авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Квазимодия Посрамление Данте Алигьери или чистые дела нечистых ISBN-13: 978-3-8473-8153-2 ISBN-10: 3847381539 EAN: 9783847381532 Язык Книги: ...»

-- [ Страница 5 ] --

По-моему, я правильно сделал, что дал согласие на участие в международных переговорах Богославии. Нужно ей помочь. Бывшая сверхдержава растеряла все, что было, а нового почти ничего не приобрела. Прямо таки 1939-1941 года прошлого века, когда Гитлер напал на Богославию, воспользовавшись уничтожением командного состава армии и технических профессионалов, а это явилось главным обстоятельством поражения в первом периоде войны. Получилась как Олимпиада в Ванкувере. Стояли только те части, где командиры учили солдат военному делу настоящим образом, рискуя быть репрессированными за укрепление боевой мощи.

Нам в Богославии только репрессий не хватало, но, что-то мне кажется, без них не обойдется. В Татарстане посадили бывшего пресс секретаря бывшего президента республики. Тот предположил, что причиной многодневного отсутствия на публике является… президента. И что тут началось? Мохнатый вой вознесся к небу. Вся президентская рать и даже республиканский…, который на свои деньги обставил шикарной мебелью кабинет главной их артистки, напустил свору своих подчиненных на бедного журналиста. И того посадили за клевету и разжигание ненависти, несмотря на то, что общественность выступила против.

Да плевать им всем на общественность. Каждый месяц тридцать первого числа проводится митинг в защиту тридцать первой статьи Конституции, гарантирующей гражданами свободу собраний, и каждый раз тридцать первого числа… разгоняет эти митинги. Вот вам и демократия, вот вам и Конституция.

Пока не будет равенства всех перед законом, до тех пор остается опасность развязывания властями широкомасштабных репрессий для подавления народного недовольства, несогласия с политикой монополизировавшей исполнительную и законодательную власть партии и введения в Богославии полного единомыслия и одобрямса.

Почему я ставлю троеточия, там, где нужно правду-матку рубить? Правду-матку можно рубить, когда в стране есть законы, которым подчиняются все. А когда есть люди и организации, находящиеся над законом, то не нужно гусей дразнить. Я за себя не боюсь, многие до сих пор находятся в состоянии синдрома Квазимодо в меру их желания. Насколько сильно они меня ненавидели, настолько сильно их и скрючило.

Но моему примеру могут последовать беззащитные и законопослушные граждане. Вот для них это будет трагедия. За границу не уехать, они патриоты, да и на переезд нет денег. Они надеются, что в стране будет так, что люди будут в нее возвращаться, а не бежать. На таких страна держится и таких в первую очередь садят или сажают в тюрьму по любому поводу, делая из них стойких борцов за гражданские права, которые уже не будут последователями Льва Толстого.

Богославия вновь не святая, За свободой всегда ГУЛАГ, И чекистов веселая стая Несогласных потащит в овраг.

Что за жизнь такая? По телевизору все хорошо и прекрасно, а выглянешь на улицу – сплошная разруха и развал всего на фоне разноцветья рекламы и купли-продажи всего, что продается и покупается.

Глава – Алексей Алексеевич, а где это вы в иле испачкали брюки и ботинки. Мастера их привели в порядок, даже и не заметите, а брюки я выстирала и выгладила, надеванные-то они всегда роднее и сидят всегда по фигуре, не то, что новые – докладывала мне Васильевна, кормя сытным завтраком. – Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу. Аппетит у вас, Алексей Алексеевич, как у юноши молодого, да и какой у вас возраст? Жених на загляденье, а на вечер я готовлю буженину по особому рецепту, причем не в печеном виде, а в вареном и мясо сварится в особом растворе со специями и будет такое нежное, что пальчики будете облизывать. А на гарнир пекинская капуста, свежая, отдельными листьями. И какие-то люди около нашего дома стали обретаться. Приезжают на машине и ходят так аккуратно вокруг, улыбаются во весь рот и со мной здороваются.

Никак охрану вам кто-то выделил или это дурные люди и нужно в милицию звонить?

Она говорила, и ей не нужен был ответ. Ответь ей и перебьешь ее мысль, еще обидишь женщину. А меня, похоже, обложили со всех сторон или взяли под охрану. Если улыбаются во весь рот, то это по приказу – попробуй оскалься и с такой же звериной рожей будешь дома сидеть, чтобы не пугать людей на улице.

Похоже, что я стал персоной грата в Богославии, которую нужно беречь и охранять. Не дай Бог, еще во фрунт поставят, заставят строевым шагом по плацу ходить, присвоят звание лейтенанта госбезопасности, которое равняется армейскому лейтенанту и приравняют к Ваньке-взводному.

На дворе январь холодный, В отпуск едет Ванька-взводный, Солнце жарит и палит, В отпуск едет замполит.

Ну, уж нет, у меня есть звание офицера запаса, была военная кафедра института, да и по возрасту я уже не подлежу призыву, а контракт на службу я подписывать не буду.

Из факс-аппарата вылезла бумажка с Богославским гербом.

Члену консорциума «Северный поток»

Сим извещаем, что очередной раунд переговоров с делегацией Швеции состоится в двадцать седьмого числа в Стокгольме. Вылет делегации из Москвы правительственным чартером двадцать шестого в шестнадцать ноль-ноль.

Ответственный секретарь.

Так, у меня в запасе пять дней. Утром двадцать шестого в девять утра я вылетаю в Москву самолетом и в девять же часов прибываю туда. Полет длится три часа, а получается, что ноль, так как у нас Москвой временная разница три часа.

Что-то мне расхотелось что-то делать и участвовать в этих газовых переговорах. Встречаться с прибалтами и скандинавами, которые по отношению к богославам ведут себя как арийцы по отношению к евреям. Если бы у них была такая возможность, то они превратили бы все богославские области и губернии вместе с национальными республиками в ляндии-провинции и с удовольствием бы, по-бироновски, управляли богославами как медведями, которые до сих пор не могут распорядиться огромными богатствами, собранными для них предками.

Как я не хотел влезать в эту политику, в эту грязь, которая замешивается с милыми улыбками и точным соблюдением дипломатического этикета. Все эти фраки, манишки, бриллианты, «майбахи» и «бентли», яхты и самолеты с позолоченными писсуарами это всего лишь одежды мясников на бойне истории, потому что любая политика приводит к жертвам, которые питают политику.

Я всегда находился с лицевой стороны жизни и радовался ей, как радуются дети восходящему солнцу и распустившемуся на поле цветку. Но есть еще и другая жизнь – изнаночная. Эта жизнь намного больше лицевой и предназначена для того, чтобы лицевая часть так же улыбалась и была счастлива.

Эта жизнь начинается с человека, который размешивает испражнения животных и замешивает их в компост, чтобы удобрить прекрасные розы.

А до этого эти испражнения принадлежали животным, которые стояли в стойлах или паслись на пастбищах, пережевывали траву и грустно думали о своем будущем. А будущее у них то ли прекрасное, то ли ужасное. Смотря с какой стороны подойти. Если со стороны животного – то ужасное. Если со стороны человека – то прекрасное в виде колбас, сосисок и сарделек, окороков, буженин, ростбифов с кровью или без крови, бифштексов, лангетов, азу, пельменей, мант, хинкалий, шашлыков, кебабов, стейков.

И все это прекрасное с точки зрения человека снова превращается в ужасное, уборкой которого занимаются сантехники и водопроводчики, строя систему канализации и очистных сооружений, чтобы все это месиво вновь пустить в дело, напоив из одной трубы злодея и жертву.

И это еще не все. Те, кто злодеи, пишут прекрасные картины, сочиняют стихи и любовные романы и сами любят и злодеев, и жертв.

Так и идет эта жизнь, блестящая до перегородки и неблестящая за перегородкой. Поэтому и счастье, и удача бывают разными – доперегородочное и послеперегородочное и еще по уровням перегородок. Только горе для всех бывает одинаково, что для миллиардеров, что для бомжей, ночующих в картонных коробках под мостами и в оврагах.

Если заниматься этим самоедством, то человек может вообще перестать существовать, отказавшись даже от дыхания, чтобы не испортить жизнь разным бактериям и вирусам, в великом множестве летающим и ползающим около нас.

Глава Я сидел в своем кабинете и размышлял о том, каким образом действует сундук? Как он переносит меня туда, куда я хочу? И переносит ли вообще? На последний вопрос я убежденно отвечаю, что переносит. Иначе, откуда у меня появились бы мокрые по пояс брюки и полуботинки, испачканные в речном иле? Или, кто меня стукнул по голове, когда я был у Майи?

Я хочу снова попасть к Майе. Я не могу сказать, что она мне сильно нравится. Она меня интересует как источник информации.

Неужели мужчина должен влюбляться в каждую женщину, которая снимет его в ресторане? Меня сняла Майя, и я нисколько не стыжусь этого. Почему женщина сама не может предложить мужчине близость на одну ночь? Мужчина может предложить женщине перепихнуться накоротке, а женщина нет?

Это уже, как говорят сами женщины, мужской шовинизм. Кому какое дело до того, кто был инициатором разговора о постели?

Главное – что будет в постели. Я никогда не позволю женщине надевать на меня наручники или привязывать меня к кровати. Хочешь – переходи в полное мое подчинение или говори, что тебе больше нравится. Хочешь доминировать? Доминируй, и только в тех пределах, которые мне будут нравиться. Не хочешь? Как хочешь.

Говорят, что на десять девчонок по статистике девять ребят. И делать трагедию из того, что какая-то женщина скажет тебе «фэ»? На вкус и на цвет товарищей нет. Все естественно. Тебе, извините, вам, уважаемые читатель и читательница, тоже не все люди нравятся по внешности и не каждый из нас Мэрилин Монро или Ален Делон.

Хотя, я считаю, что в каждой женщине есть своя изюминка, которую не каждый видит. А я вижу.

Наконец, настало время, когда я объявил, что буду заниматься очень важным делом и что меня нельзя беспокоить ни в коем случае.

Мне принесли достаточное количество еды, и я закрыл кабинет на ключ, отключив все мобильные телефоны.

Удобно устроившись в сундуке, я закрыл крышку, и меня так потянуло в сон, что я даже удивился. Глубоко зевнув, я увидел, что я стою на улице и зеваю во весь рот, а проходящие мимо меня люди с удивлением на меня смотрят.

– Ничего себе, – подумал я и сразу перестал зевать.

Я был примерно в квартале от дома Майи. От дома, где мои руки хотели просканировать, а когда я возмутился, то меня стукнули палкой по темечку. Совсем как в наши времена. Вот тебе и две тысячи триста десятый год. Палками бьют так же по любому поводу, не разбирая, кто прав, а кто виноват.

Вдруг я увидел четырех человек в униформе, с каким-то странным оружием. Они указывали пальцем на меня и шли ко мне. Я повернулся, чтобы бежать от них, но увидел, что в мою сторону идут шесть человек, тоже вооруженных, но разномастно одетых. Что у них было одинаково, так это белые таблички с черными буквами. А у тех, кто шел ко мне с той стороны, на груди были черные таблички с белыми буквами. И убежать некуда. Придется сдаваться.

Подошедшие шесть человек завели меня за свои спины и приготовились к отпору тем, кто был одет в одинаковую униформу. Я даже успел разглядеть надпись на их табличках – ОЗОН. У моих спасителей была почти такая же надпись – ОЗОМ.

– За что они хотели вас задержать? – спросил меня командир ОЗОМа.

– Не знаю, – очень правдоподобно сказал я, – наверное, физиономия моя не понравилась.

– Так оно и есть, – сказа командир, – пока мы не появились, они хватали каждого, проверяли генный чип и отправляли людей то в лагерь, то на работы, то просто били палкой для воспитания безграничной любви к Преемнику. Вы куда сейчас шли?

– Я? – переспросил я. – Шел к своей женщине.

– Мы вас проводим, чтобы по дороге с вами ничего не случилось, – сказал старший, и они пошли вслед за мной.

– Так, не хватало мне подставить Майю, – подумал я и ткнул в соседний с ее домом дом.

– Спасибо, я пришел, – поблагодарил я их.

– Если что, вызывайте нас, – сказал командир. – Мы защищаем народ по старым законам, и любой человек может рассчитывать на нашу защиту и помощь.

Я смотрел на них и думал, что сразу после революции народная милиция действительно защищала народ. Это потом она начала защищать власть, забыв о народе. А вот эти из ОЗОМа такие же, как и наши первые милиционеры.

Глава Я вошел в дом Майи и постучал в дверь. На кнопку звонка я не стал нажимать, так она догадается, что к ней не обычный гость.

Дверь открыла Майя.

– Ты где был? – шепотом спросила она. Потом, схватив меня за руку, втащила меня в прихожую и стала целовать так, как будто мы не виделись с ней лет сто и как будто я для нее самый главный человек в ее жизни. – Как я боялась за тебя, – только и говорила она в периоды перевода дыхания от продолжительных поцелуев.

– А что было здесь? – спросил я, уходя от вопроса, куда я исчез в прошлый раз.

– Ты даже себе представить не можешь, что здесь было, – сказала Майя. – Когда ты исчез, то внезапно судорога скрючила того, кто бил тебя палкой и того, кто у них был самый главный. Их сразу увезли на машине скорой медицинской помощи, а у меня произвели полный осмотр всей посуды и очень ласково выясняли у меня, кто ты такой и из какой посуды ты пил и ел. Через день они приехали и попросили меня сообщить им о твоем следующем появлении, потому что ты очень важная персона на уровне всего государства и что, если я буду ласкова с тобой, то могу стать первой леди. А как, что и почему они ничего не сказали.

– А кто они такие? – спросил я у Майи.

– Они? – усмехнулась Майя. – Они были ОЗОНы. Это не ОЗОМы со своей демократией. С этими шутить нельзя.

– А какая разница между ОЗОНами и ОЗОМами? – спросил я.

– Как тебе сказать, – замялась Майя, – те, кто были поставлены охранять порядок, стали просто подавлять всех, у кого были мысли идущие если не в разрез с установками Преемника, то с некоторыми особенностями. Получилось так, что правоохранители стали такими же преступниками, которые грабят и избивают простой народ. Но у них есть оружие и на их стороне государство, которое наказывает тех, кто оказывает сопротивление правоохранителям. Правоохранитель насилует женщину, а к ответственности привлекают изнасилованную, потому что она поцарапала лицо правоохранителя. Или судят человека, который попытался сопротивляться правоохранителям, грабившим его прямо среди бела дня на улице. Тогда жертвы произвола стали объединяться в отряды и вступать в открытое столкновение с правоохранителями. Правоохранителей никто не любит. Даже сами преступники. И власти вынуждены считаться с этим. Когда новые отряды назвали себя ОЗОМами, то есть отрядами защиты от милиции, тогда как правоохранители назвали себя ОЗОНами, то есть отрядами защиты освобожденного народа. Но народ сам назвал их отрядами защиты от народа. Вот и непонятно, к кому тебе нужно приткнуться, к тем или к этим. Все знают, что в стране нужна реформа, но преемники крутят руль власти так, что нас шарахает из стороны в сторону. То у нас все чиновники ходят в теннисных костюмах, то все, даже женщины, ходили с разбитыми рожами, потому что новый Преемник оказался профессиональным боксером.

– Что это ты так осмелела? – засмеялся я. – Во время нашей прошлой встречи ты была истовой преемницей и глотку была готова порвать за Преемника. Ты случайно не заболела?

– Я не заболела, – сказала она, – пойдем в постель, там я тебе объясню все, что я думаю, как умею и что я хочу.

Ближе к полуночи, когда мы обессиленные лежали в постели, Майя сказала:

– Я не знаю твоего номера Алексей, но я хочу быть первой леди, твоей первой леди.

Я ничего не сказал, потому что не знал, что мне говорить в таком случае и что будет завтра. Я просто крепко прижал ее к себе и уснул.

Мне снилось, что я проснулся и сочинил вот такое стихотворение:

Мы лежали с тобой в постели На исходе дождливого мая, Где-то птицы в поля полетели И кино шло о гибели майя.

На меня ты смотрела с печалью, Вот я встану, одену одежду, На столе приготовлено к чаю Я обратно в Сибирь к себе еду.

Мы, возможно, с тобою не встретимся В этой жизни на нашей планете, Только знай, что звезда моя светится Чуть правее летящей кометы.

Глава Я спал очень крепко и проснулся только от того, что кто-то тряс меня за плечо.

– Алексей, они пришли, – шепнула мне Майя.

– Кто, – шепотом спросил я.

– Они, из ОЗОНа, – шепотом сказала девушка.

Что делать, нужно идти, из окна не выпрыгнешь, хотя и первый этаж. Наверняка перекрыты все входы и выходы.

В гостиной, если так можно назвать небольшую комнату, в которой не было кровати, а был диванчик, небольшой столик и кресло у телевизора, сидели три человека в темной одежде.

– Кстати, а почему я ни разу не смотрел телевизор и смотрит ли его Майя, – промелькнула у меня мысль, – или у них так же, как и у нас, что ни включи, утюг ли, фен ли, всюду речи и цитаты Преемника?

При моем появлении люди встали и почтительно склонили головы. Я прошел и сел в кресло. Не мытый. Потому что для того, чтобы умыться, мне нужно было пройти в ванную комнату. Ну, вы меня понимаете, ведь большинство из вас не живет в квартирах или особняках, где прямо в спальне есть дверь в санузел с унитазом, душем и ванной.

– Глубокоуважаемый Алексей, – начал старший из присутствующих, – мы приехали по личному поручению Преемника и просим вас последовать с нами на личную встречу с ним.

– А одеться и умыться мне будет позволено? – грубовато спросил я.

– Да-да, – поспешно сказал старший, – мы подождем вас в машине.

Я оделся, умылся, выпил приготовленную мне кружку чая, поцеловал Майю и вышел на улицу. На улице меня встретил старший из встречающих и проводил к машине.

Машина была черной и огромной. Почему все руководители предпочитают машины-катафалки? Не знаю, возможно, они все намереваются править вечно от рождения до смерти и каждый день ездить на работу как на погост.

Я сел на заднее сиденье рядом с сопровождающим и машина плавно и бесшумно тронулась с места. Она неслась по особой полосе, и все машины шарахались от нее в стороны.

– Горе той машине, которая не успеет свернуть, – пронеслось у меня в голове. – Все как у нас, бугор какой проедет, а потом затор часа три рассасывают пешие милиционеры. За триста лет научились делать бесшумные танки.

– Двигатель гравитационный? – спросил я, кивнув на машину.

– Электрический, до гравитации еще не доросли, – улыбнулся чиновник.

Машина выскочила на Красную площадь и юркнула в Спасские ворота. Ни одного человека на площади я не видел. Видел только спирали Бруно из блестящей колючей ленты, пришедшей на смену колючей проволоке. И еще одно. На мавзолее уже не было имени из пяти букв. Было длинное слово: ПРЕЕМНИК.

На территории Кремля ни одного человека. Ни охраны, ни чиновников, ни туристов. Царь-колокол целый?! Отколовшийся кусок чудесным образом встал на место. И в царь-пушку вбит деревянный чопик, сделанный из огромного бревна.

– А это зачем? – спросил я.

– Береженого и Бог бережет, – улыбнулся чиновник. – В целях противодействия терроризму, чтобы внутри колокола не спрятался снайпер и чтобы из пушки не произвели выстрел по Кремлю.

– И что, такие попытки были? – в своем вопросе я постарался сохранить серьезность.

Чиновник строго взглянул на меня и ничего не ответил.

Мы вошли в административное здание кремлевского комплекса.

Все очень похоже на антураж моего времени. Или наши предки строили так, чтобы стояло тысячелетия? Возможно, а возможно так же, что произведена консервация старой древесины, которая сохранила ее структуру, но сделала ее крепче металла.

Мы шли коридорами, покрытыми красными ковровыми дорожками. В коридорах тишина, лишь только поскрипывание паркетных дощечек, скрываемое покрытием.

Наконец, мы вошли в какую-то комнату, типа больничной палаты, в которой стояла одна койка солдатского типа, и на ней лежал совершенно седой человек.

– Вот, привели, – коротко доложил сопровождающий.

Старик шевельнул указательным пальцем, подзывая меня к себе.

Я подошел.

– Тебя как зовут? – еле слышно спросил старик.

– Алексей, – сказал я.

Старик умиротворенно кивнул головой и подозвал к себе привезшего меня чиновника.

– Благословляю, – прошептал старик и перекрестил меня слабым старческим знамением. Потом закрыл глаза и, кажется, помер.

– Я поздравляю вас, – чиновник с чувством пожал мне руку.

Из-за раздвижной загородки вышли еще десять человек с каким то документом и дали его подписать старшему. Тот, немного помедлив, подписал.

– Да здравствует Преемник, – закричал кто-то из толпы и все бросились горячо пожимать мне руки. О времена, о нравы. Вы никогда не меняетесь. Раньше кричали: Король умер, да здравствует король. Потом вместо короля стали поминать генсеков. После генсеков – преемников. А что изменилось?

Глава Ничего не изменилось. Старший из тех, что находились за ширмой, зачитал протокол о том, что Преемник избрал себе преемника родственного по крови и с именем Алексей, пришедшего неизвестно откуда и не имеющего обязательных для всех отличительных признаков и что все подписавшиеся удостоверяют свершившийся факт.

Тут же меня назначили председателем комиссии по похоронам усопшего Преемника.

Меня проводили в кабинет с дубовыми панелями и огромным столом, на котором была нарисована клавиатура компьютера.

– Нажимаете Ctrl+F1, и сразу возникает виртуальный монитор, – почему-то шепотом сообщил мой провожатый. Он же принес мне папку с приглашениями на похоронную церемонию главам государств и правительств, с которыми установлены дипломатические отношения.

Я нажал на кнопки и сразу засветился виртуальный монитор с заставкой часов на Спасской башне. Я сверил их с часами, стоящими на столе в виде штурвала корабля. Секунда в секунду. Что с чем сверяют непонятно, но синхронность очевидная.

– Что писать? – спросил я, держа в руках золотую ручку с золотым пером. Она лежала на столе, была заправлена и писала очень легко и приятно.

– Преемник подписывается только именем, – объяснили мне.

Я понял и стал подписывать везде большими буквами – Алексей.

– А почему в Преемники избрали именно меня? – спросил я шепотом.

– Триста лет назад было получено предсказание о том, что должен прийти Мессия по имени Алексей, и если его не избрать Преемником, то он навлечет на всех кару небесную. Поэтому все ждали его и тут появились вы, а при исследовании вашей крови было обнаружено совпадение ДНК с ДНК последнего Преемника, то мы все окончательно утвердились во мнении, что вы это и есть Мессия.

Добро пожаловать, товарищ Преемник!

Затем меня повели в баню. Богославская традиция – перед венчанием на царство нужно обязательно сходить в баню. Попариться с вениками, испить холодного кваску и тогда можно хоть на царство, хоть на Лобное место за «обчество» пострадать.

Я думал, что будет только душ, но там была настоящая баня, куда мы спустились на лифте. Не какая-нибудь сауна с электросковородой, на которую накинуты камни, а настоящая богославская каменка, согретая березовыми поленьями. Чего-чего, а запах березы в печке я всегда учую. Вопрос, неужели они в самом центре Москвы-матушки печку топят? Что же люди по этому поводу подумают? А разве спрашивали у людей раньше, что они думают о своих правителях? Кому он нужен этот народный глас? Нехай клевещут, клеветники!

Вопрос второй и самый главный – как же я не заметил, что Майя живет в Москве? Домишки, где она обитает, точно такие же, как и в нашем сибирском городке, и улица так же называется. Но как я попал в Москву? Придется мне еще разбираться со своим сундуком.

Проверить, куда меня может забросить то ли фантазия моя, то ли возможности сундука.

Я сидел завернутый в белую простыню и думал о том, насколько же прекрасна наша жизнь. Что человеку нужно для полного счастья? Маленький и удобный домик. Небольшой участок земли рядом с ним, где можно посадить грядку морковки, построить беседку для летнего отдыха и приема гостей, поставить мангал для шашлыков или треногу для барбекю. И обязательно рубленую баньку.

– Рюмочку не желаете, товарищ Преемник? – спросил курирующий меня чиновник. – Еще Суворов Александр Васильевич говаривал, что после баньки порты продай, а рюмочку выпей.

– Ну да, – подхватил я, – и жизнь хороша, когда пьешь не спеша.

Лучше распорядитесь кваску принести и ложечку сахара в него бросить.

– Извините, товарищ Преемник, – чиновник был явно растерян, – пожалуйста, опишите, что такое квас. Что такое квасить, я знаю. Это значит – выпить как следует, но закваску же не пьют.

– Может, ты еще не знаешь, что такое окрошка? – спросил я, представив себе полную тарелку окрошки с редиской, огурчиками, зеленым лучком, укропом, вареными и мелко нарезанными яйцами, вареной колбаской или отварной курятиной, мелко порезанной.

Многие предпочитают в окрошке отварную говядину. Это тоже хорошо. И все это великолепие украшает ложка хорошей сметаны.

Потом все это заливается квасом и размешивается. Если нет нормального кваса, то можно залить и минеральной водой. От воспоминаний у меня даже слюна выступила, и я непроизвольно сглотнул ее.

Заметивший мое глотательное движение чиновник растерялся.

– Извините, товарищ Преемник, – вскочил чиновник, – сейчас я этот вопрос выясню и доложу.

И он исчез как цирюльник Фигаро.

– Ничего себе, – подумал я, – окрошка существовала почти две тысячи лет и за каких-то триста лет исчезла. Нужно будет узнать, как сейчас люди живут, а то я как древнее ископаемое в этой жизни, а меня тут в Преемники записали.

Через пять минут чиновник появился весь торжествующий.

– Сейчас нарежут овощной салат, зальют его минеральной водой и принесут, – доложил он.

– Стоять, – взбеленился я, – отставить овощной салат. Сам буду контролировать, как делают окрошку.

Чиновник снова исчез.

У меня сразу испортилось настроение. Все иностранцы точно также называли окрошку – овощной салат с водой. Но стоило им попробовать нормальную окрошку, приготовленную по классическому рецепту, как весь сарказм сменялся изумлением способности готовить изысканное блюдо из самых простых ингредиентов.

После бани меня повели к парикмахеру, где долго колдовали над моей кожей и прической.

Через час на меня из зеркала глядел представитель германской расы с тонкой линией безукоризненного пробора с левой стороны и зачесом на правую сторону.

Затем меня провели в гардероб, где прямо на мне произвели подгонку костюма и еще через полчаса я уже был одет с иголочки в темно-синий костюм с искоркой, светлокремовую рубашку и красный шелковый галстук с синими косыми полосами.

После гардероба пришел фотограф с аппаратурой и провел фотосессию на изготовление парадного портрета нового Преемника.

Мне показали план мероприятий на следующий день.

Похороны и инаугурация.

Глава В полдень началась церемония похорон усопшего Преемника.

Все чин по чину. С утра прощание в Колонном зале. В полдень гроб на орудийном лафете и оседланная лошадь с прикрепленными к седлу на американский манер хромовыми сапогами носками назад.

Церемония подъехала к мавзолею. Шесть гвардейцев в золотых эполетах взяли гроб и внесли в пантеон. Через минуту вышли. Я и курирующий меня чиновник вошли в мавзолей. В мавзолее стояло десять саркофагов, по пять с каждой стороны. Ленин, Сталин, остальных не знаю. Последний саркофаг с ныне усопшим Преемником.

Мы вышли из мавзолея и поднялись на трибуну. Я, как председатель похоронной комиссии зачитал речь.

В тринадцать часов все закончилось.

Вечером была церемония инаугурации нового Преемника в Большом театре.

По краям дороги от Кремля до театра стояли толпы людей с трехцветными флажками, но красная полоса была шире всех и занимала ровно половину флага. И на белой полосе было изображение двуглавого орла, у которого в лапах вместо скипетра и державы были серп и молот.

Зал театра был переполнен. Звучал гимн. Висели плакаты: «Да здравствует новый Преемник».

Я вышел на сцену к пюпитру. Гвардеец в золотых эполетах поднес на руках красную книгу с надписью «Конституция». Я положил руку на книгу и зачитал текст присяги, в которой я клялся соблюдать Конституцию, поддерживать преемничество, демократию и многопартийность.

После присяги на меня возложили знаки ордена Андрея Первозванного как на главу государства.

Затем выступили лидеры партий «Единство» и «Солидарность»

– по совместительству руководители их фракций в Парламенте, которые поклялись в вечной любви к родине, к Преемнику и желании твердо следовать избранным им курсом.

На этом церемония закончилась и все побежали в банкетный зал, который ломился от яств, умиляя и удивляя как наших участников, так и иностранных гостей.

Я стоял во главе стола, поставленного как бы защитой или баррикадой от всех собравшихся, и выслушивал поздравления и заверения в преданности.

На следующий день с утра я подписал указ Преемника о назначении первого министра. Им оказался тот чиновник, который меня везде сопровождал.

Я поднял ручку и вопросительно посмотрел на него, дойдя до фамилии.

– Все правильно, – улыбнулся он, – Иваноштайн это на немецкий манер, по-израильски или по-американски было бы Иваноштейн, хотя пишется все одинаково. По-богославски это Иван камень. Моя кандидатура согласована на всех уровнях, так как я контролирую все эти уровни.

– Да, – подумал я, – в одной книге крепостной крестьянин был по фамилии Неуважайкорыто. Disrespect trough. Дисреспекттруг.

Нихьтгутес кюбельд. Вполне дворянская фамилия какого-нибудь маркграфа или барона.

– И что это за уровни? – спросил я, не подписывая указ.

– Ну, это средний бизнес, крупный бизнес, банковский капитал, – ответил Иваноштейн.

– И где эти уровни находятся? – спросил я.

– Ну, средний бизнес это у нас, крупный бизнес – транснациональные корпорации, а банковский капитал это крупные банки мира, где мы держим девять десятых нашего золотовалютного капитала, – шепотом сказал первый министр, как бы сообщая самую большую государственную тайну.

– И много там денег? – спросил я.

– Сто триллионов долларов, – сообщил мне Иваноштайн.

– Е… т… Б… в д… м…, – выматерился я про себя, – в мое время мы кредитовали западную экономику всего лишь шестьюстами миллиардами долларов, создавая так называемый резервный фонд, и триста лет вся западная экономика живет на наши деньги. Пусть современные деньги и обесценились, но сумма просто астрономическая, неведомо сколько, три и еще полстолька, как говорил один счетовод в старой сказке.

– А что же вы не вкладываете деньги в нашу экономику, чтобы она стала самой сильной в мире? – спросил я.

– Ну, понимаете ли, – замялся первый министр, – нам эти деньги не отдадут. Они же станут банкротами, а мы живем на проценты от этих сумм. Так что, ничего, нам хватает.

– Нам, это кому? – спросил я.

– Как это кому? – удивился Иваноштайн, – нам – это номенклатуре, мы решаем все. У нас даже лозунг такой есть:

номенклатура решает все. А нам еще нужно содержать парламент и две партии, которые требуют много денег, но тут уж западные демократии нам помогают. Американские демократы финансово поддерживают «Единство», а республиканцы – «Солидарность».

– Ладно, демократы и республиканцы это по сути одно и то же, разница только в доле участия государства в бизнесе, а вот чем отличается «Единство» от «Солидарности»? – спросил я.

– Ну, честно говоря, они как бы близнецы и братья. Отличие их в том, что они органически не могут терпеть друг друга. Лидер «Справедливости возглавляет верхнюю палату, а лидер «Единства» – нижнюю. Вот и выясняют, кто из них важней и кто из них для народа полезней. А мы все это по телевизору показываем и в электронных газетах пишем. Это и есть самый эффективный способ разделения властей.

– Странный у вас способ разделения властей, – строго сказал я, – это все законодательная ветвь, а как обстоит с судебной системой?

– С судебной системой у нас все хорошо, – доложил кандидат в первые министры, – есть законы и судим всех по справедливости.

– Так по справедливости или по закону? – спросил я.

– Конечно, по справедливости и от чистого сердца, – сказал Иваноштайн, – ведь мы же общество справедливости и чистосердечности.

– В чем заключаются основные обязанности Преемника? – спросил я.

– О, они совсем не обременительны, – сказал первый министр, – в основном представительская работа как у английской королевы, встречать делегации, награждать орденами и подписывать документы, которые я буду приносить. А самая главная обязанность – радоваться жизни. Когда народ видит, что Преемник радуется жизни, то и народ будет радоваться вместе с ним.

Глава Я сидел в кабинете Преемника и думал, а что же изменилось в нашей стране за эти триста лет. Если есть политические партии, то бесклассовое общество не создано. Кто-то должен представлять интересы определенных слоев и рваться к власти для обеспечения господства своих идей и идеалов. В мое время один видный деятель из государственной корпорации по проведению избирательных компаний заговорщически предупредил всех, что к власти рвутся организованные политические группировки. А разве политическая партия не организованная политическая группировка? Взял и обозвал правящую в мое время партию организованной политической группировкой наподобие мафии. И все как с гуся вода. Демократия.

– Здравствуйте. Я – Дмитрий9823861. Ваш референт, помощник и руководитель аппарата. Моя задача – обеспечение работы Преемника, – передо мной стоял молодой мужчина лет тридцати пяти, безукоризненно одетый и вся его внешность выражала готовность к действию по приказу своего начальника. В руках его была записная книжка и ручка. Чем-то он напоминал официанта из ресторана, но все чиновники точно так же стоят перед своим начальником, записывая приказы, словно заказы в ресторане. – На сегодня запланированы следующие мероприятия. – И он прочитал их все с указанием точного времени проведения.

– Да, – подумал я, – первый министр уже все распланировал и у меня каждый день будет загружен с утра до ночи, и к вечеру я буду уставшим и преисполненным чувства удовлетворенности от труда на благо своего народа. А если взять и оценить, что же ты сделал за целый год, то получится, что ты ничего и не делал. Точно так же и любой чиновник, который с раннего утра и до позднего вечера выполняет поручения начальника. Когда он перестает нравиться начальнику, то начальник и спрашивает, а что ты сделал за квартал, дорогой? И получается, что человек ничего не делал.

– Садитесь, Дмитрий, – сказал я строго, – и введите меня в курс дела в нашем государстве.

– Извините, товарищ Преемник, – помощник прямо опешил, сев в кресло у приставного столика, – что значит ввести в курс дела?

Политика, разведка, армия, внутренняя и внешняя политика?

– Без разницы, – сказал я, – говори, что в голову придет. Как с приезжим человеком, который лет двести лежал в кладовой и ничего не знает.

– Хорошо, – сказал он, – а за какой период истории?

– А за весь юбилейный период – триста лет, – сказал я.

Помощник на какое-то время задумался, а в это время в кабинет зашел Иваноштейн.

– Давайте лучше я введу вас в курс дела. Основа нашего государства – стабильность и неизменность политического курса, достигнутого политическим ноу-хау современности – преемничеством. Наши критики сравнивают это с королевской наследственной властью, но это клевета. Преемники не родственники, а соратники по борьбе за лучшее будущее нашего народа. Зато наш народ знает, что будет завтра и спокоен за свое будущее.

Второе. Мы полностью отказались от большевистской теории и построили в стране государственный капитализм, который является планово-рыночной экономикой и обеспечивает достаточно ровный уровень жизни всего населения. Мы снизили запросы людей, снизили черту бедности, и она у нас исчезла. Все живут примерно в равных условиях. Есть народ, есть средний класс и предприниматели, есть высшие чиновники, включая министров, и есть олигархи, которые назначаются партией и которым положена зарплата примерно в полтора раза выше, чем министрам.

– Какие же они олигархи? – удивился я.

– Самые настоящие, – твердо сказал первый министр, подняв вверх указательный палец, подтверждая важность сказанного им. – Журнал Forbes считает наших олигархов самыми богатыми и самыми деловыми людьми, которые не тратят свои капиталы на забавы, как это делалось триста лет назад. Какой нормальный человек из нашей страны будет содержать футбольные клубы, противостоящие нашим футболистам? Вы знаете хотя бы одного западного олигарха, который взял на свое содержание какую-то отрасль нашего спорта? Вы же не считаете их дураками, которые не заботятся о престиже своей страны, так и наши олигархи не тратят ни копейки на наших конкурентов на международной арене.

– Как же они могут тратить деньги на поддержание зарубежного спорта, если их зарплата, как вы уже сказали, всего лишь в полтора раза выше, чем у министра? – спросил я.

– Вот именно, – торжествующе воскликнул второй человек в государстве. – Где он возьмет деньги на поддержку зарубежного спорта? Все деньги государственных корпораций идут в казну на благо нашего народа.

– А почему тогда люди плохо живут и смотрят голодными глазами на Запад? – спросил я наугад, не зная истинного положения дел, но догадываясь, что не все в порядке в стране со стабильной обстановкой в политике и в экономике.

– Это все вражеская пропаганда, товарищ Преемник, – сказал первый министр, – хотя доля правды в этой пропаганде есть. У нас еще есть люди, которых можно купить за корзину печенья и бочку варенья, как писал отец одного из основателей экономической теории, приведшей почти к полному краху нашего государства. Жили в то время Мальчиш-Кибальчиш и Мальчиш-Плохиш, который предал нашу тайну буржуинам, и они чуть было не победили, но по данным системы ПЛАК у нас очень стабильное состояние в обществе.

– А что такое ПЛАК? – спросил я.

– ПЛАК это постоянно летающий анализатор колебаний, – сказал министр.

– А колебания здесь при чем? – не понял я.

– Как вам поточнее сказать? – задумался первый министр. – С развитием нанотехнологий был разработан метод лечения клетками заменителями. На место поврежденных клеток при помощи инъекции вводятся аналогичные клетки, которые замещают собою поврежденные клетки и способствуют выведению из организма отмерших клеток. Таким образом, весь мир увеличил продолжительность жизни до ста пятидесяти лет, и мы тоже подошли к столетнему рубежу. Наши нанотехнологи изобрели клеточный чип, ну, не только наши нанотехнологи, но и западники тоже, который увеличивает частоту своих колебаний при эмоциональных всплесках и стрессах. Была определена частота колебаний при враждебных мыслях и антиправительственной деятельности. ПЛАКи считывают эту информацию, раскрашивая карту нашей страны разными цветами, показывая надежные и неблагонадежные районы народонаселения.

– В других странах так же делают? – спросил я.

– Нам как-то не интересно, что они там делают, – сказал первый министр, – нам нужно обеспечить свое развитие и оборону.

Глава – А что, есть опасность вражеского вторжения в нашу страну? – спросил я.

– Прямой опасности нет, но начеку нужно быть всегда, – сказал мой как бы исполнительный директор. – У Запада тоже нет никакой военной опасности, но они совершенствуют свою оборону и разрабатывают современные средства нападения.

– И как мы выглядим на их фоне? – спросил я.

– Неплохо, – сказал первый министр, – нам очень помогли револьверные технологии в силах неядерного сдерживания. Вряд ли кто отважится попробовать нас на прочность. Пробовали триста лет назад, но получили по зубам в одной из кавказских республик и затихли.

– Интересно, что это за револьверные технологии? – заинтересовался я.

– За основу взята модель револьверного токарного станка, у которого как в барабане револьвера приготовлено семь обрабатывающих элементов, попеременно режущих металл, – сказал первый министр. – Так и мы сделали авианосец, в котором самолеты размещаются как в огромном револьвере. Они выстреливаются из корабля и сразу развивают большие скорости. Точно так же и атомные подводные лодки, которые выстреливают малые подводные лодки, охватывая больший район нашего воздействия в Мировом океане. И это еще не все. Мы сделали патроны с разделяющейся головной частью, что увеличило калибр, но сократило количество боеприпасов.

Стрелок как на шило нанизывает выбранные цели, потом стреляет и части пули сами находят свою цель. Одним выстрелом из помпового ружья можно поразить до двадцати целей одновременно. И это только начало научно-технических разработок по этому вопросу.

– А что вы делаете с диссидентами? – спросил я.

– Традиционный набор средств стар, как мир, – усмехнулся первый министр. – Сажаем в лагерь на перевоспитание при помощи социально близких элементов, посаженных за уголовные преступления, компрометируем перед обществом, проводим митинги позора, а так же практикуем акции почета, уничтожая диссидента перед его поклонниками.

– Что это за акции почета? – заинтересовался я.

– Это еще проще и эффективнее, – министр сел на своего конька, как мне показалось. – Если враг не сдается, то лучше из врага сделать друга. Мы его объявляем почетным членом правящей партии, избираем в парламент, награждаем орденами, премируем квартирой, заграничными поездками, комфортом здесь. И очень быстро человек привыкает к хорошему.

– А ПЛАКи могут вычислять диссидентов? – спросил я.

– Честно говоря, ПЛАКи это недоработанные механизмы, – нахмурился второй человек в государстве, – но, возможно, мы справимся и с этой задачей. Диссиденты очень изворотливы и чем сильнее мы их давим, тем большее сопротивление этому давлению.

Ведь что они придумали, канальи? Изучили азбуку для глухонемых и общаются между собой как профессиональные сурдопереводчики.

Ведут дискуссию, а прослушивающая аппаратура не реагирует. И видеозапись трудно предъявить в качестве доказательства. Я тоже думаю изучить язык глухонемых для проведения совершенно секретных совещаний. Секреты врага нужно брать на вооружение.

– А что у вас осталось от того времени, когда на пост заступил первый Преемник? – спросил я.

– От того времени? – первый министр как бы переспросил меня и задумался. – От того времени, – он немного помедлил и сказал, – от того времени нам досталось мурло. Да, именно – мурло. Оно сводило на нет все наши потуги в реформации и инновациях. В стародавние времена представителей революционного народа, а, вернее, тех, кто присоединился к революции уже после ее победы, называли шариковыми. Термин давно подзабытый, но что-то было связано то ли с праздничными шариками, то ли с шарикоподшипниками. Говорят, что это были люди, способные извратить любое дело. Вот про таких и говорят, заставь шарикова поклоны бить, так он и лоб себе расшибет.

Но в основном они расшибали чужие лбы. В наше время пришло мурло. Это люди с минимальным образованием и воспитанием, но с деньгами и поэтому чувствующие себя как придворные при дворе короля или как потомственные дворяне. Эти губили все, к чему они прикасались, и уничтожали тех людей, с кем им приходилось иметь дело. И таких, знаете ли, исправляло только одно проверенное веками средство.

– Какое? – с интересом спросил я.

– Самое простое, – ответил первый министр, – могила. Смертная казнь у нас, знаете ли, отменена. Поэтому хватило всего лишь трех громких процессов над яркими представителями мурла и обещания за проявление этих качеств карать беспощадно.

– А кого вы причисляете к этому мурлу? – спросил я.

– Любого, кто без уважения относится к другим людям, в каких бы общественных отношениях они не находились, – сказал министр. – У нас и хулиганство исчезло мгновенно. Кому хочется за оплеуху сидеть пожизненно? Но каждый случай рукоприкладства рассматривался в суде и принималось решение, действительно ли было оправдано применение физического воздействия. Иногда и потерпевший в этом деле оказывался главным объектом процесса и получал огромный срок.

– Так же можно всю страну пересадить в тюрьму? – сказал я возмущенно.

– Ну, что вы, товарищ Преемник, такую ораву никакому государству не прокормить, – улыбнулся мой собеседник. – Каждому мурлу было выдано удостоверение с огромной буквой М, как официальное предостережение о том, что любое его действие находится под наблюдением и будет достойно оценено судом. Через три года при нормальном поведении удостоверение заменялось на нормальное. Было бы желание и воля искоренить то ли иное социальное явление, то это явление искореняется достаточно быстро.

– Интересный у вас опыт работы. Да, кстати, – я во время разговора забыл про хозяйку, которая приютила меня здесь, – не могли бы вы распорядиться, чтобы женщину, у которой я был, доставили ко мне?

– Сейчас же сделаем, товарищ Преемник, – сказал первый министр и откланялся.

Вошедший помощник доложил о распорядке на завтра. Завтра мне предстояли встречи с двумя руководителями двух политических партий, руководителями верхней и нижней палат парламента.

Майя приехала к обеду. Мои хоромы привели ее в восторг, а полное обеспечение всем и вся покорили совсем.

– Это будет всегда? – спросила она меня.

– Постараюсь, чтобы так было всегда, – сказал я, – завтра все решится.

Майя взяла все дело в свои руки и обслуживающий персонал сразу стал работать быстрее и собраннее. Как будто ветерок прокатился по пыльным коридорам Кремля, хотя множество людей ежедневно два раза в день проводили там уборку.

Глава В одиннадцать часов прошла встреча с председателем нижней палаты парламента, руководителем фракции и партии «Единство»

Тулеем175872.

Тулей175872 был не старым и не молодым обладателем достаточно популярного имени в стране. Его можно было бы назвать и симпатичным, если бы не два больших верхних зуба, как у англосаксов, которые делали его похожим на кролика и от его улыбки должен был улыбаться любой. Мне тоже казалось, что он скалится по теме и не по теме, но он знал свой недостаток и старался говорить так, чтобы верхняя губа не особенно высоко поднималась.

– Товарищ Преемник, – по-военному доложил Тулей, – партия «Единство» вся как один и как весь наш народ горячо и сердечно заверяет вас в своей преданности идеалам преемничества и мы готовы всеми силами выполнить все ваши планы и начертания. Кроме того, мы взяли под свое крыло народных Кулибиных, которые по очкам обошли все научные центры и выдают такие изобретения, которые простым умом понять невозможно.

– Что же они такого хорошего сделали? – спросил я.

– Они придумали способ очистки ядерных отходов и применения их прямо в пищу, – сказал партийный функционер.

– Это как, – удивился я, – народ кормить уранами и плутониями?

– Что вы, что вы, – замахал руками Тулей, – ядерную воду они очищают так, что на ней можно сразу борщ варить и по ночам светиться не будешь.

– Это очень хорошо, – сказал я, – а как ведется межпартийная борьба в парламенте?

– В парламенте нам не с кем бороться, мы давно уже всех победили и имеем абсолютное конституционное большинство, – сказал Тулей.

– Это сколько же процентов? – поинтересовался я.

– Абсолютное это сто процентов, – ответил Тулей. – Основная борьба ведется с «Солидарностью», которая старается занять наше место и подорвать наши позиции.

– А зачем же им занимать ваши позиции, – спросил я, – им что, тесно там, в верхней палате?

– Тесно не тесно, но правящая партия создает парламентское большинство и находится ближе к Преемнику, то есть к вам, – улыбнулся Тулей, – а в верхнюю палату назначают тех номенклатурщиков, которых приткнуть некуда. А за нас люди голосуют.

– Так вот персонального за каждого члена партии и голосуют? – удивился я.

– Ну, не за конкретно каждого, а голосуют за название, за список, а во главе списка стоит Преемник, то есть вы, – гордо отчеканил Тулей. – Поэтому и говорят: «мы говорим «Единство»

подразумеваем Преемник, мы говорим Преемник – подразумеваем «Единство».

– А не слишком вы много на себя берете? – строго спросил я. И еще я заметил, что каждый из них начинает ответ с частички «ну», как бы сомневаясь в том, о чем они говорят.

– Извините, товарищ Преемник, – залепетал Тулей, – как скажете, так и сделаем. Прямо сегодня же уничтожим все эти лозунги… – Ладно, не волнуйтесь, – успокоил я его, прекрасно понимая, что такое заявление частенько приводит чиновников к сердечному приступу, – оставим все как есть, только вот нужно проработать изменения к закону о преемничеству.

– А что вы предлагаете доработать? – оживился Тулей.

– Возможность замещения места Преемника назначенным им человеком на тот период, пока Преемник будет отсутствовать по личным причинам, – сформулировал я.

Тулей лихорадочно соображал.

– А что за личные причины? – спросил он.

– Да мало ли какие, – сказал я, – вдруг захочу уединиться для написания гениальной книги или поеду в кругосветное путешествие, или в экспедицию запишусь… – А как же первый министр? – спросил Тулей.

– А первый министр так и остается первым министром, у него и так забот полон рот, негоже на него взваливать еще и бремя преемничества, – сказал я.


– Все правильно, товарищ Преемник, – сказал Тулей, – через день представим вам на утверждение формулировку, только вот как она пройдет через верхнюю палату?

– Не волнуйтесь, проведем, – успокоил я его.

На этом встреча закончилась.

Глава После обеда состоялась встреча с председателем верхней палаты парламента и руководителем партии «Солидарность»

Шанхаем12341189. На китайца Шанхай не был похож. Здоровенная физиономия, заросшая короткой щетиной, небольшие, близкопоставленные глаза придавали его лицу хищное выражение зверя с большими клыками, ожидающего встречи с охотником.

Имена встречающихся мне высших должностных лиц нашей страны наводили на некоторые размышления. То ли богославы находятся на грани вымирания, то ли пошла мода на экзотические имена. Дай Бог, чтобы победила последняя версия.

Шанхай, похоже, имел военное образование, отчеканив перед тем, как протянуть мне руку:

– Товарищ Преемник! Председатель верхней палаты парламента Шанхай12341189 для доклада прибыл!

– Здравствуйте, товарищ Шанхай, докладывайте, – сказал я и предложил ему присаживаться.

Мне обстоятельно было рассказано о том, сколько законов было рассмотрено, сколько отклонено, сколько бесед с населением провел тот или иной сенатор и как он обеспечивает активность работы палаты.

– Мы всегда готовы по приказу Преемника заступить на место правящей партии и быть в фарватере намерений и планов Преемника, – заключил он свой доклад.

– Какова численность фракций других партий в верхней палате?

– спросил я.

– Верхняя палата парламента свободна от всяких фракций и политики, – отчеканил Шанхай.

– Хорошо, а сколько членов вашей партии во фракции нижней палаты, – задал я вопрос по-иному.

– Ни одного, в нижней палате вообще одна фракция «Единства», в которую входит вся палата, – доложил Шанхай, – вот поэтому мы и боремся с ними, чтобы выбить себе места там.

– Сколько раз «Солидарность» становилась правящей партией?

– спросил я.

– Ни разу, не было такого приказа, – доложил Шанхай.

– Извините, а тогда для чего ваша партия? – недоумевал я.

– Как зачем? – улыбнулся председатель верхней палаты. – Мы как озерные щуки, на всякий случай.

– Не понял, что такое озерные щуки? – я действительно не мог включиться в политическую терминологию того времени, и это естественно, если через сто лет коренным образом меняется современный язык.

– А это еще древние римляне говорили, что в озере должна быть щука, чтобы карась не дремал, – блеснул своей начитанностью парламентарий. – Кроме того, как это в одном парламенте могут быть две фракции? Это все равно, что в одной берлоге два медведя. – Он засмеялся. – Вспомнилось, а ведь у «Единства» раньше была эмблема с медведем, а сейчас с карасем, а у нас со щукой. Если они начнут заниматься самодеятельностью, то по приказу преемника будут проведены новые выборы и правящей партией станет наша, которая не сделает даже попытки на полшага отклониться от генеральной линии.

– Похвально, – сказал я, – я вот думаю внести изменения в закон о Преемнике, чтобы и место было занято, и чтобы Преемник мог уделить себе больше времени. Не случится ли так, что в вашей палате закон забуксует?

– В нашей палате? – Шанхай был крайне удивлен. – Да в нашей палате не забуксует ничего, если это исходит от Преемника. В две секунды все рассмотрим и примем. Однозначно.

– Тогда успехов вам, товарищ Шанхай, – сказал я и попрощался с ним.

Четко повернувшись на сто восемьдесят градусов, лидер ни разу не правившей партии четко прищелкнул каблуками полуботинок ручной работы и, печатая шаг, двинулся к двери.

– Приятно работать с людьми, знакомыми с дисциплиной, – подумал я, радуясь тому, как ловко я протолкнул изменения в законопроект. – А чего время тянуть, мне нужно домой, там у меня дел невпроворот. И вот ведь как получилось, что мое сгоряча отправленное письмо стало легендой о пришествии Мессии, а последний Преемник оказался моим кровным родственником в пра пра-пра-пра-каком-то поколении. И самое интересное, что все это начиналось в самом начале двадцать первого века и ничего не предвещало того, что желание любым путем удержаться у власти станет краеугольным камнем всего государственного устройства моей страны.

Глава Вечером, достаточно уставший после переговоров на таком высоком уровне, я сидел за ужином с Майей и говорил ей о том, что она должна делать, пока меня не будет.

– Вообщем так, – говорил я, – пока меня не будет, будешь преемницей. Была в царстве Богославском императрица такая Екатерина Вторая. Своего мужа она свергла и правила успешно почти сорок лет, соблазнив всех мужиков, которые были поблизости. И за это время рабовладельческая Богославия расцвела и век ее правления назвали Серебряным. Потихоньку прибирай все бразды власти.

«Единство» пугай «Солидарностью», а «Солидарность» пугай «Единством». Первого министра пугай тем, что пожалуешься мне и по всем вопросам делай прямые обращения к народу. Говори, что Преемник сейчас занимается важным делом, а рулить поручил тебе. И смотри, рули как положено. Вернусь, посмотрю, и не думай, что тебе по бабскому положению поблажка положена. Возьму вожжи, да так взгрею, что сразу поймешь, где у тебя промашка была. Это по государственным делам. А по твоим женским делам, ты уж сама себе определяй пределы свободы. Все поняла? Можешь себе еще женскую партию создать. Обеспечь им полную многопартийность. И введи губернаторские выборы. Это главное условие развития общественного сознания и создания гражданского общества в стране. Что это такое?

Поройтесь в архивах и найдете в материалах начала двадцать первого века.

– Алексей, а что такое вожжи? – спросила Майя.

– Допрыгаешься до вожжей, тогда узнаешь, – сказал я.

– А ты надолго? – спросила она.

– Не знаю, жди, это удел всех княгинь, – улыбнулся я.

Когда Преемник постоянно перед глазами, он просто надоедает всем. Преемник должен появляться перед людьми как Красное солнышко раз в полгода, чтобы народ весь лелеял надежду на то, что вот информация дойдет до Преемника и все само собой разрешится.

Барин приедет и всех рассудит. Начальники плохие, а Преемник хороший. Поэтому, я думаю, моего отсутствия никто особенно и не заметит. Наоборот, у людей инициатива проснется к свершениям великим, может, они еще меня и будут прославлять в веках как руководителя, при котором пошли нововведения и началась перестройка в умах и в сердцах людей.

– Знаешь что, – сказал я Майе, – я с тобой специально прощаться не буду. Увидишь, что меня полдня нигде нет, бери вожжи, то есть власть в свои руки. Ты – баба тертая и с этим справишься.

Я не сильно торопился в эту Швецию с этими переговорами по «Северному потоку», но, вероятно, кто-то меня поторопил.

Я стоял в ванной и брился электробритвой. Электробритва у меня хорошая, на аккумуляторах, это для дороги, а дома лучше бриться от сети, и машинка жужжит веселей, и волосики сбривает полегче, не заминая их в решетке и не воздействуя на лицевые нервы, которые сокращают мышцы, вызывая гримасу неприятных ощущений.

Заканчивая бриться, я непроизвольно взялся за сосок крана.

Сосок это вот та длинная и изогнутая штучка, из которой вода льется, когда открываешь водопроводный кран. Интересное название. Я как то специально выяснял, а почему эту трубку для воды называют соском. И вот что выяснил. Название это пошло из старой богославской армии. Возьмем, например, роту. Это сто человек. Как помыть сто человек за пять минут? А никак не получится. Если подразделение не на реке, то на умывание час уйдет или два. А если в длинный желоб налить воды? Сразу могут умыться тридцать человек.

Взвод целый. Но как они могут в одной лоханке физиономии свои полоскать? Не англичане, чай. Сделали в желобе тридцать дырок и палочками их заткнули. А потом один «кулибин» вместо палочек гвоздики с пробочками поставил. Приподнял гвоздик, пробочка отверстие открыла и вода потекла. Отпустил гвоздик, пробочка отверстие закрыла, и вода не течет. И вся эта конструкция стала похожа на соски, к которым детеныши у матери присасываются. Так вот и пошло это название соски. Не соски, а соски.

Так вот, брился я и в задумчивости взялся рукой за сосок умывальника. Никому не советую этого делать. Ох, и шибануло меня током, аж в глазах потемнело, и электробритва из рук вылетела. Все мое тело пронзила судорога, мышцы стало как бы скручивать и резать на дольки, как сосиски на тарелке. Даже зубы расшатались. Я стал протирать глаза, и рука моя уперлась во что-то твердое. Толкнув сильнее, я открыл дверцу, и меня ослепило ярким светом. Я вылез из сундука, ощущая во рту кисловатый привкус, который всегда ощущается при поражении электрическим током или тогда, когда вы пробуете зарядку батарейки для фонарика языком.

На мне был костюм преемника по моде того времени. Я не буду описывать покрой и фасон, вряд ли это у меня получится, но чувствовалось какое-то смешение индийского, иудейского и европейского в фасоне пиджака, длина которого могла сравниться с пальто. Возьмите индийца, одетого в белый китель типа пальто со стоячим воротником и раввина в черном длинном пиджаке с отложными лацканами. Так вот, смешение этих двух стилей и является самым модным костюмом во времена трехсотлетия преемничества.

Глава Когда я вышел из своего кабинета в этом костюме, все очень странно посмотрели на меня, а Татьяна спросила:

– Алексей Алексеевич, а чего у вас только одна щека побрита?

Ничего не ответив ей, я повернулся и ушел в ванную комнату.

Действительно, не успел добриться.

На выходе из ванной комнаты уже стоял водитель Василий.

– Алесей Алексеевич, через два часа вылет самолета, билет прислали из администрации области.

– Куда вылет? – спросил я.

– В Москву, а оттуда в Стокгольм, – ответил водитель.

Быстро время прошло.

– Васильевна, обедать, – крикнул я и подумал, а что если поехать на переговоры в костюме Преемника? Так и сделаем.


В аэропорту у меня особенно тщательно проверяли билет и документы, подозрительно глядя на мою внешность, а именно на европейскую внешность и странный покрой костюма. Хотели заставить раздеться, но подошедший к работникам аэропорта какой-то мужчина что-то пошептал им на ухо, и мне был дан зеленый свет.

– Куда его пускать? – прошипел служащий моему неведомому защитнику. – У нас уже двум сотрудникам стало плохо от общения с ним. Вон, скрюченные сидят. «Скорую» вызвали.

Люди, зачем вы с ненавистью относитесь к другим людям?

Почему вы ненавидите весь белый свет? Что я вам сделал? Или это отрыжка социалистического образа жизни, в котором каждый покупатель мешал спокойной жизни продавца, которому было совершенно все равно, купят у него (у нее) в магазине что-то или нет?

А проще говоря, это ксенофобия.

Я не любитель иностранных слов, значение которых не совсем понятно абсолютному большинству людей. Поэтому, извинит меня читатель, я постараюсь иностранные слова излагать по-богославски.

Ксенофобия слово греческое. Ксенос – обозначает незнакомого человека или иностранца и всего, что связано с ними. Фобия – это боязнь. И этих фобий огромное количество. Как-нибудь я вас познакомлю с ними. И одной из фобий является ксенофобия. Это чрезмерная боязнь или ненависть к иностранцам или незнакомцам, каковым оказался я для работников аэропорта.

Трехчасовой полет в Москву проходит быстро, если у тебя хорошая компания или какое-то занимательное дело. Я скачал из Интернета учебное пособие бывшего сотрудника комитета внешнеэкономических связей областной администрации «Организация международного бизнеса». Чувствуется, что писал практический работник, отбиравший материал именно с точки зрения применения в практической деятельности. Самое удивительное, что этим учебным пособием пользуются преподаватели ВУЗов и те же чиновники, но никто даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь автору с публикацией. А уж у бизнесменов это должно быть настольной книгой, чтобы наш бизнес пользовался в мире славой порядочного, а бизнесмены были носителями высокой культуры. Я уже внес в свои планы встречу с автором и предложение средств для публикации довольно солидного издания примерно на восемьсот страниц.

Так, что там сказано о Швеции? Столица Стокгольм. Время отстает от московского на 2 часа.

Население 8,7 млн. человек, 91% населения шведы.

Государственный язык – шведский. На севере страны – лапландский.

Почти все протестанты.

Для въезда в Швецию нужно иметь загранпаспорт и визу.

Консульский сбор 25 долларов. Граждане Богославии, прибывшие на срок до 3 месяцев, могут не регистрироваться в органах внутренних дел.

Основная валюта – шведская крона, равная 100 эре. В отличие от американцев, которые все цены как бы уменьшают на один цент, на спичках экономят, шведы везде округляют цены до 0,5 кроны.

Шведы привержены лютеранской деловой этике, которая похожа на немецкую. А это предполагает прилежность, пунктуальность, аккуратность, серьезность, основательность, порядочность и надежность в отношениях. И сами шведы высоко ценят профессионализм своих партнеров.

Шведы – не меньшие педанты, чем немцы. С ними не пройдет манера наших лидеров на весь мир обращаться по имени Николя, Вася, Майкл к лидерам других стран. Швед не потерпит такой фамильярности, если он сам не предложит называть его по имени. И то только для неофициальной обстановки.

Многие шведы, как правило, владеют несколькими иностранными языками, в первую очередь английским и немецким.

Шведы планируют свои дела на несколько дней вперед и всегда у них есть то или иное дело. На переговоры они приходят в точно назначенное время и сами не любят, когда отклонение от назначенного времени превышает 3-5 минут. И ждать будут не более 15 минут, после чего займутся своими делами, вычеркнув вас из списка возможных партнеров.

Все переговоры начинаются с беседы о погоде, спорте, достопримечательностях и т.д. Шведы сдержаны и не выражают своих эмоций. Они предварительно и всесторонне изучают полученные предложения и любят рассматривать все вопросы в мельчайших деталях.

Дружеские связи помогают бизнесу и политике. Переговоры с друзьями имеют продолжение за ужином в ресторане или в гостях.

Приглашение домой получают только самые близкие и важные партнеры. В гости нужно идти с цветами хозяйке дома.

Можно взять с собой и сувениры из изделий народных промыслов.

У шведов есть свои застольные традиции. Хозяин дома в знак приветствия поднимает бокал и, обращаясь к каждому, произносит «скооль» (за ваше здоровье). Каждый раз, когда звучит это слово, все обмениваются взглядами, выпивают и снова смотрят в глаза друг другу.

До конца ужина не рекомендуется произносить тост за хозяйку или хозяина, а так же ставить бокал на стол во время произнесения тоста до тех пор, пока присутствующие не взглянули в глаза друг другу.

Шведы пьют неплохо. На столе водки «Абсолют», «Финляндия»

и «Смирновская». Есть и свой, национальный, аквавит – водка, настоянная на травах. Самый необычный аквавит в Скандинавии это норвежский «Лайни». Говорят, что его специально возят в бочках в Австралию, чтобы он два раза пересек экватор. Специалисты считают, что это существенно смягчает вкус спиртного. Ерунда.

Глава В Москве меня встречали у трапа самолета. Черная машина.

Сильный двигатель и бесшумный ход. Пять минут езды и я вышел у небольшого чартерного самолета, где уже собралась вся делегация из пяти человек. Технический персонал вылетел обыкновенным рейсом.

Элита – в спецсамолете.

Раньше были дворяне, но они хотя бы в большинстве своем являлись носителями культуры и традиций. Были и среди них те, кого можно смело назвать быдлом и не ошибешься в названии. На смену дворянам пришла партийная номенклатура, которая была носителем идеологической культуры и инквизицией современного мира. С ней мы отстали от всех и во всех областях. На смену партноменклатуре пришли демократы и образовался новый демократический класс – элита.

В элиту записывают всех, кто чем-то прославил себя. В составе элиты… Не буду называть имена. В прежние времена не всех их относили к приличному обществу. И эта элита довела нас до Ванкувера. Зато кресла в самолетах из высококачественной кожи. Все, что создано народом – принадлежит элите. Сплошная мутковизация Богославии.

Я помню, как перед очередными выборами лидеры правой партии агитировали всех, сидя в таком же самолете и на таких же кожаных креслах.

– Давайте будем все вместе, – паря в облаках в креслах белой кожи, говорили нам главный приватизатор, кучерявый экс-губернатор и женщина-камикадзе.

Смотрел я на них и мне вспоминалась старинная хулиганская песенка:

Мой дядя фон-барон … на перине, А я, как сукин сын, В разорванной корзине.

Это был прощальный полет партии правой ориентации. Потом они тоже летали. Но это уже были полеты куска фанеры над крышами Парижа.

Затем были неимоверно большие цены на нефтегазопродукты и падение в яму кризиса. Мы, оказывается, несмотря на заверения о том, что у нас все хорошо, упали глубже всех. А потом был главный продукт демократического правления – Ванкувер.

Гитлеровскую армию подкосил Сталинград. Нашу страну и наш спорт подкосил Ванкувер. И это, оказывается, очень хорошо для нас.

Это обнажило скрытые проблемы, которые были не видны тем, кому нет дела до народных проблем.

Командующий потерпевшей поражение под Ванкувером богославской армии со спокойной совестью приехал в Москву и давал пресс-конференции о том, что все хорошо, что мы взяли тот минимум, на который рассчитывали и т.д. и т.п. А наши фюреры согласно ему кивали и приказали подготовить армию к сражению в Сочи.

Я закрыл глаза и представил, как командующий 6-й армией генерал-фельдмаршал фон Паулюс после поражения под Сталинградом приехал в Берлин и перед иностранными корреспондентами заявил, что все нормально, просто им открылись проблемы, которые были скрыты от посторонних глаз и скоро все будет лучше, чем когда бы это ни было.

– Хорошо, хорошо, – кивали ему фюреры, – давайте готовьте армию к сражению под Курском.

Такое может присниться только в кошмарном сне. А я, оказывается, действительно задремал и проспал весь путь от Москвы до Стокгольма.

В принципе, от того, что я не видел красот Швеции, ничего страшного не произошло. У нас в Богославии этих красот намного больше, только мы не можем подать их миру, боимся, что нахлынут туристы, а их нужно ублажать, чтобы получить большие деньги, да еще языки иностранные учить нужно. А разве нашему народу это нужно? Он продукт пролетарской революции, хозяин жизни, гегемон.

Ему нужно все подносить на блюдечке с голубой каемочкой, постоянно быть рядом с ним в готовности исполнять все возникающие в большом количестве прихоти.

Такой народ никогда не будет жить зажиточно. Зарастет в грязи и будет ждать царя или героя, которые подметут двор в их доме, подстригут траву и сварят борщ. Пока не будет изжито пролетарское иждивенчество, наша страна как была, так и будет самой захудалой страной в нашей ойкумене.

В Швеции нам пришлось ехать на автобусе к зданию аэропорта, проходить таможенный досмотр и проверку документов, точно так же, как и всем остальным гражданам, которые прилетают в аэропорт Стокгольма.

– Ну, и дыра, – бурчали члены нашей делегации, – неужели нельзя было подогнать машины прямо к трапу? У нас почти у всех дипломатические паспорта и вообще, мы им несем газ, а они еще нос воротят.

Было похоже, что только у меня не было дипломатического паспорта. Все знали друг друга и только я был белой вороной.

– Что-то мне нездоровится, – сказал глава нашей делегации, – все тело ломит и мышцы судорогой сводит.

Не пойму, чем я ему досадил? Возможно, он считает, что я являюсь представителем контрольных органов и буду следить за тем, кто и какие средства использует для себя, и потом буду докладывать о нерациональном расходовании государственных средств.

Успокойтесь, уважаемый, у нас вся страна занимается нецелевым расходованием государственных средств, и никто даже пальцем не шевелит для того, чтобы навести порядок. Чего стоит закупка сверхдорогих и покрытых золотом кроватей, дорогущих автомобилей для чиновников всех уровней, начиная от сельского района и заканчивая правительством. Рыба гниет с головы, и еще долго будет гнить. Я недавно был на трехсотлетии этого режима и там все так же, как и было у нас.

Я часто обращался к тому вопросу, почему в старых странах Запада все не так, как у нас? Почему никто не ставит на показ свое богатство и почему коррупция является деянием постыдным? У них тоже есть все, и коррупция, и нуворишество, соревнующееся с новорашеством, но это исключения.

В новых западных странах все точно так же, как и у нас, и поэтому они-то уж никак не могут примером для нас. Так вот, в старых странах Запада всех поставили в равное положение перед законом. И короля, и крестьянина. И шуцман имеет полное право треснуть любого правонарушителя по хребтине так, что тот сам заречется нарушать правила и детям и внукам заповедует. Но и шуцман за неправомерное применение дубинки огребет так, что тоже заповедует это всем своим коллегам, а так же детям и внукам о необходимости исполнения и правильности исполнения законов.

Да если бы нам хоть десять процентов того, что есть у них в области исполнения законов, то наша страна была бы впереди всех в промышленном развитии и уровне жизни людей, а число страдающих ушибами головы, спины и мягкого места уменьшалось бы по мере увеличения валового внутреннего продукта.

Наивно думать, что стоит только ослабить вожжи, убрать взяточников и страна сразу расцветет. Не расцветет. Все равно нужна твердая рука, которая бы направляла народ в направлении процветания всего государства.

Глава На очередной раунд переговоров мы опоздали на десять минут.

Шведы деланно обрадовались нашему прибытию, своим видом показывая, что с нас, богославов, нечего взять.

Меня представили соучредителем консорциума по строительству газопровода по дну моря. Ничего себе соучредитель, о котором никто и ничего не знает. Понятно, откуда такой фрукт.

Шведы понимающе качали головой.

Наибольше внимание мне уделил эксперт по вопросам экологии по имени Густав. Если бы я не знал, что он швед, то я бы подумал, что он богослав, приехавший на пээмжэ, постоянное место жительства, в Швецию. Его богославский язык был безупречен, да и по манере поведения он был скорее богославом, чем шведом.

– Будь с ним осторожнее, – сказал мне представитель газовой компании, – он мусташ.

– Турок? – удивился я.

– Да не турок, а работает в МУСТе, – сообщил мне коллега.

– А что такое МУСТ? – спросил я.

– Ну, ты как будто первый раз замужем, – рассмеялся он, – МУСТ это военная разведка Швеции, Militara underrattelseoch sakerhetstjansten.

Густав втерся в друзья незаметно, постоянно находясь рядом и оказывая мелкие, но необходимые для пребывания в Швеции услуги.

Вероятно, он искренне был заинтересован в дружеских отношениях со мной, потому что наше общение никак не сказывалось на его самочувствии, а двух членов шведской делегации госпитализировали с признаками синдрома Квазимодо от «искренности и дружелюбия» к богославской делегации.

Я никак не мог понять, в чем причины ненависти шведов к Богославии. Вроде бы мы не наносили вреда Швеции. В 1924 году Швеция признала Социалистическую Богославию, а в 1940 году даже поблагодарила ее за обеспечение шведского нейтралитета. В послевоенные годы тоже не было никаких трений, но у нас более тесные и дружественные отношения с немцами, нежели со шведами, хотя у немцев и богославов есть, что вспомнить о событиях новейшей истории. Следовательно, шведская неприязнь к Богославии кроется в более давней истории, так же как и польско-богославская ненависть.

В 17 и 18 веках Швеция была не той Швецией, которую мы привыкли видеть в пространстве между Норвегией и Финляндией.

Швеция была могущественной империей. В ее составе были датские Тронхейм, Борнхольм, Блекинге, Сконе, Халланд и Бохуслен. Потом, правда, Тронхейм и Борнхольм были возвращены Дании, но зато по мирному договору с Польшей Швеция приобрела всю Лифляндию.

К середине 17-го века в составе империи были Финляндия, Эстляндия, часть Ингерманландии, восточная и часть западной Померании, Висмар, Бремен и Верден. Но по результатам Северной войны с Богославией Швеция, потеряла Ингрию, Карелию, Эстляндию, Лифляндию, южную часть Финляндии, земли на южном побережье Балтики, а в середине 18 века в результате войны с той же Богославией потеряла остальную часть Финляндии и Аландские острова, превратившись во второстепенную державу.

Историк Данилевский в отношении Финляндии рассказывал, что один швед серьезно уверял его, что богославское правительство из вражды к Швеции искусственно вызвало (то есть создало или признало) финскую национальность и именно с этой целью сочинило эпическую поэму Калевала.

Таким образом, любое столкновение Богославии и Швеции приводило к государственным потерям со стороны последней. С чего бы это ей любить Богославию и заботиться о ее благополучии? А ведь король шведский Карл Двенадцатый хотел заполучить под блакитный флаг с желтым (жовтым) крестом и Украину, гетманы которой для этих целей даже флаг себе придумали жовто-блакитный. Но Полтавская битва нарушила все планы императора шведов. И даже союз с другом Петра Первого гетманом Мазепой не помог шведам.

А потом был построен Петербург как крепость, как ворота и окно в Европу, и кончилось шведское владычество на Балтике и в Скандинавии. Пушкин А.С. об этом недвусмысленно сказал в «Медном всаднике»:

Отсель грозить мы будем шведу, Здесь будет город заложен Назло надменному соседу.

Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твердой стать при море.

Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам И запируем на просторе.

Не менее интересны и польско-богославские отношения особенно с начала семнадцатого века, называемого Смутным временем. Тогда на богославский престол запросто могли взойти польские паны, и вся Богославия разговаривала бы, то есть размовляла, на прополяченном богославском языке. Господь и богославский народ спас нас от этого.

Богославию все время обвиняют в разделе Польши. Во время «первого раздела» Польши Богославия вернула себе левую часть Днепра, города Киев и Смоленск. Оказывается, мать городов богославов – Киев, вотчину князя Владимира, крестившего Богославию, Польша считала своей территорией. Где же тут раздел Польши? И то Богославия взяла не все, что ей причиталось по праву.

И в 1939 году мы вышли на линию Керзона, которая определяла границы Богославии после Первой мировой войны. Нам чужого не надо. Мы брали свое. И, кроме того, что бы получилось в результате того, если бы Красная Армия не вышла на линию Керзона? Под немецкой пятой на два года раньше оказались бы территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Польша была обречена.

Ну, продержалась бы она еще с полмесяца и что из того? Ничего. А вот расстрел польских офицеров в Катыни – это самое настоящее военное и политическое преступление большевизма и тут мы должны склонить голову в знак своей вины. Мы не поляки, чтобы как они в 1920 году уничтожить десятки тысяч богославских военнопленных лагерях и сказать, что они ничего не делали.

Конечно, мы не старались постоянно напоминать об этом, но враждебность Польши к Богославии дорого обошлась всему миру во время Второй мировой войны. Если бы не стремление Польши «задружить» с Германией и ее препятствование проходу Красной Армии в Европу на помощь Чехословакии, то, возможно, не было бы раздела и захвата последней. Но как могла Польша пропустить наши войска, если она сама участвовала в разделе Чехословакии?

Глава Я пользовался особыми полномочиями в делегации и не отвергал приглашения Густава поближе познакомиться с особенностями жизни в Швеции. Я ничего не терял от этого, но приобретал знания, которые невозможно почерпнуть в туристических справочниках и свидетельствах очевидцев, посещавших страну по пуританским туристическим путевкам.

Гулять так гулять, и мы с Густавом прошлись по всем злачным местам шведской столицы. Посмотрим, насколько хватит денег у шведской разведки? Мне-то, честно говоря, это все по барабану, интересно посмотреть, чем все это закончится.

По утрам иногда было такое же состояние, как у героя песни Высоцкого:

Ой, где был я вчера – не найду, хоть убей, Только помню, что стены с обоями.

Помню, Клавка была и подруга при ней, Целовался на кухне с обоими.

Попробовал я и «шведскую семью». Этот термин выдумали те, кто в Швеции и не бывал. Просто свободные нравы в области семейных отношений многим пуританам кажутся уж слишком свободными. Как же, большинство живут в гражданском браке, так как разводы дело дорогостоящее. Но мужчины поддерживают женщин, с которыми они жили и имеют от них детей. Мне показывали одну женщину, у которой четверо детей и все от разных отцов. И ничего, все помогают в воспитании детей.

Само понятие «шведская семья» это просто групповой секс.

Честно говоря, ничего в этом хорошего для себя не нашел. Зато анекдот вспомнил об этом.

Одного мужчину спрашивают, – какой секс ему больше всего нравится?

– Групповой, – отвечает тот, – во время него легко сачкануть.

А шведские жрицы любви мне понравились очень. Понятливые и безотказные. Все понимают с полуслова и полунамека. Вот это гармония секса, никаких тебе больных голов и еще чего-нибудь. Как юная пионерка. Готова? Всегда готова! И я как юный пионер, тоже всегда готов.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.