авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 22 |

«M-I-1444_1 20?06?11 Суха теория: мой друг: А древо жизни вечно зеленеет Иоганн Вольфганг Гете ...»

-- [ Страница 6 ] --

- В 30-е годы XX века традиционный фольклор начинает гипертрофироваться по директивным указаниям высоких инстанций. Этот процесс, охвативший затем несколько десятилетий, с полным правом можно считать трагедией всей фольклорной культуры советского периода. По сути, это была самая настоящая репрессия подлинно народных начал и инновационных поисков в области традиционной культуры. Именно на гребне этой волны в послеоктябрьские десятилетия разворачивается целая правительственная кампания по возрождению национального праздника "Акатуй". Но об этом чуть позже.

Совершенно очевидно, что задавленная этими репрессивными особенностями культура рано или поздно должна была продемонстрировать свою неэффективность и вызвать сопротивление со стороны общественности, свидетелями чему мы и являемся.

Пассивный протест против государственной культуры с ее жесткой цензурой, направленной против народа, ведет к высвобождению природных инстинктов и влечений.

Всплеск фольклорного движения в 70-х годах минувшего века, колоссальная активность творческой общественности 30-70-х годов в собирании фольклора являлись выражением более глубинной потребности общественности реабилитировать такие пласты культуры. Общественный интерес к фольклору достигает апогея в период, когда ценности традиционной народной культуры начинают играть роль специфического барьера для общественного развития, "запрещать" социально-культурное экспериментательство.

Сегодня наше общество все больше начинает осознавать, что фольклор, традиционная народная культура в целом, семейные, бытовые, художественные, нравственные, трудовые, праздничные и др. традиции оказались поруганными и разрушенными, их место заняли искусственно создаваемые и внедряемые с помощью мощного государственного аппарата "новые" традиции и праздники.

Конечно же, возродить традиционный фольклор, вернее, традиционный образ жизни - чтобы водили хороводы на околице или пели под гармонь на завалинках - увы, уже вряд ли удастся... Новое время создает новые формы... Хотя жизнь наша непредсказуема, вполне возможно возрождение какой-либо конкретной традиции в конкретном регионе.

Но вряд ли когда-нибудь наступит час глобального торжества традиционной этнокультуры.

Нельзя искусственно оживить традиционный фольклор, не возродив при этом традиционного сознания, менталитета, мировоззрения.

Вместе с тем, менталитет современного человека совершенно не соответствует архаическим формам фольклора прошлых веков. Но при этом необходимо изменить критерии самого предмета. Ведь фольклор такое же классическое наследие, как творчество Ф.П. Павлова, Н.В. Шубуссинни, К.В. Иванова, П.П. Хузангая, Васьлея Митты, Петра Осипова, Григория Хирбю, Анисима Асламаса...

К сожалению, наша творческая интеллигенция все еще далека от осознания этого факта, а народное пение или музицирование воспринимается как нечто второстепенное и примитивное.

Сегодня надо четко сказать: традиционный фольклор - это не просто наше бесценное классическое наследие, но еще и та основа основ, на которой держатся нравственность и духовность нации. И если исчезнет этот фундамент, то рухнет национальное самосознание, исчезнет и сама нация.

- В целях своего сохранения народ обращается к традиционной фольклорной культуре, усматривая в ней единственную возможность этнической интеграции.

Думаю, именно поэтому в 1970-х годах в нашей стране и разворачивалось фольклорное движение. Именно тогда в Чувашии зародилась традиция проведения фольклорных фестивалей, которая выросла сначала до "Родников Поволжья", а затем и до "Родников России". Как вы думаете, в чем причина возрождения фольклорного движения во второй половине XX века?

- Общий интерес к народной культуре и фольклору, появление правительственных программ возрождения народных традиций связаны с подъемом национального самосознания, с представлениями о внешнем и внутреннем могуществе страны, развитием чувства патриотизма и т. д.

Фольклорное движение 70-80-х годов прошлого века с самого начала было явлением интеллигентским. Инициаторами "погружения в народную стихию" были учителя и работники культуры, к ним примкнули медицинские работники и специалисты сельского хозяйства, а также учащиеся школ и другие слои населения. Тем не менее, фольклорное движение стало явлением совершенно отличным от того, что называется "глубинной народной памятью". Это была скорее попытка "музеефикации" фольклора.

Кстати, в организацию фольклорного движения в нашей республики огромный вклад внес М.Г. Кондратьев. Низкий ему поклон за это и огромная благодарность от всего чувашского (и не только!) народа за титанические усилия по пропаганде традиционного фольклора. О Михаиле Григорьевиче надо говорить особо и в отдельном месте. А пока давайте вернемся к истокам современного фольклорного движения в республике. Я уже сказал, что фольклоризм 1970-1980-х годов можно охарактеризовать в целом как "музеификацию" традиционного фольклора. Ведь не секрет, в фольклорных коллективах поют то, что в современных деревнях практически не исполняют, так как разрушен традиционный уклад крестьянской жизни, да и само крестьянство сведено под корень.

Фольклорные ансамбли в общем сумели вовремя подхватить, удержать традицию, сыграв роль живого этнографического музея. Без них мы знали бы о фольклорной и этнобытовой традициях чувашских крестьян лишь по рукописным и печатным текстам, в лучшем случае - по весьма несовершенным фонозаписям, но в живом исполнении не увидели бы никогда. И в этом - великая заслуга фольклорного движения второй половины XX века.

- Сегодня под давлением электронных технических средств массовой коммуникации традиционному этнокультурному наследию самостоятельно не выжить - его просто задавят. К тому же многие, если не все, жанры традиционной культуры давно утеряны. Как быть с классическим фольклором в постфольклорной культурной традиции?

- Разговоры об уничтожении традиционных жанров народной словесности велись и в XIX веке, и в течение всего XX века. В определенном смысле фольклор - это феномен вечно умирающий и вечно возрождающийся, ибо с исчезновением каких-то старых жанров возникают другие, формируются новые системы в ином контексте. Все мы в той или иной мере несем в себе зачатки фольклорного сознания. Так, например, дети и подростки, школьники и студенты в буквальном смысле на наших глазах созидают и хранят особую субкультуру. Можно привести десятки примеров городского мифотворчества, процитировать "кричалки" футбольных фанатов, любая подворотня представит "богатейшую" коллекцию графити и т.д. Но по-человечески этот материал меня, безусловно, не радует. Возможно потому, что он с грубой очевидностью проецирует критический уровень деструктивности нашего общества.

Сегодня молодежное поведение и фольклорные формы вовсе не находятся в гармонических отношениях. Фольклор ассоциируется со старшим поколением и архаическими обычаями, еще сохранившимися где-нибудь в глубинке. А между тем, фольклор - явление живое, современное и даже вполне молодежное. Современный молодежный фольклор, разумеется, не копирует образцы столетней давности, а представляет собой вполне самобытное явление. Только, к большому сожалению, мало кто обращает на него внимание - собирает, публикует, исследует...

Правда, во всех этих проявлениях традиционной этнокультуры мы ощущаем лишь осколки фольклора, но не фольклор как целостную систему с ее универсальной картиной мира, способную воспринимать, отражать и оценивать общественное бытие лишь в соответствии с характерной для него системой нравственных, эстетических, художественных и проч. элементов.

Нам крайне необходимо понять механизмы функционирования, развития трансформации традиционного фольклора в контексте современной культуры, переживающей в своей истории противоречивый этап.

Возрождение фольклорной этнокультуры продиктовано необходимостью преодолеть неэффективные механизмы официальной культуры, которые не способствуют выживаемости этноса в сложившихся критических условиях. Но это преодоление возможно лишь с помощью возвращения к испытанным временем действенным резервам и пластам традиционной фольклорной культуры, способным вдохнуть в омертвевшие и неэффективные механизмы культуры новую жизнь.

И тут возникает вопрос: либо с академическим спокойствием констатировать процесс распада традиционной национальной культуры, либо попытаться эту культуру сохранять, развивать и приумножать в новых условиях, ибо это так необходимо для регенерации позитивных свойств личности современного человека.

Чтобы разобраться в туго сплетенном клубке архисложных взаимоотношений государства, общественности и культуры, критически проанализировать стихийные тенденции функционирования в современном обществе элементов традиционной фольклорной культуры, необходимо глубже разобраться, с одной стороны. в природе самого фольклора и этнической культуры в целом, а с другой, в сложившейся сегодня в культуре ситуации.

Вопросов тут легион. Например, какую традицию мы имеем в виду, когда говорим сегодня о возрождении этнокультуры: аутентическую фольклорную культуру, социальной основой и носителем которой было дореволюционное крестьянство, либо фольклорные традиции, которые продолжают существовать и развиваться в наше время в очень модернизированных, искаженных и художественно обработанных формах (так называемый "фольклоризм", или "вторичный фольклор", "неофольклор") или же в формах неофициальных, устных пластов и т.д.?

Другой вопрос, как вводить традиционное фольклорное культурное наследие в школьную программу, образовательный процесс, как его преподносить, как изучать.

Прежде всего важно, чтобы этот процесс не вызывал ощущения неизбывной скуки.

Впрочем, у нас и преподавание классической литературы чаще всего грешит невыносимым занудством.

И здесь я вновь обращаюсь к современному фольклорному движению. Одна из его задач - способствовать тому, чтобы процесс приобщения подрастающего поколения к традиционному наследию проходил в живой, увлекательной форме, захватывающей не только интеллектуально, но и визуально, акционально и т.д. Фольклор, в отличие от литературы, позволяет это делать.

В 1980-1990 годы страна переживала некоторый фольклорный бум. Традиционное народное творчество в этот бурный период становится идолом, модой, игрой в демократизацию искусства и духовной жизни. Эйфорическое любование фольклором нередко принимает искусственно гипертрофированные формы. Властные структуры достаточно объективно оценили значение фольклоризации общественного сознания, ибо этот процесс соответствовал целевым установкам развертываемых социально политических и идеологических процессов в обществе.

На первый взгляд, т.н. этнокультурному возрождению можно и нужно лишь радоваться. Однако при этом не следует забывать: нельзя идти вперед с головой, повернутой назад, и нельзя отправляться на Марс в лаптях и холщевой рубахе.

Фольклорная культура - наше величайшее достояние. Но ведь не на ней одной свет клином сошелся. Ставить культуру "на консервацию" - вообще дело невозможное "протухнет", и сами же выбросим на свалку без всякого сожаления.

Народное художественное творчество - это живой, непрерывно растущий и перманентно меняющийся организм. И здесь надо крепко подумать не только о возрождении и постоянном сохранении этнокультурных ценностей, но и об их постоянном развитии.

Вот мы уже перешагнули первое десятилетие XXI века, но говорить о кардинальных изменениях взглядов на традиционную народную культуру пока нет оснований.

Начнем с того, что мы еще не избавились от разнобоя в понимании проблемного поля фольклористики и стремительно ворвавшегося в нашу жизнь в 80-90-х годах минувшего века процесса возрождения традиционной культуры. Обычно здесь все сводится к буквальному восстановлению старины, так сказать, в чистом виде.

Между тем исторический опыт показывает, что величайшая значимость замечательной эпохи Ренессанса как прямого обращения к культурному наследию античности заключалась не столько в буквальном повторении ее ценностей, сколько в возрождении ее духа, гуманистической этики, пафоса раскрепощенности, обращенности к человеку как к высшему началу бытия.

Вот именно всего этого современному этнокультурному возрождению явно не хватает. Надобно возрождать дух, а не материю и форму! Вот в чем суть проблемы.

А это уже относится к ведению науки - целого ряда гуманитарных дисциплин.

Перечень актуальнейших вопросов развития культуры, на которые должны дать ответ социогуманитарные науки, чрезвычайно широк и практически бесконечен. Практика решать эти проблемы без их досконального изучения несостоятельна, а добротной теории, которая могла бы квалифицированно прогнозировать и разумно направлять этносоциокультурные и прочие сопричастные к ним проблемы, у нас никогда не было.

Уже в конце прошлого века фольклористы пришли к убеждению, что "в связи с реконструкцией социальных и социально-психологических функций фольклора необходимо освободить его от традиционной письменной и печатной культуры как поздних способах его коммуникации и вернуться к тем эпохам, когда фольклор функционировал в контексте коллективного поведения и общения, составлявших основу традиционной культуры. Распространение средств массовой коммуникации привело к обостренной потребности возродить исчезающие коллективные формы общения людей, характерные для фольклора. Совершенно очевидно, что возрождение традиционных форм общения приводит к необходимости возрождения самых разнообразных форм фольклора, альтернативных по отношению к официальным средствам коммуникации, функционирующим в контексте государственного монополизма". Лучше не скажешь!

Беседа пятнадцатая О НАЦИОНАЛЬНОМ ПРАЗДНИКЕ АКАТУЙ Ты не почитай себя стоящим Только здесь вот, в сущем, настоящем, А вообрази себя идущим На границе прошлого с грядущим.

Л.Н. Мартынов - Николай Иванович! Давайте все же вернемся к главному вопросу нашей затянувшейся беседы: удастся нам возродить былую славу национального праздника Акатуй?

- Простите, Акатуй - это частный вопрос. А главная проблема - возрождение национальной культуры!

По большому счету, Акатуй - всего лишь конкретный случай, вырванный из обширного предметного поля традиционной чувашской обрядово-праздничной культуры.

Акатуй, как и любой другой праздник, жестко вписан в эту сложную структуру и сам по себе существовать вне ее не может. Если оглянуться назад, то мы обнаружим, что в недавнем прошлом неоднократно предпринимались попытки реанимировать Акатуй, но все они по разным причинам благополучно провалились. Проблема куда шире: нам предстоит возродить национальную культуру в целом, поднять ее на современный уровень.

Любую проблему решают: первое - административная воля, второе квалифицированные кадры, третье - достаточные финансовые ресурсы и четвертое эффективное управление.

Вот те четыре опоры, на которых стоит фундамент любого здания.

Я вообще не понимаю, на чем основан такой вопрос? "Родники России" - можем!

Международный кинофестиваль - можем! А свой родной региональный Акатуй - нет!

Почему? Давайте обсудим вместе, чего нам не хватает? Административная воля вроде бы появилась. Больших финансовых возлияний на организацию тоже, казалось бы, не требуется. На худой конец, можно совместить акатуй с теми же "Родниками России".

Кстати, вы не замечали такую закономерность: как только заявляет о себе административная воля, тут же как по мановению волшебной палочки появляются и финансы. Президент сказал: "Быть храму святой мученицы Татианы!" Пожалуйста, стоит он во всей своей красе и сияет золотом куполов! А театр юного зрителя или, вернее, Чувашский государственный молодежный театр им. М.Сеспеля, до сих пор мается по чужим углам. Аж с 1932 года! Чего нам не хватает - денег или воли? С управленцами у нас никогда проблем не было: стоит только свистнуть - сами набегут. Одна беда - с квалифицированными кадрами. Так ведь у нас есть государственный институт культуры и искусств. Чего еще нам не хватает? Желания?! Или, все же, понимания? Понимания того, какую роль в жизни народа играли и до сих пор играют традиционные праздники.

- Административная воля вроде бы действительно проявляется. И исходит она из достаточно высоких инстанций властной структуры. Не так давно Правительство Ульяновской области и Кабинет Министров Чувашской Республики подписали соглашение о проведении в Ульяновской области Дней культуры Чувашской Республики и Всечувашского национального праздника "Акатуй". Наша газета сообщила и о том, что уже начал работать оргкомитет Всечувашского национального праздника "Акатуй - 2011".

- Это, несомненно, хорошо, что наконец-то замахнулись на Всечувашский Акатуй.

Мне очень импонирует позиция Президента Чувашской Республики М.В. Игнатьева по этому вопросу. Конечно же, эмотивные начала нашей национальной ментальности требуют проведения Всечувашского народного праздника у себя дома, в Чувашии. Или даже непременно в Чебоксарах. Но на этот амбициозный проект надо смотреть, говоря словами Л.Н. Гумилева, не из мышиной норы, а с вершины холма, или еще лучше - с высоты птичьего полета.

Добрая половина чувашского народа волею исторической судьбы оказалась за пределами Чувашской Республики - в Ульяновской, Самарской, Саратовской, Пензенской, Оренбургской областях, в Республиках Татарстан и Башкортостан. А Симбирск, наряду с Казанью, издревле был своего рода исторической (губернской) столицей чувашей. К тому же, Ульяновск расположен ближе к географическому центру чувашской ойкумены и добираться туда, скажем, из Башкортостана или Саратовской области намного ближе, чем до Чебоксар. Если трезво смотреть на историческую перспективу, то Ульяновск представляется вполне достойным центром для объединения рассеянной по разным субъектам федерации чувашской диаспоры. Мне приходилось в свое время жить и работать в Ульяновске, а потому могу вполне ответственно заявить, что чувашскую речь в Ульяновске можно услышать куда чаще, чем в столичных Чебоксарах. Да и народ наш давно окрестил Симбирск "чувашской столицей": "Ч.мп.р вёл чёвашсен т.п хули"! Все мы знаем: что в период с 1920 по 1924 годы проводилась серьезная организационно подготовительная работа по преобразованию Чувашской автономной области в республику с включением некоторых территорий с чувашским населением из соседних Нижегородской и Симбирской губерний, Татарской АССР, Мелекесского уезда Самарской губернии, включая г. Симбирск в качестве административного центра "Большой Чувашии".

Прошу меня понять правильно: я вовсе не питаю иллюзий насчет пресловутой "Большой Чувашии". Гораздо важнее налаживание хороших добрососедских отношений прежде всего с теми регионами, в которых исторически осела значительная чувашская диаспора, куда более, чем мы, чуваши метрополии, приверженная этнокультурным традициям. В республике традиционный фольклор, можно сказать, уже почти полностью ушел из жизни, и жалкие его остатки поддерживаются только самодеятельности коллективами. Центр традиционной фольклорной культуры еще в 70-80-х годах минувшего века переместился в Закамье и Приуралье. Я боюсь, что лет через 20-30 в Чувашской Республике родная чувашская речь сохранится только в самой глухой сельской глубинке. Чтобы послушать более или менее чистую чувашскую речь скоро придется ехать в Аксубаевский район Татарстана или в Аургазинский район Башкортостана...

Поэтому я от души приветствую шаги нашего президента М.В. Игнатьева по укреплению политических, экономических и культурных связей с Ульяновской областью и Республикой Татарстан. Надеюсь, в дальнейшем будут установлены такие же взаимоотношения с Самарской областью, Башкортостаном и другими регионами, где проживает значительная чувашская диаспора.

- Говорят, на Западе, в развитых странах, фольклорные праздники приносят приличный доход. Вот и мы научились после "Родников" подсчитывать прибыль. Я еще помню, как наши Акатуи по сути превращались в настоящие ярмарки.

- Как массовый праздник Акатуй, будь он сельский, районный, республиканский или тем более всечувашский, представляет огромный экономический интерес. Привычки массового потребления благ во время больших праздников всегда давали важный стимул развитию производства и продажи. Предприимчивые люди заметили это уже на заре развития капитализма и стали разворачивать торговые ряды в местах проведения Акатуя и других народных праздников. Со временем мелкая разносная торговля переросла в крупные ярмарки.

Потребность в праздничном убранстве, украшениях, декорациях, пожертвованиях, подарках, призах, сувенирах, праздничной кухне и одежде и т.д., и т.п. вызывает к жизни производство огромного количества материальных благ и выброс их на рынок.

В этом производстве, начиная с кустарного и ремесленного и кончая современным с новейшим электронно-техническим оборудованием, всегда занято множество людей. Для торговли время праздников часто определяет экономический успех в течение всего года.

С Акатуем издавна связана праздничная ярмарка, которая активизирует хозяйственную жизнь общества, влияет на производство и торговлю и даже сейчас продолжает играть важную роль в экономическом балансе района, области, республики.

Вот с этой, с экономической точки зрения, по правде говоря, мне немножко жалко отдавать лакомый кусочек другим регионам. Может, уже сейчас следует подумать о придании переходящего характера Всечувашскому Акатую на конкурсной основе. Или же продумать маршрут продвижения по регионам, где представлена значительная чувашская диаспора. Но в любом случае - с возвращением в Чувашскую Республику раз в пять лет, то есть по случаю юбилея чувашской государственности. А между этими датами, разумеется, проводить в Чебоксарах ежегодные республиканские Акатуи. Можно одновременно с "Родниками России", но на специально выделенной площадке за городом, можно даже в районах, на селе. Надо бы изучить опыт соседей.

- Николай Иванович! Вот вы намекнули на соседей, и мне тут же вспомнился знаменитый татарский Сабантуй. Я полагаю, что чувашский Акатуй и татарский Сабантуй - близнецы-братья и имеют общие истоки... Я вам предлагаю совершить краткий экскурс в историю аграрных праздников двух соседних и, более того, родственных народов. Как же так получилось, что татарский Сабантуй гремит на весь мир? Есть слухи, что-де он включен ЮНЕСКО в список особо охраняемых нематериальных памятников духовной культуры мирового значения, а об Акатуе, кроме самих чувашей, мало кто что-то знает...

- Татарский Сабантуй - "изобретение" довольно молодое, во многом даже искусственно воссозданное. Вы можете мне не поверить. Поэтому я передаю слово очень уважаемому мной авторитетному татарскому ученому Дамиру Исхакову. Вот что он пишет по этому поводу в своей недавно опубликованной работе:

"Скажем, сейчас уже трудно представить татарский мир без "федерального" Сабантуя - к нему готовятся, этот праздник переходит из региона в регион, у него есть свои, хотя и не вполне устоявшиеся еще, традиции, атрибуты, символика и т.д. Но мало кто задумывается о том, что на самом деле он был "изобретен" в буквальном смысле несколькими сообразительными идеологами татар. Я даже помню, как обсуждалась сама его идея и кто внес основной вклад в "создание" этого культурного новшества (больше всех, кажется, потрудился на этой ниве Ф.Уразаев). Однако замечу, что и казанские городские Сабантуи (правильнее будет сказать жиены, ибо Сабантуй изначально был только заключительным развлекательным этапом жиена. - Н.Е.) относятся к тому же разряду, правда, они были изобретены значительно раньше. Скажем, о дореволюционных городских Сабантуях в нашей столице остались сведения о том, что там при их проведении происходили соревнования на велосипедах! Можно ли было подобное представить на традиционном сельском Сабантуе в средневековье? Конечно, нет, так как традиционный Сабантуй - праздник сельский, можно сказать, общинный..."

А мы то думали!..

- На пустом месте никогда ничего путного не вырастает. Я полагаю, татарские идеологи, "изобретая" Сабантуй, все же опирались на народные традиции.

- Несомненно! Собственно, праздник - зеркало истории, той эпохи, в течение которой он существовал в жизни этноса. По созданным народом праздникам можно судить об исторической, социальной, духовной, культурной, политической жизни общественно-экономической формации, определить чаяния, интересы, стремления, идеи самых различных слоев этнополитического сообщества. В правобережных, нагорных и заказанских районах Татарстана довольно хорошо прослеживаются "остатки" традиционных весенних праздников Жиен (что идентично чувашскому общеродовому собранию Тапё или Пухё) и Сабантуй. В переводе с татарского жиен (чит. джий.н, отсюда йей.н приуральских чувашей) означает просто "собрание", "сходка", "съезд", а весь обрядово-ритуальный дискурс татарского жиен практически полностью тождественен с чувашским тапё или пухё. То же самое можно сказать и о подлинно народных формах татарского Сабантуя. Кстати, в тех татарских районах, где сохранились джиенные округа, русские актовые источники вплоть до конца XVIII в. фиксировали "чювашей". Именно там встречаются топонимы с компонентом =шерма/=черма (из чуваш. =ырма "ручей"), а татарские фольклористы записали легенды об алпах (чуваш. улёп "исполин"), шурале (чуваш. =урёллё "половинник", "леший") и т.д.

Между прочим, словосочетание сабан туй в переводе с татарского буквально означает "праздник плуга", иначе говоря, то же самое, что и чувашское ака туй. Надо заметить, что чувашское ака туй в литературе очень часто толкуется превратно как "свадьба плуга". Дальше - больше. Уже с 1930-х годов, со времени появления работы Т.С.Пассек "Круг чувашских праздников", по страницам специальной литературы пошел гулять высосанный из пальца миф о свадьбе плуга с матушкой-землей. Полная чушь.

(+.р Ама) Согласно чувашской мифологической традиции, Мать-Земля представляется священной супругой всевышнего Неба-Отца (Атте Турё). На этом фоне интимная связь Матери-Земли с каким-то плугом выглядит супружеской изменой.

Поэтому все измышления "о священном браке" плуга и земли следует признать не иначе, как безрассудное богохульство. К этому добавим, что слово ака в чувашском языке изначально означало и вспашку, и посев, причем как одновременный процесс.

Это сейчас мы сначала вспахиваем, а затем засеваем. В древности семена закладывали в землю непосредственно в ходе вспашки. Следовательно, слово ака нужно понимать как цикл весенних полевых работ. Что же касается слова туй, то оно во всех тюркских языках имеет широкое значение "праздник (вообще)", а более узкое значение "свадьба" является только выражением частного случая актуализации праздника.

Вспомним также, что единственная озимая культура - рожь - в аграрном хозяйстве чувашей появляется относительно поздно, уже после обоснования на нынешней территории. В памятниках ранних булгар археологи зерен ржи не находят. В более южных широтах, например, в Ульяновской и Самарской областях, рожь практически не культивируется и в наши дни. Название ржи - ыраш - через славянское посредство восходит к германским языкам. Все это говорит о том, что традиционные чувашские аграрные обряды искони были связаны с весенними полевыми работами.

А теперь вернемся к плугу. Тяжелый плуг типа сабана чуваши издревле называли ака пу=, что означает нечто вроде "главы земледельческих работ", то есть "основное (головное), главное земледельческое орудие". Очень мудрое название. Огляните взором весь цикл земледельческих работ, и вы не найдете орудия главнее плуга. Тем не менее, в чувашской традиции плуг никогда не мифологизировался. Во всяком случае, мне не известен ни один подлинно фольклорный текст, в котором плуг выступал бы в роли одушевленного или антропоморфизированного существа. С учетом сказанного, куда корректнее трактовать значение термина Ака туй как "праздник земледелия".

Отсюда напрашивается следующее заключение. В чувашской этнокультурной традиции весенний аграрный праздник Акатуй (букв. "праздник земледелия") имеет очень глубокие исторические корни, восходящие, как минимум, к древнебулгарской эпохе. В эпоху расцвета кочевнической цивилизации вокруг аграрного ядра сконцентрировались в характерные для культуры номадов элементы военно-спортивного характера - конные ристалища, различные виды борьбы, скачек, бега в запуски и т.д. Я полагаю, что чувашскому "Акатую", как минимум, два тысячелетия, если не больше.

- Вот вы сказали, что Акатуй - традиционный земледельческий праздник, а название татарского праздника Сабантуй также означает "праздник плуга". Но ведь из истории известно, что предки казанских татар, пришедшие в Среднее Поволжье вместе с Улуг Мухаммедом в 1438 году, были кочевниками. Откуда у них появился аграрный праздник Сабантуй?

- Я уже обмолвился, что традиционный Сабантуй в основном засвидетельствован этнографами в Заказанье и на Горной стороне, то есть в Предволжье, в бассейне Свияги. А это как раз те районы, в которых исторические документы XVI-XVII вв. еще успели застать "чювашей". Кстати, в "Писцовых описаниях Казани и Казанского уезда 1565- годов" и других письменных источниках в пределах Казанского уезда помимо Арской, Алатской, Атызской, Галицкой, Зюрейской и Ногайской административных дорог (даруг) зафиксирована обширная "Чювашская дорога" с подразделением на Верхнюю, Среднюю ("Иски-Юртовскую", ср. чуваш. Кив =урт, татар. Иске Йорт, букв. "старое жилище") и Нижнюю Чувашскую дороги. Эти районы искони были населены булгаро-чувашами, которые только в XVI-XVII вв., уже после падения Казанского ханства, были окончательно ассимилированы кыпчакоязычными татарами.

Татарский ученый-просветитель XVIII века Каюм Насыри в свое время собрал самые разные материалы по истории татарских и чувашских деревень нижнего течения Свияги и на основе их анализа пришел к интересному заключению.

Почти во всех старинных татарских деревнях ему рассказывали, что первопоселенцы пришли в низовья Свияги из Булгара, т.е. с территории Волжской Булгарии, первоначально они были чувашами, но впоследствии отатарились. Причем ряд ныне татарских деревень сохранил даже старинные чувашские названия. Традиционные обряды, характеризующиеся большой консервативностью, сохранились даже при полной ассимиляции языка, хотя их названия, естественно, в большинстве случаев были скалькированы и переведены на татарский язык. Таким образом булгаро-чувашский ака туй стал татарским сабан туй'ем, а пухё -джиен'ом и т.д. В данном случае весьма примечательно, что чувашское ака "сев" или, шире, "весенние полевые работы в целом: пахота, сев, боронование" татары восприняли как "плуг", и название праздника в целом скалькировали как сабан туй или сабан туй., то есть, как "праздник плуга". Такое понимание смысла синтагмы ака туй, видимо, сложилось к XVII-XVIII вв. уже в самом чувашском языке. Именно поэтому в печати очень часто стал мелькать перевод чувашского Акатуй как "праздник плуга" или, чаще, даже "свадьба плуга".

Кстати, татарские ученые также пришли к убеждению, что "механический перевод названия праздника сабантуй на русский язык путем сложения его составных частей в сегодняшнем понимании значения этих слов", то есть буквального, дословного калькирования, далек от истины. На страницах научно-популярного труда Д.Р.

Шарафутдинова "Сабантуй - образ жизни народа" (Казань, 1997) можно найти много интересного о развитии научных представлений о самом празднике Сабантуй, так и о его названии. Так, например, Я.И.Ханбиков пишет: "Название праздника сабантуй состоит из двух слов: сабан - "плуг" и туй - "свадьба, торжество". Следовательно сабантуй - это торжество землепашцев в честь плуга - основного земледельческого орудия".

Д.Р. Шарафутдинов не согласен с таким поверхностным толкованием: "С легкой руки этого ученого, а также составителей словарей, перевод [названия] нашего народного праздника как "свадьба плуга" доминирует ныне во многих изданиях, и особенно в периодической печати. А ведь обе составные части названия праздника - сабан и туй являются словами древнетюркского происхождения, и если поглубже заглянуть в историю, то там можно увидеть и несколько иные нюансы значения этих слов, в особенности, сабана.

В татарском фольклоре, например, месяц май называется месяцем сабана (ср. чуваш.

ака уйёх. - букв. "месяц пахоты". - Н.Е.)... Может, сабан первоначально и означал понятие "весна" (весенний день), и сабантуй с самого своего зарождения переводился (понимался. - Н.Е.) как праздник весны, пробуждения природы?.. Однако в словаре В.В.

Радлова есть еще одно значение этого слова, а именно - "пашня". На тесную связь татарского праздника с возделыванием пашни указывается и в книге известного ученого исследователя края К. Фукса, который писал, что "самый праздник должен означать, что оживляющую природу весна призывает к возделыванию полей и орошению земли".

На выяснение этимологии этого древнего термина может пролить некоторый свет и встречающееся в современной татарской лексикологии выражение, что в старину "сабан вспахивали сохой". В этом контексте употребление слова сабан в значении плуга или же яровых было бы полной бессмыслицей. Речь здесь, несомненно, может идти только о пашне, земле. С учетом этого и обычного употребления слова туй на татарском языке в смысле "свадьба"... Н.Фаттах высказал предположение, что когда-то в древности, несколько тысяч лет назад, ранней весной землю-мать "выдавали замуж и коллективно справляли свадьбу..."

Я приношу свои извинения за столь пространную цитату. Не удержался, потому что проблемы татарских коллег с точностью совпадают с нашими. А дело в том, что наши соседи скалькировали в свое время чувашское название праздника ака туй (у верховых чувашей, кстати, сухат\, то есть суха туй.), "праздник весенней пашни", что в буквальном переводе можно трактовать как "свадьбу плуга (сохи)", хотя более корректным будет смысловой перевод "праздник сохи", т.е. земледельческого труда. К этому необходимо добавить этимологическую справку: татарское слово сабан "плуг", представленное также в ряде других тюркских языков, имеет иранское происхождение: ср. авест. hu-sapna "сталь", осетин. афсан "железо", "лемех" и т.д. Первоначально сабаном назывался лемех плуга".

- Получается, что татарские идеологи ХХ века воссоздали чувашский по сути праздник...

- Скажу больше. От татар этот праздник переняли башкиры. Кстати, в Башкортостане Хабантуй усиленно начали культивировать, начиная с 80-х годов прошлого века. Огромную роль во внедрении в менталитет башкир праздника "Хабантуй" сыграло создание одноименного документального фильма. В 1980-е годы мне часто приходилось участвовать во всесоюзных и всероссийских конференциях, проходящих в Уфе. В культурную программу этих форумов, как правило, входил коллективный просмотр ленты "Хабантуй". Татарские коллеги при этом часто перешептывались: "Так ведь эти кадры сняты в татарских аулах". Башкирские коллеги не отрицали этого факта.

Комментируя просмотренное, известный башкирский этнограф и научный консультант фильма Р.Г. Кузеев специально оговаривался, что создавали его они именно для популяризации праздника Хабантуй среди башкир.

Фильм часто транслировался по башкирским телеканалам. По его примеру были созданы многие телевизионные передачи... Прошло не так уж и много времени, Хабантуй начал восприниматься башкирами как свой традиционный праздник. Если сейчас намекнуть башкиру, что Хабантуй они позаимствовали у соседей, можно нарваться и на неприятности...

А ведь башкиры, судя по историческим меркам, совсем недавно, всего лишь в XIX века окончательно осели и, несмотря на перевес в сельском хозяйстве земледелия, до сих пор сохраняют многие кочевнические традиции. И ничего, аграрный в сущности праздник за короткий срок стал для башкир плоть от плоти своим. Попробуйте теперь оторвать его от башкирской действительности... Только с телом.

Этот пример наглядно показывает: при большом желании возродить можно все, что угодно. Была бы только воля!.. И стремление... Стремление работать на благо народа, на его будущее. А не ради галочки отчетах.

Я не понимаю, как отчитывалось наше Министерство культуры за свои 80 лет существования, если чувашский народ до сих пор не имеет даже крохотного ансамбля пузыристов (волынщиков, кубызистов, гусляров...)? Если даже уже готовый, созданный, кстати, исключительно благодаря энтузиазму одного человека - З.А. Козловой фольклорный ансамбль "Уяв" вот уже без малого 30 лет ютится где попало... Если Чувашский государственный академический ансамбль песни и танца за все время так и не смог порадовать нас подлинно народным танцем... А любые попытки возродить исконно народное? Как только дело доходит до структур Министерства культуры, тут же все опошляется и низводится до уровня попсухи. Живой пример - так называемый "Музей пива"...

А сколько у нас пытались возродить "национальный праздник Акатуй!". Но дело дальше названия не шло, да и оно через год-другой благополучно испарялось... Создается впечатление, что во всей инфраструктуре социально-культурной деятельности республики нет человека, заинтересованного в развитии национальной культуры. Более того, я окончательно убедился в том, что у нас во всей властной иерархии просто нет специалиста компетентного в области традиционной народной культуры. Неужели там в упор не видят, что народ цепко держится за свою традиционную празднично-обрядовую культуру и всякие там "праздники песни и труда" упорно продолжает называть Акатуями.

- Так ведь у нас в Батыревском районе ежегодно проводится совместный чувашско-татарский (мишарский) праздник, который и называется на двух языках:

"Акатуй-Сабантуй". Народ стекается туда со всей округи, а также из Татарстана и Ульяновской области.

- А вы видели когда-нибудь фильм об этом празднике? Вот и я не видел. О чем это говорит? О нашем наплевательском отношении к традициям? Складывается парадоксальная ситуация: с одной стороны мы наблюдаем триумфальное шествие чувашского Акатуя по городам и весям соседей и братьев, с другой - явное его прозябание у себя на родине.

- Так в чем дело? Почему в Чувашии не возрождается Акатуй? Хотя разговоры об этом ведутся - сколько я себя помню. Чего нам не хватает: воли, денег или кадров? Или еще чего-то?

- Думаю, и того, и другого, и третьего... И еще много чего. Но давайте по порядку.

С чего вы взяли, что Акатуй надо возрождать? Он есть! Он живет своей жизнью. Вы же сами напомнили о батыревском Акатуе-Сабантуе, который, кстати, давно слывет официально непринятым национальным праздником республиканского масштаба. Акатуй ежегодно проводится также в Шемуршинском, Яльчикском, да и в ряде других районов.

Народ-то празднует! Это мы, интеллигенция, не замечаем. Потому что нам этого не надо.

Потому что мы с землей порвали. Потому что мы боимся запачкаться!.. Земли родной чураемся, народа! Вот в чем наша беда! Вам когда в последний раз приносили материал об Акатуе? То-то и оно!

- Состязания в конных скачках, национальных видах борьбы, в беге на расстояние, прыжках в высоту и длину, стрельбе из лука и проч., насколько мне известно, широко распространены у многих в прошлом кочевых народов от Монголии до Казахстана и Средней Азии. Как так получилось, что сугубо аграрный чувашский Акатуй густо приправлен кочевническими "специями"? В чем тут секрет?

- Никакого секрета нет. С древнейших времен спортивные состязания были непременным атрибутом календарных праздников и семейно-бытовых обрядов, они исполняли ритуально-магические функции. Дополняя обрядовые церемонии, символизировали также ритуальное противоборство человека с природой. По народным поверьям, коллективные состязания в силе, ловкости и выносливости были призваны придавать Земле силу, плодородие, способствовать победе сил добра над силами зла, и тем самым помогать весеннему возрождению и очищению природы.

Собственно, Акатуй - это время массового публичного представления физической силы, выносливости, ловкости, а также художественного творчества, посвященного этому празднику и создающего дух общенародного торжества.

Люди верили, что от этих соревнований зависит, каким будет предстоящий год, принесет ли он благоденствие и счастье народу. По представлениям древних людей, победы на состязаниях в период весеннего пробуждения природы должны были приносить успех в хозяйственной жизни - высокие урожаи земледельцам-пахарям, большой приплод животноводам-номадам.

Обособленные сельские общины и соперничающие между собой группы, побеждая на игровых состязаниях, укрепляли свои связи, приступая к общему торжеству. Общество не только обретало единство, но и становилось свидетелем того, как в ходе праздничного церемониала формируется идеальная общность людей. Поэтому необычайно велика этноконсолидирующая функция традиционного народного праздника вообще и Акатуя в частности.

Если обратиться к истокам, то невольно приходишь к мысли о типологическом сходстве чувашского Акатуя с древнегреческими Олимпиадами. Тут я не оригинален.

Умные люди еще в XIX веке сравнивали татарский Сабантуй (который, как мы теперь знаем, имеет булгаро-чувашское происхождение) с олимпийскими играми античных греков. "По характеру сабантуй напоминал собой древнегреческие олимпиады. Может быть, многим это покажется парадоксом, но если внимательно рассмотреть содержание праздника, то сходство будет более близким", - писал Н.А.Семенов в 20-х годах прошлого века. Сказанное в полной мере относится и к чувашскому Акатую. Кстати, именно благодаря насыщенности состязательными элементами спортивного и развлекательно игрового характера Акатуй привлек к себе внимание первых лиц только что образованной Чувашской автономной области. Именно в 1920-х годах началась активная работа по созданию вместо традиционных весенних аграрных праздников "Красных Акатуев".

В сущности весь секрет заключается в том, что наши далекие исторические предки тюркоязычные огуро-булгарские племена - никогда не были только кочевниками, они умудрялись сочетать земледелие с кочевым скотоводством.

- А разве такое возможно: кочевник и вдруг тебе - земледелие?

- Вполне! Собственно "чистых" кочевников в природе никогда не было. На своих южных землях, где номады проводили зимний сезон года, часть населения в летнее время занималась земледелием, а другая - перегоняла свои многотысячные стада далеко на север, вплоть до зоны лесостепей.

В начале новой эры наши предки со своими стадами кочевали в степях Центральной Азии, Джунгарии, Тарбагатая и Семиречья. В этих регионах находились их зимние пастбища, которые считались основными родовыми территориями. А на летовку они откочевывали по Иртышу и Оби в степные и лесостепные зоны Западной Сибири.

В соответствии с кочевым укладом хозяйства в ту далекую эпоху наши предки исчисляли начало нового хозяйственного года с момента появления первой весенней травы. В тех широтах это время приходится на последнюю декаду марта. Зазеленела степь - начинался новый хозяйственный год, и стада перегонялись на летние пастбища летовки.

В древнекитайской летописи "Вэй шу" ("История династии Вэй"), относящейся к VI веку н.э., рассказывается о том, как хунны ежегодно весной на берегу реки совершали жертвенные приношения "своим предкам, небу, земле и духам и... собирали все кочевья, обсуждали государственные дела и устраивали состязания - скачки на лошадях и бег верблюдов". Даже в этом кратком описании древнекитайского хрониста легко узнаются характерные черты современного Акатуя. Но давайте поближе познакомимся с укладом жизни классических номадов.

В хозяйственном укладе кочевника время появления свежей зелени играло чрезвычайно важную роль. Не случайно в тюркских языках понятия "год", "возраст", "молодой", а также "зелень", "зеленый" и проч. обозначаются однокоренными словами.

Так, в тюркских языках йаш это и "влага", и "свежая трава", и "молодость", и "возраст", и "год", чуваш. =ул "возраст жизни", "год (астрономический)" и производное =ул=ё "лист, листва", а также заимствованные из татарского яш "молодой, юный", еш.л "зеленый" и т.д. По свежей траве наши огуро-булгарские пращуры из южных зимников (тюрк. кышлаг, чуваш. х.лле "зимник") перекочевывали на расположенные в северных районах летовки (тюрк. йайлаг, казак. жайлау, киргиз. жайлоо, чуваш. =улла "летовка"). Так, например, рассеянные по южнорусским и северокавказским степным просторам древнебулгарские племена на летовки прикочевывали вплоть до южных районов Чувашии. Намного позднее, в XV-XVII вв., на берегах Булы устраивали летовки мангыты, ногаи, а затем и калмыки.

Непосредственно перед откочевкой с зимнего стойбища (кышлаг) на летнее (яйлаг) древние кочевники с незапамятных времен устраивали общеплеменные праздники, впоследствии составившие основу чувашского Акатуя и татарского Сабантуя. До этого времени на зимних стойбищах завершалась весенняя посевная кампания и здесь оставались в основном старики, дети и небольшая военная дружина для защиты основных территорий племени от внезапного вторжения захватчиков, а также ухода за посевами зерновых и технических культур.

Начало весны было ответственным переломным временем в хозяйственно экономической жизни кочевого общества. Зима в жизни кочевника всегда была трудной и полной опасностей. В степной полосе зимняя погода - это частая череда периодических оттепелей и морозов, приводящих к образованию ледяной корки. Кстати, в чувашском языке до сих пор сохранилось выражение кёвак пёр букв. "синий лед", характеризующее это страшное для жизни кочевника явление. В степной полосе снежный покров обычно бывает невелик, и стада свободно тебенюют, то есть добывают себе корм из-под снега.

Впереди обычно идут лошади, которые своими мощными копытами разбивают наст и получают доступ к запорошенной снегом засохшей степной траве. Вслед за лошадьми следуют отары овец, которые подчистую подбирают остатки травы. Гололед нарушает это обычное течение жизни. Пытаясь добыть корм, лошади разбивают свои ноги о ледяную кромку, начинают хромать и слабеть от голода. Овцы тем более остаются без корма.

Начинается массовый падеж скота, и кочевое общество в одночасье может остаться без средств к существованию. Это еще одна беда, в специальной литературе она получила казахское название джут...

После зимы номады с надеждой смотрели на весеннюю природу, от благосклонности которой зависела не только благополучная жизнь в летний сезон, но и обеспечение будущего. Поэтому весенний выезд на летовки и возвращение на родовые земли осенью в жизни кочевника играли чрезвычайно важную роль.

Перекочевка из зимних стойбищ на летовки отмечался большими общеродовыми торжествами: устраивались конские рысталища, состязания в борьбе, стрельбе из лука в цель, соревнования в беге, прыжках и т.д., а также в поэтическом искусстве - в декламации эпических произведений о народных героях, состязания народных певцов импровизаторов и сказителей...

По существу это были большие общеродовые собрания или съезды, на которых решались важные для всего рода-племени вопросы: определялись маршруты летних кочевок, назначались руководители, которые несли полную ответственность за сохранение и приумножение общественного стада, обсуждались планы хозяйственно экономической деятельности, взаимоотношений с соседями... Вот, оказывается, откуда происходят названия весенних родовых сборищ или съездов тапё и пухё (татар. жиен).

Кстати, в кочевнических обществах были широко распространены такие институты соперничества, как карынта и барымта, призванные поддерживать постоянную боевую готовность номадов. Суть их заключается в том, что соседние кочевья время от времени совершали набеги с целью захвата части скота. По неписанным степным законам соседи были обязаны заранее сообщать о планируемом набеге и в указанное время, обычно ночью, попытаться отбить табуны лошадей или отары овец. Те, разумеется, получив предупреждение, должны были встречать джигитов из соседнего кочевья во всеоружии.

Если соседям все же удавалось угнать часть стада, джигиты должны были отбить свой скот да еще и прихватить часть стада соперников... Поэтому на летовках мужская часть населения постоянно проводила состязания в разных видах конных скачек (с элементами боевых действий), борьбы, стрельбе в цель, тренируя физическую силу, ловкость, выносливость...

Институты карынта и барымта в известном смысле носили игровой характер, но скот угоняли взаправду. И это считалось проявлением особой доблести. Между прочим, в Великой Степи кочевали не только родственные племена. Стада на летних кочевьях постоянно находились под угрозой захвата более сильными враждебными племенами. В таких случаях соседние племена, забыв про мелкие распри, объединенными силами бросались на выручку захваченного неприятелем богатства...

Оказывается, в жизни кочевников-степняков состязания по скачкам, борьбе, стрельбе в цель и т.д. были вовсе не игрой. В сущности это было своеобразной, причем самой демократической формой выборов предводителей. Тут не слукавишь, не обманешь.

Все на виду у всей общины.

Победитель на этих состязаниях получал почетное звание героя-богатыря (тюрк.

алып, чуваш. улёп, в иранской традиции пехлеван - этимологически "пехлевиец", богатырь - этимологически "бактриец", отсюда тюрк. и монг. багатур, чуваш. паттёр, батыр, богатырь татар. рус. и проч.). Обычно победителям спортивных и интеллектуальных состязаний вменялось в обязанность руководство всем коллективом, уходящим на летовки. Именно этот богатырь отвечал за сохранность доверенного ему поголовья скота - основного средства существования и основы экономического благополучия всего общества.

Впоследствии эти родовые и племенные предводители, добывшие свое привилегированное положение в обществе в честных и открытых состязаниях, составили алпагут (отсюда чуваш. улпут правящую аристократию кочевого общества "аристократ", "феодал"). Чувашское слово улпут, обычно переводимое в словарях как "помещик", "барин", по своему происхождению является формой множественного числа на -т от улёп (тюрк. алып) "герой", "богатырь", "исполин". Следовательно, состязания, проводимые кочевниками перед выездом на летовки, скорее были своеобразными выборами предводителя, чем праздным развлечением.


Племя могло доверить свое достояние, основу экономического благополучия всего общества в виде многотысячных табунов, стад и отар "четырех видов скота" только самым сильным, самым ловким и самым умудренным опытом сыновьям, публично добившимся высокого титула улёп на открытых состязаниях при всем честном народе. Вот когда, оказывается, начинали складываться ритуалы и обычаи известного нам праздника Акатуй.

Тюркские языки для обозначения засохшей прошлогодней травы, служившей в зимнее время кормовой базой для скота, имеют специальный термин кагдан, откуда чувашское хура в составе словосочетания хыт хура;

ср. также хавтан или халтан в низовых говорах, но это уже позднее заимствование из татаркского. А вот башкирское курай - "сухие стебли дягиля", используемые для изготовления национальной флейты или свирели - курая - это булгарское заимствование. И, что интересно, далекие предки чувашей знали кагдан еще в период их проживания в самом центре Азии - в степях Монголии.

Уже тогда кагдан имел важное хозяйственно-экономическое значение, а потому монголы позаимствовали это прабулгарское название основного зимнего подножного корма для скота. Отсюда мы можем догадаться, что прабулгары уже в первых веках до нашей эры владели технологией развитого кочевого скотоводства. Национальный спортивный праздник монголов надом (монг. наадам), состоящий в основном из трех видов состязаний - борьбы, скачек и стрельбы из лука, является также протобулгарским приобретением.

Древние монголы устраивали надом перед выездом на летние пастбища и приносили в это время жертвоприношения духам на родовых святилищах обонах. Кстати, в буквальном переводе монгольское надом означает "игра" ("развлечение", "торжество", "празднество"), т.е. то же, что мы называем вёйё. Здесь можно было бы хотя бы вкратце рассказать о монгольском надоме, но это бы далеко отвело нас от основной темы. В принципе монгольский надом мало чем отличается от чувашского Акатуя в его классическом варианте.

Итак, шаг за шагом углубившись в дебри давно минувших времен, мы наконец-то пришли к пониманию, что наши далекие огуро-булгарские предки начиная, по крайней мере, с хуннуской эпохи, ранней весной проводили большие племенные съезды (чуваш.

пухё, тапё, татар. жиен, монгол. курултай - букв. "собрание"), которые завершались спортивными состязаниями (чуваш. туй, татар. туй, монг. надом - букв. "торжество, праздник") и молодежными игрищами (чуваш. вёйё).

В связи с возобладанием в хозяйственно-экономической жизни булгаро-чувашей аграрного, земледельческого уклада, древний скотоводческий праздник примерно с XI века начинает трансформироваться в земледельческий (ака туй). Тем не менее, главному паттёру Акатуя в качестве высшего приза мы вручаем живого барана, символизирующего собой многотысячные табуны древних булгар и их экономическое, духовное, политическое и даже военное могущество.

Традиционный фольклорный праздник - это необычайно древний и широко распространенный институт, с незапамятных времен связанный с активностью весьма разнородных групп народа.

Акатуй с его состязательными элементами - это глухой отголосок широко распространенного в прошлом у кочевых народов института воспитания и отбора пассионариев. Именно этот институт позволял кочевым сообществам долгое время играть решающую роль в политических процессах на огромных просторах Евразии.

Племя - как основная форма организации кочевого общества - представляло собой весьма гибкую в социальном и политическом плане структуру. Оно обладало целостностью, обусловленной высокой степенью солидарности его членов, основанной на традиции, значительной устойчивостью к внешнему воздействию и одновременно социальной гибкостью, что обеспечивало способность к взаимодействию с внешним миром. Это позволяло племени в целом и, что немаловажно, его отдельным членам приспосабливаться к любым обстоятельствам.

В отличие от замкнутых в себе оседлых общин, типичных для восточного социума, племя должно было полагаться прежде всего на инициативу своих членов, каждый из которых был участником военных ополчений и дружины. Отсутствовала система принуждения и экономического стимулирования, что способствовало развитию пассионарности и удали, усиливало эффект от индивидуальных боевых и организаторских качеств наиболее активной части общества. На протяжении тысячелетий для кочевнических общин был характерен детально разработанный институт воспитания и отбора наиболее пассионарных представителей племени из числа подрастающей молодежи - алпов (чуваш. улёп), батыров (чуваш. паттёр) и проч., т.е. тех, кого Л.Н.

Гумилев называет пассионариями.

Племенная форма организации кочевого общества с его институтом пассионаризма, при всей простоте внутренней структуры, обеспечивала более высокий уровень мобилизации и консолидации пассионарных личностей и обеспечения лояльности и солидарности своих членов по сравнению с оседлыми обществами. Целостность структуры и этническая самоидентификация населения позволяли кочевым обществам гибко приспосабливаться к обстоятельствам и давать достойный ответ внешним вызовам, сохраняя при этом свою идентичность.

Институт пассионаризма обеспечивал кочевническим обществам преимущество в военной организации, выражавшееся в способности формировать внушительные воинские силы в максимально короткие сроки без использования сложной системы государственного принуждения. Таким образом, институт пассионаризма (или, по тюркски, богатырства, батырства) в сущности своей представлял важнейший механизм обеспечения витальности кочевнического общества.

Акатуй - это эхо веков, это бесценное народное достояние, накопленное многими поколениями и обогащенное в ходе своего развития в пространственно-временном континууме новыми формами и содержанием.

- Николай Иванович! Давайте для начала разберемся, что такое праздник? Как он возникает? Как действует, функционирует? И почему не умирает?.. Или, все же, умирает?..

- Ах, как хотелось бы ответить на ваш сакраментальный вопрос оптимистической фразой: "Праздники рождаются, живут и не умирают!". Но, увы... Однако, вернемся к сути вопроса. Для начала определимся: я буду говорить о праздниках традиционных, фольклорных, подлинно народных. А не о религиозных, гражданских, политических...

Несмотря на то, что уже самые первые этнографические описания уделяют традиционным, народным праздникам особое внимание, они продолжают оставаться одним из спорных, недостаточно изученных вопросов в современной этнологии. К тому же проблема праздника многогранна и требует всестороннего рассмотрения его места в жизни общества на каждом историческом этапе развития человечества.

Изучение эстетики праздника с его ритуалами, архаическими чертами, уже давно утраченными в обыденной жизни, позволяет проникнуть в глубинные пласты мировоззрения народа, в его эмоциональный мир, всесторонне представить духовную культуру прошлых эпох.

Вместе с тем праздник дает людям возможность глубже понять смысл их жизни, в том числе и повседневной, связывающей их с постоянными и общими ценностями.

Кстати, с феноменом праздника связан целый комплекс социально культурологических проблем. В нашей действительности они переплелись в такой тесный клубок, что его, как гордиев узел, невозможно уже распутать, а можно только разрубить решительным ударом меча.

В том, что суть праздника и роль, которую он играл в жизни человечества, в разные периоды истории и разными учеными понимались по-разному, нет, конечно, ничего удивительного. Более показательна постоянная недооценка его роли и стремление трактовать праздник как нечто вторичное, "неподлинное", внешнее, как чистую условность, развлечение и в этом смысле противопоставлять ему будничную реальность жизни - экономической, социальной, культурной - главное, определяющее, т.е. не мнимость, а дело. Материалистический подход, однако...

Недооценкой роли праздника в социальной жизни человечества объясняется многое: очень позднее обращение отечественной науки к исследованию фольклорного праздника;

эволюционно-позитивистская линия в изучении праздника с характерным для нее предпочтением проблем происхождения, развития, дегенерации и отсутствием интереса к сути и функции праздника, к тому неясному, неуловимому, но глубоко укорененному творческому компоненту, который в конечном счете их и определяет.

Недооценка праздника и всего комплекса связанных с ним религиозно мифологических, социально-психологических и проч. проблем в отечественной науке, конечно, сказалась на исследованиях. Уже в 1920-1930-е годы получила распространение, утвердилась как официальная и, следовательно, практически монопольная вульгарно социологическая оценочная трактовка традиционного праздника, особенно религиозного, или как средства "обмана и надувательства", или как свидетельства отсталости, невежества и дикости.

В историко-социальной перспективе возникновение и развитие вульгарно социологической трактовки праздника проявляется в синтезе худших сторон бездуховного "культурного просветительства", обывательской точки зрения, ставящей под сомнение онтологичность духовных ценностей и, в частности, видящей и ценящей в празднике только внешнюю "показушную" сторону и не предполагающей в нем глубинных и куда более актуальных смыслов.

Увы, нельзя сказать, что вульгарно-социологическое оценочное отношение к сути народного праздника и его социокультурной роли - удел прошлого. К сожалению, совковое прошлое в отношении к обрядово-праздничной культуре все еще живо у нас и дает о себе знать и в науке, и на практике, как непосредственно, так и косвенно.


Поэтому, думаю, не будет лишним обращение к более широкому кругу вопросов, связанных с фольклорным праздником вообще и с Акатуем в частности, с тем, чтобы в общих чертах описать отношение к празднику тех, кто находится как бы внутри данной обрядово-праздничной культуры и для кого в народном празднике концентрируются высшие ценности данной традиции, а сам праздник переживается как непосредственная данность, актуализирующая глубинные смыслы существования человека и общества.

- Вы много пишете о чувашских народных праздниках, часто проводите семинары с работниками сферы культуры, читаете лекции в вузах республики... Я думаю, читателям будет интересно познакомиться с вашими научными представлениями о празднике.

- Увы, я всего лишь любитель в этом вопросе. Поэтому мои соображения прошу принять соответственно, то есть как представления дилетанта, как взгляд со стороны. Но ни в коем случае как устоявшиеся в науке воззрения. Хотя многие свои представления о празднике я воспринял у своих предшественников, позаимствовал из доступной мне литературы, но я пропустил их через свое сердце. Поэтому прошу судить мои подчас эмоциональные высказывания не очень строго. И помните, говоря о празднике, я прежде всего имею в виду традиционный народный календарный праздник, а он во многом отличается, скажем, от религиозных, гражданских и политических праздников.

Следовательно, я бы еще раз попросил, чтобы читатель не распространял мои дилетантские соображения на все праздники и не воспринимал мои высказывания за научно достоверную информацию.

- Ну что же, спасибо за предуведомление. А теперь давайте поразмышляем вместе о сути праздника и его роли в жизни нашего общества. Уточняю: праздника традиционного, народного. Или фольклорного - кому как нравится.

- Праздник испокон веков был основной, наиболее яркой формой общественного бытия человека и главным воплощением человеческой способности к деятельности, потребности в ней. В этом смысле праздник должен пониматься как прецедент любой хозяйственно-экономической, производственной, социально-культурной, духовно религиозной деятельности, как главная сфера реализации социальных функций коллектива. Смысл и цель жизни архаичный человек полнее всего переживал в празднике.

Праздник - это социальный институт, выполняющий такие функции, которые далеко выходят за рамки самой праздничной деятельности;

основание праздника всегда находится вне его самого.

Факторы, обосновавшие общественную потребность в празднике, имеют постоянный характер. Обобщенно говоря, - это ритмические явления жизни, изменчивость отрезков времени: как в тех случаях, когда имеем дело с календарным, природным циклом, так и тогда, когда речь идет о доступном осмыслению времени жизнедеятельности народа - мифическом, эпическом, историческом. Желание осознать, обозначить и почтить этот ритм, припомнить важные вехи исторического прошлого, стремление быть причастным к вселенскому (природному и социальному) ритму, слиться с ним и оказать на него влияние, предотвратить его возможные нарушения - вот мотивы, в силу которых люди тысячу лет отмечают праздники.

Праздник изначально тесно связан, вернее, даже обусловлен и порожден хозяйственной жизнью общества, способами, при помощью которых группы людей добывали основные средства к существованию, с формированием их традиционного мировосприятия, с постепенным развитием мифопоэтического мировоззрения, верований, эпических представлений. Хозяйственно-культурный тип общества раскрывает также своеобразный характер поведения людей во время праздников, показывают способы празднования, формы церемониала, обрядов, обычаев, демонстрируют культурное богатство праздничного торжества.

Праздник и празднование являются специфическим видом целенаправленной коллективной деятельности большинства членов сообщества. Для наших далеких предков праздник - это в своей глубочайшей сущности институт, необходимый для поддержания порядка во Вселенной, космической гармонии. Такого порядка, с которым они сталкивались в своей повседневной борьбе за выживание, и такого, который они себе представляли в форме космогонической мифопоэтической картины мироздания.

Праздник является выражением отношения людей ко времени, к его периодам, проявлением осознания различий во времени: ведь время - мифологическое, эпическое, историческое, общественное, культурное - всегда различается. Можно отказаться или отречься от тех или иных способов различения времени, отбросить значение мифического или эпического времени, однако трудно отказаться от различения времени вообще.

Магические ритуалы и священнодействия, лежащие в основе первобытного праздника, давали нашим предкам убежденность в том, что можно оказать существенное влияние на окружающую действительность, на силу природы и сверхъестественные силы, от которых, как они верили, зависела их судьба. Собственно они просили от Природы и божеств немного - всего лишь постоянно поддерживать установившийся в природе и человеческом общежитии порядок и гармонию. Но это, согласитесь, дорогого стоит. Цена им - жизнь общества!

Традиционные фольклорные праздники поддерживаются постоянным ритуалом коллективной жизни и неоднородностью времени. Календарь без праздничных дней игнорировал бы это фундаментальное явление природы и человеческого бытия.

Крестьянские аграрные праздники обнаруживают социологически важные черты:

культ природы и стремление сохранить ее животворный ритм сочетаются в них с социальной эволюцией, разделением труда и земли, возникновением отчетливой иерархии в обществе, соперничеством и борьбой за престиж, за уважение внутри своей социальной группы - деревни, общины, округи... На время своей продолжительности праздник порождает своеобразную организацию общества на группы со своими функциями и ролями, задачами и обязательствами, нормами, заповедями и запретами, которых будничное время не знает.

Коллективный характер традиционного фольклорного праздника выражается не просто в участии в нем некоей людской массы, а в наличии вполне определенного единого социального организма, считающего праздник своим общим достоянием и органичным способом выражения хранящихся в коллективной памяти социокультурных ценностей.

Праздник может возникнуть только там, где существуют постоянные этнокультурные связи между территориальными, этническими, социально-политическими общностями.

Совместное празднование, в свою очередь, эти связи необычайно укрепляет. В этом и суть проведения всероссийского праздника Акатуй. Всероссийского и в то же время всечувашского.

Традиционно на чувашских акатуях состязались жители других сельских общин, а также представители других национальностей - татар и русских у низовых, марийцев и русских - у верховых.

Традиционный фольклорный праздник является той сакральной осью, относительно которой начинается отсчет основных материальных и духовных ценностей крестьянской, да и общечеловеческой культуры, определяется и санкционируется место, которое занимают среди социокультурных ценностей земля, ее плодородие, урожайность и, как следствие, высокая рождаемость среди людей, сила и жизнеспособность, витальность общины, а также место, принадлежащее социальным институтам, семье, сельской общине, поколениям, объединенным по половозрастным признакам трудовым и семейным группам.

Народный праздник есть время интенсивной культурной инициации и социализации молодежи, личности, которая именно в этот период получает возможность участия как в подготовке, так и в проведении праздника. Места, где происходила эта социальная инициация молодых (которые, как считалось, только и могут обновить природу и тем самым поддерживать социальную и космическую гармонию), были традиционными и считались священными.

Праздник является общественным институтом, формой совместной жизни, а потому ему традиционно присущи формы принуждения. Увеличивая временную свободу личности, праздник одновременно накладывает на нее обязанности, то есть ограничивает свободу. Являясь видом общественной обязанности, он не зависит от точки зрения и свободного выбора личности. Обязанность празднования прямо вытекает из принадлежности к группе, в данном случае к этнической, и признания как основных, так и второстепенных ценностей данной группы, как самой идеи праздника, так и формы празднования.

Праздник не является произвольной деятельностью. Наоборот, он проходит в строго определенных ритуализированных формах, соответствующих событию, концепции, представлению, идее, с которыми в общественном сознании связывается эта выделенная фаза в социокультурной жизни людей.

Сочетание производственно-экономической, этноконсолидирующей (этноохранной), религиозно-нравственной и прочих функций в празднике предполагает его жизнеустроительную, принципиально конструктивную доминанту, установку на прагматичность, которая, однако, ориентирована в гораздо большей степени на духовные ценности, чем на материальные, хотя бы в силу того, что материальные ценности определяются духовными, но не наоборот.

Прагматичность праздника определяет его стержневое, центральное положение в жизни социума и коренится в том, что с его помощью решается главная задача гарантия выживания человеческого сообщества - этноса, народа, нации.

История человечества показывает, что потребность в празднике является, в социальном смысле, всеобщей и постоянной, и что ее не ощущает только ничтожное меньшинство людей.

Ни одно известное до сих пор историческое преобразование, процесс, эволюция и революция не уничтожали этой потребности, а лишь придавали ей другое содержание, в меньшей степени изменяя формы празднования.

Со временем праздник эволюционирует, развивается: ритм становится сложнее.

Появляются сезонные праздники, среди которых доминируют весенние и осенние, сохраняются, естественно, зимние и летние. Значительно обогащаются ритуал, социальное обрамление и художественная форма праздника. Удерживается самая тесная связь с естественным календарным циклом, но она все в большей степени выражается в символическом истолковании смены природных циклов. Ритм природы остается сакральной основой ритма жизни человеческого общества и обозначается посредством установленных обрядов и обычаев. Появляется множество форм соревнований, борьбы, праздничных турниров и состязательных игр.

Весенние праздники одновременно были праздниками инициации - массовых обучений и испытания на зрелость молодых людей во время больших сборищ (тапё, пухё) на открытой местности, среди полей и лугов, в присутствии всей деревенской общины и гостей с ближайшей округи.

Праздник своей структурой воспроизводит переходную - из одного состояния в другое - порубежную ситуацию, когда из Хаоса возникает Космос. Он начинается с действий, которые противоположны тому, что считается в данном коллективе нормой, с отрицания существующего статуса и заканчивается восстановлением организованного целого путем дифференциации элементов Космоса и Хаоса с помощью системы общих семантических противопоставлений. Собственно разыгрывается сценарий творения праздник. Порубежная ситуация обычно возникает на стыке временных циклов суточных, недельных, месячных, годичных... На рубеже старого и нового года. Таким порубежным временем в годичном цикле кочевников был весенний солнцеворот. Кстати, многие народы Центральной Азии до сих пор празднуют Науруз - восточный новый год 21 марта.

В конце "старого года" весь мир как бы создавался заново: установленные в прошлом году порядки упразднялись, а с началом нового года возобновлялись. Например, выявленные в прошлом году алпы, багатуры и пехлеваны как бы низлагали свои высокие титулы и регалии. Во всяком случае, они вновь должны были публично санкционировать свои высокие титулы честной борьбой на состязаниях. Таким образом в обществе вновь восстанавливался социальный порядок. На должность предводителя (в эпоху государственности - кагана) вступал новый богатырь, или же старый продлевал свою легитимность, если, конечно, ему удавалось победить молодых соперников. Новый правитель, естественно, выступал гарантом социальной гармонии.

По сути дела в период весеннего солнцеворота в обществах скотоводов разыгрывалась космологическая драма, сценарий которой хранился в коллективной памяти народа, вернее даже в подсознании носителей данной традиции. Тут приходится обратиться к проблеме "коллективного бессознательного".

В ХХ веке в культурологии получает свое развитие структурно-антропологическая концепция, которая сложилась под воздействием передовых идей семиотики, лингвистики, математики, кибернетики и, разумеется, антропологии в широком смысле этого термина. Наиболее значительным представителем такого направления является французский философ Клод Леви-Строс. В культурологической концепции К.Леви-Строса центральное место занимает понятие бессознательного.

- А в чем она выражается, эта бессознательная деятельность человека?

- Дело в том, что на сознательном уровне человек манипулирует знаками, строя из них фразы, тексты (причем не только словесные, но и визуальные, акциональные, музыкальные, хореографические, изобразительные, номинальные, субстанциальные, артефактуальные, локативные, темпоральные, предметные и проч., но чаще всего синкретичные), и он это делает, подчиняясь правилам, которые выработаны совместно и хранятся в коллективной памяти данного сообщества людей. Эти правила - элементы структуры языка, дискурса, текста. В данном случае под "текстом" понимается не только написанное на бумаге или высказанное устно. С точки зрения семиотики и структурной антропологии любой обряд, любой объект сферы культуры человеческого общества является текстом. Соответственно, праздник в сущности своей представляет собой сложно структурированный культурологический текст. Во всех сферах духовной культуры человеческого сообщества - в области искусства, религии, морали, празднования, обряда и т.д. - существуют такие же элементы структуры и действуют такие же правила организации текста, как, скажем, в языке, или, вернее, в структурировании вербального текста.

Обычно многие и не подозревают о существовании этих правил. Что мы знаем, например, о правилах дискурса, хотя каждый день сочиняем десятки, а то и сотни рассказов? Однако эти структурные элементы "культурологического текста" проявляются в индивидуальной жизни людей постоянно, и любое свое действие человек подсознательно мотивирует и организует сообразно этим правилам. Именно в этом и состоит "бессознательная деятельность человеческого духа".

Бессознательное творчество человеческого духа, по мнению К.Леви-Строса, и лежит в основе культуры и языка (а язык, в частности, является одним из субъектов человеческой культуры). Именно бессознательное творчество людей выступает как необходимое условие культуры.

- А сознательное творчество?

- Сознательное творчество человеческого духа - это уже искусство, оно направлено на преобразование традиционной культуры. И не всегда в лучшую сторону.

Согласно концепции К.Леви-Строса, современные западные народы утратили изначальное единство чувственного и рационального в своей социальной жизни, и это чревато самыми печальными последствиями, деградацией гуманизма. И как верно он это подметил! Как только в России началась пропаганда "общечеловеческих ценностей" западного образца, духовная культура, мораль, нравственность россиян рухнули ниже уровня канализации.

Под "общечеловеческими ценностями" обычно понимаются общие для всех исторических эпох условия жизнедеятельности людей и правила человеческого общежития. При этом за общечеловеческое выдаются самые что ни есть "естественные интересы" - накопительство и потребительство, жажда жизни и желание личной власти, ненасытная алчность и циничность, опасность смерти и страх перед ней...

Современный человек в своей культурной жизни отошел от следования бессознательной структуре разума, которая дана людям Природой, которая поддерживается (или уже - поддерживалась?) тысячелетней традицией, фольклором, идентичным самой Природе. Сами того не осознавая, мы оказались в цепких объятьях искусственно созданного нами мира призрачных символов, знаков, правил, ценностей.

Все драмы социальной жизни современного общества - это плата за забвение природы (природного начала в человеке).

И еще. Человек, учит К.Леви-Строс, - единство внешнего и внутреннего. Внешнее это те символы, которыми он оперирует;

внутреннее - это бессознательная структура разума. Внутреннее не меняется в человеке, а вот что касается внешнего, то здесь все наоборот. Эмпирическая реальность меняется, и это нарушает структурную связь внешнего и внутреннего в человеке. Поэтому все драмы современной культуры - это, в сущности, драма самого человека. Социокультурная жизнь современного человека и его менталитет требуют существенной коррекции. Следует восстановить изначальное единство человека, общества и природы.

В ХХ веке в оценке "культуры", точнее, ее завершающего этапа - "цивилизации", стали все громче звучать пессимистические и критические высказывания. Дело в том, что небывалый научно-технический и материально-потребительский "прогресс" приводит к растущей отчужденности и массовой бездуховности, безнравственности человека, его отрыву от окружающей природы, угрожая самому ее существованию.

В минувшем веке научно-технический прогресс достиг невиданных ранее высот, и вместе с тем подверглись самой основательной ревизии все предыдущие достижения человечества в области культуры. Глобализация прежде всего политических процессов привела к пренебрежению национальными особенностями отдельных стран и народов;

утверждение потребительских норм жизни стало причиной деградации общественных нравственных идеалов, вызвало подмену высоких духовных этических мотивов поведения человека низменными эгоистическими инстинктами.

- Почти все ценности прежнего общества, выработанные человечеством на протяжении многих веков, в ХХ веке были отброшены и осмеяны...

- В ХХ веке искусство потеряло свое облагораживающее значение, впервые за всю свою историю утратило сакральный смысл и превратилось в одну из форм делового предпринимательства, направленного на удовлетворение спроса унифицированного потребителя.

Хосе Ортега-и-Гассет отчетливо осознавал "сущностную противоречивость цивилизации", которая, "будучи творением человеческого гения... оказалась его ошибкой, стала дорогой, ведущей в никуда". Как следствие этой ошибки, он отмечал растущую озлобленность, тревожность и раздражительность в людях, оказавшихся на распутье исторического пути: "Мы видим городских жителей, одолеваемых треволнениями, которые рождаются из повседневности их существования, - неудовлетворенными амбициями, чувством постоянной лишенности чего-то, отсутствием уверенности в себе, мучительными переживаниями безысходности. Случайно ли, что они глядят друг на друга злыми глазами..." Создается впечатление, что великий испанский мыслитель убийственно точно описал болячки современного российского общества.

Прогрессирующие противоречия между искусственно созданным и раздираемым антогонизмом техногенным миром людей и естественным, "божественным" и гармоничном миром природы уже сейчас грозят будущему всего человечества, всей жизни на планете.

Будущему человечества, да и всей нашей Природы (в смысле Вселенной, Мирозданья) угрожает материально ориентированная "цивилизация";

а духовно ориентированная "культура" является единственным спасителем человечества от гибели.

- В чем заключается разница между понятиями "культура" и "цивилизация"?



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.