авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Литературное наследие Еврейской автономной обаасти Выпуск 2 НАШГОРЩ- ^ НАШ ЛОМ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вскоре м ы переехали на д р у г у ю квартиру, по Калининской 88. Это был ста­ ринный купеческий д о м в два этажа. Сейчас здесь размещается народный суд, а тогда, в тридцать восьмом году, д о м был ж и л о й. Железное, с узорчатым плете­ нием крыльцо вело в к о р и д о р. Его стены были расписаны, как мне казалось тогда, великолепными картинами. На одной были изображены рыбаки, тянувшие из воды полную добычи сеть. На другой — крестьянин в белой, ниже колен рубахе сосредоточенно шел за п л у г о м. Каурая лошаденка тяжело ступала по вспахан­ ной земле. -;

•.- -• Наверное, родителям надо было подождать с п е р е е з д о м. В одной комнате в углу лежала куча чьих-то чужих вещей. Здесь было м н о г о интересного: ветвис­ тые оленьи рога, двустволка с красивой чеканкой, старинные часы из желтоватой б р о н з ы, чучело совы и еще что-то, привлекавшее мое любопытство. Но трогать все это категорически запрещалось. Отец повторил мне свой строжайший зап­ рет несколько раз.

На к а ж д о й вещи была прикреплена картонная бирка с красной сургучной печатью.,Через неделю после нашего вселения подошел грузовик и два красноар­ мейца все это великолепие куда-то увезли. Вещи принадлежали прежнему жильцу, который незадолго д о нашего переезда был арестован.

С той поры прошло более пятидесяти лет. Тогдашним одиннадцатилетним мальчишкам у ж е перевалило на седьмой десяток. Теперь мы хорошо знаем, что означали те страшные дни. А недавно мне напомнило о них письмо, пришедшее из Новосибирска. Писал Борька Решетников. Да-да, тот самый мой хабаровский д р у ж о к. В одной из книг о Великой Отечественной воине он натолкнулся на мой очерк о В. И. Пеллере и написал наугад. Борькина одиссея ничем не отличается от трагических историй тысяч семей "врагов народа". Вскоре после самоубий­ ства старшего политрука Решетникова его с м а т е р ь ю выслали на Север, в Кот­ лас. Вернулся Борька в Хабаровск только в 1954 году, один: Анна Васильевна умерла в лагере. Борька закончил ж е л е з н о д о р о ж н ы й техникум, поколесил ло всей стране, сейчас обосновался в Сибири}, пенсионер. Его письмо, словно приле­ тевшее из далекого детства, и навеяло на меня эти воспоминания. К а ж е т с я, все это было совсем недавно.

34 у1и-т.е,^атуЖпое м-аслеаие %ЛФ Роман Шойхейг Р оман Самойлович родился 30 июля 1931 г. в с.Ефингарь Николаевской области, в семье колхозника. Во вре­ мя Великой Отечественной войны Ш о й хеты жили в Казахстане, а в 1948 году переехали в Еврейскую а в т о н о м н у ю область, в село Пузино. Здесь окончил школу-семилетку, начал работать, от­ сюда ушел в а р м и ю. После с л у ж б ы трудился в колхозе "Новая ж и з н ь ", в отделении "Сельхозтехники" в Биро­ биджане, а закончив десятилетку, стал сотрудником областной газеты "Биро биджанер ш т е р н ". Печатать свои рас­ сказы и очерки Роман Шойхет начал в 1963 году.

Первое крупное его произведение - повесть "Родная земля" - вышло в Хабаровском к н и ж н о м издательстве в 1978г. В центре внимания автора - с у р о ­ вая жизнь послевоенного села.

Деревенскую тему в творчестве Романа Самойловича продолжает повесть " Х л е б о р о б ы " (1982г.). М е с т о действия - крупнейший на Дальнем Востоке к о л ­ хоз, созданный переселенцами-евреями. П р о о б р а з о м главного героя стал пред­ седатель к о л х о з а " З а в е т ы И л ь и ч а " Б и р о б и д ж а н с к о г о р а й о н а Г е р о й Социалистического Труда В.И.Пеллер.

Новый роман Шойхета "Час печали и час отрады" (1986) - о тяжелых испы­ таниях, выпавших в военную годину на долю жителей одного из еврейских посе­ лений на Украине.

Р.С.Шойхет - член С о ю з а писателей России с 1979 года. Его рассказы, очерки печатались в журнале "Дальний Восток", в коллективных сборниках.

Не дожил писатель и журналист Роман Самойлович до своего 62-летия. Смерть застала его в кабинете редакции "Биробиджанер ш т е р н ". Он у м е р за работой, не дописав книгу "Жизнь рабов б о ж ь и х ".

ВОЗВРАЩЕНИЕ Летний день набирал силу. Солнце у ж е припекало по-настоящему, а роса, все еще цепляясь за траву, частыми капельками стекала по листьям и от собственной тяжести срывалась на ж а ж д у щ у ю з е м л ю.

На полпути к Старопавловке Андрей Петрович Бурунов свернул с шоссе и дальше пошел обочь, одной из глубоких ноздреватых тропок, годами вытоптан­ ных коровами, возвращавшимися с выпаса. Низ щеголеватых б р ю к его, ноги, обутые в легкие сандалеты, у ж е через какой-то десяток шагов стали м о к р ы м и, отяжелели, а потом облипли обрывками стеблей, листочков, белыми икринками недозревших семян. И хоть б р ю к и неприятно холодили и к р ы ног, а в носках захлюпало, Андрей Петрович б о д р о вышагивал вперед, улыбаясь и высокому Ж^о^а тальнику, вставшему теперь после порубок во время войны настоящим лесом вдоль А м у р а, и г у с т о м у о р е ш н и к у, затянувшему неглубокие котлованы по обе стороны дороги, некогда оставленные машинами д о р о ж н и к о в. Радовался он ве­ селому пощелкиванию д р о з д о в в тальниках и одинокому голосу невидимой ку­ к у ш к и, яркому солнцу и просто у п р у г о м у чистому воздуху.

"Экая благодать в о к р у г ! — восхищался Андрей Петрович. — И как я мог все это позабыть? Как мог д о сих п о р жить без этого! Не п о й м у ! " В р о д н о м селе Андрей Петрович не был у ж е давно, еще со студенческих лет. Как перед защитой диплома завернул д о м о й на пару деньков, так с тех пор и глаз не казал. Были т о м у разные причины: и веские, в о з м о ж н о, и совсем не­ убедительные. После распределения ему, молодому инженеру, поначалу хвата­ ло забот. А п о т о м, когда пообвык на заводе, втянулся в работу и с людьми поближе сошелся, нашлись и другие отговорки. Каждый раз, когда подходило время отпуска, получалось к а к - т о, что он не ездил д о м о й. То лето казалось слиш­ к о м ж а р к и м, и е м у вспоминалась дорога на восток, долгая и утомительная, то друзья, собравшись веселой компанией, тащили отдыхать куда-нибудь в туристи­ ческий поход, то экстренная работа поглощала благодатное время отпуска.

Годы незаметно уходили, они складывались один к о д н о м у, как кирпичи в добротной стене, отдаляя незаметно Андрея Петровича и от родни, и от родимого края. Но главное, жива еще была мать, да, видимо, и не все позабылось, потому то, махнув нынче и на д р у з е й, и на порядком осточертевший ю г, он уселся на владивостокский п о е з д. И странно, как только м и м о вагонов замельтешила убе­ гающая земля Приволжья, Андрей Петрович ощутил в себе волнующее нетер­ пение. Отдаленной и к а к о й - т о равнодушной казалась ему жизнь оставшаяся там, за п о е з д о м. Он почувствовал, что виноватость перед м а т е р ь ю, перед б р а т о м, последнее время стеснявшая д у ш у, понемногу отлегает.

И вот сейчас, вышагивая по росистой траве, он, не то подсмеиваясь над собой, не то коря, размышлял: "Да-а, Андрюха, уезжал ты, брат, парнишкой, а возвраща­ ешься домой у ж е А н д р е е м П е т р о в и ч е м ".

У самой околицы села, т а м, где еще при нем стояла ветхая кузня, а ныне лежал пустырь, поросший к о н с к и м щавелем и лебедой, он круто свернул с тропки и, пробравшись сквозь поределый тальник, вышел к А м у р у. Все-таки было еще рановато, мальчишки, с зарей проверившие закидушки, е щ е не торопились к у ­ паться, и Андрей Петрович один с крутизны любовался ласковой гладью могучей р е к и. А затем, видно, от мыслей, навеянных прошлым, Андрей Петрович, гикнув, как делал бывало в д а л е к о м детстве, махнул с высокого обрыва вниз. Устояв на ногах, он радостно засмеялся, затем оглянулся, не видел ли ненароком кто-нибудь его шалости, и, посвистывая, направился берегом к отцовскому подворью.

Еще из-под к р у ч и он заметил белеющий на крыше шифер, а во дворе у ж увидел, что и д о м т о ж е выровнялся, стал будто выше и вообще как-то прочно пристроился новыми, обмазанными мазутом венцами на кирпичном фундаменте.

"Гриня все хозяйничает", — не то с грустью, не то с легкой завистью подумал он о старшем брате и, торопливо взбежав на крыльцо, внезапно ощутил в груди гулкие удары сердца.

— Ну-ну, — шутливо пригрозил себе Андрей Петрович и, неслышно пройдя затемненные сенцы, тихо толкнул дверь в избу. Вопреки ожиданию, в доме нико­ го не было, и, малость постояв у порога, он несмело, будто ч у ж о й, пошел из комнаты в комнату. Вернувшись назад на к у х н ю, он выпустил, наконец, из рук С 36,у1(1т.е/?,ат,у^,'7((е ыдсле^ие 6)*.Л( чемодан и тяжело опустился на него, словно вокруг и присесть-то было не на чем. Озираясь, разглядывая убранство кухни, Андрей Петрович закурил, но глу­ бокие торопливые затяжки мало успокаивали, и спустя немного, взглянув на часы, он у ж е с досадой подумал: "Да куда они подевались, в с а м о м д е л е ! " Однако досадовал он недолго. Вскоре послышались чьи-то ш а р к а ю щ и е шаги по двору, потом под ногами певуче проскрипели п о р о ж к и крыльца — и в дверях показалась мать. Андрея словно пружиной подкинуло с чемодана. А мать, в изумлении и негаданной радости застыв на пороге, прижав к выцветшей кофтен­ ке сухие руки, бурые от зноя и труда, смогла лишь прошептать:

— Осподи, А н д р ю ш а !

С братом Григорием Андрей Петрович увиделся только на следующий день.

Накануне так и не дождался. Застрял тот где-то на дальнем поле, пахал под лары.

Зато у т р о м, едва проснувшись, он с сеновала, где ночевал, услышал басистый голос брата:

— Ну-ка, где он, пропащая душа?

И потом тут ж е, во д в о р е, Григорий долго тискал, хлопал Андрея Петровича большими р у к а м и, отступив, л ю б о в н о оглядывал и снова с ж и м а л в объятиях.

— Будет обниматься-то, связались, чисто малые! — выйдя на крыльцо, улыб­ чиво ворчала мать. — Ступайте-ка лучше умываться, да снедать б у д е м.

— Потолкуем за с т о л о м, — фыркая под струйками холодной воды, сказал Григорий.

— Потолкуем, — сливая из ковша, ответил Андрей Петрович и невольно улыбнулся.

Он знал, что расспросы о г о р о д с к о м житье-бытье обязательно перерастут в неприятный р а з г о в о р, что на правах старшего Григорий, отмахиваясь от сердо больства матери, наговорит е м у м н о г о обидного и, конечно, во вселл будет прав.

Он все это знал, но сейчас, глядя на родное усатое лицо брата, Андрей радовался, и улыбка, всплывшая на его губах, пристыла, словно прихваченная м о р о з ц е м.

Однако вопреки намерениям Григория поговорить по душам в этот день им так и не пришлось. Едва братья уселись за стол, как на улице, поблизости от д о м а, фыркнув двигателем, остановилась машина. Глянув в о к н о, Григорий досадливо крякнул:

— Ну вот, поговорили!

— Кто это? — от плиты поинтересовалась мать.

— Да Гречишников, кто ж е щ е ! — принимаясь за еду, ответил недовольный Григорий, а брату пояснил: — Председатель наш.

— Д о б р о е утро, Мироновна! Здравствуйте, м у ж и к и ! Завтракаем? И д а ж е с водочкой? Недурно, ей-богу! Гостю рады?

— Очень! — криво усмехнулся Григорий и, переглянувшись с б р а т о м, засме­ ялся первым.

— Чему смеетесь? Помешал, что ли? — косясь на Андрея Петровича, спросил Гречишников и, слегка вздохнув, словно оправдываясь, добавил: — Так у ж м н е, видать, наворожили. Всегда к о м у - т о м е ш а ю.

— Да ладно, пустое. Давай завтракать, Николаич, коль у ж приволокся. За компанию веселей будет. Д а, кстати, знакомься, брат — Андрей.

— Перехватить, к о н е ч н о, м о ж н о, — пожав р у к у А н д р е ю и усаживаясь на пододвинутый табурет, проговорил Гречишников, — а то я сегодня, м о ж н о с к а ­ зать, еще и не ел. О - о ! А т ы, Мироновна, че в стороне?

Ж№%а — Она на Андрюху глядит все время, тем и сыта, — за мать ответил Григорий и протянул председателю стакан. - Ты пей, Николаич, ешь да выкладывай, с чем приехал.

— Вот он какой нетерпеливый у вас, — обращаясь к матери, проговорил Гречишников, — не дает спокойно поесть ни себе, ни человеку. Ну что ж, — отстраняя протянутый стакан, продолжал он, — с к а ж у, если до времени напро­ сился. Приехал я забрать тебя, Петрович, на Симонов лог. Погоди, погоди, не перебивай. Дня на два, не больше. Ну вот, ей-богу.

— Да я ж е только с ночной! Сутки отпахал!

— Знаю, знаю. И все ж е сено стоговать — во как надо! — и в подтверждение, что с этой работой в колхозе т у г о, он провел большим пальцем по к о р о т к о й, м о щ н о й шее. — Ну с к а ж и, где я людей возьму, а? Знаешь ж е, что пресс увезли на Кривой остров? А ты стоговать м а с т е р.

— М о г у, — не рисуясь, подтвердил Григорий, — еще батька покойный на­ учил. Умел он учить. Но сейчас не в этом дело. Ты мне, Николаич, вот что разъяс­ ни: будут у нас когда-нибудь порядки или нет? Жинка с д о ч е р ь ю неделями в лагерях коров обхаживают, Петро днюет и ночует около своего трактора, я тоже дома почти не бываю. А как ж е мать? Я у ж не говорю о хозяйстве, от жизни такой она ведь одичает, а?

— Ничего, вот братан приехал, будет развлекать. Так, Мироновна? — нашелся Гречишников.

— Я т о ж е поеду, — неожиданно для всех проговорил Андрей Петрович, до сих пор не встревавший в р а з г о в о р.

— Ты на сенокос?! — удивленно переспросил Григорий и г р о м к о засмеялся.

— Н у, председатель, д е р ж и с ь теперь. Сгрузимся м ы ноне с е н о м.

— Ладно, будет тебе подначивать, — улыбнулся Андрей Петрович, — там видно будет.

Вскоре " г а з и к ", вырулив за о к о л и ц у, пылил у ж е по накатанной до блеска проселочной д о р о г е. М и м о торопливо убегали серые от пыли деревья, к у с т ы, и з у м р у д н ы е лоскуты небольших пашен. Не сбавляя с к о р о с т и, машина, как буек на волнах, то ныряла в л о ж к и, то с маху взлетала на подъемы. Андрей Петрович, не вникая в суть разговора брата с председателем, молча разглядывал родные места и то угадывал их, то не м о г признать.

С того часа, как он вступил на отцовский двор, Андрей Петрович почувствовал, что внутри его начался какой-то процесс, на первый взгляд невидимый, как труд шелкопряда. Он стал чувствительным, временами до слезливости, при виде тех или иных предметов, возвращавших его в отшумевшее детство. В первый день, в о ж и ­ дании Григория бродя по двору, а затем и по селу, он начал понимать, что жить вдали от родных мест м о ж н о, потому что не видишь их и потому что каждодневные заботы как-то все заслоняют. Но вот стоит приехать домой, повидать все — и у ж е понимаешь, даже не у м о м, а с е р д ц е м, что вновь покинуть это будет нелегко. Что есть какая-то черта, через к о т о р у ю дважды тяжело переступить.

Сквозь думы, как через нахлынувшую д р е м у, услышал он вопрос Гречишнико ва:

— О чем д у м а, если не секрет?

— Д а так, знаете ли, разное в голову лезет. Все больше лирика.

— Это всегда бывает и у всех, д о л ж е н сказать. Щиплет горло, когда после долгой отлучки д о м о й возвертаешься. Я вот, как с фронта пришел, сам-то я из 38 сЛише^ат/^/кое шьслери-е %АФ Заозерного, поверите, вперед не жену, а б е р е з к у, что на выгоне, обнял. Так-то. А вы, простите, Андрей Петрович, к е м работаете т а м, у себя в городе?

— И н ж е н е р о м, — односложно ответил он, все еще находясь во власти своих мыслей.

— Инженеры-то бывают разные, — не отставая, гнул что-то свое Гречишни­ ков. — Одни, с к а ж е м, самолеты строят, а д р у г и е — стиральные машины лепят.

Всякие бывают.

— Понял. М о й профиль — т р а к т о о ы.

— Да ну? — Гречишников д а ж е обернулся, д о того заинтересовал его ответ Андрея Петровича. — Это х о р о ш о ! Д а ж е очень, — у ж е тише произнес он, но почему-то не стал разъяснять, отчего хороша для Андрея Петровича именно эта специальность, а не какая-нибудь другая. Только Григорий, хорошо у ж е изучив­ ший Гречишникова, незаметно улыбнулся п р о себя.

М е ж д у тем машина, последний раз ю р к н у в с б у г р а, запетляла между зарос­ лей невысоких верб и вскоре остановилась у двух шалашей, пристроившихся у разлапистого вяза на с а м о м к р а ю о г р о м н о г о лога.

— Вот о н, Симонов лог, — обернулся Григорий к брату. — Помнишь?

Этот лог Андрей Петрович помнил. Тут, еще мальчишками, они с Григорием и другими ребятами помогали взрослым в с е н о к о с н у ю пору, на лошадях волочили копны, ворошили валки.

О д н а ж д ы здесь после небывалого разлива А м у р а они прямо руками ловили сазанов, щук и с о м о в, хлынувших за водой в низины. Здесь ж е, спустя несколько лет, Андрей самостоятельно взял в р у к и тугой штурвал "Универсала", сменив на тракторе ушедшего в а р м и ю Григория.

М н о г о лет прошло с тех пор, и вот теперь, оглядываясь, Андрей Петрович примечал, что лог вроде бы и тот и не тот. Тогда здесь были кочка на кочке и по всей низине то в одиночку, то островками кучились деревья, низкорослый камыш, осока. Косить тогда сенокосилками м о ж н о было только выборочно. А сейчас ровный, укатанный, без единого кустика лог лежал перед ним, как огромная выскобленная чаша.

— Видишь, как потрудились, — словно угадывая мысли брата, проговорил Гри­ горий, выбираясь из " г а з и к а ". - Сперва корчевали, затем к о ч к у срезали, дискова­ ли и укатывали. Два года бились, зато у ж сработали. Неплохо, а?

— Недурно, - согласился Андрей Петрович и поинтересовался, куда подевался председатель и долго ли они еще будут тут стоять.

— Да не очень, — ответил Григорий. — Гречишников нас не забудет, не бойсь.

Вон, кстати, за нами у ж Барышев поспешает.

Андрей Петрович обернулся. И действительно, по-журавлиному переставляя длинные тонкие ноги по кошенине, к ним торопился человек. Приглядевшись, Андрей Петрович признал в нем соседа, завернувшего вчера поздним вечером проведать гостя.

— И ты к нам, Андрей Петрович? — удивился Барышев, пожимая братьям руки.

— Да вот, захотелось м у ж и к у размяться, — за брата ответил Григорий.

— Это м о - о - о ж н о, — ссклабясь, протянул Барышев. — Это мы сварганим м и г о м. — Он направился к шалашам и через минуту вернулся, неся в руках двое вил. — Д е р ж и т е. Значит, так. Ты, Григорий, иди к новым зародам, а вы, Андрей Петрович, ежели ж е л а е т е, идите вона к б а б а м, будете копнить.

Вскоре, став у края непочатого валка, Андрей Петрович приступил к работе.

От первой ж е охапки разворошенной кошенины на него пахнуло густым запахом разогретой земли, медвяно-тягучим д у ш к о м увядшей травы. Нагнувшись, он под­ хватил клочок сена, несколько с е к у н д мял и нюхал чуть шероховатые пряди, вдыхая всей г р у д ь ю позабытый а р о м а т, затем откинул его в сторону и долго ворочал вилами, у ж е ничем не отвлекаясь.

А вокруг неповторимой разноголосицей гудел сенокос. По всему логу раз­ ноцветными пятнами пестрели ф и г у р ы ж е н щ и н и оголенных до пояса м у ж ч и н.

Лихо, с гиканьем и свистом носились верхом мальчишки, волоча вспотевшими ло­ шадьми к о п н ы, улежавшиеся за ночь. Невдалеке рокотал новый "Беларусь", и вслед за ним через аккуратные п р о м е ж у т к и времени слышался лязг опрокиды­ ваемых грабельных зубьев. П о в с ю д у, словно холмы, вырастали все новые и но­ вые к о п н ы, а там, где еще недавно лежали' валки сгребенной кошенины, темнели полосы непросохшей земли.

Общий ритм работы, давняя проснувшаяся тоска по физическому крестьянс­ к о м у труду захватили Андрея Петровича. Поначалу он споро орудовал вилами, и мохнатые копны одна больше д р у г о й подымались за н и м. Но порыва хватило ненадолго. С к о р о Андрей Петрович почувствовал, что устает. Начали тяжелеть ноги, с непривычки немели р у к и. К т о м у ж е стало невыносимо ж а р к о. Пот зали­ вал глаза, щипал ш е ю. Он сбросил тенниску, подставив солнцу незагоревшую еще спину. "Эх, попить бы сейчас", — облизывая пересохшие г у б ы, подумал он и услышал к р и к :

— Э-э-гей, товарищ!..

Он живо обернулся на голос. Работавшая на соседнем валке женщина при­ зывно махала р у к о й. Сообразив, что зовут его, Андрей Петрович, обрадованный в о з м о ж н о с т ь ю слегка передохнуть, прислонил к копешке вилы, сдернул с голо­ вы тенниску, из которой до этого соорудил подобие чалмы, натянул ее на потное тело и побрел, цепляя усталыми ногами пучки сена.

— Вы, наверно, пить хотите? — блестя из-под крахмальной косынки черными смешливыми глазами, спросила ж е н щ и н а.

— Очень!

— Я и то гляжу, — сказала она, — ж а р а несусветная, сухота, а вы ни разу не передохнули, не попили. — С этими словами женщина подошла к одной из копен, нагнулась и вытащила из ямки небольшой эмалированный бачок. — Пейте, здесь чай заварной.

Чай хоть и был тепловатым, все ж е х о р о ш о утолял ж а ж д у. Это Андрей Пет­ рович х о р о ш о помнил еще с тех в р е м е н, когда сам работал прицепщиком и трактористом. Поэтому теперь, припав к бидону, он пил и пил чай небольшими частыми глотками. Наконец, оторвавшись от посуды, он, поблагодарив, вернул бидончик хозяйке. Та, в свою очередь сделав несколько глотков, тыльной сторо­ ной ладони обтерла яркий полногубый рот, затем, накрыв бидон крышкой, поста­ вила е г о у ног.

— М о ж е т, еще попьете? — отряхнув косынку и снова закутывая лицо, спро­ сила она, видя, что Андрей Петрович молча разглядывает е е.

— Да нет, и так большое спасибо, — встретившись с ее взглядом, внезапно засмущался он. — Пойду. Работать надо.

" Н у, вот загляделся. Еще подумает бог знает что, — выговаривал он сам себе, направпяясь к своим копнам. — Интересно, чья она такая? Надо будет Гриню расспросить".

П о т о м был обед, недолгий полуденный отдых с купаньем в озере и снова работа до полных сумерек. И, наконец, желанная ночь, без д у м и сновидений.

Так прошло несколько дней. За это время Андрей Петрович свыкся у ж е / сЛшт,е,^(1'т.'у,/?/)(1в ошс*АвЫАв (9.-, / немного с нелегкой работой, втянулся в нее. Приятно е м у было чувствовать себя о к р е п ш и м, поздоровевшим. Иногда Андрей Петрович д а ж е жалел, что работа в Симоновом логу подходит к концу и с к о р о е м у надо будет уехать назад в село.

Но только ли из-за сенокоса ему не хотелось возвращаться в село? М о ж е т, за этим желанием смутно крылось что-то д р у г о е, более значимое, нежели кратков­ ременная работа вилами? В о з м о ж н о, хотя сказать об этом что-либо определен­ ное он затруднялся и с а м. Ясно е м у было только одно: д у м ы эти, появившиеся в первый день пребывания на сенокосе, со вчерашнего вечера, а точнее д а ж е ночи, стали бопее навязчивыми и сильными.

Вчера после позднего ужина Андрей Петрович вместе со всеми сходил на о з е р о, искупался, а вернувшись, завалился спать, не поддавшись на настойчивые уговоры косарей забить " к о з л а ". О н не любил эту игру, да и, по правде сказать, устал очень. Но сон, сколько он ни лежал, не шел почему-то к н е м у. Андрей Петрович ворочался на пахучем сене, со злостью шлепал к о м а р о в, тонко и нудно зудевших вокруг, и думал, думал. Давно у ж р а з о ш л и с ь и кончили галдеть самые заядлые " з а б о й щ и к и ", давно погасли последние цигарки и тонко храпел в углу неугомонный шалашный балагур Степан М у р г а, а Андрей Петрович все не м о г уснуть. И тогда, чтоб уйти от докучливых д у м, от р а з д р а ж а ю щ е г о храпа и посапы вания, он тихонько выбрался н а р у ж у.

Ночь, тихая и теплая, лежала над л о г о м. С белесого неба на п р и м о л к ш у ю землю струился зеленоватый свет месяца. И от этого близлежащие предметы как бы чуть расплылись, утратили свою живость, казались нереальными. В чаще кустарника, над Варламовым о з е р о м, над самой низиной лога, молочной пеной клубился туман. А поверху тумана, словно клочья разорванных тучек, плыли т е м ­ ные верхушки скирд. Издали очень отчетливо доносились пофыркивание невиди­ мых лошадей, разбредшихся в темноте по логу, и неумолчный треск кузнечиков.

В ямке под поварским к о т л о м, пробиваясь сквозь толщу золы, слабо тлел одино­ кий затухающий уголек.

Достав портсигар, Андрей Петрович закурил, постоял немного, затем завер­ нул за шалаш, к к у р и л к е, устроенной по д р у г у ю сторону вяза. В негустой тени, отброшенной кроной дерева, он заметил сидящего человека. " А г а, — почти весело подумал он, — не один, значит, я м а ю с ь ". — И, подойдя поближе, вдруг обрадовался, узнав в сидящей ту ж е н щ и н у, что в первый день поила его ч а е м.

— Ульяна?! А вам-то почему не спится? М о ж н о присесть?

— Отчего же? — чуть приметно улыбнулась она. — Садитесь, места м н о г о.

Поблагодарив, Андрей Петрович присел и, молча попыхивая папиросой, иско­ са поглядывал на миловидное лицо ж е н щ и н ы. Ульяну он приметил еще с той встречи. Он выделил ее из среды других ж е н щ и н, и теперь ему невольно пришло на у м, что другие ее т о ж е выделяли. Ему вспомнилось, как за едой, во время купаний в о з е р е, да и вообще в подходящую минуту м у ж и к и, молодые и п о ж и ­ лые, бросали Ульяне смелые ш у т к и, а иногда и шлепали г р у б ы м и р у к а м и по ее к р у г л ы м, налитым плечам и широкой спине. И странно—она вроде бы и не о б и ­ жалась на дерзости. Наоборот, на шутки сама отвечала не менее д е р з к о, причем тут ж е первая и хохотала.

А н д р е ю Петровичу все это не нравилось. Не правилось п о т о м у, что он вооб­ ще не терпел грубости, особенно в отношении ж е н щ и н. И если бы он хоть раз заметил, что плоские шутки вызывают у Ульяны боль, он защитил бы ее. Но коль она сама их принимала, он не считал себя вправе вмешиваться.

После того, как Григорий уехал с сенокоса, Ульяна как-то неприметно взяла на себя заботы о н е м. Во время обедов и ужинов, особенно в первые дни, видя стеснение Андрея Петровича, она шла к поварихе и возвращалась с двумя миска­ м и : одной для него, д р у г о й - для себя. И всегда ела рядом с н и м, потихоньку подсовывая что-нибудь вкусное, присланное ей из д о м у. На лугу она т о ж е как-то незаметно оказывалась на с о с е д н е м валке, а в часы отдыха ложилась неподале­ ку В первый день, заметив на его руках волдыри, с непривычки натертые черен­ к о м вил, она смастерила подобие перчаток и заставила их надеть, а в конце недели, смущаясь, предложила постирать пропотевшие майку и тенниску.

Все эти дни Андрей Петрович примечал, что и Ульяна будто бы приглядыва­ ется исподволь к нему, она словно бы изучала его. И надо сказать, что внимание этой женщины нравилось е м у, льстило, хотя он и скрывал это. " Д а, добрая она, должно быть, женщина, простая, — глядя на папиросу, тускло светящуюся в паль­ цах, думал о н. — Хорошая, если бы не вольности э т и ".

Андрей Петрович повернулся к женщине и неожиданно спросил про то, что не только сейчас пришло на у м, а вертелось на языке у ж е давно, несколько дней кряду:

— Вы, конечно, извините м е н я, Ульяна. Но вот я никак не пойму, почему вы позволяете так обращаться с собой?

Она недаром все эти дни приглядывалась к нему и д а ж е сейчас, незаметно следя за его лицом, видимо, ждала подобного вопроса и потому, вздохнув, отве­ тила тотчас ж е :

— Нелегко мне, Андрей Петрович, поймите. Д у м а е т е, мне это не осточерте­ ло? Еще как! А что делать? Безмужняя я, вот они и липнут, как лишаи. По первости отругивалась как могла, а п о т о м надоело.

Сказала она это п р о с т о, вроде бы и беззаботно, но Андрей Петрович уловил столько горечи в ее голосе, что удивленно взглянул на нее и надолго умолк.

— Ну, что ж е вы замолчали? — первая заговорила она.

— Да вот, все д у м а ю.

— О чем ж е, если не секрет?

— Да вот о т о м, что з а м у ж бы вам надо. Избавитесь тогда от ухаживаний.

— Да? — чуть насмешливо переспросила она и вдруг озлилась: — Смотри, какой д о б р ы й ! Вы всем так советуете или только мне?

— Извините, Ульяна! — спохватившись, проговорил Андрей Петрович. — Я хотел...

— Не надо, Андрей Петрович, — смягчившись, проговорила она и слегка дотронулась до его р у к и. — Ничего не надо. Лучше расскажите о себе, о городе своем. Красивый, наверно, город?

После, когда, бесшумно скользнув мимо, Ульяна скрылась в ж е н с к о м шалаше, Андрей Петрович еще н е м н о г о сидел один и удивлялся т о м у, что рассказал ей.

Ведь матери в день приезда не наговорил столько, сколько этой, по сути, малозна­ к о м о й ж е н щ и н е. Надо ж е было так излить душу.

А на следующий день, к к о н ц у работы, пригнав три бортовые машины, снова появился Гречишников. Поблагодарив всех колхозников, собравшихся с пожитка­ ми у шалашей, он объявил, что два дня все могут отдыхать.

Когда началась посадка на машины, Гречишников, приметив Андрея Петрови­ ча, спросил:

— А я вас ищу. Ну, как жизнь? Здравствуйте, во-первых!

— Да ничего. Д ы ш у помаленьку.

— Ну д о б р о, коли так. А в о о б щ е - т о вы здорово поизменились. К лучшему, разумеется. В т а к о м - т о виде вас на заводе и не признают.

.Ли.?гьера'Гп^^,'Н-ое 1шслери.в 6оу€Ф — Небось не ошибутся, — улыбнулся А н д р е й Петрович.

— А вы, д о л ж н о, сильно любите свой завод? — как-то у ж очень серьезно спросил Гречишников, и Андрей Петрович догадался, что спросил он так неспро­ ста. Но он попробовал отшутиться:

— Что значит — любить не любить? Любить м о ж н о женщину. А к работе привыкаешь, ну, увлекаешься, наконец. Хотя это, на мой взгляд, у других м о ж е т быть по-иному.

— Э-э. Не скажите. Не любя, какая ж е это работа. Ну да ладно, я, собственно, если хотите, подброшу вас д о м о й.

— Чего у ж, спасибо. Я как все.

— Садитесь, коль приглашают. Вы ж е гость, — настаивал Гречишников.

— Ну, спасибо.

Когда отъезжали грузовики с усаживавшимися в них людьми, Андрей П е т р о ­ вич приметил Ульяну и тронул локоть Гречишникова:

— Возьмите, пожалуйста, и ее в машину?

— Что, и вам подморгнула лукавым г л а з о м, а? — хохотнул Гречишников. — Бой баба. Жаль, женат, а то не упустил б ы.

— Ну, глупости, — почувствовав, что краснеет, буркнул Андрей Петрович. — Она хорошая женщина.

— А я что? Просто, по правде сказать, мне хотелось с вами наедине погово­ рить, ну да ладно, возьмем, — и, притормознув машину, Гречишников, перекрывая галдеж, позвал: — Эй, Нефедова, ну-ка, с к о р е н ь к о в машину! Давай, давай! Д о ­ мой подкину...

Большую часть дороги Андрей Петрович отмалчивался, нехотя слушая Гре­ чишникова, на к о т о р о г о прямо-таки снизошел дар красноречия. Видно было, что своими разговорами о хозяйстве Старопавловки он хочет увлечь гостя, разбудить в нем тягу к земле, тягу, по глубокому у б е ж д е н и ю Гречишникова, присущую всем крестьянам, и бывшим и настоящим.

Но мысли Андрея Петровича поглощены были другими заботами. Он думал о т о м, что, м о ж е т, действительно ему стоит вернуться в родной колхоз^ что там, в городе на далекой Саратовщине, после т о г о, как три года назад внезапно с к о н ­ чалась его жена, ничто у ж его не д е р ж и т. Д е т е й у них не было, а на заводе? Ну что ж, его поймут там. Ведь люди ж е. А работа, ну не будет он строить тракторы, будет их эксплуатировать.

Так он думал, однако все время отмалчиваться было неприлично, и в конце пути он потихоньку начал отвечать на вопросы Гречишникова.

— Д о л г о в селе еще пробудете?

Мельком глянув па Ульяну, прижавшуюся всем большим телом в углу "газика", словно от нее зависел его отъезд, Андрей Петрович ответил:

— Д у м а ю, что до конца отпуска.

— Ха, чудак, — улыбнулся Гречишников, но затем серьезно спросил: — А скажите, Андрей Петрович, честно только, п о т о м у что давеча вы отшутились:

нравится вам ваша работа?

— Странный вопрос. Ну, конечно. Иначе я бы давно ее сменил.

— А еще скажите, в деревню назад вас не манит?

Андрей Петрович опять скользнул взглядом по Ульяне, и на миг е м у показа­ лось, что он уловил искорку заинтересованности в ее напрягшемся лице. Но так ему, вероятно, только показалось. П о т о м у что Ульяна п о - п р е ж н е м у сидела б е зучастная ко всему, и он сказал:

— Не знаю.

— А г а, — сразу как-то успокоился Гречишников и промолчал у ж е весь оста­ ток пути.

Вскоре въехали в село, и из машины вылезла Ульяна. Проводив ее, молчали­ вую и статную, долгим взглядом, Андрей Петрович отметил для чего-то, что живет она недалеко от них, всего через несколько д о м о в, и что ходу к ней — пара минут.

Он собрался вылезать у своего д о м а, но Гречишников, газанув, провез его дальше, через все село, и остановился только у протоки, у построек нового кол­ хозного двора. Здесь председатель сам вылез из машины и пригласил Андрея Петровича. Захлопнув дверцу и поминутно оглядываясь, словно убеждаясь в т о м, что гость не отстает, следует за н и м, Гречишников провел его в большое, белен­ ное с н а р у ж и кирпичное строение, внутри к о т о р о г о оказались мастерские. Анд­ рей Петрович был поражен обилием станков в них. Лоснясь еще заводской краской, стояли т о к а р н ы е, сверлильный, шлифовальный и д а ж е фрезерный станки.

На ходу поздоровавшись с рабочими, занятыми у станков. Гречишников повел Андрея Петровича дальше, показывая ему гараж, бокс для ремонта машин и еще несколько хозяйственных п о м е щ е н и й. Недоумевая, к чему председатель устро­ ил эту э к с к у р с и ю, он, наконец, спросил:

— Вы это к чему все?

— Не догадываетесь? — хитро сощурился Гречишников. — А к т о м у, что хочу вас в колхоз сосватать. С м о т р и т е, к а к о е хозяйство! Пятьдесят один трактор, и какие трактора! Шестнадцать зерновых комбайнов, тридцать семь автомашин! А электростанция! А мастерские! А механизированные ф е р м ы, а зерновые тока...

Это ж е богатство, о к а к о м только мечтать м о ж н о ! А хозяина всему этому добру нет. Главный инженер колхозу н у ж е н. Прошлый год из области тут прислали мальчишку одного по распределению из института, ну, я его и послал для начала механиком в бригаду. Потому что главным быть — это еще не значит носить диплом в т у ж у р к е из д ж е р с и. Тут и голову на плечах надо иметь, и зубы крепкие не лишни. Трактористы — народ дошлый, промахи не с к о р о забывают, да и зазнайства не любят. Одним словом, — Гречишников задорно улыбнулся, — не­ доглядел я за н и м. Поработал парень два неполных месяца — на пароход и сиганул отсюда. А в о б щ е м, как все-таки? — Он вплотную приступил к А н д р е ю Петровичу, будто беря его на а б о р д а ж. — Договорились? Или еще подумаем?

— П о д у м а е м, — в тон ему ответил Андрей Петрович и улыбнулся. Гречиш­ ников начинал ему нравиться. Что греха таить, нравились ему такие горячие, напо­ ристые в стремлении люди. Л е г к о с такими работать. — П о д у м а е м, — повторил он. На том они и расстались.

А день потихоньку угас. На сепо опустились с у м е р к и. Краешек неба на зака­ те бледно алел, отблески закатившегося солнца золотили темные провалы окон багровыми бликами. Кое-где в избах у ж е зажглись ранние огни, пахло д ы м к о м, вянущей травой и согретой за день землей. У калитки своей ограды Андрей Петрович на миг задержался, глянул на окна Ульяниного дома и, вздохнув, про­ шел во д в о р.

Р одился в 1922 г. в г.Смела Черкасской о б ­ ласти. В 1933 году с родителями переехал в г.Биробиджан. Через шесть лет закончил сред­ н ю ю школу № 1 и поступил во Владивостокс­ кий политехнический институт на кораблестроительный факультет. В 1940 году со второго курса был призван в а р м и ю. С ав­ густа 1941 по май 1945 - участник Великой Отечественной войны. О н был командиром ору­ дийного расчета, участвовал в боях под Ста­ л и н г р а д о м, на Д н е п р е, С а н д о м и р с к о м плацдарме, на чехословацкой з е м л е. Д в а ж д ы был ранен. С боями дошел д о Праги. А б р а м Ильич - кавалер двух орденов Красного Зна­ мени, ордена Славы III ст., Отечественной вой­ ны 11 степеней, двух медалей " З а отвагу" и - других боевых наград.

После войны вернулся в Биробиджан, заоч­ но учился в Хабаровском пединституте на исто­ рическом факультете, в Хабаровской высшей партийной школе на отделении журналистики.

С 1946 года А б р а м Ильич работает в сред­ ствах массовой информации Е А О : комитете радиовещания, редакциях областных газет "Биробиджанская звезда", "Биробид жанер штерн".

Старейший журналист А. И. М о р д у х о в и ч печатается в краевых газетах, высту­ пает на телевидении, различных изданиях. О н был членом рабочей группы по выпуску Книги Памяти (к 50-летию Великой Победы). Участвовал в выпуске кни­ ги " Н а ш город - наш д о м " ( о б истории Биробиджана). Ему присвоено звание "Почетный гражданин Биробиджана".

Очерк "ПАМЯТЬ ВОЗРОЖДАЕТ ЖИЗНЬ" Пока еще в силе, пока еще с вами, Какими мы были, расскажем мы сами.

Это были 30-е годы уходящего сегодня столетия. Стремительная Бира, как и ныне, омывала древнюю сопку (на к о т о р о й не высилась тогда телевизионная вышка), проникала через пропеты бопьшого деревянного м о с т а, соединявшего г о р о д с к у ю сторону с поселком Партизанским;

вппотную подходила к заросшим ивняком б е р е г а м островного естественного парка - сейчас благоустроенного места отдыха г о р о ж а н.

В один из дней к перрону неказистого вокзала станции Тихонькая, к о т о р ы й размещался в деревянном одноэтажном строении (сейчас в н е м медицинский пункт ж е л е з н о д о р о ж н и к о в ) подошел пассажирский поезд. Остановка - две минуты. Из вагонов вышли прибывшие пассажиры. Среди них был высокий строй­ ный мужчина в шапке-ушанке, нагруженный д о р о ж н о й поклажей, и подстать е м у - привлекательная голубоглазая молодая женщина, ведущая за р у к и двух детей:

девочку лет десяти и мальчика постарше.

Приехала семья по направлению ОЗЕТа в Биробиджанский район. Столов Эфраим Матусович - будущий начальник планового отдела райисполкома, а Столова Антонина Ивановна - учительница р у с с к о г о языка. Ребятам предстояло учиться.

Дальнейшее м о е повествование пойдет о их судьбе, и главным действующим лицом будет мой одноклассник Матиас Столов, который в 1937 году остался сиротой. Сначала его отца, затем мать арестовали (без права переписки), а сес­ тренке Лене люди помогли уехать в Белоруссию, к родственникам.

Д и р е к т о р нашей школы № 1 Василий Максимович Корпусов устроил Матиа­ са в пришкольном интернате, и он начал новую жизнь при негласной заботе клас­ са, в к о т о р о м учился, и учителей.

Нас, выпускников 1939 года школы № 1, в Биробиджане остались единицы.

М ы знаем где и когда сложили головы бывшие десятиклассники в годы войны, но судьба Матиаса Столова долго оставалась неизвестной. Считался без вести про­ павшим. Но однажды попал мне в р у к и сборник воспоминаний "Герои подпо­ л ь я ", а затем и документальная повесть "Пароль - Б р у с н и к а ". О б е книги рассказывали о подпольщиках и партизанах Белоруссии в годы Великой Отече­ ственной войны. В той и другой упоминалась фамилия Столов. Только в первой он назывался подпольщиком, а во второй - партизаном. В о з м о ж н о, речь шла об однофамильцах, но который из них наш Матиас? А в т о м, что один из них наш, почему-то я не сомневался: получив аттестат зрелости, Матиас уехал в Минск, чтобы поступить в юридический институт.

...Старожилы Биробиджана д о л ж н ы помнить рубленный из толстых листвен­ ниц пятистенок первой в городе ш к о л ы. Она долго еще стояла, выпирая углом на улицу Советскую, рядом с нынешним зданием областного радиокомитета, непо­ далеку от деревянного мостка, к о т о р ы й ч е р е з протоку вел в парк культуры и отдыха.

В этой школе м ы обучались до 1937 года, участвуя в строительстве нового четырехэтажного здания, к о т о р о е известно всем г о р о ж а н а м. С сердечной бла­ годарностью выпускники первой школы вспоминают своих учителей: истории Еву Адольфовну Кельман, математики - Сарру Моисеевну Торговникову, био­ логии - Константина Афанасьевича Мунгалова, физики - Петри Ильича Астанко ва, химии - Екатерину Евгеньевну Гайдарович, географии - Михаила Давыдовича Бердичевского, пения - Иосифа Исааковича Руд... Они вкладывали в нашу память не только знания по учебникам, а сверх их. Руководили различными к р у ж к о в ы м и занятиями, вместе с нами устраивали различные вечера.

Классы, как к о м м у н ы, были д р у ж н ы м и, солидарными и в хороших делах, и в озорстве. Ребятам, жившим в интернате, " д о м а ш н и е " ученики помогали как мог­ ли и питанием, и о д е ж д о й. Давно это было, а запомнилось на всю жизнь. На комсомольских собраниях рекомендовали и обязывали: всем принять участие в строительстве новой кирпичной ш к о л ы ;

сдать н о р м ы на значок "Ворошиловский стрелок", другие оборонные значки - П В Х О, ГСО;

создать к р у ж к и планеристов, парашютистов;

вовлечь мальчиков в балетный к р у ж о к ;

издать школьный литера­ турный альманах.

М ы взрослели, строили планы на б у д у щ е е, горячо откликались на все события в стране и в мире - бои в Испании, у озера Хасан, на Халхин-Голе...

Матиак, так звали в классе Матиаса Столова, был в числе лучших учеников, уступал лишь в математике Бенциону Ф а б р и ц к о м у, зато опережал по гуманитар­ ным п р е д м е т а м. После старой школы новая была для нас настоящим д в о р ц о м.

46..Ли-т^^ату^шае 'наследие В 1938 году нашему классу вручали комсомольские билеты. Секретарь горко­ ма ВЛКСМ Ефим Березовский перед этим беседовал с к а ж д ы м. Внимательно по­ смотрев на Матика Столова, он спросил: «Скажи, Матиас, каков твой девиз в жизни?»

- Лучше умереть стоя, ч е м жить на коленях! - последовал ответ словами пламенной Пасионарии - Д о л о р е с И б а р р у р и.

- Серьезное заявление... А у тебя для этого хватит мужества?

- Хватит! - тихо, но твердо ответил Матиас.

М ы могли собственными глазами в этом убедиться в феврале 1939 года.

Ранним м о р о з н ы м у т р о м м ы, курсанты парашютного к р у ж к а при Биробиджанс­ к о м аэроклубе, выехали на районный аэродром для выполнения п р ы ж к о в с само­ лета. Инструктор выстроил нас на к р а ю поля, тщательно проверил подгонку парашютных ранцев. Неподапеку разогревался У - 2. Оглядев еще раз наш строй, инструктор спросил:

- Ну, кто из вас решится первым?

- М о ж н о мне? - спросил Матиас и сделал шаг вперед.

Самолет быстро набрал высоту в тысячу метров, сделал разворот. И вот от крыла воздушной машины отделилась черная точка и к а м н е м полетела вниз.

Секунда, вторая, третья... Парашют не раскрывался. Маленькая фигурка продол­ жала стремительно нестись к з е м л е, и вслед за ней билось на встречном потоке воздуха белое пятнышко вытяжного парашютика. Но основной почему-то не раскрывался.

М ы в ужасе съежились и отвернули взгляд от неба, чтобы не видеть трагедии.

И только инструктор махал р у к а м и и орал: "Запасной открывай, запасной". М ы отлично понимали, что Матиас не мог слышать эти отчаянные вопли. Но вдруг инструктор замолк на полуслове, и м ы, как по команде, устремили взоры ввысь.

Почти перед самой землей над головой Матиаса р о м а ш к о й распустился белый купол запасного парашюта.

Все ринулись к приземлившемуся Столову, и только инструктор окаменело стоял на месте и смотрел нам вслед. Матик сидел на корточках, скинув лямки, деловито осматривал ранец основного парашюта. М ы с испугом смотрели на д р у г а, как на пришельца из к о с м о с а, и молчали.

- Ну, чего онемели? Запасной, он и есть запасной, чтобы вовремя им восполь­ зоваться, - сказал Матик, пробуя улыбнуться.

В тот день больше п р ы ж к о в не было. Они продолжились только в марте, после решения специальной к о м и с с и и. Тогда и вручили нам обычные значки парашю­ тистов, которые носили на груди с особой гордостью.

Быстротечное время о т м е р я л о неделю за неделей, месяц за месяцем. Я перечитывал литературу о годах Великой Отечественной войны на белорусской земле из книжного фонда областной научной библиотеки. Судьба друга-одно­ классника не давала п о к о я.

И вдруг весной 1978 года мне в редакции "Биробиджанская звезда" переда­ ют письмо, адресованное отделу народного образования Биробиджанского го­ р и с п о л к о м а. О н о п р и ш л о из М и н с к а. Д е к а н ю р и д и ч е с к о г о ф а к у л ь т е т а Белорусского ордена Трудового Красного Знамени Государственного универси­ тета имени В.И.Ленина, секретарь партбюро и секретарь комитета комсомола А. Ф. Ч и г и р ь, В.Б.Тихина, С.Губский писали: "В 1939 году одну из школ г.Биро­ биджана закончил Столов Матиас Э ф р о и м о в и ч. В том ж е году он поступил в Минский юридический институт. Во время Великой Отечественной войны Столов М. Э. был активным участником М и н с к о г о коммунистического подполья, а затем сражался в партизанском отряде, где пал смертью храбрых. Его имя золотыми буквами занесено на мемориальную д о с к у, торжественно о т к р ы т у ю на юриди­ ч е с к о м факультете Белгосуниверситета..." З а т е м следует просьба сообщить о Столове, о е г о ж и з н и в Биробиджане и, если в о з м о ж н о, прислать его фотогра­ фию.

Для меня это был несказанный, неожиданный дар небесный, снявший все мои сомнения. Из фотографии 10-го выпускного класса 1939 года сделал репродук­ цию Матиаса и отправил в университет.

Для окончательного подтверждения находки послал запрос в Минский архив, оттуда пришел такой ответ: "Столов Матиас Эфроимович, 1922 года рождения, с августа 1941 года принимал участие в деятельности М и н с к о г о коммунистичес­ кого подполья, с июля 1942 года числился рядовым партизанского отряда М.Н.Ни­ китина Минской области. Столов М. Э. погиб осенью 1942 года.

В этом ответе сообщался и минский адрес руководителя подполья Героя Со­ ветского С о ю з а, Почетного гражданина города Минска Марии Борисовны Оси повой. Для встречи с ней во время отпуска я отправился авиарейсом в Минск.

Мария Борисовна возглавляла одну из подпольных групп города, созданную из преподавателей и студентов юридического института. Статная, черноволосая, тогда е щ е очень молодая женщина (подпольная кличка - Черная) объединила под своим р у к о в о д с т в о м коммунистов А. А. С о к о л о в у, М. Ф. М а л а к о в и ч, к о м с о ­ мольцев М.Столова, Н.Дрозд, Р.Бромберга, е г о м о л о д у ю жену Галину Липскую и других патриотов. Собрались они в о б щ е ж и т и и, и в комнате Бромбергов. Д о войны Рафа Б р о м б е р г руководил институтским д ж а з - о р к е с т р о м. М о л о д е ж ь по­ стоянно роилась в о к р у г него, потому гости в к о м н а т е молодых ни у к о г о подо­ зрения не вызвали.

Обсуждался один вопрос: как наладить подполье и начать борьбу с фашист­ скими оккупантами? Решили сперва проникнуть в институт, разведать обстановку.

Кого ж е послать? По внешним данным - голубоглазый, светловолосый - подхо­ дил Матиас. К о н е ч н о, он согласился выполнить первое задание.

Ждали е г о возвращения долго. Наконец, он явился. Нагруженный рулонами бумаги и пачками к о п и р о к для пишущей машинки, к о т о р о й еще не было. Тут ж е составили текст первой листовки и написали 50 экземпляров от р у к и. У т р о м их у ж е читали наклеенными рядом с приказами н е м е ц к о й к о м е н д а т у р ы. Заканчи­ валось воззвание к минчанам словами: " С м е р т ь н е м е ц к и м о к к у п а н т а м ! ".

К зиме с о р о к первого группа пополнилась, укрепилась материально. В ее распоряжении были радиоприемник, шапирограф, правда, примитивный, собствен­ норучно собранный. Все это позволяло регулярно р а з м н о ж а т ь сводки Совин ф о р м б ю р о. Листовки с новостями расклеивали на дверях домов, витринах частных магазинов. Разбрасывали их на К о м а р и н с к о м рынке и по Л а г о й с к о м у тракту.

Черная сумела связаться с представителями Лагойского подполья. Стали рабо­ тать сообща. Теперь стали собирать данные о дислокации немецкий войск, их пере­ движении. Своих людей Черная разбила на двойки, тройки, пятерки. Каждый имел непосредственное задание. Связь с группами поддерживал Матиас Столов, кото­ рый довольно свободно разгуливал по городу, организовывал явочные квартиры.

Одна из явок была в д о м е М а р ч у к о в. Хозяин невзрачной хатенки Василий Иванович М а р ч у к, его жена Анастасия Александровна, дочери Клава, Нина и сын Саша помогали подпопьщикам. Нине повезло: она устроилась на работу в апте­ ку и в партизанский отряд, с к о т о р ы м держала связь группа Черной, поступали медикаменты. Все шло, казалось, нормально, но вскоре над Ниной нависла угро­ за угона в Г е р м а н и ю.

В условном месте Матиас встретился с Черной и спросил, как найти выход?

48 кАи. Ш - Пожалуй, есть один выход и он зависит от тебя, - предложила Черная. - Тебе надо жениться, чтобы спасти партизанскую аптеку. К новому человеку найти ключ будет трудно.

Свадьбу справляли средь бела дня, принародно, как говорят. Впереди разве­ селой компании, приплясывая и напевая частушки, шла сама Черная. В руках у нее была четверть самогона. Иногда она останавливала полицаев и немецких солдат и угощала их чаркой "за здоровье м о л о д ы х ". Вслед за ней Матиас вел под р у к у невесту - Нину М а р ч у к в подвенечном платье. Рукав к о с т ю м а жениха украшала повязка полицая. Матиас был предельно внимателен. И эта необходи­ мость д а ж е угнетала е г о. Он чувствовал на себе и своей "невесте" ненавистные взгляды простых г о р о ж а н и приезжих крестьян.

После "свадьбы" Столов продолжал свои обязанности связного. Особенно он был бдителен, когда шел на встречу с секретарем подпольного горкома партии Исаем Павловичем К о з и н ц о м. С Марией Борисовной стал встречаться р е ж е, ибо Козинец чаще стал посылать Матиаса на связь с партизанами.

Однажды - это было 20 мая 1942 года - Матиас ушел от Черной на встречу с Козинцом, но очень с к о р о вернулся: секретарь г о р к о м а на явку не пришел, а сам Матиас заметил засаду в условленном м е с т е. Черная немедленно приняла необходиАлые м е р ы страховки для таких случаев. Оказалось, не зря: явку выдал предатель, а И.П.Козинец, его соратник С.И.Зайцев и несколько других подполь­ щиков были схвачены гестапо. 29 мая их повесили. Они не сказали фашистам ни слова, не выдали подполья. Матиасу пришлось еще больше усилить бдительность, чтобы не нарушать связь с партизанами.


Однажды он привел к Черной командира диверсионной группы капитана Давида Ильича Клеймана (партизанская кличка - Дима К о р н и е н к о ). Тот передал приказ: организовать из подпольщиков группу по у н и ч т о ж е н и ю кровавого пала­ ча, наместника Гитлера в Белоруссии фон К у б е. По п р и к а з а м этого изверга фа­ шисты убили в лагерях с м е р т и, замучили в тюрьмах и камерах пыток, умертвили в душегубках два миллиона триста двадцать тысяч советских людей, сожгли бо­ лее десяти тысяч населенных пунктов и двести девять г о р о д о в.

В группу возмездия вошел и Матиас, но участвовать в операции е м у не при­ шлось: шпики " г е с т а п о " засветили связного, и Черная приказала немедленно уйти в партизанский отряд Никитина.

О т о м, как справедливая кара настигла фашистского палача фон К у б е, рас­ сказано в 50-е годы в художественном фильме "Часы остановились в полночь".

Исполнителями п р и г о в о р а были боевые д р у з ь я Столова - М. Б. О с и п о в а, Н.П.Дрозд, П.В.Троян, удостоенные звания Героев Советского С о ю з а.

- Наша операция, - сказала Мария Борисовна Осипова, - в ночь с 21 по сентября 1943 года, пусть спустя одиннадцать месяцев после гибели Матиаса, была и местью за его смерть, за смерть партизанского отряда Никитина, о к р у ­ женного превосходящими силами фашистских карателей с артиллерией и танка­ ми. Целую неделю партизаны сражались во в р а ж е с к о м о к р у ж е н и и и сложили свои головы во имя Отчизны...

В биробиджанской средней школе № 1 есть мемориальная доска с именами выпускников, не вернувшихся с фронтов Великой Отечественной войны. На этой доске д о л ж н о быть еще одно имя - Матиас Столов.

Уходит жизнь, приходит память.

И память возрождает жизнь!

•Николай Сцлииа П о д р о с т к о м познал он тяжелый труд на колхозном поле, на с о о р у ж е н и и оборонительных объектов у советско-маньчжурской границы, в угольной шахте Кивдинских к о п и й, на лесозаготовках...

Не обошла и война старшего сержанта Николая Сулиму. Участвовал он в Курской битве, о с в о б о ж ­ дал У к р а и н у, закончил ратный путь у польско-гер­ манской границы. Был ранен. Отмечен боевым и трудовыми орденами и медалями. За этим сколько пережито,, с к о л ь к о утрат! После Победы началась журналистская жизнь - появились в свет очерки, воб­ равшие в себя судьбу самого автора, опыт его воен­ ных лет. Героями газетных и журнальных публикаций стали т а к ж е наши земляки.

О к о л о полвека отдал Николай Сулима работе в «Биробиджанской звезде» и на областном радио.

Печатался в ряде коллективных сборников.

•• •' •'• • '.. -'..• ПЛЕНЭР Памяти Дмитрия Алексейцева...

Нежданно-негаданно Семену Романовичу подвалило счастье - стал облада­ телем несказанно дорогого сокровища. Естественно, сокровища в его персональном разумении. Что д о человека стороннего, то для него цена такому приобретению - ноль без палочки. Экая невидаль — передвижной вагончик, каким по обыкнове­ нию пользуются строители и, который наверняка е щ е в застойные времена от­ служил свой век, и теперь его законное место не иначе как свалка;

Разве вот только к а к о й дачник стрельнет о к о м : сгодится - не сгодится.

Для Семена Романовича вагончик - сущий клад. И он весьма благодарен своему с т а р о м у приятелю — главному инженеру одного из строительных уп­ равлений г о р о д а, предложившему взять этот самый давно списанный с баланса вагончик. " Т е б е, Романыч, самый раз для жилья на пленэре. А нам — одна м о р о ­ ка. Зря т е р р и т о р и ю занимает...".

Само с о б о й, Романыч привел его в б о ж е с к и й вид. Застеклил о к о ш к и, пере бортировал колеса, покрасил. Внутри поставил старенькие стол, раскладушку, шкафчик для продуктов и посуды. Чем не жилище и мастерская!? Теперь не будет, как раньше, корчиться на стылой земле под пологом тесной палатки, прислушиваясь к ночным таежным ш о р о х а м.

В его годы пора бы и угомониться. Шесть десятков — не шутка. У ж е и пенсию начислили. На торжестве по этому случаю путевкой в санаторий премиро­ вали. А о н, чудак, знай свое: приключений ищет. Подкатывает лето — сам не свой. Ходит туда-сюда. Все его раздражает. Куда-то собирается. Наконец исче­ зает на месяц-полтора. Не фанатик ли? А бес его знает, м о ж е т, он и впрямь из тех фанатиков, к о т о р ы е и технический прогресс, и купьтуру двигают. Попробуй пой­ ми, разгадай, облачись в его ш к у р у. Одно слово — х у д о ж н и к.

Он всегда остается с о б о ю. И когда в муках подбирает краски, а потом с содроганием сердца кладет на полотно тысячный, а м о ж е т быть, и стотысячный 50 н-аслед,ц,е Щс^Щ / сАит.е^ат^шое мазок — вроде бы обыкновенный, но такой неповторимый, что, кажется, без него и картина не состоится. И когда без мольберта или этюдника - у него ни сна, ни отдыха. Глаза, мысли, воображение — все продолжает пребывать в напряжении.

Отыскивает, совершенствует ф о р м ы того, что наполняет мир, расставляет по своим местам на в о о б р а ж а е м о й картине предметы, прорисовывает их, одевает в хо­ лодные и теплые цвета. Д а, да, о д е р ж и м о с т ь - всегда попутчик настоящего мас­ тера, будь он художник, музыкант, земледелец, к о н с т р у к т о р...

А в сущности своей - он самый обычный человек. И начинал так ж е, как многие д р у г и е. Сперва - художественно-графическое отделение в педучили­ ще. Затем - худфак пединститута. Несметное число этюдов на природе. Карти­ ны с законченным с ю ж е т о м. Никогда не искал отклонений в искусстве. Л е г к о шел давным-давно проторенной д о р о г о й. П о т о м у что сызмальства уверовал в истину: искусство - зеркало реальности. Иное дело — с м о ж е ш ь ли достичь прав­ дивого отражения? Сумеешь ли так наполнить полотно цветами, пространством, душой, чтобы оно звенело, источало запахи, манило к себе человека, делало его богаче и д о б р е е, заставляло радоваться и печалиться.

Собственно, т о м у он вот у ж е к о т о р о е десятилетие кряду обучает и детей в изостудии.

И, кажется, неплохо получается. Иначе работы его питомцев не гуляли бы по свету. Где только не побывали ребячьи выставки! Лондон, Брюссель, Н ь ю - Й о р к...

К осени Токио ж д е т. Да у ж, если на то пошло, совсем не за здорово живешь дали ему звание заслуженного работника культуры. Детей самозабвенно любит. С детьми ему интересно. Но и чертовски трудно. Все дни с ними. В нервах, напря­ жении. Понятно, собственный этюдник все это время покоится з а к р ы т ы м. И так душа истоскуется за зиму по к р а с к а м, палитре, по природе-девственнице, с к о ­ торой он всегда в обнимку! С к о р е е, скорее туда, в тайгу, где пробивается сквозь заломы, камни и топи студеная и очень стремительная речка Бастак!

Так было много раз п р е ж д е. Но нынешней пленэр таит в себе особый смысл.

Задумка у Романыча такая: не только обзавестись с в е ж и м и этюдами, но и постараться закончить начатое в п р о ш л о м году солидное полотно. Предстоит детально продумать мелочи, сделать компановку, найти м е с т е ч к о и для ж и в о г о существа, без к о т о р о г о картина, на его взгляд, м о ж е т показаться менее вырази­ тельной.

Известное дело, без вагончика обо всем этом и думать не пришлось бы. Спа­ сибо д р у ж к у. О х, спасибо. Так выручил...

Однако какой живностью лучше усилить композицию?

На сей счет у Романыча два варианта. Первый — журавлиная чета, которая два года кряду прилетает невесть откуда, чтобы вывести на здешних болотах потомство и вновь на время холодов улететь в теплые к р а я. Красивые, благо­ родные птицы. Вписались б ы. Но надо понаблюдать за э т и м. Прибудет ли вновь журавлиная чета в здешние края?

Второй вариант... Бррр. Когда к нему возвращается память, у Семена Романо­ вича - мурашки по к о ж е. О, за этими тварями не надо наблюдать. Достаточно тех считанных минут. Так запечатлелись в сознании, что он, пожалуй, с полузакры­ тыми глазами способен сделать правдивый набросок.

Предыдущее лето было д о ж д л и в ы м, и Романыч старался использовать для этюдов каждый погожий час. Проснулся о д н а ж д ы, а утро'выдалось таким п р е ­ красным, что а ж голова закружилась. Наскоро ополоснулся речной водой — и айда по росистой тропинке вверх по речушке. Там, шагах в полуста отсюда, пень, впереди — склоненный к воде огромный клен с нарядной к р о н о й и весь обвитый лимонником. А дальше— буйство трав, к у с т ы набирающей цвет белой сирени, редкие лиственницы и, наконец, сказочное нагромождение сопок, окутанных в бледно-голубую д ы м к у. На первом плане будет дерево с зеленой листвой, вспенен­ ная вода, норовящая сорвать и унести зацепившийся за торчащий корень взлохмаченный клок травы. На второй— ляжет л у ж о к с лиственницами. Третий план, естественно, голубая даль с сопками.

«Вот бы еще к о з о ч к и наведались попастись на л у ж к у ! Ух, здорово было 6 », подумал Р о м а н ы ч, растирая на скользкой палитре к р а с к и. Сейчас он обозначит кляксами понятный лишь одному ему р и с у н о к. И пойдет, позабыв о б о всем на свете, к р у п и ц а м и переносить с земли на холст сотворенное Богом чудо.

Послышавшийся в стороне шорох отрывает его от этюдника. Поднимает.глаза и невольно вздрагивает от неожиданности. Шагах в десяти, почти у самого пня, две большие с е р ы е с о б а к и. Стоят, ш и р о к о расставив лапы, внимательно разглядывают незнакомца. Но собаки ли? Вон и хвосты поджаты: не по-собачьи.


Загривки подозрительно вздыблены. Глаза зло м е р ц а ю т. По телу — холодок.

Волки! Но не хочет тому верить.

- С о б а ч к и, собачки... В ответ - оскал з у б о в. Сейчас что-то произойдет. Боже мой! В р у к а х - т о одна единственная кисть, обмакнутая в " б е р л и н с к у ю л а з у р ь ".

Бежать по тропе к палатке? Но тут с е д ь м о е чувство в протест: не смей! Волки р е ж у т слабых. И он продолжает стоять, зажав в правой р у к е с к о л ь з к у ю от льня­ ного масла кисть и вперив взгляд в серых пришельцев. Кто кого? Выиграет тот, у к о г о нервы покрепче.

Сдались волки. А м о ж е т быть, и не сдались. М о ж е т, они были сыты или наст­ роены на м и р н у ю нотку. Или молоды и неопытны. Иди знай. Факт тот, что сперва повернулся и засеменил в сторону дымчатых сопок зверь поменьше р о с т о м.

Следом за ним ретировался и тот, что повнушительнее р о с т о м. Видать, менэшая была волчиха.

П о з ж е, рассказывая эту историю своим д р у з ь я м, он пошутит:

- Если бы в те минуты поднесли к зажатой в пальцах кисточке полотно, такое бы получилось модернистское произведение - ахнули б. Так р у к и д р о ж а л и...

Переправить загончик к месту не составляло п р о б л е м ы. Извлек из запаса на случай пузырь "Столичной", остановил первого попавшегося водителя боль­ ш е г р у з н о г о лесовоза, вынул из кармана: — Свезешь?

- За т а к у ю награду - хоть к черту на к у л и ч к и...

Остановился на излюбленном месте. Правда, щекотали воспоминания о прош­ логодних гостях. Но где еще найдешь м е с т о с такими богатыми, видами? Чего стоит одна чета журавлиная, к о т о р у ю Романыч решил все ж е запечатлеть на холсте. Только припетели б. Только понаблюдать за ними, полюбоваться всласть...

Нет, не забыли. Прилетели. Выводок, наверное, подался дальше, на север. А они - вновь сюда. На озера, сплошь заросшие кувшинками и о к р у ж е н н ы е трудно­ проходимой м а р ь ю.

Д о чего ж е грациозны, величавы, п р е к р а с н ы ! Как парят над землей в чистей­ шем воздухе! Ш е и вытянуты, ноги о т б р о ш е н ы назад, как бы в продопжение о б т е к а е м о г о тела. Крылья во всю ширь. Почти неподвижны. И лишь гребешки перышки шевелятся, будто клавиши фортепьяно под пальцами музыканта. Они то и придают движение.

Вот журавли сделали п о л у к р у г, полетели в сторону озера: " К у р л ы - к у р л ы ".

Как схватить облик этих чудных существ и органически слить с т е м, что у ж е успела перенести на холст кисть, повинуясь его р у к а м, р а з у м у и воображению?

Ладно, у т р о вечера м у д р е н е е. Пойду приготовлю у ж и н. Завтра п о д у м а ю.

52 ^.Ли/т.е^ату^т-ов 'наследие %сЛФ А у т р о м, к удивлению, чета не появилась. Лишь к полудню где-то в стороне послышался одиночный, такой тревожный к р и к : " К у р л ы - к у р л ы ". Мечется ж у ­ равль из стороны в сторону, что-то ищет. П о д р у г у ищет. Где она? Удивительно, как журавль умудрился потерять ее, когда все здесь просматривается за версту?

Когда солнце стало опускаться к закату, подвернул лесовоз с хлыстами. Води­ тель — тот самый, что буксировал вагончик.

- Здоров живешь, художник. Чайком не побалуешь? Понимаешь, намаялся так...

- Заходи, гостем будешь...

За чаем разговорились. Водитель, по простоте душевной, поведал, что вчера вечером, когда остановился у ручья, чтобы подлить в радиатор водички,.подстре­ лил к а к у ю - т о большую белую птицу. Подстрелил просто так, от нечего делать.

Чтобы р у ж ь е проверить... Понимаешь, залежалось за сиденьем... Камнем шмяк­ нулась птица в б о л о т о...

- Что ты наделал, человече?..

- Что, птаха расстроила? Ну и жалостливый... Поглядел б ы, что на лесоповале делается. За километры вокруг — мертвая зона. Истреблено все живое. А ты из-за. этой птицы... Ну, я поехал. Спасибо, х у д о ж н и к, за чаек. — И погнал лесо­ воз по пыльной трассе в сторону г о р о д а. А Романыч вновь остался один на один со своим вагончиком, этюдником, этюдами, на о д н о м из которых набросаны на с к о р у ю р у к у два парящих в небе журавля. И с тяжкими д у м а м и.

А, к черту идиллию! Не будет журавлей на полотне! Зачем фальшивить? Ведь в природе, по крайней м е р е, в нашей, п р и а м у р с к о й, и впрямь почти не осталось таких красавцев. Индустрия — вот вражина! Д а нет, нет. Не она виновница. Это человек стал таким агрессивным. Надо — не надо, губит дар б о ж и й. Волки не тронули. А человек взял р у ж ь е и пальнул в милое беззащитное существо. Без надобности. Забавы ради. Эх, ж и з н ь...

Надо что-то предпринимать. Иначе совсем с к о р о в луну превратим м а т у ш к у з е м л ю. Тогда хана в с е м. Но что предпримешь? И другой голос: что-что... Тут каждый обязан внести посильную лепту. И художник - в т о м числе. А м о ж е т быть, д а ж е в первую очередь — он, х у д о ж н и к. Ведь сколько глаз сопровождает его творения!

И вот у ж е в глубине сознания зарождается и замысел совершенно новой композиции. Романыч и сам пока не знает, -что конкретно будет она выражать.

То ли изобразит подлинное лицо браконьера, то ли обнажит раковые метастазы индустрии, впивающийся в зеленые таежные просторы. Еще есть время поразмыс­ лить. Одно несомненно: постарается так написать полотно, чтобы защемило в душе зрителя. ^ Тем более, что и условия для этого есть. Вон какая на полянке у изгиба речуш­ ки прекрасная передвижная мастерская!

ЛИЦОМ К ЛИЦУ...

... Июньский полдень дышит п о к о е м и благодатью. О чем-то шепчет О к а, неспешно неся воды в юго-восточном направлении, чтобы где-то там, у Нижнего, слиться с Волгой-матушкой и у ж е вместе с н е ю продолжить путь к м о р ю. Чайки после охоты на рыбешек стабунились на песчаной к о с е, мирно беседуя о с в о е м.

Трудяги-пчелы без устали порхают с цветка на цветок - затариваются н е к т а р о м.

А СО стороны старицы слабый ветерок доносит запахи свежескошеных трав, парного молока и залежалых водорослей.

Таня, повариха из училищного пищеблока, оказавшаяся моей случайной по­ путчицей до села Константиново, «лебедя выгнув р у к о й », мурлычет какую-то пе сенку. Белокурая, с чуть вздернутым носом и ямочками на пухленьких щечках, в полурасстегнутой ситцевой блузке и с оголенными загорелыми коленями, показа­ лась мне очень красивой. Как ж е раньше этого не замечал?

Наивно подумалось: в э т о м селе, давшем России большого поэта, видать, все люди необыкновенные. И повариха Таня в их числе.

А Таня, будто почувствовала на себе мой взгляд, повернулась к о мне и совсем буднично, д а ж е как-то грубовато, произнесла:

- Ну где ж эти черепахи? Который час ж д е м...

.- Тебе лучше знать, - г о в о р ю в ответ, - я человек посторонний. Ты здешняя, своя, - и, чтобы скоротать время, иду побродить по песчаному берегу.

И вдруг этот ландшафт с редким красноталом и сочной травой на пологом левом берегу и серыми к р у ч а м и на правом предстал м о е м у взору в ином обли­ чье.

Да, да. Там, в районе Букринского плацдарма, Днепр очень был похож на здешнюю О к у. Такое ж е к р у т о е правобережье. И деревни, оседлавшие его, утопающие в садах, под стать здешним. Только не знал покоя Д н е п р в ту осен­ н ю ю пору с о р о к третьего. Над ним бесновалась война.

Наша Третья Гвардейская танковая армия переправилась на тот, вражеский, берег вслед за пехотными частями, едва саперы успели навести переправу.

Захваченный с ходу маленький кусочек земли, названный впоследствии Букрин ским плацдармом, в считанные часы оказался перенасыщенным войсками Пер­ вого У к р а и н с к о г о ф р о н т а. Силища невероятная! Ну, теперь, думалось, как шарахнем по гитлеровской обороне - одна труха останется. Вновь, как после К у р с к а, откроется д о р о г а на запад.

Но Букринский плацдарм оказался о р е ш к о м к р е п к и м. Никакой огонь не мог сдвинуть оборону противника. Знать, гитлеровские генералы т о ж е не лыком шиты:

знают, насколько важен для них данный участок фронта. Который у ж день, ни на шаг. Лишь все меньше на этом клочке земли остается места для падающих фугасов. И все больше солдат остается лежать м е ж воронок в п о ж у х л о м бурь­ яне и возле сгоревших танков.

Подкошенные о с к о л к а м и и пулями, они приникли к земле и ждут появления тыловиков в самых разных позах. Кто, скорчившись ипи раскинув по сторонам руки, кто - прижавшись виском к чернозему, будто прислушиваясь к голосу земли, кто - ж и в о т о м вниз и р у к а м и вперед, словно наизготове к очередному б р о с к у...

А жизнь живых продолжалась по своим неписаным законам. Люди ели, пили, спали, запасались боеприпасами и драили о р у ж и е, рыли о к о п ы, писали и читали письма. Каждый занимался своим.

Что касается м е н я, второго номера минометногб расчета, то я по приказу командира батареи д о л ж е н был отправиться в распоряжение его заместителя на Н П : «Будешь его связным».

И вот, где п о л з к о м, где согнувшись в три погибели, пробираюсь туда. Боже м о й ! Сколько ж е их, погибших! К р у г о м трупы, т р у п ы...

Случайно натыкаюсь на какого-то лейтенанта. Нога напрочь отсечена. Лицо изуродовано. В сажени от него валяется полевая с у м к а. Дыра на всю длину обна­ жила нехитрый скарб. Карта, бритва, кусок мыла да несколько черных сухарей с к у с к о м американского шпика. Да еще книга в истрепанном черном переплете.

Не с о о б р а ж а я зачем, тянусь к к н и ж к е, наугад разламываю страницы. Надо ж е, стихи! Л ю б л ю их. Д а ж е сам писал, воображая себя будущим поэтом, конечно, сочиняя несусветную чушь. Кто из нас не переболел этим в школьные годы.

Глаза бегут по с т р о ч к а м замусоленных страниц. По с т р о ч к а м, к о т о р ы е, как 54 сЛите/тту/шое п-аследи-е ЪсАФ мне показалось, излучают неземную простоту, музыку, колдовство. Они, эти строчки, вмиг переносят меня из к р о м е ш н о й бойни обезумевших людей в сказочный мир душистых цветов и нежной любви.

«...Поцелуй названья не имеет, Поцелуй - не надпись на гробах.

красной розой поцелуи веют, Лепестками тая на губах.

От любви не требуют поруки, С нею знают радость и беду.

«Ты - моя» - сказать, лишь могут руки, Что срывали черную чадру...»

Или:

«...Иду я разросшимся садом, Лицо задевает сирень.

Так мил моим вспыхнувшим взглядам Нагорбившийся плетень.

Когда-то у той вон калитки Мне было шестнадцать лет И девушка в белой накидке Сказала мне ласково: «Нет!...»

На титульном листе имя автора - «Сергей Есенин. 1925 г.»

Никогда раньше не слышал об этом поэте. И не м у д р е н о. Издавали-то его от случая к случаю. В школьных программах не значился. Разве вот только песни распевали на слова безымянного автора.

Мысленно г о в о р ю лейтенанту: «Прости, дорогой однополчанин, за вторже­ ние. Тебе ведь теперь все равно. Ни к чему стихи. Ближе к вечеру появятся санитары, унесут, чтобы придать земле. И все на том кончится...»

После, какие бы невзгоды ни довелось преодолевать на дорогах войны, с есенинским с б о р н и к о м не расставался. Вытаскивал из вещмешка, когда садился писать письмо родным или знакомой д е в у ш к е, у окопной п е ч у р к и, на привалах.

Ребята, д а ж е далекие от поэзии, внимательно слушали стихи. Я видел, как у них вспыхивали радостью глаза, как распрямлялись плечи, как возвращались утрачен­ ные силы.

В конце сорок четвертого я в составе небольшой группы молодых ребят был откомандирован из действующей армии в тыл, а точнее - в Рязанское зоенно пехотное училище. Помнится, в одном из польских городков, через который вела наша д о р о г а, подошел к танкистам, гнавшим «тридцатьчетверки» на передовую, чтоб подстрелить закурить. Один из них увидел торчащую из кармашка моего рюкзака книжку.

Спросил:

- Что читаешь, славянин?

- Есенина.

- Дай гляну.

Протягиваю. А сам глаз не отвожу от него. Прилип - не м о ж е т оторваться.

М е ж д у тем раздалась к о м а н д а : «По машинам!»

Танкист взмолился:

- Слушай, славянин. Подари, а? Век благодарен буду. Ну, хочешь, аккордеон дам взамен.

УСр,о^.а Для размышления не оставалось времени. У ж е запускались м о т о р ы пере­ дних машин. А, д у м а ю, где наша не пропадала, хоть и невероятно жаль было книги. Пусть человек довольствуется. М о ж е т, в боях п о м о ж е т. Мне что? Весь сборник, считай, давно в м о е й голове. К а ж д о е стихотворение на память знаю.

- Бери, танкист, да п о м н и. А к к о р д е о н не нужен. В м у з ы к е - ни г у - г у... Мед­ ведь на у х о...

В мае с о р о к пятого, когда прогремела Победа, личный состав училища пере­ вели в летние лагеря, разбитые за О к о й напротив села К у з м е н с к о е. Чуть в сто­ р о н к е на возвышенности и о н о, Константинове, - село, «которое и тем у ж будет знаменито, что здесь когда-то баба родила российского скандального пиита»...

Но в тот первый послевоенный год оно еще не было знаменитыАл. И все ж е мне так хотелось в него попасть, поглядеть на его дома и людей, подышать его в о з д у х о м, погадать, что ж е вдохновляло поэта в его творчестве.

И вот повезло. И помогли тут мои наклонности к рисованию. Меня постоянно привлекали к о ф о р м л е н и ю стенных газет и ленкомнат. Потребовалось пополнить запасы к р а с о к. К о г о послать за ними в город? Конечно ж е, художника. Вот к о ­ мандир батальона и послал меня. И, м е ж д у прочим, в качестве презента сутки увольнения отвалил. Ну как ж е не воспользоваться в о з м о ж н о с т ь ю побывать в селе, вскормившем большого поэта?! Тем более, что и попутчицей до Константи­ нова, через к о т о р о е моя дорога до ж е л е з н о д о р о ж н о й станции, оказалась хоро­ шая девушка Таня из училищного пищеблока.

- Едут? - подает голос она.

На полузаросшей травой полевой д о р о г е в направлении старицы тарахтят две повозки, облепленные говорливыми женщинами. Значит, закончили констан тиновские доярки в здешнем животноводческом лагере полуденную дойку, те­ перь вот спешат с наполненными молоком бидонами, чтобы поскорее переправиться на тот берег в о г р о м н о й л о д к е. Вместе с ними переправляемся и м ы.

И вот река позади. Здравствуй, Константинове! Здравствуй, село большого российского поэта!

А село-то такое заурядное, такое неказистое. Как сто тысяч других на Руси.

О г о р о д ы, заросшие б у р ь я н о м, состарившиеся усадьбы с покосившимися дома­ ми и поваленными заборами. Видать, и по нему основательно прокатилась война.

Бабы ж одни оставались...

«Не слышно собачьего лая:

Здесь нечего, видно, стеречь.

У каждого хата гнилая?

А в хате - ухваты да печь... « Да у ж ладно. Тут, п о ж а л у й, более кстати эти строчки: «Прохожий, у к а ж и, д р у ж о к, где тут живет Есенина Татьяна...»

- В о б щ е м, так, - сказала Таня. - М ы живем вон на том конце деревни. Есени­ ны - в другой стороне. Освободишься - приходи. Я постелю тебе топчан в саду.

А завтра пораньше к утреннему п о е з д у...

- Спасибо, - отвечаю. - Так и поступлю. Беги д о м о й. Соскучились, небось. Я у м у ж и к о в, что рубят бревенчатый д о м в переулке, справлюсь, как лучше пройти к есенинской усадьбе...

Парень, к к о т о р о м у обратился, буквально ошарашил меня.

- Есенин? - вытирая вспотевший лоб, переспрашивает он и пожимает плечами.

- Не знаю...

56 сЛи/те^а'т.у^шое чшследи-е Ъ:АФ Ну да, конечно, «лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоя­ нии».

Но тут подходит с топориком в руках седовласый, с изъеденным м о р щ и н а м и лицом старикашка и вносит ясность.

- Сенька - человек пришлый. П р о село ничего не знает. Лучше у меня с п р о ­ си. У ж я-то не один десяток годов живу здесь. С е р е г у, как облупленного, знаю. За девками ухлестывали в м е с т е... Ну тогда мысленно обращаюсь к н е м у, у к а ж и, д р у ж о к где здесь живет Есенина Татьяна?»

И надо ж е ! Дедуля есенинскими словами переспрашивает - А ты что, с родни?

- У поэтов всегда родни м о р с... Д е д объяснил, как проще дойти д о есенин­ ской усадьбы... Если повезет, - сказал о н, - то и саму Татьяну Ф е д о р о в н у заста­ нете. Она часто отлучается в М о с к в у. К д о ч е р я м.

М н е повезло. У ж е издали я увидел за покосившимся з а б о р о м на картофель­ ных грядках двух женщин - п о ж и л у ю и п о м о л о ж е. Старшей, п о ж а л у й, под во­ семьдесят. Во всяком случае, м н о г о е об этом говорит. И белизна подобранных платком локонов, и походка маленькими ш а ж к а м и, и печаль в выцветших глазах.

" «Ты жива е щ е, моя старушка? Жив и я. Привет тебе, привет. Пусть струится над твоей избушкой тот вечерний несказанный свет...»

Буквально через несколько лет эта прекрасная российская женщина, так м н о ­ го повидавшая на своем веку, уйдет из ж и з н и. И похоронят ее на Ваганьковском кладбище, рядом с могилой сына. А сейчас она - живая и не по возрасту з д о р о ­ вая - передо м н о ю. Не сон ли?

. Татьяна Федоровна тряпицей вытирает р у к и. Идет навстречу с еле угадывае­ мой улыбкой на уставшем лице. Что сказать ей? Чтобы к месту? Но.она опередила:

- Ты откуда, касатик?

- Из военного училища. А вообще-то издалека. С А м у р а. Слыхали?

- Слыхала, слыхала. С е р е ж а про м н о г о е мне рассказывал...

В ту пору Татьяна Федоровна не была е щ е избалована частыми гостями поэта издавали редко. И она внимательно слушала мой сбивчивый рассказ о т о м, как м ы там, на фронте, зачитывались есенинскими стихами, как его строки прони­ кали в солдатскую плоть, как они п р е о б р а ж а л и л ю д е й.

Вот так нечаянно разбередил душу матери-старушки. Кончиком платка смах­ нула слезы.

- Пошли, касатик, в избу. Кваском у г о щ у.

В д о м е я разглядывал уцелевшие от п о ж а р а старые фотографии, пытался вообразить, к а к и м ж е поэт был в реальной ж и з н и.

П о т о м я побрел на край села к Таниной усадьбе. Ее мама напоила меня с в е ж и м м о л о к о м, а Таня приготовила в саду топчан для ночлега.

Она спросила:

- Какие ж е ты впечатления вынес? В ответ п о ж и м а ю плечами. «Лицом к лицу лица не увидать...» М о л о д ы м, наивным был. Не с м о г унести в памяти столько, сколько было м о ж н о.

- Все равно я счастлив, - г о в о р ю д р о ж а щ и м г о л о с о м.

Как ж е ! Не к а ж д о м у с у ж д е н о увидеть мать, родившую такого большого поэта. А еще вот потому, что д е р ж у в ладонях теплую, н е ж н у ю Танину р у к у.

У т р о м чуть свет зашагал на ж е л е з н о д о р о ж н у ю станцию, откуда уеду в Рязань за к р а с к а м и.

... Такая вот история вспомнилась мне в канун дня рождения Сергея Есенина.

РК^о^а Людмила Чемо}ипан С вои произведения - художественные и репортерс 'кие - Людмила стала писать сразу ж е, как только изучила все буквы русского алфавита. Бурную к о р р е с ­ пондентскую деятельность начала в н е ж н о м школьном возрасте, публикуясь в молодежной прессе Свердловс­ кой области. В зрелой п о р е, не противясь призванию, закончила Нижне-Тагильский пединститут, филологичес­ кий факультет и спецкурс при ж у р ф а к е.

Злодейка-судьба вскоре после этого забросила ее на обременительный руководящий пост в городской газете. Этапы большого пути продолжались в военной и областной печати. Некоторые ее творческие успехи ма­ териализовались дипломами, завоеванными в одном Все­ российском к о н к у р с е и двух краевых.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.