авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 54 | 55 || 57 | 58 |   ...   | 60 |

«УКРАИНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ КИЕВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ Митрополит Макарий (Булгаков) История русской Церкви 1 часть © Сканирование и ...»

-- [ Страница 56 ] --

Во второй части Слова изображаются высокие подвиги святого Филогония. Цель, какую предположил при этом проповедник, есть та, чтобы воспламенить в слушателях большее усердие в стремлении к добродетели. Сначала он описывает время, в которое жил Филогоний,— время, жесточайшее всякой зимы и бури, в которое самый даже воздух осквернен был «сварами». Отец предавал на смерть сына, брат — брата, грады опустели, но люди Божий соглашались лучше жить со зверями, нежели с бесовскими служителями, покидая имения, села и стяжания. Узилища и темницы были наполнены людьми благочестивыми. В такое смутное время для христиан явился и Филогоний, подобно звезде, сияющей среди ночи. С юности еще он любил упражняться в чтении Божественного Писания и прежде принятия епископского сана знал апостольское учение и славился добродетельною жизнию. Не только словом он научал остерегаться прелести людской, но ходил по темницам для укрепления в вере слабых христиан, выкупал пленных и подражал Христу, полагая душу свою за ближних. Таков был блаженный Филогоний!

Он имел жену и был отцом единородной дочери, но супружеская жизнь нимало не препятствовала ему быть ревнителем добродетели. Потому общим согласием архиереев и благодатию Святого Духа он посвящен во епископа, чтобы противоборствовать возникшим в то время ересям. И в этом отношении был другим Давидом, потому что пращею слова низложил гордого Голиафа — Маркиона. Но и по прекращении гонения Филогоний не оставил епископской кафедры, подобно Ионе, а препоясавшись упованием, мужественно управлял волнуемым кораблем Церкви Христовой. И не столько прославился Авраам пленением царей, пленивших Лота, сколько Филогоний истреблением еретиков. И не столько Иосиф пропитал пшеницею во время глада, сколько этот — восточные и южные страны словом Божиим. Когда он почил от своих трудов, то весь Восток плакал об нем, как будто лишился света. И ныне он с апостолами новый апостол, с мучениками новый мученик, с пастырями добрый пастырь, стаду любезный, волкам страшный. Таков был блаженный Филогоний!

Проповедник увещевает своих слушателей последовать ревности и добродетелям празднуемого святого, представляя для каждого возраста примеры подражания в его жизни. «Юнии (поревнуют) в юности того подвигом и к добродетели течению;

состаревшеися, иже в старости, того премудрости и опаству;

иже въспражени того чистоте и странноприимству. Ибо он и детству сложит, достойно и чисте брак почте, и архиерейство прослави».

В заключение Слова Григорий Самвлак молит своих слушателей, чтобы они старались навыкнуть любомудрствовать и, как сыны света, сияли всеми добродетелями, дабы потом достойно «встретить Владыку, грядуща смесити земная с небесными, во Второе же и страшное пришествие услышать блаженный он глас: Приидите, благословенный Отца Моего...» и прочее.

Здесь справедливость требует заметить, что при составлении настоящего Слова наш проповедник воспользовался в главных чертах таким же Словом святого Иоанна Златоустого, с тем только различием, что Златоуст в первой части проповеди сказал о добродетелях блаженного Филогония, а в последней — о приготовлении слушателей к празднику Рождества Христова и таинству причащения, тогда как Григорий Самвлак сделал наоборот 146. Замечательно также, что в настоящее Слово Григорий внес известный нам отрывок из Слова своего в Великий Четверток об опресноках против латинян.

2. В приступе к похвальному Слову святым отцам, в посте просиявшим 147, Самвлак выражает сознание своей слабости пред величием предмета: «Хощу к похвале отец язык подвинута — и ужасаюся;

хощу онех помянута — и недоумение объемлет мя;

хощу тех в среду привести — и весь умом изступаю, помышляя о них высокое, и непостижения покрывает мя облак. Убо желание не оставляет, нудя, недостоинство безгласием связует язык: иже бо онех хотя творити слово, онем подобен во всем достоин быта, яко да к величеству похваляемых течением слова достигнет. Обаче ниже возможет в теле сый.

Аще бо Павел толикий и таковый, до третьяго небесе восхитивый, о ихже тамо виде и Златоуст. Слово в похвалу Филогонию, in Орр. Т. 1. Р. 492. Ed. Montfaucon. Paris, 1718 [441].

Библ. Толст. Отд. 2. № 402 [118] — «Слово в субботу сыропустную, похвала преподобным и богоносным отцем, иже в посте просиявшим, списано преподобным отцем Григорием, игуменом обители Пантократоровы».

слыша, глаголюще, нам сказуя... како ин кто, много от Павловы добродетели отстоя, возможет по достоянию онех неизреченную славу похвальным представити словом?»

В трактации Слова проповедник сначала обозревает разные обетования, общие всем праведникам, а потом обращается к некоторым из них в особенности с похвалою. Прежде других говорит он об Антонии Великом, сравнивает его с Авраамом и Иаковом и, рассуждая о духовной брани отца подвижников, спрашивает: «Кто такову победу виде когда, военачальнику купно с воины безмольствующу, и сопротивным падати всем?»

Одержал победы и «македонян он», но ни един герой древности не превзошел Антония, потому что победа над целою вселенною ничто в сравнении с победою, одержанной подвижником над дьяволом. И величайшие из мудрецов греческих должны сознаться в своем невежестве и неразумии пред Антонием, потому что никто из них не имел понятия о смиренномудрии: «Что к сему речет Платон, иже нарицаемую Стою афинеом показавый, или Пифагор, и Сократ, и Аристотель, и прочих философ сонм? Всяко вопрошаеши, яко истукани были бы к ответу молчаще. И яко Моисеев жезл пожрал жезлы ложных змий египетских волхвов, сице и онех суетное любомудрие обличено бысть и истынныя премудрости мужа явленными образы. Что же ли нарочитый он философ, иже в делве (бочке), егоже что достойно похвалим, общеполезно человеком никакоже слышахом сотворша, токмо еже сидение в делве?..» Далее вития замечает, что о Зороастре Замолксе очень немногие знают, тогда как об Антонии имеют понятие и скифы и дети.

От Антония проповедник переходит к изображению подвигов Антониевых подражателей.

О святом Ефреме Сирине говорит: «Колицы афинеи, колицы философы, колицы риторы возжелели бы, да поне от тысящи единой сего Ефрема похвале причастницы будут! Но понеже любомудрствоваша, сего ради и онех память с шумом погибе. Аще ли же что где о сих помянется, смеху паче, а не пользе, достойно судится. Сирианин же по всей вселеннеи чуден есть и похваляем, и готова наказания многажды князи, и вельможи, и сами царие, на руку держаще, прочитают и паче меда и сота свои души услаждают». После святого Ефрема вития перечисляет еще до 80 подвижников с краткою похвалою каждому, повторяя один и тот же оборот: «вем такого-то» или: «веси такого-то...»

В заключении Слова проповедник убеждает своих слушателей, чтобы воспоминание о святых не осталось для них мертвым, а послужило бы им лестницею от земли на небо.

IV. Остальные сочинения Самвлака Из трех исторических статей Григория Самвлака одна — «Сказание о перенесении святых мощей преподобной Параскевии в Сербскую землю» — известна нам только по имени 148, а две издавна печатаются в общедоступных книгах, именно: «Повествование о сербском царе Стефане» — в Прологе под 9-м числом мая, и «Страдание святого великомученика Иоанна Нового, Сочавского» — в Чети-Минеи [259] под 2-м числом июня. Потому останавливаться на этих статьях считаем излишним, хотя не можем не заметить, что слог последней статьи, помещенной в Чети-Минеи, значительно изменен и поновлен 149. Что касается до богослужебного стиха на Успение Пресвятой Богородицы, то он напечатан нами в приложении 20-м к 4 тому нашей «Истории». А о полемической статье Григория против латинян мы сказали в самом тексте.

Упоминается в Опис. рукописей Царского. № 135. С. 71 [222, 404].

Нам известна эта статья по Новгород. Макариевской Чети-Минее за июнь. Л. 16—18 [I].

11. Грамота Цареградского патриарха к великому князю московскому Василию Димитриевичу (около 1393 г.) «Благороднейший великий князь московский и всей Руси, возлюбленнейший сын нашей мерности, кир Василий! Благодати, мира, милости, здравия души и тела, молитвы, благоволения и всего, что есть доброго, а вместе и спасения, желает мерность наша от Бога Вседержителя благородству твоему. Благородство твое знает, какое разделение и смятение не так давно произошло в Церкви Русской, по поводу которых и вы опечалились и мы имеем очень тяжелое дело. С тех пор как по судьбам, которые ведает Бог, мерность наша взошла на высокий патриарший престол, мы особенно заботились и очень много старались о том, чтобы умирить Церковь сию и возвратить ее в прежнее положение, что при содействии Господа, умиротворяющего всяческая, удалось: опять поставлен святейший митрополит Киевский и всея Руси и препочтенный, возлюбленный во Святом Духе брат нашей мерности и сослужитель Киприан — единым митрополитом на всю Россию по древнему порядку, а по смерти его также будет один. Не так давно присланный от вас посол митрополита и благородства твоего, возлюбленный во Святом Духе брат нашей мерности кир Димитрий Афинейский донес державнейшему и благочестивому моему самодержцу и царю и нашей мерности о схизмах и отпадении, происшедших в Великом Новгороде. И мы чрезмерно опечалились, тем более что Церковь Христова едва только успокоилась у вас, по благодати Христа, соединившего расстоящая, разрушившего средостение врага и примирившего Крестом небесное с земным, и едва стихли у вас несогласия и смятения, как опять дьявол воздвиг означенные схизмы на погибель тамошних христиан. Нет ничего, впрочем, удивительного: демону, всегда склонному к возмущениям и охотнику до брани, свойственно воздвигать сие против христиан;

природа лукавая и человеконенавидящая не может смотреть на христиан, наслаждающихся спокойствием, почему воздвигает на них всякую брань, а особенно ныне, когда он постыжден и побежден силою Христа Спасителя нашего, сказавшего, что Церковь будет крепче самых врат адовых. Мерность наша, возревновав вместе с державнейшим и благочестивым моим самодержцем, заботливым поборником Церкви, опять писала для исправления сей Церкви;

что имеет увидеть благородство твое. Поелику же мерность наша имеет тебя как сына ближайшего и друга и принимает участие в пользах души твоей и чести и власти твоей, то чего бы ни просило у нас благородство твое, лишь бы было позволительное, справедливое и законное, считаем необходимым исполнить то, как и исполняли. Мы исполнители Божественных законов и канонов и обязываем к тому всех христиан, тем более людей великих, повелителей народов и градоначальников, как благородство твое. И все сие насколько сделано канонически и законно, благородство твое имеет узнать из грамот, которые мы писали. Я, как общий учитель всех христиан, необходимым считаю, если только где слышу о чем-либо, допущенном тобою, вредном для души твоей, писать тебе и пишу как отец и наставник с увещанием и убеждением, да исправишь то. А ты как христианин и сын Церкви обязан исправить. Отчего ты не уважаешь меня, патриарха, и, не воздая должной чести, какую воздавали предки твои, великие князья, не почитаешь не только меня, но и людей, которых я посылаю к вам и которые не получают ни чести, ни места, всегда и везде принадлежавших патриаршим людям? Неужели не знаешь, что патриарх носит образ Христа и Им поставляется на владычний престол? Ты не уважаешь не человека, но Самого Христа, потому что воздающий честь патриарху почитает Самого Иисуса Христа. Почему же мы ради общих согрешений не бросали областей и стран ваших, а теперь должны терпеть еще пренебрежение от христиан? Пусть мы не пользуемся мирскою властию;

но христианство владычествует повсюду, и нам принадлежит та самая честь, которую имели апостолы и их преемники. И они не пользовались ни славою человеческою, ни властию мирскою, а более были гонимы, хулимы нечестивыми и по вся дни умирали;

но величие их и сила, какие имели на христиан, были выше всякой чести. Посему, сын мой, пишу, убеждаю и советую благородству твоему, дабы ты почитал как Самого Христа, так и патриарха, а вместе и слова его, грамоты, указания и людей, которых он посылает. Ибо сие полезно тебе как для души твоей, так для чести и власти твоей. Если же ты не брежешь и не чтишь Бога, внимай, каков Он будет некогда отмститель за Себя: Страшно, говорит, впасть в руки Бога живого, и опять чрез пророка говорит: «Видите ли, презрители, и подивитесь, и удалитесь от глаз». Это я обязан возвестить и внушить благородству твоему;

а ты, как сын Церкви, обязан послушаться и исправиться. Кроме того, слышу некоторые слова, которые произносит благородство твое о державнейшем и благочестивом самодержце моем и царе, и скорблю, что ты возбраняешь, как говорят, митрополиту поминать Божественное имя царя на сугубых ектениях,— это дело небывалое! Слышу, что ты говоришь: «Мы имеем Церковь, но царя не имеем». Не думаем, чтоб и это было хорошо. Царь, как царь святой, имеет большое значение в Церкви: он не такой царь, как другие начальники и местные правители. Изначала цари утверждали и поддерживали благочестие по всей вселенной;

они же собирали Вселенские Соборы и сами подкрепляли и законом предписывали решать все, относящееся до православных догматов и образа жизни христиан согласно с Божественными и священными канонами;

они же много потрудились против ересей и издавали указы о кафедрах архиереев, о разделении епархий и разграничении их пределов.

А потому и имеют великую честь в Церкви. И хотя по допущению Божию языческие народы окружили державу царя и пределы, несмотря на это, царь доныне имеет такое же посвящение от Церкви, как и прежде, удостаивается такого же миропомазания и поставляется в царя и самодержца римского, т.е. всех христиан. И во всяком месте, где только есть христиане, имя царское поминается всеми патриархами, митрополитами и епископами, чего ни один из других начальников или местоблюстителей не имеет нигде.

Царь имеет такую власть над всеми, что и сами латины, не имеющие никакого общения с нашею Церковию, воздают ему ту же самую честь и то же самое уважение, какое оказывали в прежние времена, когда были с нами в единении;

тем более православные христиане обязаны оказывать ему это. А из-за того, что народы языческие стеснили державу царя, христианам отнюдь не следует презирать его;

напротив, это обстоятельство должно послужить им уроком и сделать их благоразумнее: если и великий царь, владыка вселенной и глава, облеченный толикою властию, доведен до такого стеснительного положения, то чего не могут потерпеть другие, удельные местоблюстители и начальники небольших владений? Так и твое благородство и твои области часто терпят и пленяются от нечестивых. Но это не дает нам права пренебрегать тобою;

напротив, мерность наша и благочестивейший царь по древнему обычаю пишем к тебе и воздаем тебе ту же самую честь, какую имели от нас прежде бывшие князья, в грамотах, сношениях и чрез послов.

Итак, очень нехорошо, сын мой, что ты говоришь: «Церковь имеем, а царя не имеем».

Невозможно христианам иметь Церковь, а царя не иметь. Царство и Церковь имеют между собою тесное единение и общение, и невозможно отделять одно от другого.

Христиане отвергают только царей-еретиков, которые неистовствовали против Церкви и вводили догматы, извращенные и чуждые учению апостольскому и отеческому. Но державнейший и благочестивый мой самодержец по благодати Божией есть православнейший, вернейший поборник Церкви, защитник и блюститель, и невозможно, чтобы нашелся такой архиерей, который бы не поминал его. Послушай верховного апостола Петра, который в первом своем соборном послании говорит: Бога бойтесь, царя чтите. Не сказал: «царей», дабы кто не подумал об именуемых царях отдельно у каждого народа, но — царя, показывая тем, что один есть кафолический царь. Какого же это царя?

Конечно, нечестивого, который был в то время и преследовал христиан. Но святой апостол, провидя в будущем, что христиане будут иметь и единого царя, повелевает чтить даже нечестивого царя, дабы они научились из того, как должно почитать царя благочестивого и православного. Если же некоторые из христиан усвоили самим себе имя царя, то это неестественно, незаконно и допущено более по произволу и насилию. Ибо какие отцы или какие Соборы и какие каноны говорят об этих царях? Но о прирожденном царе сверху и снизу вопиет все: его законоположения, повеления и распоряжения принимаются по всей вселенной;

имя его одного, а не другого кого, поминают повсюду христиане. Итак, сын мой, пишу к благородству твоему и советую...» (конца недостает) (Acta Patriarch. Const. 2. 188—192 [425]).

12. Грамота цареградского патриарха к митрополиту Киевскому о пособии (1397) «Святейший митрополит Киевский и всея Руси, возлюбленный о Святом Духе брат нашей мерности и сослужитель! Благодать и мир да будет от Бога с священством твоим!

Священство твое знает, что державнейший и благочестивый самодержец кир Мануил и мерность наша писали и отправили послов к священству твоему и благороднейшему сыну моему, преславному великому князю всей Руси, и прочим князьям, дабы вы, как помогли нам в недавнее время присланными вами пожертвованиями, которые употреблены на утешение города и в помощь христианам и великой церкви, так и теперь прислали, и от себя самих и от приношений прочих христиан, вспомоществование нам, стесненным от облежания и браней окружающих нас врагов. По прошествии долгого времени, употребленного для изгнания их отсюда, святые цари наши при содействии и помощи умиротворяющего все Христа и Бога нашего примирились между собою и соединились, как бы отец и сын, и узнало естество само себя;

не стало более ни разногласия между ними, ни брани, ни битв. И святой царь кир Мануил отошел в пределы Фриггии для помощи и обороны города и христиан, а святой царь кир Иоанн, двоюродный брат его, возвратился сюда из Силиврии с державнейшею святою царицею, своею материю, и со всеми чиновниками, и, приняв царство от рук державнейшего и благочестивого моего самодержца, дяди своего, сделался самодержцем и царем христиан милостию Божиею, и начал борьбу, и все приготовляет для защиты и спасения города и христиан. Чтобы у вас не распространились превратные слухи о делах, здесь происходящих, мы сочли за лучшее чрез наших хороших людей и грамоты известить вас о всем. Почему и посылаем вам подробное описание только что случившегося у нас. Других побуждений к тому мы не имеем, кроме тех, о которых писали к вам с прежними нашими послами. Для большей же чести вашей мы избрали и посылаем к вам послом своим святейшего архиепископа Вифлеемского, возлюбленного о Святом Духе брата нашей мерности и сослужителя, как известного в ваших местах и друга твоего священства. Он должен, сколько возможно, поспешать и сойтиться с прежними нашими послами, а те да примут его к себе в помощь и, если что Бог помог им собрать от христиан, пусть вместе несут сюда поскорее собранное, ибо мы в великой крайности. Враг наш, услышав о примирении наших святых царей и о том, что державнейший, благочестивый мой царь кир Мануил с оружием приближается от пределов Фриггии для защиты города, неистовствует и злобствует на нас. Посему у нас ныне крайность от нападения врага и от больших издержек, потребных для нашей защиты, гораздо более, чем была прежде. И мы надеемся из ваших стран значительного и великого пособия;

желаем также, чтоб и священство твое не отказался от участия в содействии нам своими благами, за что будут молиться за тебя святые отцы, брат возлюбленный! Если тебе нужно будет потрудиться, то потрудись, как человек расположенный к римляням (т.е. грекам), научи, уговори и убеди всех, чтобы они сделали так, как мы предлагаем и считаем справедливым. Объясни всем хорошенько, что данное для защиты святого города имеет более цены, нежели данное за совершение литургий, для милостыни бедным и освобождения узников, и что кто принесет жертву в помощь нам, тот обретет у Бога большую награду, нежели воздвигнувший храм и монастырь или оказавший им пособие. Ибо сей святой город есть краса христиан всей вселенной, утверждение, освящение и слава. И каких монастырей не создал бы иной, скольких пленных не освободил бы, чтобы только спасти монастыри святого града и живущих в нем? Таким создателем и освободителем будет тот, кто, вразумленный Богом, подаст милостыню и сделает приношение на помощь нашему городу и христианам. Священство твое, убеждая всех к тому, да явится и ныне главным деятелем» (Acta Patriarch. Const. 2.

359-361 [425]).

Комментарии к тому 4 и {[1*]} Судьба митр. Иосифа остается неизвестной: источники ничего не сообщают о его смерти. См.: [Поппэ А. В.] Митрополиты Киевские и всея Руси (988–1305) // Щапов Я. Н.

Государство и Церковь Древней Руси. X–XIII вв. М., 1989. С. 204. № 22. Е. Е.

Голубинский полагал вероятным, что митрополит вернулся в Византию (Голубинский Е. Е.

История Русской Церкви. М., 1900. Т. 2. Ч. 1. С. 15).

{[2*]} Никея (совр. Изник — Турция) была резиденцией Вселенских патриархов во время существования Никейской империи (1204–1261) — в период между захватом Константинополя крестоносцами и восстановлением Византийской империи.

{[3*]} Очевидно, под литовцами автор понимает здесь православных (т. е.

преимущественно восточнославянских) подданных великого княжества Литовского, а не этнических литовцев, о поставлении которых в митрополиты нет свидетельств.

{[4*]} Чаще в «Новом городе (или «городке») Литовском» (совр. Новогрудок в Гродненской обл. Белоруссии).

{[5*]} Митр. Иона продолжал титуловаться «Киевским и всея Руси», как это видно по его грамотам и посланиям;

употреблялся также и краткий вариант титула — «митрополит всея Руси». Московские преемники свт. Ионы в XV в. пользовались этим кратким вариантом (Кучкин В. А. Повести о Михаиле Тверском. М., 1974. С. 81–82. Ср.: Плигузов А. И. О титуле «митрополит Киевский и всея Руси» // РФА. 1992. Вып. 5. С. 1034–1038, 1042).

{[6*]} Хронология поездок свт. Кирилла в Орду нуждается в уточнении, поскольку текст жития св. Петра, царевича Ордынского, послужившего источником сведений для митр.

Макария, содержит противоречивые известия (см.: Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871 [репринт: М., 1988]. С. 39–42;

Белякова М. М. Некоторые наблюдения над отражением исторических фактов в «Повести о Петре, царевиче Ордынском» // Литература Древней Руси / Источниковедение. Л., 1988.

С. 78–79;

она же. «Повесть о Петре, царевиче Ордынском в историко-литературном контексте» // ТОДРЛ. 1993. Т. 46. С. 74–87). Лаврентьевская летопись отмечает смерть Берке под 1266 г., а смерть митр. Кирилла под 1262 г., тогда как по житию св. Петра митрополит пережил хана.

{[7*]} Дополнительные сведения о деятельности митр. Кирилла II см.: [Поппэ].

Митрополиты Киевские. С. 204–206. № 23. Однако не представляется убедительным мнение А. В. Поппэ о смерти святителя 27 ноября, основанное на интерпретации надписи на стене Софийского собора в Киеве (см.: Высоцкий С. А. Древнерусские надписи Софии Киевской XI–XIV вв. Киев, 1966. Вып. 1. С. 95. № 50). Надпись содержит лишь число и месяц (но не год) события. Более вероятно, что это свидетельство относится к митр.

Кириллу I († 1233) (см.: Янин В. Л. Эпиграфические заметки // Вопросы языкознания.

1992. № 2. С. 23–24).

{[8*]} Следуя в изложении событий за житием свт. Петра, высокопреосвященный автор обходит вниманием вопрос о светских инициаторах выдвижения Геронтия в митрополиты. Основным из них мог быть великий князь владимирский, т. е. в рассматриваемое время — св. блгв. кн. Михаил Ярославич Тверской. Сведения о Геронтии содержатся лишь во враждебном по отношению к нему источнике, поэтому невозможно ответить, был ли согласован вопрос о преемнике с митр. Максимом (подобно тому как позднее это было с митр. Феогностом и его преемником — свт. Алексием).

{[9*]} В вопросе о времени создания Галицкой митрополии (с подчинением ей епископий, расположенных во владениях галицко-волынских князей) источники противоречат друг другу. Если житие свт. Петра в редакции митр. Киприана (кон. XIV в.) связывает новую попытку учреждения Галицкой митрополии с реакцией кн. Юрия (Георгия) Львовича на выдвижение кандидатуры Геронтия, то документальные источники (хотя и очень скудные) свидетельствуют о создании Галицкой митрополии в 1303–1304 гг. («Список митрополичьих кафедр Константинопольской патриархии») и сообщают имя предшественника митр. Петра — Нифонт (Послание польского короля Казимира Константинопольскому патриарху, 1371 г. — РИБ. СПб., 1908. Т. 6. 2-е изд. Прил. 24). Об этом кратковременном существовании Галицкой митрополии см.: Павлов А. С. О начале Галицкой и Литовской митрополий и о первых тамошних митрополитах по византийским документальным источникам XIV в. // Русское обозрение. 1894. Т. 27. Май;

Грушевський М. Iсторiя Украiни–Руси. Львiв, 1905. Т. 3. Вид. 2. [репринт: Кив, 1993]. С. 269–271;

Щапов Я. Н. Княжеские уставы и Церковь в Древней Руси. М., 1972. С. 58–59. Грамота Казимира была известна митр. Макарию (см. комм. [23*], а также прим. 68 к 4 т. «Истории Русской Церкви» митр. Макария. С. 366 наст. изд.), но он считал ее свидетельство недостоверным (ср. прил. 2 к 4 т. «Истории». С. 413–414 наст. изд.).

{[10*]} Недавно было высказано мнение, что Собор в Переславле состоялся не позднее кон. 1309 — нач. 1310 г., так как среди его участников упоминается посланник патр.

Афанасия (Клюг Э. Княжество Тверское. Тверь, 1994. С. 135. Прим. 22), чье патриаршество завершилось уже в сентябре 1309 г. (Darrouzиs J. (Ed.) Les regestes des actes du patriarchat de Constantinople. Paris, 1977. Vol. 1 (Les actes des patriarches). Fasc. (Les regestеs de 1310 а 1376. P. 9). Однако датировка, предложенная митр. Макарием, по всей вероятности, более правильна. В древнейшем житии митр. Петра (см. прил. 3 к 4 т.

«Истории». С. 414–417 наст. изд.) говорится о приезде к святителю посланца патр.

Афанасия и об участии «клирика от Костянтинаграда» в Переславском Соборе, но не говорится о том, что это одно и то же лицо. Собор состоялся не позднее марта 1311 г., когда митрополит и еп. Андрей совместно поставляли епископов (см. комм. [12{*]}).

{[11*]} Как явствует из посланий вел. кн. Михаилу Ярославичу тверского монаха Акиндина, направленного в Константинополь еп. Андреем (РИБ. Т. 6. Стб. 150–158), и Константинопольского патр. Нифонта I (там же. Стб. 147–150), свт. Петр обвинялся в симонии и в разрешении браков вплоть до четвертой степени родства. Возможно, поводом для обвинений митр. Петра в поставлениях по мзде послужила практика взимания платы «от поповства и дьяконства», установленная Владимирским Собором 1273 г. (Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 1. (XI — 1-я пол. XIV в.) М., 1987. С. 34–35).

Послание патр. Нифонта I (обращение к которому, возможно, было вызвано извещением о смерти его предшественника — патр. Афанасия) великому князю свидетельствует, что неприязненное отношение к митр. Петру в Твери продолжало сохраняться и после Переславского Собора.

{[12*]} Еп. Андрей примирился с митрополитом (или, по крайней мере, признал законным его главенство) к весне 1311 г., когда они совместно посвятили в Твери в епископский сан Харлампия (епархия которого неизвестна — вероятнее всего, Суздаль или Сарай) и свт.

Прохора Ростовского (ПСРЛ. Пг., 1922 [репринт: М., 1965]. Т. 15. Вып. 1. Стб. 36;

Клюг.

Княжество Тверское. С. 135–136. Прим. 24).

{[13*]} В оценке Москвы высокопреосвященный автор следует за житием свт. Петра.

Между тем еще до начала княжения Ивана Калиты и прибытия митр. Петра во Владимир Москва являлась центром княжества, чьи правители наряду с тверскими князьями претендовали на великое княжение Владимирское (Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIV вв. М., 1984. С. 128–140;

Клюг. Княжество Тверское. С. 99–108). В условиях напряженных отношений между митрополитом и вел. кн. Михаилом Ярославичем московские князья оказывались естественными союзниками первого (Мейендорф И., прот. Византия и Московская Русь:

Очерк по истории церковных и культурных связей в XIV в. Paris, 1990. С. 183–184).

{[14*]} Юрий II Болеслав Мазовецкий (1323–1340) приходился по матери племянником последним галицким князьям из династии Даниила Романовича. Став галицко-волынским князем, он перешел в православие, с чем и связано принятие им второго имени — Юрий (в честь деда по матери). (О нем см.: Болеслав—Юрий, князь всей Малой Руси. СПб., 1907;

Wodarski B. Polska i Ru?s: 1194–1340. Warszawa, 1966. S. 260 и след.). После его смерти в результате непродолжительной борьбы за власть княжение перешло к его зятю, православному литовскому кн. Любарту—Димитрию, только в 1349 г. уступившему галицкую часть королю Казимиру (Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 3. С. 123–141;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 82–83).

{[15*]} Подробнее о богословских спорах в Византии в 1-й пол. XIV в. и сопутствовавших им событиях см.: Соколов П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до начала XV в. Киев, 1913. С. 334–349;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 120– 146.

{[16*]} Попытки восстановить Галицкую митрополию предпринимались и ранее, возможно, сразу после смерти свт. Петра по инициативе кн. Юрия—Болеслава. Во всяком случае, в 1330-х гг. в Константинополе находились претенденты на Галицкую кафедру с титулом Шpert…moj, в XIV в. практически равнозначным митрополиту. Светским инициатором восстановления Галицкой митрополии в 1340-х гг. был, по всей вероятности, кн. Любарт—Димитрий Гедиминович (Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси.

Т. 3. С. 272–273;

Древнерусские княжеские уставы / Подг. Я. Н. Щапов. М., 1978. С. 58– 59;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 118, 187–188).

{[17*]} Источники, и вслед за ними высокопреосв. Макарий, оставляют в стороне вопрос о том, чьим кандидатом был Феодорит и на какую митрополию (всея Руси или только литовскую ее часть) он претендовал. Позднейшие исследователи разделились во мнении:

Е. Е. Голубинский (История Русской Церкви. Т. 2. 1-я пол. С. 179–181) считал, что кандидатура Феодорита была выдвинута вел. кн. литовским Ольгердом;

М. С. Грушевский оставил вопрос открытым, исходя из того, что Киев в это время еще не принадлежал Литве (Iсторiя Украiни—Руси. Т. 5. С. 386–387). Прот. Иоанн Мейендорф (Византия и Московская Русь. С. 197–199), придерживаясь той же точки зрения, что и Е. Е.

Голубинский, не видит здесь противоречия, поскольку со времен Гедимина «Киев — формально подчиненный Орде — все больше подпадал под власть Литвы» (там же. С. 412, прим. 72). Прот. Иоанн Мейендорф полагает также, что по инициативе и при поддержке вел. кн. Ольгерда Феодорит создавал автокефальную общерусскую Церковь с традиционным центром в Киеве, т. к. зависимость от Тырнова должна была носить чисто формальный характер (там же. С. 198–199). Поставление Феодорита с любым титулом в Тырнове создавало предпосылки для раскола митрополии, т. к. Новгородский архиеп.

Моисей выражал недовольство деятельностью митр. Феогноста и был готов к контактам с Киевом;

об этом свидетельствует предостережение против Феодорита, посланное Константинопольским патр. Филофеем в Новгород в 1354 г. (там же. С. 199, 412, прим.

73).

{[18*]} О пострижении свт. Алексия в Богоявленском монастыре говорится в житии прп.

Сергия Радонежского, написанном прп. Епифанием Премудрым (1418), где сообщается, что вместе со свт. Алексием иноком монастыря был брат прп. Сергия — Стефан (ПЛДР.

М., 1981. С. 298). По предположению В. А. Кучкина, изложенному в работе «Сергий Радонежский» (Вопросы истории. 1992. № 10. С. 79–80), источником сведений для прп.

Епифания явилось семейное предание Вельяминовых, основавших Богоявленский монастырь.

{[19*]} Избрание Романа митрополитом было не первым опытом создания Литовской митрополии. Впервые эта митрополия, включавшая в то время, вероятно, лишь земли Черной Руси с центром в Новогрудке (приблизительно в пределах современной Гродненской обл. Белоруссии), была создана, очевидно, по инициативе вел. кн. Гедимина (упомянута в списке митрополий Константинопольского патриархата ок. 1315 г.).

Подписи Литовского митрополита известны на актах патриархата 1317–1329 гг. В 1330 г., после смерти митр. Феофила митрополия была ликвидирована «ради малого числа христиан и их близости к Руси». (Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 3. С. 274–275;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 118–119).

{[20*]} Ныне на основании источников, не известных митр. Макарию, история соперничества митр. Алексия и Романа представляется более сложной, вызванной не только противостоянием Москвы и Литвы, но и несогласием ряда великорусских князей (в первую очередь — Всеволода Александровича тверского) с кандидатурой свт. Алексия, в котором заранее видели сторонника и проводника политики великих князей московских.

Согласно известию Рогожского летописца, памятника тверского летописания XV в., Роман происходил из тверских бояр («сын боярина тверьскаго» — ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1.

Стб. 61). Современник событий, византийский историк Никифор Григора, называет Романа родственником тверского князя (Gregoras N. Historia Вyzantinae. Bonn, 1855. P.

519–526), очевидно по женской линии. Согласно Рогожскому летописцу, Роман отправился в Константинополь еще при жизни митр. Феогноста, но был посвящен в митрополиты (очевидно, общерусские) не Константинопольским патриархом, а Болгарским в Тырнове. Не принятый в Киеве, Роман вторично отправился в Константинополь, где, очевидно, получил поставление от патр. Каллиста, вновь занявшего престол (1355) вместо Филофея Коккина (поставившего в митрополиты свт. Алексия), который был смещен после добровольного отречения от власти имп. Иоанна VI Кантакузина (в ноябре 1354 г.). О Романе и позиции Твери в церковных событиях сер.

XIV в. см. также: Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 5. С. 388–290;

Лихачев Н. П. Два митрополита // Сборник статей в честь Д. Ф. Кобеко. СПб., 1913;

Мeyendorff J. Alexis and Roman: A Study in Byzantino-Russian Relations (1352–1354) // Byzantinoslavica, 1967. Т. 28;

Клюг. Княжество Тверское. С. 169–173, 177.

{[21*]} По свидетельству Рогожского летописца, отражающего свод 1409 г., свт. Алексий ездил в Литву и в 1364 г. (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 75). Случай с нападением на него относится, по-видимому, к 1358 г. (Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 225). О дружелюбных отношениях митрополита с Ольгердом в 1364 г. свидетельствует тот факт, что летом следующего года свт. Алексий крестил дочь Ольгерда, привезенную бабкой, вдовой вел. кн. Александра Михайловича Анастасией, в Тверь (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб.

76).

{[22*]} В отличие от жития прп. Сергия, где в качестве митрополичьего посланца выступает Радонежский чудотворец, Рогожский летописец, восходящий к московскому своду 1409 г., сообщает, что эта миссия была возложена свт. Алексием на архим. Павла и игумена Герасима (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 74–75), имя прп. Сергия здесь не упомянуто.

(О соотношении известий источников см.: Кучкин В. А. Дмитрий Донской и Сергий Радонежский в канун Куликовской битвы // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990. С. 119–120.) Павла и Герасима как владычних апокрисариев упоминает и прп. Епифаний Премудрый в житии прп. Сергия Радонежского (ПЛДР. М., 1981. С. 372) — они были присланы митр. Алексием к преподобному, чтобы уговорить его вернуться с Киржача в Троицкую обитель (поскольку событие более позднее, и Павел и Герасим названы архиманд ритами).

{[23*]} В настоящее время свидетельство грамоты короля Казимира о Галицких митрополитах признается исследователями достоверным (см. комм. [9*]).

{[24*]} Говоря о происхождении свт. Киприана, автор следует за традицией XVI в.

(проложная повесть об успении митрополита, Степенная книга). Сейчас считается установленным, что Киприан был болгарином (см.: Прохоров Г. М. Повесть о Митяе: Русь и Византия в эпоху Куликовской битвы. Л., 1978. С. 21;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 158–160;

Словарь книжников. М., 1987. Вып. 2. Ч. 1. С. 464), несомненным доказательством этому служит правописание Лествицы, собственноручно переписанной свт. Киприаном в 1387 г. в Константинополе (РГБ, собр. МДА. № 152) — Князевская О. А., Чешко Е. В. Рукописи митрополита Киприана и отражение в них орфографической реформы Евфимия Тырновского // Търновска книжовна школа. София, 1980. Кн. 2. С. 282–292). Свт. Киприан считается ныне одним из крупнейших деятелей славяно-византийского мира XIV – нач. XV вв. (библиографию работ, посвященных его деятельности и творческому наследию, см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 473–475;

Старобългарска литература: Енциклопедичен речник. София, 1992. С. 221–222).

{[25*]} Киприан был посвящен патр. Филофеем в митрополиты 2 декабря 1375 г.

(Соколов. Русский архиерей. С. 451).

{[26*]} Митяй происходил из Коломны («един коломенских поп»). Коломна, наряду со столичной Москвой, была главным уделом св. блгв. кн. Димитрия Иоанновича, доставшимся ему от отца (Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М., 1950. № 4а–4б), не случайно именно там он справлял свадьбу в 1366 г.

(ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 83). Никоновская летопись называет Митяя сыном священника из г. Тешилова на Оке (о местоположении Тешилова см.: «Список русских городов дальних и ближних» // Тихомиров М. Н. Русское летописание. М., 1979. С. 118–119), что также указывает скорее на Коломну, чем на Коломенское.

{[27*]} Отношение свт. Алексия к кандидатуре Митяя в источниках представлено неоднозначным. Согласно древнейшей редакции «Повести о Митяе», содержащейся в Рогожском летописце и Симеоновской летописи (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 124–132;

Прохоров. Повесть о Митяе. С. 218–224), святитель не одобрял выбор князя и согласился на поставление Митяя лишь после длительных уговоров. Однако согласно той же повести пострижение Митяя в монахи еще при жизни митр. Алексия совершил Елисей Чечетка, архимандрит митрополичьего Чудова монастыря в Кремле, основателем и ктитором которого был свт. Алексий.

{[28*]} Отношения Михаила—Митяя с другими иерархами Русской Церкви, возможно, не были однозначно враждебными. Знаменателен факт получения Митяем ярлыка от хана Мамаевой Орды Тюляка — единственный случай выдачи ярлыка лицу, не утвержденному в митрополичьем сане. Это произошло 28 февраля 1379 г., до поездки Митяя в Константинополь (о датировке см.: Плигузов А. И. Древнейший список краткого собрания ярлыков, данных ордынскими ханами Русским митрополитам // РФА. 1991. Вып. 3. С.

578–582). Эта дата практически исключает возможность великокняжеской инициативы получения ярлыка для Митяя, т. к. после битвы на р. Воже в августе 1378 г. отношения московского князя с Мамаевой Ордой были весьма напряженными. Добиться выдачи ярлыка в это время можно было лишь при помощи церковных иерархов (например, Матфея, еп. Сарайского) или же при посредничестве генуэзцев (см. комм. [29*]).

{[29*]} Некоторые исследователи видят в послании патр. Макария инициативу св. блгв.

вел. кн. Димитрия Иоанновича и генуэзцев, заинтересованных в мирных отношениях Московской Руси с Ордой (Прохоров. Повесть о Митяе. С. 63–64;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 255).

{[30*]} По справедливому предположению В. А. Кучкина, свт. Киприан, вероятно, рассчитывал на поддержку игуменов Сергия и Феодора как духовников великого князя (о времени их духовничества см.: Кучкин В. А. Дмитрий Донской. С. 121–122;

он же. Сергий Радонежский. С. 84–87).

{[31*]} Собор, низложивший патр. Макария, состоялся в Константинополе 1 июля 1379 г.

(Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 261). Митяй выехал из Москвы не позднее 20-х чисел того же месяца;

26 июля он уже достиг Оки, служившей рубежом Московского княжества (Прохоров. Повесть о Митяе. С. 222). За это время вести из Константинополя о низложении патр. Макария, разумеется, еще не могли дойти. В старшей редакции «Повести о Митяе» (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 126;

Прохоров. Повесть о Митяе. С. 220) речь идет лишь о поставлении Митяя—Михаила епископским Собором в епископы в соответствии с каноническими правилами. Дополнение о его поставлении Собором в митрополиты («первосвятители») появляется только в летописях XVI в., которыми пользовался высокопреосв. Макарий.

{[32*]} Как обнаружил И. И. Срезневский (Древние памятники русского письма и языка (X–XIV вв.): Общее повременное обозрение. СПб., 1863. С. 110), Митяй составил подборку изречений отцов Церкви, направленную против еп. Дионисия Суздальского,— «еже написа право воистинну митрополит Михаил от Пчелы правоверья, укоризны наводяче на Дионисия, еже о иноцех-властолюбцех», сохранившуюся в списке XVII– XVIII вв., местонахождение которой в настоящее время неизвестно. (Прохоров. Повесть о Митяе. С. 77–78).

{[33*]} Эта сумма упомянута в третьей, наиболее поздней редакции «Повести о Митяе», дошедшей в составе Никоновской летописи XVI в. Учитывая масштабы цен 2-й пол. XIV в., когда, согласно духовной грамоте св. блгв. кн. Димитрия Донского 1389 г., дань («выход») Руси в Орду равнялась 1000 рублей (Духовные и договорные грамоты. С. 24– 25. № 12), цифра кажется преувеличенной. Г. М. Прохоров, основываясь на сведениях Тверской летописи (памятника еще более позднего, чем Никоновская) и исходя из предложения кн. Димитрия Иоанновича Митяю занять в случае нужды на его имя «или тысуща сребра или колико» (Прохоров. Повесть о Митяе. С. 222), реконструирует сумму займа в 760 рублей (там же. С. 93–94). Но из текста Никоновской летописи явствует, что речь идет здесь не о первоначально занятых в 1379 г. деньгах, а о сумме с процентами:

«Позаймовав тою кабалою сребро в долг на имя великого князя у фряз и у бесермен в росты, иже и до сего дни тот долг ростет, егоже есть вящще 20000 рублев сребра» (ПСРЛ.

СПб., 1897 [репринт: М., 1965]. Т. 11. С. 40). По свидетельству дьякона Игнатия Смольнянина, сопровождавшего митр. Пимена в Константинополь в 1389 г., долг к тому времени не был уплачен и митрополит был задержан заимодавцами в Азове (Прокофьев Н. И. Хождение Игнатия Смольнянина // Литература Древней Руси / Сборник трудов. М., 1978. Вып. 2. С. 137;

ПСРЛ. Т. 11. С. 97). При сложном ростовщическом проценте за длительное время долг действительно должен был составить огромную сумму даже при скромных размерах первоначального займа.

{[34*]} Феофан, митр. Никейский († 1380), известный писатель-полемист антикатолической направленности (о сочинениях его см.: Бухвалд В., Холвег А., Принц О.

Речник грчких и латинских писаца Антике и Средег века / Тускулум лексикон. Београд, 1984. C. 443 (то же: Buchwald W., Holweg A., Prinz O. Tuskulum — Lexikon griechischer und lateinischer Autoren des Altertums und des Mittelalters. Mnchen, 1963), был личным другом и единомышленником имп. Иоанна VI Кантакузина, патр. Филофея и свт. Киприана (Прохоров. Повесть о Митяе. С. 97–98;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 265).

{[35*]} Прот. Иоанн Мейендорф (Византия и Московская Русь. С. 268–271) высказывает гипотезу, что одной из возможных причин изменения отношения св. блгв. вел. кн.

Димитрия Иоанновича к митр. Киприану могло явиться влияние святителя на молодого литовского кн. Якова—Ягайло, в результате чего литовская рать, вопреки договоренности, не приняла участия в Куликовской битве на стороне Мамая. Нет, однако, достаточных оснований отказываться от традиционной точки зрения, что Куликовская битва ( сентября 1380 г.) предупредила соединение татарских и литовских войск, намечавшееся на конец месяца. О реальной угрозе литовского нашествия сообщает современник, троицкий монах Епифаний (по всей вероятности — прп. Епифаний Премудрый), в записи на Стихираре 1380 г. (РГБ. Ф. 304. № 22), относящейся к 21 сентября (?): «Во то(ж) день весть приде, яко Литва грядут с агаряны» (Вздорнов Г. И. Искусство книги Древней Руси / Рукописная книга Северо-Восточной Руси XII — нач. XV в. М., 1980. Каталог. № 70).

Гнев великого князя на Пимена действительно может объясняться самочинными действиями последнего.

{[36*]} Сходной точки зрения придерживаются современные исследователи, полагающие, что гнев великого князя московского могло вызвать в первую очередь то обстоятельство, что митрополит дожидался в Твери возвращения из Орды кн. Михаила Александровича, который в сложившейся ситуации мог рассчитывать на получение от Тохтамыша ярлыка на великое княжение Владимирское — предмета традиционного соперничества двух княжеств на протяжении почти всего XIV в. (Кучкин. Сергий Радонежский. С. 87;

ср.:

Клюг. Княжество Тверское. С. 220–221).

{[37*]} Участие в Новогрудском Соборе 1415 г. епископов Галицкого и Червенского (упоминаемое только Никоновской летописью — ПСРЛ. Т. 11. С. 226–227) свидетельствует о том, что отдельная Галицкая митрополия в тот момент не существовала. Еще ранее, под 1411/1412 г., белорусско-литовские летописи (протограф которых датируется серединой XV в.— Шахматов А. А. Обозрение русских летописных сводов XIV–XVI вв. М.—Л., 1938. С. 329–343;

Лурье Я. С. Общерусский свод, протограф Софийской I и Новгородской IV летописей // ТОДРЛ. 1974. Т. 28. С. 136–138) сообщают, что свт. Фотий, поставив в Луцке Туровского епископа, «от Галича поиде к Москве»

(ПСРЛ. М., 1980. Т. 35. С. 33, 55, 73). Эти же летописи сообщают о поездке свт. Фотия в Галич и во Львов в 1420/1421 г. (там же. С. 33, 56, 78), что, конечно, было невозможно, если бы города не входили в его юрисдикцию. Показательно также молчание источников (как отечественных, так и зарубежных) об участии Галицкого митрополита (или его представителей) в Констанцском и Ферраро-Флорентийском Соборах, решавших вопрос об унии Церквей. По всей вероятности, упразднение Галицкой митрополии папской буллой в 1458 г. носило формальный характер (ср.: Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси.

Т. 5. С. 397. Прим. 4).

{[38*]} Из новых работ о митр. Фотии см.: Tachiaos A.-E. N. The Testament of Photius Monembasiotes, Metropolitan of Russia (1408–1431): Byzantine Ideology in XIVth century Muscovy // Cyrillomethodianum. Thessalonique, 1984–1985. V. 8–9. P. 77–109.

Библиографию работ о митр. Фотии и его творчестве см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч.

2. С. 475–484.

{[39*]} О судьбе Галицкой митрополии в нач. XV в. см. комм. [37*].

{[40*]} Образуемая с избранием митр. Григория Цамблака Литовская митрополия, вероятно, не должна была ограничиваться по замыслу ее создателей только епархиями, находившимися на территории, подвластной вел. кн. Витовту. В сборнике кон. XVII в.

(ГИМ. Музейное собр. № 1209) сохранился комплекс посланий, связанных с этим событием и адресованных вел. кн. тверскому Ивану Михайловичу. Сборник включает (с указанием конкретного адресата) соборную грамоту о избрании Григория Цамблака митрополитом, послание вел. кн. Витовта (данный список более исправен, чем список XV в. в составе Кормчей, которым пользовался митр. Макарий) и неизвестное доселе послание митр. Григория Цамблака тверскому князю с предложением стать его «молебником» (Турилов А. А. Послание митр. Григория Цамблака великому князю Ивану Михайловичу тверскому (1416): Формуляр, смысл, контекст эпохи // Търновска книжовна школа / Шести международен симпозиум: Българска литература и искуство от търновския период в историята на православния свят. Велико Търново, 1994. С. 6, а также: Турилов А.

А. К истории проектов ликвидации Брестской унии (неизвестное послание князя К. К.

Острожского патриарху Иову) // Славяне и их соседи. М., 1991. Вып. 3 (Католицизм и православие в Средние века). С. 135–136. Прим. 4). Из посланий следует, что Витовт в случае удачи намеревался в какой-то мере идти по стопам своего дяди вел. кн. Ольгерда, требовавшего в 1371 г. у Константинопольского патриарха «митрополита на Киев, Смоленск, Тверь, Малую Русь, Новосиль, Нижний Новгород» (РИБ. Т. 6. Прил. 24), хотя, вероятно, в более скромных размерах (о контактах вел. кн. Витовта и митр. Григория Цамблака с нижегородскими князьями сведений не сохранилось, но после получения московским вел. кн. Василием Дмитриевичем ярлыка на великое княжение Нижегородское нижегородские князья не играли уже той роли, что их предки во времена Ольгерда). Как ответил кн. Иван Михайлович на эти послания из Литвы — неизвестно.

Избрание Григория Цамблака митрополитом, происшедшее помимо воли Вселенского патриарха, вызвало негативную реакцию в Константинополе. В том же сборнике (ГИМ.

Музейное собр. № 1209) посланиям из Литвы в Тверь предшествуют четыре послания из Константинополя в Москву: имп. Мануила II и патр. Иосифа II к вел. кн. Василию Дмитриевичу и митр. Фотию (из них ранее было известно лишь послание патр. Иосифа II свт. Фотию — ЛЗАК. СПб., 1865. Т. 3. Прил. С. 26–28;

РИБ. Т. 6. Прил. 40). В середине 1410-х гг. вопрос о Литовской митрополии приобрел несколько семейный характер, поскольку дочь Василия Дмитриевича и внучка Витовта Анна была замужем за наследником византийского императорского престола. Император и патриарх, заинтересованные в помощи обоих великих князей для обороны от турок (помощи особенно от Витовта, бывшего в тот момент сильнейшим восточноевропейским государем), желали мирного исхода конфликта, возлагая всю вину на митр. Григория Цамблака (напротив, Витовт в своем послании тверскому кн. Ивану Михайловичу подчеркивает свою инициативу в создании Литовской митрополии). Патриарх сообщил митрополиту и великому князю, что собравшийся церковный Собор осудил действия Цамблака и проклял его.


В заключение митр. Фотию было предложено: в случае если Витовт не изгонит Цамблака, прибыть в Константинополь для решения вопроса о судьбе литовской части митрополии. Неясно, почему свт. Фотий не отправился в столицу империи: стояли ли за этим объективные причины (например, известие о чуме в Константинополе, унесшей жизнь Анны Васильевны) или опасение, что позиция императора и патриарха может измениться. По некоторым косвенным данным, Цамблак получил прощение патриарха — по свидетельствам очевидцев, во время Констанцского Собора члены византийской делегации присутствовали на совершаемой митр. Григорием Цамблаком литургии (Ломизе Е. М. Константинопольская патриархия и церковная политика императоров с конца XIV в. до Ферраро-Флорентийского Собора // Византийский временник. М., 1994. Вып. 55. С. 104–110).

{[41*]} Библиографию работ о митр. Григории Цамблаке см.: Словарь книжников. Вып. 2.

Ч. 1. С. 175–180;

а также: Голубинский. История Русской Церкви. Т. 2. 1-я пол. С. 374–387.

Наиболее обстоятельное исследование о митр. Григории Цамблаке — Яцимирский А. И.

Григорий Цамблак: Очерк его жизни, административной и книжной деятельности. СПб., 1904 (современной историографией не принято лишь мнение Яцимирского о том, что Цамблак и известный молдавский книгописец 1-й пол. XV в. Гавриил (Урик) — одно и то же лицо).

{[42*]} Как и свт. Киприан, Григорий Цамблак был болгарином.

{[43*]} В соответствии со средневековой византийской терминологией имеется в виду княжество Молдавия (румынская Молдова и Бессарабия) в отличие от Угро-Влахии (Валахии).

{[44*]} Плинаирский монастырь находился в Константинополе или его окрестностях (Голубинский. История Русской Церкви. Т. 2. 1-я пол. С. 375).

{[45*]} Е. Е. Голубинский (История Русской Церкви. Т. 2. Ч. 1. С. 416–418) и А. Я. Шпаков (Государство и Церковь в их взаимоотношениях в Московском государстве от Флорентийской унии до учреждения патриаршества. Киев, 1904. Ч. 1. С. 9–10) считали, что Герасим был поставлен не митрополитом всея Руси, а лишь Литовским. Однако принятой в настоящее время является точка зрения владыки Макария (см., например:

Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. М., 1991. С. 84–85).

{[46*]} Большинство приводимых автором примеров крещения выезжих татар имеют своим источником родословные книги, составленные в то время, когда татарское происхождение предков считалось престижным (к татарам возводили себя многие дворянские роды не только русского происхождения — см.: Веселовский С. Б.

Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 162–167). В силу этого многие из приводимых сведений недостоверны. Укажем здесь лишь некоторые несообразности: в пунктах а), б): понятие «Большая Орда», обозначающее самое крупное из дробящихся владений бывшей Золотой (Ак) Орды, появляется не ранее сер. XV в. в титулатуре хана Ахмата (Егоров В. Л. Историческая география Золотой Орды XIII–XIV вв.

М., 1985. С. 153, 155);

в пункте в): московским князем в 1301 г. был не Иван Данилович Калита, а его отец, Даниил Александрович († 5 марта 1303 г.);

в пункте г): предки Сабуровых — костромские бояре Зерновы — известны с нач. XIV в. (Веселовский.

Исследования по истории. С. 162;

Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России второй половины XV — первой трети XVI в. М., 1988. С. 191).

{[47*]} Достоверность семейного предания о крещении предка прп. Пафнутия Боровского сомнений не вызывает, но, разумеется, дедом преподобного († 1476), не мог быть баскак Батыя (ум. в 1256 г.). К пункту г): Строгановы были потомками северных солепромышленников и купцов (Введенский А. Происхождение Строгановых // Север.

Вологда, 1929. № 2). Разумеется, эти замечания не ставят под сомнение самих фактов крещения выезжих татар, особенно начиная со 2-й пол. XIV в.

{[48*]} Точное местонахождение Полонинского монастыря в настоящее время неизвестно (Огицкий Д. П. Великий князь Войшелк (Страница из истории Православия в Литве). М., 1983. Сб. 24. С. 180–181), но очевидно он находился в западной части Галицкого княжества, возможно — на Подгорье (Мицко I. Монастирi Подгiр’я XIII–XIV ст. // Галицько-Волинська держава: Предумови виникнення, iсторiя, культура, традицii / Тези доповiдей та повидомлень. Львiв, 1993. С. 71). Возможно, слово «Полонинский» («иде в полонину... в монастырь» — ПСРЛ. СПб., 1908 [репринт: М., 1962]. Т. 2. Стб. 859) не является именем собственным, а указывает на то, что монастырь был в полонине — долине Карпат.

{[49*]} Подробнее о Войшелке см.: Огицкий. Великий князь. С. 171–196.

{[50*]} Имеется в виду Новгород (Новый городок) Литовский (совр. Новогрудок).

Монастырь находился на берегу р. Неман.

{[51*]} Сам факт существования Римонта—Лавраша вызывает сомнение исследователей, считающих, что в рассказе белорусско-литовских летописей о нем (XVI в.) своеобразно преломилась память о князе-мученике Войшелке (Огицкий. Великий князь. С. 181–182).

Действительно, черты сходства биографий Римонта и Войшелка и анахронизмы в рассказе о первом из них делают такое отождествление весьма вероятным. Сообщение о том, что Лавраш принял в монашестве имя Елисей, имеет очень позднее происхождение (там же.

С. 133–184).

{[52*]} Древнее проложное житие, составленное не позднее 1374 г., сообщает, что мученики были погребены местными христианами ночью, при участии новообращенных старших сыновей мучителя — кн. Ольгерда — от брака с витебской кнж. Марией (Сперанский М. Н. Сербское житие Литовских мучеников // Чтения в ОИДР. 1909. Кн. 1.

С. 30;

Огицкий Д. П. К истории Виленских мучеников // БТ. 1984. Сб. 25. С. 241). На месте кончины новых мучеников была возведена церковь в честь Святой Троицы. Канонизация свв. Антония, Евстафия и Иоанна Виленских состоялась в 1374 г. по инициативе вел. кн.

Ольгерда и тогдашнего митр. Киевского и Малой Руси Киприана в Константинополе, куда последний привез частицы их мощей. Этому событию придавалось большое значение в столице Византии и особенно в окружении патр. Филофея Коккина, поскольку в канонизации видели пролог к обращению последней европейской языческой державы в христианство — православие. Житие Виленских мучеников было написано греком или южным славянином, служба была составлена первоначально на греческом языке неким Димитрием (Огицкий. К истории Виленских мучеников. С. 236–238), возможно Димитрием Хрисолором, императорским приближенным и известным писателем полемистом рубежа XIV–XV вв. Похвальное Слово новомученикам на греческом языке написал и произнес «ритор великой церкви» (св. Софии Константинопольской) Михаил Вальсамон, вероятно, в начале 1390-х гг. (Огицкий. К истории Виленских мучеников. С.

238–239). Имеется и славянский перевод этой похвалы, дошедший в рукописи 1438 г.

молдавского происхождения — Бухарест. Библиотека АН Румынии. Слав. № 164. Л. об.— 203 об. (Panaitesku P. P. Manuscrisele slave din biblioteca Academiei RPR. Bucureti, 1959. V. 1. P. 245–246).

{[53*]} Наиболее ранние источники, неизвестные в сер. XIX в. (московские летописные известия XIV в., отразившиеся в сокращенных летописных сводах 1493 и 1495 гг.), свидетельствуют, что Дмитрий—Корибут был сыном Ольгерда от второго брака, пятым же сыном Ольгерда от первой жены был Феодор (ПСРЛ. М., 1962. Т. 27. С. 248, 300;

Wasilewski T. Daty urodzin Jagelly i Witolda // Przegld Wschodni. Warszawa—Mnchen.

1991. № 1. S. 30).

{[54*]} Как надежно установлено к настоящему времени на основании сопоставительного анализа источников, сыновья Ольгерда от второй жены появились на свет в следующей очередности: 1) Скиригайло—Иоанн (1354 или 1355);

2) Корибут—Дмитрий (1358 или 1359);

3) Ягайло—Иаков (Владислав) — 1362 или 1363;

4) Лугвень—Симеон (1364 или 1365);

5) Вигант—Александр (1367 или 1368);

6) Коригайло—Константин (Казимир) — 1369 или 1370;

7) Минигайло (1370 или 1371), умер в детстве;

8) Свидригайло—Лев (Болеслав) — 1375 или 1376 (Wasilewski. Daty urodzin. S. 15–34). Помещение Ягайла на первом месте в родословных книгах, данными которых пользовался митр. Макарий, вызвано тем, что Ягайло унаследовал от отца великокняжеский титул.

{[55*]} Корибут был зятем рязанского вел. кн. Олега (Якова) Ивановича (Грамоти XIV ст.

Кив, 1974. С. 118. № 61).

{[56*]} Мария Ольгердовна была замужем за своим двоюродным племянником — внуком Наримунта Гедиминовича кн. Давидом Дмитриевичем городоцким (столица его удела — Давыдов Городок близ Турова).

{[57*]} Святослав Титович (из рода черниговских князей) был князем карачевским, род звенигородских князей восходит к его дяде — Андрияну Мстиславичу. Еще одна дочь Ольгерда, не известная по имени, не позднее 1371 г. вышла замуж за кн. Ивана новосильского, из рода черниговских князей (Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 4. С.

69). К этому следует добавить, что три младшие дочери Ольгерда вышли замуж за католических правителей: Александра (родилась в 1371 или 1372 г.) — за князя плоцкого (Польша);

Екатерина—Вильгельда (1372 или 1373) — за герцога Мекленбургского;

Ядвига (1376 или 1377) — за князя освенцимского (Wasilewski. Daty urodzin. S. 34).

Однако, судя по возрасту княжон, все эти браки могли быть заключены только после смерти отца (1377) в угоду их брату Ягайлу.

{[58*]} Вторым браком вел. кн. Витовт был женат на своей двоюродной племяннице Марии, дочери Андрея Ольгердовича, кн. стародубского и лукомского (ПСРЛ. М., 1975. Т.

32. С. 150).

{[59*]} В соответствии со средневековой традицией высокопреосвященный автор называет Пермью не земли, населенные ныне коми-пермяками, или Пермскую область, а территорию расселения коми, именовавшихся в XIX в. зырянами (совр. Республика Коми).

{[60*]} Поездка свт. Стефана в Новгород преследовала и другую цель. Его проповедь проходила на землях, подвластных Великому Новгороду и подчиненных Новгородскому архиепископу. Учреждение новой епархии требовало урегулирования вопросов церковной юрисдикции (Флоря Б. Н. Коми-Вымская летопись // Новое о прошлом нашей страны.


Памяти М. Н. Тихомирова. М., 1967. С. 222–225). Вероятно, с пребыванием свт. Стефана в Новгороде связано и написание им поучения против стригольников (см. комм. [283*]).

{[61*]} В сказании ничего не сообщается о том, что пустынники проповедовали христианство окружающему населению, и не определена племенная принадлежность местных жителей. Отшельники молились в часовне, «молитвы возсылающе Богу втай...

Церкови у них несть за скудостью имения и нападения неверных человек. Еще бо тогда не вси прияша святое крещение, но много множество живущих неверных человек вскрай Кубенского езера великого по брегом» (Памятники письменности в музеях Вологодской области / Каталог-путеводитель. Вологда, 1987. Ч. 1. Вып. 2 (Рукописные книги XIV– XVIII вв. Вологодского областного музея). С. 413;

Прохоров Г. М. Сказание Паисия Ярославова о Спасо-Каменном монастыре // Книжные центры Древней Руси XI–XVI вв. / Разные аспекты исследования. СПб., 1991. С. 156). О несогласованности известий сказания см.: Ключевский. Древнерусские жития. С. 192.

{[62*]} Сохранились подлинники посланий свт. Фотия в Киево-Печерский монастырь и 1410-х и 1420-х гг. (БАН. Собр. Текущих поступлений. № 1106). Издание ряда текстов по этой рукописи см.: Дополнения к Актам историческим. СПб., 1846. Прибавления № 180– 183.

{[63*]} Как установлено в настоящее время, и запись писца 1411 г., и вкладная 1427 г.

(ЦНБ НАН Украины. Собр. Николо-Пустынного (Слупского) монастыря. № 548) не являются подлинными. Кодекс написан на бумаге 2-й пол. XV в., записи сделаны не ранее XVI в. Обе они отличны по почерку от письма самой рукописи. Известия о Николо Пустынном монастыре до 1460-х гг. не встречаются. Едва ли не самым ранним является упоминание монастыря в послесловии 2-й Кассиановской редакции Киево-Печерского Патерика (1462). Появление вкладной записи связано, очевидно, с поземельными спорами Николо-Пустынного монастыря с Михайло-Златоверхим. (Визирь Н. П. Собрание книг XV столетия в отделе рукописей ЦНБ АН УССР // Проблемы рукописной и печатной книги.

М., 1976. С. 67–69).

{[64*]} Первое упоминание не означает, что монастырь не существовал ранее (если, разумеется, об этом не сказано прямо). Речь может идти о монастырях, возникших в предшествующую эпоху и не подвергшихся разорению, либо вскоре восстановленных.

{[65*]} О Полонинском монастыре см. комм. [48*]. Город Полонный (совр. Полонное на северо-востоке Хмельницкой обл. Украины) находился в Киевской земле, на пограничье с Волынской.

{[66*]} Сказание о явлении и чудесах Толгской иконы — основной источник по истории создания монастыря — было написано достаточно поздно (не ранее сер. XVI в.) (Турилов А. А. Малоизвестные памятники ярославской литературы XIV — нач. XVIII вв. (Сказания о ярославских иконах) // АЕ 1974. М., 1975. С. 170;

Ebinghaus A. Die altrussischen Marienikonen-Legenden. Berlin, 1990. S. 194–195;

Горшкова В. В. К истолкованию противоречий «Сказания о явлении Толгской иконы» // Научная конференция «История и культура Ростовской земли» (тезисы докладов). Ростов, 1991. С. 6–8). В древнейшей части сказание содержит довольно противоречивые сведения. Основателем монастыря, которому явился чудотворный образ, назван Ростовский владыка Трифон (1462–1467): о нем сказано, что он ехал «ис Кирилова водою в судах» (т. е. не ранее 1397 г.).

Предположение о том, что Трифон — схимническое имя еп. Прохора (1311–1328), было высказано свт. Димитрием Ростовским (Книга житий святых на... июнь, июль, август.

Киев, 1705. Л. 330), вероятно, с целью устранить видимые противоречия текста. Первое достоверное известие о Толгском монастыре как уже существующей обители относится, вероятно, к 1428 г. и связано с чудом истечения мира от иконы Пресвятой Богородицы (Турилов А. А. Малоизвестные письменные источники о ярославских князьях конца XIV — первой половины XV в. // Краеведческие записки. Ярославль, 1991. Вып. 7. С. 131– 136). Однако значительно б?ольшая древность монастыря не вызывает сомнений и не только в силу древности чудотворного образа и двух других, связанных с монастырем икон Пресвятой Богородицы (Анисимов А. Домонгольский период древнерусской живописи // Вопросы реставрации. М., 1928. Сб. 2. С. 171–174). В XV в., до перехода под патронат великого князя московского (в нач. 1460-х гг.?), монастырь находился во владениях ярославских князей Засекиных. Но старшее земельное пожалование монастырю (ранее 1426 г.), известное по вкладной книге и подтвердительной грамоте рубежа XV–XVI вв., сделано представителем другой ветви ярославского княжеского дома — Романом Ивановичем (Шульгин В. С. Ярославское княжество в системе русского централизованного государства в конце XV — первой половине XVI в. // Научные доклады высшей школы. Исторические науки. 1958. № 4. С. 11;

Кучкин В. А.

Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в X–XIV вв. М., 1984. С. 289–290;

он же. К вопросу о статусе ярославских князей после присоединения Ярославля к Москве // Феодализм в России. М., 1987. С. 221–229). Очевидно, монастырь был основан общим предком этих ветвей ярославского княжеского дома, находящихся в третьей степени родства, т. е. не позднее чем в княжение св. блгв. кн. Василия Давидовича Грозные Очи (1321–1345). Таким образом, традиционная дата 1314 г., очевидно, близка к истине. Упоминание же в сказании владыки Трифона в качестве основателя Толгского монастыря, подчеркнутое словами «а иного начальника (кроме иконы Пресвятой Богоматери и архиепископа) не бе» (Ebinghaus. Die altrussischen Marienikonen-Legenden. S.

262), свидетельствует, возможно, о нежелании книжника XVI в. упоминать о былой связи монастыря с удельными князьями и об особой роли архиепископа в судьбе обители в XV в.

{[67*]} Дополнительные сведения о монастырях и о монастырской жизни в Тверском княжестве см.: Попов Г. В., Рындина А. В. Живопись и прикладное искусство Твери XIV– XVI вв. М., 1979. С. 24–28, 63–64, 78–79, 83–86, 96–98.

{[68*]} Последнее исследование, посвященное древнейшим монастырям Москвы — Беляев Л. А. Древние монастыри Москвы по данным археологии. М., 1994.

{[69*]} Точнее, в 1322 г. (Кучкин. Сергий Радонежский. С. 75–76).

{[70*]} Общепризнанная ныне датировка кончины прп. Сергия — 1392 г.

{[71*]} Вероятно, уход прп. Сергия на Киржач (и, соответственно, основание Благовещенского монастыря) относится к 1377 г.— после приезда патриарших послов (зимой 1376–1377 г.) и введения общежительного устава в Троицком монастыре, но до кончины свт. Алексия (12 февраля 1378 г.) (Кучкин. Сергий Радонежский. С. 87–88).

{[72*]} О времени создания Спасо-Андроникова монастыря см.: Беляев. Древние монастыри. С. 188–190.

{[73*]} Основанию Борисоглебского монастыря, ранняя история которого тесно связана со Спасо-Каменным под Вологдой, посвящена отдельная повесть, составленная в 1-й пол.

XVI в.: Повесть о Борисоглебском монастыре (около Ростова) XVI в. / Сообщ. Хр.

Лопарева. СПб., 1892 (ПДПИ. Вып. 86);

см. также: Ключевский. Древнерусские жития. С.

280–281;

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С. 222–223.

{[74*]} Предание об основании Георгиевской пустыни прп. Сергием в 1365 г. вызывает сомнения в своей правдивости, поскольку некоторые исследователи оспаривают достоверность самого путешествия радонежского игумена в Нижний Новгород с поручением от свт. Алексия (Кучкин. Дмитрий Донской. С. 119–120;

подробнее см. комм.

[22*]). Возможно, предание возникло в то время, когда пустынь была приписана к Троице Сергиеву монастырю (Строев П. М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской Церкви. СПб., 1877 [репринт: Кльн—Вена, 1990]. Стб. 726. III. 688).

{[75*]} В последнее время было высказано мнение о том, что речь в данном случае идет не о создании, а лишь о возобновлении существовавшего уже в сер. XIV в. монастыря, упоминаемого в духовных грамотах московских князей как «Богородица на Крутице»

(Кучкин. Сергий Радонежский. С. 82–83;

ср.: Беляев. Древние монастыри. С. 180–185).

{[76*]} Предание о создании прп. Сергием второго монастыря на Дубенке имеет позднее происхождение (Кучкин. Сергий Радонежский. С. 89–90).

{[77*]} Подробнее о прп. Сергии и начальной истории Троицкого монастыря см.:

Голубинский Е. Е. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троице-Сергиева лавра. Сергиев Посад, 1892. О хронологии жития прп. Сергия и датировке в нем отдельных событий, изложенных прп. Епифанием Премудрым без прямой последовательности, см.: Кучкин. Сергий Радонежский. С. 75, 79.

{[78*]} О ранней истории древнейших московских монастырей см.: Беляев. Древние монастыри. С. 152–215.

{[79*]} О монастырях и монастырской жизни в Тверском княжестве XIV в. см.: Попов, Рындина. Живопись Твери. С. 63–64, 78–79, 83–86.

{[80*]} Судя по местоположению монастыря вблизи от Переславля Рязанского, монастырь был основан ок. 1371 г. кн. Олегом Ивановичем, когда и получил от князя жалованную грамоту (Вздорнов. Искусство книги. Каталог. № 15).

{[81*]} Уникальным свидетельством распространения монастырской жизни до восточных пределов Нижегородского княжества, с юга и востока граничившего с Ордой, является крест-мощевик 1414 г. нижегородского князя Ивана Даниловича, содержащий среди других реликвий частицы мощей трех преподобных Засурских (Николаева Т. В.

Произведения русского прикладного искусства с надписями XV — первой четверти XVI в. М., 1971. С. 4–5. № 4). Возможно, неизвестный ныне, но прославленный уже в начале XV в. Засурский монастырь (или пустынь) находился во владениях деда кн. Ивана Даниловича — Бориса Константиновича на нижней Суре (Кучкин. Формирование государственной территории. С. 227–229) и запустел во время одного из татарских набегов кон. XIV — нач. XV в.

{[82*]} Несмотря на легендарность известия о мурзе Чете, Ипатьевский монастырь, связанный с костромским по происхождению боярским родом Зерновых, известных с нач.

XIV в., действительно является древней обителью (Веселовский. Исследования по истории. С. 162–165).

{[83*]} Речь идет, возможно, о кн. Дмитрии Борисовиче, занимавшем галицкий престол в 1360–1363 гг. (Кучкин. Формирование государственной территории. С. 244–246).

{[84*]} Здесь допущено характерное для исследователей XIX в. (ср.: Строев. Списки иерархов. Стб. 97. № 27) смешение Колмова и Коломецкого монастырей, идущее от составителя Новгородской III летописи (XVII в.). Колмов монастырь основан в 1392 г.

боярином Онцифоровичем (Янин В. Л. Новгородская феодальная вотчина. М., 1981. С. 16– 18).

{[85*]} В. Л. Янин предположил, что прп. Михаил Клопский был сыном героя Куликовской битвы воеводы Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского и сестры св. кн.

Димитрия Донского Анны (Янин В. Л. К вопросу о происхождении Михаила Клопского // АЕ 1978. М., 1979. С. 52–61). Однако в житии прп. Михаила кн. Константин Дмитриевич называет его «своитином» (ПЛДР. 2-я половина XV в. М., 1982. С. 338), т. е.

свойственником, что едва ли можно сказать о довольно близком родственнике — двоюродном брате.

{[86*]} Собор Иоанно-Предтеченского монастыря по архитектурным особенностям датируется нач. 1140-х гг. (Комеч А. И. Каменная летопись Пскова XII — начала XVI в.

М., 1993. С. 56–64).

{[87*]} По истории монастырей и монашества в Псковской земле имеется обстоятельное исследование Н. И. Серебрянского «Очерки по истории монастырской жизни в Псковской земле». М., 1908.

{[88*]} Спасо-Преображенский монастырь в Старой Руссе был основан будущим Новгородским архиеп. Мартирием (Строев. Списки иерархов. Стб. 79).

{[89*]} Недавно обнаруженный памятник XVI в.— сказание о Валаамском монастыре (РГБ. Собр. Л. В. Разумовского. № 73) относит основание обители ко времени архиеп.

Иоанна II (1388–1415), при этом более вероятна ранняя датировка (очевидно, 1389 г.) (Охотина Н. А. Валаамский монастырь конца XIV — начала XV вв.: Источниковедческое исследование. М., 1993. АКД. С. 7–14). Древнерусский текст сказания публикуется в томе ТОДРЛ. Монастырское же предание настаивает на IX–X вв. как времени основания монастыря.

{[90*]} По данным П. М. Строева, Каргопольский Спасский монастырь (Строкина пустынь) основан в XVI в. (Строев. Списки иерархов. Стб. 1012).

{[91*]} О недостоверности сказания см.: Прохоров. Повесть об Усть-Шехонском Троицком монастыре и рассказы о городе Белозерске // Книжные центры Древней Руси / XVII в.: Разные аспекты исследования. СПб., 1994. С. 161–183. Судя по документальным материалам, обитель возникла около рубежа XIV–XV вв. (Прохоров. Повесть о Митяе. С.

174–175;

Строев. Списки иерархов. Стб. 85). Подробнее см. комм. [256*].

{[92*]} Подробно вопрос о праве основателей (и их потомков — ктиторов) в отношении созданных ими монастырей («право патроната») рассмотрен в монографии Б. Н. Флори «Отношение государства и Церкви у восточных и западных славян». М., 1992.

{[93*]} Сан архимандрита в разное время и в разных регионах средневековой Руси имел неодинаковое значение, которое не всегда точно определяется из-за недостатка источников. Так, в Новгороде XIII–XV вв. архимандрит новгородский был выборным лицом, имевшим большое значение в системе государственного управления (Янин В. Л.

Очерки комплексного источниковедения. М., 1978. С. 136–149). О значении архимандричьего сана в Северо-Восточной Руси и отдельно в Москве см.: Щапов Я. Н., Соколова Е. И. Архимандрития в древнерусском городе // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990. С. 40–46.

{[94*]} Существование общих (смешанных) мужских и женских монастырей продолжалось и позднее. Эта практика была осуждена в сер. XVI в. постановлениями Стоглавого Собора (Стоглав // Российское законодательство X–XX вв. М., 1985. Т. (Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства). С. 360–361: «82. Ответ о том, что впредь чернцом и черницам в одном монастыри не жити»).

{[95*]} Из приведенного перечня видно, что возобновление общежительного устава в сер.

XIV в. открыло новый период в истории русского монашества, с которым связан процесс широкого распространения и умножения монастырей на новых территориях. Два из перечисленных монастырей долгое время не были общежительными: псковский Снетогорский (где новый устав был введен архиеп. Дионисием Суздальским в 1383 г.) и Спасо-Каменный под Вологдой (где святогорский устав был введен архим. Дионисием, вероятно, также в 1380-х гг.).

{[96*]} Сведения о существовании особых уставов для отдельных обителей немногочисленны и содержатся обычно (в сокращении или пересказе) в житиях основателей монастырей или в повестях об основании обители в качестве духовных завещаний. Для рассматриваемого времени известны уставы прп. Павла Обнорского, прп.

Евфросина Псковского и недавно обнаруженный — прп. Сергия Валаамского (подробнее см.: Охотина Н. А. Монастырский устав Сергия Валаамского // Scandoslavica. 1993. T. 39.

P. 84–99).

{[97*]} До настоящего времени целиком сохранился лишь единственный памятник архитектуры Галицко-Волынской Руси XIII–XIV вв., при этом из числа наиболее скромных. Это Васильевская церковь-ротонда (возможно, построенная в память о св. кн.

Васильке Ростиславиче) во Владимире Волынском, неподалеку от Успенского собора.

(Всеобщая история архитектуры. М., 1968. Т. 6. С. 355–356;

Иоаннесян О. М. Храмы ротонды в Древней Руси // Иерусалим в русской культуре. М., 1994. С. 104–112). О галицко-волынской архитектуре этого времени в целом: Iсторiя украiнського мистецтва.

Кив, 1967. Т. 2.

{[98*]} Научно-исследовательская литература о каменном церковном зодчестве Северо Восточной Руси XIII — сер. XV в. к настоящему времени очень велика. См., например, работы общего характера: Максимов П. Н. К характеристике московского зодчества XIV– XV вв. // Материалы и исследования по археологии СССР. М.—Л., 1949. Т. 12;

История русского искусства. М.—Л., 1956. Т. 3;

Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII–XV вв. М., 1962. Т. 2;

Всеобщая история архитектуры. Т. 6. С. 34–42;

Очерки русской культуры XIII–XV вв. М., 1969. Ч. 2. С. 235–253.

{[99*]} Известия о строительной деятельности кн. Романа углицкого восходят к Углицкому летописцу — источнику позднему (XVIII в.) и в древней части недосто верному.

{[100*]} Церковному зодчеству Пскова XIII–XV вв. также посвящена обширная литература. Отметим ряд работ общего характера: История русского искусства. М.—Л., 1954. Т. 2. С. 310–339;

Спегальский Ю. М. Псков. М.—Л., 1963 (и более поздние издания);

Всеобщая история архитектуры. Т. 6. С. 23–34;

Очерки русской культуры. С. 227–234;

Седов В. В. Происхождение и становление псковской архитектурной традиции. АКД. М., 1989;

Комеч. Каменная летопись Пскова.

{[101*]} Литература, посвященная церковной архитектуре Новгорода XIII–XV вв. еще более многочисленна. Из работ общего характера следует указать следующие: История русского искусства. Т. 2;

Всеобщая история архитектуры. Т. 6. С. 11–22;

Очерки русской культуры. С. 213–225;

Каргер М. К. Новгород Великий. М.—Л., 1961 (и более поздние издания).

{[102*]} Во времена митр. Макария представления о самостоятельной художественной ценности памятников древнерусского церковного зодчества (в особенности старше XVI в.) находились еще в стадии формирования, к тому же первоначальный облик многих построек был искажен в результате позднейших ремонтов и переделок, что препятствовало изучению архитектурного стиля. О памятниках древнерусского зодчества как произведениях искусства, кроме перечисленных работ, см. также: Максимов П. Н.

Творческие методы древнерусских зодчих. М., 1976.

{[103*]} Возможно, это икона Благовещения со св. мч. Феодором Тироном 2-й пол. XIV в.

в собрании Новгородского музея-заповедника (Византия, Балканы, Русь: Иконы конца XIII — первой половины XV в. / Каталог выставки. М., 1991. С. 240–241. № 69).

{[104*]} Кроме того, вероятно в 1381 г. митр. Пименом была привезена из Константинополя икона Пресвятой Богородицы Пименовская, находившаяся первоначально в Успенском, а со 2-й пол. XVI в. в Благовещенском соборе Московского Кремля (ныне в ГТГ) — Византия, Балканы, Русь. С. 226–227. № 43.

{[105*]} Икона XII в. Благовещение (Устюжская) из Успенского собора Московского Кремля, относится к числу икон, привезенных в XVI в. из Новгорода при царе Иване IV Грозном (Лазарев В. Н. Новгородская иконопись. М., 1969. С. 9).

{[106*]} Икона Пресвятой Богородицы Владимирская из владимирского Успенского собора датируется нач. XV в. (ок. 1408 г.). Создание ее связывают с переносом в Москву древнего чудотворного образа после нашествия Темир-Аксака в 1395 г. (Смирнова Э. С.

Московская икона XIV–XVII вв. Л., 1988. С. 25, 279. № 96, 98).

{[107*]} Подлинная Петровская икона Пресвятой Богородицы до настоящего времени не сохранилась. Известны многочисленные списки с нее начиная с XIV–XV вв. (старший список, вероятно,— в собрании ГТГ, см. воспроизведение его на с. 151 наст. изд.).

{[108*]} Об истории Донской иконы Пресвятой Богородицы см.: Щенникова Л. А. История иконы «Богоматерь Донская» по данным письменных источников XV–XVII вв. / Советское искусствознание. М., 1984. Т. 82. Вып. 2. С. 321–328. См. цветную илл. XVII наст. изд.

{[109*]} Образ Пресвятой Богородицы «Одигитрия» из Кирилло-Белозерского монастыря, датируемый ок. 1397 г., ныне в ГТГ (Византия, Балканы, Русь. С. 233. № 57, см. цветную илл. XVIII наст. изд.).



Pages:     | 1 |   ...   | 54 | 55 || 57 | 58 |   ...   | 60 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.