авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 55 | 56 || 58 | 59 |   ...   | 60 |

«УКРАИНСКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ КИЕВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ Митрополит Макарий (Булгаков) История русской Церкви 1 часть © Сканирование и ...»

-- [ Страница 57 ] --

{[110*]} Начальная история сказания о Курской-Коренной иконе Пресвятой Богородицы содержит противоречивые сведения, заставляющие усомниться в надежности древнейших свидетельств этого памятника, относящегося к сер. XVII в. (Ebinghaus. Die altrussischen Marienikonen-Legende. S. 199–200). Датой явления иконы назван 1295 г., но местный князь носит прозвище Шемякин, живо напоминающее о новгород-северском и рыльском князе рубежа XV–XVI вв. (до 1523 г.) Василий Шемячиче, сыне Дмитрия Юрьевича Шемяки.

{[111*]} Ср. комм. [66*].

{[112*]} Уточнение датировки креста Симеона — 1234 г. (Рыбаков Б. А. Русские датированные надписи XI–XIV вв. М., 1964. С. 38. № 38).

{[113*]} О канонизации и установлении праздника Литовским мученикам см.: Огицкий. К истории Виленских мучеников. С. 226–246.

{[114*]} Древнейшее проложное житие св. мч. Михаила Черниговского и боярина его Феодора считается созданным в Ростове (Серебрянский Н. И. Древнерусские княжеские жития. М., 1915. С. 108–120) и известно в новгородских списках XIV в.

{[115*]} До XV в. память прп. Иоанна Рыльского известна лишь в приписке XIV в. к месяцеслову Галицкого Евангелия 1144 г. (ГИМ. Син. № 401;

см.: Куев К. Съдбата на старобългарски ръкописи през вековете. София, 1979. С. 23. № 15). Большое число болгарских и сербских святых включено в месяцеслов Псалтири митр. Киприана, дошедшей в копии 1-й четв. XV в. (РГБ. Собр. МДА. Фунд. № 142). О памятях южнославянских святых и их житиях в русских рукописях см.: Смирнов С. Н. Сербские святые в русских рукописях // Юбилейный сборник Русского археологического общества в Королевстве Югославия: К 15-летию Общества. Белград, 1936. С. 161–216;

Турилов А. А.

Оригинальные южнославянские сочинения в русской книжности XV–XVI вв. // Теория и практика историографии и источниковедения отечественной истории. М., 1978. С. 39–44.

{[116*]} Известие о русских переписчиках Иване и Добриле есть лишь в добавлениях к тексту Хождения Стефана в издании И. П. Сахарова. Добавление носит поздний характер и, вероятнее всего, принадлежит публикатору (Словарь книжников. Вып. 1. С. 447);

известные в настоящее время списки памятника (ПЛДР. XIV — середина XV в. М., 1981.

С. 37) содержат в этом месте чтение: «Тут жил Феодор Студийский, и на Русь послал он много книг: Устав, Триоди и иные книги». Свод сведений о русских писцах и заказчиках XIII–XV вв. помещен в прил. к книгам: Розов Н. Н. Книга в России в XI–XIV вв. Л., 1977;

он же. Книга в России в XV в. Л., 1981.

{[117*]} Иерусалимский устав начинает распространяться на Руси как целый кодекс (а не как отдельные указания в богослужебных книгах) не ранее сер. XIV в. (Мансветов И.

Церковный устав (Типик): Его образование и судьба в Греческой и Русской Церкви. М., 1885. С. 127–128, 269–271;

Ищенко Д. Ф. Церковные и монастырские уставы // Методические рекомендации по описанию славяно-русских рукописей для Сводного каталога рукописей, хранящихся в СССР. М., 1976. Вып. 2. Ч. 2. С. 306–397). Списки, указанные высокопреосв. автором (прим. 383 к 4 т. «Истории». С. 385 наст. изд.), датируются кон. XIV в. (Син. № 328 и 329) и 1398 г. (Син. № 333), (Щепкина М. В. и др.

Описание пергаменных рукописей ГИМ // АЕ 1964. М., 1965. С. 178, 199–200). Последняя из рукописей содержит Студийский устав (Горский А. В., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной (патриаршей) библиотеки. М., 1869. Т. 5.

Отд. 1. Ч. 1. С. 270–274. № 381).

{[118*]} О гимнографических сочинениях патр. Филофея в русской традиции см.:

Прохоров Г. М. К истории литургической поэзии. Гимны и молитвы патриарха Филофея Коккина // ТОДРЛ. 1972. Т. 27. С. 120–149.

{[119*]} Помимо перечисленных сочинений в это время на Руси создана еще одна служба свт. Петру — свт. Киприаном (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 466);

Пахомием Логофетом написана служба прп. Сергию Радонежскому (список сер. XV в.— РГАДА.

Собр. Мазурина. № 1071), Знамению Пресвятой Богородицы в Новгороде и прп. Варлааму Хутынскому (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С. 167).

{[120*]} О разночтениях в тексте рукописей библейских новозаветных книг см.:

Воскресенский Т. А. Древний славянский перевод Апостола и его судьбы до XV в. М., 1879;

он же. Характеристические черты четырех редакций славянского перевода Евангелия от Марка. М., 1896;

Жуковская Л. П. Текстология и язык древнейших славянских памятников. М., 1976.

{[121*]} Исследование работы книгописцев, выбор образцов для копирования, степень следования оригиналу, либо отклонений от него и поныне остаются весьма малоизученными сторонами в истории древнерусского книжного дела. (Некоторые наблюдения по этому поводу см.: Лихачев Д. С. Текстология / На материале русской литературы X–XVII вв. Л., 1983. 2-е изд. С. 58–97). Но можно с уверенностью сказать, что с рубежа XIV–XV вв. внимание к точности передачи текста заметно усиливается. Об этом свидетельствуют и призывы к писцам, подобные словам свт. Киприана (с. 170 наст. изд.), и указания на оригинал, с которого сделан список, либо повторение записей писцов из авторитетных списков (Вздорнов Г. И. Роль славянских мастерских письма Константинополя и Афона в развитии книгописания и художественного оформления русских рукописей на рубеже XIV–XV вв. // ТОДРЛ. 1968. Т. 23. С. 188–198).

{[122*]} Свт. Киприан не переводил Служебник, а распространил на Руси болгарский перевод, содержащийся в ряде южнославянских рукописей XIV в. (Иванов Й. Българско книжовно влияние в Росия при митрополит Киприан (1375–1406) // Известия на Института за българска литература. София, 1958. Кн. 6. С. 25–79), таких, например, как Служебник патр. Евфимия Тырновского (Коцева Е. Евтимиев служебник: Софийски препис от 80-те години на XIV в. София, 1985).

{[123*]} Подробнее об особенностях богослужения в рассматриваемый период см.:

Одинцов Н. П. Порядок общественного и частного богослужения в Древней России до XVI в. СПб., 1881. Felmy K. Ch. Die Deutung der gttlichen Liturgie in der Russischen Theologie. Berlin—New York, 1984. Ряд важных наблюдений содержится также в работах, посвященных в основном более позднему периоду: Дмитриевский А. А. Богослужение в Русской Церкви в XVI в. Казань, 1884. Ч. 1;

Прилуцкий В. Част ное богослужение в Русской Церкви в XVI и первой половине XVII в. Киев, 1912.

{[124*]} Об авторе стиха на Успение см. в комм. [278*]. Нотация стихиры безусловно не может принадлежать митр. Григорию Цамблаку, поскольку мелодия песнопения ориентирована на образцы распева не ранее кон. XV в.

{[125*]} Сомнения владыки Макария в принадлежности полотняного саккоса свт. Стефану Пермскому вполне справедливо, т. к. это облачение датируется ныне XVI в.

{[126*]} Так называемый посох свт. Стефана Пермского, украшенный резьбой с изображением сцен из жития просветителя зырян был, по-видимому, выполнен в XV в. по заказу одного из преемников свт. Стефана (Чернецов А. В. Посох Стефана Пермского // ТОДРЛ. 1988. Т. 41. С. 215–240).

{[127*]} Наиболее ранний из сохранившихся древнерусских колоколов отлит в 1341 г. для монастыря в честь св. вмч. Георгия (Юра) во Львове по заказу игумена Евфимия мастером Яковом Скорой (Грамоти XIV ст. С. 22–23. № 7).

{[128*]} В настоящее время считается установленным, что на Руси еще в домонгольскую эпоху было известно несколько церковно-юридических и канонических сборников (Кормчих книг) без толкований. Перевод древнейшего сборника, содержащего Номоканон патр. Иоанна Схоластика, дошедший в списке рубежа XIII–XIV вв. (РГБ. Собр.

Румянцева. № 230;

на него ссылается и митр. Макарий), но несомненно восходящий к более раннему восточнославянскому протографу, устойчиво связывается исследователями с деятельностью славянского первоучителя св. равноап. Мефодия (Соболевский А. И.

Номоканон Иоанна Схоластика // Соболевский А. И. Материалы и исследования в области славянской филологии и археологии. СПб., 1910 (Сб. ОРЯС. Т. 88). С. 140–153;

библиография: Сводный каталог. XI–XIII вв. С. 366–367;

Щапов Я. Н. «Номоканон»

Мефодия в Великой Моравии и на Руси // Великая Моравия: Ее историческое и культурное значение. М., 1985. С. 238–253). Другой сборник, содержащий Кормчую XIV титулов без толкований, с дополнительными статьями (так называемая Древнеславянская Кормчая), представлен более ранними списками (в том числе одним несомненно домонгольского времени): нач. XII (ГИМ. Син. № 227 — Ефремовская Кормчая) и XIII в.

(ГИМ. Уваровск. № 124–1° — Уваровская Кормчая, известная во времена митр. Макария как список Царского XIV в.). Подробнее о составе и бытовании сборника на Руси см.:

Щапов Я. Н. Византийское и южнославянское правовое наследие на Руси в XI–XIII вв. М., 1978. С. 40–116. Относительно происхождения и времени перевода сборника существуют две точки зрения: 1) перевод осуществлен в Болгарии в кон. IX – нач. X в.;

2) перевод выполнен на Руси в XI в. (обзор литературы приведен в книге Я. Н. Щапова. С. 88–100). В последнее время с новыми аргументами в пользу древнерусского происхождения перевода выступил Л. В. Милов (О древнейшей истории Кормчих книг на Руси // История СССР. 1980. № 5. С. 105–123).

Перевод Кормчей, присланный митр. Кириллу II (III) в 1262 г. деспотом Иаковом— Святославом, был выполнен не позднее 1-й трети XIII в., вероятно, на Афоне, в окружении св. Саввы Сербского (отсюда наименование этой позднейшей редакции Кормчей — «Сербская»), по всей видимости, при участии русских переводчиков.

Подробнее о судьбе Сербской Кормчей у южных славян и на Руси и о ее роли в формировании русской редакции памятника см.: Щапов. Византийское и южнославянское правовое наследие. С. 117–206. Кроме того, не позднее нач. XV в. на Руси получила известность сокращенная редакция Сербской Кормчей (так называемая Мазуринская Кормчая), составленная, вероятно, в Македонии в сер. XIV в. (Белякова Е. В. Источники Кормчей Ивана Волка Курицына // Древнерусская литература / Источниковедение. Л., 1984. С. 77–78).

{[129*]} Пандекты и Тактикон Никона Черногорца имеют на русской почве неодинаковую судьбу. Пандекты были переведены древнерусскими книжниками не позднее XII в.:

старший из известных списков — Ярославский музей-заповедник, № 15583 – датируется нач. XIII в. и изобилует примерами восточнославянской лексики (Срезневский И. И.

Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках // Сб. ОРЯС. СПб., 1874.

Т. 12. Кн. 1. № LV). Во 2-й пол. XIV в. на Руси получают известность две новые редакции перевода, выполненные южными славянами (Соболевский А. И. Переводная литература Московской Руси XIV–XVII вв. СПб., 1903. С. 4;

Словарь книжников и книжности. Вып.

1. С. 292–294). В это же время от южных славян (через Афон) на Русь приходит и Тактикон — в 1397 г. (старший список — РНБ. F. п. I. 41.) (Соболевский. Переводная литература. С. 5, 21).

{[130*]} О составе и истории сборника Мерило Праведное (старший список которого, вероятно тверского происхождения,— РГБ. ТСЛ. № 15 — датируется 2-й пол. XIV в.) см.:

Тихомиров М. Н. Исследование о Русской Правде / Происхождение текстов. М.—Л., 1941.

С. 88–95;

он же. Пособие по изучению Русской Правды. М., 1953. С. 17, 28–29;

49–74;

Милов Л. В. К истории древнерусского права XIII–XIV вв. // АЕ 1962. М., 1963;

он же. О древнерусском переводе византийского свода законов VIII в. (Эклоги) // История СССР.

1976. № 1;

Вздорнов Г. И. Из истории искусства русской рукописной книги XIV в. // Древнерусское искусство / Рукописная книга. М., 1972. [Сб. 1]. С. 162–170.

{[131*]} «Закон судный людем», сохранившийся в древнерусских рукописях в трех редакциях, относится к числу древнейших славянских юридических памятников, византийским источником которого послужил текст XVII титула Эклоги, приспособленный к условиям христианизируемого славянского общества. Краткую редакцию Закона большинство исследователей связывает с деятельностью во 2-й пол. IX в. (до 885 г.) в Великой Моравии св. равноап. Мефодия (среди болгарских ученых распространено мнение о создании памятника в кон. IX в. в Болгарии). Пространная и Сводная редакции текста созданы на Руси. Библиографию исследований памятника см.:

Кирилометодиевска енциклопедия. София, 1985. Т. 1. С. 717.

{[132*]} О применении и изменении норм Уставов кнн. Владимира и Ярослава в различных регионах Руси в XIII–XV вв. подробнее см.: Щапов Я. Н. Княжеские уставы и Церковь в Древней Руси XI–XIV вв. М., 1972;

Флоря Б. Н. Отношение государства и Церкви у восточных и западных славян. М., 1992. С. 22–26, 35–36, 40–41. Новейшее издание текстов Уставов и подтвердительных грамот см.: Древнерусские княжеские уставы XI–XIV вв. / Подг. Я. Н. Щапов. М., 1976. С практикой применения княжеских уставов и определением прав Церкви связан и такой текст, как «Правосудье митрополичье», обнаруженный во время выхода в свет «Истории Русской Церкви» митр.

Макария и известный в единственном списке нач. XVI в. Памятник частично восходит к Русской Правде и Уставу Ярослава и рассматривает случаи, входящие в судебную юрисдикцию князя и епископа. Единое мнение по поводу датировки, места создания и применения Правосудия у исследователей отсутствует. Памятник относят к XIII–XIV вв.

(Юшков С. В. Правосудие митрополичье // ЛЗАК. 1929. Т. 35), связывают с судебной политикой в отношении Новгорода свт. Киприана в кон. XIV в. (Черепнин Л. В. Русские феодальные архивы / XIV–XV вв. М.—Л., 1951. Ч. 2. С. 25–29) или же свт. Киприана и Фотия, до 1420-х гг. (Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI вв. М., 1964. Т. 3. С. 22–24), с Пермской епархией XV в., где епископы представляли власть митрополита и великого князя московского (Тихомиров М.

Н. «Правосудье митрополичье» // АЕ 1963. М., 1964. С. 44–54). Состав сборника, содержащего памятник, недавно подробно проанализирован И. В. Ипатовым («Правосудье митрополичье» // ВИД. 1991. Т. 22. С. 194–204;

1993. Т. 24. С. 240–254), но мнение автора, что Правосудье представляет компиляцию, составленную по частной инициативе в 1380-х гг., не кажется убедительным.

{[133*]} Ярлыки, выданные татарскими ханами Русским митрополитам, сохранились в переводе в виде двух собраний — краткого и пространного. Краткое собрание, старший список которого датируется 1460-ми гг. (РГБ. ТСЛ. № 177), составлено, по-видимому, в 1440-х гг. и содержит (согласно заглавиям) 6 ярлыков: хана Тюляка митр. Михаилу (Митяю), ханши Тайдулы митр. Иоанну, хана Менгу-Темира митр. Петру, Тайдулы митр.

Феогносту, хана Бердибека митр. Алексию и Тайдулы — ему же. Пространное собрание (7 ярлыков), по мнению исследователей, составлено не ранее нач. (или даже сер.) XVI в.

(вероятно, в связи с обоснованием прав Церкви после Собора 1503 г., на котором встал вопрос о монастырском землевладении). Пространное собрание начинается с летописной заметки о поездке свт. Петра в Орду, за которой следует ярлык хана Узбека святителю.

Остальные ярлыки расположены в порядке, отличном от порядка краткого собрания;

адресатом первого ярлыка Тайдулы назван митр. Иона, а не Иоанн;

ярлык Менгу-Темира адресован здесь всем Русским митрополитам;

тексты в пространном собрании отличаются б?ольшим объемом (порядок расположения ярлыков в обоих собраниях и ошибки в датах подробно рассмотрены в работе М. Д. Приселкова. Ханские ярлыки Русским митрополитам. Пг., 1916). Уже в начале нашего века работами М. Д. Приселкова и П. П.

Соколова была обоснована вторичность пространного собрания и подложный характер включенного в него наиболее пространного из ярлыков — хана Узбека митр. Петру, текст которого является расширенной переработкой ярлыка Менгу-Темира (Приселков. Ханские ярлыки;

Соколов П. Подложный ярлык хана Узбека митрополиту Петру // Русский исторический журнал. 1918. Кн. 5. С. 70–73). Новейшая работа, исследующая причины выдачи ярлыков в контексте взаимоотношений Орды и Руси и создание первоначального (краткого) собрания ярлыков в связи с отношениями великокняжеской власти и митрополии во 2-й пол. XIV–XV вв.: Плигузов А. И., Хорошкевич А. Л. Русская Церковь и антиордынская борьба в XIII–XV вв. (по материалам краткого собрания ханских ярлыков русским митрополитам) // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990. С. 84–102 (здесь же библиография вопроса).

{[134*]} В рассматриваемый период произошли значительные изменения в системе взаимоотношений княжеской власти и Церкви на Руси. Подробно эта проблема рассмотрена (с привлечением параллельного западнославянского материала) в монографии Б. Н. Флори «Отношения государства и Церкви у восточных и западных славян». М., 1992. В первую очередь изменилась практика обеспечения содержания Церкви (особенно епископских кафедр). Если до конца XII в. обеспечение складывалось из десятины «от княжеских даней», судебной десятины, торговой десятины и десятины с зерна и скота, то около рубежа XII–XIII вв. с распространением практики раздачи отдельных областей и городов в «кормление» (и отчасти — с развитием церковного землевладения) положение начинает меняться. Десятина с даней заменяется введением особых налогов в пользу Церкви с населения, например «подымного». Практика выделения Церкви судебной десятины прослеживается вплоть до XVI в.: владычный судья должен был присутствовать на суде для взимания десятины (Флоря. Отношения государства. С. 24–26). Право получения торговой десятины также известно до XVI в., но в рассматриваемый период она обычно поступает на содержание городских соборов, не обладающих земельными владениями. Десятина с зерна и скота также около рубежа XII– XIII вв. перестала выделяться из княжеского хозяйства, а была возложена на волостные общины. В рассматриваемый период эта десятина взималась с населения в пользу церквей, значительно реже — в пользу монастырей. Патрональные храмы и монастыри обеспечивались десятиной ктиторами (Флоря. Отношения государства. С. 35–36, 40–41).

Изменения, происшедшие на практике, вызвали изменения формулировок в различных редакциях Устава Владимира (Щапов. Княжеские уставы. С. 28–38).

Следует отметить, что и во время монгольского владычества светские власти обладали большими правами в отношении Церкви, хотя и не зафиксированными систематически письменно, но применявшимися на практике. Одним из основных прав великих князей тех княжеств, границы которых совпадали с епархиальным делением (например: Тверского, Рязанского, Суздальского и т. п.), было «поставление» епископа (т. е. выдвижение и поддержка кандидата) обычно из княжеских духовников или игуменов патрональных монастырей. В этом отношении показательна борьба за создание отдельной Галицкой или Литовской митрополии или смена кандидатов на митрополичий престол при св. вел. кн.

Димитрии Иоанновиче. Князья назначали также и настоятелей монастырей, позднее на территории великого княжества Литовского это привело к возникновению практики «подаванья» — передачи управления монастырями светским лицам (подробнее об этом см.: Флоря. Отношения государства. С. 60–63, 66). В отношении монастырей в широких масштабах осуществлялось также «право патроната» со стороны светских основателей (круг которых с XII в. расширяется за счет боярства, тогда как в более ранний период это были почти исключительно князья) и их потомков, а также князей, в чьих владениях располагались обители. Судя по сохранившимся сведениям, патроны-ктиторы и их потомки могли распоряжаться монастырским и храмовым имуществом вплоть до передачи их другим собственникам. Так, в 1259 г. вел. кн. Даниил Романович галицкий передал иконы и колокола из Федоровского монастыря в новоучрежденную Холмскую епископию (ПСРЛ. М., 1962. Т. 2. Стб. 844), а в 1454 г. боярин П. К. Добрынский «дал»

митр. Ионе монастырь св. Саввы в Москве на посаде (Флоря. Отношения государства. С.

81–83). Одно из обвинений, выдвинутых вел. кн. литовским Витовтом в начале окружного послания в адрес свт. Фотия, заключалось именно в нарушении княжеского «права патроната» (т. 4. Гл. 1. С. 62–63 наст. изд.). Особенно видны права князя в отношении монастыря на примере завещания прп. Кирилла Белозерского. Из текста завещания следует, что князь обладал правом изгнания из монастыря неугодного ему настоятеля и выдвижения нового кандидата. Обитель была изъята из юрисдикции Ростовского архиепископа, старцев судил игумен, подсудный, в свою очередь, князю (Флоря.

Отношения государства. С. 76–77;

ср.: Каштанов С. М. Церковная юрисдикция в конце XIV — начале XVI в. // Церковь, общество и государство в феодальной России. М., 1990.

С. 151–163).

В процессе централизации Русского государства с сер. XV в. наблюдается ограничение права патроната местных князей в пользу великого князя московского и Церкви. Но дальнейшее развитие этой тенденции относится уже к следующему, более позднему периоду. Параллельно в XIII–XV вв. расширяются права епископов в отношении епархиального духовенства. Начало этому было положено Владимирским церковным Собором 1273 г. (Флоря. Отношения государства. С. 115;

ср.: Щапов. Византийское и южнославянское наследие. С. 181–182). Источники сообщают о специальном налоге с духовенства в пользу архиерея — «соборной кунице» (Флоря. Отношения государства. С.

115–116). К концу рассматриваемого периода завершилось определение размера пошлины с духовенства в пользу архиереев. Надзор за низшим духовенством и сбор налогов и податей в пользу иерархов осуществляли десятинники — светские митрополичьи чиновники (Каптерев Н. Светские архиерейские чиновники в Древней Руси. М., 1877;

Флоря. Отношения государства. С. 118–119, 122–123).

{[135*]} О начальном этапе этих ограничений, прежде всего об участии Церкви в выплате денежного выхода в Орду в 1390-х гг., см.: Плигузов, Хорошкевич. Русская Церковь. С. 98– 100.

{[136*]} К настоящему времени известно большее число грамот, регулирующих взаимоотношения княжеской власти и Церкви. Помимо грамот, упоминаемых митр.

Макарием, известны: грамота вел. кн. Василия Дмитриевича свт. Киприану (12 декабря 1402 г.), подтверждающая княжеские уставы и постановления в защиту прав и привилегий Церкви;

грамота того же князя митр. Фотию аналогичного содержания, выданная не позднее 26 июня 1419 г. Для рассматриваемого периода известны также две княжеские уставные грамоты западнорусского происхождения. Одна из них —грамота кн. Льва Даниловича Галицкой митрополии, выданная якобы в 1301 г. и имеющая подтверждение короля Стефана Батория 1581 г. (последние издания: Грамоти XIV ст. С. 12–14. № 4;

Древнерусские княжеские уставы. С. 166–173). Грамота вызвала суровую критику уже Н.

М. Карамзина (История государства Российского. М., 1992. Т. 4. С. 258–260. Прим. 203) и А. С. Петрушевича (Галицкий исторический сборник, издаваемый Обществом галицко русской Матицы. Львов, 1854. Вып. 2. С. 146–149), к которой присоединился и владыка Макарий (прил. 5 к 4 т. «Истории Русской Церкви». С. 418–420 наст. изд.). Однако, хотя подложность грамоты сомнений не вызывает (Грушевський М. Чи маемо автентичнi грамоти кн. Льва // Запискi наукового товариства iм. Шевченка. Львiв, 1902. Т. XLV;

он же. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 5. С. 145, 150, прим.;

здесь же обзор мнений), фальсификат основан на подлинной грамоте времени свт. Киприана (1376–1406), имя которого упоминается в конце, поэтому грамота может рассматриваться среди памятников кон.

XIV–XV в. Вторая — жалованная и уставная грамота кн. Любарта Гедиминовича († ок.

1384 г.) Луцкой епископии, с датой 8 декабря 1321 г. Изменения во взаимоотношениях княжеской власти и Церкви в XIV–XV вв. зафиксированы также в целом ряде анонимных памятников, таких как «Туровская уставная запись XIV в.» (Щапов Я. Н. Туровские уставы XIV в. о десятине // АЕ 1964. М., 1965. С. 252–273) и ряде редакций церковных Уставов князей Владимира и Ярослава (Щапов. Княжеские уставы. С. 58–72, 200–242).

{[137*]} В современной историографии монастырские вотчины XIV–XV вв. подробно исследованы. См., например, работы: Никольский Н. К. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство до второй четверти XVII в. (1397–1625). СПб., 1897. Т. 1;

Бурейченко И. И.

Монастырское землевладение и хозяйство Северо-Восточной Руси во второй половине XIV в. М., 1966. АКД;

Копанев А. И. История землевладения Белозерского края XV–XVI вв. М.—Л., 1951;

Ивина Л. И. Крупная вотчина Северо-Восточной Руси конца XIV — первой половины XVI в. Л., 1979;

Черкасова М. С. Землевладение Троице-Сергиева монастыря в XV–XVI вв. М., 1982. АКД.

{[138*]} В настоящее время грамота Ягайлы датируется 1405 г. (Acty grodckie zemskie.

Lw?ow, 1878. T. 7. № 26).

{[139*]} Новое издание рассказа о низложении еп. Евфимия, совпадающего с повествованием в Троицкой летописи, которую использовал Н. М. Карамзин,— ПСРЛ. М., 1965. Т. 15. Вып. 1 (Рогожский летописец). Подробное рассмотрение события см.: Клюг.

Княжество Тверское. С. 223–227.

{[140*]} Упорное нежелание новгородцев принять месячный суд митрополита в значительной мере объясняется тем, что доходы от церковного суда поступали в архиепископскую казну, которая в условиях Новгородской республики играла роль государственной. Со стороны Новгорода, таким образом, это была борьба за сохранение статьи государственного дохода (о владычном суде в Новгороде XIV–XV вв. см.: Янин В.

Л. Актовые печати Древней Руси X–XV вв. М., 1970. Т. 2. С. 58–60;

Хорошев А. С.

Церковь в социально-политической системе Новгородской феодальной республики. М., 1980. С. 78–83).

{[141*]} Десятинники занимались сбором церковной десятины (Флоря. Отношения государства. С. 118–119).

{[142*]} В настоящее время высказано мнение, что соборный ответ является памятником, созданным не ранее 1550-х гг., не отражающим реальных документов нач. XVI в.

(Плигузов А. И. Соборный ответ 1503 г. // РФА. Вып. 4. С. 749–813), однако вопрос нельзя считать окончательно решенным.

{[143*]} О грамоте свт. Алексия Чудову монастырю см.: Семенченко Г. В. Духовная грамота митрополита Алексея (к изучению раннего завещательного акта Северо Восточной Руси) // Источниковедческие исследования по истории феодальной России. М., 1981.

{[144*]} Подробнее о поездке свт. Фотия в Галич см.: Пресняков А. Е. Образование Великорусского государства. Пг., 1918. С. 386–387;

Зимин. Витязь на распутье. С. 34–36.

{[145*]} Роли и месту церковной организации и архиепископа в государственной системе Новгородской республики посвящен ряд специальных работ: Никитский А. И. Очерк внутренней истории Церкви в Великом Новгороде. Л., 1979;

Греков Б. Д. Новгородский дом Святой Софии // Греков Б. Д. Избранные труды. М., 1960. Т. 4;

Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения. М., 1978. С. 136–149.

{[146*]} О церковной жизни Пскова в XII–XV вв. см.: Никитский А. И. Очерк внутренней истории Церкви в Пскове // ЖМНП. 1871. № 5. Ч. 155. С. 1–70;

он же. Очерк внутренней истории Пскова. СПб., 1873;

Круглова Т. В. Церковь и духовенство в социальной структуре Псковской феодальной республики. М., 1991. АКД.

{[147*]} О десятинниках см. комм. [141*]. То, что архиерейские десятинники были светскими лицами, подтверждается и современными исследованиями (Флоря. Отношения государства. С. 118–119).

{[148*]} Повесть о Василии, еп. Рязанском, создана в сер. XVI в. и содержит ряд противоречивых сведений, поэтому она не является вполне надежным источником по истории XIII–XIV вв. Автор повести путает двух епископов с именем Василий: Василия I, умершего в 1295 г., и Василия II, поставленного в 1356 г. (Дмитриева Р. П. Повесть о Петре и Февронии. Л., 1979. С. 81–89;

о литературном источнике повести — житии свт.

Иоанна Новгородского — см.: Дмитриев. Житийные повести. С. 155–156). Г. К. Вагнер связывает исторические реалии, отраженные в повести, со временем епископства Василия II (Повесть о Рязанском епископе Василии и ее значение для ранней истории Переславля Рязанского // ТОДРЛ. 1960. Т. 16. С. 167–177;

здесь же обширная библиография). О существовании епископии в Муроме ничего неизвестно (Голубинский Е. Е. История канонизации святых в Русской Церкви. М., 1903. С. 122), тогда как Рязанские епископы упоминаются с кон. XII в. (Щапов. Государство и Церковь. С. 51).

{[149*]} Древнее житие свт. Иакова, еп. Ростовского, не сохранилось. Его пересказ в «Книге житий святых» свт. Димитрия Ростовского именно в данном эпизоде испытал литературное воздействие жития свт. Иоанна Новгородского (Дмитриева. Повесть о Петре. С. 88).

{[150*]} Соглашаясь с высокопреосв. Макарием в том, что монголы в мирное время не препятствовали сохранению и развитию просвещения, хотим отметить, что периодические набеги не могли не нарушать культурных традиций. В таких условиях много сил, физических и духовных, тратилось на то, чтобы удержать просвещение на определенном уровне. Так, постоянной насущной проблемой было поддержание хотя бы минимально необходимого набора богослужебных книг для уцелевших и возобновленных храмов, поскольку церковная утварь почти неизбежно разорялась при каждом набеге.

Гибель и пленение грамотных людей сокращали возможность обучения детей грамоте (Очерки истории школы и педагогической мысли народов СССР: С древнейших времен до конца XVII в. М., 1989. С. 39–40, 43;

Кучкин В. А. Русь под владычеством Золотой Орды // Преподавание истории в школе. 1993. № 3). Об оценке нашествия и первых десятилетий ордынского владычества на Руси русскими книжниками XIII–XIV вв. см.: Кучкин В. А.

Монголо-татарское иго в освещении древнерусских книжников (XIII — первая четверть XIV в.) // Русская культура в условиях иноземных нашествий и войн: X — начало XX в. / Сб. научных трудов. М., 1990. Ч. 1. С. 1–66.

{[151*]} От 1-й пол. XV в. дошли немногочисленные сведения о конкретных людях, обучавших детей. Так, игумен Перынского монастыря под Новгородом Дионисий «шестник» в приписке к служебной Минее на ноябрь 1438 г. (РНБ. Софийск. № 191) просит простить ему ошибки, которые он допустил при переписке, «с другими глаголя или дети уча». Прп. Мартиниана Белозерского обучал грамоте «Олеш Павлов, дьяк мирский, дело его бяше книги писати и ученики учити грамотные хитрости, и зело искусен бе таковому художеству» (Очерки истории школы. С. 48–49;

Шевченко Е. Э.

Книжник XV в. Мартиниан // Книжные центры Древней Руси. XI–XVI вв. СПб., 1991. С.

286).

{[152*]} Возможно, что одна из книг библиотеки Григорьевского монастыря, современная свт. Стефану Пермскому, дошла до наших дней. В сборнике Слов и поучений 2-й пол.

XIV в. (ГИМ. Увар. 589–4°) на л. 275 об. после заголовка Слова свт. Кирилла Туровского на память отцов Никейского Собора писцом написано: «Господи благослови, отче Мафанаиле. Бог ти, чадо, благослови и святый Григорий чюдотворець». Рукопись, судя по языковым особенностям, происходит из Северо-Восточной Руси, а посвящение монастыря свт. Григорию Богослову в Северо-Восточной Руси весьма редко. К сожалению, имена настоятелей ростовского Григорьевского монастыря неизвестны и сборник нельзя датировать более точно (содержание сборника см.: [Леонид (Кавелин), архим.].

Систематическое описание славяно-российских рукописей графа А. С. Уварова. М., 1894.

Ч. 4. С. 7–12).

{[153*]} Возражения высокопреосвященного автора против атрибуции еп. Кириллу II Ростовскому сочинений, содержащих имя Кирилл в заглавии, совершенно обоснованы.

Тексты, достоверно принадлежащие еп. Кириллу II, неизвестны в настоящее время (Словарь книжников. Вып. 1. С. 223–225;

Никольский Н. К. К вопросу о проповедях Кирилла II, епископа Ростовского // Библиографическая летопись. СПб., 1914. Т. 1. С.

122–124). Об авторстве сочинений, содержащих имя Кирилл в заглавии, см.: Сухомлинов М. И. О псевдонимах в древнерусской словесности // Изв. АН по РЯС. СПб., 1855. Т. 4.

Стб. 117–159. № 3;

Петухов Е. В. К вопросу о Кириллах — авторах в древней русской литературе // Сб. ОРЯС. СПб., 1887. Т. 42. С. 3–18. № 3.

{[154*]} С тех пор количество поучений, достоверно атрибутируемых свт. Серапиону Владимирскому, осталось прежним. Позднейшие издания их текста и библиографию работ о нем см.: Словарь книжников. Вып. 1. С. 389–390.

{[155*]} Позднее вопрос об авторстве сказания осложнился тем, что исследователям стали известны тексты, где в заглавии стоит имя еп. Иоанна;

окончательно проблема авторства сказания не решена и по сей день (Словарь книжников. Вып. 1. С. 414–415), хотя более вероятно, что это сочинение принадлежит Андрею (Ключевский. Древнерусские жития. С.

146–147). Наиболее подробно вопрос о редакциях и списках памятника рассмотрен Н. И.

Серебрянским (Древнерусские княжеские жития. М., 1915. С. 108–141). Об изданиях памятника см.: Словарь книжников. Вып. 1. С. 416.

{[156*]} Уже В. О. Ключевский установил, что в дату перенесения мощей при публикации жития вкралась ошибка: в рукописи означен не 1274 (Sjпв), а 1474 г. (Sцпв) На более позднее время, чем XIII в., указывает и именование Ростовского владыки архиепископом (титул «архиепископ» употребляется со времени свт. Феодора Ростовского — ок. 1390 г.

(Ключевский. Древнерусские жития. С. 23–24). Памятник известен в двух редакциях, которые датируются не ранее посл. четв. XV в. (Ключевский. Древнерусские жития. С. 23– 26;

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 276–280).

{[157*]} Позднее стало известно также поучение митр. Феогноста, сохранившееся в списке 1414–1415 г., сделанном в Кашине, в составе сборника толкований, называемом «Книга Кааф» (ГИМ. Музейн. № 4034) под заглавием «Поучение Феогноста, митрополита всея Руси, душеполезное и спасенное, к духовным чадом, нашим правоверным крестьяном, от Божественных писаний о смиренолюбьи, яко не подобает играти и смеятися крестьяном, и якоже недостойни приходят к Божественным Тайнам — в муку себе не в терпеливую въвергуть, и како подобает чтити Честнаго и Животворящаго Креста» (нач.: «Взлюблени, многождо помянух вашей любви...»).

{[158*]} В настоящее время известно шесть поучений свт. Петра, включая и рассматриваемое митр. Макарием (о них см.: Словарь книжников. Вып. 1. С. 328–329).

{[159*]} Обзор исследований послания см.: Попов, Рындина. Живопись и прикладное искусство Твери. С. 26–28;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 156–157.

{[160*]} Вопрос об авторе поучения «От апостольских деяний к боголюбивым християном» представляется небесспорным. Если в списке, которым пользовался владыка Макарий (РНБ. К.-Б. № 6/1083), автором назван митр. Алексий (Каган М. Д., Понырко Н.

В., Рождественская М. В. Описание сборников XV в. книгописца Ефросина // ТОДРЛ.

1980. Т. 35. С. 169), то в заглавии старшего списка в сборнике 2-й пол. XIV в. (ГИМ. Увар.

589–4° (о сборнике см. в комм. [152*]) на л. 64 об. сохранились лишь слова «митрополита всея Руси», имя же Алексий вписано в XVII в. по выскобленному (Строев П. М. Рукописи славянские и российские, принадлежащие И. Н. Царскому. М., 1847. С. 340). Кроме перечисленных сочинений, перу свт. Алексия принадлежит правило (названное в единственном списке Словом) об установлении седмичных постов в канун памяти св. мч.

Димитрия Солунского (26 октября), св. вмч. Георгия «осеннего» (26 ноября) и свв. мчч.

кнн. Бориса и Глеба (24 июля), принятое 18 февраля 1369 г., вероятно, в память бесславного похода под Москву литовского вел. кн. Ольгерда. Неизданный текст правила сохранился в белорусской рукописи кон. XVI в. (БАН. Собр. П. Доброхотова (еп. Павла).

№ 18. Л. 205). Ниже текст публикуется по этому списку полностью. Церковнославянский текст правила передается русским алфавитом с сохранением орфографии памятника.

«Слово преосвещенного Алексея митрополита Милостью Божьею и Святое Богородицы и просвещением великого архангела Михаила я есми, Олексеи митрополит всее Руси, поговорыл есми с князем великим, сыном своим, з Дмитреем, и з братом его, князем Володимером, и со всими князьми, и з дети своими, и з бояры всими, и со всими правоверными християны. Так есмо уставили, иже нам учинити честь великому мучелнику Христову Дмитрею, такоже и к великому мучелнику Христову Георгию, также и великим мучелником Христовым Борысу и Глебу, новым чудотворцом Руское земли. И положили есмо пост неделю Дмитрову дни, а заговети октябра 19 дня.

Также и к Юрьевому дню к осеннему заговети ноебра 19 дня. Также и к Борису и Глебу заговети июля 17 дня. А в ты дни к празником праведновати честно и молитвою, и постом, и милостынею, и причастником нас быти и Пречистому Телу Спасову и к Божественои Крови Его. Се ж есмо управили есть, милостью Божьею уставили, и обеты есмо положили в лето 6876-е, месяца февраля в 18, день недельны, на память святого Лва, папежа Рымского, да будет се и нерушимо никим до искончанья века веком. А в тыи празники, коли ся прилучат в среду або в пятницу, хрестияном рыба ести. А прилучится в месныи день, ино хрестияном мясо ести. А празновати нам з великою честью в славу Богу и тым мучелником, а душам нашим в спасение, о Христе Исусе, о Господи нашом, Емуже слава во веки. Аминь».

{[161*]} Один из старших списков поучения Матфея, еп. Сарайского, содержится в пергаменной Златой Цепи XIV в. из собрания Троице-Сергиевой лавры (РГБ. ТСЛ. 1. № 11. Л. 1–4), но без имени автора в заглавии (еще один список XIV в. также без имени автора указывает владыка Макарий) (Крутова М. С. «Златая Цепь» как тип сборника // Литература Древней Руси / Источниковедение. Л., 1988. С. 41;

ср.: Петухов Е. В.

Материалы и заметки по истории древней русской письменности: К вопросу о «Златых Цепях» // Изв. Ист.-фил. ин-та кн. Безбородко в г. Нежине. Киев, 1894. Т. 13. С. 33–60).

Достаточно ранний список содержится в сборнике 3-й четв. XV в. (РГАДА. Собр.

Рукописного отдела МГАМИД. № 453/921) среди дополнений к триодному Торжественнику.

{[162*]} О Златой Цепи см. комм. [161*], а также: Крутова М. С. Сборник «Златая Цепь» в русской письменности. Новосибирск, 1990. 2 ч. (Методические рекомендации по описанию славяно-русских рукописей для Сводного каталога рукописей, хранящихся в СССР. Вып. 5. Ч. 1–2).

{[163*]} О Измарагде см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 397–401 (здесь же предшествующая библиография). Новейшая работа о сборнике: Пудалов Б. М. Сборник «Измарагд» в русской письменности XIV–XVIII вв. // Методические рекомендации по описанию славяно-русских рукописных книг. М., 1990. Вып. 3. Ч. 2. С. 382–405.

{[164*]} Паисиевский сборник датируется 1-й четв. XV в. (Лихачев Н. П.

Палеографическое значение бумажных водяных знаков. СПб., 1899. Т. 2. С. 55). О составе сборника см. подробнее: Срезневский И. И. Сведения и заметки о малоизвестных и неизвестных памятниках. СПб., 1876. Т. 2. № 56. С. 297–304, 334–339. В числе учительных сборников несомненно следует рассматривать и открытый позднее новгородский сборник 1-й пол. XIV в. (ГИМ. Хлудовское собр. № 30Д, о нем см.: Попов А. Н. Первое прибавление к Описанию рукописей и каталогу книг церковной печати библиотеки А. И.

Хлудова. М., 1875. С. 25–57). О учительных сборниках XIII — нач. XV вв. см.: Творогов О. В. Древнерусские четьи сборники XII–XIV вв. (Статья первая) // ТОДРЛ. 1988. Т. 41. С.

200–214.

{[165*]} Несмотря на неоднократную атрибуцию этих Слов Клименту Охридскому, они, по всей вероятности, ему не принадлежат (Соболевский А. И. Новые Слова Климента Охридского. Труд Л. В. Стояновича [рец.] // ЖМНП. 1905. Ч. 362. С. 433;

ср.: Попов Г., Станчев К. Климент Охридски: Живот и творчество. София, 1988. С. 107–108).

{[166*]} Памятник создан не позднее XIII в.: ко 2-й пол. этого столетия относится его дефектный (без конца) список (БАН. 4. 9. 37 — Пергаменные рукописи Библиотеки АН СССР. Л., 1976. С. 65–66). О памятнике см.: Лихачева О. П. К изучению «Слова о твари и дни, рекомем неделя» // ТОДРЛ. 1969. Т. 24. С. 68–71.

{[167*]} Данный текст заимствован в «Слово, како жити христианом» из «Слова отца Моисея о ротах и клятвах» (Гальковский. Борьба христианства. Т. 2. С. 139) — новгородского памятника XII в. (Словарь книжников. Вып. 1. С. 256–257).

{[168*]} Кроме перечисленных житий и повестей к названному периоду относятся также:

1) краткое проложное житие св. блгв. кн. ярославского Феодора Ростиславича Черного († 1299), составленное достаточно скоро после его смерти (Ключевский. Древнерусские жития. С. 171–172;

Серебрянский. Древнерусские княжеские жития. С. 171–174. Прил. С.

90–92 (изд. текста);

Словарь книжников. Вып. 1. С. 179–181);

2) краткое житие тверской кнж. Софии Ярославны, сестры св. блгв. вел. кн. Михаила Ярославича, повествующее о ее иноческой жизни (постриглась в 1293 или 1294 г.), написанное в нач. XIV в. вскоре после ее кончины. Самый ранний и исправный список (РГБ. Собр. Чуванова. № 1) не опубликован.

{[169*]} См. комм. [272*].

{[170*]} Новейшее подробное исследование памятника см.: Кучкин В. А. Повесть о Михаиле Тверском / Историко-текстологичесское исследование. М., 1974.

{[171*]} «Слово о житии и преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русского». Библиографию исследований памятника см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2.

С. 403–405. Недоразумением является датировка памятника XVI в. (Салмина М. А. «Слово о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя Русьскаго», памятник XVI в.? // Проблемы изучения культурного наследия. М., 1985. С. 159–162), так как имеются списки XV в.

{[172*]} В той редакции, на которую ссылается митр. Макарий, памятник датируется 1526–1530 гг. (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С. 374). Наиболее ранняя дата написания исходной редакции текста — после 1485 г., вероятнее всего — нач. XVI в. (Кучкин.

Дмитрий Донской. С. 109–114). О редакциях памятника, дошедшего в огромном числе списков и их взаимоотношении см.: Словарь книжников. С. 371–384 (здесь же приведена обширная библиография). Мнения по поводу того, какое сочинение о Куликовской битве написано Софронием, достаточно противоречивы (обзор их см.: Словарь книжников. Вып.

2. Ч. 1. С. 346–348;

библиография — с. 350–353).

{[173*]} Хождение дьякона Игнатия Смольнянина (или Пименово хождение) в Царьград сохранилось в двух редакциях: краткой (первоначальной) в составе сборников и пространной, помещенной в Никоновской летописи, где текст расширен заимствованным из жития деспота Стефана рассказом о Косовской битве 1389 г. между войсками султана Мурада II и сербского кн. Лазаря. Ныне считается также, что повесть о хождении в Иерусалим, следующая в летописи за рассказом Игнатия, принадлежит не ему, а его современнику. Библиографию исследований см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 396– 397.

{[174*]} Кроме перечисленных автором, к этому времени относится также Хождение смоленского или тверского архим. Агрефения (Грефения) в Святую землю в 1370-х гг. Об авторе и его Хождении см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 7–8;

Попов Г. В.

Древнейший русский лицевой проскинитарий // Иерусалим в русской культуре. М., 1994.

С. 86–97.

{[175*]} Некоторые исследователи XIX — нач. XX в. склонны были приписывать архиеп.

Моисею «Слово о ротах и клятвах», встречающееся в рукописях XIV–XVI вв. и содержащее имя «отца Моисея» в заглавии (Попов А. Н. Первое прибавление к описанию рукописей А. И. Хлудова. М., 1875. С. 56–57;

Гальковский. Борьба христианства. С. 134– 136), но ныне этот памятник датируется XII в. (Словарь книжников. Вып. 1. С. 257–258).

Старший из известных списков (ГИМ. Хлуд. № 30Д), по всей видимости, относится ко времени до избрания свт. Моисея на владычную кафедру.

{[176*]} Об авторстве послания против стригольников см. комм. [283*].

{[177*]} О происхождении свт. Киприана см. комм. [24*].

{[178*]} Текст окружного послания издан (РИБ. Т. 6. Стб. 159–164), но принадлежность его перу свт. Киприана небесспорна (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 468).

{[179*]} О литературной деятельности митр. Киприана в целом см.: Глубоковский Н. Н.

Св. Киприан, митрополит всея России (1376–1406) как писатель // Чтения в ОЛДП. 1892, февраль. С. 358–424;

Иванов Й. Българското книжовно влияние. С. 25–79;

Дмитриев Л. А.

Роль и значение митрополита Киприана в истории древнерусской литературы // ТОДРЛ.

1963. Т. 19. С. 215–254;

Дончева-Панайотова Н. Киприан, старобългарски и староруски книжовник. София, 1981;

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 464–475 (библиография на с. 473–475).

{[180*]} Развернутую критику сообщения «Истории» В. Н. Татищева см.: Голубинский.

История Русской Церкви. Т. 2. 2-я пол. С. 348–354;

Дмитриев. Роль и значение. С. 25–30.

Современные исследователи допускают возможность влияния свт. Киприана на современное ему летописание, в частности на Троицкую летопись, законченную уже после смерти митрополита (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 470).

{[181*]} В настоящее время Н. А. Кобяк и А. И. Плигузовым подготовлено новое издание поучений и посланий свт. Фотия, в основу которого положен прижизненный сборник архив его сочинений (БАН. Текущие поступления. № 1106). Библиографию изданий сочинений свт. Фотия и исследований о нем см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С. 475– 484.

{[182*]} Кроме того, как уже говорилось выше, перу митр. Григория Цамблака принадлежит также послание к вел. кн. Ивану Михайловичу тверскому (см. комм. [40*]).

По всей видимости, митр. Григорий был также главным автором окружного послания западнорусских епископов, обосновывающего право избрания митрополита епископским Собором. Авторство митр. Григория в отношении стихиры (стиха) на Успение Пресвятой Богородицы в настоящее время отрицается исследователями (см. комм. [278*]). Однако его перу принадлежат службы прп. Иоанну Новому Сучавскому (Белгородскому), св.

королю Стефану Дечанскому и две новые редакции службы св. мц. Параскеве—Петке (библиографию работ о митр. Григории Цамблаке и его литературном творчестве см.:

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 175–180;

Старобългарска литература / Енциклопедичен речник. С. 115–116.

{[183*]} О времени создания отдельных сочинений митр. Григория Цамблака см.: Словарь книжников. С. 176–179.

{[184*]} Прп. Кириллу Белозерскому приписывается также «Поучение старца Кирилла в неделю сырную» (Никольский Н. К. Материалы по истории древнерусской духовной письменности: Поучение старца Кирилла в неделю сырную // Изв. ОРЯС. 1897. Т. 2. С.

74–77;

Сб. ОРЯС. 1907. Т. 82. № 4. С. 153–156). О посланиях Кирилла см. подробнее:

Ефимов Н. Преподобный Кирилл Белозерский и его послания. Симбирск, 1913;

а также:

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 476–478.

{[185*]} Рассказ об изобретении алфавитов имеет основным источником сочинение «О письменах» черноризца Храбра — младшего современника славянских первоучителей Кирилла и Мефодия (Giambelucca-Kоssova A. La relaboratione russa del trattato «Sul le lettere» di ernorizec Chrabr // Константин—Кирилл Философ / Материали от научните конференции по случай 1150-годишнината от рождението му. София, 1981. С. 204–222).

{[186*]} О редакциях и списках жития прп. Сергия Радонежского см.: Клосс Б. М. Жития Сергия и Никона Радонежских в русской письменности XV–XVII вв. // Методические рекомендации по описанию славяно-русских рукописных книг. М., 1990. Вып. 3. Ч. 2. С.

271–289.

{[187*]} Ныне похвальное Слово прп. Сергию считается написанным ранее его жития (в 1406–1418 гг., вероятно, входило уже в сгоревшую Троицкую летопись) — Клосс. Жития Сергия и Никона. С. 274–275.

{[188*]} Литература, посвященная прп. Епифанию Премудрому, и в первую очередь его литературному наследию, огромна. Библиографию см.: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1.

С. 217–220.

{[189*]} Ныне житие прп. Димитрия Прилуцкого считают написанным довольно поздно, не ранее сер. XV в. Его автор — игумен Макарий — был пятым из настоятелей обители;

последнее из чудес в первой редакции жития относится к 1450 г. (Ключевский.

Древнерусские жития. С. 188–189, 270;

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 259–260).

{[190*]} Ныне считается, что житие свт. Алексия, написанное еп. Пермским Питиримом, не сохранилось (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С. 194). Статья «О Алексии митрополите», входящая в состав летописей и отождествляемая с житием, созданным еп.

Питиримом, читается уже в Рогожском летописце и Симеоновской летописи, восходящих к Своду 1409 г. Г. М. Прохоров считает эту статью созданной одновременно с «Повестью о Митяе» (Прохоров. Повесть о Митяе. С. 150–156;

Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С.

194).

{[191*]} В настоящее время считается установленным, что автором описания поездки митр. Исидора во Флоренцию был не Симеон, а неизвестный участник русской делегации, также суздалец по происхождению (Мощинская Н. В. Об авторе «Хождения на Флорентийский Собор» в 1439–1441 гг. // Литература Древней Руси и XVIII в. С. 228– 300). Библиография исследований: Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 2. С. 488–489.

{[192*]} Приведенный перечень греческих (по преимуществу) и латинских авторов и их сочинений, известных домонгольской Руси в переводах, далеко не полон. О списках этих текстов XI–XIII вв. см.: Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР. XI–XIII вв. М., 1984. Однако и учтенные в каталоге памятники отражают лишь часть (при этом не самую большую) переводных сочинений, известных в домонгольское время. Большинство же текстов, несомненно относящихся к этому времени (их датировка устанавливается на основании изучения лексических, морфологических и отчасти орфографических особенностей, а также литературного стиля), сохранилось в списках XV–XVI вв. К ним относятся практически все памятники, не входящие в число южнославянских переводов с греческого, выполненных на протяжении XIV — 1-й трети XV в. и пришедшие на Русь в результате так называемого второго южнославянского влияния (наиболее полный перечень последних приведен в книге А. И. Соболевского «Переводная литература Московской Руси XIV–XVII вв.» СПб., 1903. Прил. 1. О древнейших славянских переводах с иностранных языков, известных на Руси в домонгольское время, см.: История русской литературы X–XVII вв. / Под ред. Д. С.


Лихачева. Л., 1980 (2-е изд.— 1985). С. 36–59).

{[193*]} Книга 16 пророков с толкованиями известна на Руси по крайней мере с сер. XI в.— согласно записи, дошедшей в рукописях XV–XVI вв., ее переписал в 1047 г. в Новгороде «поп Упырь Лихый» (см., напр., ГИМ. Чуд. № 184/14). Известен отрывок этого текста в списке, датируемом XII в. (РГБ. Музейн. собр. № 640.2).

{[194*]} Местонахождение рукописи после разбойного ограбления Патриаршей ризницы в 1918 г. неизвестно. Текст чудовской рукописи содержал особую редакцию перевода Нового Завета (Воскресенский Г. А. Характеристические черты четырех редакций евангельского перевода Евангелия от Марка. М., 1896. С. 173, 299).

{[195*]} Список 1263 г. (ГИМ. Син. № 345), сербский по происхождению, переписан на Афоне и привезен в Москву в 1654 г. Арсением Сухановым. Однако Шестоднев Иоанна Экзарха был известен на Руси не позднее нач. XII в. (Словарь книжников. Вып. 1. С. 482).

{[196*]} См. комм. [193*].

{[197*]} Рукопись Толкований на книгу Песнь Песней (РГБ. ОИДР. № 171) датируется в настоящее время 2-й пол. XIII в.

{[198*]} Толкование на Евангелие Феофилакта Болгарского известно на Руси с нач. XIII в.

Этим временем датируются отрывки БАН. 4.9.11 (ГИМ. Син. № 7), написанные, по всей видимости, теми же писцами, что и Толковый Апостол 1220 г. ростовского происхождения. Отдельные толкования содержатся также в сборнике XIII в. (РНБ. Q. п. I.

18). Во 2-й пол. XIV в. на Руси получает известность новая редакция перевода, сделанная у южных славян не позднее середины этого столетия. Она и отражена в указанных митр.

Макарием русских списках XV в.

{[199*]} Указанные списки Синодальной библиотеки были привезены в Москву с Афона в 1654 г. Арсением Сухановым. Русские списки обоих памятников известны с XV в.

{[200*]} Пандекты Антиоха известны в русских списках с XI в. (ГИМ. Воскр. № 30).

{[201*]} Старшие русские списки Слов постнических Василия Великого датируются г. (ГИМ. Чуд. № 10) и 1392–1402 гг. (ЦМиАР. № 291).

{[202*]} Эти тексты известны уже в русском списке XIII в. (ГИМ. Хлуд. № 10Д и БАН.

Никольск. № 323 — две части одной рукописи — Буланин Д. М. Реконструкция древнерусского сборника XIII в. // Исследования по древней и новой литературе. Л., 1987).

{[203*]} О поучениях в русских рукописях XII–XIV вв. подробнее см.: Творогов.

Древнерусские четьи сборники. (Статья первая). С. 197–214.

{[204*]} Огласительные беседы свт. Кирилла Иерусалимского известны уже в списке рубежа XI–XII вв. (ГИМ. Син. № 478).

{[205*]} Беседы на Евангелие свт. Григория Двоеслова имеются уже в списке XIII в. (РНБ.

Погод. № 70).

{[206*]} Часть этих Бесед содержится в русской рукописи кон. XIV в. (ГИМ. Чуд. № 21).

{[207*]} Подробнее о житиях святых в русских рукописях см.: Творогов. Древнерусские четьи сборники. (Статья вторая: Памятники агиографии) // ТОДРЛ. 1990. Т. 44. С. 196– 225.

{[208*]} Житие свт. Епифания Кипрского известно в списке рубежа XII–XIII вв. (ГИМ.

Усп. № 4 перг.;

Сводный каталог. № 165).

{[209*]} Список жития сщмч. Панкратия Тавроменийского, указываемый автором (ГИМ.

Син. № 82), сербский по происхождению, привезен с Афона Арсением Сухановым в г.

{[210*]} Жития свт. Иоанна Златоуста и св. Андрея Юродивого известны в русских списках кон. XIV в. (соответственно ГИМ. Чуд. № 22 и РГАДА. Тип. № 182).

{[211*]} В список 1296 г. (ГИМ. Син. 836) вошли лишь отдельные повести из Скитского Патерика. Полный список русского происхождения 1-й пол. XIII в. хранится в Дечанском монастыре в Сербии. № 93.

{[212*]} Рукопись Египетского Патерика, на которую ссылается автор (ГИМ. Увар. № / Царск. № 363),— болгарская по происхождению и датируется по водяным знакам 2-й четв. XIV в.;

время ее появления в России неизвестно. Старший русский список Египетского Патерика, принадлежавший прп. Зосиме Соловецкому, датируется рубежом XIV–XV вв. (БАН. Сол. № 7).

{[213*]} Древнейший русский список Пандектов Никона Черногорца датируется нач. XIII в. (Ярославский музей-заповедник, № 15583;

Сводный каталог. № 214).

{[214*]} См. комм. [212*].

{[215*]} В ноябре 1994 г. в Гос. архиве Швеции в Стокгольме при расклейке переплета архивного дела XVII в. среди других пергаменных отрывков был обнаружен фрагмент древнерусского списка Пчелы XIII в. (содержание отрывка определено автором комментария). О древности бытования сборника на Руси (не позднее нач. XIII в.) свидетельствуют и цитаты из Пчелы (в том же переводе, что и полный текст) в летописце Переславля Суздальского и Лаврентьевской летописи под 1186 г. (Словарь книжников.

Вып. 1. С. 384), а также сербские списки памятника, несомненно восходящие к русским (старший список (выписки) — РНБ. Q. п. I. 27 (л. 160–160 об.) — относится к рубежу XIII–XIV вв.).

{[216*]} Так называемый Паисиевский соборник. Рукопись датируется 1-й четв. XV в. (см.

комм. [164*]). Запись 1412 г. о принадлежности «князю Стефану Комрину» в рукописи подложна.

{[217*]} Наиболее полные данные о рукописях XIII–XV вв., содержащих рассматриваемые здесь тексты, см.: Сводный каталог. С. 193–374;

Предварительный список славяно-русских рукописей XI–XIV вв., хранящихся в СССР (для Сводного каталога рукописей, хранящихся в СССР) // АЕ 1965. М., 1966. С. 210–274;

Предварительный список славяно-русских рукописных книг XV в. (для Сводного каталога рукописных книг, хранящихся в СССР). М., 1986;

Дополнения к Предварительному списку славяно-русских рукописных книг XV в. М., 1993.

{[218*]} Предположение владыки Макария весьма справедливо, поскольку многие сочинения, известные древнерусским книжникам XI–XIV вв., сохранились лишь в списках XV (при этом чаще 2-й пол. века) и XVI столетий. О значении письменной традиции XV в. для сохранения памятников предшествующих эпох см.: Седельников А. Д.

Несколько проблем по изучению древней русской литературы. Методологические наблюдения // Slavia. Praha, 1929–1930. Т. 8. S. 503–525, 726–739;

Турилов А. А. Болгарские литературные памятники эпохи Первого царства в книжности Московской Руси XV–XVI вв. // Славяноведение. 1995. № 3. С. 29–43.

{[219*]} Месту и значению апокрифов в системе средневековой церковнославянской литературы посвящена монография: Naumov А. A. Apokryfy w systiemie literatury cerkiewnosowia?nskiej. Wrocaw, 1976 (здесь же обширная библиография). Наиболее полный перечень апокрифов, встречающихся в православных славянских литературах и их списков: Santos-Оtero A. de. Die handschriftliche berlieferung der altslavischen Apokryphen. Berlin—New York, 1978–1981. 2 t.

{[220*]} Об истории индекса отреченных книг на Руси в рассматриваемый период см.:

Словарь книжников. Вып. 1. С. 441–447;

Кобяк Н. А. Индекс ложных книг, приписываемый митрополитам Киприану и Зосиме // РФА. 1988. Вып. IV. С. 697–710.

{[221*]} «Громовник», или «Громник», (греч. «BrontolТgion») и «Колядник» (гадание по дню недели, на который приходится Рождество Христово) относятся к числу переводных памятников, получивших широкое распространение на Руси и у южных славян (Перетц В.

Н. Материалы к истории апокрифа и легенды. СПб., 1899. [Вып.] 1 (К истории «Громника»);

Андреева М. А. Политический и общественный элемент византийско славянских гадательных книг // Byzantinoslavica, 1930. № 1. С. 47–73;

№ 2. С. 395–415;

1931. № 2. С. 430–461;

1932. № 1. С. 65–84).

{[222*]} Оценка митр. Макарием эпохи представляется в данном случае излишне строгой.

В современной историко-филологической литературе утвердилось мнение (правда, в значительной мере опирающееся на памятники, во времена высокопреосв. Макария практически не известные) о том, что рубеж XIV–XV вв. явился одной из самых ярких эпох в истории культуры Древней Руси (см., напр.: Лихачев Д. С. История русской литературы X–XVII вв.: Эпохи и стили. Л., 1978. С. 75–126), при этом в литературной жизни центральной является фигура прп. Епифания Премудрого — автора житий прп.

Сергия Радонежского и свт. Стефана Пермского.

{[223*]} Трудно согласиться с автором в неутешительной оценке судеб русского просвещения. Хотя сама модель развития православной культуры, заимствованная Древней Русью из Византии через посредство Болгарии, не включала такого важнейшего элемента образования как школа (и учебник) — в значении, принятом в поздней античности, Византии и Западной Европе (Буланин Д. М. Античные традиции в древнерусской литературе XI–XVI вв. Мюнхен, 1991. Заключение). Поэтому образование на Руси до XVII в. после обучения чтению и письму осуществлялось путем чтения книг, круг которых определялся размерами доступных человеку собраний. В литературном творчестве (подобно иконописанию по канону) исключительное значение имел литературный образец, на который ориентировался книжник. Такое положение позволяло обеспечить устойчивость книжной традиции и возможность восстановить ее после потерь, нанесенных иноземным нашествием. Но даже если оставить в стороне экономические потери, пагубные для развития любой культуры, и чисто количественные утраты, понесенные русской культурой в результате монголо-татарского нашествия и ига, сильнейшим отрицательным фактором явился почти полный разрыв традиционных культурных связей с единоверными южными славянами с сер. XIII до посл. четв. XIV в. и значительное ослабление связей с Византией. Весьма вероятно, что без монголо татарского нашествия история исправления и новых переводов славянских книг на Афоне в XIV в. выглядела бы по-иному. Во всяком случае, накануне нашествия древнерусская книжность оказывала сильное воздействие на письменность южных славян (Сперанский М. Н. К истории взаимоотношений русской и югославских литератур (русские памятники письменности на юге славянства) // Сперанский М. Н. Из истории русско-славянских литературных связей. М., 1960. С. 9–54;


Мошин В. А. О периодизации русско южнославянских литературных связей X–XV вв. // ТОДРЛ. 1963. Т. 19. С. 28–106;

Турилов А. А. Памятники древнерусской литературы и письменности у южных славян в XII–XIV вв. (Проблемы и перспективы изучения) // Славянские литературы / XI Международный съезд славистов (Братислава, сентябрь 1993 г.): Доклады российской делегации. М., 1993.

С. 27–42).

{[224*]} О пережитках язычества в рассматриваемый период и борьбе Церкви за их искоренение см.: Азбукин П. Очерк литературной борьбы представителей христианства с остатками язычества в русском народе (XI–XV вв.) // Русский филологический вестник.

1896. № 2;

1898. № 1–2;

Гальковский. Борьба христианства. Новейшую литературу вопроса см.: Турилов А. А., Чернецов А. В. О письменных источниках изучения восточнославянских народных верований и обрядов // Советская этнография. 1986. № 1.

С. 95–103.

{[225*]} Вопросам взаимоотношений Русской Церкви с Константинопольским патриархатом в рассматриваемый период (в особенности — во 2-й пол. XIV в.) в значительной мере посвящены специальные исследования: Соколов. Русский архиерей из Византии;

Прохоров. Повесть о Митяе;

Мейендорф. Византия и Московская Русь. В последних двух работах эти взаимоотношения рассмотрены на широком внешнеполитическом фоне.

{[226*]} Византийский историк XIV в. Никифор Григора считал чередование на Киевской кафедре митрополитов греков и русских результатом целенаправленной политики империи и относил, без достаточных на то оснований, эту практику уже к древнейшим временам существования Русской Церкви (Мейендорф. Византия и Московская Русь. С.

111–113).

{[227*]} О славянской Кормчей на Руси в домонгольский период см. комм. [128*].

{[228*]} Об исключительном экономическом значении, которое приобрела митрополия всея Руси для резко обедневшего в результате турецких завоеваний и возникновения независимых Болгарской и Сербской Церквей Константинопольского патриархата, см.

также: Мейендорф. Византия и Московская Русь. С. 98–102.

{[229*]} О судьбе русского Пантелеймонова монастыря на Афоне в XIII — сер. XV в. см.:

?орови В. Света Гора и Хиландар. Београд, 1985. С. 102, 105–106, 129–131, 135–137, 154, 166–171.

{[230*]} Наиболее полные сведения о греках, побывавших на Руси, и русских, посетивших Византию в рассматриваемый период, собраны в статье: Маджеска Дж. Русско византийские отношения в 1240–1453 гг.: Паломники, дипломаты, купцы // Архив русской истории. М., 1994. Вып. 4. С. 27–50.

{[231*]} Современные исследователи датируют брак Анны Васильевны 1411 г., а ее смерть — 1417 г. (Медведев И. П. Внучка Дмитрия Донского на византийском престоле? // ТОДРЛ. 1976. Т. 30. С. 255–262). Целью имп. Мануила несомненно был союз (как следствие заключаемого брака) не только с Москвой, но и с Литвой, поскольку по матери невеста была внучкой вел. кн. литовского Витовта.

{[232*]} Об отношениях кн. Даниила Романовича с папской курией см.: Дашкевич А. П.

Первая уния Юго-Западной Руси с католичеством // Киевские университетские известия.

1884. Вып. 8;

Abraham W. Powstanie organizacyi Ko?scioa aci?nskiego na Rusi. Lw?ow, 1904. С. 117–125;

Рамм Б. Я. Папство и Русь. М., 1950. С. 150–159;

Пашуто В. Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М., 1950. С. 246–264.

{[233*]} Подробнее об этом см.: Любавский М. К. Очерк истории Литовско-Русского государства до Люблинской унии включительно. М. 1910;

Пашуто В. Т. Образование Литовского государства. М., 1959.

{[234*]} Последними прямыми потомками кн. Даниила Романовича были его правнуки — Андрей и Лев Юрьевичи. Впервые они упоминаются как князья в 1315 г. в грамоте польского кн. Владислава Локетка;

оба они умерли (погибли?) не позднее 1323 г.

(Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 3. С. 114–120). При жизни их отца, кн. Юрия Львовича, вновь встал вопрос об унии (там же. С. 113). Юрий—Болеслав был племянником кнн. Андрея и Льва по матери и занял вакантный престол в 1323 г.

Предполагается, что он был католиком в детстве, а православие принял в связи с занятием галицко-волынского стола (там же. С. 123–124). Возможно, путаница в датах объясняется тем, что внук пользовался печатью деда, и их грамоты могли быть перепутаны. Юрий симпатизировал католикам, хотя в католичество, вероятно, не обратился, поскольку папа в послании к нему именует князя лишь «сыном католиков» (Грушевський. Iсторiя Украiни— Руси. Т. 3. С. 132–138). Князь был отравлен в 1340 г., о событиях после его смерти подробнее см.: Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 4. С. 28–57.

{[235*]} Следует иметь в виду, что поселения горожан-католиков существовали в Галицко-Волынском княжестве со 2-й пол. XIII в., и при них должны были существовать католические храмы. Во Львове на княжеском дворе был построен доминиканский костел для жены Льва Даниловича, венгерской принцессы Констанции, а в 1297 г. здесь же был основан и доминиканский монастырь (возможно, для католиков, находящихся на княжеской службе — Abraham. Powstanie organizacyi. S. 169–170). Однако и число католиков, и число храмов было невелико;

кроме того, отсутствовала церковная организация: Киевское миссийное епископство, учрежденное не позднее 1320-х гг., практически не действовало.

{[236*]} В правление Казимира католичество приобрело в галицких землях статус привилегированной религии. Католики получили посты в местной администрации и земли из бывших княжеских владений. В наиболее крупных городах были созданы самоуправляющиеся общины немецких и польских колонистов. Уже в сер. XIV в. римской курии был предложен проект создания новой католической митрополии, включающей семь епископств. Митрополия учреждена не была, но ряд епископских кафедр был создан:

в Перемышле (не позднее 1351 г.), во Владимире Волынском (1358), в Холме и во Львове (1359). В 1367 г. упоминается Галицкий католический архиепископ (Abraham. Powstanie organizacyi. S. 230, 238, 243–245, 270). Правда, на этом этапе епископства не получили от короля пожалований, а епископы находились за пределами своих епархий (там же. С. 290– 291). Польские власти поддерживали также деятельность «нищенствующих» орденов францисканцев и доминиканцев, направленную на распространение католицизма в присоединенных землях. Францисканские монастыри возникли во Львове, Гродке, Галиче, Коломые, Снятине, доминиканские — в Ланцуте, Перемышле и во владениях вассалов польского короля — князей Кориатовичей — в Подолии: в Каменце и Смотриче.

{[237*]} Владислав Опольский (от Ополе в Силезии, подвластной тогда чешской короне) был «русским» (т. е. галицким) князем лишь по титулу. Он был католиком, происходил из одной из силезских княжеских ветвей польской династии Пястов и занимал высшую должность палатина при дворе венгерского короля Людовика, от которого и получил в управление Галицкое княжество на правах вассального держания с очень широкими привилегиями, например чеканкой собственной монеты (подробнее о нем см.: Breiter E.

Wadysaw, кsie Оpolski. Lw?ow, 1898;

Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 4. С. 105– 111, 118–120). С пребыванием Владислава Опольского в галицко-волынских землях связано перенесение из Белза в Польшу древней чудотворной иконы Святой Богоматери (получившей по месту позднейшего пребывания название Ченстоховской) и основание в ее честь Ченстоховского монастыря на Ясной Горе близ Кракова (Рогов А. И.

Ченстоховская икона Богоматери как памятник византийско-русско-польских связей // Древнерусское искусство: Художественная культура домонгольской Руси. М., 1972;

Rozicka-Bryzek A. L’imagine d’Odighitria di Czenstochowa: Оrigini, culto e la Profanazione Ussita // Arte Christiana, 1988. № 724.

{[238*]} Трудно согласиться с объяснением создания краковского монастыря св. Креста на Клепаже. В подобном случае логично было бы ожидать основание бенедиктинских обителей со славянской литургией на землях, присоединенных к Польскому королевству, а не в столице. Для польских земель это не единственный пример монастыря славян бенедиктинцев. Несколько ранее, в 1380 г., такой же монастырь был основан силезским кн. Конрадом II в Олеснице под Вроцлавом (Рогов А. И. Кирилло-мефодиевские традиции у западных славян в эпоху средневековья (до конца XIV в.) // Древнейшие традиции славянской письменности и языковая культура восточных славян. М., 1991. С. 1991. С.

185–186), т. е. вообще вне зоны православно-католических контактов. Однако планы обустройства обоих монастырей в полном объеме не были реализованы: монастырь в Кракове после смерти королевы Ядвиги остался практически без опеки (Wyrozumski E.

Benedyktyni sowa?nscy w Ole?snicy i Krakowie // Polskie kontakty z pi?smenictwem cerkiewnosowia?nskim do ko?nca wieku XV. Gda?nsk, 1982 (Zeszyty naukowe wydzialu humanistycznego / Sawistyka) S. 113–123.

{[239*]} Современные исследования показывают, что распространение католицизма на восточнославянских землях, присоединенных к польской короне, и тем более на землях великого княжества Литовского во 2-й пол. XIV — 1-й пол. XV в. было незначительным.

Прирост числа приверженцев Римской Церкви происходил в первую очередь за счет немецких и польских колонистов-горожан, а не за счет обращения в католицизм православного населения (Janeczek A. Polska expansia osadnicza w ziemie lwowskiej w XIV– XVI ww. / Przegld historyczny. 1978, № 4;

idem. Osadnictwo pogranicza polsko-ruskiego:

Wojewodztwo belzskie od schylku XIV do pocztku XVII w. Warszawa, 1983;

Trajdos T. M.

Ko?sci?o katolicki na ziemiach ruskich Korony i Litwy za panowania Wadysawa II Jagelly (1386–1434). Wrocaw, 1983. T. 1. S. 187 и сл., 194 и сл., 256 и сл.). На украинских и белорусских землях великого княжества Литовского распространение католицизма, как правило, не встречало поддержки и среди представителей верхушки православного общества, включая и многочисленных князей Гедиминовичей. Случаи передачи храмов и владений православной Церкви католикам, отмечаемые автором, носили эпизодический характер. Пожалуй, лишь в Белзской земле (на бывшем пограничье) новые правители (мазовецкий кн. Земовит) были настроены особо враждебно ко всему, связанному с древнерусским прошлым: в 1394 г. князь обратил в костел православную церковь в Грабовце, а в 1401 г. передал монастырю доминиканцев в Белзе недвижимость наместника Холмского епископа. Православная Церковь получала от польских властей подтверждение своих привилегий, однако ситуация изменилась принципиально.

Католическая Церковь не только была поставлена в привилегированное положение, но лишь она и признавалась христианской. Конфессиональные различия всячески подчеркивались даже на уровне терминологии: в отношении православных храмов в документах употреблялся термин «синагога» (Chodynicky K. Ko?sci?o prawosawny a Rzeczpospolita polska: Zarys historyczny (1370–1632). Warszawa, 1934. S. 76). На православное население мог возлагаться налог на содержание католических храмов. В то же время, вероятно уже в правление Ягайлы, с православных церквей был установлен «побор» в размере одного золотого с храма (Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 5. С.

443). Новые власти унаследовали от своих православных предшественников широкие ктиторские права в отношении монастырей и их имущества (Флоря. Отношения государства. С. 60–65). В условиях конфессионального различия патронов и опекаемых это неминуемо должно было отрицательно отразиться на положении последних. Политика правящих кругов Польши и Литвы и католической Церкви способствовала развитию конфессионального неравенства и обострению противостояния православия и католичества на восточнославянских землях Короны и великого княжества Литовского.

{[240*]} Подробнее об этом эпизоде см.: Шаскольский И. П. Борьба Руси за сохранение выхода к Балтийскому морю в XIV в. Л., 1987. С. 142–166;

Lind J. Magnus Eriksson som brigitingskonge i lyset af rusiske kilder // Birgitta: hendes voerk og hendes klostre i Norden.

Kobenhavn, 1993.

{[241*]} О политике вел. кн. Гедимина и Ольгерда в отношении католической Церкви см.

подробнее: Рамм. Папство и Русь. С. 421–423;

Пашуто. Образование Литовского государства. С. 190–208.

{[242*]} О католической Церкви в великом княжестве Литовском см. подробнее:

Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 5. С. 449–461;

Chodynicky. Ko?sci?o prawosawny;

Trajdos. Ko?sci?o katolicki. Одной из важных причин принятия Литвой христианства по католическому образцу была постоянная угроза со стороны Тевтонского ордена, борьба с которым не прекращалась на протяжении всей истории княжества. Введение католицизма великими князьями литовскими лишало крестоносцев важнейшего аргумента обоснования их агрессии — «борьбы с язычниками».

{[243*]} Об участии митр. Григория Цамблака в Констанцском Соборе подробнее см.:

Prohaska A. Denia do unii cierkiewnej za Jagelly // Przegld powszechny, 1896. T. 50;

Грушевський. Iсторiя Украiни—Руси. Т. 5. С. 512–518;

Яцимирский. Григорий Цамблак. С.

190–196;

Бегунов Ю. К. К вопросу о церковно-политических планах Григория Цамблака // Советское славяноведение. 1981. № 3;

Първев Г., Банов К. Срештата на Григорий Цамблак с папа Мартин V на Събора в Констанц през 1418 г. // Исторически преглед. 1982, № 5.

Следует иметь в виду, что православные иерархи кон. XIV — нач. XV в., как византийские, так и русские, понимали церковную унию не как подчинение Восточной Церкви Римскому папе, а как соединение в результате всестороннего рассмотрения разногласий в догматах и обрядах. Об этом наглядно свидетельствует Слово митр.

Григория Цамблака, произнесенное перед участниками Констанцского Собора (Яцимирский. Григорий Цамблак. С. 195–200).

{[244*]} Кн. Свидригайло не был приверженцем православия: подобно кнн. Ягайлу и Витовту он исходил прежде всего из политических соображений. Как на его стороне, так и на стороне его противника Сигизмунда были католики и православные. Однако права, предоставленные кн. Свидригайло главным союзникам — православному боярству в нарушение условий Городельской унии, запрещавшей занимать некатоликам высшие государственные должности, давали его противникам, Ягайлу и Сигизмунду, повод обвинять кн. Свидригайло в приверженности «схизме». В этой ситуации предложение создания церковной унии было для него средством доказать папе и Базельскому Собору свою верность католицизму (Lewicki A. Powstanie Swidrygelly // Rozprawy Polskiej Akademii umietno?sci / Wydzia hist.-filozoficzny. Krak?ow, 1892. T. 29).

{[245*]} Литература последнего времени, посвященная Ферраро-Флорентийскому Собору, весьма многочисленна. Укажем здесь лишь некоторые работы: 1) evenko I. Intellectual Repercussions of the Council of Florence // Church History. 1955. T. 242;

2) Gill J. The Council of Florence. Cambridge, 1959;

3) idem. Personalities of the Council of Florence and other Essays. Oxford, 1964;

4) Arrignon J.-P. Les Russes au Concile de Ferrare-Florence // Irenikon.

1974. T. 47;

5) Krajcar J. Simeon of Souzdal’s Account of the Council of Florence // OCP.

1979. T. 45;

6) Monczak I. Florentine ecumenism in the Kyiwan church. Roma, 1987;

7) Leontiades I. G. Die griechische Delegation auf dem Konzil von Ferrara-Florenz. Eine prosopographische Skizze // Annuarium Historiae Conciliorum 21 (1990);

8) Зимин. Витязь на распутье. С. 79–99;

9) Ломизе Е. М. Письменные источники сведений о Флорентийской унии на Московской Руси в середине XV в. // Россия и православный Восток. Вып. 1 (в печ.);

10) он же. К вопросу о восприятии Ферраро-Флорентийского Собора русской делегацией (Анализ сведений Симеона Суздальского) // Славяне и их соседи:

Межконфессиональные отношения в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе в средние века (в печ.). Публикация материалов Собора: Concilium Florentinum. Roma, 1953– 1976. Т. 1–6. О публикациях славянских источников см. комм. [191*].

{[246*]} О житиях свт. Алексия подробнее см.: Ключевский. Древнерусские жития. С. 132– 140;

Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб., 1908. С. 75–80;

Кучкин В. А. Из литературного наследия Пахомия Серба (Старшая редакция жития митрополита Алексия) // Источники и историография славянского средневековья. М., 1967. С. 242–257.

{[247*]} Летописи Рогожская и Симеоновская, восходящие к Московскому летописному своду 1409 г., называют крещальное имя свт. Алексия — Симеон;

позднейшие летописи и жития XV в.— Елевферий;

некоторые списки Никоновской летописи (XVI в.) помещают оба имени рядом. В современной научной литературе рождение свт. Алексия принято относить ко времени ок. 1293 г. (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 25).

{[248*]} Возможно, противоречие устранится, если предположить, что Троицкая летопись фиксирует единство митрополии хотя и под 1389 г., но в реальности на конец жизни свт.

Киприана (1406) (Словарь книжников. Вып. 2. Ч. 1. С. 470).

{[249*]} Достоверность ранних (до кон. XIV в.) известий Густынской летописи вызывает у исследователей справедливые сомнения. См.: Макарий, митр. История Русской Церкви.

М., 1995. 3-е изд. Кн. 2. С. 12–13;

Голубинский Е. Е. История Церкви. 2-е изд. Т. 1. С. 287;

Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X–XV вв. М., 1970. Т. 1. С. 45.

{[250*]} Помимо жития свт. Стефана Пермского, ряд уникальных известий о миссионерском периоде жизни свт. Стефана содержит Коми-Вымская летопись (Доронин П. Документы по истории коми: Вычегодско-Вымская (Мисаило-Евтихиевская) летопись // Историко-филологический сборник Коми филиала АН СССР. Сыктывкар, 1958. Вып. 4.

С. 258–260;

Флоря. Коми-Вымская летопись. С. 218–231). Эпизоды из жизни просветителя зырян, не отраженные в житии, написанном прп. Епифанием, сохранились также на резном посохе XV в. (так называемом посохе свт. Стефана Пермского): Чернецов. Посох Стефана Пермского. С. 215–240.

{[251*]} Хотя изобретенные свт. Стефаном письмена в скором времени вышли из употребления у зырян, они в течение XV–XVI вв. использовались русскими книжниками в качестве тайнописи (Сперанский М. Н. Тайнопись в юго-славянских и русских памятниках письма. Л., 1929 (Энциклопедия славянской филологии. Вып. 3–4). С. 72–78). Наибольшее число записей, выполненных «пермской» азбукой (по-церковнославянски), собрано в книге В. И. Лыткина «Древнепермский язык». М., 1952.

{[252*]} О принадлежности грамоты свт. Стефану см. комм. [283*].

{[253*]} Ныне основание Богоявленского монастыря датируется не позднее рубежа XIII– XIV вв. (Беляев. Древние монастыри. С. 97).

{[254*]} О редакциях и списках жития прп. Сергия см. комм. [186*].

{[255*]} Евангелие апракос 1408 г., переписанное для Амвросиева Дудина Никольского монастыря, ныне хранится в Нижегородском художественном музее, № 95-п (Вздорнов.

Искусство книги. Каталог. № 102).



Pages:     | 1 |   ...   | 55 | 56 || 58 | 59 |   ...   | 60 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.