авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«1 Н.С. Новгородов СИБИРСКИЙ ПОХОД АЛЕКСАНДРА МАКЕДОНСКОГО издание второе, дополненное Томск ...»

-- [ Страница 2 ] --

В ходе боя в рядах персов между центром и левым флангом образовалась брешь. Александр без промедления двинул в эту брешь тяжелую кавалерию и фалангу. Сам он возглавлял кава лерию, и, говорят, как и при Иссе, приблизился к Дарию. Дарий по зорно бежал, бросив армию, а Александр, вместо того, чтобы его преследовать, вынужден был спешить на помощь Пармениону.

В битве при Гавгамелах у персов погибло от 30 (Арриан), до 90 (Диодор) тысяч человек. Македоняне потеряли, соответствен но, от 100 до 500 воинов. Это было последнее, решающее сражение с Дарием за власть над Азией.

Отсюда Александр через Арбелы отправился в Вавилон, вос торженно встретивший его. Подивившись на вавилонскую пом пезность и роскошь, вкусив доступности вавилонских девушек и женщин, Александр прошёл в Сузы, затем в Персеполь и оттуда Рис. 14. Схема битвы при Гавгамелах [21, c. 180].

в Экбатаны. В Персеполе он сжёг дворец персидских царей, якобы по наущению Таис Афинской и в наказание за разрушенные персами греческие храмы.

В Персиде Александр стал сказочно богат. Страбон сообщает:

«Передают, что, не считая вавилонских сокровищ и тех, что находились в лагере и не входили в это количество, ценность только сокровищ в Сузах и в Персиде исчислялась в талантов;

некоторые говорят — даже в 50000 талантов.

Другие сообщают, что все сокровища отовсюду были свезены в Экбатаны и оценивались в 180000 талантов. Сокровища же, взятые с собой Дарием во время бегства из Мидии в сумме талантов, разграбили его вероломные убийцы» [67, 731].

Шахермайр считает, что большая часть сокровищ оставалась в Сузах (4-5 тысяч талантов) и в Персеполе (120 тысяч талантов), поскольку «доставка золота из Персиды в Мидию потребовала большого количества транспорта» [78, с. 178]. Однако Диодор прямо указывает, что сокровища были перевезены из Персеполя.

«Александр, явившись в крепость (имеется в виду Персеполь — Н.Н.), завладел находившимися там сокровищницами. Они были полны золота и серебра, так как сюда складывались все поступления, начиная со времён Кира, первого царя персов, и до того дня. Оказалось 120000 талантов, переводя золото в цену серебра. Желая взять этих денег с собой для военных нужд, а другую поместить на сохранение в Сузах, он потребовал из Вавилона, Месопотамии, а также из Суз караван мулов, ходивших под вьюками и в упряжке, и, кроме того, 3000 вьючных верблюдов. Они привезли всё в указанные места». [28, XVII, 71, 1 2]. Это же утверждает и Плутарх, он лишь увеличивает количество задействованных животных: «сокровища и драгоценности были вывезены оттуда на десяти тысячах повозок, запряжённых мулами, и на пяти тысячах верблюдов» [51, XXXVII].

Вместе с тем, античные источники дают основание думать, что Александр не оставил сокровища в Экбатанах, а повёз их с собой в Парфию, Гирканию, Бактрию. Судя по всему, он уже не вполне доверял семидесятилетнему Пармениону и не захотел оставлять золотой запас под его охрану. Если верить Курцию Руфу, сокровища были при Александре в Бактрии летом 228 г. до н.э., то есть через три года после взятия Персеполя. Через не сколько месяцев после убийства Клита (весна 228 г), был рас крыт так называемый «заговор пажей». Его организатором являл ся греческий юноша Гермалай, убивший на охоте кабана, предназ наченного самому царю. Александр наказал Гермолая розгами, чем вызвал стремление последнего отомстить. На суде Гермолай заявил: Раз ты спрашиваешь о причинах, точно не знаешь их, то я отвечу: мы решили убить тебя потому, что ты стал обращаться с нами не как со свободнорожденными, а как с ра бами… Вот какова награда македонцам: их кровь ты проливаешь как ненужную и грязную! Твои тридцать тысяч мулов возят захваченное золото, тогда как воинам нечего увезти домой, кроме никому не нужных шрамов» [34, VIII, 7, 1, 11]. Мысленно погрузив на каждого мула по 50-100 кг, мы получим от полутора до трёх тысяч тонн презренного металла, который возили за Александром его мулы.

Собственно говоря, такое именно положение вещей и отвеча ло убеждениям Александра. Поскольку центр мира находился там, где в данный момент находился он сам, его придворный лагерь был сугубо походным, и сокровища он предпочитал иметь при себе, чтобы оперативно распоряжаться ими.

Покончив с делами в Персиде, Александр возобновил на ступление на Дария. Последний собрал 30-тысячное войско, но не решился вступить в схватку, а бежал в восточные сатрапии.

Его сопровождали сатрап Бактрии Бесс, сатрап Арии Сатибарзан, сатрап Арахозии и Дрангианы Барзаент, сатрап Гиркании и Парфии Фратаферн, начальник конницы Набарзан, сатрап тапуров Автофрадат. Быстрое приближениеАлександра с одной стороны, и трусость и безынициативность Дария с другой, подтолкнуло некоторых приближенных Дария на заговор против него. Дарий уже миновал Персидские ворота и бежал дальше в Парфию. Бесс, дождавшись ночи, когда персидские воины ра зошлись по селениям за провиантом, при содействии верных бак трийцев взял Дария под стражу, а, узнав, что Александр совсем рядом, убил Дария. Царская персидская власть перешла, таким образом, к Бессу. Александр объявил себя преемником Дария, а Бесса самозванцем. Шло лето 330 г. до н.э.

Гибель Дария является важнейшим рубежом в Восточном походе Александра. Казалось бы, Персия разгромлена, Дария нет, македонянам принадлежит вся цивилизованная земля, за исключением окраин. Цель, которую ставил Филипп перед Персидской войной, достигнута. Войско подустало на чужбине, можно и по домам, нагрузившись награбленным золотом. Но нет!

Александр, рискуя столкнуться с неодобрением своих действий войсковым собранием, продолжает двигаться на восток. Недоволь ство воинов медленно, но неуклонно увеличивается, пока не пере растает в неприкрытый протест, приведший к возврату с полпути.

Но есть ещё один аспект Восточного похода «после Дария».

Если до этого рубежа поход восстанавливается безупречно и по срокам и по географическим пунктам, то «после Дария» нарастает географическая и историческая неразбериха. Эта неразбериха представляет собой главную загадку Восточного похода Алек сандра. Ее разгадка, вероятно, в том, что непобедимый Алек сандр «после Дария» потерпел сокрушительное поражение, но скрыл его, и обратил свой несмываемый позор в ничем не обеспеченную славу. Для этого ему пришлось принудить летописцев описать завершающую часть похода так, как ему было нужно. Из описания исчезло всё, что свидетельствовало о его поражении. В результате гигантских сокращений в тексте эфеме рид возникли огромные лакуны, острейшие противоречия и вопиющая непоследовательность. Античные авторы не смогли преодолеть этих противоречий, перенеся их в свои книги. В этом, на мой взгляд, причина несоответствий между исторической и поэтической традициями в освещении «индийской части» по хода Александра. Из описания похода исчезли высокие широты, страна Мрака, Северный Ледовитый океан, война с русами, даже кыпчакские степи. В поэтической традиции, опирающейся на на родную память и правду жизни, всё это сохранилось, но до сих пор не признается учёными как реальность.

Глава вторая Восточный поход «после Дария»

Противоречие между Восточной и Западной традициями в освещении Восточного похода Александра Учёные считают, что «существуют две основные традиции повествования об Александре: западная — историческая и вос точная — литературная и фольклорная. Западную представ ляют античные историки, которым принадлежат классические труды об Александре: Арриан, Плутарх, Квинт Курций Руф, Диодор и Юстин. Восточные берут своё начало из романа Псевдо Каллисфена… Этот роман послужил основой сказок, суфийских притч, средневековых рыцарских романов и знаменитой рус ской «Александрии» [37с.7-18] Е.В. Косолобова считает, что недопустимо пренебрегать лите ратурной традицией, даже если она сильно мифологизирована, ведь при формировании мифов «забываются все «второсте пенные» с точки зрения человечества детали и сохраняются (и приукрашиваются) наиболее важные черты, события, замыслы и деяния» [37, с.9]. Русская «Александрия» повествует о встрече Александра с русским царём Кинталом и его матерью Клеопидой Марсидонской, о походе в страну Мрака, о войне с го гами и магогами и заточении их в горах, о выходе в Океан и до стижении Макарийских островов, населённых блаженными лю дьми — рахманами, о вознесении на небо. Кстати, сюжет воз несения Александра на небо крылатыми львами или орлами нередко встречается на древнерусских храмах (рис.15) и сред невековых изделиях.

Рис. 15. Вознесение Александра Македонского.

Рельеф. Дмитриевский собор во Владимире, 1179 - 1197 гг.

Фрагмент южного фасада [2, c. 12].

Главное противоречие в освещении Восточного похода Алек сандра состоит в том, что историческая и поэтическая традиции в этом вопросе отличаются друг от друга как небо от земли. Исто рики, основываясь на античных источниках, утверждают, что после Каспийских ворот путь Александра пролегал через Гирканию, Парфию, Арианну, Согдиану, Бактрию и Индию в Вавилон (Рис. 16), где он скоропостижно скончался в 323 году до н.э. Согласно поэтической традиции, Александр «после Дария» пошёл на запад и посетил Каабу, затем завоевал Дербент, посетил Рей и Хорасан, после чего пошёл в Индию, оттуда в Китай, затем через кыпчакскую степь прибыл в область русов, с которыми долго и напряжённо воевал и лишь чудом победил. После этого он пошёл в страну Мрака, где построил стену против библейских гогов и магогов и, наконец, вернулся в Рум (восточные поэты — Фирдоуси, Низами, Навои, писавшие свои поэмы об Александре, спустя около полутора тысячилетий после восточного похода, считали его византий ским царём, а Константинополь называли Румом.

Рис. 16. Общепризнанная реконструкция среднеазиатского и индийского маршрута Александра [21, c. 236].

Возникает вопрос, кому верить — историкам или поэтам?

Обычно такой вопрос даже не ставится, ведь очевидно, что верить надо правдивым историкам, а не поэтам, которые ради красного словца, якобы, врут напропалую. Академик востоковед И.Ю.Крачковский, правда, призывал к большему доверию по отношению к незаслуженно обижаемым поэтам, утверждая, что в средневековых поэтических традициях цветистость оформления текста ни в коей мере не нарушала его правдивости. В силу уни версальности знания того времени, поэты так же, как историки, изучали источники и не отступали от истины ни на шаг. Персидс кий поэт рубежа XII-XIII в.в. Низами Гянджеви в поэме «Искен дер-наме» [45] так подчеркивал эту мысль:

Ясность мысли моей — от источника знанья.

Все науки познав, я добился признанья.

Внимательное изучение обеих традиций позволяет мне ут верждать, что поэтическая версия гораздо ближе к истине, чем версия ученых историков. Более того, в античных источниках, на которые опираются историки, есть подтверждения всем «из мышлениям» поэтов: и о кыпчакской степи, и о войне с руссами, и о посещении страны мрака, и о многих других удивительных вещах.

Восточный поход в освещении Низами О Восточном походе Александра писали персидский и тад жикский поэт Фирдоуси (около 940 - 1020 или 1030) в поэме «Шах-наме», азербайджанский поэт Низами Гянджеви (около 1141 - около1209) в поэме «Искендер-наме», Дехлави, узбекский поэт Алишер Навои (1441 - 1501) в поэме «Искандерова стена», таджикский поэт Абдуррахман Джами (1414-1492) в цикле поэм «Семь корон».

После взятия Фарса, пишет Навои:

И знамением счастья озарён, В поход на Север устремился он.

И цепи гор пустынных увидал… Вернулся и Хорезм завоевал, Даря, как солнце, милостью своей Простор кипчакских пастбищ и степей.

И он в трудах походных не ослаб, Прошёл через Саксин, через Саклаб.

Прошёл он стороною Ос и Рус И с ними дружбы заключил союз.

И гурджей и чаркасов посетил, И гурджей и чаркасов покорил.

От Севера, где древних рек исток, Он с войском устремился на Восток.

[44, с.610-611]. Мы видим, что Навои недвусмысленно упоминает путь Искандера на север, упоминает кипчакские степи и землю русов, с которыми он заключил союз дружбы.

Из восточных поэтов наиболее полно поход Александра осветил Низами Гянджеви в поэме «Искендер-наме» [45]. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать оглавление к этой поэме.

После смерти Дария:

Искендер завоевывает Дербентский замок при помощи молитвы отшельника.

Искендер направляется в замок Сарир.

Искендер направляется в Индию.

Поход Искендера из Индии в Китай.

Пребывание Искендера в Китае.

Китайский хакан принимает у себя Искендера.

После возвращения Искендера из Китая.

Искендер прибывает в Кыпчакскую степь.

Прибытие Искендера в область русов.

Искендер вступает в боренье с племенами русов.

Кинтал-рус поражает гилянского вождя Зериванда.

Дувал бросается в бой.

Появление неизвестного всадника.

Второе появление неизвестного всадника.

Русы выпускают в бой неведомое существо.

Искендер действует арканом. Необычайный пленник приносит Искендеру.

Нистандарджихан.

Последнее сражение Искендера с племенами русов.

Освобождение Нушабе и примирение Искендера с Кин талом.

Повествование о живой воде.

Искендер проникает в страну Мрака.

Искендер узнаёт о таинственном городе.

Начало нового странствования Искендера по свету и сето вания Низами.

Вторичный поход Искендера в Индию и Китай.

Странствования по Китайскому морю. Город в пустыне.

Прибытие Искендера в северные пределы и постройка вала, ограждающего от народа яджудж.

Из оглавления видно, что после Индии Александр был в Ки тае, после Китая посетил Кыпчакскую степь, оттуда прибыл в страну русов. С русами он долго и многотрудно воевал, у Ни зами этой войне посвящено вдвое больше страниц, чем войне с Дарием. После примирения с русами Александр посещает страну Мрака и ищет «живую воду». Удивляют главы «Вторичный поход Искендера в Индию и Китай» и «Странствования по Ки тайскому морю», ведь о вторичном посещении Александром Индии мы ничего не слышали. Что касается Китайского моря, то странствование по нему означает выход в Северный Ледови тый океан, поскольку Китайским морем арабские географы на зывали акваторию Карского моря. Заканчивается поэма эпизо дом строительства Искендером вала против народа яджудж.

Несколько выдержек из Низами. О кипчаках:

Царь на русов спешил и в своих переходах Ни на суше покоя не знал, ни на водах.

Не смыкал он очей, — и, огнём обуян, Пересёк он широкие степи славян.

Там кыпчакских племён увидал он немало, Там лицо милых жён серебром заблистало.

Были пламенны жёны и были нежны, Были солнцем они и подобьем луны.

Узкоглазые куколки сладостным ликом И для ангелов были б соблазном великим.

Что мужья им и братья! Вся прелесть их лиц Без покрова, — доступность открытых страниц.

И безбрачное войско душой изнывало, Видя нежных, не знавших, что есть покрывало.

И вскипел в юных душах мучительный жар, И объял всех бойцов нетерпенья пожар.

О войне с русами:

Мир стал пышным павлином от румских знамён, К стану русов был царский шатёр обращён.

Стало ведомо русам, воинственным, смелым, Что пришёл румский царь к их обширным пределам… Это — царь Искендер, и свиреп он и смел!

В сердце мира стрелой он ударить сумел… И, когда предводитель всех русов — Кинтал Пред веленьями звёзд неизбежными встал, Он семи племенам быть в указанном месте Приказал и убрал их, подобно невесте.

И хазранов, буртасов, аланов притек, Словно бурное море, безмерный поток.

От владений Ису до кыпчакских владений Степь оделась в кольчуги, в сверканья их звений.

В бесконечность, казалось, всё войско течёт, И нельзя разузнать его точный подсчёт.

«Девятьсот видим тысяч, — промолвил в докладе Счётчик войска, — в одном только русском отряде»… И когда черный мрак отошёл от очей, С двух сторон засверкали два взгорья мечей.

Это шли не войска — два раскинулись моря.

Войско каждое шло, мощью с недругом споря.

Шли на бой — страшный бой тех далеких времён.

И клубились над ними шелка их знамён… Краснолицые русы сверкали. Они Так сверкали, как магов сверкают огни.

Хазранийцы — направо, буртасов же слева Ясно слышались возгласы, полные гнева.

Были с крыльев исуйцы;

предвестьем беды Замыкали всё войско аланов ряды.

Посреди встали русы. Сурова их дума:

Им, как видно, не любо владычество Рума!

С двух враждебных сторон копий вскинулся лес, Будто остов земли поднялся до небес… Долго в схватке никто стать счастливым не мог, Долго счастье ничьё сбито не было с ног… Кто бесстрашен, коль с ним ратоборствует рус? — Вопрошает Низами, оправдывая то, что Александр Великий дрогнул.

Схвачен страхом — ведь рок стал к войскам его строгим, И румийцам полечь суждено будет многим, — Молвил мудрому тот, кто был горд и велик:

«От меня моё счастье отводит свой лик.

Лишь невзгоды пошлёт мне рука небосвода.

Для чего я тяжёлого жаждал похода!

Если беды на мир свой направят набег, Даже баловни мира отпрянут от нег.

Мой окончен поход! Начат был он задаром!

Ведь в году только раз лев становится ярым.

Мне походы невмочь! Мне постыли они!

И в походе на Рус мои кончатся дни!»

После этих строк как-то неубедительно выглядит «поэтическая победа» Александра:

Искендер новой славой увенчанным стал, Испытал пораженье могучий Кинтал.

И когда от вина цвета розы вспотели Розы царских ланит и в росе заблестели, Шаха русов позвал вождь всех воинских сил И на месте почётном его усадил.

Вдел он в ухо Кинтала серьгу. «Миновала, — Он сказал, — наша распря;

ценю я Кинтала».

Пленных всех он избавить велел от оков И, призвав, одарил;

был всегда он таков В одиночку ли тешиться счастьем и миром! [45, с. 362 -422].

На севере к Александру за помощью обратились местные племена:

«Милосердный и щедрый, будь милостив к нам, — К просветлённым своим и покорным сынам.

За грядой этих гор, за грядою высокой Страшный край растянулся равниной широкой.

Там народ по названью Яджудж. Словно мы, Он породы людской, но исчадием тьмы Ты сочтёшь его сам. Словно волки когтисты Эти дивы;

свирепы они и плечисты.

Их тела в волосах от макушки до пят Всё лицо в волосах. Эти джины вопят И рычат, рвут зубами и режут клыками.

Их косматые лапы не схожи с руками.

На врагов они толпами яростно мчат.

Их алмазные когти пронзают булат.

Только спят да едят сонмы всех этих злобных.

Каждый тысячу там порождает подобных… Царь, яджуджи на нас нападают порой.

Грабит наши жилища их яростный рой.

Угоняет овец пышнорунного стада, Всю сжирают еду. Нет с клыкастыми слада!

Хоть бегут от волков без оглядки стада, Их пугает сильней эта песья орда.

Чтоб избегнуть их гнёта, их лютой расправы, Убиенья, угона в их дикие травы, Словно птицы, от зверя взлетевшие ввысь, На гранит этих гор мы от них взобрались.

Нету сил у безмозглого злого народа Ввысь взобраться. Но вот твоего мы прихода Дождались. Отврати от покорных напасть!

Дай, о царь, пред тобой с благодарностью пасть!

И, проведав, что лапы любого яджуджа Опрокинут слонов многомощного Уджа, Царь воздвиг свой железный, невиданный вал, Чтоб до Судного дня он в веках пребывал… »

[45, с.661-663].

Впрочем, о строительстве железной стены против яджуджей и маджуджей лучше написал Фирдоуси:

На гору взглянуть повелитель пришёл, Владеющих знаньем с собою привёл.

Доставить велит венценосный мудрец Тяжелые молоты, медь и свинец, И гяджа, и леса, и камня — всего, Что нужно для замыслов смелых его.

И вот в изобилии всё припасли, И промыслы в должную ясность пришли.

Клич брошен повсюду, и с разных сторон Все те, кто в работах таких искушён Кузнец, камнетёс, что сноровкой богат, — На помощь деянью благому спешат.

Собравшись, умельцы за дело взялись, И вскоре две мощных стены поднялись.

Сравнялись с горою они вышиной И в добрых сто рашей они толщиной.

Слой в локоть железа, слой угля над ним, Заложена медь меж одним и другим, И сера слоями под каждым лежит, — Ум царский нередко находкой дивит!

Вот так слой за слоем росли две стены, И вскоре горе они стали равны… Нефть с маслом смешать поспешили затем И стены той смесью облили затем.

И нового угля меж тем подвезли, На стены насыпали и подожгли.

Немедля владыка зовёт кузнецов, Огонь раздувают в сто тысяч мехов;

Их шум устрашающий слышен в горах И пламенём звезды повергнуты в страх.

Немалое время работают в лад, И стены всё жарче и жарче горят.

За медью железа расплавился слой, Смешались и сплавились между собой.

От страшных Яджуджей-Маджуджей страна Отныне на веки веков спасена.

Весь край Искандеровой славной стеной Был так ограждён от напасти лихой. [73. С. 69-70].

Согласно Восточной традиции, Александр в конце марш рута вышел в море и посетил Гиперборею. В «Романе об Алек сандре Македонском» по русской рукописи XV века, называемом «Сербской Александрией», об этом говорится совершенно однозначно: «И покидая их, спросил: «Что впереди находится?»

Они ответили: «Ничего иного, кроме Макарийских островов в океан-море, где люди блаженные живут, которые назы ваются нагомудрецами, так как совлекли с себя все страсти»

[3. c.108]. «И дошли до Океана-реки, и увидели острова блаженных, которые отстояли от берега на двадцать поприщ… Когда Александр пошёл вглубь острова, один из блаженных встретил его и сказал:.. «Иди в глубину острова, и приведу тебя к старейшине нашему, Иванту, он и расскажет тебе всё о жизни твоей и о смерти твоей, и обо всех других поведает тебе правду»…И сказал ему Александр: «Радуйся, Ивант, учитель рахманский…Расскажи мне, что находится впереди».

Рассказал ему Ивант: «Море это, в котором находятся мно гочисленные острова наши, называется Океан, и всю землю он омывает, и все реки впадают в него. По ту сторону его гора, которую ты видишь, плодами различными украшена, она у вас Эдемом зовется, тут господь бог Саваоф, землю сотворив, рай создал, на востоке, в Эдеме, и тут поселил Адама, праотца нашего» [3, с.109,111].

Для древних греков и римлян острова Блаженных служили синонимом Гипербореи, в которой в Сферическом храме хранились величайшие знания, накопленные с глубочайшей древности. Историк и географ I в. до н.э. Диодор Сицилийский писал, что некоторые греки посещали этот таинственный храм и оставляли в нем богатые дары с эллинскими надписями.

Жрецы в этом храме все свое время посвящали занятиям литературой естествознанием и философией. Один из героев Плутарха сообщил, что приобрёл там «столь большие познания в астрономии, до каких только может дойти человек, изучав ший астрономию».

Античные источники На какие же источники опирается историческая наука?

Известно, что многие ветераны Восточного похода оформили свои воспоминания в виде мемуаров. Прежде всего, необходи мо упомянуть племянника Аристотеля Каллисфена, принимав шего участие в походе в качестве придворного историографа.

Свои сообщения, основывавшиеся на военных отчётах штаба, он посылал в Грецию небольшими частями по мере их написа ния, там они сразу же выходили в виде отдельных книг [78, с.94]. Каллисфен успел описать поход лишь до боев на Як сарте, позже был осуждён как заговорщик и скончался в застенке.

Записки о виденном и слышанном оставили, прежде всего, царский телохранитель и полководец Птолемей — сын Лага, бу дущий царь Египта;

флотоводец Неарх, архитектор Аристобул из Кассандрии, царский кормчий Онесикрит и распорядитель двора Харет из Митилены. Кроме них, Плутарх упоминает та кие имена авторов мемуаров: Аристоксен, Поликтит, Антиген, Истр, Антиклид, Филон Фиванский, Филипп из Теангелы, Гекатей Эретрийский, Филипп Халкидский и Дурид Самосский.

В распоряжении некоторых из этих авторов имелись дневники похода (эфемериды) и многочисленные письма самого Алек сандра и участников похода.

К сожалению, ни одна из работ перечисленных авторов не со-хранилась до нашего времени. Они известны потомкам в пере сказах более поздних историков. Сохранились пять основных античных исторических произведений об Александре. Наиболее раннее (I в. до н.э.) принадлежит Диодору Сицилийскому, это «Исто рическая библиотека» в 40 книгах. XVII книга целиком посвяще на походу Александра [28]. Известный английский исследо ватель В.Тарн высказал предположение, что Диодор, кроме Ари стобула, Неарха и Онесикрита опирался на какое-то анонимное сочинение грека, служившего наемником в персидском войске.

Помпей Трог на рубеже нашей эры во времена Августа также составил обширное сочинение по всеобщей истории в 44 книгах.

Оно сохранилось в кратком изложении, принадлежащем писателю II или III в. Марку Юниану Юстину. В XI и XII книгах содержится история Александра [82].

Особым доверием современных историков пользуется Флавий Арриан, живший во II в. Считается, что Арриан следовал древним образцам классической греческой историографии, под ражая при этом знаменитому «Анабасису» Ксенофонта. Опи рался на Птолемея и Аристобула и стремился дать объектив ное и выверенное изложение фактов [8].

Плутарх писал во II в., но не исторический труд, а биографию Александра. Он подчёркивал, что «ничтожный поступок, слово или шутка лучше обнаруживают характер человека, чем бит вы, в которых гибнут десятки тысяч, руководство огромны ми армиями и осады городов». При этом надо иметь в виду, что Плутарх был информирован очень широко [51].

На латинском языке единственное сохранившееся лите ратурное произведение принадлежит Квинту Курцию Руфу (I в.) [33, 34, 35]. Оно соединяет в себе особенности как исторического, так и биографического жанра. В качестве источников Курций Руф упоминает Птолемея, Клитарха и Тимегена. (Тимеген — александрийский грек времён Августа).

«Суммируя всё сказанное, надо признать, что, несмотря на отрывочность находящихся в нашем распоряжении источ ников, до нас всё же дошло достаточно сведений об Александре.

Благодаря тем произведениям, которые дошли до нас, мы имеем возможность проследить поход Александра во всех подробностях» [78, С.99]. При этом Шахермайр признается:

«нашим основным источником, относящимся ко времени императоров, является «Анабасис» Арриана».

Ещё при жизни соратников Александра Птолемея и Аристо була и одновременно с написанием ими своих мемуаров, в Алек сандрии появился труд Клитарха «Об Александре» в 12 книгах.

Отец Клитарха Динон был сочинителем персидской истории, что служит объяснением взгляду Клитарха на события как бы с пер сидской стороны, поскольку он нередко путает правый и левый фланги. Судя по отзывам древних писателей, книга Клитарха была более похожа на роман, чем на строгое историческое по вествование. Считается, что в ней было много фантастического.

Слабым местом работы Клитарха является то, что он не был не посредственным участником похода. Но достоинство его книги состоит в том, что она суммировала устные рассказы ветеранов.

Десятки тысяч участников похода принесли в Александрию, Грецию и Македонию знания о восточных странах, в которых они побывали. Их рассказы несли мало информации о диспозиции войск, но подробно характеризовали климат, орографию, особен ности жилищ и быта восточных народов. Именно в рассказах ветеранов ярко характеризовались лютые морозы и глубокие сне га на реке Инд, отсутствие дневного света в «Стране Мрака» и бе сконечные трудности войны с народом, который греки называ ли спорами или порами. Именно устные рассказы лежат в основе поэтической традиции, противостоящей позиции историков.

Критика Арриана Историки поделили античных авторов на серьёзных и не серьёзных. Самый серьёзный из них Арриан, ему вполне можно доверять. Самый несерьёзный — Квинт Курций Руф, якобы привирает напропалую.

Я берусь доказать, что Арриану нельзя доверять в самом главном — в последовательности изложении событий.

Все исследователи Восточного похода Александра признают, что знаковым событием в его ходе было убийство Клита. О нём пи шут Арриан, Плутарх, Юстин, Курций Руф.

Клит по прозвищу «Чёрный» был известным военачальником, он служил ещё отцу Александра Филиппу. Его сестра Ланика бы ла кормилицей Александра, говорят, он её очень любил. Клит ко мандовал царской илой (царским кавалерийским эскадроном) и поэтому в бою почти всегда сражался рядом с Александром.

В битве при Гранике он спас жизнь Александру, когда «на маке донского царя сзади наскочил с кинжалом Спифридат, но подо спевший Клит отрубил персу правую руку» [21, с.119].

Весной 328 г. до н.э. на пиру в честь бога Диониса в городе Самарканд, Александр по пьяному делу собственноручно убил Клита. Клит только что получил повышение — был назначен сатрапом Бактрии. Возможно, он этим «повышением» был крайне недоволен, так как отлучался от армии. Возможно, он, как и многие другие македоняне, был недоволен тем, что Александр всё более делался восточным деспотом, отдаляясь от друзей, где все бы ли равны, и от македонской и греческой демократии. Так или ина че, но когда на пиру греки начали подшучивать над македон ским корпусом, потерпевшим поражение при Политимете, Клит счел необходимым защитить честь погибших товарищей. Курций Руф так описывает это событие.

— «Недостойно во вражеской стране, среди варваров смеяться над македонянами, которые и в беде выше греческих шутов».

Александр поспешил уязвить Клита:

— «Сам себя изобличает тот, кто называет трусость бедой».

Клит возразил:

— «Не этой ли трусости, отпрыск богов, обязан ты своим спасением в тот час, когда ты уже повернулся спиной к пер сидским мечам? Только кровь македонян и эти вот рубцы сде лали тебя, Александр, тем, чем ты являешься сейчас, когда напрашиваешься в сыновья Амону и отрекаешься от твоего отца Филиппа. Царю, конечно, незачем стесняться, пусть он говорит что вздумается, но пусть знает, что не стоит ему приглашать к своему столу свободных и привыкших к свобод ным речам людей. Ему лучше жить среди варваров и рабов, которые будут падать ниц перед его персидским поясом и персидской одеждой».

Слово за слово, ссора всё круче, царь метнул в Клита ябло ко, потянулся за кинжалом. Приближённые убрали его, тогда Александр приказал трубачу дать сигнал общей тревоги. Тот медлил, Александр бросился его избивать. Тем временем дру зья увели Клита от греха подальше, но пьяному море по колено, и Клит вернулся через другой вход. Тогда Александр выхватил копьё у стражника и пронзил им Клита.

Говорят, Александр сильно переживал собственноручное убийство близкого человека, даже хотел уколоться тем же копьём.

Три дня ничего не ел и не показывался из своей палатки. Диодор, правда, по-иному показывает Александра в этой позорной для него ситуации. Но я хочу высветить совсем другой аспект этого со бытия. Дело в том, что «убитый» Клит отправился вместе с Алек сандром в Индию, участвовал там в боевых действиях в качестве командира царского эскадрона, и Арриан трижды упоминает его в своем дальнейшем повествовании. Вот эти цитаты.

«Из Бактрии в конце весны (327 года — Н.Н.) Александр с вой ском пошёл на индов. Переправившись за десять дней через Кав каз, он пришёл в Александрию, город, основанный им в земле пара памисадов во время его первого похода в Бактрию… затем он повернул к Кофену… Тут он разделил своё войско: Гефестиона и Пердикку он послал в землю певкелаотов, к реке Инд, дав им отряды Горгия, Клита и Мелеагра…»[8, IV, 3,5,7] Готовясь к битве при Гидаспе с индийским царём Пором (на чало лета 326 г до н.э.), «Александр отобрал с собой агему «дру зей», гиппархию Гефестиона, Пердикки и Деметрия, конных бактрийцев, согдиан и скифов, даев, верховых лучников, щи тоносцев из фаланги, отряды Клита и Кена, лучников и агриан и тайком пошёл с ними далекой от берега дорогой, чтобы незаметно добраться до острова и до горы, откуда он решил переправляться» [8, V, 12, 2].

На Гидаспе же близ устья Акесина, воюя с независимым ин дийским племенем маллов, Александр вновь использует Клита:

«Как только пехота подошла, он отправил Пердикку с его гиппархией, гиппархией Клита и с агрианами к другому городу маллов, куда сбежалось множество местных индов» [8, VI, 6, 4].

В приведённых цитатах Клит упоминается как командир кон ного отряда (гиппархия — это конница), более того, при Гидаспе Клит находится рядом с царём, как начальник царского эскад рона. Нет сомнения, что это «тот самый Клит».

Другие античные авторы, в частности Юстин, также упоминали того самого Клита в числе живых и здоровых «после Самарканда»

и после возвращения с реки Инд. «Александр уволил со службы ещё 11 тысяч ветеранов. Из друзей Александра получили уволь нение старики: Полиперхонт, Клит, Горгий, Полидам, Аммад, Антиген. Во главе уволенных был поставлен Кратер, которому было приказано управлять македонянами вместо Антипатра, а Антипатра Александр вызвал к себе на место Кратера с по полнением из новобранцев. Возвращающимся на родину было положено такое же жалованье, как и находящимся в действую щей армии. Пока всё это происходило, умер один из друзей Алек сандра — Гефестион» [82, XII, 12, 5-11.]. Как известно, Гефестион умер в 324 г. до н. э в Экбатанах.

Поскольку убитый ранее Клит не мог принимать участие в ин дийском походе, мы можем сделать обоснованный вывод: последо вательность событий у Арриана безбожно перепутана. На самом де ле, Александр после сплава по Инду и боев с индийцами на этой реке, заходил в Самарканд, где и убил Клита (если он осуществил это злодейство именно в Самарканде). Кстати, Клит и сорвался, воз можно, потому, что всё войско готовилось к возвращению на родину, а ему Александр уготовил должность сатрапа на чужбине. Вот всегда уравновешенный старый воин и не выдержал. Да и у Алек сандра нервы были на пределе, ведь он только что погубил цвет своего войска — три его четверти.

Но это всё психология. А как же относиться к Арриану? Да и к другим античным авторам? Ответ прост: относиться с предель ной осторожностью, поскольку нарушено самое главное — после довательность событий.

Арриан и сам признаётся, что ему всё равно, где и когда проис ходили те или иные события: «Тут, мне кажется, не следует умол чать об одном прекраснейшем поступке Александра, всё равно, был ли совершён он здесь или ещё раньше в земле парапами садов, как рассказывают некоторые. Войско шло по песку среди палящего зноя;

надо было дойти до воды, а идти было далеко.

Александр, томимый жаждой, с великим трудом шёл впереди войска пешком, как и остальные солдаты: легче ведь пере носить трудности, если все страдают одинаково. В это вре-мя несколько вооруженных солдат, ушедших в поисках воды от вой ска в сторону, нашли в неглубоком овраге маленькую лужу с застоявшейся и плохой водой. Без труда набрав её, они по спешили к Александру, неся её как подлинное сокровище. Вблизи от него они перелили эту воду в шлем и поднесли ее Александру.

Он взял ее, поблагодарил принесших и вылил воду на глазах у всех. Это придало войску столько сил, словно вода, вылитая Александром, оказалась питьем для всех» [8,VI, 1-3].

Но ведь если столь небрежно компоновать эпизоды, можно получить любую последовательность, какая заблагорассудится.

Так, по-видимому, и была написана каноническая история ин дийской части Восточного похода Александра.

Предельно чётко описывая диспозиции войск в сражениях, по бедительную тактику Александра, детальные цифры потерь, Ар риан крайне небрежен в географических описаниях. Достаточно сказать, что более чем двухтысячекилометровый путь от Гиркании до реки Инд занимает у него абзац в шесть строк, два-три упо минания покорённых перед этим народов буквально одним словом.

Так он упоминает ариев, зарангов и аримаспов, а весь остальной довольно объёмный текст посвящает описанию наказания заго ворщиков. «Покончив с этим, он пошёл в Бактрию на Бесса, под чинив себе по пути дрангов и гадросов. Подчинил он и арахотов;

сатрапом же у них поставил Менона. Он дошёл до земли индов, жи вущих по соседству с арахотами. И далее совершенно меланхо лически Арриан добавляет: «Войско истомилось, проходя по этим землям: лежал глубокий снег и не хватало еды» [8, III, 28, 1].

Напоминаю, что это была зима 330/329 гг. до н.э. Согласно общепризнанной версии истории Александра, до похода на Индию оставалось ещё два года. И Арриан в последующем тексте делает вид, что Александр на реке Инд ещё не был. Но проговаривается Курций Руф, предоставляя слово самому Александру перед штурмом Согдийской скалы в 328 г до н.э.:

Воодушевляя своих воинов перед броском на скалу, Алек сандр напоминает им о совместных победах и преодолённых труд ностях похода. В числе трудностей он говорит о холодах Индии.

Тем самым он недвусмысленно заявляет, что и он сам, и его войско в Индии уже были: «Царь усмирил и остальные области. Оста валась одна скала, занятая согдийцем Аримазом с 30000 воинов, собравших туда заранее продовольствие, которого бы хватило для такого числа людей на целых два года. Скала поднимается в вышину на 30, а в окружности имеет 150 стадиев. Отовсюду она обрывистая и крутая, для подъёма есть лишь очень узкая тропа. На половине высоты есть в ней пещера с узким и тёмным входом;

затем он постепенно расширяется, а в глубине имеется обширное убежище. Почти повсюду в пещере выступают источники, воды которых, соединившись, текут потоком по гор ным склонам. Царь, увидев не-приступность этого места, сначала решил оттуда уйти;

однако затем в нем загорелась страсть преодолеть и природу. Прежде чем испытать случайности осады, он послал к варварам сына Артабаза Кофа предложить им сдать скалу. Ответ Аримаза, который полагался на свою позицию, был полон дерзких слов, под конец он даже спрашивает, не умеет ли Александр летать. Эти слова, переданные царю, столь задели его за живое, что, созвав лиц, с которыми он обычно совещался, он сообщает им о дерзости варвара, насмехающегося над тем, что у них нет крыльев;

он добавил, что в ближайшую ночь он заставит Аримаза поверить, что македонцы умеют и ле-тать.

«Приведите ко мне, — сказал он, — каждый из своего отряда, триста самых ловких юношей, которые привыкли дома гонять стада по тропам и непроходимым скалам». Те быстро привели к нему юношей, отличавшихся ловкостью и энергией. Царь, глядя на них, сказал: «С вами, юноши и мои сверстники, я преодолел укрепления прежде непобедимых городов, прошёл через гор ные хребты,заваленные вечным снегом, проник в теснины Киликии, претерпел, не поддаваясь усталости, холода Индии»

[34, 6, 11, 1-8].

Кроме того, Арриан «грешен» тем, что, подчас совершенно недвусмысленно, смотрит на Индию с востока. Так в своем труде, специально посвящённом Индии, он говорит: «Местности за ре кой Инд к западу, вплоть до реки Кофен, заселяют индийские племена астакены и ассакены. Но они ростом не так велики, как те, которые живут по сю сторону Инда…В стране ассаке нов есть большой город Массака, где сосредотачивается и всё управление этой ассакийской землей. Есть и другой город Пейкелатис, тоже большой, расположенный неподалеку от ре ки Инд. Вот кто живёт по ту сторону реки Инд, к западу, вплоть до реки Кофен» [7, с. 230-263].

Обычно, когда мы подходим к реке, то этим берегом называем тот, на котором стоим, а тем берегом, той стороной — противопо ложный берег. Александр подходил к реке Инд с запада, следова тельно, и «эта сторона» для него была западная, а не восточная.

Как для Арриана «своим» стал восточный «берег турецкий» — загадка. Не исключено, что в какой-то момент Александр подхо дил к реке Инд с востока. Возможно, этот взгляд на Инд с востока обусловлен тем, что Александр, согласно Страбона, пересекал не кие горы с севера на юг, оставляя Индию вправо, то есть на западе.

Эта осо-бенность похода Александра будет рассмотрена ниже.

По сути, мы имеем дело с набором отдельных эпизодов, произ вольно сложенных в определённую картину. Это можно уподобить складыванию мозаики из разноцветных камушков или осколков стекла. Один художник может сложить из этих камушков сцену ба талии, другой, снова смешав их в кучу, сложить из них горный пейзаж, третий — любовную сцену.

Имея перед собой набор отдельных эпизодов, мы вправе де лать попытки эти эпизоды выстраивать более правдоподобным образом. Именно так поступали Арриан, Диодор, Курций Руф, Плутарх, Помпей Трог по отношению к текстам Птолемея, Харета, Онесикрита, Неарха, Аристобула.

Однако есть ещё один путь — бесконечно сравнивать между собой дошедшие до нас античные тексты, выискивать в них противоречия, как у самих древних авторов, так и между разными авторскими текстами, пытаясь определить, какой же из авторов ближе к правде. Повторюсь, историки традиционно отдавали предпочтение Арриану, но, по-видимому, они в нём ошибались.

У Арриана и Курция Руфа есть одно важное разночтение.

Речь идет об описании эпизода, когда в мучительном переходе через раскаленную пустыню воины поднесли Александру кубок или шлем воды, а царь благородно отказался. Курций Руф по местил этот эпизод в среднеазиатскую часть похода в момент приближения к Оксу, а Арриан в завершающую часть похода, ког да Александр выводил свое войско из устья реки Инд в Вавилон.

Кто прав? Чисто формально — Руф, поскольку в Средней Азии Александр, несомненно, был, реку Окс (Аму-Дарья), несомненно, переходил. Из анализов текста Арриана, также вытекает правота Руфа, поскольку путь по пустыне после устья реки Инд, возможно, является искусственной вставкой, ведь «после реки Инд», соглас но Арриану, Александр в Самарканде убил Клита. Следовательно, никакого перехода через пустыню из устья реки Инд в Вавилон просто не было.

На самом деле противоречий между разными авторами очень много. Вот, например, Арриан указывает, что Александр отослал Кратера в Карманию с реки Инд: «Кратера же с отрядами Ат тала, Мелеагра и Антигена, с находившимися тут лучниками, «друзьями» и прочими македонцами, уже не годными для военной службы (они отправлялись в Македонию), послал через землю арахотов и зарангов в Карманию и поручил ему вести слонов»

[8, VI, 17, 3].

Юстин же утверждает, что в Македонию через Вавилон был отправлен не Кратер, а Полиперхонт: «Спасшись в конце концов из такого отчаянного положения (имеется в виду тяжёлое ра нение Александра маллами — Н.Н.), Александр отправил в Ва вилон войско под начальством Полиперхонта, а сам с отрядом избранных воинов, сев на корабли, поплыл вдоль берегов Океана»

[82, 10, 1].

Курций Руф доказывает правоту Юстина, утверждая, что Кра тер не в Македонию был отправлен, а вдоль реки: «Затем царь приказывает Кратеру вести сухопутное войско на близком рас стоянии от реки, по которой сам задумал спуститься;

он по садил своих обычных спутников на корабли и повёз вниз по реке в пределы маллов. Оттуда он приходит к сильному индийскому племени сабаракам, которое управлялось властью народа, а не царей» [34, IX, 8, 3].

В огонь противоречия между Кратером, с одной стороны, и Юстином и Руфом с другой, «подлил масла» Страбон, да ещё как подлил! Приводя в своей «Географии» рассказы участников похода Александра, Страбон пишет: «Было обнародовано какое то письмо Кратера к его матери, Аристопатре, в котором, кроме многих других невероятных известий, не согласующихся ни с одним источником, содержится рассказ о том, что Алек сандр дошёл до реки Ганг. Кратер утверждает, что сам видел эту реку и огромных речных животных на ней;

величина реки — в смысле ширины и глубины — скорее далека от достовер ности, чем близка к ней. Действительно, все достаточно единодушны в том, что Ганг — самая большая река из извест ных нам в трех частях света…» [67, с.653].

Издревле Страбон известен своей непримиримой не доверчивостью. Подчас она была неоправданной, достаточно вспомнить, как он обсмеял Питея из Массалии, описавшего Крайний север, на котором он побывал. Но в данном случае скепсис Страбона по отношению к Кратеру очевидно оправдан.

Достаточно взглянуть на карту Индостана, чтобы увидеть, как далеко друг от друга расположены устья рек Инд и Ганг. К тому же в античных источниках относительно похода Александра говорилось однозначно, что из устья реки Инд он отправился, имея океан слева. Кроме того, Страбон опирался, скорее всего, на того из спутников Александра, на кого опирался и Арриан, то есть Кратер ведь был отправлен с реки Инд в Македонию и не мог быть спутником Александра, даже если того каким-то волшебным ветром занесло бы в устье реки Ганг.

На самом деле, если верить Руфу, Александр, зимуя в устье реки Инд (Обь), сжёг корабли, в результате пешим порядком отправился в путь, имея океан слева, и вскоре прибыл в устье реки Енисей, который считал рекой Ганг. Размеры Енисейской губы столь велики, что Страбон, никогда не видевший такого, и да же не слыхавший о таком, засомневался. А то, что в Енисейский залив часто заходят не только косатки, но и киты, так это все знают, кроме Страбона. Недавно кит, пуская фонтаны и позируя видеокамерам, заплыл в Енисей аж на четыреста километров.

Новое прочтение Страбона Необходимость нового прочтения античных авторов диктуется тем, что некоторые тексты разными учёными переведены с древне греческого на русский совершенно по-разному. Это, например, ка сается перевода одного очень важного отрывка из «Географии»

Страбона. В 26 параграфе XV книги Страбон описывает переход через горы Паропамис и нападение на Индию. Мне довелось позна комиться с двумя переводами этого отрывка. Первый, опубликован ный в 1879 г, принадлежит проф. Ф.Г. Мищенко, перепечатан в 1953 г.

с о ставителем сборника М.С. Боднарским [6, с. 167]. Второй перевод опубликован через 11 лет проф. Г.А. Стратановским [67, с.649].

Вот перевод Мищенко: «Александр вступил в местности, соседние с Индией, через землю арианов;

оставляя Индию вправо, он перешёл Паропамис с северной стороны и Бактриану (по-ви димому, здесь опечатка и читать надо — в Бактриану —Н.Н.) и только после того как покорил все подвластные персам земли и даже больше, только тогда направился он в Индию, о которой рассказывали ему многие лица, хотя и неясно. Перешедши те же самые горы, только кратчайшими путями, он возвратился назад, оставивши Индию влево, потом немедленно повернул к ней, к западным границам её и к реке Коф и к Хоасп…Александр перешел реку Коф и покорил всю горную область, насколько она простирается в западном направлении».

Вот перевод Стратановского: «Александр приблизился к Ин дии через Ариану;

оставив Индию вправо, он перешёл Паропамис в северные области и в Бактриану. Покорив там все земли, под властные персам (и даже ещё больше), он впервые устремился тогда на Индию, так как многие из его спутников описывали ему эту страну, хотя и неясно. Таким образом, он возвратился, перевалив через те же самые горы, другим, более коротким путём, имея Индию слева;

затем он тотчас повернул на Индию, к ее западным границам и рекам Коф и Хоасп…Александр перешёл реку Коф и начал покорение горной области, которая обращена к востоку».

Неправда ли, это две большие разницы, переходить горы с се верной стороны (подразумевается с севера на юг) или в северные области (подразумевается из южной области в северную). Где же правда? Ответ можно прочесть у Страбона в описании Арианы.

«Ариана на востоке ограничена Индом, на юге — Великим Мо рем, на севере — горой Паропамисом и следующими за ними го рами вплоть до Каспийских ворот. Впрочем, название Арианы распространяется на часть Персии и Мидии, а также на север ные части стран бактрийцев и согдийцев. Ведь эти народно сти говорят почти на одном языке только с незначительными отступлениями» [67, XV, 2, 8].

Вот это пояснение, данное Страбоном, всё расставляет на свои места и относительно формы и размеров Арианы, и относительно направления движения Александра, при переходе через обозначен ные горы. Во-первых, если Ариана — это область, где люди разных стран говорили на одном языке, то Ариана — это понятие не геогра фическое, а лингвистическое. А во-вторых, коль скоро северная часть Бактрии называлась Арианой, то Александр проник в север ные области Бактрии именно через эту Ариану, а не через Ариану в Персии, Мидии или Согде. Получается, что путь его через горы лежал с севера на юг. Следовательно, Ф.Г. Мищенко, переводив ший Страбона в последней четверти XIX века, был точнее.

Не менее интересен вопрос: в западном или восточном на правлении от Кофы воевал Александр, решительно повернув к Индии? Ведь если река Кофа — это река Кабул, как считают историки, то идти от Кабула на запад и стремиться при этом в Индию — чистейшая нелепица.

При этом следует заметить, что переходить горы с севера на юг, оставляя Индию справа, можно только в том случае, если речь идет о другой Индии, расположенной не на Индостанском полу острове. Такое описание вполне применимо к Индии в верховьях Оби, если горы Паропамис — это Саяно-Алтай, который Алек сандр переходил с севера на юг по так называемой «дороге Чингисхана», пересекающей Западный Саян по левому берегу Енисея (рис.17). Английский путешественник Д. Каррутерс так описал эту дорогу: «Между Джакульской долиной и рекой Кем чиком мы нашли хорошо сооружённую большую дорогу, шириной в шесть ярдов, поднятую над уровнем окружающей её степи, с канавами по обеим её сторонам. Полотно этой дороги было так же ровно и так же хорошо укатано, как и на любой английской большой дороге. Проходящие караваны, которые обычно оставляют позади себя ряды глубоких параллельно тянувшихся небольших впадин, образуемых ногами лошадей или верблюдов, следующих обычно друг за другом гуськом, на по верхности этой дороги не оставляли никакого следа. Она тя нется с прямолинейностью былых римских дорог между двумя вышеупомянутыми пунктами, на протяжении приблизительно 50 миль». Г.Е. Грум-Гржимайло называл эту дорогу «несокрушимым временем шоссе». «Эта дорога, — писал С.Р. Минцлов, — должна быть той самой, о которой говорит Геродот, называя её ве ликим скифским путём, начинающимся от Ольвии и ведущим к подножию снеговых гор (Алтай)» [29, с.5].


«Дорога Чингисхана» пересекает горный хребет Западный Саян по левому берегу реки Енисей и представляет собой здесь мощёную диким камнем кочевую тропу (рис. 17). Тем не менее, эта дорога была известна древним китайцам и называлась ими «дорогой цянов». «В китайских текстах сохранились сведения о том, что во второй половине I тыс. до н.э.предки тибетских народов — цянские племена — передвигались на юг по так назы ваемому Западному меридиональному пути, связывающему Юж ную Сибирь, Центральную Азию и северо-западные районы Китая с Юго-Западным Китаем, Вьетнамом и Бирмой. Древние китай цы называли этот путь «дорогой цянов» (рис.18). В IV-III вв. до н.э.

по нему же двигались на юг, теснимые хунну «малые юэджи», в то время как их большая часть (т.н. большие юэджи) пере селилась в Бактрию» [53,. с.32-55].

Кофа в таком случае — это Катунь, а народ кафаи, прожи вающий согласно античным авторам к западу от Кофы — это проживавшие на Алтае каракатаи.

С другой стороны, для того, чтобы оправдать доставшееся Страбону «оставление Индии вправо», великому географу при шлось, вопреки фактам, «загнуть» после гибели Дария маршрут Александра далеко на юг, почти до берега Индийского океана, во всяком случае, до 30-й параллели. Я думаю, именно Страбон был тем античным учёным, который протрассировал на карте и на местности маршрут Александра и «расселил» там и сям встречавшиеся Александру народы, как добровольно ему поко рившиеся, так и сопротивлявшиеся. Именно на карте Страбона на берегу Индийского океана оказалась Гедросия, чуть север нее Ариана, Арахосия, Дрангиана (рис.19).

На самом деле, «после Дария» Александр повернул не на юг, а на север.

Рис. 17. Так называемая «дорога Чингисхана» [29, c. 7].

Рис. 18. Схема связей Китая и Центральной Азии во второй половине I тыс. до н. э. по меридиальному и кыргызкому пути (дорога цянов) [53. c. 55] Рис. 19. Старинная карта Азии, приписываемая Страбону [67, вклейка].

Глава третья Сибирская Индия Крутой поворот на север Персидский царь Дарий III Комодан был убит собственными приближёнными, заговорщиками Бессом (сатрап Бактрии), Бар заентом (сатрап Арахозии и Дрангианы) и начальником пер сидской конницы Набарзаном. Коварное убийство произошло летом 330 г. до н.э. чуть восточнее Каспийских ворот. Каспийски ми или Персидскими воротами назывался узкий горный проход, расположенный в горах Эльбурс возле южного берега Каспийс кого моря (рис.20).

Диодор, Арриан, Курций Руф и Плутарх однозначно указы вают, что «после Дария» Александр повернул своё войско на се вер. «Александра в его неуёмной жажде власти ничто не могло остановить, и он устремился на северо-восток в погоню за Бес сом, узурпатором и убийцей законного царя персов. Перед македонянами простирались бескрайние просторы Восточных сатрапий — Гиркания, Ария, Парфия, Дрангиана, Арахозия, Бак трия, Согдиана», — пишет академик Б.Г. Гафуров [21,. с. 212].

Относительно направления движения Александра «после Дария» у Арриана можно прочитать: «Александр отослал тело Дария в Персию, распорядившись похоронить его в царской усыпальнице… Конец Дария был в месяце гекатомбеоне»

(июль-август) [8, III, 22]. «Александр дождался своих войсковых частей, отставших во время погони, и отправился в Гирканию.

Страна эта лежит влево от дороги, ведущей в Бактрию.

Её закрывают высокие лесистые горы;

равнина за ними простирается до са-мого Великого моря. Александр отправился в Гирканию, узнав, что чужеземцы, находившиеся на службе у Дария, бежали в горы к тапурам» [8, III, 23, 1].

Бактрия располагалась восточнее Каспия, следовательно, «после Дария» Александр повернул не на юг, а на север. Далеко ли пролегал его путь в этом направлении, или он вскоре круто развернулся, как посчитал Страбон, и пошел на юг? Ответ на этот вопрос мы находим у Плутарха и Курция Руфа.

Рис. 20. Персидская часть маршрута Александра.

Каспийские ворота [21, c. 201].

Плутарх описывает момент «после Дария» весьма сентимента льно, но, кроме того, он уверенно говорит о том, что Александр в пу ти на север дошёл до Каспия. «Александр подошёл к трупу и с не скрываемою скорбью снял с себя плащ и покрыл тело Дария.

Впоследствии Александр нашёл Бесса и казнил его. Два прямых дерева были согнуты и соединены вершинами, к вершинам при вязали Бесса, а затем деревья отпустили, и, с силою выпря мившись, они разорвали его. Тело Дария, убранное по-царски, Александр отослал его матери, а Эксарта, брата Дария, при нял в свое окружение» [51, XLIII]. Кстати, вы пробовали согнуть тополя или саксаулы, чтобы соединить их вершинами? Попро буйте, это будет незабываемое впечатление. Я к тому, что даже такая пикантная подробность казни Бесса, какую приводит Плутарх, свидетельствует, что казнь осуществлялась в «берё зовой» экологической зоне, старославянским способом.

«Затем Александр с лучшей частью войска отправился в Гирканию. Там он увидел морской залив, вода в котором была гораздо менее солёной, чем в других морях. Об этом заливе, который, казалось, не уступал по величине Понту, Александру не удалось узнать ничего определённого, и царь решил, что это край Меотиды. Между тем естествоиспытатели были уже знакомы с истиной: за много лет до похода Александра они писали, что Гирканский залив, или Каспийское море, — самый северный из четырёх заливов Океана» [51, XLIV].

Представление о Каспии как о заливе Северного Ледовитого океана разделяли античные географы и историки Эратосфен, Страбон, Помпоний Мела (рис.21, 22, 23). Пролив, соединявший Каспийское море с Северным Ледовитым океаном через Тургай скуюложбину, возможно, реально существовал в более раннюю холодную эпоху голоценового периода при высоком стоянии Каспия и в условиях ледового подпора сибирских рек. Известно, что в историческую эпоху уровень Каспийского моря повышался и понижался на несколько десятков метров. Л.Н. Гумилёв обо сновывал эти колебания изменением пути атлантических цикло нов [27].

Но в IV веке до н.э., когда Александр пил воду из Кас пия, его уровень, по Гумилёву, был гораздо ниже современного [24]. Согласно графику колебаний уровня Каспия (рис. 24) во II в. до н.э. его уровень был на 8 метров ниже, чем в Рис. 21. Карта мира Эрастофена [6].

Рис. 22. Карта мира Помпоиня Мелы [6].

году, значит, существование пролива в это время было мало вероятным. Зато вполне вероятным было впадение реки Аму Дарья (Окс) в Каспий, а не в Арал.

Согласно Курция Руфа, Александр продвинулся вдоль Каспия до самого его северного берега. После гибели Дария Александр «отправился к парфянам, тогда малоизвестному народу, теперь же стоящему во главе всех народов, за реками Тигр и Евфрат до самого Красного моря. Равнинную и плодородную часть этого пространства захватили скифы, до сих пор опасные соседи. Они живут в Европе и в Азии. Те, что живут за Босфором, считаются азиатами, а живущие в Европе распространились по области от левой границы Фракии до Борисфена и оттуда до другой реки — Танаиса. Танаис протекает между Европой и Азией. Нет сомнения, что скифы, от которых произошли парфяне, пришли не от Босфора, но из европейских стран» [34, VI, 2, 12-14].

Действительно, парфяне создали своё царство в Персии (ди настию аршакидов) в 250 г. до н. э., то есть через три четверти века после смерти Александра. Аршакиды возглавили общеперсид ское восстание и прогнали потомков Александра — селевкидов.

Локализовалось парфянское царство во времена Руфа в северных предгорьях Копет-Дага. Александр, по-видимому, проходил через эту территорию, поэтому античные авторы при упоминании Пар фии, могли иметь в виду эту локализацию Парфии. Но во время по хода Александра скифы парфяне проживали ещё в Европе на пра вобережье пограничного (между Европой и Азией) Танаиса, то есть Яика. Несомненно, Руф описывает эту именно ситуацию — Александр отправился к парфянам на Яик (Танаис), «ибо Бесс, облачившись по-царски, приказал называть себя Артаксерксом и собирал скифов и другие народы, жившие по реке Танаис»

[34, VI, 6, 13]. И «царь поспешил навстречу Бессу» [34, VI, 6, 19].

Из нижеследующего пассажа становится очевидным, что путь Александра лежал на север (северо-запад), проходил по восточ ному побережью Каспия (залив Кара-Богаз-Гол, берега которого напоминают рога месяца) и достиг северного берега Каспийского моря. «Эта обширная равнина, доходя до Каспийского моря, вдает ся в него двумя отрогами, посередине слабовогнутый залив, похо жий на рога молодого месяца, когда он ещё не достиг своей полно ты. Слева находятся земли керкетов, моссинов и халивов, с другой стороны — левкосиров и амазонок;

первые живут в направлении к западу, а последние —– к северу. (Загадка для пятиклассников: куда лежал путь Александра на (рис. 25).

Академики решили её с точностью до наоборот и завернули Алек сандра на юг — Н.Н.). В Каспийском море вода менее солёная, чем в других морях, и водятся змеи огромной длины, а рыбы отли чаются цветом чешуи. Одни называют это море Каспийским, другие — Гирканским, есть и такие, которые считают, что в него впадают Меотийские болота и что вода в этом море не так солона, как в других, потому что она смягчается вливающейся в него водой из болот. На севере озеро заливает обширный берег и, широко разливаясь, образует огромное болото, но при другом состоянии воздуха снова возвращается в свои берега с такой же силой, с какой устремлялось вперед, и стране возвращает её прежний вид. Некоторые думали, что это не Каспийское море, а сам Океан пробивает себе дорогу из Индии в Гирканию, нагорье которой, как сказано выше, сменяется непрерывной плоской равниной» [34, VI, 6, 16-19].


Северный берег Каспия действительно подвергается навод нениям, обусловленным нагонным южным ветром. Одно из таких наводнений прекрасно описано Л.Н. Гумилёвым, работавшим в начале 60-х годов на северном берегу Каспийского моря к вос току от устья Волги: «В то время, когда А.А. Алексин и я, остано вившись в километре от моря глубиной 2 см перед густой сте ной камыша, наносили на карту полученные данные, вычерчивали разрезы выкопанного нами шурфа и надеялись, что наш шофёр Федотыч, ушедший в камыши с дробовиком, принесет на обед несколько уток, пол в палатке стал сырым. Мы вышли и увидели, что камыш слегка колышется от южного ветра — моряны, а всюду из земли выступает вода. Буквально на глазах еле за метные впадины превращались в широкие лужи. Сквозь камыши бежали струйки воды, нагоняемой ветром. А шофёр Федотыч где-то увлёкся охотой, и уходить, бросив его, мы не могли.

Нам стало не по себе. Мы знали, что сильный ветер с мо ря нагоняет воду на высоту до 2 м. Эти «ветровые нагоны»

часто бывают причиной гибели охотников или зазевавшихся пастухов» [24, с.50].

Итак, античные авторы однозначно указывают, что Алек сандр прошёл вдоль всего восточного берега Каспия от юго восточного угла до устья современной реки Урал. При этом Рис. 23. Карта мира Страбона [6].

Рис. 24. График изменения уровня Касписйкого моря [24, c. 64]..

Рис. 25.

Географическая загадка для пятиклассников и академиков.

Куда лежал путь Александра, если слева (на западе) оставались керкеты, моссины и халивы, а справа (на севере) левкоссиры и амазонки?

Александр должен был переправляться через реку Аму-Дарья, которая в те времена через Узбой впадала в Каспийское море.

Так считал Страбон, опираясь на данные Аристобула, Патрокла и Арриана. Это его мнение отражено на приписываемой Страбону географической карте Азии (рис.19). Такого же мнения о впадении реки Аму-Дарья в Каспий придерживался академик В.В. Бартольд, изучавший изменения уровня Аральского озера и Каспийского моря с древнейших времен до XVII века. Поскольку уровень Каспия в IV в. до н.э. был значительно ниже современного, течение реки Аму-Дарья было очень быстрым, а «при впадении Аму Дарьи в Каспий были водопады» [24, с. 58] Восточнее Каспия располагается пустыня Кара-Кум.

Александру пришлось здесь столкнуться с величайшими труд ностями: «На протяжении 400 стадиев (примерно 75 кило метров) нет ни малейшего признака влаги. Жар летнего солн ца воспламеняет пустыни: когда они начинают гореть, непре рывный пожар опаляет всё пространство. Затем мгла, возник шая от чрезмерного накала земли, закрывает свет, и равнины становятся похожими на обширное и глубокое море. Ночной по ход казался не очень трудным, так как облегчение приносили роса и утренний холод. Впрочем, жара начинается с восходом солнца, и сухость поглощает всю влагу в природе;

во рту и вну три тела начинает гореть. Итак, сначала стал падать дух воинов, затем их силы. Было трудно и стоять на месте, и идти вперед. Лишь немногие по совету местных опытных людей запаслись водой. Этим они на недолгое время ослабляли жажду;

но потом от сильной жары она снова возникала. Воины выпивали до последней капли всё вино и масло, и это вызывало у них такое наслаждение, что они переставали бояться воз вращения жажды. Обычно, отяжелев от чрезмерно выпитой жидкости, они не могли больше ни нести оружие, ни идти, и не имевшие воды казались тогда счастливее, ибо у их товарищей начиналась рвота и жадно выпитая влага выбрасывалась наружу.

В то время как царь был озабочен столькими бедствиями, окружавшие его друзья умоляли, чтобы он подумал о себе, ибо только его мужество может поддержать обессилевшее войско. Тут двое из воинов, посланных вперед выбрать место для лагеря, вернулись, неся в кожаных мехах воду. Они несли её своим сыновьям, находившимся, как они знали, в этой части войска и жестоко страдавшим от жажды. Когда они по встречались с царём, один из них, открыв мех, наполнил водой со суд, который у него был, и протянул царю. Тот, взяв его, спросил, кому они несут воду, и, узнав, что своим сыновьям, вернул им пол ный кубок, к которому не притронулся, и сказал: «Я не в силах вы пить всё один и не могу разделить между всеми такую малость.

Бегите и отдайте вашим детям то, что вы для них принесли».

«Наконец к вечеру он достиг реки Окс [34, VII, 5, 2-13].

(Аму-Дарья — Н.Н). Здесь воины подкрепились пищей и водой, «но пившие неумеренно задыхались и умирали, и число таких намного превосходило потери Александра в любом сражении»

[34, VII, 13, 15].

Арриан, как известно, не впадал в душещипательность, подоб но Курцию Руфу. Его описание переправы через реку Аму-Дарья предельно скупо, полностью подтверждает версию, что Алек сандр переправлялся через эту реку в приустьевой части, где Окс стремительно несся в Каспий через барханы: «Окс течет с горы Кавказ;

это самая большая река в Азии из тех, до которых дохо дил Александр со своим войском, кроме индийских: в Индии реки вообще самые большие. Впадает Окс в большое море в Гирка нии. Александр собирался приступить к переправе и увидал, что переправиться через эту реку нигде невозможно: шириной она была по крайней мере в 6 стадиев (1 километр — Н.Н.), а глу бина её не соответствовала ширине;

она была гораздо глубже, с песчанистым дном и таким сильным течением, что оно легко выворачивало колья, которые загоняли в дно, тем более, что они некрепко сидели в песке. Положение особенно затруднял недостаток леса, а подвоз его издалека для сооружения моста потребовал бы очень долгого времени.

Александр велел собрать шкуры, из которых были сделаны палатки, набить их самой сухой травой, завязать и зашить так тщательно, чтобы вода не могла проникнуть внутрь. Эти на битые и зашитые меха оказались вполне пригодными для пере правы, и за пять дней войско перебралось с ними на тот берег»

[8, Ш, 29, 2-4].

Что касается эпизода с водой, когда воины предложили Алек сандру воды, а он отказался (см. главу «Критика Арриана»), то Арри ан поместил его в совершенно другую часть похода, когда Александр выводил своё войско из устья Инда в Вавилон якобы по пустыне.

Таким образом, в книгах Арриана, Плутарха и Курция Руфа опи сан путь Александра «после Дария» восточным берегом Каспийс кого моря на север. Этот путь завершился на северном берегу Каспия, подвергаемом нагонным наводнениям. А ведь именно здесь впада ет в Каспийское море река Урал, в прошлом Яик, еще ранее Яксарт.

Греки называли ее рекой Танаис, а древние германцы Танаквисль.

Снорри Стурлуссон писал, что Танаквисль стекает с Рифейских гор (Урал), служит границей между Европой и Азией и впадает в море, соединяемое проливом с Северным Ледовитым океаном [68]. В «Са ге об инглингах» берега этой реки населялись в верховьях германца ми асами, а в низовьях славянами русами. Если верить Стурлуссону, устье этой реки было русским, отсюда восточное название местнос ти и народа ее населяющего — уструшаны (изначально, видимо уст рустаны). Именно этот народ позже возглавил антимакедонское восстание, именно здесь Александр наиболее свирепствовал, сро вняв с землей семь городов и уничтожив более 120 тысяч человек.

«Такому жестокому опустошению никогда не подвергалась долина Зеравшана ни до, ни после Александра» [21, с. 409], где по мнению ис ториков два года гарцевал Александр, подавляя восстание уструшан.

Именно на этой реке Танаисе стоял город Кирополь (Кирэс хаты), уничтоженный Александром и, стало быть, к этой реке, по видимому, относится название «река Кира», на которой, согласно Иосифа бен Гориона, еврейского писателя IX-X вв., жили русы.

А коли так, мог Александр иметь дело с русами, мог!

Итак, Александр в устье Яика. Это несомненное открытие. Как минимум это открытие поэтической правоты относительно посеще ния Александром кыпчакской степи. Но гораздо важнее это откры тие пути в Индию и в Сибирь. Ведь согласно Аргонавтике и древне милетскому эпосу, путь вверх по Фасису (Араксу, Яксарту, Танаису, Яику, Уралу) через волок в Саранг, приток реки Гидраорты, вел в Ин дию, поскольку Гидраорта, как приток Гидаспа, упоминается на ин дийском маршруте Александра [30, с. 20]. Зная это, Эратосфен и Страбон «загнули» верховья Яксарта далеко на юг, чтобы из них можно было попасть в бассейн реки Инд (рис. 20, 22). Однако арго навты по Гидраорте попадали не в Южный, а в Северный океан, в страну мрака, а это означает, что Саранг был притоком реки Иртыш (Гидраорты), а Индия на берегах этой реки была сибирской Ин дией. Таким образом, это открытие требует пересмотра всего среднеазиатского и индийского маршрута Александра.

Кыпчакские степи, Танаис, набег в Европу То, что Александр был-таки в Кыпчакских степях, можно видеть у Арриана и Курция Руфа. Ключевым положением в этом вопросе является локализация реки Танаиса, на которой Александр вое вал со скифами, разрушил семь их городов и построил свой город Александрию. Арриан, ссылаясь на Аристобула [8, 3, 30, 7], указывает, что Танаис впадает в Гирканское (Каспийское) море и до бавляет, что «некоторые говорят, чтоэтот Танаис являетсягра ницей между Европой и Азией. Должен быть ещё другой Танаис, впадающий в Меотийское озеро» [8, 3, 30, 8].

Курций Руф предельно четко проясняет, кто эти «некоторые», говорящие, что по реке Танаису проходит граница между Европой и Азией: это, прежде всего, сам Александр, а также скифы, живу щие на берегах Танаиса. «Танаис отделяет бактрийцев от ски фов,называемыхевропейскими»[34,7,7,2].Александр,обращаясь к своим военачальникам Гефестиону, Кратеру и Эригию, говорит:

«Отпали поверженные к нашим ногам бактрийцы и с помощью чу жих сил испытывают наше мужество. Совершенно несомненно, что если мы оставим безнаказанными дерзких скифов, мы вер немся к отпавшим от нас, покрытые позором. Если же мы пе рейдем Танаис и покажем кровавым избиением скифов, что мы повсюду непобедимы, кто будет медлить с выражением покор ности победителям даже Европы?…Между нами только одна ре ка;

перейдя ее, мы двинемся с оружием в Европу» [134, 7, 7, 11-13].

По-моему, позиция Александра абсолютно понятна: за рекой Танаисом лежит Европа. Совершенно такую же позицию высказали скифские послы, прибывшие в этот момент в лагерь македонцев.

Курций Руф пишет: «И уже они приготовили всё для переправы, когда 20 скифских послов, проехав по своему обычаю через весь лагерь на лошадях, потребовали доложить царю об их желании лич но передать ему свое поручение. Впустив в палатку, их пригласили сесть, и они впились глазами в лицо царя;

вероятно, им, привыкшим судить о силе духа по росту человека, невзрачный вид царя казался совсем не отвечавшим его славе. Скифы, в отличие от остальных варваров, имеют разум не грубый и не чуждый культуре. Говорят, что некоторым из них доступна и мудрость, в какой мере она мо жет быть у племени, не расстающегося с оружием. Память сох ранила даже содержание речи, с которой они обратились к царю.

Может быть, их красноречие отличается от привычного нам, которым досталось жить в просвещённое время, но если их речь и может вызвать презрение, наша правдивость требует, что-бы мы передали сообщённое нам, каково бы оно ни было, без изме нений. Итак. Как мы узнали, один из них, самый старший, сказал:

«Если бы боги захотели величину твоего тела сделать равной твоей жадности, ты не уместился бы на всей земле;

одной рукой ты касался бы востока, другой запада, и, достигнув таких пределов, ты захотел бы узнать, где очаг божественного света.

Ты желаешь даже того, чего не можешь захватить. Из Европы ус тремился в Азию, из Азии в Европу;

если тебе удастся покорить весь людской род, то ты поведешь войну с лесами, снегами, река ми и дикими животными. Что еще? Разве ты не знаешь, что боль шие деревья долго растут, а выкорчёвываются за один час. Глуп тот, кто зарится на их плоды, не измеряя их вышины. Смотри, как бы, стараясь взобраться на вершину, ты не упал вместе с сучья ми, за которые ухватишься. Даже лев однажды послужил пищей для крошечных птиц;

ржавчина поедает железо. Ничего нет столь крепкого, чему не угрожала бы опасность даже от слабого сущест ва. Откуда у нас с тобой вражда? Никогда мы не ступали ногой на твою землю. Разве в наших обширных лесах нам не позволено знать, кто ты и откуда пришел? Мы не можем никому служить, и не желаем повелевать. Знай, нам, скифам, даны такие дары: упряжка быков, плуг, копьё, стрела и чаша. Этим мы пользуемся в общении с друзьями и против врагов. Плоды, добытые трудом быков, мы под носим друзьям;

из чаши вместе с ними мы возливаем вино богам;

стрелой мы поражаем врагов издали, а копьём вблизи. Так мы побе дили царя Сирии, а затем царя персов и мидийцев, и благодаря этим победам перед нами открылся путь вплоть до Египта. Ты хвалишься, что пришёл сюда преследовать грабителей, а сам гра бишь все племена, до которых дошёл. Лидию ты занял, Сирию зах ватил, Персию удерживаешь, Бактрия под твоей властью, Индии ты домогался;

теперь протягиваешь жадные и ненасытные ру ки к нашим стадам. Зачем тебе богатство? Оно вызывает только больший голод. Ты первый испытываешь его от пресыщения;

чем больше ты имеешь, тем с большей жадностью стремишься к тому, чего у тебя нет… Война у тебя рождается из побед.В самом деле, хотя ты самый великий и могущественный человек, никто, однако, не хочет терпеть чужестранного господина.

Перейди только Танаис, и ты узнаешь ширину наших просторов;

скифов же ты никогда не настигнешь. Наша бедность будет бы стрее твоего войска, везущего с собой добычу, награбленную у стольких народов. В другой раз, думая, что мы далеко, ты увидишь нас в своем лагере. Одинаково стремительно мы и преследуем, и бежим. Я слышал, что скифские пустыни даже вошли у греков в поговорки. А мы охотнее бродим по местам пустынным и не тронутым культурой, чем по городам и плодоносным полям. Поэ тому крепче держись за свою судьбу. Она выскальзывает, и её нельзя удержать насильно. Со временем ты лучше поймёшь пользу этого совета, чем сейчас. Наложи узду на своё счастье:

легче будешь им управлять. У нас говорят, что у счастья нет ног, а только руки и крылья;

протягивая руки, оно не позволяет схва тить себя также и за крылья. Наконец, если ты бог, ты сам дол жен оказывать смертным благодеяния, а не отнимать у них добро, а если ты человек, то помни, что ты всегда им и оста нешься. Глупо думать о том, ради чего ты можешь забыть о себе.

С кем ты не будешь воевать, в тех сможешь найти верных дру зей. Самая крепкая дружба бывает между равными, а равными считаются только те, кто не угрожал друг другу силой. Не во ображай, что побеждённые тобой — твои друзья. Между господином и рабом не может быть дружбы;

права войны сохра няются и в мирное время. Не думай, что скифы скрепляют друж бу клятвой: для них клятва в сохранении верности. Это греки из предосторожности подписывают договоры и призывают при этом богов;

наша религия — в соблюдении верности. Кто не по читает людей, тот обманывает богов. Никому не нужен такой друг, в верности которого сомневаешься. Впрочем, ты будешь иметь в нас стражей Азии и Европы;

если бы нас не отделял Та наис, мы соприкасались бы с Бактрией;

за Танаисом мы населя ем земли вплоть до Фракии;

а с Фракией, говорят, граничит Македония. Мы соседи обеих твоих империй, подумай, кого ты хотел бы в нас иметь, врагов или друзей» [35, 7, 8, 8-30].

Из этого следует, что скифы хорошо знали географию и не пу тались относительно места своего проживания. Это были евро пейские скифы, и Александр, перейдя Танаис, проник в Европу (рис. 26). Это свое понимание он подтвердил в более позднем вы ступлении перед войском, после ранения, полученного при штур ме города индийцев маллов: «Начав с Македонии, я держу власть Рис. 26. Схема битвы на Яскарте [21, c. 254] над всей Грецией, покорил Фракию и Иллирию, господствую над трибаллами и медами, обладаю Азией от Геллеспонта до Крас ного моря;

вот я уже недалеко от предела мира, выйдя за кото рый, я поставил себе целью открыть новую природу, новый мир.

Из Азии я перешёл в пределы Европы за один час. Став побе дителем той и другой частей света на девятом году своего правления и на двадцать восьмом году жизни, могу ли я, по вашему, прекратить свой путь к славе, которой одной я посвя тил всего себя?» [34, 8, 6, 20-21].

Таким образом, из античных источников мы видим, что Алек сандр воевал со скифами на пограничной между Европой и Азией реке, коей является река Урал (Яик, Яксарт). Бассейн Урала и За уралье в Средневековье относились к территории кыпчакских (половецких) степей, что свидетельствует о поэтической правоте в этом вопросе. Историки нашего времени посчитали, что Алек сандр и сопровождавшие его учёные греки ошиблись в отож дествлении Танаиса с Яиком. Для них Танаис, на котором Алек сандр воевал со скифами — это река Сыр-Дарья. Восстановим справедливость. А кроме того, отметим некоторые особенности скифов, ускользающие от внимательного взгляда наших дотошных историков.

Во-первых, вопреки историкам, упорно считающим скифов кочевниками, скифы говорят о себе, как об оседлых землепашцах, а не как о кочевниках. По Яксарту у них стояло семь городов.

Поскольку скифы отказались подчиниться Александру, он разру шил эти города. При штурме одного из них Александр был тяжело ранен камнем в шею. Освирепев, он приказал уничтожать и мир ное население. Результат — 120 тысяч погибших. Во-вторых, размеры своей земли скифы указывают равными завоёванной Александром территории, говоря, что за Танаисом их земля про стирается до Фракии, с которой граничит Македония. В третьих, скифы прекрасно знают свою историю и помнят события, имевшие место 300 лет тому назад, например, свой военный поход в Египет, победы над Сирией, Персией и Мидией.

Известно, что скифами высокомерные греки называли всех варваров, проживавших севернее Понта и Каспия. Азиатских скифов чаще всего называли саками и массагетами. Часть саков была выходцами из Арты (Арсы), поэтому их царевичи называ лись Арсаками (Аршакидами). Напомню, что арабы и персы счи тали Арсу столицй Третьей (по арабскому счету) Руси. Локали зовалась она а юге Западной Сибири возле Золотого озера, из ко торого вытекает река Обь (рис. 27). Через 80 лет после Александра Арсак во главе саков выдвинулся к южному берегу Каспия и создал там Парфянское царство, существовавшее около полутысячелетия.

А во времена Александра эти саки-парфяне жили, скорее всего, на Яксарте и это им принадлежали семь городов.

И, наконец, персы, арабы, евреи, среднеазиаты, древние гер манцы, византийцы считали скифов русами. Грех нам, современ ным русским людям, отказываться от столь древней и блестящей истории своих предков.

Индия изначальная Здесь мы приближаемся к ключевому вопросу нашего исследования: для чего Александру понадобилось идти в Си бирь, ведь он стремился в Индию? Ответ в том, что Индией в те времена называлась Западносибирская земля. Более того, на самом севере Сибири, на берегу Северного Ледовитого океана величайший картограф античности Клавдий Птоле мей располагал Индию древнюю, изначальную India Superior (рис. 28). Объяснением тому, что сибирское Приобье называлось в древности Индией, служит Метаистория — так известный писатель В.И. Щербаков назвал историю закономерных миграций народов [81]. Согласно концепции Таймырской Пра родины, рассмотренной мною в монографии «Сибирская Прародина» [46], переселяющиеся из Прародины на юг протонароды, вынужденно останавливались в лесостепной зоне Южной Сибири, создавая здесь вторичный очаг этногенеза.

Как считал известный санскритолог и сибиревед Рахуль Сан скритяян, именно отсюда, с берегов Оби, в 1770 г до н.э.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.