авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«МИНЗДРАВ РОССИИ государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «ДАЛЬНЕВОСТОЧНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ» ...»

-- [ Страница 2 ] --

Проблема была исчерпана, когда в 1956 году Александр Васильевич сдал экстерном экзамены за весь программный материал химбиофака в Хабаровском пединституте, получил диплом учителя биологии средней школы и был восстановлен на прежней работе. Правда, к этому времени он был уже кан дидатом биологических наук, много лет возглавлял кафедру биологии в Хабаровском медицинском институте, и с этой работой справлялся блестяще.

Успехи А. В. Маслова как ученого и организатора науки не могли оставаться незамеченными. В 1964 году, после успеш ной защиты докторской диссертации, институт представил документы для утверждения его в звании профессора. Сре ди них особый интерес представляет рецензия проректора по научно-исследовательской работе ХГМИ профессора Г.

Н. Сорохтина: «Научная деятельность А. В. Маслова посвя щена ведущим проблемам медицинской паразитологии и на энтомологических моделях (преимущественно на кровосо сущих комарах) – некоторым важнейшим вопросам общей биологии. По вопросам фаунистического состава, экологии и изыскания способов и средств борьбы с гнусом и клещами им опубликовано 33 работы, базирующихся на собственных многолетних исследованиях с привлечением большого кол лектива врачей, учителей, студентов и биологов, специали стов-краеведов. В них приводятся данные по фауне, экологии и биологии кровососущих насекомых и клещей, проводится детальная зоогеографическая характеристика дальнево сточной фауны, освещаются результаты многочисленных ис следований по изысканию новых средств и способов борьбы с переносчиками болезней человека и защиты людей от их нападения. А. В. Маслов и возглавляемый им коллектив даль невосточных паразитологов тесно увязывают научные иссле дования с вопросами практики. Большая работа проведена на предприятиях лесной промышленности Хабаровского края, среди некоторых групп сельскохозяйственных рабочих, в местах отдыха трудящихся и в детских летних оздоровитель ных лагерях. Кроме того, им опубликовано 30 работ, имею щих существенное эпидемиологическое значение. Дальне восточным гельминтозам уделено внимание в 8 статьях. А. В.

Маслов считается лучшим знатоком дальневосточной меди цинской паразитологии и трансмиссивных форм природно очаговых болезней на Дальнем Востоке.

В 26 статьях представлены общебиологические исследо вания, в том числе вопросы экспериментальной морфологии и изменчивости. Необходимо отметить хорошую методиче скую организацию самих исследований и обработки полу ченных результатов. Все выводы базируются на огромном фактическом материале, обработанном современными биометрическими методами. Большое внимание уделено вопросам экологии, этиологии и метаморфозу у насекомых.

Этим общебиологическим вопросам посвящена докторская диссертация А. В. Маслова, в которой на конкретной моде ли, группе комаров, имеющих существенное эктопа, разитологическое значение, дается всесторонний анализ морфологии и морфологической изменчивости, экологии, индивидуального поведения, развития, географического распространения, внутривидовых и межвидовых взаимоот ношений и в конечном итоге приводятся филогенетические обобщения с общебиологическими выводами».

Высоко оценили научную деятельность А. В. Маслова и ученые Ленинградского зоологического института: «Моно графия охватывает вопросы биологии в широком смысле, морфологии, систематики и распространения комаров груп пы и отдельных ее видов во всесветном масштабе и по своей разносторонности и фундаментальности не имеет равной в мировой литературе по комарам».

Несмотря на такие лестные отзывы, администрация про должала сохранять по отношению к А. В. Маслову какую-то предубежденность. У него не было правительственных на град, не были удовлетворены и жилищные условия: он жил в квартире площадью 55 кв. м вместе с семьей сына. Но Алек сандр Васильевич переносил все невзгоды жизни с достоин ством и непокорностью, сохраняя чувство оптимизма и веру в светлое будущее. Имея от природы необыкновенно жизне радостный характер, он всегда оставался общительным и энергичным. Одаренность и интеллигентность проявлялась во всей его деятельности и в общественной жизни института.

Ни один студенческий вечер не проходил без его участия. Он прекрасно музицировал, великолепно исполнял романсы, принимал участие в работе драматического кружка.

Внешне А. В. Маслов был очень своеобразной личностью:

невысокого роста, с проницательными карими глазами, стремительными движениями, большой окладистой боро дой. Перед началом лекции он аккуратно расчесывал ее на разные стороны, а по ходу лекции постоянно поглаживал. Его импозантность проявлялась даже в легкой стремительной по ходке: выдвинутая вперед борода, в руках – его неразлучная спутница – костяная трость в руках, которой он просто по игрывал, не опираясь на нее. Здоровался всегда с низким поклоном и зычным голосом. Смеялся громко и заразитель но, обладал великолепным чувством юмора. Провожая гостя, мог сообщить: «А Вы знаете, сударь, что сегодня весь вечер просидели на моржовых клыках?» Оказывается, из них у него была сооружена табуретка. Демонстрируя свою собачью шубу, доставшуюся в наследство от деда, заявлял: «Вот все, что осталось у меня от дворянского происхождения».

До конца жизни Александр Васильевич принимал дея тельное участие в работе кафедры, института, республикан ских, союзных и международных конференций и симпозиу мов. Но пережитые эмоциональные срывы, неустроенность с жильем, постоянное проявление недоверия со стороны ад министрации подорвали его здоровье. Очередной инфаркт прервал жизнь этого замечательного, но не оцененного по заслугам человека, ученого, педагога.

По материалам статьи С. П. Кузиной в «Дальневосточном медицинском журнале», № 2, 2002 г.

Вспоминая Александра Васильевича Маслова В 1946 году неожиданно для себя я оказался студентом 1-го курса Хабаровского медицинского института. Гумани тарные склонности, далекие от медицины, которые увлекали меня тогда, занимали все помыслы и время и не способство вали пробуждению интереса к медицине. Но вот среди дру гих ежедневных лекций и практических занятий – лекция по биологии и паразитологии. Большой лекционный зал на вто ром этаже единственного тогда здания мединститута (ныне 2-й корпус медицинского университета)… В открытую дверь не вошел, а стремительно влетел, как пти ца, лектор. Все в нем было необычно: развевающиеся от бы строй ходьбы полы расстегнутого халата, живописные четкие черты лица, густая шевелюра, борода, яркие пухлые губы. И первые слова, обращенные к студентам не из-за трибуны, а с середины сцены, сопровождавшиеся нестандартной жести куляцией и удивительно сочным баритоном. Все выдавало в нем человека яркого, с несомненно артистическими наклон ностями.

С тех пор прошло много лет. Сейчас просто невозможно вспомнить темы и само содержание лекций, но память со хранила как яркое воспоминание это первое впечатление об Александре Васильевиче Маслове. Оно сохранялось и в последующем на протяжении всего периода обучения и ра боты в институте – вплоть до настоящего времени, наполняясь новыми эпизодами.

Завершился первый семестр занятий на первом курсе, наступил зачет по паразитологии. Передо мной сидит сам Александр Васильевич и предлагает определить, как назы вается небольших размеров чудовище, ползающее по сте клянной поверхности пробирки. Что бы это могло быть? Этот вопрос даже не возникал в моей голове. Конечно клещ! Оста ется только назвать его «фамилию». Каково же было мое по трясение, когда на мое мнение, что это, несомненно, клещ, я услышал в ответ: ничего подобного, это клоп! Подобного под воха я не ожидал.

Таким конфузом ознаменовалось мое первое близкое зна комство с Александром Васильевичем Масловым, которое в дальнейшем перешло в дружеское общение с ним. Этому способствовал обоюдный интерес и любовь к музыке, а так же, к сожалению, стенокардия, а в последующем и инфаркт миокарда, которые сделали Александра Васильевича паци ентом нашей клиники.

В те далекие студенческие годы в институте существовал небольшой джаз-оркестр, в котором участвовали не только студенты, но и молодые люди со стороны. В малом зале на первом этаже института часто устраивались танцы, где сту денты имели возможность танцевать под звуки нашего орке стра.

Кроме того, организовалось инструментальное трио, в со став которого входили: Р. Л. Мороз (фортепиано), впослед ствии доцент кафедры факультетской терапии, с которой мне посчастливилось много лет работать на этой кафедре;

род ственник коменданта института Арончика, любимца студен тов нескольких поколений, (виолончель) и автор этих строк (скрипка).

В такой компании на различных вечерах отдыха и по тор жественным дням основным вокалистом, как правило, был Александр Васильевич, густой баритон которого временами с оттенками баса звучал в воздухе нашего медицинского ин ститута. Нередко к нему присоединялся и лирический тенор еще одного сотрудника кафедры биологии – Александра Филипповича Шамрая, тоже человека незаурядного, который помимо певческих данных был наделен и талантом большого мастера живописи.

Мое общение с Александром Васильевичем вначале, когда я был студентом, в дальнейшем ассистентом и заведу ющим кафедрой факультетской терапии позволило близко наблюдать за многими сторонами жизни этого удивительно жизнелюбивого и искрометного человека, которого так ще дро наделила природа многими способностями.

Прежде всего, это несомненный дар лектора, умеюще го в яркой и увлекательной форме рассказать слушателям о различных проблемах биологии и не только биологии. Любое событие или иные факты, порой даже не относящиеся к его специальности, в изложении Александра Васильевича ста новились необычайно интересными, живыми, захватывали собеседника, заставляли вместе с ним становиться участни ком того или иного события. Не случайно он считался одним из самых популярных лекторов, которого часто приглашали в различные высшие учебные заведения и особенно – в школы города Хабаровска и края. По-видимому, ему нравилась та кая популярность, он был публичным человеком.

Его музыкальные способности, помимо приятного тембра голоса, мне приходилось наблюдать во время репетиций на шего трио, а также при подготовке выступлений художествен ной самодеятельности, нередко проходивших на кафедре биологии. В те годы она располагалась в нескольких комна тах на 4-м этаже нового корпуса университета. Александр Васильевич иногда сам расписывал на 2 или 3 голоса во кальные партии. Мог подойти к фортепиано и взять несколько аккордов или сыграть ту или иную мелодию. По-видимому, он был знаком с основами музыкальной грамоты. Его вокальный репертуар состоял из нескольких классических арий и на родных песен. Вместе с Александром Филипповичем осо бенно ярко и непосредственно он исполнял известную на родную песню «Ванька Таньку полюбил».

Хотя от самого Александра Васильевича я этого не слы шал, но молва приписывает ему исполнение известной арии Дона Базилио из оперы Россини «Севильский цирюльник» в одном из итальянских ресторанов во время пребывания на 1-м Всемирном конгрессе паразитологов в Риме. Нетрудно представить изумление находившихся там людей при виде столь необычного человека с окладистой бородой, весьма темпераментного ученого-биолога из России, распевающе го арию из известной итальянской оперы да еще на итальян ском языке.

Среди всех разнообразных интересов Александра Васи льевича особой его любовью как натуралиста пользовались комары (он был одним из крупных специалистов в этой об ласти). Увлеченность его комарами не имела границ. Как он сам рассказывал, его не останавливало даже использова ние своей супруги в качестве приманки для комаров, с тела которой ему неоднократно приходилось их снимать для удов летворения научных интересов и выяснения видовых и других особенностей поведения этих кровососущих.

Другим его увлечением были бабочки. Какие изумитель ные коллекции бабочек со всех континентов были им пред ставлены! Любовно собранные и систематизированные, они украшали стены комнат его квартиры, а также кабинета на кафедре, вызывая восхищение всех, кто имел возможность ими любоваться. В поисках редких экземпляров бабочек Александр Васильевич вел обширную переписку со многими коллекционерами, живущими в различных странах мира.

Поражала и удивительная память Александра Васильеви ча. Как-то во время одного из выпускных вечеров, проходив ших в те годы в самом здании института, я наблюдал такую картину. На свежем воздухе у входа в институт стоит Алек сандр Васильевич, окруженный свежеиспеченными врача ми, завершившими свое образование, и декламирует по па мяти фрагмент из «Илиады».

Даже сам внешний облик Александра Васильевича выда вал в нем человека неординарного, привлекавшего внима ние прохожих. Действительно, когда он шел быстрым шагом по улице, выбрасывая вперед с каким-то особенным шиком свою трость, на него нельзя было не обратить внимание.

В те годы, когда в нашем университете преподавал Алек сандр Васильевич Маслов, в нем было немало профессо ров и рядовых преподавателей, прекрасных специалистов в своем деле, отличавшихся яркой индивидуальностью. По масштабу своей личности Александр Васильевич Маслов по праву занимает среди них особое место.

Профессор Б. З. Сиротин, заведующий кафедрой факультетской терапии, 2012 г.

Первая встреча Первый долгожданный учебный день в Хабаровском ме дицинском институте. Позади размышления и сомнения, куда пойти учиться… горячие дни и ночи вступительных экзаменов, волнующее ожидание решения приемной комиссии. Вол новались все: отличники, подрастерявшие школьные знания стажники, отслужившие по 3–4 года солдаты и матросы, на работавшие определенный медицинский опыт медсестры и фельдшера. Самыми уверенными, конечно, были выпускники школ. Им было все едино – что выпускные экзамены в школе, что вступительные в институт. А потом, уже в звании «первокурс ник», был ударный труд на картофельных полях приамурского совхоза, который позволил профильтровать новоиспеченный студенческий коллектив и определить, кто чего стоит… И вот первая лекция. Явка почти 100 %. Почти – потому, что кое-кто не смог сразу сориентироваться в огромном, как нам тогда казалось, здании института (теперь это 2-й корпус ДВГМУ) и долго бегал в поисках лекционного зала. Ведь не менее половины первокурсников окончили сельские и по селковые школы, где двухэтажное здание казалось небо скребом.

Лекционный зал огромен, вместил всех – 350 человек. Уле глись волнения, установилась тишина в ожидании лектора.

Слышен был только рокот голосов деканов, распекающих за дверью опоздавших. Это всегда делалось с напоминанием, что около 30 человек принято в институт условно с последу ющим зачислением на место убывших или изгнанных. Слегка поскрипывали и шуршали накрахмаленные колпаки и халаты.

Перед нами то ли подиум, то ли сцена, на ней театральный за навес и вверху – стандартный призыв к чему-то, выполненный на красном сатине. Но мы этого почти не видим, все в ожида нии какого-то «действа».

И оно состоялось. Когда зал был уже на пределе ожида ния, из-за кулис вышел, а вернее – стремительно вылетел че ловек, от которого по залу пошла волна непонятной энергии.

Так же, как и появился, он неожиданно остановился посреди сцены, театрально, но естественно скрестил ноги, красиво от кинул назад голову. Его раздвоенная борода дышала вместе с гордо выставленной грудью. Горящий взгляд веером пролетел над нашими головами. И прогремел низкий, с четкими басо выми нотками голос, который заполнил все – встревоженный, заботливый и в то же время требовательный. Хотелось даже оглянуться: что там увидел этот человек? И прогремел голос, скорее бас. И все заполнил даже не голос, а звук – встрево женный, заботливый и в то же время требовательный. Это чаро действо не сразу позволило осознать первую фразу: ЧЕЛОВЕК БОЛЕН!

По-видимому, произнесший ее точно чувствовал аудиторию и мог умело управлять ею – голосом, жестами, паузами. Пауза была выдержана предельно точно. А дальше пошел монолог о величии человека, врача, медицины. Мне казалось, что только в это время все выдохнули. А каждое слово гвоздиком вколачи валось в мозг. С тех пор прошло 50 лет, но я по-прежнему вижу, слышу и помню эти слова. И не я один. Монолог незаметно перешел в лекцию по биологии – от происхождения жизни на земле до взаимосвязи биологии и медицины, ее истории, на стоящего и будущего.

Это был Александр Васильевич Маслов. И где бы в дальней шем ни встречались мы, однокашники, пережившие профес сора Маслова, наши воспоминания об «Am Mr» всегда начинались с него. Вспоминали его театрализованные лекции и занятия, музыкальность, доступность, его манеры и, конечно, бороду. Вспоминали дружный кафедральный коллектив, те плое и светлое общение с кафедрой.

Хотелось бы и с вами поделиться этими воспоминаниями, но боюсь испортить или принизить волшебство первой встречи с профессором Масловым.

Студент педиатрического факультета ХГМИ набора 1962 года, профессор В. Н. Завгорудько, 2012 г.

Победитель комаров из «Могучей кучки»

В прошлом году исполнилось сто лет со дня рождения од ного из первых преподавателей Дальневосточного государ ственного медицинского университета, основателя кафедры биологии, профессора, почетного члена Приамурского гео графического общества Александра Васильевича Маслова (1906–1971). В должности заведующего кафедрой он прора ботал без малого 40 лет. С его именем связаны не только ор ганизация и становление учебного процесса в вузе, но и раз витие научных исследований по разнообразным проблемам медицинской паразитологии Дальнего Востока.

Ареал научных интересов А. В. Маслова и его учеников простирался от Чукотского полуострова до южных районов Приморья. В 30–50 годы прошлого века он был непременным участником почти всех экспедиций. «Он все Приамурье ша гами измерил, богатство природы учел и проверил, в гостях побывал у моржей и тюленей, Чукотку объехал на нартах оленьих. Насквозь пропитался он дымом костров, пока из учал ареал комаров», – писал о нем один из его учеников врач М. Погорелов.

В стенах вуза А. В. Маслов прошел путь от молодого асси стента до профессора, ученого с международным именем.

В 1963 году он защитил докторскую диссертацию по биоло гии комаров одной из систематических групп мировой фа уны, а в 1967 году вышла в свет монография по материалам диссертации, которая была отмечена как работа, внесшая выдающийся вклад в отечественную зоологическую науку.

Им была создана научная школа паразитологов, кото рые выполнили значительный объем исследований, терри ториально охвативших весь Дальний Восток. А. В. Маслов представлял отечественную науку на I Всемирном пара зитологическом конгрессе в Риме в 1964 году. О большом международном авторитете А. В. Маслова свидетельствует тот факт, что он являлся членом консультативной группы Все мирной организации здравоохранения по разделам «Маля рия», «Борьба с переносчиками инфекций» и «Гельминтозы».

Помимо научной одержимости, А. В. Маслов был разно сторонне одаренным человеком, что влекло к нему многих как из студенческой среды, так и из круга интеллектуальной элиты города и края. Его лекции, по существу, были ярки ми театрализациями на биологические темы и неизменно заканчивались под аплодисменты слушателей. Обладая глубоким, сочным басом, он был непременным участником всех институтских вечеров. На кафедре, когда позволяла об становка, между академическими занятиями постоянно зву чали произведения классического репертуара и народные песни. А уж каждое утро непременно начиналось с рас певки. Существовала и своеобразная местная музыкальная «Могучая кучка», в состав которой входили как преподава тели, так и студенты: А. Ф. Шамрай, Б. З. Сиротин, Р. Л. Мо роз, студенты Е. Лонгинов, Э. Ржевская («Элла Маленькая», а была на кафедре и Большая, но, как говаривал шеф, ее «не умудрил Господь певческим талантом») и другие.

А. В. Маслову, обладателю ярко выраженного холери ческого характера, были присущи и элементы здорового авантюризма, что нередко являлось причиной необосно ванных инсинуаций со стороны его многочисленных завист ников (жители Хабаровска старшего поколения, возможно, помнят фельетон «История с географией»). Но все они со временем лопались как мыльные пузыри, не испачкав чест ного имени профессора. Прекрасный рассказчик, он был душой любой компании и неизменным тамадой за празднич ным столом. В то же время никто ни разу не слышал от него грубых, оскорбительных слов в адрес кого-либо из присут ствующих или отсутствующих. Исключение составляли раз ве что гонители и «громители» генетики, преданным защитни ком которой был Александр Васильевич.

Некоторые из выпускников института, прошедшие шко лу А. В. Маслова, посвятили свою профессиональную де ятельность разнообразным проблемам энтомологии и па разитологии. Назову лишь два имени. Выпускник первого набора П. И. Мариковский, непременный участник первых паразитологических экспедиций, стал известным в стране профессором-энтомологом, блестящим популяризатором науки. Л. И. Синович – один из пионеров изучения проблем медицинской гельминтологии на Дальнем Востоке, извест ный своими работами не только в крае, но и далеко за его пределами.

Все, кто хоть раз в жизни встречался с Александром Васильевичем, навсегда сохранят в своем сердце самые светлые чувства об этом феноменальном Человеке.

П. Посохов, заведующий кафедрой биологии ДВГМУ;

В. Симаков, профессор, ученый секретарь Приамурского географического общества.

«Тихоокеанская звезда», 23 января 2007 г.

Мой Учитель На кафедру биологии Хабаровского медицинского ин ститута я впервые попал в 1958 году в качестве внештатного лаборанта, еще до поступления в институт. Здесь я увидел человека, которого до этого не однажды встречал в городе.

Окладистая борода, горящие каким-то глубинным живым све том глаза, артистически замысловатое поигрывание тросточ кой – все это оставляло неизгладимое впечатление. Первое чувство, которое я испытал, попав в джунгли его уникально го кабинета – это чувство робости и восхищения. Вероятно, я производил нелепое впечатление: мальчишка с широко распахнутыми от восхищения глазами и раскрытым от неожи данности ртом. Весь последующий год моего лаборантства прошел под знаком этого первого впечатления от встречи с яркой личностью. И по прошествии десятилетий это восхище ние не оставляет меня и сегодня. Я испытываю непередава емое никакими словами чувство радости, что судьба свела меня с ним на жизненном пути, и гордости, что я являюсь его учеником («выучеником», как выражался сам шеф).

Много всего было накручено вокруг моего Учителя. С лич ностями такого масштаба это, видимо, неизбежно. Яркая и нелегкая судьба, одаренность множеством талантов, не стандартность мышления, поразительная работоспособ ность (профессор Л. А. Верета однажды сказала, что он один работал как целый институт) – все это обеспечивало к нему интерес как со стороны его поклонников, так и завистников.

Ах, как хотели многие из них низвергнуть его с того недося гаемого интеллектуального и человеческого пьедестала, на котором он стоял уже при жизни! Цена этим интригам, к сожа лению, преступно велика: 4 инфаркта и клиническая смерть задолго до естественной кончины. По-видимому, мало кто больше знал Александра Васильевича, как принято говорить – изнутри, чем я. Поэтому с полным правом могу сказать, что это был не только Ученый, но и великолепный Человек. Можно бесконечно говорить о его безукоризненной порядочности, большой внутренней культуре, отзывчивости, обязательности и даже стеснительности в щепетильных ситуациях (пусть это не покажется странным при всем том флере, что всегда оку тывал его).

Я до сих пор с глубокой благодарностью вспоминаю бук вально отеческий поступок Александра Васильевича. Когда в 1966 году по семейным обстоятельствам я вынужден был оставить аспирантуру и уехать в Николаевск-на-Амуре, он не только сопровождал меня к месту работы, но и в течение нескольких дней оставался со мной. Это были замечатель ные пять дней, когда он ненавязчиво наставлял меня на путь истинный, открывал тайны жизненных премудростей во всем диапазоне их проявлений – от секретов научной кухни, кото рыми он владел безукоризненно, до норм поведения с пред ставительницами прекрасной половины человечества в хо лостяцкий период, в коем я тогда пребывал, и после оного. Я невольно ловил себя на мысли, что, по-видимому, именно так, в беседах и дискуссиях, проходило обучение в знаменитых Лицеях Аристотеля.

Что же касается слухов о том, что профессор А. В. Маслов не имел высшего образования, то это не совсем так. Диплом у него появился, но уже тогда, когда научный авторитет энто молога Маслова перешагнул границы родного Отечества.

К этому периоду созрел и чиновничий аппарат Высшей ат тестационной комиссии, который ну никак не мог допустить к защите без диплома пусть даже и блестящей докторской диссертации ученого с международным именем. И в конце 50-х годов Александру Васильевичу пришлось срочно, за месяца, сдавать экстерном экзамены за все 5 лет химбио фака в пединституте, где, кстати, он в течение ряда лет читал курс дарвинизма.

Но в дипломе ли дело? Имеет ли право быть ученым и учителем человек без диплома, является ли он гарантом профессиональной дееспособности? Известна перефра зированная народная мудрость: «ученье – свет, а неученых – тьма», которая очень метко характеризует современную ситуацию с обилием обладателей диплома. А ведь не имел диплома самый известный из учителей большей части чело вечества Иисус Христос, не было высшего образования ни у академика Английской Королевской Академии наук Антони ван Левенгука, ни у Чарльза Дарвина, ни у нашего соотече ственника, знаменитого «Зубра» – Н. В. Тимофеева-Ресовско го, который уверенно вошел в десятку крупнейших генетиков прошлого века. Увы, бессмертна библейская истина: «Нет пророка в своем отечестве».

Коллектив кафедры биологии был дружным, сплоченным и очень преданным науке. Некоторых из сотрудников, кото рые много лет работали с Александром Васильевичем, я за стал, когда начал работать на кафедре. Это А. Ф. Шамрай, Л. М. Шилова, Н. М. Моисеенко, позже Л. А. Востриков (глу бокий знаток зоологии, прекрасный лектор, писатель, впо следствии Почетный гражданин Хабаровска), И. Н. Рябова, Л.

В. Шабанова, а также верные его «оруженосцы» – хозяйки и строгие хранительницы порядка, лаборанты В. Р. Король и Л.

Г. Уринова.

А. В. Маслов был идеальным семьянином, хотя и ходили о нем не всегда лестные побасенки. Беру на себя ответствен ность утверждать, что оснований под собой они не имели. Он прожил в любви и взаимном уважении большую, красивую, хотя и нелегкую жизнь с верной своей спутницей – честней шей и душевно светлейшей Серафимой Евгеньевной. На столько преданной и любящей своего Сашу, что и смерть то свою она заранее назначила на ту же дату, когда она забра ла ее мужа. Это и случилось на самом деле через несколь ко лет. Два сына (Игорь и Всеволод), любимые им невестки (Лида Prm и Лида Scnd, как он сам их ласково называл), прекрасные внуки – итог его личной жизни.

Профессор П. С. Посохов, 2006 г.

Светлое чувство Кафедра биологии нашего университета, а прежде ин ститута… Мне она нравилась заочно, еще до начала учеб ных занятий. Кабинеты кафедры располагались на 4-м эта же, в глубине коридора. Здесь по стенам стояли шкафы, за стеклами которых был представлен разнообразный мор ской мир: кораллы, водоросли, ракушки, морские звезды, скелеты рыб… Можно было подолгу, удивляясь и восхища ясь, рассматривать эти прекрасные экзотические экспона ты.

Занятия у нас проводил доцент А. Ф. Шамрай – человек тактичный, деликатный, приветливый. Обстановка была до машняя, непринужденная, царила манера обсуждения. В аудитории – идеальная чистота, свежий воздух, всегда мно го таблиц, оформленных со вкусом и в хорошей цветовой гамме. Александр Филиппович с интересом выслушивал наши ответы, а если студент допускал какую-нибудь неле пость, он смеялся вместе с нами как мальчишка, откинув назад свою красивую кудрявую голову. Помню, однажды, когда мы изучали гельминтозы, я предложила получать вале рианку из тела аскариды, у которой содержится много изо валериановой кислоты. Александр Филиппович был удивлен и долго вместе со всеми хохотал, приговаривая: «Надо же, такая мысль… Надо подумать… Но наука к этому еще не пришла …». Это была общая установка кафедры: не пода влять мысль, а видеть в студентах своих учеников и будущих коллег. Занятия по гельминтозам имели и практическое при ложение: все студенты проходили обязательное копрологи ческое обследование, и если выявлялось заражение гель минтами, то далее следовало назначение препаратов для лечения с последующим контролем.

Настоящим откровением были лекции Александра Васи льевича Маслова, когда он, очень аристократичный, подни мался на сцену, шел к кафедре, по пути пуская несколько колец дыма из своей экзотической трубки, потом отклады вал ее в сторону и она легко дымилась, распространяя аро мат дорогого табака. Александр Васильевич цветными мелками разрисовывал дождевого червя: «Я позволю себе изобразить нервную систему голубым цветом … Я позволю изобразить кровеносную систему красным цветом …». А за тем, театральным жестом взяв бамбуковую указку, все это показывал. У него белели манжеты тщательно отутюженной рубашки, скрепленные запонками, ладно сидел костюм, а борода и бакенбарды создавали неповторимый вид сказоч ника. В такт излагаемой теме интересно, с выразительными интонациями звучал глуховатый голос, который проникал в зал, увлекая аудиторию, и мы погружались в мир таинства...

Равнодушных не было. После окончания лекции студенты, как завороженные, оставались сидеть на своих местах, пока лаборанты не уносили из зала последние таблицы.

Мы читали объявления о том, что кафедра биологии по купает лягушек и кошек для исследований. Мне рассказа ли, что у одной знакомой проживает кот, который попал в аварию и после этого стал странным: ходит медленно, по шатывается, клонит вниз голову, порой мяукает невпопад. Я посчитала, что он может быть полезен для науки и написала об этом записку Александру Васильевичу. Он прочитал ее в конце лекции и кратко ответил: «Сумасшедший кот нам не нужен!» Я обиделась… Экзамен по биологии мы сдавали в кабинете профес сора, где было много диковинных растений, но особенно экзотичными выглядели орхидеи, которые были подвешены над головой в проволочных корзинах. Вернее, в них лежали корни, а стрельчатые стебли и цветы спускались вниз, фор мируя сплошной ковер переливчатой белой, розовой, сире невой, желтой окраски. В середине комнаты стоял длинный стол в форме буквы «Т», все преподаватели в белых халатах.

Профессор сидел за столом в глубине кабинета, перед ним стоял самовар, рядом в тонком стакане с подстаканником – горячий чай с лимоном, который Александр Васильевич периодически пил небольшими глотками, слушая ответы сту дентов. Если кто-то из студентов сбивался, то он наливал чай в один из свободных стаканов, заранее заготовленных для таких случаев, и предлагал: «Нуте-с, коллега, попейте и по думайте…». Обстановка была доброжелательная, куда-то улетучивалось волнение, почти все получали хорошие и от личные отметки, а некоторые – еще и профессорское одо брение: «Молодец, желаю дальнейших успехов!». А потом, как на крыльях, неслись с 4-го этажа вниз по лестнице с вос торгом в душе от экзамена, от биологии и вообще от жизни.

Мы перешли на следующий курс, но долго поддержи вали с кафедрой теплые отношения и помогали, чем могли:

проверяли действие инсектицидов на комаров во время летней работы в совхозе, участвовали в копрологических обследованиях студентов. Мы знали многих сотрудников кафедры, их увлечения. Знали, что очень хорошо рисует А.

Ф. Шамрай, под руководством которого к определенным датам выпускалась кафедральная стенгазета с рисунками, поздравлениями, дружескими шаржами. Студенты любили Л. М. Шилову, которая была очень интересной собеседни цей и могла подолгу рассказывать об экспедициях кафедры или необыкновенных способах выращивания насекомых для препаратов. Так, от нее мы узнали, что сам Александр Васильевич для изготовления препаратов вшей выращивал их в холщовом мешочке, привязанном у него под коленкой.

Мы учились, переходили на клинические кафедры, по стигая новое, но в душе навсегда поселилось светлое чув ство к этому дружному, доброжелательному, увлеченному делом коллективу.

Доцент Л. С. Хрипкова 2006–2012 гг.

Замечательный сосед Мои родители и Александр Васильевич Маслов прожива ли в одном доме, известном хабаровчанам как «дом специ алистов», что расположен на пересечении улиц Льва Толсто го и Карла Маркса. Дом этот большой, и я, конечно, не знал всех его жильцов. Будучи школьником, я часто встречал во дворе нашего дома незнакомого мне быстро шагающего че ловека с окладистой бородой. В 1954 году, когда близилось окончание средней школы, и встал вопрос о выборе жизнен ного пути, я пришел в Хабаровский медицинский институт на традиционную встречу абитуриентов с преподавателями. Я был приятно удивлен, увидев здесь соседа по дому А. В. Мас лова, заведующего кафедрой биологии. Его выступление пе ред абитуриентами было самым ярким и запоминающимся.

Я до сих пор помню то, что он говорил с присущим ему арти стизмом: «Представьте себе комнату… полумрак… в кроват ке больной ребенок … рядом с кроваткой мама, она гладит ребенка по головке … через плотные шторы пробивается солнечный лучик, это лучик надежды: скоро придет врач, и он поможет больному ребенку…». Абитуриенты слушали это, затаив дыхание. Слова, сказанные Александром Васильеви чем, давали четкое представление о сути профессии врача.

Став первокурсником Хабаровского медицинского ин ститута, я слушал лекции по биологии, которые читал доцент А. В. Маслов. Он обладал громким голосом, читал увлеченно и темпераментно, но мог, как это делают большие артисты, «держать паузу». Огромная борода, которую он постоянно разглаживал в разные стороны, и стремительная легкая по ходка привлекали внимание, дополняя атмосферу волшеб ства. Владел он студенческой аудиторией прекрасно. Нам нравились лекции Александра Васильевича, его было инте ресно слушать, и порой студенты, зачарованные его расска зом, даже забывали законспектировать то, что он говорил… Студенты знали, что А. В. Маслов изучает биологию даль невосточных комаров. Он любил говорить на эту тему, с гор достью показывал свои коллекции комаров, бабочек и мно гие другие интересные экспонаты. Его кабинет на кафедре был по существу биологическим «мини-музеем». В 50-х годах минувшего века в газете «Тихоокеанская звезда» появился ед кий фельетон, высмеивающий экспедиционные поездки А. В.

Маслова с сыном, а также с коллегой и другом А. Ф. Шам раем на левый берег Амура для изучения необычной про блемы комаров. Но здесь, действительно, выполнялся один из фрагментов запланированной научной темы: изучалось влияние различных репеллентов на поведение этих насеко мых. Спустя несколько лет Александр Васильевич завершил свою весьма трудоемкую научную работу, успешно защитил докторскую диссертацию, стал профессором, автором уни кальной монографии о комарах. Его работы хорошо знали в научном мире, приглашали на съезды и симпозиумы. Однаж ды я увидел на обложке журнала «Япония», посвященного со ветско-японскому научному симпозиуму, цветную фотогра фию Хабаровского профессора-биолога А. В. Маслова. Мне было очень приятно видеть знакомое лицо одного из самых уважаемых и авторитетных профессоров нашего института.

После перенесенной тяжелой болезни Александр Васи льевич оставался таким же бодрым и энергичным. Как-то я обратил внимание, что у него появилась тросточка. «Это мне врачи прописали, чтобы ходил степенно», – пояснил мне он и быстро зашагал дальше, поигрывая тросточкой в воздухе. Не желание чувствовать себя больным присутствовало у него до конца жизни. Говорили, что и при последней госпитализации в 3-ю городскую клиническую больницу он самостоятельно поднялся в терапевтическое отделение, энергично преодо лев три этажа, а через две недели его не стало… Однажды, когда я был на 4-м курсе, Александр Василье вич остановил меня во дворе нашего дома и сказал, что воз вращается с заседания Ученого совета, где обсуждалось назначение именных стипендий студентам. Он там высказал ся в мою поддержку вопреки мнению секретаря парткома, которая была против, поскольку я в то время уже получал Ста линскую стипендию как студент-отличник и комсорг курса.

Члены Ученого совета поддержали А. В. Маслова.

В советское время в нашей стране много внимания уделя лось политобразованию: читались лекции, проводились се минары, которые были обязательными для всех сотрудников.

Одним из таких семинаров руководил профессор А. В. Мас лов, в его группе по изучению философских основ биологии и медицины были заведующие кафедрами, доценты. Алек сандр Васильевич стремился выбирать темы для обсуждения близкие нам – преподавателям медицинского института. На одном из семинаров обсуждалась проблема старения, ее социальные и медико-биологические аспекты. Я выступал с сообщением, Александр Васильевич задавал вопросы, ком ментировал – он вел семинар неформально и интересно.

Студенты любили А. В. Маслова за его жизнерадостность, увлеченность, артистизм, умение глубоко и в то же время до ходчиво изложить лекционный материал. Ведь читать курс биологии в 50-е годы прошлого столетия было не так просто:

выдающиеся российские генетики были репрессированы, а сама генетика признана «буржуазной наукой», восхвалялись антинаучные взгляды академика Лысенко и профессора-ре волюционерки Лепешинской. И даже в эти годы, непростые для развития биологической науки, Александр Васильевич умел сеять «разумное, доброе, вечное». Выпускники Хаба ровского медицинского всегда с теплотой вспоминали одно го из лучших своих учителей, приглашали его на свои тради ционные встречи, и он обычно приходил. В моем семейном альбоме есть фотография, на которой профессор А. В. Мас лов запечатлен в окружении врачей – выпускников прошлых лет. Все улыбаются, все рады этой встрече.

Профессор В. В. Поступаев, 2006–2012 гг.

Уроки мудрости Говорить об Александре Васильевиче Маслове, не вол нуясь, нельзя, невозможно. Кафедра биологии, которой он руководил, для медицинского вуза – фундаментальная кафе дра, а сам Александр Васильевич, чьи лекции слушали «взах леб», – человек энциклопедических знаний.

Со всей страстью ученого он прошел отличную школу на учных исследований не только в стенах кабинетов и лабора торий, но и во время многочисленных экспедиций по Дальне му Востоку – от Чукотки до южных районов Приморья. В тундре на северном побережье ему приходилось даже ездить на нартах с каюром, и он научился умело управлять собачьей упряжкой. Обо всем этом Александр Васильевич успевал, излагая научный материал, рассказывать нам на лекциях, и слушать его было восхитительно интересно! Его лекции были обстоятельными, глубокими, мудрыми. Поднявшись на ка федру, он сразу заполнял всю аудиторию своей аурой, за ряжал особой энергетикой. Он, как маг, щедро дарил нам свои знания, мы погружались в бесконечно интересный мир природы и зал как бы становился его собеседником. Конеч но же, в жизни А. В. Маслова, как и у всякого человека, быва ли и неприятности, ведь «у радости коротенькая нить». Но он, увлеченный своей наукой, удлинял эту ниточку, втягивая нас в длинное занимательное путешествие в страну, название ко торой «биология».

Будучи непревзойденным специалистом в области энто мологии, он очень увлеченно рассказывал о жизни комаров, и порой казалось, что он был с ними лично знаком и даже беседовал, разглядывая их. Думаю, что эти «уроки мудро сти» на лекциях и практических занятиях надолго оставили след у многих студентов, а во мне заронили желание изучать флору и фауну, особенно жизнь насекомых. По прошествии многих лет, читая с внуком рассказы о животных, написанные Акимушкиным, Сэтоном-Томпсоном, Дарреллом и другими замечательными авторами, я много раз мысленно благода рила Александра Васильевича за привитую им способность глубоко чувствовать, любить и понимать мир «братьев наших меньших». Открывая любую книгу о жизни насекомых, я вижу перед собой этого блестящего лектора, ученого, мудрого учителя, «колдующего» над малярийным комаром.

Его энергия потрясала, он был главным творческим дви гателем всей жизни студенческого коллектива, в том числе и самодеятельности: сам прекрасно пел, составлял репризы, юморески – творил все это с особым энтузиазмом, нескон чаемой страстью к делу, которая, как он считал, необходима и студентам. Открытый для общения, сам увлекающийся, он увлекал за собой и нас, был истинным лидером. Думаю, он не сомневался, что у кого-то из молодежи «сработают» в жиз ни его уроки.

Теперь я осознаю, что мы могли бы уделять ему больше внимания, могли бы сказать, как мы его любим и уважаем, а думали, что он сам догадается. Но что знает молодость?

Александр Васильевич давно ушел от нас, но в памяти так ярко, объемно и живо то счастливое время, когда было об щение с этим безмерно талантливым человеком – очень при ветливым, доброжелательным, с распахнутой миру душой и открытым, мудрым сердцем. Позднее, когда мне довелось читать лекции по истории искусства, я старалась преподно сить материал в манере Александра Васильевича, сердцем рассказывать о художниках – именно так, словно я их знала лично. И я чувствовала отклик аудитории, видела заинтересо ванных, внимательных собеседников… Л. Г. Незнамова, выпускница ХГМИ 1958 г.

Москва, 2012 г.

Память детства Удивительная штука человеческая память… Индивидуаль ное сокровенное собрание красочных фильмов. Задай тему, тронь воспоминания – и включаются кадры прошлого. У каж дого свои, неповторимые. И не спроецировать их на экран, и не сохранить в шкафу для потомков … Помню мое детское недоумение: почему бабушка не жи вет с дедом? А дед, почему живет с Серафимой Евгеньевной?

Маленькой я искренне считала, что Александр Васильевич – мой настоящий дед, и иначе его никогда не называла. Меня почему-то не смущало, что у него и без меня были две внучки, Наташа и Таня. Наши семьи дружили. А мой отец, Александр Филиппович Шамрай, преподавал на кафедре биологии. По этому я частенько бывала то на кафедре, то дома у Алексан дра Васильевича.

Помню здание мединститута на улице Карла Маркса, 32.

В 50-е годы оно было выкрашено почему-то розовой краской.

Но эта краска не скрывала рельефных узоров красивейшей кирпичной кладки первых двух этажей. В 60-х годах всю эту красоту просто залепили серым бетоном. Кафедра биоло гии на 4-м этаже, идти надо в самый конец коридора (там темно и почему-то клетки с кошками стоят), а потом поворот направо, сразу светло и вот она, кафедра!

Прямо – кабинет Александра Васильевича. Напротив вхо да письменный стол, очень много растений и дед в кабинете, как в джунглях. Запах кофе, который периодически варился тут же на плитке, великолепного трубочного табака и еще чего-то очень шикарного, что мог унюхать ребенок, которого дед обычно сажал на коленки, целовал в щечку, кормил кон фетами, позволял копаться в выдвижных ящиках стола, рисо вать и т.п.

Налево – ассистентская. Она мне помнится очень боль шой. Левее от входа, за шкафом, как за ширмой, территория Ларисы Михайловны Шиловой. Здесь обычно происходит все то же, что и у деда (сажание на коленки, целование в щеч ку, кормление конфетами и т.п.), но пахнет чудесными духа ми и лимонником. Семенами лимонника заполнены большие круглые банки, и в них, как в маленькие ароматные бусинки, очень приятно погружать руки. Правее располагается ра бочий стол Нины Матвеевны Моисеенко и, наконец, в самом конце кабинета, скрытый колбами и бесконечными зелеными растениями, стол моего отца. Еще помню запах диметилфта лата – репеллента. Папа с дедом занимались изучением ко маров и, поскольку этот запах ассоциировался с кафедрой, он навсегда остался в памяти как очень приятный (хотя, види мо, это не так).

Очень хорошо помню квартиру Александра Васильевича на ул. Карла Маркса, 47. Кабинет, две комнаты, даже посу ду в буфете – она была очень интересная. Тогда, в 50-е годы, я таких затейливых вещиц больше ни у кого не видела. Жена Александра Васильевича готовила потрясающе! Например, покупались куропатки, ощипывались и готовились с каперса ми в винном соусе. Таких солений, варений я больше никогда не видела. Все это красиво подавалось для очень интерес ных компаний. Масловы любили и умели организовать засто лье. Дед обладал актерским талантом и великолепно читал стихи. Пение соло (бас – дед, тенор – папа) шло на «ура». Ду эты тенор-бас периодически прерывались выяснением, кто раньше вступает, куда мелодию ведет, но все равно вызыва ли овации публики. Рассказывались интересные истории. И дед, и папа были замечательными рассказчиками. Нередко танцевали. Танцы разные: вальс венский, вальс-бостон, тан го со всякими выходами, краковяк … Дед любил танцевать.

Танцевал легко и очень темпераментно. А когда мы купили пианино (это уже у нас дома), оказалось, что он умеет и на пианино играть.

Я не знаю, чего бы он не умел! А главное – все, что делал, он делал со вкусом, со страстью, с азартом. Я никогда не видела его уставшим, поникшим, раздраженным. И не пред ставляла тогда, в детстве, как много он работал, как много успел сделать.

Всегда наглаженный, слегка рисуясь, играя тросточкой, блистая орлиным взором, приветствуя половину Хабаровска своим басом, он и сейчас в самых ярких кадрах моей памяти как живой.

Е. А. Паршина, 2006 г.

По пути научной традиции Ученик Александра Васильевича Маслова Петр Семено вич Посохов вскоре после его кончины принял заведование кафедрой биологии ХГМИ и стал продолжателем дела сво его Учителя.

Их знакомство состоялось в 1958 году, когда Петя Посохов после окончания школы в течение года работал лаборантом на кафедре биологии ХГМИ. Здесь под руководством про фессора А. В. Маслова он начал осваивать паразитологи ческие и биометрические методики, а через год поступил в институт. На протяжении всего времени обучения он не терял связи с кафедрой, был активным участником биологического кружка, выступал с оригинальными сообщениями на студен ческих конференциях.

В 1965 году П. С. Посохов с отличием окончил ХГМИ и был принят в аспирантуру по паразитологии при кафедре био логии. Однако через год по семейным обстоятельствам он вынужден был оставить аспирантуру и перейти на практи ческую работу врачом-паразитологом городской санэпид станции в Николаевске-на-Амуре. Александр Васильевич живо интересовался судьбой своего ученика. В значительной степени благодаря его активной поддержке П. С. Посохов в 1967 году был зачислен в целевую аспирантуру при Москов ском институте медицинской паразитологии и тропической медицины им. Е. И. Марциновского (ИМПиТМ), где приступил к выполнению диссертационной работы, связанной с изучени ем жизненного цикла клонорхиса, эндемика дальневосточ ной фауны. Работа проводилась в экспедиционных условиях в Нижнем Приамурье, научным консультантом был профес сор А. В. Маслов. В 1970 году, сразу после окончания аспи рантуры, Петр Семенович успешно защитил кандидатскую диссертацию «Биология возбудителя клоронхоза и эпидеми ология вызываемого им заболевания в Нижнем Приамурье».

Она получила хорошую оценку специалистов, а автор был поощрен премией Минздрава СССР.

В начале 1971 года П. С. Посохов вернулся в Хабаровск и начал свою научно-педагогическую деятельность на кафе дре биологии ХГМИ в должности ассистента, через год был избран на должность доцента, а с 1973 года возглавил кафе дру. В 1986–1991 гг. Петр Семенович был также деканом педи атрического факультета.

П. С. Посохов быстро проявил себя как способный и ини циативный научный работник, живо интересующийся про блемами практической и теоретической медицины. В ХГМИ он продолжил исследования по изучению возбудителей гель минтозов человека на Дальнем Востоке, преимущественно в зоне строительства БАМ. Полученные материалы легли в основу его докторской диссертации «Биолого-эпидемиоло гическая характеристика очагов эндемичных трематодозов человека на Дальнем Востоке СССР в связи с перспективами их оздоровления», которую он защитил в 1984 году. Через два года ему было присвоено ученое звание профессора.

Петр Семенович был прекрасным педагогом. Он доход чиво и увлекательно проводил практические занятия, всегда стремясь к наглядности в обучении, блестяще читал лекции, отражающие современный уровень достижений медицин ской и биологической науки. Через преподавание предмета постоянно проводил воспитательную работу с молодежью по вопросам деонтологии, медицинской этики, истории ка федры и университета. И каждый год на вводной лекции он рассказывал первокурсникам о своем Учителе, биологе международного уровня А. В. Маслове, жизнь и творческая деятельность которого должны служить молодежи ярким при мером, прекрасным стимулом для вступающих в медицину.

При активном участии П. С. Посохова на кафедре был организован учебный музей, разработаны и изданы методи ческие материалы для студентов и врачей, внедрены ори гинальные учебно-контрольные компьютерные программы.

Петр Семенович был бессменным руководителем студен ческого научного кружка, члены которого представляли ре зультаты своих исследований на научных конференциях как в стенах университета, так и в других городах России. Многие из бывших кружковцев ныне успешно работают в здравоох ранении, продолжают научные исследования, защитили кан дидатские и докторские диссертации.

Профессором Посоховым изучены биологические циклы возбудителей ряда гельминтозов человека, установлены гра ницы их нозоареалов в Приамурье и структура по степени риска заражения. Он разработал и внедрил широкие оздо ровительные мероприятия в очагах биогельминтозов челове ка в Хабаровском крае. Петром Семеновичем подготовлены 2 доктора и 7 кандидатов медицинских наук, большое внима ние он уделял также подготовке работников практического здравоохранения. Им было опубликовано около 90 научных работ, 2 методических пособия для студентов с грифом УМО, изданы монографии «Клоронхоз в Приамурье» и «Гельминтозы востока и севера России».


П. С. Посохов был председателем первичной организа ции общества «Знание» в ДВГМУ, членом проблемной комис сии «Паразитология» СО АМН РФ, членом редакционного со вета журнала «Медицинская паразитология и паразитарные болезни», главным внештатным краевым паразитологом, чле ном методического совета по преподаванию биологии в ме дицинских вузах РФ. За научно-практические достижения он награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством»

II ст., знаком «Отличнику здравоохранения», юбилейными медалями АН СССР ВАСХНИЛ и АМН СССР к 100-летию ака демика К. И. Скрябина, имел благодарности Министерства здравоохранения РСФСР и администрации Хабаровского края, был избран членом-корреспондентом Российской академии естественных наук.

П. С. Посохов скончался 23 февраля 2011 года после тяже лой продолжительной болезни.

Т. А. Бойко, заведующая музеем истории ДВГМУ, 2012 г.

Крылатые красавицы В просторной комнате тесно от стеллажей, туго набитых книгами и коробками с многочисленными коллекциями. Раз личные насекомые: жуки, пауки и бабочки, окаменевшие мол люски юрского периода, нежнорозовые ракушки и кораллы красуются на стенах, стеллажах, письменном столе, подо коннике. А рядом причудливые сувениры отечественных и за рубежных друзей, дары дальневосточной тайги. Впечатление такое, словно попадаешь не в рабочий кабинет, а в музей, где собраны редкостные представители земной и морской фауны всех континентов и морей мира. Обладатель этих эк зотических даров природы – доктор биологических наук про фессор Хабаровского медицинского института Александр Васильевич Маслов. У него десятки друзей-коллекционеров в Англии, Бразилии, Африке, Австралии, Франции, Японии, с которыми он переписывается и обменивается экспонатами.

Из всех коллекций Александру Васильевичу особенно до роги чешуекрылые бабочки, которых у него насчитывается около двух тысяч. Интерес к ним возник давно, еще в детстве, но по-настоящему он увлекся бабочками и начал их коллек ционировать лет пять назад. Когда он знакомит со своим ми ром чешуекрылых, прежде всего, удивляешься разнообра зию их форм, богатству окраски и необычным названиям. Ни одна группа насекомых не может сравниться с бабочками яркостью и неповторимой расцветкой крыльев. По традиции самым красивым бабочкам принято давать имена античных богов и героев, как бы еще больше подчеркивая красоту этих созданий. Артемиды, Аполлоны, Дианы, Пенелопы и многие другие изумительные создания с божественными именами живут рядом с нами, украшают наши луга, поля, леса. Не которые названы в честь известных путешественников и ис следователей, в том числе именами русских ученых 19 века Маака и Шренка – первых исследователей фауны Дальнего Востока.

Среди крылатых красавиц, которые имеются в коллекции Александра Васильевича, многие составляют гордость на шей дальневосточной фауны. Им предоставляют самое по четное место в научных энтомологических коллекциях мира.

Дальний Восток – это самый богатый регион на территории СССР по числу бабочек. Многие из них – выходцы из тропиче ских стран и чудом уцелевшие потомки обитателей пышных лесов доледникового периода.

Вот группа темно-зеленых с голубыми и розовыми оттенка ми бабочек, узорчатые крылья которых переходят в длинные хвостики. Это хвостоносец Маака, один из самых интересных видов на территории СССР. Летом эту крупную бабочку с размахом крыльев до 11 см можно увидеть во многих райо нах Приморья и в окрестностях Хабаровска. Такие же разме ры у другой крупной бабочки – Артемиды, которая считается одной из самых красивых. Ее светло-голубые изящные крылья украшены четырьмя золотистыми кружочками. Самая круп ная чешуекрылая в коллекции А.В. Маслова – таиландская павлиноглазка Атлас, размах крыльев которой достигает см. Она названа по имени героя древнегреческой мифоло гии, держащего на плечах небесный свод. А небольшие и безобидные на вид ночные совки с нежно-голубыми крылья ми, переливающимися светло-зеленым перламутром, кото рые тоже обитают в Таиланде, зарегистрированы как крово сосы: они нападают и на человека, и даже на буйвола.

Представителей чешуекрылых дополняют богатые и раз нообразные коллекции марок и открыток. Бабочек своих Александр Васильевич не держит под спудом, они доступны всем любителям природы. И те, кто однажды познакомился с этими коллекциями, навсегда остаются друзьями и старают ся пополнить новыми экспонатами его чешуекрылую сокро вищницу. Часть бабочек, подаренная А.В. Масловым одному из японских друзей, демонстрировалась на выставке в Токио.

Н. Никульшина, «Тихоокеанская звезда», 1964 г.

(в сокращении) Коллекция профессора Александра Маслова В Биолого-почвенном институте Владивостока находится богатейшее собрание насекомых, которое принадлежало человеку, не имевшему к нашему институту отношения. Это коллекция паразитолога профессора Александра Васи льевича Маслова (1906–1971), которая была приобретена институтом в 1973 году. Первоначально ощущалась острая нехватка помещения, но затем мы переселились во вновь отстроенное здание, что позволило начать прием больших групп посетителей и проведение экскурсий.

Коллекция профессора А. В. Маслова дает нам хорошую возможность популяризировать знания о насекомых, вос питывать бережное отношение к природе, рассказывать о неповторимости каждого живого существа, о реликтовых видах, знакомить с биографиями ученых, оставивших след в науке. За 22 года мы провели 400 коллективных экскурсий.

Увиденное и услышанное вызывает восторг как у детей, так и у взрослых, как у людей, далеких от зоологии и ботаники, так и у специалистов. Удивительная красота природы никого не оставляет равнодушным.

Всего в коллекции профессора А. В. Маслова 144 оформ ленные коробки. Демонстрационный стенд состоит из 52 ко робок, в которых 1650 представителей разных отрядов насе комых. Большую часть стенда занимают красавицы-бабочки, дневные и ночные. Дневные поражают зрителя своей раз нообразной изящной окраской. Бабочки тропиков из многих стран – как ожившие цветы, хрупкие создания летней поры.

Коллекция профессора А.В. Маслова восхищает всех. Вот некоторые из отзывов посетителей: «Уходим очарованные и пораженные этим многоцветьем и многообразием форм. Се годня нам открылась еще одна яркая и прекрасная страни ца родной природы»;

«Необычные краски и формы поража ют любое воображение. Как приятно еще раз прикоснуться к тайнам природы, особенно в наш технотронный век»;

«При носим благодарность за поэму о мире насекомых».

Удивителен мир насекомых, с которым нам посчастливи лось жить, дружить. Насекомым ставят памятники, о них пишут стихи, изобретатели на примере строения их организмов создают всевозможные сложные аппараты и машины. Мно гие тайны живой природы до сих пор не раскрыты. И всегда прекрасен и многообразен мир насекомых, полный не толь ко тайн, но также изумительных красок, причудливых форм, нескончаемой радости и удивления.

Профессора А. В. Маслова нет с нами уже почти 30 лет, но жива память о нем, собирательский труд его не пропал даром. Сколько еще людей будут узнавать мир насекомых, любоваться и восхищаться им, рассматривая эту удивитель ную коллекцию!

Н. Азарова, статья в газете «Дальневосточный ученый», 2000 г. (в сокращении) Здесь он жил Случайный разговор да еще неравнодушие наших земля ков помогли мне отыскать в Хабаровске сына профессора А. В. Маслова, Всеволода Александровича.

И вот я сижу в уютной квартире, где многие годы жил и работал Александр Васильевич. В этой небольшой комнате стояли стеллажи с книгами на разных языках, среди которых были и раритеты, отсутствующие даже в краевой библиотеке.

Здесь же размещалась большая коллекция ярких многоцвет ных бабочек из разных стран мира. Будучи почти «невыезд ным», он приобретал свои бесценные экспонаты, обменива ясь письмами и посылками с учеными-энтомологами других стран. Посылки приходили часто, а когда Александр Васи льевич несколько раз ложился на лечение в госпиталь, то вновь прибывшие экспонаты в коробочках приносили прямо ему в палату, и тогда крылатые красавицы-бабочки станови лись временным украшением больничных стен.

В бывшем кабинете профессора на тумбочке – его боль шая фотография, на стене в красивой рамке – портрет мас лом, написанный коллегой по работе А. Ф. Шамраем. Очень точно передан живой и внимательный взгляд профессора из под густых темных бровей, во рту неизменная трубка, в руке зажженная спичка. Кажется, сейчас он закурит и скажет что то очень значительное, может быть то, что обдумывал не один год… Александр Филиппович Шамрай часто заходил «на ого нек» в гостеприимную квартиру Масловых. И бывало, они вдвоем с Александром Васильевичем с удовольствием пели дуэтом народные песни и романсы, да так душевно и краси во, что под окнами квартиры собирался народ: «Давай еще!»

Сохранились многие сувениры, подаренные профессору в разные годы: большие раковины с берегов Тихого океана, таящие в себе шум прибоя, кубки в виде рога с затейливым металлическим орнаментом, миниатюрные подарочные лап ти-скороходы, японские пейзажи с цветущей сакурой. А вот зажигалка с фигуркой Будды, который держит в руке опаха ло, как бы готовясь заслониться от горячего пламени.

Всеволод Александрович раскладывает на столе альбомы с множеством фотографий отца, достает из шкафа небольшие книги серии «Библиотечка поэта», которые он любил перечи тывать: русская, советская, зарубежная классика, народные песни. Мелькают имена поэтов I и даже III веков: Держа вин, Жуковский, Баратынский, Карамзин, Пушкин, Гете… На лекциях профессор часто использовал глубокое знание худо жественной литературы, цитируя наизусть отрывки из стихов, что привлекало студентов и помогало потом концентрировать их внимание на серьезных проблемах биологии.


Работал Александр Васильевич очень много, практически без выходных: вставал в 5 часов утра, рано уходил в институт, а дома после ужина снова до позднего вечера садился за работу в своем кабинете. С молодых лет он предпочитал хо дить, держа в руке изящную тонкую трость, которая была нуж на ему не как физическая опора, а скорее как необходимое приспособление в работе энтомолога: на нее можно было легко и быстро надеть особую портативную насадку с сач ком для ловли насекомых.

Исключительно увлеченный профессиональной деятель ностью, он привлекал к работе и членов своей семьи. Так, в середине 50-х годов десятикласснику Севе Маслову дове лось участвовать в экспедиции, организованной военным ве домством в Вяземский район для изучения действия на кома ров репеллента диметилфталата: нужно было выяснить, какая форма использования этого средства (раствор в воде, мас ле или глицерине) является наиболее эффективной в борьбе со свирепым таежным гнусом.

Жаль, что призвание далеко не всегда передается по на следству. Сыновья А. В. Маслова избрали себе профессии, далекие от медицины. Но неистребимая тяга к исследова тельской деятельности была подхвачена многими его уче никами, которые успешно развивали намеченные Учителем направления в науке. А в квартире, где он жил, до сих пор бережно хранят память об отце – большом ученом и замеча тельном человеке, наделенном от природы многими уникаль ными талантами.

Т. А. Бойко, 2013 г.

РУКОЙ ПРОФЕССОРА Из переписки А. В. Маслов – П. С. Посохову (Хабаровск – Николаевск-на-Амуре, сентябрь 1966) Дорогой мой Петя!

Получил твое печальное, по сути, письмо. Печально, конеч но, отношение начальства, однако… Ты ведь и на моем опыте знаешь, что такое начальство вообще. Поэтому мой тебе со вет: гни свою линию и три к носу… Может быть, мне следует написать в горздрав М. И. Долгих? Не жалобу или сетование, а наоборот – выразить удовлетворенность тем, что с услови ями труда и быта у моего бывшего аспиранта все хорошо и что врач-паразитолог П. С. Посохов сообщил мне, что уже обследовал 573 человека на промыслах, обследовал неко торое количество рыб… Поблагодарить ее и горздрав за за боту о тебе, а? Между строк спросить о квартире, посетовав на тебя, что ты об этом, почему-то, ничего не пишешь?

Вчера я отправил тебе посылкой несколько книг. Из Жене вы получил кое-что интересное по клоронхозу, парагонимозу и т.п. – делаю репродукции и скоро пошлю тебе пленку.

Паки и паки глаголю тебе – не вешай носа и пиши!

Будь здоров, мой дорогой мальчик!

А. В. Маслов – профессору Л. И. Прокопенко (Хабаровск – Москва, июль 1967) Дорогая Любовь Ильинична!

Во-первых, разрешите доложить, что я, после полугодово го вылеживания на больничной койке, восстал на резвы ноги и теперь пребываю, если не в полном здравии, то, во всяком случае, на пути к оному. А болел я и на сей раз солидно и, пожалуй, еще более солидно, чем тогда в Москве – помните, в конце 1964 г. после возвращения из Рима. На сей раз я ухи трился, как говорится, в бозе почить, т.е. у меня была установ лена клиническая смерть с последующей реанимацией. И ухитрился я проделать такое свинство – когда бы Вы думали?

Не больше и не меньше, как в ночь с 7 на 8 марта… Здорово!

Дорогая Любовь Ильинична! У меня к Вам огромная прось ба: один из моих учеников – врач Петр Семенович Посохов, работающий в настоящее время врачом-паразитологом Николаевской-на-Амуре городской СЭС, уже теперь не плохо знает гельминтов, эндемичных для Дальнего Востока и Восточной Азии в целом. Он хотел бы специализироваться и дальше в этом направлении с тем, чтобы работать потом у меня на кафедре и вести детализированные исследования по дальневосточным (и восточноазиатским) трематодозам.

Сегодня ректорат нашего Хабаровского медицинского института отправляет в Минздрав РСФСР соответствующее письмо-ходатайство о возможности направить П. С. Посо хова в порядке целевой аспирантуры в Ваш институт. Как бы хотелось, чтобы это удалось… Во-первых, хотелось бы, чтобы Вы (ИМПиТМ) не отказали бы. А во-вторых (мне даже страш новато писать эти слова), не могли бы Вы позвонить зам. на чальника Управления высшими учебными заведениями МЗ РСФСР Валентину Федоровичу Матвееву (которому направ лено письмо нашего ректората), дабы он не отказал нам в таком деле?

Вы меня простите за докуку, но парень то (П. С. Посохов) очень хороший, и мне очень хотелось бы сделать доброе дело для него, для себя (я получил бы хорошую замену в бу дущем), и для нашей науки.

А. В. Маслов – профессору Л. И. Прокопенко (Хабаровск – Москва, сентябрь 1967) Дорогая Любовь Ильинична!

Этот молодой человек, передающий Вам мое письмо, и есть мой выученик – врач Петр Семенович Посохов. Нелетная погода в Николаевске-на-Амуре позволила ему только сегод ня явиться в Хабаровск и завтра он летит в Москву, где доселе никогда не был. Мне хочется надеяться, что небольшое опоз дание не окажется таким уж большим преступлением – учи тывая, что человек все еще не умеет держать в своих руках погодные условия.

Мне хочется надеяться также, что этот молодой человек найдет в Вашем лице строгого, но заботливого, внимательно го попечителя.

Говоря о его аспирантуре, точнее – о теме его работы, мне очень хотелось бы, чтобы в ней как-то были отражены наши дальневосточные специфические гельминтозы, с которыми П.

С. Посохов уже немного знаком. Нельзя ли взять ориентацию не только на территорию советского Дальнего Востока, но и на соседей, в частности – Японию? Я очень побаиваюсь воз можности завоза к нам оттуда новых гельминтозов. Поверьте, я отнюдь не хочу Вам навязывать своего… Но по-дружески высказываю свои сокровенные желания, рассчитывая на то, что после успешного окончания аспирантуры П. С. Посохов будет ближайшим моим помощником (если я к тому времени буду ноги таскать) или же заменителем (если ноги таскать я уже не буду).

Надеюсь на Вашу благосклонность, искренне желаю Вам доброго здоровья и благополучия.

А. В. Маслов – профессору Н. Н. Плотникову (Хабаровск – Москва, сентябрь 1967) Дорогой Николай Николаевич!

Пользуюсь случаем передать Вам свой привет, а заодно (полагая, что, возможно, Вы будете руководителем моего пи томца – будущего аспиранта ИМПиТМ П. С. Посохова) обра титься к Вам со своими просьбами и пожеланиями. Я очень прошу понять меня правильно: только давние дружеские от ношения между нами позволили мне написать те строки, ко торые Вы увидите в этом письме… Мне очень хотелось бы, чтобы в аспирантской теме П. С.

Посохова нашли отражение мои интересы, интересы само го Петра Семеновича и, на мой взгляд, интересы дальнево сточной и в целом советской науки и практики. Эти интересы – дальневосточные (точнее восточноазиатские) гельминтозы, и в частности – трематодозы. Мне хотелось бы не ограничи вать П. С. Посохова только теми представителями, которые уже зарегистрированы на территории советского Дальнего Востока, но и учесть возможность (а я сильно боюсь такой возможности) завоза к нам некоторых новых гельминтов на шими соседями. Ведь не секрет, что почти у наших южных дальневосточных границ регистрируются филяриидозы, так же бругиоз… Простите меня за назойливость и не откажите быть для мо его питомца Пети Посохова строгим и заботливым «отцом».

А. В. Маслов – П. С. Посохову (Хабаровск – Москва, октябрь 1967) Дорогой мой Петя!

Конечно, я был очень рад получить твое (после длительно го молчания) письмо. Рад, что ты уже аспирант, что твоему но вому московскому начальству так по душе пришлась именно та тема, которую тебе предложил я. Мне хотелось бы именно эту тему видеть твоей диссертацией. Пойми меня правильно.

Все это мне хотелось бы… Но навязывать москвичам свои желания я, конечно, не буду. Ты, мальчик мой, все же, между делом, не забывай свои генетические интересы… Помни, что работать то тебе придется на кафедре биологии Хабаров ского мединститута, где стараются и не отставать от жизни и, если угодно, даже маленечко заглядывать вперед. Это ни чего, что кариосистематика партенит у трематод совсем не разработана и никто в этом направлении (насколько мне из вестно) не работает… Тем лучше – мы, может быть, первыми будем.

Насчет изучения языков тобою – я согласен, только с од ним изменением: сначала французский, а уже потом испан ский. Конечно, продолжай совершенствоваться (до абсо лютно свободного владения) английским.

К тебе, дорогой мой, просьба: будешь ходить по Москве, посматривай – нет ли открыточек с насекомыми или сувенир ных фигурок насекомых… Все это мне потребуется в начале августа, когда я полечу в Москву на Международный энтомо логический конгресс.

А. В. Маслов – П. С. Посохову (Владивосток – Москва, июль 1970) Дорогой мой Петя!

Посылаю тебе твое сочинение, которое мне понравилось.

Отдельные, и к тому же не весьма существенные, замечания сделаны на полях красным. Проследи за тем, чтобы были обязательно ссылки на рисунки, в том числе и на обозначе ния тех или иных деталей рисунка (особенно, конечно, в мор фологической части).

Прости меня за некоторую задержку, обусловленную занятостью на экзаменах. Двоек в этом году сравнительно мало, около 4 %.

Впечатления об Италии С 21 по 26 сентября 1964 г. в Риме проходил I Всемирный конгресс паразитологов, на котором были подведены итоги достижений в изучении паразитарных болезней человека, животных и растений и борьбе с этими болезнями. Всего в ра боте Конгресса принимали участие 86 стран земного шара, пославших в Рим около 1000 делегатов. От СССР на Конгрес се было 30 делегатов, в числе которых 21 представитель от АН СССР и от республиканских АН, 5 представителей от учреж дений Министерства сельского хозяйства, 1 – от МГУ и 3 пред ставителя от медицинских учреждений: проф. Д. Н. Засухин, проф. Н. Н. Духанина и я.

Разумеется, работа Конгресса в целом, его обобщения, пожелания, заключения и выводы – все это было очень инте ресным и важным как в теории, так и в нашей практической деятельности. Однако обо всем этом не расскажешь в коро тенькой заметке на страницах стенной газеты. Поэтому я по пытаюсь дать несколько строк, характеризующих мои общие впечатления от поездки в Италию.

Рим. Здесь, конечно, все мы (и я не исключение) стре мились увидеть как можно больше памятников древнейших времен, и это удавалось. Развалины древнего форума, где проходила общественная жизнь римлян эпохи Юлия Цеза ря, Марка Аврелия и других. Там, среди этих развалин до сих пор сохранились такие древнейшие памятники, как храм Весты, мавзолей Септимия Севера, колонна Траяна, арка Тита и многие другие. Неизгладимое впечатление оставляет грандиозный Колизей, на арене которого умирали на потеху свободных римлян рабы-гладиаторы, откуда начал свою не равную освободительную борьбу знаменитый Спартак.

Для натуралиста интерес представляли и римские улицы, обсаженные кипарисами, пиниями и другими представите лями южной средиземноморской флоры. Из памятников но вого Рима не могу обойти молчанием фонтан Треви, знаме нитый поверьем о том, что человеку, желающему вернуться в Рим, надо бросить монетку в воду этого красивейшего фон тана. Молчу о художественных сокровищах ватиканских му зеев (произведения Микеланджело, Боттичелли, Леонардо да Винчи, Тинторетто и многих других) – не хватает времени и слов… Неаполь. К сожалению, здесь, на берегу Неаполитанско го залива с лазурным морем и небом, мы были всего несколь ко десятков минут… Однако нашей делегации удалось все же побывать в аквариуме знаменитой Неаполитанской био логической станции, где в свое время работали А. О. Кова левский, В. А. Догель и другие наши ученые.

Помпея. Погребенная под пеплом Везувия, в наши дни древняя Помпея предстала в своем былом великолепии.

Из-под пепла отрыты многочисленные жилые дома, храмы, общественные сооружения, целые улицы. В специальном му зее представлена домашняя утварь, сельскохозяйственные орудия, пищевые продукты, даже хирургический инструмен тарий и другие предметы медицинского оборудования двух тысячелетней давности.

Флоренция. В сокровищницах-хранилищах произведений флорентийской живописи и скульптуры разбегаются глаза, просто не знаешь, куда смотреть. В галерее Уффици – про изведения Микеланджело, Челлини, Леонардо да Винчи… Знаменитые скульптурные произведения (например, «Да вид» Микеланджело) прямо на улицах города. Двери одного из храмов (Баптистерий) с барельефными произведениями Гиберти из бронзы с позолотой, которые Микеланджело на звал «дверями, ведущими в рай». Очень интересны многие средневековые сооружения, например мост Веккио, где до сих пор, как и в средние века, производится прямо на мосту торговля.

Венеция. Изо всех городов Италии, которые я видел, на меня наибольшее впечатление (я не говорю о старине и про изведениях искусства) произвела именно Венеция: своими каналами – то широкими (Большой канал, канал св. Марка), то узенькими… Своими домами, уходящими стенами в воду, ползающими по стенам крабами и морскими звездами… Своей огромной площадью св. Марка с многочисленны ми голубями и мраморными дворцами, включая роскошный знаменитый дворец дожей и своими более чем узенькими улочками, где с трудом разойдутся двое людей, если они не очень худощавы… Конечно, все эти каналы грязноваты (мягко говоря), да и улочки тоже.

Наконец, Милан – с его знаменитым мраморным готиче ским собором, где около 3000 скульптур, с его храмом Санта Мария делла Грацие, в трапезной которого находится стен ная роспись Леонардо да Винчи «Тайная вечеря», с его теа тром Ла Скала, перед которым стоит памятник Леонардо да Винчи.

Мы не имели возможности познакомиться с тем, как живут простые итальянские люди. Хочу надеяться, что мне удастся побывать там еще раз – ведь не зря же я бросал монетку в воду фонтана Треви.

стенная газета ХГМИ «За медицинские кадры», 1964 г.

Автографы А. В. Маслова на дарственных фотографиях Поэтические страницы Он все Приамурье шагами измерил Он все Приамурье шагами измерил, Богатства природы учел и проверил, В гостях побывал у моржей и тюленей, Чукотку объездил на нартах оленьих.

Насквозь пропитался он дымом костров, Пока изучал ареал комаров.

Теперь же он ищет погибель для гнуса, Чтобы избавить людей от укусов.

Дань отдает он проблемам важнейшим, Просто всегда говорит о сложнейшем.

Все рады поздравить со славною датой Вас, юноша бородатый!

М. Погорелов, ассистент кафедры инфекционных болезней, газета «За медицинские кадры», № 1, 26.09.66 г.

Мой Учитель О, мой Учитель! Сколько я Вас помню, Всегда Вы с бородой и вечно молоды.

Полны энергии, кипения, задора, Стремительны, подвижны и умны!

Умели Вы студентам дать, что нужно, Умели различать опят от пней.

Желаю же и впредь с Наукой быть Вам дружным Еще лет сто – не дней!

Л. В. Турбина, доцент кафедры патофизиологии ХГМИ, 20.10.66 г.

Науки нашей корифей Сегодня очень славный юбилей!

И как-то нам виднее и заметней, Как много было пройдено путей, Как много было выдано идей И сделано как много для людей За срок всего шестидесятилетний.

И пусть проходят чередой года, Мы знаем: старость Вам не угрожает.

Ведь даже Ваша чудо-борода Душевной молодости не скрывает.

Мы здесь, в Хабаровске, болели все за Вас, Душою с Вами были мы незримо, Когда глушил Ваш громогласный бас Аборигенов солнечного Рима.

Вы воспитали сотни докторов, В науке след оставить Вы сумели.

По части самых разных комаров Известно всем, что Вы «собаку съели».

Нет, Вы совсем-совсем не Карабас, А добрая из детской сказки фея.

Мы чествуем как человека Вас И как науки нашей корифея.

Мы завидуем Вашей власти, Поражаемся Вашей силе!

Мы желаем Вам много счастья, Дорогой Александр Василич!

В. Д. Линденбратен, заведующий кафедрой патофизиологии ХГМИ 20.10.66 г.

Ты заслужил любовь людей Тернист в науке был твой путь, Тебя томила жажда знанья, И лишь на склоне лет твоих Пришло всеобщее признанье.

Судьба невольника страстей Твой жар душевный не гасила.

В тебе была большая сила, Ты заслужил любовь людей!

Пусть повторится жизнь опять – Народ оценит труд твой тяжкий И без малейшей, друг, натяжки В твою зачетку впишет «пять»!

В. П. Сысоев, директор Хабаровского краеведческого музея 20.10.66 г.

Волшебник Никакой ты не дед, Хоть длинна борода.

Над тобою, волшебник, Не властны года.

Балагур, весельчак, Озорник и поэт – Оставайся таким Еще тысячу лет!

Н. И. Кованцов (Киев, телеграмма, 20.10.66 г.) Преград в науке больше нет!

Увидев Ваш в письме портрет, Я ощутил, как много лет Прошло с тех давних, славных пор, Когда вели мы разговор Вдвоем за рюмкой коньяка.

А нынче… смотрит свысока С листа профессорский портрет:

Огня в глазах былого нет И серебрится борода.

А прежде… кто бы и когда Нашел седой в ней волосок!

Быть может, сыплется песок?

Или, как раньше, много сил Ее хозяин сохранил?

Несет науки тяжкий груз, И не страшны ему ни гнус, Ни вошь, ни клещ, ни власоед – Преград в науке больше нет, Поскольку друг его комар Давно зажег в груди пожар, Неугасимый, как любовь.

И вновь кипит в сосудах кровь, И старости в помине нет, И стоит жить до сотни лет!

А. А. Преображенский, Загорск, октябрь 1966 г.

Молодость – на пьедестал!

Быть молодым не сложно, Когда человеку двадцать.

Быть молодым труднее, Когда пробьет шестьдесят.

Вкрадчиво и осторожно, Выдать себя боясь, Время вносит поправки Медленно, не торопясь.

Ну, а какую старость Можно для Вас придумать?

Рушатся постулаты!

Молодость – на пьедестал!

Помнят, не могут не помнить Лиственницы амурские, Как пожилой профессор Им ночами стихи читал.

Видели Вас барханы, Что веткам дыханье сушат, Там, где дерзят оазисы Злым ненасытным ветрам.

Тянутся, тянутся ниточки Человеческой благодарности С разных концов планеты Прямо в Хабаровск, к Вам!

Их разметали по свету – Большие и добрые мысли, Они далеко и близко – Ваши ученики:

С конспектами Ваших лекций, С великой любовью к жизни, Как маленькие излучины Большой полноводной реки.

Молодость, молодость, молодость!

Мы голосуем «за» За мысли всегда молодые, За всегда молодые глаза!

О. Ривец, студентка 1 курса ХГМИ, 20.10.66 г.

Чародей Он демонически красив:

С прищуром, трубка «Мефистофель»

Подарит нежный фимиам, Что завораживает дам;

Студентов фраком покоряет И белизной своих манжет, Волшебный голос увлекает, Указка, театральный жест… Но … это – только часть спектакля, А удивленье впереди.

Придут студенты на занятья, И с интересом разглядишь Шкафы, где море экспонатов О земноводных и крылатых И в кабинете длинный стол, Под потолком – цветов ковер.

Почти касаясь головы, В корзинах – чудо-орхидеи:

Их корни в воздухе парят, Цветы наивно вниз глядят.

Профессор раздает билеты, Неспешно слушает ответы И уточняет невзначай, Любезно предлагая чай.

Из кабинета, окрыленный, летишь, В огромный мир влюбленный!

Когда к предмету притяженье, Экзамен – удовлетворенье, И дарит яркие мгновенья … Л. С. Хрипкова, доцент кафедры пропедевтики внутренних болезней, 2011 г.

Поздравление Поздравляем!

Трижды столько же прожить Вам желаем!

Пусть сопутствует всегда Вам удача!

Это будет только так – Не иначе!

Студенты 1 курса лечфака, хоровая декламация на лекции 20.10.66 г.

В душе молодой – непокой Пусть светлеет сильней борода И годов тяжкий груз за спиной, Но в душе молодой – непокой, А покой – лишь приснится порой!

П. Посохов, аспирант ИМПиТМ 16 авг. 1968 г.

Большие дела Тридцать тысяч чешуекрылых, Коллекции, книги … Большие дела!



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.