авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 37 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Красноярский государственный ...»

-- [ Страница 5 ] --

С овременные представления о восприятии человеком себя во времени позволяют утверж дать, что сформированная трансспектива является признаком зрелой личности и показа телем достигнутой идентичности. Следовательно, описание содержания нормативных кризисов развития взрослого человека невозможно без изучения временной трансспективы человека. Из учение особенностей временной трансспективы в кризисах развития взрослого человека позво лит разработать рекомендации для психологического консультирования взрослых людей, пере живающих возрастной кризис.

Целью нашего исследования стало изучение особенностей временной трансспективы в кри зисе перехода к взрослости (кризис 20 лет) и в кризисе 30 лет.

В исследовании приняли участие 376 человек (168 мужчин и 211 женщин). Из них 237 чело II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

век в возрасте от 17 до 24 лет и 160 человек в возрасте от 26 до 36 лет. Участниками исследова ния стали представители разных профессий (психологи, социальные работники, юристы, педа гоги и т. д.) и студенты. (психологи, педагоги, юристы, социальные работники).

Для сбора эмпирических данных использовались следующие методы: опросник симптомов нормативных кризисов [1], методика диагностики уровня личностной идентичности [2] и семан тический дифференциал. Для математической обработки результатов исследования использо вался U-критерий Манна-Уитни.

Первоначально в ходе исследования были выявлены люди, находящиеся в состоянии остро го кризиса, и люди, не переживающие нормативный кризис на момент исследования. Для это го использовался опросник симптомов нормативного кризиса [1]. По результатам диагностики участники исследования были разделены на четыре группы: ЭГ1 – респонденты в возрасте около 20 лет, переживающие кризис (91 человек);

ЭГ2 – респонденты в возрасте около 30 лет, пережи вающие кризис (27 человек);

КГ1 – респонденты в возрасте около 30 лет, не переживающие кри зис (84 человека);

КГ2 – респонденты в возрасте около 30 лет, не переживающие кризис (80 че [ 95 ] ловек). Результаты диагностики людей, набравших средний балл по опроснику симптомов нор мативного кризиса, были исключены из дальнейшего анализа.

На рисунке графически представлены средние тенденции, отражающие особенности вос приятия своего прошлого, настоящего и будущего участниками исследования из сравниваемых групп.

Участники исследования в возрасте около 20 лет (независимо от фазы кризиса) восприни мают свое прошлое, настоящее и будущее как достаточно ценные, насыщенные и динамичные периоды жизни.

Более дифференцированное отношение ко времени наблюдается в группе людей в воз расте около 30 лет. В данной группе восприятие прошлого и будущего людьми, находящимися в острой фазе кризиса отличается от восприятия настоящего. В целом прошлое, настоящее и бу дущее в возрасте около 30 лет воспринимаются эмоционально положительно, они оценивают ся как насыщенные событиями и быстро текущее. Вместе с тем в кризисе 30 лет эмоциональная оценка и оценка уровня динамичности собственного прошлого и настоящего снижаются, а так же возникает ощущение их большей наполненности по сравнению с будущим.

Сравнительный анализ показал, что в группе ЭГ1 люди меньше, чем в группе КГ1 ценят свое прошлое (р0,05) и настоящее (р0,01). Кроме того, настоящее людям, переживающим кри зис перехода к зрелости, кажется более стабильным, чем их сверстникам, не переживающим кризис (р0,01). В группе ЭГ2 люди меньше, чем в группе КГ2 ценят свое прошлое (р0,01) и настоящее (р0,001), которые представляются им более стабильными и неизменными (р0,01;

р0,001), чем людям, не переживающим кризис. Однако именно прошлое (р0,001) и настоящее (р0,001) отличаются у людей в кризисе 30 лет большей степенью напряженности, чем для лю дей, находящихся вне кризиса. Будущее, наоборот, в большей степени представляется напряжен ным для людей, не переживающих кризис 30 лет, по сравнению с теми, кто переживает кризис 30 лет (р0,001).

Таким образом, полученные данные позволяют сделать вывод, что в кризисе 20 лет снижа ется ценность собственного прошлого и настоящего, возникает ощущение ускорения темпа вре мени. В кризисе 30 лет отмечаются признаки фиксации на будущем.

Для диагностики особенностей осознания себя во времени участниками исследования ис пользовалась методика Н.В. Бобро [2]. Оказалось, что данный показатель выше в группе лю дей в возрасте около 30 лет (по сравнению с двадцатилетними). В возрасте около 20 лет от мечается тенденция к низкому уровню интеграции собственного опыта и способности брать на себя ответственность за события своей жизни, на фоне тенденции к более высокому уров ню принятия собственного возраста, осознания его ценности. В возрасте около 30 лет отмеча ются обратные тенденции: относительно более высокий уровень интеграции прошлого опы та и способности нести за него ответственность на фоне тенденции к меньшему уровню при нятия своего возраста (рис.).

Рис. Особенности осознания себя во времени в нормативных кризисах взрослости [ 96 ] Значимые различия были обнаружены в выраженности всех исследуемых показателей по методике изучения идентичности у людей из группы ЭГ1 и КГ1. При этом и уровень автоно мии (р0,01), соответствия (р=0,01) и широта взглядов (р=0,01) у людей, переживающих кризис, оказались ниже, чем у их сверстников, не переживающих кризис. В группе ЭГ2 степень интегра ции прошлого опыта и уровень сформированности временной перспективы оказались ниже, чем в группе КГ2 (р=0,001).

Полученные данные указывают на то, что с возрастом оценки своего прошлого, настоящего и будущего все более дифференцируются, но продолжают носить положительную эмоциональ ную окраску, что согласуется с данными других авторов [3].

В 20 лет люди относительно легко принимают свой возраст, осознают его ценность, но не всегда способны интегрировать свой опыт и не всегда способны брать на себя ответствен ность за события собственной жизни.

В 30 лет люди, не переживающие кризис, больше всего ценят настоящее, несколько мень ше будущее и прошлое. Результаты ранее выполненных исследований данного возраста показа ли, что в их жизни прошлые впечатления, события и собственные действия оказывают влияние на самоощущение человека в настоящем, вносят свой вклад в личность [1]. В зрелом возрасте у людей отмечается способность к рефлексии собственного отношения к разным модусам време ни. Но из всех изучаемых параметров осознания себя во времени наименее выражена у них спо собность принятия собственного возраста.

В связи с этой особенностью интересно сопоставить полученные данные с результатами ис следований Е.И. Головахи и А.А. Кроника [4]. В работе авторов была выявлена тенденция, обо значенная как феномен «консервации возраста». Н.А. Шеманова в связи с этим указывает, что до того, как женщина начинает задумываться о своей жизни, она ощущает себя моложе своего фак тического возраста, а в период изменений часть женщин начинают себя идентифицировать с ре альным возрастом.

Анализ результатов исследования позволяет заключить, что нормативные кризисы развития взрослого человека являются сенситивными периодами для формирования временной транс спективы, т. к. в эти периоды происходят изменения в ее структуре. У людей, переживающих нормативный кризис, наблюдается нестабильность временной трансспективы (что проявляется в тенденциях к негативному отношению к своему прошлому и настоящему). При этом будущее в кризисе ценится все же несколько выше остальных временных модусов. Если соотнести эти результаты с данными А.В. Левченко [5], то можно сделать вывод, что эти люди обладают низ ким уровнем самоактуализации. С точки зрения А.В. Серого и А.В. Юпитовой [3], планы этих людей не имеют реальной опоры в настоящем и не подкрепляются личной ответственностью за их реализацию. В.Н. Бородина считает, что когда в структуре временной трансспективы весо II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

мее становится будущее – человек чувствует себя моложе [6].

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

Возможно, относительно более высокая ценность будущего в кризисный период выполняет функцию защиты от реальных проблем часто посредством ухода в иллюзорно-компенсаторную реальность. А.В. Серый и А.В. Юпитова считают, что при этом для людей характерна рациона лизация явлений объективной реальности и отреагирование вовне по внешнеобвиняющему типу [3]. Подобные предположения подтверждаются результатами более ранних наших исследований [7]. Кроме того, стремление быть моложе может рассматриваться как отражение защитного ме ханизма регрессии у людей, переживающих нормативный кризис.

Характеризуя специфику временной трансспективы в разных кризисах, можно отметить, что в кризисе 30 лет наблюдается больший уровень рефлексии себя во времени, что проявляется в более дифференцированном восприятии себя в настоящем, прошлом и будущем. Отличитель ными чертами кризиса 20 лет являются тенденции к снижению способности брать на себя от ветственность за события собственной жизни и большая степень принятия собственного возрас та. Вероятно, в кризисе перехода к взрослости особо остро возникают вопросы ответственности и независимости.

[ 97 ] Отличительная черта кризиса 30 лет, обнаруженная в ходе нашего исследования, заключает ся в снижении ценности будущего. Это может быть связано с содержанием данного кризиса, ко торый, по мнению исследователей, возникает из необходимости сравнения собственных дости жений и планов, построенных на этапе начинаний (в юношеском возрасте). Обращение к юно шеским мечтам обнаруживает их несостоятельность и приводит, с одной стороны, к более реа листичному взгляду на собственное будущее, а с другой – к разочарованию.

Полученные результаты подтверждают представления о том, что в нормативных кризисах взрослого человека происходит внутренняя работа, направленная на осознание человеком свое го места в жизни, которая сопровождается сложными переживаниями. В эти переломные момен ты развития личности актуализируется процесс поиска внутренних ориентиров. Данные о дина мике временной трансспективы в кризисные периоды и ее отличие от временной трансспекти вы стабильных периодов позволит выстроить стратегию консультативной помощи взрослым лю дям, переживающим кризис.

На основании вышеизложенного можно сделать следующие выводы.

1. В нормативных кризисах развития взрослого человека происходят изменения в структуре временной трансспективы: снижается ценность настоящего и будущего;

появляется ощущение ускорения темпа времени, его нехватки в настоящий момент.

2. Отличительными чертами кризиса 20 лет являются тенденции к снижению способности брать на себя ответственность за события собственной жизни и снижение уровня принятия соб ственного возраста. Отличительная черта кризиса 30 лет заключается в снижении ценности бу дущего.

3. Для разрешения кризиса необходимо формирование временной трансспективы, основной чертой которой в возрасте 20 лет является относительно более высокая степень принятия свое го возраста в структуре рефлексии собственного настоящего, будущего и прошлого, а в возрас те 30 лет осознание более высокой ценности настоящего по сравнению с прошлым и будущим, развитая временная перспектива и способность брать на себя ответственность за события сво ей жизни.

Библиографический список 1. Сиврикова Н.В. Опросник симптомов нормативного кризиса // Материалы II Международной научно-практической конференции «Грани современной науки» (дата разная – 3 сентября 2012 г.).

Краснодар, 2012. 98 c.

2. Бобро Н.В. Опыт разработки методики диагностики идентичности в юношеском возрасте // Совре менные проблемы психологии развития и образования человека: сборник материалов I Всероссий ской конференции с международным участием. СПб.: АЙСИНГ, 2009. С. 19–29.

3. Серый А.В., Юпитов А.В. Применение теста смысложизненных ориентаций к диагностике актуаль ных смысловых состояний (новая концептуализация) // Сибирская психология сегодня: сб. науч. тр.

Кемерово, 2003. С. 55–72.

4. Головаха Е.И., Кроник А. А. Психологическое время личности. Киев: Наукова думка, 1984. 209 с.

5. Левченко А.В. Временная трансспектива самоактуализирующейся личности // Ученые записки уни верситета им. П.Ф. Лесгафта. 2011. № 6. С. 97–101.

6. Бородина В.Н. Особенности восприятия субъективного времени военнослужащими по призыву // Из вестия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2008. № 63-2.

С. 37–45.

7. Сиврикова Н.В. Особенности смысложизненных ориентаций в нормативных кризисах взрослых лю дей // «Ways of solving crisis phenomena in pedagogics, psychology and linguistics» Materials digest of the XXXI International Research and Practice Conference (London, August 31 – September 06, 2012). Лон дон: IASHE, 2012. С. 147–150.

[ 98 ] ОПТИМИЗАЦИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ЛИЧНОСТНОГО РАЗВИТИЯ КАК УСЛОВИЕ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОй НАдЕжНОСТИ ПЕРСОНАЛА ОВд OPTImIZATION OF PROFESSIONAL AND PERSONAL DEvELOPmENT AS A CONDITION FOR ENSURINg ThE PROFESSIONAL RELIABILITY OF ATS PERSONNEL Д.в. малеев D.V. Maleev Профессиональная надежность, сотрудники патрульно-постовой службы полиции, профессионально психологический тренинг, психологическое сопровождение профессиональной деятельности.

В статье рассматривается проблема развития профессиональной надежности сотрудников ОВД в процессе психо логического обеспечения служебной деятельности. С учетом полученных результатов опытно-экспериментальной работы описана программа развития профессиональной надежности, в качестве инструмента ее реализации вы ступает профессионально-психологический тренинг, который предоставляет возможность организации режима профессионального саморазвития и самосовершенствования личности как непрерывного процесса.

Professional reliability, professional psychological training, psychological support of professional activities.

The article consideres the problem of the development of professional reliability of police workers in the process of psychological providing of official activity. Рrofessional psychological training provides an opportunity of the organization mode of professional self-development and self-perfection of a person as a continuous process.

С оциально-экономическая и политическая ситуация в современных условиях реформиро вания органов правоохранительной системы соответственно задачам создания правово го демократического государства требует изменений в кадровом обеспечении, разработки и при менения новых подходов и способов профессионального отбора, подготовки персонала, пси хологического сопровождения оперативно-служебной деятельности [1]. Так как сложившая ся социально-экономическая ситуация множит и обостряет разнообразные кризисные явления в профессиональной деятельности персонала органов внутренних дел (ОВД), порождая лич ностные трансформации, которые носят кризисный характер и ведут к деформациям и даже ре грессиям в отношениях с окружающими людьми и общественными (социальными) структурами [2], возникает необходимость научного осмысления и обоснования новой парадигмы оптимиза ции профессионально-личностного развития с целью обеспечения профессиональной надежно сти персонала ОВД [3].

II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

Профессиональная деятельность персонала ОВД обусловливает личностные трансформа ции, которые существенно влияют на особенности профессиональной самореализации [2]. Из менения внутренних связей и отношения между разноуровневыми компонентами и параметра ми, определяющими уровень профессиональной надежности персонала ОВД, являются след ствием трансформации ценностно-смысловой, мотивационной, когнитивной, эмоционально волевой, поведенческой сферы личности.

Так, ценностно-смысловой компонент профессиональной надежности характеризует ся осознанием социальной значимости и личностной ответственности за результаты деятель ности. Важной характеристикой динамики ценностно-смысловой составляющей профессио нальной надежности есть мера осознания соотношения между Я-реальным профессиональным и Я-идеальным профессиональным на разных этапах профессионального становления. Данный компонент может быть представлен как процесс профессионального самопознания, который яв ляется содержательной основой профессиональной самооценки. Профессиональная самооценка, в свою очередь, задает модус самоотношения и способствует пополнению новыми профессио [ 99 ] нальными знаниями. Итогом работы ценностно-смыслового компонента во временном контину уме выступает профессиональный образ «Я-полицейский», который является результатом объ ективного познания самого себя. Образ «Я-полицейский» – это обобщенная система представле ний о себе, осознание своей принадлежности к юридической профессии, своей профессиональ ной умелости, это профессиональные намерения, которые в конечном счете и определяют про фессиональное поведение и ценностные ориентации.

Основу когнитивного компонента профессиональной надежности составляют профессио нальные знания, которые раздвигают границы индивидуального опыта сотрудника, открывают возможность для его совершенствования и развития. Когнитивная составляющая профессио нальной надежности персонала ОВД включает и определенный уровень профессионального раз вития познавательной сферы личности: профессиональное восприятие, память, мышление, во ображение, внимание, что в совокупности является интеллектуально-познавательной составля ющей профессиональной надежности специалиста. Это проявляется не только в накоплении ин формации о профессиональной деятельности и качественное овладение способов деятельности, но и в увеличении числа описательных категорий, в повышении уровня избирательности, слож ности и интегрированности информации, в росте способности анализировать и продуктивно ре шать профессиональные задачи.

Эмоционально-волевой компонент профессиональной надежности является отражением отношения сотрудника или в целом к профессиональной деятельности, или к отдельным про фессионально значимым качествам своей личности и деятельности в связи с его потребностями и мотивами. Содержание эмоционально-волевого компонента профессиональной надежности персонала ОВД представлено в виде профессионального интереса, профессионального самоот ношения, профессиональной самооценки. Результатом «работы» эмоционально-волевого компо нента профессиональной надежности является переживание субъектом своих достижений как успешных или неуспешных, стремление к достижению целей той степени сложности, на кото рую он считает себя способным.

Мотивационный компонент профессиональной надежности включает в себя мотивацион ную готовность к выполнению профессиональных действий, мотивацию к соблюдению законно сти и служебной дисциплины, ответственность за правомерность и обоснованность правоохра нительной деятельности. Субъектная активность персонала ОВД связана с такими личностными качествами, как сила воли, целеустремленность, энергичность, выдержка.

Поведенческий компонент включает в себя способности реализовывать приобретенные зна ния, умения, опыт для успешного овладения профессиональной деятельностью. Поведенческий компонент осуществляет регуляцию персоналом своего поведения и деятельности в соответ ствии с правовыми нормами, определяет возможность саморегуляции поведения, способность принимать самостоятельные решения, управлять своим поведением и контролировать его. Про дуктивное решение профессиональных задач способствует появлению у персонала ОВД новых целей, оценок, мотивов, установок, смыслов профессиональной деятельности. Реализация со знательной регуляции поведения и деятельности зависит от уровня развития воли субъекта. Во левая регуляция предусматривает преобразование заданного действия на личное, сочетание не обходимого поведения с профессиональными мотивами и целями.

С учетом полученных результатов опытно-экспериментальной работы была разработана программа развития профессиональной надежности персонала ОВД [1]. В программе оценка уровня профессиональной надежности определялась по перспективе стабилизации служебного роста каждого молодого специалиста. Прогноз потенциальной стабильности дается в результате анализа целого комплекса факторов: уровня развития профессиональных способностей, харак тера мотивации включения в деятельность, уровня профессиональной (теоретической и практи ческой) подготовленности, особенности личности специалиста.

Для реализации программы развития профессиональной надежности персонала ОВД нами была разработана программа профессионально-психологического тренинга (ППТ) [4].

Профессионально-психологический тренинг является системой целенаправленных тренировок [ 100 ] и упражнений, которые позволяют эффективно развивать профессионально значимые качества личности сотрудника. Данный тренинг предусматривает также овладение сотрудниками систе мой соответствующих психологических приемов, которые повышают надежность его професси ональной деятельности.

Основываясь на результатах экспертной оценки, сотрудники ОВД были разделены на три группы по уровню профессиональной надежности, включающему уровень субъективного про фессионального опыта специалиста, развитие его профессионально важных качеств, стаж рабо ты по специальности и особенности его личности.

В первую группу – оптимальный уровень профессиональной надежности – вошли 54 челове ка в возрасте от 23 до 38 лет. Стаж службы в ОВД составляет от 3 до 10 лет. При выполнении слу жебных задач в условиях фактической опасности для жизни действуют уверенно, самостоятель но, решительно. В экстремальных ситуациях хорошо контролируют свои эмоции и поведение.

Во вторую группу – достаточный уровень профессиональной надежности – вошли 57 спе циалистов от 24 до 40 лет. Стаж службы в ОВД составляет от 6 до 12 лет. При выполнении слу жебных задач, связанных с опасностью для жизни, проявляют сдержанность, осторожность, не решительность. Характерны ответственность, ориентация на мнение группы.

В третью группу – критический уровень профессиональной надежности – вошли 55 спе циалистов в возрасте от 24 до 33 лет. Стаж службы в ОВД составляет от 2 до 8 лет. Профессио нальная деятельность характеризуется низким качеством выполнения служебных задач, низким уровнем способности контролировать свою деятельность в экстремальных условиях, снижени ем устойчивости к стрессу.

Следующим шагом нашего исследования стало проведение корреляционного анализа меж ду показателями выраженности личностных факторов, профессионально важных качеств со трудников ППСМ и уровнем их профессиональной надежности. Для изучения данного аспек та нами был проведен корреляционный анализ с помощью r-критерия Пирсона. Проведенный корреляционный анализ позволил установить, что уровень профессиональной надежности име ет тесную положительную связь со следующими показателями: стаж работы специалиста (r = 0,93, p 0,01);

тип копинга «самоконтроль» (r = 0,91, p 0,05);

семантическая близость конструк тов «Я» и «Профессионал» (r = 0,90, p 0,05);

моральная нормативность (r = 0,88, p 0,05);

«ак тивная» стратегия преодоления стресса (r = 0,84, p 0,05);

локус контроля Я (r = 0,88, p 0,05);

восприятия звуковых и световых стимул-реакций (r = 0,75, p 0,05);

направленность на задачу (r = 0,71, p 0,05);

самопринятие (r = 0,69, p 0,05);

ценность «Здоровье» (r = 0,67, p 0,05);

кон центрации внимания (r = 0,63, p 0,05);

оперативная память (r = 0,59, p 0,05);

творческая ак тивность (r = 0,53, p 0,05);

интернальность в области неудач (r = 0,33, p 0,05);

самооценка (r = 0,29, p 0,05);

интеллект (r = 0,26, p 0,05);

потребность в активной жизненной позиции всех членов коллектива (r = 0,26, p 0,05);

потребность в творческой и интересной работе (r = 0,21, II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

p 0,05);

интернальность в области достижений (r = 0,20, p 0,05);

интернальность в области се «ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

мейных отношений (r = 0,20, p 0,05).

Также уровень профессиональной надежности имеет отрицательную связь с показателями:

личностная тревожность (r = -0,44, p 0,05);

конфронтационный копинг (r = -0,41, p 0,05);

асо циальный тип копинг-стратегии (-0,36 p 0,05);

семантическая близость конструктов «Профес сионал» и «Неудачник» (-0,31 p 0,05);

доверчивость-настороженность (r = -0,22, p 0,05).

Со специалистами, продемонстрировавшими критический уровень профессиональной на дежности, был проведен ППТ. Для получения информации о профессиональной и личностной динамике специалистов, которые принимали участие в тренинге, через 10 месяцев после тренин га проводились повторные экспертные оценки и психодиагностическое обследование личност ных и деловых качеств сотрудников. Полученные данные сравнивались с аналогичными иссле дованиями, которые проводились до участия сотрудников в ППТ (табл.).

В структуре психологических качеств персонала ОВД, участвовавшего в ППТ, выявлены опре деленные позитивные изменения. Участие в тренинге усилило у сотрудников «активную» страте гию преодоления стресса. У участников проявляется больше стремления к независимости, непри [ 101 ] нужденности, развиваются уверенность в себе, доверие к окружающему миру, способность прео долевать обусловленную спецификой службы ограниченность личностной свободы и поведения.

Тренинг также способствовал развитию типа копинг-поведения «самоконтроль», характе ризующегося нейтрализацией агрессивных проявлений, формированием толерантности к окру жающим, снижением риска дезадаптации в стрессе, повышением нервно-психической устой чивости. Среди общих тенденций изменений в смысловой сфере важно отметить возрастание у специалистов ощущения успешности самого себя в жизни, способности влиять на ход соб ственной жизни, уверенности в принципиальной возможности самостоятельного осуществле ния жизненного выбора и ощущения успешной самореализации.

Таблица Обобщенные результаты сравнительного анализа развития компонентов профессиональной надежности (до и после тренинговых занятий) Уровень развития,% Высокий Средний Низкий Поведенческий компонент до после изменение до после изменение до после изменение «Активная» стратегия преодоления стресса (методика «SACS») 23,6 31,7 +8,1 35,8 41,9 +6,1** 40,6 26,4 -14,2** Тип копинга «самоконтроль» (методика «Копінг тест» Р. Лазаруса) 24,8 32,6 +7,8 36,4 41,4 +4,9** 38,8 26,2 -12,8** Когнитивный компонент Концентрация внимания (лабораторный комплекс Психо-Тест) 22,6 29,3 +6,7 37,4 44,6 +7,2** 40,0 26,1 -13,9** Оперативная память (лабораторный комплекс Психо-Тест) 23,2 28,0 +4,8 35,6 41,3 +5,7** 41,2 30,7 -10,5** Восприятия звуковых и световых стимул-реакций (лабораторный комплекс Психо-Тест) 25,4 33,9 +8,5 37,3 42,1 +4,8** 39,3 26,0 -13,3** Ценностно-смысловой компонент Семантическая близость конструктов «Я» и «Профессионал»

(модифицированный вариант методики «Репертуарные решетки» Дж. Келли) 25,2 33,4 +8,2 38,6 43,5 +4,8** 36,2 23,1 -13,1** Показатели по шкале «Локус контроля-Я»

(тест «СЖО» Д.А. Леонтьева ) 22,5 29,9 +7,4 36,9 43,3 +6,4** 40,6 27,4 -13,2** Показатели по шкале «Моральная нормативность»

(тест «Адаптивность» А.Г. Маклакова, С.В. Чермянина) 27,2 36,4 +9,2** 36,6 46,1 +9,5** 36,2 17,5 -18,7** Мотивационный компонент Показатели по шкале «Творческая активность»

(методика «Диагностика мотивационной структуры личности» В. Е. Мильмана) 24,1 29,7 +5,6 36,2 42,0 +5,8** 39,7 28,3 -11,4** Показатели по шкале «Направленность на задачу» (методика «Направленность личности» В. Смекала, Г. Куче ра) 26,5 34,1 +7,2 34,3 44,8 +7,4** 32,9 15,6 -11,8** Эмоционально-волевой компонент Показатели по шкале «Личностная тревожность» (вопросник «Оценка уровня самоактуализации» А. Маслоу) 36,2 29,4 - 6,8* 41,9 35,6 - 6,3* 21,9 35,0 +15,9** Показатели по шкале «Самопринятие»

(вопросник «Оценка уровня самоактуализации» А. Маслоу) 28,6 37,4 +8,8* 37,1 44,2 +7,1* 34,3 18,4 -15,9** Примечание. * Различия между группами достоверны на уровне статистической значимости г0,01. ** Разли чия между группами достоверны на уровне статистической значимости г0, [ 102 ] Участие в тренинге способствовало перестройке системы мотивов специалистов, преиму щественно представленной прогрессивным мотивационным профилем, характеризующемся за метным превышением уровня развивающих мотивов над уровнем мотивов поддержания, преоб ладанием мотивов, порождаемых деятельностью, увлечением самой деятельностью.

Также отмечены позитивные изменения в эмоционально-волевой сфере участников тренин га: они стали более активными и эмоционально привлеченными к деятельности;

у них снизился уровень таких негативных эмоциональных состояний, как тревожность и фрустрация.

Таким образом, использование ресурсного, личностного подхода применительно к пробле ме оптимизации профессионально-личностного развития с целью обеспечения профессиональ ной надежности персонала ОВД приводит к пониманию того, что исследуемый феномен пред ставляет собой не пассивную интеграцию влияния внешних и внутренних условий существова ния, не только характеристику приспособленной активности, а результат аккумуляции способов достижения цели, которые сформировались у сотрудников. Оценка и исследование профессио нальной надежности невозможны без раскрытия роли субъектной активности, влияния на дея тельность самой личности, ее переживаний, структуру смыслов и ценностных приоритетов, ре ализуемых в труде.

Эффективность использования ППТ, направленного на развитие профессиональной надеж ности персонала ОВД, обоснована полученными позитивными изменениями в результате по вторных экспертных оценок и психодиагностического обследования показателей выраженности личностных факторов, профессионально важных качеств сотрудников, по которым в ходе кор реляционного анализа отмечена тесная положительная связь с уровнем профессиональной на дежности личности, свидетельствующая о пропорциональности изменчивости исследуемых пе ременных. Благодаря тренинговым занятиям становится возможным расширение «зоны надеж ности» специалистов.

Библиографический список 1. Лефтеров В.О. Психотренінги як ефективна форма забезпечення професійної надійності пер соналу ОВС (за досвідом роботи Центру впровадження психотренінгових технологій) // Вісник Національного університету внутрішніх справ. 2004. № 28. С. 371–374.

2. Волков А.А. Трансформации ценностно-смысловой сферы сотрудников милиции общественной без опасности как психологические барьеры в их успешной профессиональной самореализации // Вест ник ИДНК «Экономика и управление народным хозяйством». Ставрополь, 2010. № 2 (14). С. 125–128.

3. Поярков С.Ю. Формирование профессиональной надежности правоохранительной деятельности со трудников органов внутренних дел МВД России: автореф. дис. … канд. пед. наук. СПб., 1997. 18 с.

4. Барко В.И., Малеев Д.В. Развитие профессиональной надежности работников патрульно-постовой службы милиции в процессе психологического обеспечения служебной деятельности // Перекрестки II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

психологии и права: материалы международной научно-практической конференции (г. Ереван, 4– ноября 2011 года). Ереван: АГПУ, 2012. С. 56–69.

[ 103 ] ПРОБЛЕМА СОВЕСТИ В ПРЕдСТАВЛЕНИИ ЛИЦ ЗРЕЛОГО ВОЗРАСТА CONSCIENCE PROBLEm IN REPRESENTATION OF PERSONS OF mATURE AgE с.А. барсукова S.A. Barsukova Совесть, обыденные представления, ядро социальных представлений.

В статье рассматриваются результаты эмпирического исследования представлений о совести. Выявлена специфика ядра представлений о данном феномене у лиц зрелого возраста на различных этапах развития.

Совесть как феномен связана с такими понятиями как самоконтроль и саморегуляция;

честность и справед ливость;

внутренняя гармония и зов души.

Conscience;

ordinary representations;

kernel of social representations.

In article results of empirical research of ideas of conscience are considered. Specifics of a kernel of ideas of this phenomenon at persons of mature age at various stages of development is revealed. Conscience as a phenomenon is connected with such concepts as self-checking and self-control;

honesty and justice;

internal harmony and soul call.

А ктуальность изучения такого феномена, как совесть определяется тем, что уже постанов ка данной проблемы затрагивает комплекс методологических и концептуальных вопро сов, имеющих нравственно-духовную ценность. В состоянии затянувшихся экономических, по литических и социальных кризисов многие специалисты отмечают падение, размывание и ча стичную потерю приобретенной ранее духовно-нравственной культуры россиян [1]. Именно со весть может выступать важнейшей побудительной силой к нравственному совершенствованию человека, поскольку является реакцией всей личности в целом и обладает огромной эмоциональ ной силой, оценивающей исполнение нами человеческого назначения.

Как объект исследования совесть представляет собой сложное явление и относится к тем понятиям, которые не только активно используются людьми в ходе повседневной коммуника ции, но и являются одновременно дискуссионными для некоторых научных дисциплин, напри мер, философии, социологии и психологии. Понять такое психическое явление как совесть неиз меримо сложнее, чем понять ситуативное, стимульно-реактивное, рефлекторное поведение, при чины которого находятся вовне и которое наука научилась изучать и объяснять. Уникальность субъективного переживания совестных проявлений обусловливает определенные трудности пе рехода на объективный уровень ее изучения, так как детерминантами совестливого акта являет ся внутренняя, собственная система отсчета субъекта.

Необходимо отметить, что в ряде отечественных психологических работ предпринимают ся попытки редуцировать значение понятия «совесть», включить его в традиционную психоло гическую проблематику, определить совесть либо как особое свойство личности, либо как осо бое ее состояние [2]. Многие авторы ограничиваются простым повторением философских трак товок совести, пользуясь для ее характеристики такими понятиями, как долг, честь, достоинство и т. п., никак их психологически не конкретизируя и не специфицируя [3]. Анализ представле ний о совести в отечественной и зарубежной литературе позволил нам прийти к выводу о том, что ни одна из перечисленных форм редукции совести, несмотря на всю их полезность с точки зрения описания ее феноменологии, не может быть признана удовлетворительной. Это связано с тем, что объекты, к которым она редуцируется, не могут даже частично прояснить ее сложную иерархическую структуру, динамичность и многогранность проявлений.

На наш взгляд, обращения к опыту, интуиции и толкованию феномена «совесть» различны ми людьми могут привести к прояснению ее психологических механизмов. При этом нам необ [ 104 ] ходимо учитывать и сложность подобных исследований, так как основными характеристиками социальных представлений являются фрагментарность, неустойчивость и непостоянство.

С. Московичи рассуждает о том, что именно социальные представления, подчиняя психи ческий аппарат внешним воздействиям, побуждают людей формировать привычки или, наобо рот, не воспринимать события внешнего мира [4]. С точки зрения «структуралистского» под хода в социальных представлениях можно выделить центральные и периферические элементы [5]. Выделение центрального ядра основывается на гипотезе С. Московичи о наличии в каждом представлении ригидных, архаичных элементов – «тем». Содержание ядра обусловлено истори ческими, социальными и идеологическими условиями существования группы.

В нашем исследовании приняли участие 638 человек в возрасте от 21 до 65 лет. Цель иссле дования – провести анализ феномена обыденных представлений о совести на различных воз растных этапах зрелого возраста. Предметом исследования выступили обыденные представле ния о совести лиц зрелого возраста.

При выборе метода исследования мы опирались на понимание того, что подобные фено мены включают в себя определенную сумму знаний об объекте представления, содержат эмо циональную оценку явлений, а также поведенческие проявления (С. Московичи, У. Вагнер, В. Дуаз и др.). В соответствии с этим респондентам было предложено завершить предложения «Совесть – это …», «Жить по совести, значит …», «Я поступил по совести, когда …». Подобная последовательность заданий позволяет идти от более обобщенных стереотипных представле ний, закрепленных в социальных группах, к более частному, индивидуально значимому. Собран ный в ходе исследования материал показал, что суждения различаются по степени обобщенно сти. На первом этапе было собрано более 400 дескрипторов, характеризующих совесть, а затем отобраны наиболее часто встречающиеся. Мы выявили, что социальные представления о сове сти в разных возрастных группах имеют как общие особенности, так и свою специфику.

Исследователи считают, что своей зрелости совесть как нравственное качество личности до стигает в юношеском возрасте, когда формируется система нравственных убеждений и оформля ется мировоззрение [6]. Восприятие совести как честности (прежде всего перед самим собой) яв ляется лидирующим у всех возрастных групп лиц зрелого возраста. Наши данные подтверждают и исследования лингвистов. Анализ семантико-смысловых концептосфер позволил А.И. Яндие вой установить, что в качестве основных компонентов, структурирующих инвариантные значе ния ядерных зон абстрактного понятия «совесть», в русском и немецком языках выступают чест ность, чистота, правда и т. п. [7].

Также по частоте встречаемости в ядро вошли такие определения, как «справедливость», «гармония, согласие с самим собой;

зов души». Подход к пониманию совести как феномена, отражающего гармонию с внутренним Я человека, активно обсуждается в литературе. Так, II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

по утверждению М. Хайдеггера, призыв совести исходит «не от другого, который существует «ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

в мире наряду со мной. Призыв исходит от меня и сверх меня» [8]. Э. Фромм считает, что совесть является автономным психическим фактором, голосом нашего истинного, подлинного Я, обра щенного к нам самим, к тому, чтобы жить продуктивно, развиваться всесторонне и гармонично, то есть к тому, чтобы стать в действительности тем, кем мы являемся лишь в возможности [9].

Наши предыдущие исследования, проводимые на выборке лиц более младшего возраста, пока зывают, что уже среди детей младшего школьного возраста появляется такое восприятие сове сти, но пока оно еще находится на периферии. Это восприятие укрепляется с возрастом и выхо дит на границу между ядром и периферией у подростков и юношей.

У лиц зрелого возраста на границе находятся понятия, отражающие такие характеристики, как ответственность, нормы морали, самоконтроль и внутренняя оценка, а на периферии «то, что мучает, гложет», «уважение к окружающим», «долг», «заповеди Господа». Необходимо отме тить, что встречаются и такие определения, как достоинство, духовность, человечность, совер шенствование себя, сущность человека, мудрость, интуиция. В своих теоретических исследова ниях мы анализировали взаимосвязь совести с такими понятиями, как самоконтроль, долг, ответ [ 105 ] ственность, мораль и т. п. Анализ зарубежных и отечественных источников позволил нам выде лить два основных подхода к пониманию механизмов ее проявления: морально-адаптационный, или социоцентрический (в рамках данного подхода совесть предстает как интериоризированный голос значимых Других, формирующийся под влиянием либо страха наказания, либо потреб ности в идентификации), и нравственно-реализационный, или антропоцентрический (совесть здесь рассматривается как голос истинного Я, связанный с проявлением родовой сущности чело века, актуализирующейся в процессе индивидуации, обретения человеком своей целостности).

Далее, нам представляется необходимым определить различия в понимании совести у лиц, находящихся на разных этапах развития этой возрастной группы.

Молодые люди в возрасте от 21 до 30 лет чаще всего совесть ассоциируют с такими феноме нами, как честность, справедливость и ответственность. На границе между ядром и периферией представлений находятся определения «внутренние принципы», «гармония с собой», «отноше ние к людям», «внутренний судья», «контроль», «то, что мучает», «нормы морали», «осознание своих поступков», а на периферии – чувство правильного, совершенствование себя, раскаяние, порядочность, достоинство, вина, Бог. Раскаяние и помощь другим у лиц данной возрастной ка тегории чаще определяются как поступок по совести.

Жить честно и в согласии с собой как самые важные характеристики совести отмечают ре спонденты в возрасте старше 30 лет.

Результаты исследования также показали, что на 1 %-ном уровне значимости в группе рес пондентов старше 40 лет статистически больше тех, кто под совестью понимает определенные нормы, закрепленные в обществе. Данный факт можно объяснить особенностями той эпохи, в ко торой формировалась личность представителей этой возрастной группы. Преобладала установ ка на общественное мнение как нравственный ориентир, советская система образования и вос питания во главу угла ставила групповые ценности в ущерб индивидуальным. При этом значи тельная часть респондентов этого возраста (24 %) отмечают, что жить по совести для них – зна чит быть собой, чувствовать согласие с собой. Среди лиц старше 50 лет статистически больше тех по сравнению с другими возрастными группами, кто под совестью понимает внутреннее спо койствие и гармонию. В этой же возрастной группе на границу между ядром и периферией вы ходит понимание совести как голоса Бога.

Таким образом, наше исследование показало динамику представлений о совести в зависи мости от возраста. Методология исследования предполагала не только эмпирическую модель ис следования – сравнение количественных показателей. Я.А. Пономарев [10], К.М. Гуревич [11] и другие авторы считают, что феноменологические знания также обладают большой ценностью.

Как отмечает К.М. Гуревич, в некоторых случаях достаточно описать признак и убедиться в его представленности.

В детском возрасте до 12 лет преобладают такие эмоциональные переживания, связанные с совестью, как чувство стыда, вины, угрызения и раскаяния [12]. Старшие подростки ассоции руют совесть с такими волевыми компонентами, как самоконтроль и саморегуляция [13]. Начи ная с 30 лет в ядро представлений о совести выходят переживания, связанные с чувством вну треннего согласия, гармонии. К. Юнг отмечал этот возраст как наиболее важный для процессов индивидуации [14].

Анализ теоретических и эмпирических исследований позволил нам сделать вывод: возмож ность действовать по совести для индивида зависит от уровня его интеллектуального и духовно го развития, от его самоактуализации, состояния самодостаточности и осознания целей челове чества как своих собственных. Мы идем к тому, чтобы в качестве руководящей модели исполь зовать полноценно развитое самоосуществленное человеческое бытие, человека, чья внутренняя природа выражает себя свободно, она не деформирована, не подавлена и не отрицается. В нашем понимании совесть – целостное интегрированное состояние сочувствия, сопереживания, сопри частности «бытию-в-мире», отражающее меру совпадения существования и сущности человека и переживающееся как акт самоосуществления в ситуациях нравственного выбора [15].

[ 106 ] При анализе феномена совести отчетливо просматриваются два основных аспекта: процес суальный и результативный. Трактовка совести с точки зрения процесса самоосуществления по зволяет выйти на проблему объективации внутренней сущности человека в соотнесении с таки ми явлениями, как «свобода» и «ответственность». В определенных ситуациях человек задает себе вопрос: «В чем моя ответственность и как может проявиться моя свобода в этой ситуации?».

Мы исходим из понимания того, что ответственность индивида за свое самоосуществление как личности совпадает с ответственностью за все, что находится в сфере его свободы. Если совест ный акт осуществляется свободно и человек находится в беспрерывном ответственном диалоге со своей совестью, то он аутентичен и проживает свою собственную, а не чужую жизнь, то есть являет в мир именно самого себя, свою сущность, свое качество.

В результативном аспекте совесть как самоосуществление – это исполненность, реализован ность человека в контексте бытия, всего того, что определяется такой характеристикой, как «до бро». Главным в проблеме добра и зла оказывается выбор, осуществляемый индивидом. «До бро» есть все то, что объединяет. И, следовательно, совесть не есть призыв быть добрым и избе гать зла – она есть призыв быть самим собой, а не «другим», не быть «посторонним», быть «при сутствующим», быть приближенным к своей сущности, своему Я-идеальному, как неосознава емому и трансцендентному. И произойти это может лишь при условии, если человек способен выйти из интерперсонального плана действительности в трансперсональный план реальности.

Становление совести взрослого человека проходит по определенному пути. Первоначаль но происходит выявление всеобщего, осознание своих родовых человеческих качеств. При этом осознание родовых качеств происходит как формирование высших личностных идеалов, как Я-идеальное. На данном этапе становятся устойчивыми и нравственные ориентиры человека, которые уже носят универсальный, общечеловеческий характер, происходит осознание «добра»

в более широком смысле.

На втором этапе происходит осознание своих качеств (и сформированных, и несформиро ванных) как единичного по отношению к человеческим качествам, как всеобщих и одновремен но как наиболее существенных свойств, дающих человеку определенность. Человек принима ет (осознанно или неосознанно) решение о развитии потенциальных качеств и тем самым при нимает решение о самореализации и самосовершенствовании. Здесь особое значение начинает приобретать чувство ответственности. Ответственность не в смысле нормативности, послушно сти, социального долга;

ответственность как сопричастность бытию, как ответственность перед самим собой за проявление своей индивидуальности. Принятие на себя ответственности дает че ловеку возможность иметь богатые переживания и избавляет его от проекций.

На третьем этапе человек реализует принятое решение, т. е. собственно самоосуществляет ся. И произойти это может только в условиях его свободного волеизъявления.

Когда возникает вопрос о том, чем именно руководствовался человек в данном своем по II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

ступке, то, по сути дела, выясняется: руководствовался ли он сиюминутными, узкоситуацион «ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

ными, частными ориентирами или ориентирами внеситуационными, охватывающими более зна чительный временной период, ориентирами масштаба большого отрезка времени или даже всей жизни. Таким образом, переживание человеком согласованности со своей совестью можно опре делить как субъективную характеристику проявления качества жизни.

Библиографический список 1. Кольцова В.А. Дефицит духовности и нравственности в современном российском обществе // Пси хологический журнал. 2009. № 4. С. 92–94.

2. Бондырева С.К., Колесов Д.В. Нравственность. М.: Изд-во Московского психолого-социального ин ститута;

Воронеж: Издательство НПА «МОДЭК», 2008.

3. Антилогова Л.Н. Психологические механизмы развития нравственного сознании личности: дис. … д-ра психол. наук. Новосибирск, 1999.

4. Московичи С. Социальные представления: исторический взгляд // Психологический журнал. 1995.

Т. 15. № 1. С. 13–18.

[ 107 ] 5. Емельянова Т.П. Конструирование социальных представлений в условиях трансформации россий ского общества. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2006.

6. Ковалев А.Г. Психология личности. М.: Просвещение, 1970.

7. Яндиева А.И. Лингвосемантическая концептосфера абстрактного имени со значением «честь, со весть» в разносистемных языках: автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 2010.

8. Хайдеггер М. Бытие и время. СПб.: Наука, 2006.

9. Фромм Э. Бегство от свободы. М.: Прогресс, 1990.

10. Пономарев Я.А. Методологическое введение в психологию. М., 1983.

11. Гуревич К.М. Проблемы современной психологической диагностики // Психологическая диагности ка: Проблемы и исследования / под ред. К.М. Гуревича. М., 1981. С. 5–23.

12. Флоренская Т. Мир дому твоему // Воспитание школьников. № 5. 1999. С.41–46.

13. Рылько О.П. Становление чувства совести у подростка: дис. … канд. психол. наук. Л., 1972.

14. Юнг К. Аналитическая психология. М.: Мартис, 1995.

15. Барсукова С.А. Концептуальное поле феномена «совесть» в психологии // Психологический журнал.

2013. Т. 34. № 1. С. 36–44.

[ 108 ] ОСОБЕННОСТИ ПЕРЕжИВАНИЯ ОдИНОЧЕСТВА В СТАРОСТИ FEATURES OF ExPERIENCE OF LONELINESS IN OLD AgE м.в. сафонова M.V. Safonova Старость, одиночество, социальная изоляция, эмоциональная изоляция, гендерные различия.

В статье рассматриваются особенности переживания одиночества людьми преклонного возраста. Просле жены специфика эмоционального реагирования, способы совладания с одиночеством, гендерные различия в переживании одиночества.

Old age, loneliness, social isolation, emotional isolation, gender distinctions.

In article features of experience of loneliness are considered by people of old age. Specifics of emotional reaction, ways of a sovladaniye with loneliness, gender distinctions in loneliness experience are tracked.


О дна из тенденций, наблюдаемых в последние десятилетия в развитых странах мира, – рост абсолютного числа относительной доли населения пожилых людей. Происходит неуклонный, довольно быстрый процесс уменьшения в общей численности населения доли детей и молодежи и увеличения доли пожилых. Так, по данным ООН, в 1950 г. в мире прожи вало приблизительно 200 млн. людей в возрасте 60 лет и старше, в 1975 г. их количество воз росло до 550 млн. По прогнозам, в 2025 г. численность людей старше 60 лет достигнет 1 млрд.

100 млн. человек. По сравнению с 1950 г. их численность возрастет более чем в 5 раз, тогда как население планеты увеличится только в 3 раза [1, с. 76].

Главные причины старения населения – снижение рождаемости, увеличение продолжитель ности жизни для старших возрастных групп благодаря прогрессу медицины, повышению уров ня жизни населения. В среднем в европейских странах продолжительность жизни мужчин за лет увеличилась на 6 лет, у женщин – на 6,5 лет.

Современный период социальных изменений сопряжен с перестройкой сознания человека, ведущей к пересмотру прежних устоявшихся отношений, к поиску иного стиля взаимодействия людей. Не каждому человеку удается быстро приспособиться к меняющимся условиям. Не уди вительно, что заметное место в области психологии отношений занимает проблема одиночества.

Его преодоление становится для многих не только актуальной, но порой и неразрешимой задачей.

Социологические исследования, проведенные в России в последние годы, показали, что жа лобы на одиночество у старых людей занимают первое место. У лиц старше 70 лет этот показа II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

тель достигал 99–100 %. Интересно, что одним из стимулов к труду у 70-летних было общение с людьми. Изменения, произошедшие в России, оказали влияние и на присущий русскому обще ству характер взаимоотношений между соседями;

практически произошел распад связей в тер риториальном сообществе на уровне района, улицы, дома, квартиры. Социальные контакты по теряли свою бытовую теплоту, взаимовыручку, сопереживание и сочувствие, они становятся все более рациональными и прагматичными. Среди одиноких старых людей у 85,4 % есть родствен ники, а у 18,5 % есть дальние родственники. Тесные контакты с родственниками поддержива ют лишь 46 % старых людей, у 39 % контакты с близкими исчерпываются редкими телефонны ми разговорами. Важной причиной одиночества и изоляции старых людей является вынужден ное затворничество из-за физической немощи.

Одиночество часто рассматривают как главную проблему позднего возраста. На самом деле следует различить понятия одиночества (личностного и социального, субъективного и объектив ного), одинокого существования, уединения, изоляции и социального пренебрежения. Это от дельные, но внутренне связанные концепции. Некоторые из них отражают наиболее распростра [ 109 ] ненные стереотипы старого возраста. Концептуально важно разграничить эти понятия и рассмо треть их связь между собой и с другими факторами сложной социальной интеграции.

Одиночество пожилых чаще всего рассматривается в отношении людей, живущих самосто ятельно, отдельно, в физическом смысле, от других людей, в смысле их оторванности, изоли рованности. Другими словами, это одиночество внешнее, в отличие от внутреннего, душевно го одиночества. В то жe время есть данные [2, с. 178] о том, что факт одинокого проживания лиц старшего возраста почти тождественен одиночеству. Исследования показывают, что живущих одиноко пожилых и старых людей сравнительно немного: меньше, чем один на шестерых. Сре ди них женщин в три раза больше, чем мужчин. Такая ситуация характерна почти для всех стран и объясняется ранней смертностью мужчин. По имеющимся данным, половина из общего числа одиноко живущих старых людей находятся в полной изоляции от общества – никто их не наве щает и они никого не навещают – приблизительно 8 %.

И все же необходимо подчеркнуть, что физическая изоляция человека, переживаемая им как одиночество, очень часто не несет в себе трагической окраски, если существует понимание условности изоляции. Тем не менее проблемы одиночества достаточно остро выражены у пожи лых женщин, которые в три раза чаше, чем мужчины, испытывают чувство одиночества [3, с. 64].

Одиночество можно рассматривать как важную характеристику качества жизни: по уровню одиночества можно судить об уровне субъективной оценки благополучия. О.В. Краснова пред лагает следующую типологию одиночества [4, с. 64]:

1) социальная изоляция;

2) одиноко проживающие;

3) одиночество.

Социальная изоляция имеет отношение к интеграции индивидов или групп в широкое соци альное окружение. Социальная изоляция подобно одиночеству не имеет универсального опреде ления. Ее часто описывают как объективный статус, связанный с субъективной концепцией оди ночества, и некоторые авторы считают, что одиночество само по себе есть субъективный компо нент социальной изоляции. Другие обращают внимание на то, что социальная изоляция и одино чество часто рассматриваются как единое целое, несмотря на то, что между ними нет взаимоза висимости, хотя возможны некоторые связи. Третьи определяют социальную изоляцию как от сутствие контактов и значимой, поддерживающей коммуникации в семье или в обществе.

Методики измерения социальной изоляции пожилых людей не стандартизированы. Различ ные подходы к изучению изоляции включают в себя оценку уровня социальных контактов, пе речень социального участия и определение численности социальных сетей. Объем социальной сети человека косвенным образом может быть индикатором социальной изоляции: средний раз мер сети старого человека 5 – 7 человек (сеть состоит в основном из родственников) по сравне нию с 20 и более для представителей молодого и зрелого возраста.

На чувство социальной изоляции оказывают сильное влияние механизмы социального срав нения. Пожилые люди могут испытывать изоляцию в сравнении:

– со своими сверстниками – изоляция группы ровесников;

эталоном сравнения является по ложение равных по возрасту или гендеру. Например, вдовство неблагоприятно сказывается в том случае, если оно отличается от положения сверстников, живущих в браке;

– с собой в молодом возрасте – изоляция, связанная с возрастом;

эталоном сравнения может быть прошлая жизнь. Овдовевшие или разведенные пожилые люди оценивают свою настоящую жизнь ниже, чем в то время, когда они были, например, 45-летними.

Другим эталоном сравнения выступает привычный стиль жизни: люди, всю жизнь прожив шие одни, меньше жалуются на одиночество, чем овдовевшие или разведенные;

лучше подго товленными к одинокой старости оказываются те, кто всю жизнь прожили в одиночестве (ста рые девы, холостяки);

– с пожилыми людьми предшествующих поколений и с более молодыми людьми – изоляция предшествующих когорт и изоляция следующего поколения [4, с. 67].

[ 110 ] К старости, и особенно к одинокой старости, надо приспосабливаться, привыкать;

адапта ция к одинокой жизни имеет большое значение для лиц старшего возраста, проходит у всех по разному. Принятие или непринятие одиночества уходит корнями в более ранние периоды жиз ни, в старости же лишь отчетливо проявляются и обостряются отрицательные черты характера.

Американские психологи выделили пять основных позиций пожилых людей:

– конструктивная – люди всю жизнь спокойны и довольны всем, старость и одиночество они переживают благополучно;

– зависимая – люди, которые всю жизнь зависели от кого-то, пассивные, слабовольные, чув ствующие себя в старости обиженными и одинокими;

– «защитная» – гордые, независимые люди, не принимают ни от кого помощи, старость не навидят;

– «враждебность к миру» – свойственна гневливым старикам, обличающим и обвиняющим всех;

они цепляются за работу, ищут виноватых в их старости и болезнях, испытывают чувство отвращения к старости;

– «враждебность к себе и своей жизни» – пассивные старики, склонные к депрессии, они чувствуют себя одинокими и ненужными [5, с. 46].

Тем не менее многие самостоятельно живущие пожилые и старые люди не испытывают гне тущего чувства одиночества, им даже нравится, что они свободны и живут одни. Но есть кате гория лиц старшего возраста, для которых одинокое проживание – это трагедия, особенно, когда начинают одолевать болезни. Социальные контакты в этом случае выступают как источник удо влетворения, а их «отсутствие вызывает упадок духа» [6, с. 185].

Для изучения особенностей переживания одиночества у современных людей, достигших пожилого возраста и старше, было проведено исследование, в котором приняли участие 60 чело век, среди них 14 мужчин и 46 женщин в возрасте 65 – 88 лет, одиноко проживающие.

Диагностический комплекс включал методики, позволившие в совокупности представить достаточно подробную характеристику изучаемого феномена. Первая методика, которую мы ис пользовали для определения эмоционально изолированных респондентов, – это шкала одиноче ства, предложенная Д. Расселом, Л. Пепло, М. Фергюсоном. Для исследования уровня субъек тивного благополучия (СБ) – шкала субъективного благополучия, предложенная французскими психологами Perrudet-Badoux, Mendelsohn и Chiche в адаптации А.В. Соколова. Опросник Э. Эл бинга позволяет определить возраст, круг общения, переживание одиночества, мнение респон дентов об одиночестве и отношение к своему состоянию. Кроме того, респондентам была пред ложена анкета Р. Шагивалеевой, позволяющая определить наличие близких людей, основные пе реживания, сопутствующие состоянию одиночества, стратегии преодоления одиночества.

Анализ полученных результатов позволил описать особенности переживания одиночества II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»


в старости, а также проследить различия в переживании одиночества у мужчин и женщин.

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

1. Пожилые люди часто считают себя одинокими. Это отмечают 93 % мужчин и 56 % жен щин, следовательно, можно говорить о том, что мужчины в 1,5 раза чаще испытывают одиноче ство.

Несмотря на то что все респонденты являются одиноко проживающими, высокий уровень эмоционального одиночества отмечается у 14 % мужчин и 6 % женщин. Всего 7 % мужчин, но зато почти половина (43 %) женщин отмечают низкий уровень переживания одиночества. Таким образом, проблема одиночества острее для мужчин (r = 0,257, с достоверностью 0,05).

2. Мужчины и женщины преклонного возраста, становясь одиноко проживающими, по разному выстраивают свою социальную сеть. Социальное окружение мужчин намного уже, чем у женщин. После утраты супруги у них, как правило, снижается число социальных контактов, и они не стремятся к их расширению. Часто мужчины жалуются на скуку из-за нехватки об щения, на трудности в повседневной жизнедеятельности, на тоску, связанную с неумением са мостоятельно организовывать свое время. Избрав для себя стратегию совладания со старостью по типу «выживания» (адаптация к старости по типу «замкнутого контура»), они чаще и острее [ 111 ] переживают одиночество. Женщины, становясь одинокими, продолжают поддерживать связи с родственниками, близкими людьми, ищут поддержку соседей. Их социальная сеть намного шире, чем у мужчин, и может расширяться за счет новых, пусть и относительно эмоционально поверхностных контактов.

3. Третья часть респондентов (35 % мужчин и 32 % женщин) к своему состоянию (одиноко го проживания) относятся отрицательно. Свое одиночество они определяют как болезненное пе реживание из-за дефицита социальных связей, одинокого существования, связанного в том чис ле и с низким уровнем качества жизни. Для них характерно тяжелое психическое состояние: чув ствуют себя слабыми, тревожными, не уверенными, часто тоскливы. Такие люди беспомощны, жизнь для них пуста и бессмысленна.

Остальные мужчины (64 %) и женщины (67 %) к своему состоянию (одинокого прожива ния) относятся положительно. Их социальное окружение достаточно велико, они общительные, поддерживают контакты с родственниками, соседями, находятся в хорошем настроении, доста точно уверенные, имеют увлечения, ощущают смысл жизни.

4. Существует отличие в характере переживания одиночества: у мужчин это смирение, уми ротворенность, незащищенность;

для женщин, отмечающих негативность состояния, свойствен ны тревога, тоска, сочувствие к себе, плохое настроение. Для женщин, отмечающих позитивный характер одиночества, – увлеченность, активность, спокойствие, хорошее настроение.

5. Для мужчин и женщин, переживающих высокий уровень одиночества, характерно тяже лое психическое состояние, сопровождающееся сильными негативными чувствами: тоска, пу стота, тревога, безнадежность, беспомощность. Таким образом, можно говорить о хронизации кризисного состояния у этих людей, что требует мер психологической помощи со стороны соци альных служб и геронтопсихологов.

Для людей со средним уровнем переживания одиночества преобладающими переживания ми являются тоска, скука, смирение, что можно рассматривать как адаптацию (пусть и не всегда устойчивую) к частоте и глубине эмоциональных контактов.

Мужчины и женщины с низким уровнем одиночества чувствуют: спокойствие, увлечен ность, занятость, что говорит о достаточной удовлетворенности эмоциональным общением, но на этом фоне возникают переживания тоски и смирения, характерные для кратковременных «приступов» преходящего одиночества. В целом эта группа людей достаточно благополучно встречает старость и сопутствующие ей атрибуты проживания.

6. Среди людей преклонного возраста умеренное субъективное благополучие наблюдается у 78 % мужчин и 68 % женщин. Для них характерен умеренный эмоциональный комфорт, они не испытывают серьезных проблем. Они достаточно активны, уверены в себе, успешно взаимо действуют с окружающими. Однако у 17 % женщин и 7 % мужчин преобладает субъективное не благополучие: они склонны к депрессии и тревогам, плохо переносят стрессовые ситуации. Это позволяет говорить о том, что люди, достигшие старости, «приспосабливаются» к одиночеству, но женщины эмоционально реагируют более остро.

7. Большинство женщин старшего возраста по сравнению с мужчинами проявляют призна ки, сопровождающие основную психиатрическую симптоматику, т. е. почти в 1,5 раза больше, чем мужчины (r = 0,514, с достоверностью 0,01). В состоянии сильного переживания одиночества женщины более склонны к депрессии, рассеянные, их чаще мучает бессонница, они становят ся беспокойными по неизвестным причинам, создавая для себя спектр негативных расстройств.

8. Большинство мужчин объясняют свое одиночество тем, что им нечего делать, скучно, уе диненностью проживания (r = 0,352, с достоверностью 0,01), отсутствием нужности для кого-то, отсутствием людей, способных их понять. Для большинства женщин причинами одиночества являются: разрыв отношений с близкими, любимыми людьми (утрата), пустота в доме (r = 0,564, с достоверностью 0,01), ощущение, что они не такие, как все, отчужденность (r = 0,333, с досто верностью 0,01), застенчивость. Таким образом, в качестве причин одиночества мужчины чаще отмечают социальную изоляцию, а женщины – эмоциональную.

[ 112 ] 9. В качестве стратегий совладания с одиночеством мужчины выбирают занятия спортом, большинство из них читают (r = 0,284, с достоверностью 0,05), «сидят и думают», «ничего не де лают». Это говорит о том, что мужчины, судя по занятиям, выбирают когнитивные стратегии преодоления одиночества.

Женщины предпочитают заниматься домашними делами, навещать кого-нибудь, занимать ся любимым делом. Почти все женщины ответили, что плачут, пишут, спят, слишком много едят (r = 0,354, с достоверностью 0,01). Следовательно, женщины тяготеют к поведенческим и эмоци ональным стратегиям совладания.

Полученные результаты говорят о сложности и неоднозначности переживания одиночества в пожилом и старческом возрасте, о наличии специфики переживания у мужчин и женщин. Это делает необходимым обучение специалистов, работающих с этой категорией граждан, грамотно му общению и взаимодействию, а также приемам оказания психологической поддержки.

Одиночество в старости – понятие далеко не однозначное, имеющее, по существу, социаль ный смысл. Наличие семьи не решает проблемы одиночества в старости, так же, как одинокий образ жизни вовсе не обязательно приводит к одиночеству: многие старые люди ведут активную общественную жизнь, общаются с родными и друзьями. Необходимо отличать изоляцию от оди ночества. Изоляция означает объективное отсутствие общественных контактов, одиночество же является субъективным психическим состоянием. Оно не связано с количеством общественных контактов, а в значительной степени обусловлено монотонностью и скукой существования. Сте пень одиночества зависит от ожиданий, которые имеются у человека по отношению к окружа ющим. Тенденции к прогрессирующему нарастанию одиночества в пожилом и старческом воз расте в настоящее время и в будущем обостряют эту проблему, делают важным углубленное ее исследование силами психологов, геронтологов, медиков, социологов, демографов, экономистов для реализации комплексных мер помощи.

Библиографический список 1. Старость: популярный справочник / под ред. Л.И. Петровской. М., 1996. 397 с.

2. Швалб Ю.М., Данчева О.В. Одиночество: социально-психологические проблемы. Киев: Наукова думка, 1991. 270 с.

3. Биксон Т.К., Пепло Л.Н., Рук К.С., Гудчайлдс Х.Р. Жизнь старого и одинокого человека // Лабирин ты одиночества / под ред. Н.Е. Покровского. М.: Прогресс. 1989. 298 с.

4. Краснова О.В. Одиночество пожилых людей: гендерные и другие аспекты // Психология зрелости и старения. 2006. № 1. С. 64–85.

5. Харрис Томас А. Я благополучен – Ты благополучен: пер. с англ. Фонд ментального здоровья. Крас ноярск, 1993. 288 с. (Библиотека психологии и психотерапии).

6. Дмитриев А. В. Социальные проблемы людей пожилого возраста. М., 1980. 380 с.

II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

«ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

[ 113 ] ПРОСТРАНСТВО САМОРАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ:

ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ И ВОЗМОжНОСТИ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ SELF-DEvELOPmENT SPACE: A ThEORETICAL UNDERSTANDINg OPPORTUNITIES AND EmPIRICAL STUDY м.А. Щукина M.A. Shchukina Пространство, саморазвитие, личность, субъектность, изменение, событие.

В статье раскрывается психологическое содержание понятия «пространство саморазвития личности». Опи сывается авторская биографическая анкета «Субъективная шкала авторства жизни», предназначенная для реконструкции расположения событий и изменений личности на жизненном пути в координатах временной принадлежности, эмоциональной оценки и меры субъектности.

Space, self-development, personality, subjectivity, change, event.

The article reveals the psychological content of the concept of "self-development space". Describes the author«s biographical profile "Subjective scale authorship of life", intended for reconstruction of the events and changes in the location of the person on the path of life in the time coordinate supplies, emotional evaluation and measures of activity.

Ф окус интереса современного психологического познания – от исследования «изме няющейся личности в изменяющемся мире» (в терминах А.Г. Асмолова) к изучению «личности, творящей и изменяющей себя и свой жизненный мир» (в терминах Д.А. Леонтье ва). В данном контексте методологический смысл активно формирующейся в последнее десяти летие психологии саморазвития видится в том, что от изучения развития личности совершается переход к рассмотрению самой личности как конструктивного фактора, организатора, управля ющего этого развития.

Задать детерминационный контекст, в котором осуществляется самораз витие личности, позволяет категория пространства. Понятие «пространство саморазвития» [1] вводится в русле современной тенденции активного изучения психологического, субъективного пространства и его видов, где аккумулируются достижения исследователей, уделявших внима ние таким близким явлениям, как «мир», «сфера», «поле», «зона» и т. д. (А. Адлер, Э. Богартус, Л.С. Выготский, Г. Зиммель, К. Левин, С.Л. Рубинштейн, Т. Шибутани и др.). В последние годы жизненный, субъективный, метаиндивидуальный, внутренний, приватный, суверенный и другие «миры» личности стали предметом эмпирического изучения в работах А.Л. Журавлева, Ф.Е. Ва силюка, В.Ф. Петренко, В.И. Слободчикова, В.Д. Шадрикова, А.В. Бурмистровой-Савенковой, С.К. Нартовой-Бочавер, В.А. Потаповой, Е.Н. Паниной и др.

Рассмотрение феноменологии внутреннего мира (пространства) личности с точки зре ния субъектного подхода позволяет подчеркнуть два центральных атрибута личностного про странства (в том числе пространства саморазвития личности). Во-первых, субъективность, при страстность личности по отношению к его содержанию. Жизненный мир в целом и приватный мир личности – это результат отражения ее ценностно наполненного и осмысленного взгляда на «внешний» и «внутренний» мир. «Мир – это совокупность вещей и людей, в которую включа ется то, что относится к человеку и к чему он относится в силу своей сущности, что может быть для него значимо, на что он направлен» [2, с. 314]. Во-вторых, субъектность, а иначе активно преобразующую позицию личности по отношению к его содержанию: «психологическое про странство – это "субъективизированная" среда, т. е. избирательно воспринятая и оцененная, представленная в сознании и освоенная субъектом, дополненная и преобразованная, а точнее, "порожденная", созданная, сформированная и поддерживаемая самим субъектом в соответствии с его жизненными принципами и смыслами, ценностями и целями и т. д.» [3].

[ 114 ] Понятие «пространство саморазвития» позволяет обозначить место самопроизвольных из менений в процессе развития человека и имеет следующее психологическое содержание.

1. Пространство саморазвития – часть субъектного пространства человека, под которым мы понимаем ту часть жизненного мира человека, где он ощущает себя субъектом и которая подда ется его управлению, в отличие от объектного пространства, где человек является объектом воз действий.

2. Пространство саморазвития – часть субъективного мира (Я, индивидуальности) лично сти, где происходит взаимодействие субъекта и объекта развития. В ходе саморазвития личность является той средой, тем полем, где разворачиваются борьба, труд, активность по преодолению ее наличного уровня развития с целью перехода на качественно иной уровень своего бытия.

3. Пространство саморазвития – этап жизненного пути человека, на котором можно гово рить о сформировавшейся способности человека осуществить саморазвитие как целенаправлен ное, самостоятельно организованное самоизменение, на котором факторы персонологического характера становятся ведущими факторами развития. Траектория развития личности проходит в направлении все большей субъективизации внутреннего мира: от непроизвольности к произ вольности, от неосознанности к осознанности, от непосредственности к опосредствованности.

Тем самым развитие перерастает в саморазвитие как планомерное целесообразное возделыва ние, культивирование личностного пространства. Пространство саморазвития нормативно рас ширяется в связи с взрослением человека. Однако речь идет не о паспортном возрасте, а о лич ностной зрелости.

4. В пространстве саморазвития можно выделить зоны актуального и потенциального само развития.

5. Элементами пространства саморазвития являются единицы саморазвития – управляемые личностью акты перевода Я из Я-настоящего в Я-будущее [4].

6. Координаты пространства саморазвития определяются тремя осями:

– мера управляемости (субъектности) изменений личности и событий на ее жизненном пути;

– субъективная (эмоциональная) оценка изменений личности и событий на ее жизненном пути;

– время – момент (отрезок) жизненного пути, на котором осуществляется акт саморазвития.

В целях эмпирического изучения понимаемого вышеописанным образом пространства са моразвития была поставлена задача поиска таких психометрических процедур, которые бы по зволили реконструировать его в названных координатах для получения доступа к феноменоло гии субъектного опыта развития личности. Для решения данной задачи были использованы ме тодические приемы, предлагаемые в традиции биографического методического подхода в пси хологии, поскольку психобиографический метод является наиболее релевантным инструмен том для решения задач по изучению внутреннего мира личности в процессе развития и осо II МЕЖДУНАРОДНЫЙ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ФОРУМ ИСТОРИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ»

бенностей, динамики, детерминант собственно процесса развития (Б.Г. Ананьев, Р.А. Ахмеров, «ЧЕЛОВЕК, СЕМЬЯ И ОБЩЕСТВО:

А.А. Кроник, Н.А. Логинова, В.В. Нуркова, Н.А. Рыбников, Е.Е. Сапогова и др.). Результатом при менения опыта психобиографических процедур стала разработка биографической анкеты «Субъ ективная шкала авторства жизни», диагностическое значение которой заключается в возмож ности выявить представления личности об основных субъективно значимых событиях и измене ниях на жизненном пути, их принадлежности определенным отрезкам жизни, их эмоциональной оценке и оценить меру активности, творчества личности в жизни, меру ее вложений в свое разви тие и созидание своей жизни через управление событиями и личностными изменениями.

Для получения описания жизненного пути респондентам предлагалось дать субъективное определение понятий «событие жизни» и «мое изменение», а затем перечислить 10 значимых событий из своей жизни и 10 значимых своих изменений, оценить их эмоциональную окраску, указать возраст, когда они произошли. Для установления меры субъектности при выстраивании жизненного пути события и изменения ранжировались респондентами на «Шкале субъектности объектности событий» (СОС) и «Шкале субъектности-объектности изменений» (СОИ) по прин ципу величины вклада личности в свершение каждого события и изменения. При этом за фено [ 115 ] мены саморазвития личности принимались изменения, обладающие, по мнению респондентов, наивысшим субъектным статусом в истории их развития, то есть тяготеющие к субъектному по люсу шкалы СОИ.

Анкета была апробирована на выборке из 320 человек, жителей Санкт-Петербурга, из ко торых 188 – работающие взрослые различных специальностей (Мвозраст=30,2) и 132 – студен ты очной формы обучения Санкт-Петербургского института психологии и социальной работы (Мвозраст=19).

Продуцированные респондентами определения события жизни были проанализированы с помощью процедуры категориального анализа [5;

6]. Содержание текстов было структуриро вано таким образом, чтобы выделить категории анализа, каждая из которых представлена в тек сте рядом семантических индикаторов. Затем была проведена количественная оценка веса каж дого индикатора в текстах респондентов.

Описанные респондентами определения событий жизни можно разделить на три основных типа. При описании события жизни первая группа опрошенных отметила, что вся жизнь, каж дый прожитый день являются событием: «жизнь – уже событие» (5,3 %), включая и все то, что происходит в данную минуту, в настоящее время (0,9 %). Для данной группы респондентов ха рактерно отсутствие представления о событии жизни как особого, выдающегося фрагмента жиз ни, стремление окрасить смыслом каждый день жизни и сохранить ее целостность за счет прида ния ей особой ценности как единому событию. Вторая группа участников исследования (9,1 %) ограничилась выделением одного конкретного жизненного момента, который они считают со бытием (рождение ребенка, служба в армии, выход замуж и пр.), дав тем самым не обобщенный, а узко конкретизированный ответ на инструкцию продолжить предложение «Событие жизни – для меня это…», что демонстрирует суженность представлений о событиях до одного яркого, центрального момента в жизни. Самая многочисленная группа опрошенных (73,1 %) представи ла обобщенный образ события как особый отрезок жизни. Его описали как «момент, ситуацию, случай, происшествие и т. п.» (48,4 %) либо более неопределенно как «то, нечто, явление, факт, что-то, вещь» (24,7 %), но он обязательно является выделяющимся, выдающимся на фоне «по вседневных», «серых» будней. Указанные респондентами отличительные черты события мож но интерпретировать как его атрибуты. Среди них наиболее часто упоминалась триада: значи мость произошедшего (30 %), прочная запечатленность в памяти (28,4 %) и яркость эмоциональ ных переживаний (26,3 %). Значительная часть респондентов отмечают определяющее значе ние событий для разворачивания дальнейшего жизненного пути. По их словам, событие играет роль вехи, поворотного пункта, момента выбора, который влияет на последующие этапы жизни, жизнь в целом, судьбу. Об этом заявили 19,1 % опрошенных. Еще 14,4 % участников исследова ния подчеркнули функцию события как фактора изменчивости личности – жизненные события побуждают личность меняться и тем самым влекут за собой личностные преобразования, пере мены, развитие. Наименее существенными, судя по количеству ответов, являются такие черты события, как его новизна (8,4 %), долгожданность (1,3 %) и тот факт, что оно знаменует собой определенные жизненные достижения (6,3 %). Среди упомянувших об определенной эмоцио нальной окраске как важном признаке событийности 6,6 % склонны считать событиями только положительные, хорошие, счастливые моменты жизни, 9,7 % признают в качестве событий жиз ненные ситуации с различным эмоциональным знаком. Лишь двое из опрошенных подчеркнули, что событиями являются только стрессовые, неудачные, травмирующие случаи.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 37 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.