авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 22 |

«ИНСТИТУТ ОТКРЫТОЕ ОБЩЕСТВО Российский Государственный Гуманитарный Университет ТЕОРИЯ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Подчеркнем, что в рамках неокантианской парадигмы, ориенти рованной на предельную активизацию • интеллектуальных воз можностей субъекта (исследователя), с одной стороны, возмож ны научные результаты конкретного исследования, однако, с другой стороны, нельзя не видеть, что именно данная методоло гическая установка ограничивает возможности достижения ис торического синтеза (поскольку синтез остается, как сказал ко гда-то Л.П. Карсавин, «всегда делом историка»). Итак, остаются нерешенными проблемы общезначимого исторического синте за, «смысла» междисциплинарного подхода, поскольку, в прин ципе, междисциплинарный подход результативен при четком определении объекта, на который данный подход направлен. Но в неокантианской парадигме объект научного изучения не опре делен.

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ Особый интерес для гуманитарного знания в XX в. представ яет ситуация в литературоведении и обозначившийся относи тельно недавно взаимный интерес исторической науки и литера туроведения. Надо отметить, что филология и историческая на ук;

! изначально имеют общие истоки, и долгое время они разви Плись во взаимодействии. Литературоведение и историческую пауку сближает общий интерес к исследованию реальных объек Нш, произведений культуры. В России со времени возникнове ния источниковедческой парадигмы методологии истории (ко нец XIX - начало XX в.) прослеживается живое творческое об щение историков и филологов. Обращенность к изучению кон кретных произведений характерна для методологии гуманитар ного познания А.С. Лаппо-Данилевского и других представите лен данного культурологического направления (С.Ф. Ольден пург, И.М. Гревс, А.А. Шахматов), разделявших принцип «при апапие чужой одушевленности» как системообразующий в гума нитарном познании и исследовании культуры.

Литературоведение XX в., в отличие от исторической науки, характеризуется пристальным вниманием к проблемам методо Й Г и гуманитарного познания. От изучения произведений в их ОИ жанровой типологии исходит поворот к более глубокому анали зу текста, передаче устной речи в письме и к исследованию вос приятия текста его читателем. Французский литературовед, ис следователь языков культуры Р. Барт (1915-1980), работавший на тыке литературы, лингвистики, семиотики, глубоко проанали зировал письмо как знаковую систему и отношение между субъе ктом письма и языком. Литературоведение, опираясь на дости жения лингвистического анализа, обратилось к более глубокому исследованию межличностного, межсубъективного общения. В процессе коммуникации сообщение говорящего субъекта и его иосприятие собеседником не адекватны. Р. Барт в данной связи отмечает значения лингвистических идей для анализа литера турного дискурса. Более углубленный и тонкий анализ существа илаимодействия между произведением, текстом, читателем мо жет быть осуществлен при условии междисциплинарных иссле дований, использующих приемы различных наук. «Работа идет па стыке дисциплин, давая и новый взгляд на понятие произве дения», - писал Р. Барт в одном из своих ключевых произведе ний.

Исследование отношения Писателя с читателем проблема не только исключительно литературоведческая. Историк, работаю щий с источником, всегда предполагает наличие определенного разрыва, несовпадения смысла суждения автора источника и его современного восприятия. Достаточно вспомнить, что в методо 106 РАЗДЕЛ логии позитивистского источниковедения интерпретации уделя ется очень большое значение. Интерпретация в контексте тако го анализа есть установление смысла, который вкладывает автор источника в свое произведение, в каждое свое суждение. Проб лема состоит не в том, что историк не знает этой дистанции ме жду ним и автором сообщения, поступающего к нему из другого времени и другой культуры. Она заключается в том, что, отказав шись от методологической рефлексии по поводу своего исследо вательского метода, историческая наука XX в. не продвинулась в данном направлении, не выработала нового языка, понятийного аппарата, специально не рассматривала вопросов методологии.

Результатом стало сложившееся ныне положение. Надо поста раться лучше понять, ч т о именно возможно взять из достиже ний современного литературоведения и в то же время не менее важно понять и то, в ч е м цели интерпретации исторического текста (для нужд историка) отличаются от целей интерпретации смыслового общения читателя литературного произведения и его автора.

Обращаясь к собственно литературоведческим аспектам про блемы текста и его восприятия (и в то же время, конечно, куль турологическим, междисциплинарным), следует особо отметить то огромное, первостепенное значение, которое в рамках данно го направления придается феномену языка. В поисках цельного видения культуры, которое является для современного гумани тарного знания наиболее сложной проблемой, язык может пред ставляться едва ли не единственной связующей людей нитью.

Достижения современной гуманитаристики в области изучения языка, значений и, шире, языков культуры оказались особенно интересны и перспективны. Историческая наука и другие напра вления гуманитаристики - это взаимодействующие и не отделен ные друг от друга сферы деятельности. Поставив в центр внима ния феномен текста и его восприятия читателем, лингвистиче ское направление вышло за пределы исследования собственно литературных текстов и обратилось к более широким исследова ниям всего пространства современной культуры.

Важно отметить такую особенность литературоведения, ко торая дала данному направлению возможность выйти на уровень феноменологического подхода к исследованию отношения субъ екта и объекта гуманитарного познания. Для феноменологии Э. Гуссерля важна не эмпирическая данность объекта (как для позитивизма) и не познавательная деятельность субъекта, в соз нании которого возникает цельность, отсутствующая в тех фраг ментах реальности, которые он переживает в своем сознании (как для неокантианской философии). Для феноменолога им СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ пульс должен исходить от объекта, и главное внимание данная философская парадигма придает проблеме взаимодействия, предметного мышления, осмысления свойств объекта в познава тельной деятельности исследователя. Для гуманитарных наук са модостаточность объекта принципиально важна. У литературо ведения изначальным преимуществом является то, что оно ори ентировано на объект-произведение (литературы прежде всего).

В дальнейшем от произведения литературоведение обратилось (под влиянием лингвистики и психоанализа) к тексту, к его бо лее глубокому прочтению. Соотношение произведения и текста есть ключевая проблема, поскольку соотношение «текст-произ кедение» не утрачивается, не растворяется в сознании субъекта, а все более глубоко исследуется.

Деррида говорит о тексте, но по существу область его иссле дования - это область соотношения произведения и текста. Оп ределяя собственный подход как феноменологический, Деррида вполне точно очерчивает то исследовательское поле, ту эписте мологическую ситуацию, которые включают объект исследова ния, и рассматривает прежде всего сам процесс интеллектуаль ного импульса, который генерирует новое знание об объекте.

Мы видели, говоря о феноменологическом подходе к произведе ниям (источникам) в источниковедческой парадигме методоло гии истории, данную исследовательскую, эпистемологическую ситуацию. «На первом этапе я действовал как феноменолог, - пи шет Деррида, - исходной концепцией для меня было понятие "идеального объекта", т. е. объекта, обладающего особым интен циональным измерением, что дает возможность повторяться, не утрачивая своей специфичности, в ряде различных действий и форм». Ученый видит в качестве изучаемого объекта текст, при чем понимаемый достаточно широко. Один и тот же лингвисти ческий феномен может рассматриваться как литературный и в ТО же время как нелитературный текст - все зависит от того, в каком историческом, институциональном условном контексте ОН оказывается. Говорить о том, что существуют тексты по суще ству литературные, что есть суть литературы, считает он, мето дологически неверно. Столь же неверно, как четкое разграниче ние исторических и неисторических событий. Столь широкое понимание лингвистического текста, как объекта научного ис следования, которое обосновывает Деррида, представляется несьма близким к пониманию феномена исторического источни ка, данного в свое время в методологии источниковедческой фе номенологической парадигмы.

Данное сближение исследовательских представлений об объ екте гуманитарного познания объясняется сущностной приро 108 РАЗДЕЛ дой человеческой деятельности. Развивая данный подход, впол не логично считать, что любое человеческое произведение (со зданное целенаправленно и в этом смысле творчески) несет в се бе для другого человека сообщение, которое может быть воспри нято. Вероятно, именно это объективное свойство произведе ний (изделий), созданных человеком и воспринимаемых другим человеком, осмысливается и рассматривается литературоведени ем в широком смысле как «текст». Так, Деррида утверждает:

«Для меня текст - безграничен. Это абсолютная тотальность:

"нет ничего вне текста". Допустим, этот стол для меня - текст.

То, как я воспринимаю этот стол - долингвистическое воспри ятие, - уже само по себе для меня - текст»58. Таким образом, ис торик, осмысливающий природу социальной информации, кото рую он воспринимает через исторический источник, и, с другой стороны, литературовед, исследующий природу информации, воспринимаемой через посредство литературного текста, выхо дят за пределы узкопрофессиональных исследовательских целей и задач, обращаясь к проблематике эпистемологии гуманитарно го познания как такового. С данной точки зрения нынешнее сближение историко-источниковедческого и современного лите ратуроведческого исследовательских подходов представляется весьма перспективным. Поставив вопрос таким образом, можно лучше понять, что историческая наука, и особенно ее источни коведческое (и отчасти историографическое) направление, на копила весьма значительный конкретный опыт общегуманитар ного эпистемологического значения. Достаточно вспомнить, на пример, дискуссии отечественных историков о том, являются ли художественные произведения историческим источником и ка кую именно информацию несут они, будучи исследованными в этом качестве. На данном направлении междисциплинарных ис следований источниковедов и искусствоведов ждут весьма пер спективные эпистемологические открытия.

3. Источник как антропологический ориентир гуманитарного знания При всем различии философского содержания, конкретного наполнения самого понятия «текст» в современном литературоведении и в исторической науке прошлого нельзя, однако, не заметить, что девиз «Нет ничего вне текста» стран ным образом, при всей своей эпатирующей новизне и своеобра зии новой интерпретации, почти буквально воспроизводит лю бимые историками-позитивистами высказывания типа «Тексты, СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ го кроме текстов!». Современные гуманитарии после всех фи липпик против узости позитивистского догматизма в изучении именно письменных текстов, кажется, готовы признать, что ка ждый источник - это прежде всего текст, а без него - без кода, без сообщения, без восприятия, каким же может быть гумани тарное познание? В сообществе историков, столь активно отре кавшихся ранее от знаменитой формулы позитивизма, происхо дит, по-видимому, некоторый поворот к объекту гуманитарного познания, к источнику. Уместно здесь привести свидетельство исследователя развития исторической мысли Ж. Дюби, который отмечал поворот, происшедший в сознании историков. Он пря мо называл такой феномен, как «изменение отношения к тому, что мы называем "источником"»... Возникает понимание того, «что полное знание фактов недостижимо, что единственная до ступная им реальность заключается в документе, в этом следе, который оставили после себя события прошлого»59. Дюби свя зывал данную плодотворную тенденцию в настроениях истори ков влиянием различных факторов, среди которых немалую роль играли успехи археологии. Они давали в распоряжение ис следователей совершенно новые реальные объекты - памятники материальной культуры, более полно отражавшие историю по вседневности, позволявшие переосмыслить социальную инфор мацию ранее известных письменных источников по истории ев ропейского средневековья.

Ж. Дюби отмечал еще одно свидетельство изменений в науч ном сообществе историков - активное обновление области так называемых вспомогательных исторических дисциплин, препо даваемых в Школе хартий. «Эта плодотворная тенденция, - пи сал Дюби, - эта решимость обращаться к необработанному доку менту как носителю определенной знаковой информации возни кла в значительной степени под влиянием успехов семиотики в 70-х годах». Возрождение интереса к историческим дисципли нам, традиционно воспринимаемым как вспомогательные в ин струментарии историка, - весьма знаменательный и важный признак изменений, прежде всего в области междисциплинар ных взаимодействий гуманитарного знания. Ведь одна из глав ных эпистемологических проблем познания человека состоит в преодолении традиционного разграничения разных аспектов человеческой жизнедеятельности и творческой деятельности.

чень трудно выработать такие подходы, которые охватывали бы взаимодействие биологической, материальной, духовной, эколого-географической сторон человеческой природы в их ре альном соотношении, в их проявлении - одной через другую.

Вместе с тем многоаспектные дисциплины, которые традицион 110 РАЗДЕЛ но называют вспомогательными историческими, накопили цен ный опыт подобных исследований, выработали оригинальные прикладные методы соответствующих исследований. Каждая из них имеет своим предметом такие свойства источников, кото рые выражают сложные взаимосвязи - вещественного и духов ного, социального и психологического, культурного и природно го в человеке и в его изделии, произведении.

Распространение новых приемов критики текстов за преде лы собственно художественных произведений оказало непосред ственное влияние на методологию исторического исследования.

В качестве объекта критического анализа при этом выступает произведение историка, тот труд, в котором он обобщает резуль таты своего научного исследования. Такое сочинение, повество вание данным направлением рассматривается как «историче ский нарратив». В 70-90-х годах возникает направление «интел лектуальной истории» или «метаистории». Основное внимание данное направление уделяет эпистемологическому аспекту проб лемы - соотношению произведения историка, исторического нарратива с объективной реальностью прошлого. Имеет ли ис торик право говорить «от имени прошлого», утверждать объек тивность своего видения образа прошлого? Таким образом, ме тодологические рефлексии о профессии историка, о том, как об стоит дело с объективностью исторического познания, каковы способы ее достижения - все эти фундаментальные теоретико познавательные проблемы науки, долгое время не вызывавшие интереса профессионалов-историков, теперь выступили на пер вый план. Надо отметить, что в силу сложившихся стереотипов мышления и образования историков-профессионалов ряда пред шествовавших поколений, постановка эпистемологических воп росов застала их, по существу, неподготовленными.

Лингвистический поворот в историографии последних деся тилетий расколол научное сообщество на историков традицион ного (негативно настроенного по отношению к методологиче ским рефлексиям) мировоззрения и философски-ориентирован ных новых интеллектуальных историков, относящихся к тради ционализму весьма критически. Данный интеллектуальный по ворот произошел в условиях, сложившихся, так сказать, извне в других областях гуманитарного знания, прежде всего в литера туроведении и лингвистике. На философском, эпистемологиче ском уровнях было выработано представление о тексте, о его чи тателе, об определенном типе культурной коммуникации и об общих свойствах литературно-художественных, научных, вер бальных и даже невербальных текстов вообще с данной точки зрения. В этом направлении первостепенное значение принад СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ лежит понятию деконструкции как особому методу анализа тек ста. Исследование научных или философских текстов привело основателя деконструктивизма Ж. Деррида к убеждению в том, что в любом тексте присутствуют стереотипы, формальные кли ше, принимаемые как аксиомы, как некая данность. В тексте ис пользуются аксиоматические категории, некритически воспри нятые термины, в которых выражена идеология, образователь ный уровень, оценочные суждения и предрассудки. Целенаправ ленный анализ словоупотреблений, стереотипных выражений, идеологических клише рассматривается как главная задача де конструкции текста. Цель при этом состоит в достижении неза висимости мышления исследователя, в формировании особого стиля критического восприятия сообщения, в борьбе с догматиз мом собственного и авторского мировосприятия. От критики в более узком смысле как анализа текста литературно-художествен ных произведений деконструктивизм выходит на уровень мета критики, разбора философских, литературно-критических, пси хоаналитических трудов. Данный подход затем обратился к ис торическому нарративу. Новые интеллектуальные историки за нялись исследованиями в области «метаистории», стремясь вы явить своеобразие логики именно исторического нарратива. Те ории и методы, заимствованные из современного литературове дения, оказали существенное влияние на состояние историче ского знания. Прежде всего, они вывели научное сообщество ис ториков из состояния равнодушия по отношению к собственной профессиональной методологии. Предпринятое новыми интел нсктуальными историками глубокое, бесконечное (в духе Р. Бар га) прочтение текстов исторического нарратива (например, ис торических произведений, посвященных Великой Французской революции), безусловно, оказало на историков определяющее иоздействие. В центре внимания находится научный текст, его компоненты, стилистика, типы и особенности высказываний, терминологии, соотнесенность темы исследования и социаль ных условий ее создания, соотношение основного текста и науч ного аппарата, множественность «голосов», звучащих в тексте, структура и развитие сюжета. На самосознание историка значи тельно влияет акцентируемый, в духе лингвистического поворо i л к историческому нарративу, анализ коммуникации авторского текста и читательского восприятия. Сам момент предъявления (репрезентации) исследования в его структуре, языке, способах установления понимания автором и предполагаемым читателем, САМО творческое соучастие читателя в восприятии авторского Текста и в восстановлении намерений автора - все эти моменты i иорческого процесса, обычно остающиеся на периферии созна 112 РАЗДЕЛ ния, при таком подходе приобретают особую значимость. Каж дый из актов творчества и способ культурной коммуникации пристально исследуются и анализируются, выявляя свою самодо статочность. Будучи заявленными в качестве предмета специаль ного исследования при анализе исторического нарратива, мето дологические аспекты творчества и его репрезентации неожи данно для историка становятся информативными и социально- и культурно-значимыми. Под увеличительным стеклом нового ин теллектуального аналитика выявляются наиболее уязвимые сто роны исторического нарратива. С другой стороны, по-новому видится отнюдь не вспомогательное, но самодостаточное значе ние таких форм работы историка, как выявление терминологии источников, хронологических и региональных рамок бытования речевых стереотипов, реальность или условность их интерпре таций и многое другое.

Феномен лингвистического поворота в историографии пос ледних десятилетий XX в. дает нам возможность наглядно про следить один из моментов смены эпистемологических парадигм в гуманитарном познании. Сложившийся в литературоведении подход к тексту, как уже отмечалось, предполагает пристальный и глубокий анализ отношения между автором и создаваемым им текстом (субъект-объект) и анализ процесса коммуникации, вос приятия текста читателем (объект-субъект).Этот, по сути фено менологический, философский подход таит в себе неограничен ные познавательные возможности. Не случайно один из его ос нователей Р. Барт говорит не только о глубоком, но и о бесконеч ном (как бесконечен процесс познания) прочтении текста. В ис торическом же познании, как мы видели, в результате преодоле ния эмпиризма позитивистской парадигмы и как антитеза ее ут верждению о приоритетности объекта (текст, документ в его эм пирической данности) возобладал неокантианский подход с его приоритетностью познающего субъекта. В рамках данной пара дигмы историк (познающий субъект) воспроизводит ушедшую реальность прошлого в своем сознании и затем в своем истори ческом произведении представляет, репрезентирует эту реаль ность, как бы придавая ей онтологический характер, объективи зируя свое видение прошлого. Мы уже подчеркивали, что нео кантианский подход исключает для научного сообщества воз можность контролировать результаты исследования, поскольку они сугубо индивидуальны. В данной парадигме важнейшим ка чеством историка является его способность к воспроизведению прошлой реальности, к выражению психологической симпатии, к сопереживанию. Такой подход особым образом формирует представление о личности историка и о тех профессиональных СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ навыках, которые он должен получить в ходе своего профессио нального образования. Очевидно, что установка на индивидуаль ный (а по существу, невоспроизводимый) результат научного ис следования соответствующим образом деформирует критерий оценки научных результатов профессиональным сообществом.

Вопрос об объективности исторического знания уходит из сфе ры внимания профессионала.

Лингвистический поворот к историческому нарративу, на против, стал весьма сильным импульсом для обращения истори ков, литературоведов и философов к проблемам исторической методологии. Обратив к историческому нарративу свой метод исследования отношения автора и авторского текста и интер претации литературного, художественного произведения, пока зав общую зависимость коммуникации и подвижности культурно го контекста, феноменолог тем самым делает вполне очевидной ограниченность неокантианской трактовки о воспроизведении прошлого опыта в сознании историка.

Данный тип феноменологического подхода берет начало в нитературоведении (а не в исторической науке) и потому имеет специфический, и в определенной мере ограниченный познава тельный опыт. Феноменолог хочет иметь дело с реальностью объекта и с отношением этого объекта к процессу познания. Ло гично, что в подобной ситуации выбирается нарратив (повест вовательный текст), хотя бы и исторический. Ситуация субъек та в процессе познания соответственно исследуется в заданных i [ределах. Подвергая исторический нарратив глубокому критиче кому анализу, метакритики, естественно, обнаруживают в нем Массу пустот в освещении реального прошлого, а в ее текстуаль ной репрезентации, в структуре и языке исторического наррати В устанавливают наличие стереотипов и терминологических В неясностей, допускающих в различных культурных контекстах с ;

1мые различные интерпретации. А поскольку в лингвистиче ском подходе не существует другой реальности, кроме текста, а текст исторического нарратива (или даже источника, которым пользовался историк) дает только образ реальности, то цель ность реальности прошлого становится недостижимой. Так вы рисовывается поле сложных междисциплинарных взаимодейст вии, со всей очевидностью потребовавших от историков серьез ного внимания к эпистемологическим проблемам исторического Знания. Именно эта тема обсуждалась на XVIII Международном и in прессе историков.

Проблема междисциплинарного синтеза и места истории и ее методов в единой науке о человеке начинает рассматриваться ( позиций эпистемологии, и тогда возникает вопрос: как же все 114 РАЗДЕЛ таки может осуществлять свои взаимодействия с другими (преж де всего социальными) науками ндука история, которая «сама со здает свой объект»? Анализируя гуманитарное познание в рабо те «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук» М. Фуко не преминул обозначить то «непреодолимое впечатление расплыв чатости, неточности, неопределенности, которое производят почти все гуманитарные науки»60. Поэтому для практикующего гуманитария особенно притягателен структурализм, ориентиро ванный на исследование относительно устойчивых совокупно стей отношений, системных свойств в культуре, который вновь, на новом качественном уровне открыл перспективы примене ния компаративных методов и получения воспроизводимых ре зультатов научных исследований. Эпистемологическая ситуация гуманитарного знания рассматривается прежде всего с позиций феноменологии. В центре внимания оказываются взаимодейст вия элементов в системах и в связи с этим разрабатываются воз можности интерпретации системных качеств. Фрагменты реаль ности выступают при таком подходе не как эмпирические дан ные, но как сообщения, языки культуры, а сама культура - как со вокупность знаковых систем. Наиболее перспективные направ ления гуманитарных исследований связаны с изучением проб лем культурных коммуникаций и человеческих социальных взаи модействий. В отличие от исторической науки, в первую оче редь ориентированной на изучение реальности прошедшего, ряд гуманитарных наук более полно использует возможности не посредственного наблюдения, полевых исследований. Именно в этих научных направлениях особенно внимательно рассматрива ются проблемы исследовательской методологии, значительные усилия направляются на ее совершенствование. Социальный ин дивид, формирование его картины мира и способов самоиденти фикации привлекли внимание социологов. Социология, иссле дуя психологию человека массовой культуры, - типологического индивида, разрабатывает методы, позволяющие прогнозировать поведение больших групп индивидов, выявить их интересы как социально значимые ориентиры в политике, экономике, культу ре. Социология как наука, ориентированная на значимый науч ный результат, естественно обращается к методологическим по искам, определению своего реального наблюдаемого объекта, выступающего в качестве реальной основы для последующих ин терпретаций, обобщений и прогнозов. Основное внимание при этом уделяется интеракциональному общению, передаче сооб щения и его восприятия. Представители такого исследователь ского направления, как символический интеракционизм, глав ное внимание уделяют символическому содержанию общения, СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ интерпретации символической природы вербального и невер бального общения. Другая группа проблем связана с изучением структуры повседневного мышления индивида, складывания его картины мира, его оценочных суждений и целей. В интеракцио пальном мире (а социальная жизнь именно такова) представле ния индивидов изначально интерсоциологизированы, отмечает один из основателей данного направления в социологии Л. Шюц. В интеракциональном взаимодействии различны пред ставления об объектах, разнообразны способы обращения с людьми и вещами, привычки и нравы, социально обусловлены различные уровни образования, у индивидов, соответственно, разный «язык» вещей, имен, событий, всего культурного контек ста. В новейшее время, когда массовое, обыденное сознание ста ло играть столь значительную роль в развитии социальных про цессов и социальных противостояний, какой оно никогда не имело в предшествующие эпохи, возрос интерес к методам, ко торые выработала для их изучения социология. Один из спосо бов исследования - типизация и моделирование типологических черт личности и моделей социального действия (действия, мо тивы, цели, проекты), использование повседневных стереоти пов мышления конструкты в интерпретации интеракционных взаимодействий. Направление, разрабатывать которое начали основатели американской социологии Ч. Кули (1894-1920) и Д.Г. Мид (1863-1931), получило дальнейшее развитие в теории социального действия Т. Парсонса. Исходными у них являются понятия деятеля и ситуации, ориентации деятеля на ситуацию.

11редставители рассматриваемого направления исходят из пред ставления об индивиде, ставящем перед собой цель и стремя щемся к ее осуществлению, они изучают сложную структуру по вседневного, обыденного мира, где взаимодействуют цели и вли яния. Здесь формируется опыт индивида, складывается система его взглядов, предпочтений и ценностей. Проблематика структу ры повседневного мышления обращает исследователя к типоло гизации индивида, к моделированию и - более широко - к соци альному конструированию реальности. Данное направление на ходит свое продолжение и рецепцию в историко-культурных ис следованиях, изучении структур повседневности прошлого, на ходит свое развитие и модификацию в исследовании истории менталитета. Таким образом, будучи выработанным в одной из гуманитарных наук, изучение повседневного мышления и соот ветствующих типов социального поведения становится импуль сом для изучения других социальных групп и культур в истории и современности. Как социология, так и социальная антрополо гия и этнология, обращаясь к изучению традиционалистских со 116 РАЗДЕЛ циальных систем и социокультурных общностей, находящихся на относительно ранних этапах развития, обогащают методоло гию гуманитарного знания новыми исследовательскими подхо дами и методами, в первую очередь для изучения наиболее слож ных проблем социальных взаимодействий.

Однако типологизация способов мышления и поведения ин дивидов и социальных групп, давая новые возможности для ис следования проблемы человека и общества, в то же время выяв ляет определенную ограниченность данного подхода. Сами со циологи считают, что типологизирующий подход односторонен.

Современная социология пытается найти более эффективные способы изучения феномена активной творческой личности.

Выявляется стремление выйти за рамки социологизма и психо логизма, констатируется необходимость «гуманизации социоло гии», признания единства объекта социологии, истории и фило софии, ставится вопрос о том, какие возможности может полу чить «социологически ориентированная мысль, взаимодействуя с философской антропологией»61. Говоря о значимости опыта повседневности, социологи продолжают размышлять над тем, каким образом «в терминах объективной реальности» этот жиз ненный мир, структуры сознания могут результативно изучаться.

Конструктивная идея «единства объекта» социологии, исто рии и философии, обращения к более общему понятию фило софской антропологии может более успешно реализоваться при обращении к единому для наук о человеке понятию произведе ния, исторического источника.

В эпоху становления современ ной социологии и разработки ее методологии, отношение исто рической науки, социологии и этнологии к источникам и мето дам их научного изучения в значительной мере совпадали. Так, один из основателей социологии XX в. М. Мосс специально рас сматривал проблему изучения источников (статистика, право вые нормы, записки путешественников и этнографов). Он выра жал надежду на дальнейший прогресс исторической науки и эт нологии в разработке надежных методов критического изучения источников. Утверждение о том, что «язык может стать объек тивным хранилищем огромного разнообразия накопленных зна чений жизненного опыта, который можно сохранить во време ни и передать последующим поколениям», несомненно выража ет интерес социологически ориентированных мыслителей к об щим гуманитарным проблемам вербальной информации в ее фи ксированных, доступных для восприятия новыми поколениями произведениях.

Вряд ли в современных условиях дифференциации и инте грации научного знания можно говорить об историческом мето (: ГЛНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ Д в его традиционном смысле. Функционируя в условиях межди С сциплинарного взаимодействия, историческая наука интегриру ет исследование человеческого опыта во всем его целостном многообразии. Однако, помимо общих для гуманитарного зна ния методологичских проблем (понимаемых прежде всего как проблемы интерпретации знаковых языков культуры), истори ческая наука имеет и свои особенности целей и познавательных редств. Это ярко проявилось в методологических дискуссиях, возникших при изучении такого своеобразного феномена, как произведения самих историков, так называемого исторического парратива. Согласно рассуждениям исследователей историческо го нарратива, такой способ репрезентации знания о прошлом не адекватен этому прошлому, так как к историческому нарративу исследователи подходят с позиций лингвистически-литературо педческого анализа текста, в первую очередь художественного.

Исторический нарратив действительно не адекватен прошед шей реальности. И, таким образом, вопрос о специфике научно го знания о прошедшем приобретает особую остроту. Возможно ли изучать то, что, по определению, не наблюдаемо? Возможно ли изучать реальность прошедшего научными методами?

Сомнения в научности исторического знания усиливаются, когда мы обращаем внимание на то, как трудно исторической на уке дается применение компаративного подхода, в то время как другие области гуманитарного знания все время расширяют об ласть подобных исследований. И наконец, остается главный ме тодологический вопрос гуманитарного знания: в какой мере воз можно объединение конкретных знаний в нечто целостное? Как соотносятся анализ и синтез в науке о человеке? Если историче ский синтез есть только образ, то можно ли говорить о реаль ных, воспроизводимых результатах познания?

В последнее десятилетие у профессиональных историков значительно изменяется отношение к проблемам эпистемоло гии. Новое понимание проблемы самодостаточности историче ского источника - не только как средства для получения инфор мации о фактах, но как реального объекта с доступными для ис следования параметрами начинает изменять менталитет истори ков: «У историков появилось стремление видеть в документе, свидетельстве, т. е. в тексте, самостоятельную научную цен ность», появилось понимание того, что именно источник соста вляет «единственно доступную им реальность», - отмечает, на пример, Ж. Дюби62. Дополнительным стимулом для развития эпистемологических дискуссий об историческом методе стали интересные, хотя и неоднозначно оцениваемые опыты примене ния к историческому нарративу методологии исследования лите 118 РАЗДЕЛ ратурно-художественных текстов («лингвистический поворот в историографии»), вызываемые ими размышления о различиях методов науки и искусства.

В связи с проблемами компаративистики на первый план вы ступают эпистемологические аспекты различия между понятия ми «текст» («ни один текст не создан до конца, все тексты явля ются принципиально открытыми») и «произведение» (источ ник, обладающий реальными, в том числе и пространственны ми, параметрами). В данной связи существенны различия и не однозначность понятия знака и объекта, которые не тождест венны. («Почему необходимо особо подчеркивать тот факт, что знак не совпадает с объектом»63.) Понятия «знак» и понятие «текст» абстрагированы от материального образа того произве дения, в котором они целенаправленно и осознанно репрезенти рованы автором произведения. При таком подходе невозможно рассматривать смысл сообщения с позиций «признания чужой одушевленности». Чтобы быть доступной нашему восприятию, мысль должна быть «реализована, т. е. выражена», и, с другой стороны, «обнаружена и запечатлена в каком-либо материаль ном образе». Но реализованный продукт человеческой психики (А.С. Лаппо-Данилевский) это уже не просто текст, а произведе ние, исторический источник.

Постмодернистская культурная ситуация в целом характери зуется особым вниманием к проблемам языка и значения, к ти пам и способам коммуникации, высказывания и восприятия идеи и суждения. Принципиально важно именно то, как выраже на и передана реальность в авторском тексте - словесном (вер бальное) и невербальном (межличностное, интеракциональное взаимодействие, искусство), в повествовании (нарратив). Дан ная ситуация вызвана расхождением между языковыми средства ми традиционной, в том числе классической, культуры модерна (новое время) и качественно новой реальностью, находящейся в процессе становления. Понятийный аппарат науки не адекватен новой (новейшее время) социальной реальности. Рушатся сте реотипы общественного сознания, а вместе с ними деформиру ется языковая среда, становясь более неопределенной, гибкой и предрасположенной в связи с этим к противоречивым интер претациям. Слово традиционного языка уже «не то» слово, а но вую реальность, в том числе и научную, можно лишь приблизи тельно, «как бы» выразить старыми понятиями. Поэтому крайне важно самоопределение позиции профессионала вообще, а ра ботающего в сфере гуманитарного познания особенно. Он мо жет, двигаясь в русле приоритетов массового сознания, лишь фиксировать противоречивость интерпретаций и их ускользаю СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ щии смысл, находя в этом завораживающую самодостаточность.

Однако гораздо важнее активно способствовать формированию методологии научной определенности, создавая воспроизводи мые результаты исследования качественно новой реальности.

Для исторической науки подобная деятельность настоятель но необходима. Дело в том, что для исторического образования и науки эпистемологические рефлексии по поводу профессио нального исторического метода по ряду причин не являются первостепенными. Не одно поколение практикующих истори ков все еще чуть ли не гордится тем, что их не интересуют про блемы методологии истории. На фоне общего подъема эписте мологического уровня гуманитарного познания, естественно, возникает некоторое беспокойство историков в связи со сло жившейся ситуацией. Однако, приходя в историческую науку из ипе, в качестве осознания необходимости некоего догоняющего развития, методологические рефлексии историков подчас при обретают односторонний характер. Они, безусловно, чрезвы чайно информативны, поскольку ярко отражают возможности применения, например, методов глубокого прочтения текста, его деконструкции, к такому феномену, как произведения самих историков (исторический нарратив) и т. д.

В современной ситуации вновь на первый план выходят фун даментальные для профессиональной исторической науки проб лемы объективности познания, воспроизводимости научных ре зультатов деятельности исследователя. Есть ли историческая объективность в изучении прошедшего или это недостижимая, хотя и благородная, мечта, которая отодвигается от нас, как ли ния горизонта? Поле напряжения «между фикцией и объектив ностью», между историческим нарративом и историческим зна нием уже стало предметом методологических рефлексий про фессиональных историков. Несомненно, выбирая в качестве предмета размышлений произведение историка и, точнее, - фе номен историографии как явление определенного социального Пространства и времени, можно лучше понять настоящее и про шедшее, их взаимосвязь и взаимодействие.

Примечания ' Февр Л. Суд совести истории и историка. // Февр Л. Бои за историю М., 1991. С. 11.

^ louiitrii А. Постижение истории. М, 1991. С. 20.

• Лапглуа Ш.В., Стъобос Ш. Введение в изучение истории. М., 1898. С. 275.

" ^ В русском переводе основные положения этого труда Ьъша опубликова ны: Берпгейм Э. Введение в историческую науку. Спб., 1908. Он же. Фило софия истории, ее история и задачи. М., 1910.

120 РАЗДЕЛ Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. С. 138.

Февр Л. Суд совести... С. 11.

Тойнби А. Дж. Указ. соч. С. 15.

Там же. С. 28.

Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре // Культурология. XX век.

М„ 1995. С. 69-103.

Дилътей В. Типы мировоззрения и обнаружение их в метафизических си стемах // Культурология. XX век. М., 1995. С. 253-254.

Февр Л. Как жить историей // Февр Л. Указ. соч. С. 34.

Карсавин Л.П. Философия истории. Спб., 1993. С. 219.

Об этом направлении см.: Афанасьев ЮН. Эволюция теоретических основ школы «Анналов» // Вопросы истории. 1981. № 9.

Тойнби А. Дж. Указ. соч.;

Он же. Цивилизация перед судом истории. М., 1996.

Февр Л. От Шпенглера к Тойнби // Февр Л. Бои за историю М., 1991.

С. 95-95.

Тойнби А.Дж. Постижение истории. С. 15.

Февр Л. Бои за историю... С. 11.

Февр Л. История современной России: За синтез против «картинной ис тории» // Февр Л. Указ. соч. С. 63.

Коллингвуд Р.Дж. Идея истории: Автобиография. М., 1980. С. 265.

Там же. С. 267.

21 Там же. С. 268.

22 Там же. С. 266-267.

23 Там же. С. 127.

Marrou H.I. De la connaissance historique. P., 1975.

Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Новочеркасск, 1994. С. 192.

Там же. С. 192-193.

Там же. С. 192.

Там же. С. 178.

Там же. С. 173-174.

Ключевский В.О. Сказания иностранцев о Московском государстве. М., 1991.

Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. Спб., 1911-1913. Вып. 1-2.

Лаппо-Данилевский А.С. Указ. соч. Вып. 2. С. 355.

Там же. С. 339.

Там же. С. 332.

Там же. С. 333.

Карсавин Л.П. Философия истории. С. 219.

Так писал о концепции Лаппо-Данилевского С.Н. Валк. См.: Русский ис торический журнал. Пг., 1922. Кн. 8. С. 254.

Пресняков А.Е. А.С. Лаппо-Данилевский как ученый и мыслитель // Рус ский исторический журнал. Пг., 1920. Кн. 6. С. 90.

См.: Вернадский В.И. Научное творчество и научное образование // Вер надский В.И. О науке. Дубна, 1997. С. 116.

Лаппо-Данилевский А.С. Указ. соч. Вып. 2. С. 375.

Карсавин Л.П. Введение в историю. Теория истории. Пг., 1920. С. 30.

См.: Валк С.Н. Воспоминание ученика // Русский исторический журнал.

1920. Кн. 6. С. 189.

Рубинштейн Н.Л. Русская историография. М., 1941. С. 495.

Сорокин П.А. Дальняя дорога: Автобиография. М., 1992. С. 76-128.

Карсавин Л.П. Введение в историю... С. 5-6.

Лаппо-Данилевский А.С. Указ. соч. Вып. 2. С. 332.

Карсавин Л.П. Введение в историю....

СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ Пресняков А.Е. Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский. Пг., 1922. С. 42.

Гревс ИМ. Экскурсии в культуру. М., 1925. С. 20.

Никитин С.А. Источниковедение истории СССР. XIX век. М., 1940.

Андреев А.И. Очерки по источниковедению Сибири. 2-е изд. М., 1960-1965.

Т. 1-2.

Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы. М., 1948-1950. Т. 1-2.

Люблинская А.Д. Источниковедение истории средних веков. М., 1955.

Февр Л. Суд совести истории и историка // Февр Л. Бои за историю. С.

11.

Февр Л. Лицом к ветру. Там же. С. 47.

Интервью с Ж. Ле Гоффом // Мировое древо. 1993. № 2. С. 163.

Барт Р. От произведения к тексту // Барт Р. Избранные работы. Семи отика, поэтика. М., 1994. С. 414.

О концептуальных положениях деконструкции текста и исследователь ском семинаре Ж. Деррида см.: Интервью О.Б. Ванштейн с Ж. Деррида // Мировое древо. 1992. № 1. С. 50-79.

Дюби, Ж. Развитие исторических исследований во Франции после года // Одиссей. Человек в истории. М., 1991. С. 58.

Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. М., Спб., 1994.

С. 374.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.

С. 302.

Дюби Ж. Развитие исторических исследований во Франции // Одиссей.

Человек в истории. М., 1991. С. 52.

Якобсон Р. Язык и бессознательное. М., 1996. С. 118.

РАЗДЕЛ МЕТОД ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЕ АСПЕКТЫ ГЛАВА Источниковедческий анализ и источниковедческий синтез ИСТОЧНИКИ при всем многообразии структу ры, содержания, происхождения, обстоятельств возникновения имеют общие свойства формы и содержания. Это создает воз можность единого научного подхода к ним - разработки методов источниковедческого анализа и их воссоздания как феномена культуры - источниковедческого синтеза. Теоретические прин ципы и методы источниковедческого анализа постоянно обога щаются и развиваются в ходе научно-практической работы с ис торическими источниками.

Метод источниковедения имеет целью: 1) установить инфор мационные возможности источника (или ряда однородных ис точников) для получения фактических сведений об обществен ном развитии (полнота, достоверность и новизна этих данных);

2) аргументированно оценить значение источника (или ряда од нородных источников) с такой точки зрения. В соответствии с этим метод источниковедения проводится поэтапно, последова тельно. Поэтому на каждом этапе решается своя исследователь ская задача, достигается познавательная цель.

Материальный объект, созданный в результате целенаправ ленной деятельности человека, представляет собой отвечающее данной цели произведение и в то же время источник социаль ной информации. Он материален (т. е. доступен для непосредст МЕТОД ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...

немного восприятия), но, в отличие от других материальных объектов, возникших под воздействием природных сил, являет ся неким изделием с определенной, целенаправленно созданной структурой. Он обладает свойствами, выражающими телеологи ческое единство (единство цели его создания), более или менее полно и завершенно выражает мысль и цель своего творца.

Можно, разумеется, различать произведения (источники), кото рые с большей или меньшей степенью завершенности выражают масштаб личности своего творца. «...Изделие - это наполовину рВЩь, коль скоро оно определено своею вещностью, а все же и i ючто большее;

изделие - это наполовину художественное творе ние, и все же нечто меньшее, поскольку оно лишено самодоста точности художественного творения»1.

Созданное человеком произведение материально (вещест венно), доступно для непосредственного восприятия, существу ет в реальности настоящего. С данной точки зрения особый ин терес вызывает феномен смены материальной оболочки, кото рый присущ феномену источника вообще. Функционируя, источ ник постоянно и целенаправленно как бы заново воспроизво дится (переписывается, реставрируется, тиражируется, копиру ется и т. д.). Для социально-культурной общности всегда харак терна забота о том, чтобы материальная фактура произведения сохраняла свою целостность, без которой передача социальной информации теряет свою непрерывность.

Как уже говорилось, произведение, в отличие от других ма териальных объектов, возникших вне участия человека (под вли янием природных сил), представляет собой некое "изделие".

Именно поэтому такой материальный (вещественный) объект и может служить источником для получения сведений о его твор це (авторе), о том обществе, в котором мог возникнуть подоб ный замысел и имелись возможности его реализации именно та ким, а не иным образом. Разумеется, произведения по степени павершенности, выраженности телеологического единства, цели могут быть весьма различными. «Объективно-данный историче ский источник представляется историку в виде некоторого един ства и целостности;

такие свойства он приписывает, например, п предмету древности, и произведению письменности;

в против ном случае он говорит об обломках предмета древности или об отрывках произведения письменности, - выражения, которые сами уже указывают на то, что понятие о предмете древности пли произведении письменности связывается у него с понятием О некоторой их целостности»2.

Суть и своеобразие методологии источниковедения (в отли чие от философской герменевтики) состоят в признании чужо 124 РАЗДЕЛ го (а не только своего) сознания. «Принцип единства чужого со знания... получает еще более широкое значение в том случае, ко гда историк имеет дело с источником, отражающим целую сово купность движений, нужных для выделки данного предмета, или целый ряд знаков, обозначающих чужую речь в словесной или письменной форме;

он понимает, например, каждое слово в его соотношении с другими словами, благодаря которым каждое из них получает и более конкретный смысл. В связи с тем же прин ципом можно поставить и многие более частные правила герме невтики, давно уже обратившие на себя внимание исследовате лей»3. В науках о культуре (в отличие от наук о природе) «Дух...

не может быть дан как вещь (прямой объект естественных наук), а только в знаковом выражении, реализации в текстах и для се бя самого и для другого»4. Принцип понимания одного человека другим через посредство произведения составляет специфику гу манитарного познания: «Гуманитарные науки - науки о человеке в его специфике, а не о безгласной вещи и естественном явле нии. Человек в его человеческой специфике всегда выражает се бя (говорит), то есть создает текст... Там, где человек изучается вне текста и независимо от него, это уже не гуманитарные нау ки.,.»».

В триаде «человек-произведение-человек» методология ис точниковедения различает два типа взаимосвязей и соответст венно два типа исследовательской деятельности. При первом ти пе взаимосвязей рассматривается отношение произведения к той исторической реальности, в процессе функционирования которой оно было создано (отдельным человеком, группой авто ров, может быть целым народом). При втором типе познающий субъект (источниковед) включает произведение в реальность со временной ему эпохи. М.М. Бахтин писал: «Событие жизни тек ста, то есть его подлинная сущность, всегда развивается на рубе же двух сознаний, двух субъектов». При этом возникает, по его мне нию, «проблема второго субъекта, воспроизводящего, для той или иной цели, в том числе и исследовательской, текст (чужой) и создающего обрамляющий текст». О «встрече двух индивиду альностей» (М.М. Бахтин) в процессе источниковедческого ана лиза писал Л.П. Карсавин, также видевший в этом взаимодейст вии автора источника и исследователя гуманитарную специфи ку. Связь творца и исследователя (хранителя) по-своему интер претируют и другие ученые. «...Творение вообще не может быть, не будучи созданным, и если оно существенно нуждается в своих создателях, то созданное равным образом не может стать сущим, если не будет охраняющих его»7.


MI:год ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...

Стремление опереться на достоверные свидетельства источ ников для воссоздания реальности прошлого было присуще ис торикам издавна. Оно послужило импульсом для формирования методов так называемой исторической критики, т. е. системы приемов проверки подлинности и установления достоверности Исторических источников. По мере развития исторической мыс ли становилось более очевидным, что каждое отдельное выска п.шание или свидетельство источника должно быть поставлено В определенную зависимость от общего замысла произведения, от обстоятельств создания источника, от знания условий, в ко торых автор жил и творил. Иначе говоря, вопросы критики ис точников не могут быть рассмотрены без исследования вопро и интерпретации смысла произведения в его целом.

Как уже отмечалось, Ф. Шлейермахер разделял герменевтику (искусство правильно понимать текст в его грамматическом и психологическом истолковании) и критику (прежде всего крити ческое изучение вопросов подлинности источника) и выявил их иааимосвязь. Однако в ходе становления методологии историче ( кой науки XIX-XX вв. происходило недостаточно четкое разме жевание понятий научной критики и герменевтики и их расши рительное толкование. Большое распространение получило весь ма широкое понимание методов исторической критики, которое шопочает в себя одновременно и метод интерпретации источни ка. Так, в учебнике Ш. В. Ланглуа и Ш. Сеньобоса рассматрива Н С такие понятия, как критика происхождения источника, вну ИЬ тренняя критика и даже критика толкования (герменевтика), что и ключало возможность четкого разделения и понятий и иссле довательских процедур критики и интерпретации источников.

! другой стороны, именно преодоление позитивистских тради ций в методологии исторического исследования активизировало проблемы понимания, герменевтики как главного и даже единст испного метода работы историка с историческим источником.

Преодоление культурно-исторической дистанции между истори ком и сознанием людей прошлого, способность к сопереживанию и выражению симпатии трактуются в работах теоретика истори ческого сознания А.И. Марру как важнейшее качество историка.

Современная философская герменевтика выходит далеко за пределы традиционного истолкования смысла текста, обраща ясь к более общим проблемам значения и языка. «Сама работа по интерпретации обнаруживает глубокий замысел - преодолеть культурную отдаленность, дистанцию, отделяющую читателя от чуждого ему текста, чтобы поставить его на один с ним уровень и таким образом включить смысл этого текста в нынешнее пони млпие, каким обладает читатель»8.

126 РАЗДЕЛ От «восстановления изначального значения произведения»

герменевтика в философском понимании выводит исследовате ля на «мыслящее опосредование с современной жизнью» и тем самым «герменевтическое сознание приобретает всеобъемлю щие масштабы»9.

От истолкования смысла текста источниковед переходит к более масштабным задачам интерпретации источника как явле ния культуры. Для парадигмы источниковедения временное рас ширительное толкование понятия герменевтики, в сущности, приемлемо. Данный подход позволяет лучше понять взаимо связь профессионально-источниковедческого и более широко го - философского - подходов к произведению. Гадамер отмеча ет, что «различение когнитивного, нормативного и репродук тивного истолкования не имеет принципиального характера, но описывает единый феномен». Тем не менее такое различение должно существовать. Исследователь обязан ясно осознавать, в какой исследовательской ситуации он в данный момент находит ся;

отделять ту ситуацию, в которой он репродуктивно истолко вывает произведение (т. е. стремится понять смысл, который вкладывал в произведение его автор), от другой, в которой он по-своему интерпретирует полученную с помощью данного под хода информацию в связи с современной ему реальностью (т. е.

самостоятельно выстраивает свое, современное понимание ре альности настоящего, опираясь на полученную информацию, да ет свое когнитивное истолкование). Именно в этом смысле мож но говорить о двух субъектах гуманитарного познания.

Нельзя не видеть, что смешение этих двух подходов приво дит к методологической неразличимости субъекта и объекта в познании источника. «Результаты наших размышлений, - пишет Гадамер, - заставляют нас отказаться от разделения герменевти ческой постановки вопроса на субъективность интерпретатора и объективность подлежащего пониманию смысла». Ученый да же сравнивает обрисованную им ситуацию интерпретации ис точника с разговором двух собеседников, в ходе которого возни кает новая атмосфера: «взаимопонимание, объединяя собеседни ков, преображает их так, что они уже не являются более тем, чем были раньше». Понятно, однако, что разговор собеседников и ситуация с источником в ходе источниковедческого анализа совершенно различны. Источник не меняет своего первоначаль ного смысла в ходе обращения к нему исследователя. Возможна (что совершенно нежелательно) лишь подмена смысла источни ка каким-то другим, ему несвойственным смыслом. Не отличая голоса источника от своего собственного, интерпретатор пере стает слышать этот другой, суверенный голос, а значит, лишает М ЕI ОД ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...

себя новой информации, которую мог бы получить от другого. В коде научного анализа источника голоса обоих субъектов - авто p;

i И исследователя - должны быть четко различимыми. Реше нию данной задачи соответствует оптимальная структура источ никоведческого исследования. Лишь синтез двух взаимодополня ющих подходов к изучению источника дает возможность пред ii-пшть изучаемый источник как явление культуры, как общече попеческий феномен. «Всякий, кто стремится к познанию исто рической действительности, почерпает свое знание о ней из ис точников (в широком смысле);

но для того, чтобы установить, ЦКание о каком именно факте он может получить из данного ис точника, он должен понять его: в противном случае, он не будет иметь достаточного основания для того, чтобы придавать сво ему представлению о факте объективное значение;

не будучи •Верен в том, что именно он познает из данного источника, он не может быть уверенным в том, что он не приписывает источ нику продукта своей собственной фантазии»10.

ГЛАВА Структура источниковедческого исследования 1. Исторические условия возникновения источника ИССЛЕДОВАТЕЛЬ, проводящий источниковед ческий анализ и синтез, хорошо представляет себе сложность MHO интеллектуального пространства, в котором осуществляет си 1уманитарное познание. Однако он не может только конста тировать это. Для него важно определить доступную ему меру ре Вльного знания. Именно поэтому он и начинает свое исследова ние с изучения социальной организации и механизмов функцио нирования тех общественных условий, в которых возник изуча емый источник. Отличительной особенностью феноменологиче ( кого подхода к изучению источника является рассмотрение его как составной части социальной структуры, которая связана со п еми остальными и, в свою очередь, взаимодействует с ними.

Произведение принадлежит определенному автору, но в то же мремя оно есть феномен культуры своего времени, явление ин и-рсубъективного общения. Применяя указанный подход к про птедениям искусства, исследователь утверждает, что «искусст ио - составная часть социальной структуры, компонент, который 128 РАЗДЕЛ взаимодействует со всеми остальными, и сам изменяем, посколь ку и сфера искусства и его взаимоотношения с другими элемен тами социальной структуры находятся в постоянном движе нии»11. Этот этап имеет целью утвердить исследовательский подход к источнику как к произведению, возникновение которо го было вызвано: условиями, в которых существовал данный тип социальной организации;

целями, которые это общество перед собой ставило;

возможностями, которыми оно располагало для реализации своих целей.

Принципиальное значение для интерпретации произведе ния имеет социокультурная ситуация: тип социальной организа ции, типы связей, которые объединяют людей (например, пра вовые, конфессиональные, культурные, политические и т. д.).

Источник есть феномен определенной культуры: он возникает в конкретных условиях и вне их не может быть понят и интерпре тирован. Соотношения объективных общественных условий и авторской воли создателя источника в разных ситуациях различ ны. Когда мы говорим, что источник есть продукт человеческой психики, то этим подчеркиваем, что произведение (источник) создается целенаправленно и осознанно. Но при этом он созда ется в определенной исторической реальности и, возникнув, функционирует в этой реальности в соответствии с теми услови ями (политическими, культурными, техническими), которые она ему устанавливает. Данный этап исследования имеет целью ут вердить подход к изучаемому источнику как к фрагменту реаль ности, ее системному объекту. Исследователь обобщает уже из вестное науке знание о реальности, ставя перед собой вопрос о том, каким образом в этой реальности мог возникнуть (и дейст вительно возник) рассматриваемый культурный феномен? Этот подход можно сравнить с нахождением на карте пункта, кото рый исследователь наметил целью своего путешествия. Разуме ется, на месте он сможет узнать об изучаемой реальности гораз до подробнее. Однако ее общие параметры могут стать известны и на первом этапе иссследования.

Источник как материальный продукт целенаправленной че ловеческой деятельности, как исторический феномен вызван к жизни определенными условиями, задачами, целями. Поэтому важно понять, что представляла собой та историческая социаль ная реальность, в которой он возник. Любой источник, идет ли речь, например, о письменных, вещественных, устных источни ках информации, не может быть интерпретирован вне той об щекультурной ситуации, в которой он возник и функциониро вал. Совершенно различно значение устной или письменной ин формации в традиционно-архаических или современных обще MKI Д ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...


( inax. «Мы связаны с нашим прошлым не благодаря устной тра диции, подразумевающей живой контакт с людьми - рассказчи ками, жрецами, мудрецами или старцами, а на основе заполняю щих библиотеки книг, из которых исследователи пытаются с та кими трудностями извлечь все, что может помочь восстановить цичность их создателей», - писал Леви-Строс. Соотношение раз пых видов источников, их место в информационном поле эпохи • оставляют особую исследовательскую проблему. «Что касается наших современников, то мы общаемся, - с их громадным боль шинством, - благодаря самым различным посредникам - пись м иным документам или административному аппарату, кото рые... неизмеримо расширяют наши контакты, но в то же время придают им опосредованный характер»12. Парадигма современ ного источниковедения должна включать в себя системный ана |ИЗ общих ситуаций, связанных с коммуникациями, в которых 'Щ'шое общение и письменный текст представляют собой раз 'иппые варианты взаимодействия. Лишь системное отношение ii ( итуации в целом (культурной, коммуникативной, скоростей передачи информации и др.) способствует более точному изуче нию источника, раскрытию его истинных функций и, следова ГСЛЬно, его интерпретации. Эти ситуации неоднозначны в обще ( гиах различного типа - в дописьменных, письменных, обладаю щих печатным станком или компьютером.

Рассмотрим еще один аспект проблемы - распространение • инициальной, подверженной различным цензурным запретам информации и информации бесцензурной. Способы их функци онирования в обществе совершенно различны. Стихотворения Д.( ',. Пушкина, напечатанные при его жизни в собраниях сочине нии, и те, которые «в печати не бывали» - это, по существу, раз ные источники. В своем «Послании к цензору» поэт напомина п, что запреты цензуры не могут помешать распространению необходимой для общества литературы;

в таком положении ока п.жался и он сам: «И Пушкина стихи в печати не бывали // нет нужды - их и так иные прочитали».

Исторические условия изучаются источниковедами в самых p.iпличных аспектах. Наиболее перспективно исследование эво рюции определенных видов источников. Без знания историче i MIX условий нельзя решить вопросы новизны, уникальности ими, наоборот, типологичности изучаемого комплекса источни ков.

130 РАЗДЕЛ 2. Проблема авторства источника Понятие авторства произведения в контексте различных типов культуры может быть представлено самыми различными вариантами. «В цивилизации, подобной нашей, имеется некоторое число дискурсов, наделенных функцией "ав тор", тогда как другие ее лишены. Частное письмо вполне может иметь подписавшего, но оно не имеет автора;

у контракта впол не может быть поручитель, но у него нет автора. Анонимный текст, который читают на улице на стене, имеет своего состави теля, но у него нет автора. Функция "автор", таким образом, ха рактерна для способа существования, обращения и функциони рования вполне определенных дискурсов внутри того или иного общества»13. Источниковед в ходе исследования должен рассмо треть исследовательское пространство соотношения изучаемого произведения и его авторства. Оно может оказаться весьма раз личным и своеобразным. Метод источниковедения не предреша ет никаких ответов. Он лишь указывает на ту исследовательскую проблематику, которая, будучи достаточно глубоко разработана, может, в свою очередь, открыть новые возможности интерпре тации текста и получения информации и об источнике и време ни его создания.

Соотношение индивидуальности автора источника и той ре альности, в которой он существовал, может быть различным. В одних случаях автор проявляется ярче, и тогда становится воз можной постановка более конкретных вопросов о том, был ли автор «искренен», «точен», и тому подобных (вопросы извест ной позитивистской анкеты Ланглуа и Сеньобоса). В других са ма постановка подобных вопросов бесперспективна, а ответы на них невозможны ввиду отсутствия информации об этом. (На помним, например, отношение В.О. Ключевского к вопросам «исторической критики» подобного рода. Он считал, что для ис точников российской истории такая методика вообще неэффек тивна.) Сложность отношения общество-автор произведения вполне очевидна, равно как и изменение содержания данной взаимосвязи в различных типах социальной организации. Так, например, пишет об этом М. Фуко: «Функция - автор связана с юридической институциональной системой, которая обнимает, детерминирует и артикулирует универсум дискурса. Для разных дискурсов в разные времена и для разных форм цивилизаций от правления ее приобретают различный вид и осуществляются различным образом;

функция эта определяется не спонтанной атрибуцией дискурса его производителю, но серией специфиче ских и сложных операций: она не отсылает просто-напросто к метод ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...

некоторому реальному индивиду - она может дать место одно ц|»менно многим Эго, многим позициям - субъектам, которые Могут быть заняты различными классами индивидов»14.

Трудно интерпретировать источник, предварительно не по iDiii его автора, не зная его биографию, сферу практической де 1Тсльности, уровень его культуры и образования, род занятий, его принадлежность к определенной социокультурной общности г соответствующими ценностными установками. Масштаб лич но» ти создателя произведения, степень завершенности произве дения, цель его создания - все эти параметры определяют сово купность социальной информации, которую можно почерпнуть н 1 пего. «Увидеть и понять автора произведения - значит уви лсп. и понять другое, чужое сознание и его мир, то есть другой уГп.ект...»15. При изучении авторства важно выявить именно те параметры личности, которые могут помочь в изучении произ Кдения, являющегося предметом источниковедческого анализа и источниковедческого синтеза. «Автор должен быть прежде № его понят из события произведения, - считал Бахтин, - как (Частник его, как авторитетный руководитель в нем читателя»16.

С проблемой авторства позитивистское источниковедение шпывало установление достоверности источника. Стремясь к Волсе полному исследованию связи авторства и достоверности i иидетельства, Ш. Сеньобос решал эту проблему с помощью двух i оциологических анкет. Вопросы первой из них предусматрива )|и существование ситуаций, которые могут побудить автора к не достоверным свидетельствам. (Автор старался обеспечить себе практическую выгоду;

действовал в неправовой ситуации;

имел групповые, национальные, партийные, региональные, семейные п другие пристрастия, философские, религиозные или полити ческие предпочтения;

был побуждаем личным или групповым тщеславием;

хотел нравиться публике и др.) Вопросы другой ан кеты выявляли ситуации, при которых не следует доверять точ ности наблюдений автора.

Источниковеды нового и, особенно, новейшего времени вы тупали против столь лсесткой схемы, связывающей достовер ность источника непосредственно с личностью его автора. Ник то, впрочем, прямо не отрицал возможности такой зависимости.

11опять автора в историческом мире его эпохи, его место в со циальном коллективе, его классовое положение» применитель но к авторам художественного произведения предлагал М.М.Бахтин16. Ряд ученых обращали внимание на сложность применения таких критериев к источникам коллективного (или Оенымянного) авторства. Важно также заметить, что авторское Начало в источниках, представляющих собой «изделия» служеб 132 РАЗДЕЛ ного, прикладного характера, и «творениях», в которых творче ская личность автора выражает себя более полно и завершенно, проявляется в разной степени. А.С. Лаппо-Данилевский особое внимание обращал на то, что понятие об авторстве источника необходимо для его последующего истолкования (прежде всего психологического). «Принципы психологического истолкова ния, - отмечал он, - находятся в тесной связи с понятием о един стве чужого сознания, в частности, с понятиями об ассоциирую щей и целеполагающей его (сознания. - О.М.) деятельности;

они применяются к весьма разнообразным историческим источни кам, хотя и не в одинаковой мере;

они получают особенное зна чение в интерпретации реализованных продуктов индивидуаль ной психики, но пригодны и для понимания произведений кол лективного творчества, в последнем случае, впрочем, чаще обна руживаясь в связи с одним из приемов типизирующего мето да»17.

Среди источников нового и новейшего времени значитель ное место уделяется произведениям коллективного творчества законодательным, делопроизводственным документам, периоди ческой печати. Изучение проблем авторства в подобных случаях должно включать целый ряд исследовательских процедур, учи тывающих состав авторских групп, социальные цели законодате лей, руководителей, непосредственных исполнителей.

3. Обстоятельства создания источника Решение указанной исследовательской проблемы состоит в выявлении тех обстоятельств, которые могли влиять на полноту и достоверность сведений, на оценочные суждения, включенные автором в его произведение. В одних и тех же ис торических условиях один и тот же человек может создавать произведения, существенно различающиеся как по полноте со общаемой информации, так и по степени ее достоверности. Это зависит от обстоятельств, в которых находится автор. Иногда автор не располагает необходимой информацией, или обращает ся к недостоверным свидетельствам, или доверяется собствен ной памяти. Иногда автор намеренно дает неполную или недос товерную социальную информацию, поскольку находится в об стоятельствах, которые диктуют ему подобное поведение. В тра диционных позитивистских учебных пособиях изучению подоб ных ситуаций уделялось большое внимание. В ряде научных ис следований влияние обстоятельств на достоверность источника доказано весьма убедительно (таковы, например, исследования MI/ГОД ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...

О показаниях декабристов - участников восстания 14 декабря IH25 г. Следственному комитету).

Обстоятельства, диктующие необходимость быстрых и ре шительных действий, существенно влияют на способ изложе ний, структуру документов, от чего, в частности, зависят особен ности агитационной, публицистической, военно-оперативной и другой документации. В то же время обстоятельства, в которых создаются мемуары, и та оценка, которую дают событиям про шлого современники, влияют на полноту и достоверность содер жания произведения. Исследователи отмечают также особенно сти создания экономической, отчетной, делопроизводственной документации. Поэтому в качестве общего исследовательского критерия достоверности и полноты социальной информации необходимо внимательно изучать обстоятельства создания ис точника.

4. Авторский текст, произведение и его функционирование в социокультурной общности Изучение текста источника, а также его публика ций или воспроизведений имеют целью критическое прочтение Р Г сообщения, которое хотел передать автор произведения, ОО целая это осознанно и целенаправленно. Такая исследователь ская деятельность имеет важное, в том числе и прикладное, пра ктическое, значение, например, при подготовке текста к научно му изданию.

Текстологический анализ направлен на изучение вариантов исследуемого текста в тех материальных формах, в которых он был создан его автором. В филологии существует литературовед [еская дисциплина, изучающая произведения письменности, ли Гературы и фольклора, - текстология. В литературоведении, изу Чйющем художественный текст, особое значение приобретают шллиз и сопоставление рукописных вариантов текста, изучение icx поправок и изменений, которые вносил в него автор. Это по цтляет лучше понять авторский замысел и динамику его творче • К Й работы над произведением. Поскольку под историческим О Источником понимается продукт целенаправленной человече ii деятельности, который изучается согласно общему методо чпппескому принципу - признания чужой одушевленности, то О, что изучение авторских текстов составляет один из важ i-Гпиих этапов источниковедческого анализа.

134 РАЗДЕЛ Важно выяснить, имеется ли автограф произведения, что он собой представляет, как соотносятся между собой черновые и окончательные варианты, первоначальный и последующие тек сты. «В процессе творческой работы отлагаю/гся разнообразные автографы, отражающие различные моменты творческой обра ботки текста писателем»18. «Текст - первичная данность (реаль ность) и исходная точка всякой гуманитарной дисциплины»19.

История рукописи, ее последующих списков и редакций не мо жет не учитываться в ходе источниковедческого анализа. Нали чие различных списков и редакций указывает на то, как относи лись к произведению читатели другого времени, как использо вался, функционировал в культурной читательской среде текст источника. Самостоятельный интерес представляет вопрос о пе реводах источника на другие языки, а также история публика ций источника. На данном этапе источниковедческого анализа изучаются, таким образом, реальные тексты. Следует иметь в ви ду, что понятие «текст» имеет и другие, более неопределенные, значения. На гуманитарное познание новейшего времени весьма существенное влияние оказала семиотика (от греческого семей он - знак, признак), исследующая свойства знаков и знаковых си стем (прежде всего, естественных и искусственных языков). В семиотике человеческие сообщества рассматриваются с точки зрения функционирующего в них механизма обмена информаци ей, в центре внимания находится феномен коммуникаций. Изве стно, что изменение и совершенствование способов коммуника ции (изобретение письма, книгопечатания и, наконец, техниче ских средств обмена информацией массового общества новей шего времени) являются одним из наиболее существенных фак торов развития культуры. Семиотика изучает «структуру всех ти пов знаковых систем и объясняет различные иерархические со отношения между ними, сеть их функций и общие и отличающи еся свойства в масштабе всех систем». Поскольку любой объект может выступать как знак лишь при условии его восприятия в этом качестве, то семиотический подход предполагает исследо вание области интерсубъективной коммуникации, т. е. взаимо действия автора, передающего сообщение, и воспринимающего его контрагента (слушатель, читатель, интерпретатор).

Рассматривая пространство взаимодействия, исследователь достаточно широко трактует понятие текста и текстуальности.

Так, в литературоведении углубление исследователя в текст про изведения дает возможность новых интерпретаций и ассоциа тивных связей, возникающих в процессе развития текста. Речь идет о «переживании культурного текста», «способе текстуально го бытия». Основатели методологии «деконструкции текста»

МКГОД ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...

первоначально исходили из лингвистических концепций текста, т. интерпретируют текст как сугубо лингвистический, языко \ iioii феномен. Однако в дальнейшем все более широко и методо логически неопределенно стал пониматься вопрос о соотноше нии текста и произведения, знака и объекта и о содержании по нятия текста. Так, например, поясняя свое понимание текста, один из основателей метода деконструкции Деррида утверждает:

'Для меня текст безграничен. Это абсолютная тотальность».

... «Нет ничего вне текста» - это означает, что текст - не про "то речевой акт. Допустим, этот стол для меня - текст. То, как я иоспринимаю этот стол, - долингвистическое восприятие, - уже симо по себе для меня - текст»22.

Таким образом, в концептуальной семиологической парадиг ме феномен «текст» понимается весьма широко. Для более эф фективного использования семиологического подхода в его со отношении с методом источниковедения необходимо методоло i пчески разграничить ряд аспектов понятия «текст».

Семиология сосредоточивается на знаковой природе фено мена человеческого общения. Но она не ставит своей целью раз личение устной формы адресного (следовательно, знакового) со Общеиия от его фиксированной формы (прежде всего письмен ном или иной). Между тем для источниковедения это различе ние имеет принципиальное значение. Метод источниковедения обращен, как уже говорилось, именно к материально-фиксиро ii.liшым формам. Поэтому и понятие текста в рамках источнико иедения имеет соответствующее содержание. «Письмо является и Втом отношении неким значимым рубежом, - благодаря пись менной фиксации совокупность знаков достигает того, что мож но назвать семантической автономией, то есть становится неза шк'имой от рассказчика, от слушателя, наконец, от конкретных условий продуцирования»23. Из материально-фиксированных форм (например, в произведении искусства) у письменной фик 1 ;

щии достоинство состоит в точности. Отдавая должное преи муществам письменного текста перед устным сообщением (дис курс), важно отметить его большую смысловую определенность, ••благодаря письменности дискурс достигает тройной семанти ческой автономии: по отношению к интенции говорящего;

вос приятию первичной аудитории;

экономическим, социальным, культурным обстоятельствам своего возникновения. В этом смысле письмо выходит за пределы диалога лицом к лицу и ста новится условием превращения дискурса в текст».

Возникает, однако, вопрос: можно ли считать текстом не ТОЛЬКО письменный текст. В более узкой (герменевтической) концепции это именно так: «Опосредование текстами как будто 136 РАЗДЕЛ ограничивает сферу истолкования письменностью и литерату рой в ущерб устным культурам. Но, теряя в широте, мы выигры ваем в интенсивности»24. В более широкой (источниковедче ской) концепции под текстом понимают не только письменный, но и иначе выраженный код, - рисунок, графику, структурирова ние формы и т. д. В каком-то смысле верно и утверждение Ж. Деррида, что стол - это текст. Однако, как расшифровать по добные тексты, имея в виду не только то, что может примыслить индивид, который воспринимает данную информацию, но - пре жде всего (что для источниковедения является первично важ ным) - расшифровать информацию, которую мог и хотел пере дать создатель произведения. Так мы приходим к важному заклю чению о том, что интерпретировать текст вне произведения, в котором он представлен, невозможно. Ведь один и тот же текст в разных произведениях несет разную информацию.

Метод источниковедения как раз и направлен на то, чтобы рассматривать произведение как явление, и уже затем искать действенные пути для интерпретации заключенной в нем ин формации.

5. Функционирование произведения в культуре Изучая авторские варианты текста, возможно ус тановить более полно историю авторского замысла и его после дующей реализации под влиянием тех или иных обстоятельств.

Однако произведение имеет и собственную судьбу: оно может переписываться (как тексты «Повести временных лет») в тече ние многих веков, переводиться на другие языки, может быть из данным и многократно переиздаваться. Изучение этих проблем помогает лучше понять произведение.

На этом этапе необходимо, например, выяснить, предназна чался ли источник к изданию или создавался для других целей.

Если источник был опубликован, необходимо выяснить, кем и когда, с какой целью это было сделано. Ответ на первый вопрос дает представление о цели и намерениях автора изучаемого ис точника и имеет важное значение для решения проблем досто верности. Источник, первоначально не предназначавшийся для издания, может содержать более откровенные и не ограничен ные цензурой сведения, нежели тот, который автор целенаправ ленно готовил к печати.

Каждое новое издание (переиздание) источника имеет само стоятельный интерес, поскольку данный факт отражает степень МК'ГОД ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ...



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 22 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.