авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

Г.П. Меньчиков

НЕОСОЗНАВАЕМОЕ в структуре духа человека

Казань – 2012

Казанский государственный университет культуры и искусств

Г.П.Меньчиков

НЕОСОЗНАВАЕМОЕ в структуре духа человека

Казань 2012

Рецензенты: доктор философских наук, профессор К.Т. Гизатов.

доктор философских наук, профессор Э.А.Тайсина.

доктор философских наук, профессор М.Д.Щелкунов Меньчиков Г.П.

Неосознаваемое в структуре духа человека - Казань: Познание, 2012. –381 с.: 4 ил.

В монографии разрабатывается позитивный смысл неосознаваемой сферы духа человека. В жизни главным образом здорового человека. Эта сторона дела оказалась мало изученной, тем более на научно-рациональной философской основе.

Автор продолжает линию исследования, отвечающую на иные вопросы: в чем сущность и содержание открытия так называемого фрейдизма;

есть ли у неосознаваемого собственный положительный смысл его бытия, в каких формах и функциях оно действует в жизни. И главное, как осознанно опереться на неосознаваемое в жизни, в культуре, в оказании помощи себе и другому, в управлении человеку самим собой, чтобы жить в этом сложном мироздании достаточно здравомысленно и счастливо.

Рассчитано по дисциплинам философия, философия психики, антропология, психология на студентов, аспирантов, преподавателей, родителей и руководителей, а также на всех желающих составить собственное представление о глубинных процессах духа (а не только сознания) человеческого существа.

Содержание.

Введение ……………………………………………………………………… Глава 1. Исходные посылки: начала неоклассической философии……… Глава 2. Место фрейдизма в смене понимания сущности человека и его духовной культуры……………………………………………. Сущность открытия фрейдизма………………………………... Реальность неосознаваемого………………………………….... Глава 3. Развитие понимания духовной реальности человека до открытия неосознаваемого………………………………………. Стадии понимания духа человека и неосознаваемого в нем… Стадия «магического подхода»………………………………… Стадия «органического подхода»……………………………… Стадия «рационалистического подхода»………………….….. Рефлексивное направление……………………………. Рефлексно-рефлекторное направление……………….

Деятельностное направление………………………….. Глава 4. Развитие понимания духовной реальности человека с открытием неосознаваемого………………………………………. Стадия «глубинной психологии»…………………….………. Стадия «гуманистической психологии»…………………….. Современное деятельностное направление………..... Глава 5. Природа неосознаваемого как элемента структуры духовной реальности человека……………………………………... Структура духовной реальности человека…………………… Сущность неосознаваемого и формы его проявления….…… Неосознаваемое в функциях «опоры сознанию»……………... Неосознаваемое в функциях «пра-знания»……………….…… Неосознаваемое в функциях «защиты»………………………. Защиты в экстремальной ситуации……………….…. Глава 6. Соотношение сознания и неосознаваемого в духе человека………. Проблема доминирования ……………………………………... Решение проблемы доминирования……………………... …... Глава 7. Душа человека: ее основные свойства……………………………. Эволюция понимания души человека………..……………… Сущность души человека: неоклассическое понимание….. Убеждения, вера, фанатизм, одержимость…………………. Возможно ли управление душой человека…………………. Глава 8. Духовность человека: неоклассическое понимание………………. Разработанность проблемы…………………………………... Существенные признаки духовности человека……..……..... Функции духовности человека………………………………. Структура духовности человека и ее формирование……….. Соотношение духовности и религиозности…………….……. Заключение………………………………………………………………………… Введение.

Современное осмысление неосознаваемого, открытого З.Фрейдом [1], невозможно начать без слов Лейбница, который первым ввел понятие бессознательного. «Убеждение в том, что в душе имеются лишь такие восприятия, которые она сознает, является величайшим источником заблуждений»,- справедливо полагал он [2]. Понимание духовной культуры человека станет необъективным, беспомощным и небезопасным, если мы отвлечемся от соотношения сознания с неосознаваемым в духе человека. Ибо неосознаваемое в целостной духовной реальности человека действует как самостоятельно, так и оказывает свое детерминирующее влияние на сознание и вместе с ним на итоговое решение человека, на поступок, поведение, на целый вид деятельности и даже на определенный образ жизни каждого человека и человечества. Это теперь достаточно доказанный и признанный факт.

Мы пользуемся сразу термином “ неосознаваемое” не потому, что его содержание тождественно “бессознательному”, а потому, что вкладываем в него более широкий смысл, о чем пойдет речь дальше.

В признании неосознаваемого как реальности и у нас в отечественной науке происходят большие, хотя еще и поверхностные изменения. За последние годы стало возможным широкое знакомство с классиками психоанализа и психосинтеза. Появились открытые первоисточники и переводы. Перерыв длился с 1920-х годов, когда были подавлены первые серьезные попытки освоения и разработки неосознаваемого. Дело в том, что у нас существовал специальный институт психоанализа под руководством ученого Г.И.Челпанова [3]. Так что, ошибается тот, кто считает, что психоанализ для России – экзотика. Только за последнее время:

Создана вновь Академия Психоанализа, Восточно-Европейский институт психоанализа [4].

Появилась Московская межрегиональная психоаналитическая ассоциация.

Начали выходить специализированные журналы «Архетип», «Психоаналитический вестник» [5].

Вышел даже специальный Указ Президента РФ № 1044 от 19 июля года «О возрождении и развитии философского, клинического и прикладного психоанализа» [см. Аргументы и факты. 1996, №45, с.13].

Впервые вышел “Словарь по психоанализу” в переводе Н.С.Автономовой [6].

Вновь начали проводиться специализированные конференции [7;

8].

Появились разработки, исследующие бессознательное как реальность, в органическом контексте духовной реальности человека в целом [9].

Иначе говоря, по выражению Ф.В.Бассина, началась «реабилитация Фрейда» [10] или, по мнению Автономовой Н.С., “второе пришествие” [11].

И это можно только приветствовать, ибо нет слов, насколько мы отстали в этом научном и практическом направлении, особенно на уровне университетской науки и преподавания, внутренней помощи человеку.

Между тем, несмотря на доказанность такого фундаментального факта как существование неосознаваемого, к этой теме у наших ученых проявляется сдержанность. Возможно это и неплохо, если говорить о строго научном подходе. Но и факт подозрительной сдержанности тоже реален, а потому эта важная научная и жизненная проблема попала в объятия паранауки, которая «разрабатывает» ее вне пределов научного мышления, с иррационально научно сверхъестественным контекстом. Поэтому важно продолжить рациональный замысел фрейдовского начинания, который он неоднократно подчеркивал, глубоко осознав сложность, неуловимость и скрытность неосознаваемой сферы человеческого духа, всей культуры, возможность их мистификации.

Дело еще в том, что в отечественных, да и мировых исследованиях пока спокойное не преобладает нужное научное изучение неосознаваемого.

Превалируют резкие полярные подходы. Значение неосознаваемого видится то столь ничтожным, что им можно пренебречь, то столь абсолютным, что заслоняет роль сознания в жизни человеческого существа, принижая его значение. В неосознаваемом также часто видится нечто отрицательное, больное.

Считается, что оно лишь помеха и проявление болезни духа, каких-либо пороков, патологии, что оно не должно существовать у здоровых людей.

Мы не собираемся оспаривать того, что неосознаваемое в духе человека может иметь и отрицательное значение и проявляться в клинике. Эта сторона действия неосознаваемого неплохо обоснована и проработана самим З.Фрейдом, фрейдизмом, неофрейдизмом, критиками фрейдизма. Мы хотим продолжить линию разработки, отвечающую на иные вопросы. А именно. Какова сущность открытия фрейдизма? Есть ли у неосознаваемого своя собственная положительная продуктивность, собственный позитивный смысл его бытия? А если есть, то в чем, в каких формах и функциях проявляется, какова их система и детерминационные корни? Вот эта сторона дела, как нам представляется, оказалась мало выясненной, а она имеет огромное саногенное (оздоравливающее) значение для каждого отдельного человека и человечества.

Для российского общества данная проблема особенно актуальна. Как считают специалисты, «нам сейчас позарез необходима выработка грамотно-го языка для описания душевного опыта, ибо повсюду мы сталкиваемся с за хлестом эмоций, неумением отделять тезисы собеседника от своих собствен ных, оперировать механизмами переноса, проекции, идентификации, учиты-вать конфликтность и резкую смену душевных побуждений («грешить и кая-ться»)».

Наша «культура всегда потакала эмоциям и состояниям жертвенно-сти, вины, страдания…При этом наличие травм нередко выступало и выступает как алиби против мысли: мы слишком много страдали, чтобы понимать. В наши дни этот стереотип, по-видимому, входит в противоречие с потребностями развития и взаимодействия с другими культурами». Поэтому явно «полезной будет проработка тонких зависимостей познания от эмоций и аффектов».

Теоретическое знание о неосознаваемом внутри себя и другого - «это не путь потакания амбивалентным эмоциям, но скорее путь обучения расчленению, работа с культурными нехватками и разрывами – межпоколенными, межполовыми, межролевыми, Это не потворство беспорядку, а напротив – установление порядка в душе и поведении, установление трезвости, через проработку боли и хаоса» [12].

выявление позитивного смысла Целью данной работы является неосознаваемого в жизнедеятельности главным образом здорового человека, не отделяя неосознаваемое от сознания в единой духовной культуре человека, рассчитывая на оказание помощи человеку в затруднительных внутренних ситуациях.

Литература и примечания даны в конце каждой главы.

Автор выражает глубокую признательность всем тем, кто помогал ему в исследовании и доведении до читателя столь важной проблемы.

Глава 1. Исходные посылки: начала неоклассической философии.

Всякое исследование основывается на каких-то крупных мировоззренческих и методологических предпосылках. Поэтому мы начинаем с них. Тем более, что наши предпосылки несколько необычные – они неоклассические. А хочется быть понятым в мотивах, целях и средствах данной работы. Дело в том, что в последние три-четыре десятилетия начинает незаметно для многих формироваться новый третий этап развития мировой философии – неоклассическая философия. Это не новомодный термин. Она связана с глубинными открытиями и вызовами времени.

I-ое «осевое время» носило мировой характер. II-е «осевое время», которое мы переживаем, носит уже планетарный, глобальный характер. Основной смысл этого сдвига – болезненный переход человечества от остаточного и к очередного наконструированного мифолого-магического сознания обновленному рациональному на новом витке спирали. Как поясняет В.А.

Лекторский: «Есть мнение (поддерживаемое рядом постмодернистов), что человечество вступает в некую новую стадию – стадию магизма. Мне представляется, что дело обстоит не так. Я думаю, что сегодня исключительно обострились проблемы, связанные как раз не с тем, что человечество отказывается от познавательной и технологической деятельности в пользу магического отношения к миру, а с возможностью сознательного проектирования новых социальных и природных реальностей…Вопрос о судьбах рациональности, рационального изменения социальности и культуры – это, по-моему мнению, центральная проблема современной цивилизации» [13].

Новообразование неоклассической философии вырастает из классической и неклассической. Поэтому здесь необходим сравнительный анализ.

Классическая философия исходила и исходит из того, что единая научная картина мира (ЕНКМ) видит мир в итоге конечным, механическим, который, несмотря на все уловки, не может обойтись без некоего сверхъестественного толчка и некоего Администратора (в виде Формы всех форм, Всевышней силы, Абсолютной идеи, Мирового часовщика, Небытия и т.п.).

В ее основе лежит уже не мифолого-магическое мышление, а научное, но механистически-рационализированное с примесью магии, подражающее миру механических, либо механистически понимаемых конечных явлений бытия. В таким образом понимаемом мире преобладает порядок, а не хаос;

рациональное начало и законы предсказуемого характера;

симметрия, а не асимметрия;

гармония, а не дисгармония;

правильность, нормативность, некая абсолютность. Классическое мировоззрение и методология фактически основаны на лапласовском типе детерминизма. Отсюда получается так, что всё есть средство для другого, ибо всё располагается линейно, одно за другим и иерархично. Нет исключения и для человека. Человек в таком мировоззрении видится в итоге тоже средством, вещью, функцией, орудием для некоего Абсолюта, либо для другого человека.

Классическая методология в своей основе также оказывается больше списанной с механики - силовой, механистической, принудительной, дихото мической, конфликтной, фаталистической. Естественно, что такая философия имеет свои достоинства и недостатки, поэтому она развивалась.

Неклассическая философия исходит из несколько другой ЕНКМ. Хотя она с виду представляется модернистской и сверхмодернистской, мир в ней видится тоже конечным, хотя гораздо более сложным и динамичным. В ос- нове так понимаемого мира лежит главным образом иррациональное и волюнтаристическое начало. Происходит отказ от принципа научного детерминизма вообще или «великое сомнение» в нем, из-за действительной узости его первоначального толкования. В таком мире видится уже доминирование хаоса, неразумности, асимметрии, дисгармонии, бессознательного начала, нечто иррационально-естественного и иррационально сверхъестественного, неправильного, релятивного, интуитивного, отсутствие всяких норм и абсолютов. А точнее, постепенно абсолютные абсолюты заменяются релятивистскими абсолютами.

Неклассическая методология здесь остается преимущественно также си ловой, но уже истерически радикалистской и волюнтаристической с оттенками новофаталистической. В ХХ-начале ХХI века такая методология разжала челюсти для свободы действия таланта человека, но и обнажила свою побочную сущность в разгуле «черной культуры», организованной преступности, в войнах, революциях, терроризме.

Современная неоклассическая философия уходит от радикалистских крайностей классицизма и неклассицизма, наращивая в этих стадиях развития мировой философии все жизнеспособное и жизнеобеспечивающее. Появившись последние тридцать-сорок лет назад, она постепенно кладет начало II-му «осевому времени». В ее основе лежит вновь переход от иррационального к рациональному, но уже не к механистическому и магически абсолютному, а к обновленному парадигмально-рациональному. Это не возврат к прежней классической философии, лишь в подретушированном виде. Это дальнейший третий этап развития мировой философии.

ЕНКМ здесь основывается на том, что в пределах познанного мир доказывает себя бесконечным и обходится, увы, без некоего сверхъестественного Администратора. Происходит возврат к детерминационной основе объяснения мира с ее ядром причинностью, но уже в обновленном расширенном понимании детерминизма. Даже такой анархичный исследователь как П.Фейерабенд проговаривается, что причинность является все-таки основополагающим принципом научного мышления [14].

Основным вопросом философии здесь становится вопрос о существовании соотношение бытия и/или небытия. Это не снимает другие самого мира или основные вопросы философии, такие как: соотношение материи и духа в бытии, детерминированности и индетерминированности бытия, познаваемости и непознаваемости бытия, движения и недвижения, смысла бытия и отсутствия смысла. Но и они транспонируются в связи с основным вопросом философии соотношением бытия и небытия. Изначальным здесь вновь становится внимание к бытию в целом.

Бытие есть всё то, что существует в свернутом, разворачивающемся и развернувшемся виде, потенциально и актуально и в переходных состояниях, материально и духовно и материально-духовно. Материя и дух есть различные способы существования единого и одного бытия. Поэтому-то бытие никем и ничем не детерминировано, бытие самодетерминировано;

это конечные явления бытия различным образом самодетерминированы и детерминированы.

Материя – это категория для обозначения всех разновидностей «телес ного» способа существования бытия, действующих в виде всевозможных ве щественно-полеобразных состояний, способных различным образом отображаться и конструироваться духом, и существовать как независимо (отображаться), так и зависимо (конструироваться) от него, быть одним из оснований бытия. Другим основанием бытия является дух.

Дух - это категория для обозначения всех разновидностей «нетелесного»

способа существования бытия, действующих в виде идеально-образных, переживаемых, рефлексируемых и нерефлекируемых им самим состояний, способных различным образом замещать материальные формы бытия, конструировать, оживлять их, задавать им причину и организацию, норму, управлять ими, осмысливать их, быть другим основанием бытия. Материя и дух это не разное, а это же бытие, лишь в различном его виде. Бытийность их объединяет, способ бытийности их разъединяет.

В качестве самое себя бытие в целом есть бытие. В качестве разразворачивающегося бытия оно есть реальность. Развернувшееся бытие есть действительность. Бытие есть существование существующего и существенного, становящегося и ставшего - синергитично. Поэтому оно и обходится без потустороннего начала. В бытии по мере познания парадигмально познанное, познаваемое и непознанное. Последнее – в силу обнаруживается онтологической бесконечности, но (как показывают факты, широко понимаемая каузальность, меняющиеся пределы познанного и познаваемого) онтологически все время посюстороннее. Фактов о наличии онтологически существующей потусторонности («онтологического небытия») не наблюдается. Будут факты об онтологически потустороннем - будем говорить. Не смешивая, разумеется, онтологию понятий, различая «события» и «факты», «онтологически», «гносеологически» и «предположительно» потустороннее и посюстороннее, не сбиваясь с «бытия в целом» на «бытие конечных явлений» по определению.

Бытию присущ двуедино, одновременно, объективно и порядок и хаос, и закономерное и стихийное, и гармония и дисгармония, и симметрия и асимметрия, и разумное и неразумное, и осознанное и неосознаваемое.

Правильность в нем онтологически сочетается с неправильностью, законы бытия носят статистически-динамический характер. Некие нормативы существуют, но не как надменные или релятивистские абсолюты, они носят парадигмальный (в меру открытого, понятого и принятого человечеством) характер.

Методология неоклассического подхода к действительности является вновь сильной, но не силовой, а толерантной, консенсусной, сильной обновля-емой рациональностью, а не коварством, низостью и насилием. Она основыва- ется не на антропоцентрическом, а на антропном принципе бытия, не только на эволюционном, но и на коэволюционном подходе и эниологическом (спасение жизни) начале.

В проблеме соотношения бытия-небытия становится понятно, что бытие в целом есть - онтологически и гносеологически, а небытия в целом онтологически не существует. Оно есть лишь гносеологически как контрарная пара, служащая более глубокому познанию бытия. Бытие в целом есть одно и едино. Здесь уже не делаются «подмены тезиса»: небытию не приписывается онтологическое существование, но и не отказывается в гносеологическом признании, что было свойственно значительной части представителей классической философии.

Даже у конечных явлений бытия есть не небытие, а предбытие и послебытие и свое-бытие. Через инобытие они смыкаются с вечностью и бесконечностью всего бытия не мистически, а реально. Бытие же в целом бесконечно, едино и одно, материально-духовно, самодетерминировано. (Встречающиеся до сих пор вопросы о возникновении или обусловленности бытия в целом здесь представляются уже некорректно поставленными вопросами, по определению).

Если, конечно, бытие подспудно не отождествляется с конечностью и с его лишь материальной формой существования. Тем не менее, признание небытия и его пристальное изучение лишь в гносеологическом плане действительно нужно и важно. В таком качестве и «дозе» его признание не дискредитирует бытие и не заменяет его небытием, ибо оно на деле помогает обнаружить тонкости бытия, его незримые силы [15].

Что касается взаимопревращения бытия и небытия, то здесь тоже продолжается давнишнее смешение тезисов. Взаимопревращаться могут, но какие- либо конечные явления бытия из их предбытия в различное свое-бытие и в послебытие. Бытие же в целом не имеет своей онтологической противопо ложности. О его противоположности можно говорить лишь гносеологически.

Бытие единственно, у него нет небытия. Ни на миг не забудем, что оно бесконечно и не неподвижно.

В связи с взаимопревращением бытия и небытия отдельного внимания в неоклассической философии требует и такое явление и понятие как «виртуальная реальность». Как мы понимаем [16], виртуальная реальность – это промежуточная, искусственно сконструированная в сознании человека реальность, которая возникает, существует и воспринимается нашими органами чувств как естественная в сам момент ее соконструирования. 1) В ее создании обязательно участвуют две стороны – некая система, «программист» (шаман, колдун и т.п.;

сегодня это преимущественно идеологическая или электронная система (скажем, тренажерная или иллюзионисткая), с их моралью или ее отсутствием) и пользователь, «перпициент» (сам человек - соучастник, с его крепкой или слабой психикой, доверчивостью и проницательностью, с задачами познания, игры или стремлением «обманываться рад»). 2)Виртуальная реальность – это реальность с единством одномоментно возможного и действительного, осознанного и неосознаваемого, объективного и субъективного, верифицируемого и неверифицируемого, материального и идеального, где стирается грань между ними, но не стирается грань лишь между истиной и ложью. Однако эта разница может быть замечена на ином уровне различения мира – на уровне бытия-небытия, а не материи и духа. 3)Создается виртуальная реальность путем посылания к органам чувств человека некоторых стимулов, снятия с них же ответных реакций и посылаемых тут же снова к этим же органам чувств перпициента, которые воспринимаются уже как свой «субъективный образ объективного мира», будучи субъективистским, кажущимся. 4)Если перпициент перестает участвовать в этом взаимодействии соконструирования, то такая промежуточная реальность в его ощущениях исчезает. 5)Виртуальная реальность как феномен бытия в современных условиях – это своеобразный вызов психике человечества. Как феномен бытия он существовал и ранее (создаваемый языческими, религиозными и другими, например, идеологическими системами), но с появлением электронных систем такой вызов может быть как положительным (инструментом более глубокого познания естественной реальности), так и отрицательным (инструментом манипулирования, расчеловечивания человека, в котором он может участвовать и сам, того не замечая). Здесь все зависит от морали «программистов» и их целей, а также от крепости духа «перпициентов».

Из неоклассического понимания бытия становится на самом деле понятно, что человек в своем-бытии есть не средство, не вещь, не есть никакое не животное (ни разумное, ни политическое, ни общественное, ни интеллектуальное, ни делающее орудие труда – никакие предикативные приукрашивания здесь не помогут), хотя он имеет природное начало и все Любой человек, по определению, прилагательные имеют к нему отношение.

есть существо надприродное, конструирующее, особым образом детерминируемое, аристократическое, душевно-духовное, культурное.

Каждый на свой лад, разумеется. Все это требует пояснения.

Человек есть уникальное существо с принципиально иным типом детерминации – он детерминируется преимущественно смыслом бытия, смыслом жизни, а не инстинктами и средой. Последние влияют, но не определяют его поведение, как это есть у животного. При медицински нормальной психике не определяют даже девиантное поведение. Здесь качественное, а не количественное различие.

Отсюда каждому человеку свойственна такая интенция как «аристос» – стремиться на свой лад стать лучше чего-то, слиться хоть как –нибудь с вечностью Бытия.

Поэтому человек есть существо не отражающее мир, что свойственно животному, а конструирующее мир, каждый по-своему (разрушение есть тоже конструирование). Это человек делает с помощью своего духа.

человек есть существо духовное, то есть обладающее тварным Поэтому началом (не случайно человека мифологизируют, уподобляют некоему Творцу, в том числе и натворящему). Человек есть существо душевное, то есть личностно причастное и переживающее свое существование в вечном и бесконечном мироздании.

В силу всего этого человек есть существо культурное, то есть способное нормально жить в качестве человека, не томясь и не «психуя», лишь в культуре.

Причем, в культуре как III-м доме бытия.

I- й дом бытия – природа, но он не годится в неприкосновенном виде для человека. II- дом бытия – созданный производством, он обеспечивает человеку выживание (витальный смысл бытия). Его нередко отождествляют с культурой.

Ибо производство создает совокупность материальных и духовных ценностей.

Из неоклассического миропонимания следует, что поскольку человек не является животным и не завершен, и смысл его бытия человеческий (не витальный, а послевитальный), то становится понятно, что культура это не II-й дом бытия – не витальный, не утилитарный дом бытия (чтобы выжить), а III-й дом бытия.

III-й дом бытия – это послевитальный, надутилитарный, собственно человеческий дом бытия (чтобы жить в качестве человека). Это значит, что культуру неправомерно отождествлять с а)производством, со б)складом ценностей, тем более в)любых ценностей, а также с г)творчеством. Когда такое неразличение происходит, получается абсурд, но факт - в культуру начинает включаться любое производство, любое творчество, любые ценности, в том числе и «паракультура», «тектура», «субкультура», «черная культура» и даже «антикультура». Ибо они тоже есть ценность – значимое, важное для человека – попробуй с ними не считаться;

они тоже производятся;

в них тоже участвует творчество как страсть и даже талант людей. Разборчивость есть один из признаков культуры.. Культура это не любое производство, не любое творчество, совокупность не любых ценностей.

Под культурой как III-м домом бытия мы понимаем не просто совокупно сть материальных и духовных ценностей (вместе с их созданием, хранением, трансляцией, потреблением), а лишь такую их совокупность, которая ведет к очеловечиванию человека, к взращиванию человеческого в человеке, все дальше отодвигает человека от края прегоминидности. Итак, еще раз. Культура – это совокупность материальных, социальных, политических, собственно духовных ценностей, очеловечивающих человека. Без последнего акцента еще нет культуры. Есть производство, творчество, склад ценностей, но еще не культура.

Культура – это свойство творимого человеком (вспомним, «культурэ» - это критерий возделанность, облагороженность, очеловеченность). Основной «человеческого в человеке», отсюда и всей культуры – это соотношение жизни и смерти, отношение к жизни как к высшей ценности, отношение к человеку как самоценности и самоцели Бытия (а не как к средству, вещи, орудию, инструменту, функции), органическое слияние истины, добра, красоты и пользы. Все прогрессы реакционны, если рушится человек.

В связи с этим должна быть скорректирована и стратегия неоклассического образования. На сегодняшний день действуют такие модели образования как информационная и креативная.

Информационная модель образования построена на исходных основах классической философии, о чем шла речь. Главной ценностью в человеке здесь является знание, добывание нечто готовой информации, репродукция знаний. Это хорошо, но недостаточно.

Креативная модель образования основана уже на неклассической философии. Главной ценностью в человеке здесь является не только информация, а способность творить информацию и творчески распоряжаться ею, особенно умение решать вопросы. Однако это хорошо, но тоже недостаточно. (Это – бандиты с бабочкой). Она формирует образованных, творческих, предприимчивых, толковых учеников и студентов, но, увы, циничных и опасных своей циничностью. Человек здесь формируется, конечно, конструирующим существом, но абсолютно конструирующим.

Жизнесмыслообразующие вопросы - что он конструирует, зачем, во имя чего, куда и сколько - здесь видятся архаичными, мелодраматичными. Поэтому особенно в начале ХХI века стало очевидно заметно, что и креативная модель образования недостаточна и является также вчерашним днем. В связи с этим зарождается следующая третья стадия образования, которую мы бы назвали духовной моделью образования. Она базируется уже на неоклассической философии, в том числе и на неоклассической философии образования.

Духовная модель образования – это такая модель, которая в своей стратегии начинает понимать, что сущность мироздания и природа человека в принципе иные, чем предполагали раньше. А модель образования не может быть не скоррелирована с природой человека и с тем, что человечеству необходимы а)знающие и б)творческие, но и в)душевно-духовно развитые выпускники. Это уже иное интегральное качество. Его выпускники - это уже представители такой нарождающейся стадии развития человечества как «собственно культуры», в системе этапов изменения общества Дикость, Варварство, Цивилизация, Культура. Системе, стране, не перешедшей к такому сдвигу в стратегии образования, пожалуй, не выжить, она изнутри обречена на неминуемую деградацию и самоликвидацию.

Как же такая модель может реализовать себя? В дополнение (а не в противопоставление) к информационной и креативной духовная модель образования реализует себя не просто через обновленную воспитательную сторону образования, что тоже важно само по себе, а через технологию и своеобразную индустрию еще и душевно-духовной стороны образования. Она не игнорирует, а включает все лучшее из информационной и креативной моделей образования, но цель, средства и методы духовной модели образования – все направлено на рост знания, креативности и на душевно-духовный рост личности.

Главное здесь - выхаживание человека до благородного человека (персоны) и на этом фоне, конечно, специалиста. В этом своеобразном двуединстве, инь ян, во-первых, такой выпускник в меру возможного будет счастлив сам и окружающие его люди, ибо он в себе и в другом будет чувствовать человека, а не вещь. Во-вторых, как будет действовать благородный человек – вполне прозрачно: стремиться на своем месте и в меру сил делать благо. А вот как будет действовать человек, не доросший до благородства – либо не ясно, либо во вред себе и обществу. Обе стороны единого действия - формирование благородного человека-специалиста – если они неподдельны, здесь сойдутся, ибо в благородном человеке-специалисте они, по определению, не расходятся.

При этом речь не идет о мистически-религиозно понимаемой духовности и таких же путях ее формирования, тем более не о возвращении к прежнему тоталитарному и/или безответственному воспитанию. Такая духовность неприемлема и даже опасна по причинам экономическим, социально политическим и, собственно духовным. Говорить о духовности понимаемой в мистическом или элементаристском плане проще и в чем-то удобнее, чем развивать реальную духовность.

Каковы же пути ее воплощения в жизнь? Реальная духовность предполагает рациональное постижение мира, тяжелый и грамотный труд, любовь к жизни и к людям, попытки вновь и вновь объяснить труднообъяснимое. Пути ее формирования достаточно известны, они вытекают из сущности и структуры духовности человека [17]. На наш взгляд, как воспитывать благородных нескольких людей и одновременно хороших специалистов – не в этом проблема.

Опыт штучного формирования таких людей у человечества накоплен достаточный, как теоретический, так и практический. Проблему мы видим в другом, в решении двух больших вопросов: 1)как сделать так, чтобы это делать, а не только говорить;

2)как, не покалечив отдельного человека, создать «индустрию» душевно-духовного развития человека в изменившемся мире фактического перенаселения и глобального «восстания масс». Без знания теории неосознаваемого в духе человеческого существа в том числе здесь не обойтись.

Теория неосознаваемого базируется на общем образе духа или духовной реальности человеческого существа. Что понимается под духом человека?

Напомним, что в проблематике духа человека существует парадигмальный кризис. Он требует смены видения духовной реальности тоже с классического и неклассического на неоклассическое видение. Но философия и психология духа человека медленно сдвигается с насиженных парадигм: «дух» сводится к «сознанию» или «бессознательному»;

«сознание» сводится к «отражению»

действительности, хотя и активному, опережающему… «Духовность человека»

разрабатывается раньше выяснения природы самой духовной реальности человека. «Душа человека» в духовной реальности человеческого существа либо редуцируется ко всей психике, либо вообще не замечается наукой как проблема. Практически она отдана во власть паранаучных и религиозных подходов, а редко встречающиеся научные исследования души как правило отдают мистическим подтекстом.

Данный кризис вызвал и другие. Несмотря на частные научные продвижения, кризис в «философии духа человека» настиг и общую психологию, педагогику, психиатрию, эстетику, этику, культурологию. И это не голословные заявления[18]. Трудно соглашаться, но, увы, в нашей философии и психологии духа человека произошла эпифеноменальная драма. Получилась серия “подмен тезисов”, когда:

- сознание подменено сознательностью;

- сознание индивида превратилось в дериват общественного сознания;

- сознание подменилось спроецированным извне мировоззрением;

- сознательность – в следование “указаниям”;

- дух человека подменен сознанием человека;

- духовная реальность стала подменяться духовностью;

- духовность подменяется религиозностью.

Существует уже и прямое осознание этой драмы. “Все это привело к чудовищному смещению понятий и к совершенно абсурдным следствиям в области образования и воспитания, к искажению сути человеческого отношения к миру». К таким следствиям, где «человек выступает объектом воздействия, лепки человека по образу». Все это есть «метод вивисекции, совершенно непозволительное отношение к человеку» как виду[19].

Итак, проблема неоклассической идентификации духовной реальности человеческого существа налицо. Мы исходим именно из такого неоклассического образа духа человека, разработанного нами в представленной Сущность духа человека состоит в том, что духу человека монографии.

свойственны прежде всего не инструментальные функции, а бытийное «предназначение» (солнце светит не для того, чтобы согревать землю или выжечь урожай). Дух человека бытиен, он есть объективная реальность.

Природа такой духовной реальности человеческого существа носит главным образом конструирующий, а не отражательный характер. Дух человека нельзя сводить к сознанию или неосознаваемому, или к душе человека. В структуру духовной реальности входит не только сознание человека, но также сфера неосознаваемого и вполне самобытно входит душа человека.

Категориальный статус духа человека не является чем-то эпифеноменальным (дополнительным, второстепенным, словно аппендикс в организме), а также не является и креационистски феноменальным. В силу своей онтологической сущности это такая же действенная объективная реальность, несмотря на свой по носителю субъективный характер.

Резюме. Таким образом, исходя из таких всеобщих философских наш объект исследования - неосознаваемая предпосылок, рассматривается Предметом же исследования является – выяснение сфера духа человека.

прежде всего ее позитивных закономерных свойств, так как они менее всего разработаны фрейдизмом, неофрейдизмом и их последователями.

Глава 2. Место фрейдизма в смене понимания сущности человека и его духовной культуры.

Главный вопрос, который изначально важен, в чем историческая заслуга фрейдизма? Ведь нередко принято говорить о его «несостоятельности» и «порочности», не выявив и не оценив по настоящему сущность самого открытия.

Сущность открытия фрейдизма.

Если вначале напомнить в сжатом виде наиболее важные положения учения самого Зигмунда Фрейда (1856-1939), то они могут быть сведены к следующему. Воспользуемся тем, как они сжато сформулированы В.Краусом.

1. В человеке великую силу имеет «бессознательное», «Оно».

2. За распределение этой силы отвечает «либидо». Фрейд говорит, что счастье, «в таком его смысле, в каком оно представляется возможным, есть проблема индивидуальной экономики либидо»,(«Недовольство культурой»).

3 Область, в которой можно отчетливее всего наблюдать силу и образ бессознательного, есть «сон».

4 Все сны суть желания. Фрейд объясняет сны-кошмары как так назы ваемые «сны-противожелания», как «сны-перенесения», своего рода удовлетворение желания наказать себя, «сны-наказания».

5. Общественные нормы и социальные установления усваиваются ребенком через образ родителей как «Сверх-Я»,то, что принято было определять, например, как «совесть».

6. Многое, что не нравится этому «Сверх-Я», загоняется в бессознательное, то есть подлежит «вытеснению», и создает затем серьезные психические затруднения.

7. Тип отношений, сильнее всего завладевающий человеком, в особен ности ребенком и юношей, есть «эдипов комплекс». Неосознаваемое желание сместить отца, бунт против отца и привязанность к матери – у мальчиков. У девочек на такой же ранней фазе расстановка сил противоположная: бунт против матери, привязанность к отцу.

8. В самом далеком начале человеческой истории отец властвовал над первобытным племенем. Потом сыновья сговорились, убили отца, и, растерзав его, устроили похоронное пиршество. Такова основная структура наследственного отпечатка или греха и различных религиозных ритуалов.

9. Причина всех неврозов – сексуальные дефекты.

10. Культура – необходимость человеческого сообщества, она бесконеч но важна, но возможна как строгое отречение от инстинктов и их сублимация.

Когда отречение становится чересчур велико, появляется «недовольство культурой»;

инстинкты вырываются наружу и уничтожают все, что культура успела возвести.

11. В своих поздних работах Фрейд признавал наряду с «эросом» – «инс тинктом жизни» и «инстинкт смерти», «инстинкт разрушения», заклю-чающий в себе прирожденную склонность человека к злу, к агрессии[20].

Разумеется, при таком кратком изложении фрейдовские идеи и концеп-ции неизбежно редуцируются, упрощаются. Тем более, что на протяжении жизни самого Фрейда они прошли путь долгого и интересного развития. Но сейчас главное не в этом. О бессознательном впервые говорит, казалось бы, не фрейдизм.

Исторические точки роста знаний здесь, согласно В.И.Овчаренко [21], таковы. В европейской традиции идея о бессознательном восходит к учению Сократа и Платона (об амнезисе – знании-припоминании), учению Аристотеля о разных частях души. Существенный вклад внесли Б.Спиноза (неосознаваемые “причины, детерминирующие желание”), Г.Лейбниц (трактовка бессознательного как низшей формы душевной деятельности), Д.Гартли (связь бессознательного с деятельностью нервной системы), И.Кант (“темные представления”,связь бессознательного с интуитивным и чувственным познанием, “в самом глубоком сне душа более всего способна к разумному мышлению”), А.Шопенгауэр (идеи о бессознательных внутренних импульсах), К.Карус (ключ бессознательного в подсознательном), Э.Гартман (“философия бессознательного”), Г.Фехнер (представление о “душе-айсберге”), В.Вундт (“неосознаваемое мышление”, “неосознаваемый характер процессов восприятия”), Г.Гельмгольц (учение о “бессознательных умозаключениях”), И.Сеченов (“бессознательные ощущения или чувство-вания”), И.Павлов (“бессознательная психическая жизнь”), Бехтерев (активность “бессознательного”), А.Льебо и И.Бернгейм (постгипнотическое внушение и поведение), Ж.Шарко (идеи о невидимой и неосознаваемой психической травме), Г.Лебон (бессознательный характер поведения людей;

бессо знательное как доминирующая совокупность психических процессов, преобладающая в толпе и управляющая “коллективной душой”толпы), Г.Тард (неосознаваемые “законы подражания”), П.Жане (психические авто-матизмы и бессознательные факторы неврозов) А.Бергсон (интуитивизм, “бессознательное “сверхсознание””) и другие.

(История вопроса раскрыта в работах Э.Гартмана [22], С.Геллерштейна [23],А.Г.Спиркина [24],Ф.Александера и Ш.Селесника [25], А.Грюнбаум [26].

История психоанализа в России – в работах А.М.Эткинда [27], А.М.Руткевича [28] других).

Итак, общая идея о бессознательном высказывается давно. Впервые концепцию бессознательного вполне отчетливо формулирует Лейбниц, но как о монадологии [29]. Развернутую, но иррационали аспект общего учения стическую концепцию бесссознательного выдвигает Э.Гартман [30].

Возникает вопрос, в чем же историческая философская и психологическая заслуга З.Фрейда и фрейдизма в целом, несмотря на все недостатки и перекосы в этом учении?

Исследования привели нас к тому, что главную историческую научную заслугу фрейдизма мы видим:

- прежде всего в самом открытии бессознательной сферы духа человека как реальности;

именно фрейдизм впервые разработал, доказал и утвердил реальность этой сферы духа, наряду с реальностью сознания, и обосновал ее значимость для жизни человечества, особенно его культуры;

причем проделав все это в пределах научного мышления, без мистического контекста, чего не удавалось его предшественникам и многим, следующим за ним;

- в том, что фрейдизм внес свой корректирующий мировоззренческий вклад во взгляд на так называемую «природу человека» и этим внес опреде ленный вклад в изменение ЕНКМ (единой научной картины мира);

природа человека за века была издергана в разные стороны, особенно религией, меха ницизмом, биологизмом, социологизмом ( человек – то зверь, то ангел, то вещь, то средство, то инструмент, то марионетка, то производительная сила, то человеческий фактор, то безответственный демиург, то винтик);

- в том, что он расширил рамки понимания духовной реальности чело века, рамки понимания в ней разумности и покончил традицию сводить дух человека лишь к сознанию и к познанию, а сам разум в нем лишь к логико рациональной сфере, идущую от Декарта-Локка;

- в открытии и разработке принципиально нового подхода, новой мето дологии исцеления духа человека (не его рефлексов!) – психоанализа, то есть собственно психологической методологии, через «психическое психическим» (а не психическое физиологическим или механическим), через «осознание бессознательного»;

- в открытии больших возможностей «психологической защиты», при-чем реальных, а не мистических защит, а также в создании основ будущей цивилизованной психогигиены от непосильного подчас воздействия социума и своего непеработанного бессознательного, защиты через «осознание механизмов психологической защиты», имеющихся, оказывавется, в нашем бессознательном вкупе с сознанием;

- в том, что он фактически заложил основы новой неклассической стадии развития психологии – «глубинной психологии», которая затем стала развиваться в современную неоклассическую стадию развития психологии – в «гуманистическую психологию».

Автор данного исследования не является апологетом фрейдизма, ибо в учении Фрейда имеется много недостатков и увлечений, как и у любого ученого.

Но человечеству надо быть объективным и благодарным за сделанное.

Учение Фрейда можно бесконечно критиковать, что уже достаточно сделано. Существует критика и «справа» и «слева».

Известна критика «справа» за то, что он «биологизировал природу человека». За то, что он «переоценил значение бессознательного и унизил роль сознания» в жизни человека и человечества. (Прочтение первоисточных работ самого Фрейда показывает, что «унижение роли сознания» есть огромное идеологическое передергивание). За то, что его учение базируется на эмпирическом человеческом «клиническом материале, а не на норме». (Хотя это уже не на результатах исследования собак, крыс, обезьян, перенесенных на человека). За его несовершенство понятий, противоречивость, многословие, уязвимость способа языковых выражений в доказательствах (частую метафоричность).

Критики «слева» упрекают за недостаточность признания иррациональных сил, сверхличных сущностей бытия - С.Л.Франк [31]. За рационалистическую подмену подсознательного замаскированным сознанием - Ю.М.Лотман [32], фактически за это же - Б.Гройс [33] и другие. Иначе говоря, за все первопроходца при желании можно вообще «выставить» за погрешности пределы науки, а такое встречается по сей день [34].

Разумеется, развитие науки опровергло ряд фундаментальных положений Фрейда. В частности, крайне широкую трактовку биогенетического закона, на основании которой строятся аналогии между неврозами, детскими влечениями и социальными феноменами. Или его теорию памяти, согласно которой память человека сохраняет все происходившее с ним с самого раннего детства.

Однако, надо отдать должное – разработкой бессознательного совершено великое открытие. Прежде всего Фрейд показал сложную правду о «природе человека» как вида бытия, как вида мироздания. И не обязательно нелицеприятную. Этим он как один из основателей, внес свой вклад в формирование неклассической философии, неклассической картины мира и методологии. В этом суть, если уж не переворота, то поворота особенно в человековедении в целом, совершенном Фрейдом.

То, о чем были догадки, беллетристические описания, было скрупулезно проработано, обосновано его анализом неврозов. Да, в бессознательном, по Фрейду, есть атавизмы, врожденные инстинкты, фиксации и животные импульсы – в частности, страх, забота о самосохранении, погоня, гетерофобия (неприятие иного внешнего облика, иной породы, уже за иное) и ксенофобия (восприятие всего чужого как чуждого и враждебного), хитрость, коварство, вождизм. Все это важно учитывать в политике, в морали людей [35], чтобы не впасть в иллюзию.

Но это не вся правда о природе человека. Фрейд показал объективные истоки и позитивного начала в природе человеческого вида мироздания. Что называется, от себя не уйдешь и в ценном в себе. Да, атавизмы в бессознатель ном у человека есть и составляют часть его содержания. Человека нельзя приукрашивать, как это делало и делает «просветительское» или классическое объяснение человека. Помимо того, что это необъективно, это – оказание медвежьей услуги человеку и человечеству. Фрейд окончательно побудил пересмотреть такое «розовое направление» в объяснении человека.

Сам Фрейд справедливо считал, что его метапсихология является треть-им учением, нанесшим самый сокрушительный удар по опасному нарцисцизму человечества. Первым же было утверждение Коперника о том, что Земля вовсе не центр Вселенной – нашей Солнечной системы, - а ее далекая провин-ция, которая обязана быть поскромнее. Вторым – теория Дарвина, заявившая о родстве человека со своими человекообразными собратьями. И, наконец, Фрейд попадает в сердцевину, поразив самолюбие возмутившегося, а потом распоясавшегося человечества. Оказывается, Хомо Сапиенс далеко не Сапиенс. А сознание – не единственное, что управляет в его психике, тем более в его духовном мире, как считало Просвещение. Например, Декарт, основавший точку зрения, что психическое тождественно сознательному, «отменившему»

понятие «дух человека». Человек непрозрачен для самого себя. Но он непрозрачен (может подчас обманываться в отношении себя) как в ту, так и в другую сторону. Никакой фатальности здесь нет.

Вместе с тем Фрейд показал и другую сторону «правды о человеке».

Правду о том, что кроме атавизмов в бессознательном имеются и позитивные начала – предпосылки культуры, социальность человека. Эту часть содержа-ния бессознательного К.Юнг назвал «коллективным бессознательным», архетипами сознания. Иначе говоря, своим учением о бессознательном Фрейд заново, на естественно-научной базе и методологии, обосновал не только естественные истоки неразумности, но и истоки глубоко сидящей разумности сознания и рациональности [36] цивилизованного поведения людей в гражданском обществе. Как подчеркивает Ж.Лакан, значение Фрейда определяется не тем, как он решил проблему человека, а тем, что он указал на ее неисчерпаемость [37]. Что касается человека, то, по оценке В.А Лекторского, “именно Фрейд поставил ряд проблем, которые до него не ставились и которые оказались одними из центральных для философии и наук о человеке в ХХ столетии, во многом определив то, что считается их “неклассическим “ характером. Эти проблемы стали сегодня даже более острыми” [38].


Фрейд показал, что негативные (атавистические) и позитивные (собственно человеческие) начала бессознательного в контексте соотношения его с сознанием дают не один, а два вектора возможных вариантов логики развития совместной жизни людей и их несколько модификаций. Первый вариант иррационализации истории как отражения атавистических предпосылок бессознательного. Второй - вариант рационализации истории в цивилизации и культуре, которая означает сидящую также и в неосознаваемой сфере духа ценную способность конструирования, познания, осмысления, понимания [39]. Сам Фрейд позже отчетливо связывал так называемые контрольные функции “Сверх-Я” со становлением общества, то есть с социально-культурной детерминацией сознания и с социальными процессами общественного развития [40]. Это зачастую предвзято упускается из виду.

Но Фрейд не был идеологом[41], а ученым. Он не проповедовал, тем более не проповедовал заданность, фатальную неизбежность ни «победы атавизма», ни «победы культуры». За него по этой части постарались распространители и критики его учения. Он же как ученый, исходя из огромного естественно научного невыдуманного, перепроверенного материала, констатировал различные реальные возможности, сидящие в «природе человеческого вида».

Превращение же их в действительность – всякий раз альтернативно в точках бифуркации, если говорить сегодня языком синергетики.

Его учение невольно противостоит упрощенным утопическим концепциям, как эсхатологического, апокалипсического, хилиазмического толка, так и упрощенно прогрессивистским концепциям природы и перспектив существования человека и человечества. Не надо сеять иллюзий, ни «плохих», ни «хороших». И тут Фрейд справедливо непреклонен: все будет так, как человек справится с самим собой в этом мире. В силу своих уникальных видовых особенностей (прежде всего это способности к конструированию, а не отражению, а также к рефлексии) идея человека – это идея существа, умеющего владеть собой, а не другими. Достичь пусть неустойчивого, но равновесия (гомеостазиса) – давая сознательный простор креативности в своем духе, конструированию жизни («инстинкту жизни»), одновременно через культурную культуру, сдерживая в себе деструктивную креативность («инстинкт смерти»), способную разнести видовую жизнь человека. Это центральная крупная идея, вытекающая из философии и метапсихологии Фрейда.

Поэтому человеку и человечеству необходимо быть бдительным по отношению к содержанию и энергии собственной же видовой природы. И строить свою историю человеческой жизни самим, не надеясь на автоматизм действия как позитивного начала «природы человека», так и на фатальную предрешенность ее атавистического начала. (Действительно, «когда люди расстануться с надеждой, тогда у них дело и пойдет»). Но строить самим осторожно, считаясь и учитывая объективно сложную кентавричную естественную природу человека, в котором биологическое и социальное действуют не порознь, не рядоположенно и не по порядку, а вместе, давая уникальные новые интегративные свойства. Ведь человек един.

Фрейд не «отменял» действия социальных закономерностей, в чем его подчас некорректно обвиняют. В конечном счете он считал, что общество действует по социальным детерминациям. Это он не раз подчеркивал. Однако он ясно показал, что социальные закономерности развития человека не «отменяют» действия закономерностей биологических, как более общих и древних. Человек подчиняется действию закономерностей и биологических и социальных одновременно.

Итак, фрейдизм не абсолютное учение (не «самое-самое», не «заменяющее», не «преодолевающее», тем более не «ниспровергающее» другие), а хорошо дополняющее по крупицам общемировое знание о бытии и о человеке.

И в этом мы видим его скромную историческую ценность, вклад участника «незримого колледжа». Если это учение не фетишизировать и не недооценивать за несовершенность и неабсолютность. Пусть сделает, кто может, лучше.

Кстати, таких претензий на абсолютность у самого Фрейда не обнаруживается, что следует из текстов его работ. Их немало у некоторой части исследователей фрейдизма, но это уже, что называется их грех, который неправомерно относить самому Фрейду. Предположения, попытки объяснить неимоверные сложности в культуре, социальной жизни общества, а не только человеческого индивида, у него есть. Но ведь это предположения, гипотезы, а не претензии на абсолютное учение, вытесняющее все другие.

Открытие реальности бессознательного произвело кардинальный сдвиг в теории духовной реальности в целом. Фрейд изучил и впервые показал человечеству некоторые процессы и территории человеческого разума еще не известные человечеству. Разумом в самом широком смысле слова стали называть все то в человеке, что выводит его каким-либо образом на истину, что может подтвердить практика и теория. И, за вычетом иррационально сверхъестественного, неважно откуда это идет. Идет от рационального, нерационального, иррационально-естественного;

от знания, чувства, эмоции, переживания, интуирования, от пра-знания, прото-знания или от интеграции всего этого. Само понимание разума стало более обогащенным. Оно перешло из стадии классической в неклассическую.

Он дал топическое, энергитическое и динамическое описание душевных процессов и структур личности. И сделал это в органической взаимосвязи, но локализуя их, что весьма трудно. Стало хоть что-то ясно в таком сложном объекте, каким является духовно-психический мир личности.

Топическое рассмотрение психических процессов состоит в том, что фрейдизм схематично представил и более или менее эмпирически обосновал «пространственную» структуру внутреннего мира человека в виде различных слоев, имеющих свое особое местоположение (топос), функции и закономерности функционирования. Первоначально топическая схема строения психической жизни была представлена Фрейдом тремя образованиями «предсознательным» и «сознанием».

(инстанциями): «бессознательным», Взаимоотношения между ними регулировались «цензурой».

Позже в структуре психической жизни личности Фрейдом выделяются иные образования: «Я(эго)», «Оно(ид)» и «Сверх-Я(супер-эго)». Две последние «бессознательного».

подсистемы топически локализованы в слое Такое топическое рассмотрение, впервые примененное Фрейдом, дало некоторую прозрачность, подтвержденную массой наблюдений. Не случайно топическим подходом и именно подобными структурами стали пользоваться последующие исследователи. Например, Р.Ассаджоли, основатель концепции психосинтеза [42].

Энергитическое ( или “экономическое”, по Фрейду) описание означает рассмотрение психических процессов с позиции их энергитического обеспечения. Энергитическим источником является Оно, в частности энергия либидо, влечения, вытесненное, Эрос и Танатос, цензура (совесть).

Динамическая характеристика психических процессов состоит в том, что Фрейд показал конкретную подвижность психического мира человека. Эта подвижность осуществляется по определенным закономерностям и тенденциям.

Он выявил переходы из одной подсистемы психически-душевной жизни в другую, основные этапы психического развития человеческого индивида, особенно психосексуального развития, определенные целенаправленные тенденции, влечения, как правило, скрытые от сознания, их единство, противоречивую направленность, вплоть до внутриличностного конфликта. Он разрешения.

попытался показать их компромиссные В различных социокультурных продуктах, выражениях и в структурах: сновидениях, симптомах, образах художественного творчества, религиозных идеях. Далее поиск других способов выражения и разрешения внутрилич-ностных и внешнеличностных напряжений был подхвачен его последовате-лями и критиками.

Заметим еще раз, что как всякий подлинный исследователь, Фрейд не настаивает на абсолютной правильности своих построений. Он лишь стремится быть объективным и основываться на наблюдаемых фактах. Он пишет: не умозрительные “идеи образуют ту основу, на которой зиждутся все построения нашей науки;

такой основой является исключительно наблюдение. Идеи же эти составляют не самый нижний фундамент всего научного здания, а только верхушку, крышу его, и могут быть сняты и заменены другими без всякого вреда для целого”[43]. Там, где он сам еще не уверен, он постоянно напоминает об этом;

там, где наоборот, он, давая волю своей научной проницательности, пытается сделать широкие выводы из изученных им фактов.

Фрейд внес значительный вклад в философию жизни и философию человека (без кавычек). Он считает, что в глубоких слоях духовного мира человека скрыты и проявляются общезначимые тенденции бытия мироздания. С нарастанием они свойственны и неорганическому, и биологическому, и психическому, и социальному миру воедино, но реализуются по-разному.

Такой широкий подход, как нам представляется, выводит его на самые глубинные закономерности духовно-психической жизни человеческого существа. (Констатирование фрейдизмом “отзвука более глубоких закономерностей биологического” и даже неорганического порядка было замечено и Л.С.Выготским и А.Р.Лурия [44]). Основные из них Фрейд назвал принципами. На наш взгляд, они ценны. В его трудах они разбросаны, но если их систематизировать, то можно представить следующим образом. (См.рис.1).

Самым общим законом для всего мира Фрейд считает принцип сохранения равновесия. (Не забудем, что он был вначале физиком, физиологом, невропатологом, то есть ученым с фундаментальной подготовкой – знал, о чем говорил). Но далее идет разветвление. Если растительный мир в силу своей специфики реализует этот всеобщий принцип по-своему – через принцип размножения, если животный мир – через принципы размножения и адаптации, то у человека эта реализация происходит по-иному. У человека принцип сохранения равновесия реализуется тоже через отзвуки в глубинах его психики принципов размножения и приспособления, но далее реализуется по иной логике действия законов – через принцип удовольствия, принцип реальности, принцип влечения к смерти, принцип влечения к жизни.


Итак, психическая реальность человека впервые оказалась не вырванной из целостного мироздания, а вписана в круг общебытийствующих явлений мироздания и в единую научную картину мира (ЕНКМ). Впервые она не выводится лишь из самое себя или из круга то социальных, то природных или внебытийствующих явлений, как это получалось и получается в иных многих направлениях. Например, в направлениях магического, физиологического, интроспекционистского, рефлекторного плана и их модификаций [45]. В таком мировоззренческом и методологическом подходе, на наш взгляд, особенно заметна гениальная проницательность теории З.Фрейда.

Принцип сохранения равновесия - это тяготение к сохранению минима льного значения потенциальной энергии, которое мы замечаем в неоргани ческой части мира, а в преобразованном виде и в растительном, и в животном, и в человеческом мире. Стабильность и возврат к неорганическому как тяготение к вечному и бесконечному, что воспринимается как мистика – вот основная тенденция, отзвуки которой мы находим и в глубинах человеческой психики.

духовность человека – это и есть осознаваемое и Забегая вперед, неосознаваемое стремление и прорыв души человека к вечности и бесконечности бытия.

Принцип удовольствия – один из основных, уже собственно человече-ских принципов регуляции психической жизни человека. Он заключается в бессознательном и сознательном стремлении избегать неудовольствий и неог раниченно получать наслаждение. В любых его формах и прежде всего реализующих его человеческий смысл жизни, его видовую сущность - в конструирующе-творческих, созидательных, очеловечивающих человека, так сказать беспорочных. Но если не получается в таких, то – а что остается? – и в рутинных, порочных, деконструктивных, расчеловечивающих человека.

Возможности и для этого есть.

(Конечно, дело не только в этом, а и в условиях, застающих человека. Но так в какой-то мере можно понять «добровольность», «мотивы» (не путать со стимулами) всевозможных саморазрушителей и «бескорыстных разрушите-лей»

бытия. Это – бездельников, наркоманов, пьяниц, извращенцев, опустив-шихся, а также конфликтофилов, поджигателей, фашистов, фанатиков, «революционеров», террористов, представителей «черной культуры», культивирующих смерть, покушение на жизнь (не смешиваем их с подлинными авангардистами, революционерами). Новость не в том, что они есть, а в том, что сегодня счет им пошел на миллионы и, пожалуй, на миллиарды [46]).

Однако, по принципу удовольствия человеческая психика регулирует поведение в той мере, в которой допускает реальность. Принцип удоволь-ствия регулирует деятельность Оно и дополняется принципом реальности. За-метим, что принцип удовольствия действует лишь в человеческом мире. В животном мире он не действует, так как здесь принцип сохранения равновесия реализуется через принцип размножения и принцип адаптации. Дальше этого дело не идет, так как незачем и нечем продолжить другие более сложные формы и смыслы бытия, свойственные лишь человеческому виду.

Принцип реальности – принцип регуляции психической жизни, означающий, что при удовлетворении влечений человеческое Я руководст вуется требованиями внешнего мира, в особенности его социально-культур-ной части, чтобы быть самодостаточным, и вытесняет асоциальные влечения в бессознательное. Здесь психикой учитываются реальные условия и возмож ности удовлетворения влечений. Учет принципа реальности происходит различными прямыми и обходными путями: отказом от различных способов получения удовольствия, отказом от безоговорочности и безотлагательности (вытеснение и др.);

поиском иных форм и возможностей удовлетворения влечений (сублимация и др.);

путем компромисса.

Влечения человеческого Я подчиняются принципу реальности, который, по мнению Фрейда, противостоит принципу удовольствия. Но в ряде поздних работ Фрейд рассматривал принцип реальности как модификацию принципа удовольствия, то есть как дополнение и трансформацию последнего. Принцип удовольствия и принцип реальности трансформируются через различные вле чения. В более поздних работах Фрейд разделяет их разнообразие на принцип влечения к жизни и принцип влечения к смерти.

Принцип влечения к смерти – это чаще всего бессознательная тенденция человека к возврату в неорганическое состояние, из которого он вышел, служащая, видимо, для сохранения равновесия и смыкания с вечностью. Здесь отдает мистикой с возможным переходом в болезненность. Однако, не переходя черту, в норме принцип влечения к смерти проявляется в бессознательном стремлении (томлении) закрепить себя в вечности и соединяется с принципом влечения к жизни через какие-либо определенные формы. Через творчески созидательную деятельность, культуру, как желание "оставить след» или хотя бы через надпись на скале, на парте, что «здесь был Вася», через деторождение, через религиозную подготовку к уходу в «мир иной» и т.п. В поздней концепции принцип влечения к смерти переходит и противопоставляется Фрейдом принципу влечения к жизни. В норме оба этих принципа находятся, по его мнению, в единстве.

В девиантных (отклоняющихся) случаях принцип влечения к смерти проявляется в различных формах некрофилии (мягкой, жесткой и параноида льной): в саморазрушительном образе жизни, в любви болеть, в постоянной злобности к миру, в мизантропии (ненависти к людям), в мизологии (ненави-сти к знанию), в агрессии по отношению к людям, предметам жизни, в болез-ненном самообвинении и обвинении всех и вся, в садистских извращениях, в наслаждении местью за свою слабость «всему свету» и т.д. (Ввел термин «некрофилия» и подробно разработал эту тему Э.Фромм [47]). Влечение к смерти, так чуждо звучащее для нас, и есть констатирование отзвука более глубоких закономерностей бытия. Такой способ самовыражения в бытии, увы, встречается в породе человека. Причем, к сожалению, не только за свой, но и за чужой счет. Примечательно, что впервые в научной литературе встречается статья о нелюдях [48].

Духовно принцип влечения к смерти проявляется в так называемых перинатальных переживаниях. (Перинатальный период охватывает предродовое развитие плода с 28 недель беременности, сами роды, первые послеродовые суток жизни ребенка). Здесь всем важно учесть, что перинатальный период требует особой ответственности, так как он всегда есть для ребенка травма, “катастрофа”. Она может сопровождать и рецидивировать всю жизнь, даже при самых грамотных родах и проведении этого периода. Перинатальные переживания глубже всего изучаются последователем фрейдизма С.Грофом и его учениками [49]. Главная тема перинатальных неосознаваемых переживаний - напоминание сходства между рождением и смертью, напоминание столкновения с фактом смерти, понимание бренности человека и отсюда, свойственные лишь человеческому виду, духовные потрясения этим фактом, прозрения, переживания, неосознанная тревожная оглядка в жизни на свою смертность, пронизываающая человеческие поступки всю жизнь.

Но жизнь и смерть, по-видимому, онтологически не симметричны, а асимметричны. Рост человеческой жизни как изначальная суть жизни человека берет свое. Видимо и здесь действует открытое когда-то «золотое сечение», в виде известной «золотой пропорции» (63 на 37).

Принцип влечения к жизни - бессознательная и сознательная тенденция психики человека к сбережению, поддержанию, развертыванию и украшению жизни во всех ее аспектах и проявлениях. Вначале под этим принципом фрейдизмом понимались прежде всего сексуальные влечения человека, но позже он стал пониматься значительно шире. В поздних работах принцип влечения к жизни стал противопоставляться принципу влечения к смерти, трактоваться, как более широко, так и социальнее, скорее как биофилия. Понятие «биофилии»

(буквально «любви к жизни») было также введено Э.Фроммом. Им же подробнее был разработан сам принцип влечения к жизни. «Биофилия» – это страстная любовь к жизни и ко всему живому;

это желание способствовать развитию, росту и расцвету любых форм жизни, будь то растение, животное или идея, социальная группа или отдельный человек. Человек с установкой на биофилию…стремится творить, формировать и проявлять себя в жизни своим примером, умом и любовью (а отнюдь не силой, разрушительностью или бюрократизмом, который предполагает такое отношение к людям, словно это бесчувственные куклы или просто вещи).

Этика биофила имеет свои собственные критерии добра и зла. Добро – это все то, что служит жизни;

зло – все то, что служит смерти. Поклонение жизни – это уважение ко всему тому, что способствует росту и развитию. Зло – это то, что душит жизнь, сужает, зажимает (и в конце концов раздирает в клочья)» [50].

В болезненных случаях принцип влечения к жизни проявляется в нарциссцизме, фобиях. В мизантропии принцип влечения к смерти и принцип влечения к жизни объединены наиболее ярко. Принцип влечения к жизни тесно связан с учением о либидо.

Обычно к учению фрейдизма проявляют осторожность из-за его теории либидо, обвиняя фрейдизм в редукционизме (сведении, упрощении). И если либидо видеть главным, а либидо сводить к половому влечению, то такая осторожность может быть правомерной. Общее учение фрейдизма в таком случае превращается в одну из разновидностей инстинктивизма. А последний, как и теория среды, как известно, упускает из поля зрения личность, самого действующего человека: трактует человека как мари-онетку, существо определяемое исключительно внешними условиями, а в данном случае инстинктами - продуктом эволюции животных. Получается, человек – это машина, управляемая инстинктами, как и средой, то есть существо, не принимающее участие в своей жизни, не имеющее никакой свободы и не несущее никакой ответственности.

Но дело в том, во-первых, что теория либидо и учение об инстинктах у Фрейда, это запоминающееся, но не одно и тоже и не главное. А, во-вторых, еще не стоит упрощать само либидо. Либидо это не простое сексуальное влечение.

обозначение психической энергии, лежащей в основе Это исходное сексуальных и всех других поступкообразных проявлений. Не случайно Фрейд позднее заменил либидо влечением к жизни и влечением к смерти, то есть более широкими понятиями. Да и основными категориями он считал вытеснение и сулимацию, а вовсе не либидо.

Творчество Фрейда, как и любого первооткрывателя, многослойно и стадиально. Подлинное историческое значение сделанного Фрейдом состоит не в теории либидо, как подчас полагают. А, как справедливо формулирует “в открытии бессознательного он был первый ученый, который Э.Фромм, проник в преисподнюю души. Революция Фрейда состояла в том. что он помог обнаружить бессознательный акт человеческого мышления и ту энергию, которая необходима человеку для того, чтобы не допускать осознания нежелательных влечений. Он показал, что добрые (или злые – Г.М.) намерения не имеют никакого значения, если они прикрывают неосознанные желания. Он разоблачил “честную” бесчестность, показав, что недостаточно иметь “благие порывы” и действовать “из добрых побуждений” на сознательном уровне… Но это еще не все, Фрейд пошел дальше. Он не только показал, что в человеке действуют силы, которых он не сознает, и путем рационализации защищает себя от их осознания;

он объяснил, что эти неосознанные силы интегрируются в единую систему по имени “характер” (в новом, фрейдовском динамическом смысле этого слова)” [51].

Либидо – это общая витальная энергния, энергия для жизни. А энергия у человека, по его мнению, одна и та же: и для бизнеса, и для спорта, и для секса.

Так что упрек в «либидозности» фрейдизма не представляется доказательным.

Что касается самого сексуального инстинкта и наслаждения, то здесь хотелось бы сделать пояснения. Прежде всего, сексуальное как термин, употребляется Фрейдом в узком и широком смысле слова. В узком смысле означает то, что имеет отношение к продолжению рода. В широком смысле сексуальное включает также получение наслаждения от эрогенных зон, не обязательно связанного с размножением. И еще более широко – наслаждение от функционирования любых органов жизни. Сам Фрейд это объясняет так.

«Сексуальный инстинкт…оказывается в значительной степени сложным». Во первых, он состоит из множества компонентов. Во-вторых, он ведет свое происхождение из различных источников. Но прежде всего, сексуальный инстинкт человека «совершенно не зависит от функции размножения, целям которого он служит впоследствии. Он преследует только достижение ощущений удовольствия различного рода. Эти ощущения удовольствия… мы можем рассматривать как сексуальное наслаждение» [52].

Предполагая вопрос, заметим, что в сравнении с животными в удоволь ствии и наслаждении есть принципиальная разница и глубина. Рассмотрение этого вопроса приводит нас к выводу, что принцип удовольствия, в частно сти,сексуальное наслаждение, присущ лишь человеческому виду и не присущ животным. Нельзя не видеть, что животные испытывают удовольствия. Но одно дело испытывать удовольствие попутно, реализуя сохранение, раз-множение, приспособление, а иное дело получение удовольствия как специ-альный смысл деятельности вида, который присущ лишь человеческому виду.

Получение удовольствия здесь отрывается от витального смысла, выходит за его пределы и становится самостоятельной движущей силой, часто основным смыслом и сложнейшим завуалированным мотивом человеческого поведения.

Животное же, исполнив свой витальный смысл действия и испытывая при этом попутное удовольствие, этим сопутствующим и удовлетворяется. Оно не обращается к такого рода удовольствию до следующего срабатывания природного инстинкта продолжения рода.

Итак, зачем нам нужно понимать такое различие? Животное живет по нужде и ничего не делает лишнего. Человек живет как по природной необхо димости, так и по собственному куражу и после выполнения необходимости лишь начинается именно как человеческий вид. Это делает его поведение принципиально иным: сложным, надвитальным, глубоким, труднопонима емым, великим (при конструктивно-творческой созидательной сублимации) и самым опасным из всего живого (при получении удовольствия от злокачест венного конструирования деструктивности, особенно социального садизма).

Фрейд впервые не только обратил серьезное внимание человечества на важность сексуального развития человека для его психики, образа жизни. Он разработал конкретные этапы этого сексуального развития. (Напомним, их знание важно для понимания спонтанности энергитической стороны дела в человеческом существе. Среди тех, кто до Фрейда начал писать о сексуа-льных явлениях, выделяются Р.фон Крафт-Эбинг, Х.Эллис, А.Форель. Это были важные, но частные исследования (натуралистические, медицинские), не соединенные со структурой всей личности [53]). Сексуальное развитие, по Фрейду, начинается практически с рождения и проходит ряд этапов:

оральную фазу (1-ый год жизни);

эрогенная зона – слизистые оболочки рта и губ;

сосание;

анальную фазу (2-3 годы);

эрогенная зона – слизистая оболочка заднего прохода;

фаллическую фазу (4-6 годы);

эрогенная зона – пенис (фаллос), подчас характеризуется детским онанизмом, формированием “эдипова комплекса”;

латентный период;

генитальную фазу ( с начала пубертатного периода) – фазу развитой сексуальности. Здесь частные влечения подчиняются господству либидо, удовлетворяются путем нормальной половой деятельности и сублимируются.

То есть энергия сексуальных влечений отклоняется от их прямой цели получения удовольствия и продолжения рода и направляется уже и к несексуальным (социокультурным) целям, обеспечивающим суть жизни [54].

Либидозное, повторим, это то, что охватывает все действия и силы, которые направлены на поддержание жизни. Либидозное это не только сексуальное влечение. Либидо трансформируется со временем в эрос. Эрос – это уже объединяющая сила вокруг вопроса созидания и разрушения жизни.

Основной вопрос философии, заключающийся в соотношении бытия и/или небытия, здесь конкретизируется в вопрос соотношения жизни и смерти как основной вопрос человеческого бытия [55]. На генитальной и постгенитальной стадии либидо есть половое утоление, которое уже в ином качестве остается естественным. Как утоление конструктивно-творческого томления, которое тоже является естественным, как жажда воды для человека. Все это не является роскошью, как нередко представляют себе люди, воспитанные лишь на теории отражения.

Для формирования основ здоровой психики, всего духа человека особенно важен период детства. И Фрейд подчеркивает, доказывая специфическую в этот период окраску психики: «могучие желания детства мы можем, в общем смысле, назвать сексуальными» [56]. Эту сегодня тривиальную закономерность подтверждают и другие исследователи. П.Рикер пишет, что “человек является жертвой детства…Человек есть единственное бытие, которое является жертвой своего детства: детство, не переставая, тянет назад;

бессознательное в таком случае есть принцип всех регрессий и всех застойных явлений”[57].

Отвечая на упрек в пансексуализме своего учения, Фрейд отвергает такой упрек как незаслуженный. Опираясь на исследовательские результаты, он отвечает на это как ученый, а не пророк. “Я не могу на это ответить: я не знаю, почему другие, не сексуальные, душевные волнения не должны вести к тем же результатам, и я ничего не имел бы против этого;

но опыт показывает, что они подобного значения не имеют… они помогают действию сексуальных моментов, но никогда не могут заменить последних”. К сожалению, продолжает он, поведение большинства культурных людей в половом отношении находится “под гнетом соединения щепетильности и сладострастия”;

“люди вообще неискренни в половых вопросах, как будто в мире сексуального всегда дурная погода”[58].

Между тем, как продолжает эту тему Э.Эриксон, генитальность выполняет важные жизненные функции. Это одно из условий развития человеческого существа, без которого не бывает полной зрелости в любом возрастном периоде.

Сексуальность и генитальность состоит в способности:

развивать органическую потенцию человека, которая больше чем осво бождает от сексуальных продуктов в смысле «выброса»;

соединять окончательное созревание интимной сексуальности с полной генитальной чувствительностью и со способностью снимать напряжение;

давать опыт переживания предельной взаимозависимости людей;

дает блестящий пример обоюдной, совместной регуляции сложных паттернов (образов);

быть конкретным способом сказать что-то о том, что мы в действитель ности пока не вполне понимаем – о любви как взаимной преданности, о том что «мы есть то, что мы любим» [59].

Поэтому с биологическими силами надо не бороться, а окультуривать, очеловечивать их. Так считают многие исследователи. “Грубо же подавлять биологические Силы – вредно для организма”, - пишет В.Н.Колесников [60].

Неудовлетворенность и подавление биологических сил является одной из крупнейших причин агрессии - недвусмысленно подчеркивает К.Лоренц [61].

Культура вообще не гасит и не призвана гасить сексуальное влечение - еще шире подходит В.М.Розин [62]. Эротическая скука легко может превратиться в экзистенциальный вакуум (душевно-духовную пустоту от сомнений в смысле жизни). При этом мы надеемся на ясность в том, что речь не идет о поощрении какой-либо вседозволенности.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.