авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«Г.П. Меньчиков НЕОСОЗНАВАЕМОЕ в структуре духа человека Казань – 2012 Казанский государственный университет культуры и искусств ...»

-- [ Страница 8 ] --

Острое противоречие между сознанием и неосознанным, и стремление одно навязать другому существует, но как частный случай их соотношения - в клинической патологии, в состоянии стресса, в ненужном вторжении сознания в автоматические действия – то есть в чем-то больной жизни человека. В обычной же небольной жизни соотношению сознания и неосознаваемого характерен функциональный синергетизм, их постоянное со-участие, отсутствие какого-либо абсолютного соотношения и доминирования.

Неосознаваемое внутри себя неоднородно. Возьмем факт существования разных компонентов неосознаваемого. Если его учитывать, то мы увидим, что разные компоненты неосознаваемого по-разному соотносятся с сознанием и Так, есть досознательное (предсознание) поведением человеческого существа.

– это неосознаваемые ощущения, восприятия, память, мышление, установки, не дошедшие до сознания. Досознательное возникает на пути продвижения психической энергии и информации от органов чувств к сознанию. Такой тип неосознаваемого есть нормальное звено в общей системе духовной поведенческой регуляции человека. Досознательное лишь усиливает сознание, дополняя его работу.

А есть послесознательное (послесознание) – это тот психически-духовный материал, который раньше осознавался, контролировался, профильтровался сознанием, но со временем ушел в сферу неосознаваемого. Послесознательное – это, например, двигательные умения, навыки (ходьба, речь, умение писать, пользоваться различными инструментами и т.д.). Послесознательное возникает на обратном пути продвижения психической энергии и информации от сознания к неосознаваемой сфере. Проблем их соотношения тоже нет, они также лишь дополняют и усиливают действие друг друга, специализируясь каждый на своем:

что бы они друг без друга делали?

Третий тип – собственно бессознательное – это неосознаваемые желания, мысли, намерения, как вытесненные, так и всегда бывшие там в виде архетипов.

Этот тип неосознаваемого относится больше к мотивационным процессам. Вот он соотносится с сознанием при столкновении разнонаправленных тенденций под влиянием цензуры «Сверх-Я» и «Оно» и бесконфликтным и конфликным образом. Вне разнонаправленности собственно бессознательное скорее всего не мешает и не помогает, его соотношение с сознанием нейтральное. И лишь при разнонаправленности соотношение меняется в сторону конфликтного.

Итак, проблема доминирования возникает, если представлять неосознаваемое одномерным, однотипным, не дифференцировано, да еще только негативным. Как справедливо замечает А.Г.Спиркин, наверно было бы неправомерно неосознаваемое всегда, во всех своих компонентах представлять в образе неумной, но хитрой, нетерпеливой и невероятно капризной женщины [13].

Если оно и бывает таковым, то даже у больных людей и то не всё, не всегда, и не по любому поводу. Если же неосознаваемое видеть лишь таковым у здоровых людей, всегда и во всех компонентах, то это будет значительной ошибкой. Тогда проблема доминирования, что называется, будет обеспечена и о ней спорить можно до бесконечности.

Взять факт соотношения сознания и неосознаваемого в возрастных стадиях вызревания духовной реальности человека. Дифференцированный учет возрастных стадий показывает, что на стадии а)происхождения и формирования духовной реальности у человеческого существа неосознаваемое значимее, чем сознание, что и выручает юный возраст и создает свои неудобства. На стадии б)действия взрослой духовной реальности их соотношение выравнивается, сбалансировано. На стадии в)зрелости и совершенствования духа человека сознание даже преобладает над неосознаваемым. И на стадии г)угасания духовной реальности неосознаваемое вновь выручает и преобладает над сознанием, обеспечивая автоматизм многих нажитых процессов, позволяя относительно счастливо прожить человеку пожилой возраст.

Взять факт соотношения сознания и неосознаваемого по историческим стадиям вызревания духовной реальности у типов человека дикарь, варвар, цивилизованный человек, культурный человек [14]. У типов человека “дикарь”, “варвар” неосознаваемое преобладает над сознанием. У человека “цивилизованного типа” сознание преобладает над неосознаваемым. И у человека “культурного типа” соотношение сознания и неосознаваемого сбалансировано.

Так что и здесь мы встречаемся не с абсолютным соотношением сознания и неосознаваемого.

Взять факт различных состояний, в которых пребывает один и тот же человек. У человека в состоянии творческого напряжения соотношение сознания и неосознаваемого находится в состоянии максимального напряжения, как сознания, так и неосознаваемого. А у человека в состоянии стрессовой пограничной ситуации неосознаваемое преобладает над сознанием. У человека в спокойном состоянии духа соотношение сознания и неосознаваемого находится в сбалансированном состоянии. А у человека, попавшего или впавшего в состояние массового сознания, за счет коллективной суггестии и психологической индукции неосознаваемое преобладает над сознанием. У человека в состоянии засыпания, сна и просыпания всем руководит преимущественно неосознаваемая сфера духа человека.

Итак, мы видим, что общей проблемы доминирования, раз навсегда данного соотношения сознания и неосознаваемого, не наблюдается. Оно разное, подвижное, требующее дифференцированного к себе подхода. Там, где почему либо недостаточно развито или не функционирует сознание, там его подхватывает и возмещает необходимой работой неосознаваемое. Там, где сознание выпестовано, выполняет свою задачу, неосознаваемое уходит в тень, выполняя тем не менее свою важную работу одной общей духовной реальности человеческого существа.

Духовная реальность человека цельна, ее нельзя разрывать на части. Ведь что такое разорванный на части дух человека? Разорванный, но спонтанно конструирующий дух человека – это непослушный самому себе дух;

это водоразделы внутри духа;

это своеобразная гражданская война внутри элементов своего духа;

это неприспособленность к конструирующим духовным нашествиям со всех сторон, тем более неприспособленность к духовным эпидемиям и вирусам в обществе.

К неосознаваемому в духе человека нельзя относиться небрежно и неумело, как и к сознанию. Неосознаваемое надо развивать так же, как и сознание человека. Опасность развитости сознания при неразвитости неосознаваемой сферы в едином цельном духе человека состоит в возможном отрыве сознания от своих жизненных корней, которые прячутся в неосознаваемых слоях духа человека. При недоразвитости неосознаваемого или при превышении развитости сознания над неосознаваемым сознание человека способно вырабатывать иллюзии, конструкты, комплексы, ассоциации, кажимости, порожденные лишь конструирующей шальной игрой ума, надуманными конструкциями, заменителями, которые не контролируются жизненными корнями бытия небытия, прячущимися в неосознаваемом.

И тогда, сознание, оторванное от неосознаваемого, может помочь “сойти с ума”. Почему этого не происходит с животными и с первобытным человеком?

Потому, что животное полностью погружено в бессознательное. С первобытным же человеком потому, что его сознание синкретично связано с неосознаваемым и с его душой. Он, хотя наивно, но бережно относится к “духам” в самом себе.

Сегодня все больше заметно, что человек вынужден и должен приспосабливаться сложным образом не только к внешнему миру, но и к собственному внутреннему миру.

При небрежном, разорванном обращении со своей онтологически цельной духовной реальностью внутри человека начинается своеобразная “гражданская война”. Война между “сознанием человека” и своим “Сверх-Я”, с одной стороны, и между “сознанием человека” и своим “Оно”, с другой стороны. А на войне всегда убивают, где победа или поражение любой из сторон начинает создавать неполноценную страдающую личность, небезвредную к тому же для окружающего мира.

Резюме. Итак, факты показывают, что проблема доминирования сознания или неосознаваемого – надуманная проблема. Тем не менее, ее решение связано с “поумнением сознания” – соблюдением баланса, наведением компромисса между “Сверх-Я” и “Оно” в сознании человека. Но кто всем этим “поумнением сознания” будет руководить? Вот для этого необходимо обратиться к проблематике “души человека”. Ведь у человеческого существа в его духовной реальности есть еще одна инстанция, которая была долгие годы забыта.

Выводы по главе:

1. Таким образом, одной из актуальных проблем духовной реальности человека все еще является соотношение сознания и неосознаваемого внутри нее.

Исследование этой проблемы показывает, что хотя сознание и неосознаваемое имеют свою неразмываемую специфику, действие этих двух сфер протекает неразрывно, не обходясь друг без друга. Поэтому объяснять сознание вне неосознаваемого или неосознаваемое вне сознания, это значит искусственно разрушать онтологическое единство целостной духовной реальности человеческого существа.

2. Исследование приводит к выводу, что проблема так называемого доминирования сознания над неосознавамым или неосознаваемого над сознанием представляется онтологически несуществующей, хотя гносеологически ее полезно подискутировать. Во многом их разрушительное противопоставление является результатом инерции метафизического конфликтного способа мышления. Ибо нет раз и навсегда данного соотношения сознания и неосознаваемого, оно подвижно и ситуационно, поэтому чаще всего асимметрично в ту или другую сторону сферы духовной реальности. В норме сознание и неосознаваемое действуют по принципу дополнительности, поддерживая и подстраховывая друг друга, выполняя каждый свои функции, многие из которых не конкурируют друг с другом, занимаясь своим делом.

Конфликные соотношения существуют, но как болезненные исключения, а не состояния здоровья духовной реальности человека.

3. Тем более, что дирижированием этого соотношения, как одной из своих задач, занимается душа человека. При ее анализе виден наибольший синтез соотношения сознания и неосознаваемого.

Примечание к главе 6:

1. Шклярик М.Г. Бессознательное в механизме культуры. Автореф.канд.филос.

наук. М.: МГУК, 2002.

2. Матяш Т.П. Бытие. Сознание //Философия. Ростов-на-Дону, 1997. С.208.

3. Кутырев В.А. Разум против человека. Нижний Новгород, 1999.;

Русаков В.М.

Второе крушение царства разума (Проблема рационального и иррационального в современной философии).Екатеринбург, 1998.

4. Листвина Е.В. Современная социокультурная ситуация: сущность и тенденции развития. Саратов, 2001.

5. Там же. С.98-102.

6. Матяш Т.П. Там же. С.207.

7. Спиркин А.Г. Сознание и самосознание. М.,1972. С.184.

8. Фрейд З. Лекции по введению в психоанализ. М.-Пг., 1923. Т.1. С.28.

9. Фрейд З. Я и Оно. М.-Харьков, 1998. С.345.

10. Матяш Т.П. Там же. С.207.

11. Рикёр П. Конфликт интерпретаций: очерки о герменевтике. М., 1995. С.269.;

Рикер П. Время и рассказ. Т.1.Интрига и исторический рассказ.

М.;

СПб.:Университетская книга, 1998.. –313 с.

12. Александер Ф., Селесник Ш. Человек и его душа: познание и врачевание от древности и до наших дней. М., 1995. С.152.

13. Спиркин А.Г. Там же. С 184.

14. Меньчиков Г.П. О стадиях развития общества //Социальная философия как наука и учебная дисциплина: современное видение. Казань, 1994. С.32-35.

Глава 7. Душа человека: ее основные свойства.

Особое место во внутреннем мире человеческого существа занимает его душа. Душа человека – это один из объективных элементов структуры духовной реальности каждого человека. Мы будем говорить о душе человека с позиций философской современной научной рациональности, с арелигиозных позиций.

Это весьма трудно и может быть едва ли нужно, ведь речь идет об интимном и трепетном в человеке, но приходится. Во-первых, ни в одной из специальных работ классиков философии не обходится либо без мистификации вопросов о душе человека [1;

2;

3], либо без натурфилософии души [4;

5;

6]. Между тем, как этот вопрос не только «романтический», но и тонко практический. Во-вторых, как признается В.В.Розанов: «Болит душа…И что делать с этой болью – не знаю. Но только при боли я и согласен жить… Это есть самое дорогое мне и во мне»[7]. В другом месте он точно замечает: «Души в вас нет, господа: и не выходит литературы»[8]. В связи с нарастанием градуса цинизма, это наблюдение представляется очень важным и относится, по-видимому, не только к литературе.

Эволюция понимания души человека.

В проблемном поле о душе человека есть множество вопросов. 1)Есть ли душа или ее нет? 2)Что такое душа, каково ее предназначение, свойства, функции, чем она занимается в отличие от других структурных элементов духовной реальности человека? Называть душу человека лишь «тайной» стало банальным. 3)Каково содержание души, чем она обеспечивает выполняемые ею задачи? 4)Где находится душа, какова ее топология;

связана ли она с телом?

5)Можно ли управлять душой, влиять на нее и нужно ли, и как это делать?

6)Куда девается душа после смерти;

и девается ли? 7)Почему во всех культурах утверждают о бессмертии души, не имея на это научных доказательств? И другие.

Основным же из них является исходный онтологический вопрос: есть ли душа у человека, если у него есть «психика», «сознание», «неосознаваемое», «духовная реальность человека»? А если есть, то что же это такое, что называется «душой человека»? По исходному вопросу о том, есть ли душа у человека, просматриваются следующие позиции.

Анимизм совершенно не сомневался и не сомневается в наличии души человека, но видит в ней мистический элемент внутреннего мира человека (Д.Фрезер, Л.Леви-Брюль).

Античность допускает душу у человека, но не выделяет ее из общего духа человека и отождествляет с ним (Демокрит, Платон, Аристотель).

Средневековье выделяет душу у человека во внутреннем его мире, впервые обращает на нее специальное внимание, стараясь изучить ее, но изучить с религиозно-психологических позиций (Августин, Ориген, Аквинский).

Классицизм Нового времени постепенно игнорирует душу человека, рационализируя и гносеологизируя духовную реальность в человеке (Декарт, французские материалисты ХVШ века, марксистская философия).

Неклассицизм Нового времени также игнорирует душу человека, но уже иррационализируя и размывая ее в поле неосознаваемых влечений духовной реальности в человеке (фрейдизм, неофрейдизм).

Неоклассицизм новейшего времени вновь «переоткрывает» душу в человеке, пытаясь с современных парадигмальных нерадикалистских научных позиций объяснить сущность души в целостной структуре духовной реальности человека (В.Франкл, В.А.Лефевр, В.Г.Федотова и другие, в том числе и автор данной работы).

Дикарь считает, что «душа это маленький человек…, человек внутри человека есть душа»[9]. «Душа это тень или отражение в воде или в зеркале».

Вот почему существует широко распространенный обычай закрывать зеркала и поворачивать их к стене после того, как в доме кто-то умер. Опасаются, что душа живого человека в виде отражения в зеркале может быть унесена душой покойного, которая, как обычно верят, остается в доме вплоть до захоронения [10].

Античность как-то пассивно относилась к существованию души, несколько отождествляла душу со всем духом в человеке, поэтому можно сказать, что она допускала ее существование. По Демокриту, душой называлось «нечто в человеке, являющееся началом всего, движителем остального», «душа и ум – одно и то же». Демокрит пытался уточнить, что душа «есть некий огонь и тепло;

шаровидные атомы»[11]. Для Аристотеля душа – это совокупность состояний – гнева, отваги, желания, «вообще ощущения, но больше всего – мышления». «Душа ничего не испытывает без тела и не существует без него».

«Душа движет живое существо не так, а некоторым решением и мыслью».

«Душа есть причина и начало живого тела. Душа есть причина в трех смыслах.

А именно: душа есть причина как то, откуда движение, как цель и как сущность одушевленных тел»[12]. « Душа есть некая гармония»[13]. Платон считал, что душа «правит всем в человеке, в особенности если она разумна»;

душа есть «бессмертное, неуничтожимое самодвижущее начало»[14];

«душа есть нечто вещее», «есть припоминание того, что некогда видела…душа по своей природе бывала созерцательницей бытия»[15].

В Средневековье Ориген полагал, что «душа есть субстанция разумно чувствующая и подвижная»[16]. Можно считать, что Августин в своем труде «Исповедь» впервые заложил учение именно о душе как о самостоятельном значительном элементе духовной реальности человека. Под душой он понимал живущие в человеке совершенно непослушные ему и управляющие им «желания желаний», «волю воли», «что-то в сердце моем, откуда исходят поступки»;

это своеобразное «я» в «я» человека. Душа – это «внутренний мой человек», вышедший за пределы суетного, очерченного земного и смотрящий на все вокруг в себе самом с высоты вечного мира;

душа – это «потемки, в которых скрыты от меня возможности, живущие во мне…и обнаруживающиеся только опытом»[17].

Аквинский развивает идею Оригены о субстанциональности души. Он считает,.что душа нематериальна и самосуща, однако получает завершающее осуществление лишь через тело;

тело соучаствует в чисто духовной деятельности человека. Человеческая душа есть не только двигатель тела, но его субстанциональная форма и притом единственная [18]. Итак, продвижение мысли о душе в Средневековье произошло в том, что: выделена реальность души, причем личностной души, по сравнению с утверждением о единой безличной душе;

подчеркнута значимость тела, по сравнению с налетом пренебрежения к нему;

замечено, что душа приобретает знание не только в результате воспоминаний, но и благодаря чувственному восприятию, в которое облечено познание идеи.

В период раннего, зрелого и позднего классицизма Нового времени для души наступили самые неблагополучные времена, которые длятся и по сей день.

Началось это с устранения Декартом понятия души. Приобретя большое доверие к сознанию, рациональному мышлению, занимаясь ими и впервые выделив их из всего духа человека, что явилось весьма ценным, Декарт тем не менее начал считать душу и «ум» тождественными. Для этого были свои причины – понятия дух и душа к этому времени были весьма мистифицированы сверхъестественным мировоззрением, требовали своей научной разработки и парадигмального пересмотра. А куда же, например. отнести чувства? Чувства он относил к модусам ума. Душа у человека разумная, как считал Декарт, а раз так, то она тождественна уму, мышлению, а тело человека является автоматом, действующим, как и тело животного, на основе рефлекторного акта[19]. Вот так рационалистически-механистический метод мышления и «отменил» душу, лишив ее смысла..

Такой взгляд был подхвачен и усилен упрощенным материализмом ХVIII века[20]. Так, по Ламетри, «душа – это лишенный содержания термин, за которым не кроется никакой идеи и которым здравый ум может пользоваться лишь для обозначения той части нашего организма, которая мыслит…Допускать для объяснения этого существование души значило бы прибегать к содействию святого духа»[21]. Такая позиция почти буквально перешла и в марксистскую, в особенности советскую философию. Но мы здесь были не одиноки, американский бихевиоризм вообще выбросил сознание, но потом с 1960 года начал одумываться, этапной здесь была статья Р.Хольта[22].

У нас, если брать официальную философию, то термин душа «иногда употребляется, но только как синоним слова «психика»». Так написано не где нибудь, а в «Философской энциклопедии», а чтобы не было сомнений пояснялось, что душа это надуманный термин, «лишенный всякого смысла…синоним психики человека и животных»[23]. То же мы находим и в других официальных изданиях, вплоть до 1994 года, когда в «Краткой философской энциклопедии» появились некоторые изменения взглядов, во всяком случае признание существования души у человека. Заметим, что до сих пор ни в одном современном учебном пособии по философии и психологии нет даже небольшого параграфа о душе. И в «западных» научных изданиях, по нашим данным, понятие душа либо вообще не принято, либо тоже еще отождествляется с сознанием, духом, мышлением[24;

25].

Первые проблески научного интереса к проблеме души в нашей философской литературе появились в виде двух заметных статей В.Г.Федотовой в 1988 году в журнале «Философские науки»[26] и В.А.Лефевра в 1990 году в журнале «Вопросы философии»[27].

В период неклассицизма Нового времени, хотя мировая наука о духе человека круто развернулась в сторону «глубинной стадии», проблема души была также «упразднена», но теперь уже с другой стороны. Несмотря на расширение и смену видения всей духовной реальности человека в связи с открытием сферы бессознательного, душа продолжает игнорироваться путем отождествления ее с бессознательным. Скажем, Э.Гартман так и считал, что «бессознательное есть душа»[28]. В трудах З.Фрейда есть слова «душевные процессы», но на поверку они означают то же самое, что и вся «духовная реальность человека». В структуре же всей духовной реальности человека такой компонент, как душа, у него отсутствует, а точнее - душа растворена в бессознательном[29]. Это снимает всю проблему. Хотя у меня нет сомнения в том, что он различал понятия «дух», «душа», «психика», «сознание». Думается, что в унисон веку душа как реальность имела для него, видимо, несущественное значение.

Повторился исторический ход мысли: классицизм в свое время упразднил душу, радикально отождествив ее первый раз со всей психикой (Аристотель и другие), второй раз – с сознанием (Декарт и другие);

теперь же неклассицизм отождествил душу с неосознаваемой сферой духа человека. Но сама душа и проблема души все-таки под различными переозначиваниями и предлогами выживали.

Основываясь на началах неоклассического философского мышления [30,31,32], учтя предшествующие «ошибки отождествлений», современная наука о бытии духа человека(духология) вновь обратилась к душе человека как к реальному и самобытному элементу духовной реальности человека[33], пытаясь дать посильные научные ответы[34;

35] на парадигмально новом уровне знаний и без радикалистских прошлых увлечений. Большая и первая заслуга здесь принадлежит В.Франклу, одному из создателей так называемой «гуманистической психологии и философии», где впервые за последние десятилетия предметом неоклассического исследования стала именно душа, причем, живого, не редуцированного, человека[36].

Итак, по исходному вопросу о душе человека в мировой Резюме.

философии на сегодняшний день сложились три точки зрения. Первая – отрицающая душу у человека. Вторая – признает душу человека на словах, но на деле игнорирует тем, что сводит ее то к психике, то к сознанию, то к неосознаваемому. Однако, напомним, болит не вся психика, а болит в ней душа.

Третья – признает душу в человеке на деле и считает, что душа человека это не вся психика, не весь дух человека, не его сознание и не бессознательное, не самосознание, не рефлексия, не «я» человека, а специальное образование во внутреннем мире человека. Такая позиция вытекает из работ Августина, позднего Ламетри, Лейбница, С.Франка, В.Франкла. В.А.Лефевра, В.Г.Федотовой и других. Так что же это за особое образование в духе человека?

Сущность души: неоклассическое понимание.

Понимание сущности души упирается в понимание того, что есть человек. Неоклассическая стадия философии догадалась, что реального человека нельзя ставить в ряд бытия, как и выносить из бытия. Ибо человек уникален.

«Человек укоренен в бытии и межчеловеческих связях»[37]. Как уже говорилось, уникальность его в том, что, хотя человек имеет природное начало, но он - существо надприродное, хотя способное быть вещью, но он - существо надфункциональное, хотя способное быть марионеткой, но он – существо самодетерминированное. Поэтому его сущностью становятся совсем иные, неповторимые коренные признаки.

А именно, особенно это его конструирующая сущность и, видимо, отсюда неутолимая аристократическая интенция (от греч. «аристос» – стремление к совершенствованию, к лучшему), а также способность жить (стать, быть, удержаться в состоянии человек) лишь в культуре как третьем доме бытия.

Методологически здесь важно не смешивать норму с сущностью. Норма, разумеется, у каждого своя. Итак, человек никакое не животное (ни разумное, ни политическое, ни общественное, ни интеллектуальное), не вещь, в том числе и не «мыслящая вещь», не «высшая ступень животных организмов на Земле», не «мыслящий тростник». Повторим, никакие приукрашивания здесь не помогут.

Любой человек в мироздании по-своему есть уникальное конструирующее аристократически-культурное состояние бытия;

разумеется, каждый на свой лад. Его уникальность состоит также в совершенно ином типе детерминации. Как справедливо полагает В.Франкл, если животное создают среда и наследственность, то человек создает себя сам при условиях и наследственности. При любой ситуации лишь у человека существует третий элемент - принятие решений, а потому человек решает сам за себя [38]. Таким образом, уникальность человеческого существования (именно человеческого, а не вегетативного и не витального) характеризуют - духовность человека, его ответственность, его свобода[39].

Но кто же всем этим занимается в человеке? Это - духовная реальность человека. Однако она занимается многим в человеке. А какая же инстанция в итоге управляет всем в этой сложной структуре духовной реальности человека[40]? И здесь мы невольно выходим на проблематику того, что называется душой человека. В чем сущность души человека?

Сущность души человека не вмещается в какую-либо дефиницию. Мы полагаем, что в понимании сути души человека лучше пойти по пути выявления ее существенных признаков. Прежде всего, душа не равна всему духу человеческого существа. Душа человека – часть его. Но какая? Душа человека не тождественна и сознанию в человеке. В чем же дело?

Душа это не весь внутренний мир человека, как нередко считают, а нечто самостоятельное во внутреннем мире человека. Душа – это часть духа человеческого существа, похожая на встроенный в психосоматику человека своеобразный «рефлексивный компьютер» (В.А.Лефевр) сопричастия, которую нельзя наблюдать, так как она отслеживает не внутреннее состояние человека (этим у человека занимается его сознание и самосознание), а состояние состояний, впечатления впечатлений, оценку оценок, переживание переживаний, при этом переживая само это переживание [41]. Специфика души в том, что она автономно отслеживает свой собственный материал и использует для этого свои автономные средства отслеживания. Это своеобразное государство в государстве.

Душа это то, что составляет первосущность человека. Именно такую сущность, которая составляет самую внутреннюю интимную природу человека, предопределяющую все другие уровни сущности и их проявления человека как уникального существа и управляющую всеми другими уровнями сущности и их Именно такую сущность, о которой знает только сам этот проявлениями.

его самую родную человек или иногда лишь догадывается. Именно первосущность - не заемное у природы, социума и культуры через родителей и образование, а то, что выработалось им и только им, характерно ему как персоне, своеобразной монаде в этом мироздании, что нажито лишь им как единственным существом в мире, принадлежит только ему в нем самом и никому никогда больше. Свою душу человек может тоже не всегда знать, так как она и ему открывается не так просто.

это прежде всего моя душа.

Душа человека Первосущность души М.К.Мамардашвили характеризует таким образом. «Душа – это то, чего я и сам не знаю и с чем только я один на один имею дело и могу только сам, своим трудом в себе кристаллизовать, если мне, конечно, удастся…Душа – это собственный интимный счет перед самим собой, перед тем, чего человек сам не знает и что еще должен ввести в существование, дать форму, дать родиться…С другой стороны, это уникальная ответственность»[42].

Первосущность души человека определяет и ее особые свойства: душа обладает свойством сопричастности, поэтому переживает;

душа обладает свойством интимности, неприкосновенности;

душа своенравна, неделима, непокорна никому кроме самой себе, даже у труса;

душа руководит всем в человеке, а ею - практически никто: последнее слово в любом случае остается за ней, а не за сознанием в человеке, даже в случае вынужденной покорности принуждению.

Сгусток некоторых свойств души точно выразил Августин. «Откуда это чудовищное явление и почему оно? Душа приказывает телу, и оно тотчас же повинуется;

душа приказывает себе – и встречает отпор. Душа приказывает руке двигаться – она повинуется с такой же легкостью, что трудно уловить промежуток между приказом и выполнением. Но душа есть душа, а рука – это тело. Душа приказывает душе пожелать: она ведь едина и, однако, она не делает по приказу… Приказывает пожелать та, которая не отдала бы приказа, не будь у нее желания – и не делает по приказу. Но она не вкладывает себя целиком в это желание, а следовательно, и в приказ. Приказ действенен в меру силы желания, и он не выполняется, если нет сильного желания. Воля ведь приказывает желать: она одна и себе тождественна. А значит приказывает она не от всей полноты;

поэтому приказ и не исполняется. Если бы она была целостной, не надо было бы и приказывать: все уже было бы исполнено…Душа не может совсем встать: ее поднимает истина, ее отягощает привычка. И потому в человеке два желания, но ни одно из них не обладает целостностью: в одном есть то, чего недостает другому»[43].

Иначе говоря, душа – это руководитель самостоятельный и своенравный «в дому моем», во мне. Душа это нечто, что желает, волит, приказывает и выполняет (решает и включает тело в действие, в поступок), но только сама себе, по желанию и желанию сугубо добровольному, а не чужому, не гетерономному в духовной реальности человека.

Но откуда желания, их упрямство и противоречивость? Некоторая разгадка появляется тогда, когда рассмотрим, что же входит в структуру и содержание души человека и где она в таком случае находится. Это один из сложных вопросов о душе человека.

Душа человека – это не только телесное или духовное образование. По вопросу связана ли душа с телом и каким образом сложилось несколько точек зрения. Одна из них полагает, что душа связана с телом, душа есть свойство тела, материи в целом. Так считают Демокрит, Аристотель,Фейербах. Душа это то, что осуществляет интимную связь человека со своим телом или духа с телом.

Такая позиция обращает внимание на немистическое содержание души, но теряет ее субстанциональность. Другая точка зрения полагает, что душа не связана с телом, ни с материей в целом, душа надматериальна, безличностна, духовна. Так считают Платон, Аввероэс, Сигер-Брабанский. Такая позиция подчеркнула уже субстанциональность души, но наделила ее и мистически спиритуалистическим характером. Есть и третья позиция, она исходит из того, что душа нематериальна и субстанциональна, однако получает завершающее осуществление лишь через тело. Как уже говорилось, человеческая душа есть не просто двигатель тела, но его субстанциональная форма. Такое решение приняли Аквинский, Августин и другие. Такая позиция представляется более реальной, наращивающей знание о душе. В ней также преодолевается и упрощенный материализм и спиритуализм во взглядах на душу человека.

Душа это особое образование в духовной реальности человека. Но что входит в это «образование», как оно «выглядит» и где находится?

Исследования показывают, что с точки зрения ее структуры душа – это особый набор свойств, функций, структурных элементов с их соматико-психо духовной энергетикой, детерминацией, специализирующихся на особых функциях, которые мы уже рассматриваем. Следовательно, отдельного вида и топоса душа не имеет, по определению. Представлять же душу в виде шаровой молнии или в виде «нежнейшего тела, как бы сотканного из мельчайших и тончайших телец» с местонахождением «в средней области груди, следовательно, в диафрагме или в самом сердце», как это думалось Гассенди [44], сегодня кажется наивным. Однако, если все же идти на поводу у вопроса о местонахождении души человека, то, наш взгляд, топологически душа «находится» на стыке соматического и психического, телесного и духовного, душа это их мостик. Голова души, говорит Плотин, находится на небе, ноги ее на земле и в этом связующем единстве также состоит особенность человеческой души [45].

Чтобы понять, что такое душа человека, необходимо учесть, что содержание нашего «я» двуедино по своей природе. В нашем «я» есть содержание автономное и гетерономное. Автономное содержание – это свое:

нажитое, как уже говорилось, нажитое только самим собой, а не доставшееся по наследству от природы или социума и культуры. Гетерономное содержание – это содержание не мое во мне: данное человеку в готовом виде от В душу входит прежде всего автономное наследственности и среды.

содержание. Его стоит отличать от гетерономного. Иначе говоря, душа имеет долю:

свою психической энергетики тела;

неосознаваемо-психического;

чувственно-эмоционально-переживательного;

у нее есть свой набор знаний, оценок, убеждений, воли;

представляя все это интегральное качество.Но больше всего душе свойственны убеждения или, за невозможностью иметь таковые, вера.

Это автономное интегральное соединение специализируется тоже лишь на своем: прежде всего на охранении и обеспечении в человеке единственности, суверенности, монадности во взаимоотношениях с внешним окружающим миром и гетерономной частью внутри себя. Иначе, без этого «устройства», называемого душой, человек просто пропадет: тебя растащат, превратят, ты растворишься, утонешь в целом и общем, нивелируешься, потеряешь себя.

Социальная среда, культура гораздо агрессивнее для суверенности человеческого существа, чем природная среда для животного. Иначе «во внутреннем дому твоем»(Августин) поселится только гетерономное – взятое от эволюции природы и от социума, готовое, склонное превратить тебя в «как все»[46] - а не приобретенное только тобой, принадлежащее только тебе, выражающее только тебя единственного и неповторимого в этом мироздании, а не просто в социуме, культуре.

Да, получается так, что душа это своеобразное государство в государстве, у нее, как у феодала, есть свое натуральное хозяйство. Душа знает, но свое, на фоне общих знаний в духовной реальности человека. Душа помнит, но тоже свое, хотя действует и общая память в духе человека. Душа чувствует, переживает, волнуется, но тоже свое и о своем. Душа убеждена, но в своем. Душа проявляет волю, но добровольно. Однако больше всего душа – хочет, желает или не хочет, не желает. Желания и можно назвать ее главным, но не единственным, внешним симтомом. Она всегда куда-то, к чему-то стремится. И в этом плане можно согласиться с В.Розановым, что «душа – это прежде всего страсть»[47]. Видимо поэтому “аристос”- неуспокоенность на достигнутом - есть один из самых существенных уникальных признаков человеческого существа.

Душа человека в известном смысле свободна до анархичности. И ничего с ней не поделаешь. Весь внутренний мир человека может признать свободу «как познанную необходимость», но только не его душа. Душа не терпит гетерономного приказа, кроме приказа самой души в человеке. Отвечая за самобытность человека в этом мироздании, тем не менее сама душа автономна и даже капризна. Душа, зная «надо», не умеет отказаться от своего желания без своего же добровольного желания, пока ее не уговоришь, и она не примет добровольное решение. Она не признает насильственное «надо», ее основной закон – «хочу» или «надо, потому что и я так хочу». (Ситуация: понимаю, что всем хорош, а - не люб;

и наоборот, понимаю,что плох, а – нравится). Иначе говоря, душа бытийна, надфункциональна. Прав Гуссерль, когда подчеркивает, что главное,чего не может понять традиционная философия и психология в теме души так это то, что душа в собственном смысле - это деятельное и страдающее «я»[48].

Хотя душа бытийна, она может выполнять и различные функции. А именно:

душа это образование, которое обеспечивает баланс (гармонию, компромисс) отношений телесной и духовной реальности, то есть одушевляет человека;

душа обеспечивает автономность человеческого существования, его свободу внутри гетерономного и свою собственную автономность;

душа обеспечивает в человеке управление самим собой, принятие окончательных решений самим человеком;

душа оценивает все с позиций обеспечения человеку автономности, выполняет функции главного «прокурора, адвоката и судьи»;

душа, и это главное, есть то в нас, что радуется и болит: радуется, когда обеспечивается самоосуществление человека и томится, болит, когда это не получается;

душа укрывает от нечутких глаз (внешней среды и гетерономного внутри «я»

человека) нашу интимность, монадность, суверенность.

Функциональную суть души человека Августин, например, выразил таким образом: поскольку она оживляет тело и наполняет его жизнью, она называется душой, поскольку проявляет желания – волей, поскольку вспоминает – памятью;

поскольку рассуждает и различает – разумом, поскольку отдается созерцанию – духом, поскольку получает способность чувствовать – душа есть чувство[49];

поскольку обеспечивает порядочность человека – совестью. Видимо из-за такого обилия выполняемых функций душа человека имеет различные облики и наименования. Они указывают на преобладание в душе человека какого-либо компонента, качества, функции.

Так, по преобладанию в душе определенных качеств, души людей характеризуют как : душу возвышенную и низкую, душа у человека бывает умная и глупая, запутанная и светлая, добрая и злая, честная и подлая, чистая и грязная, душа бывает красивая, наконец, душа бывает аристократическая и рабская, встречается даже «бездушная душа». Последнее кажется бессмыслицей, но здесь мы встречаемся еще с одним вопросом в теории души человека. Это с вопросом соотношения души и духовности.

Душа и духовность обязательно пересекаются, а также могут совпадать и не совпадать. Когда душа развита духовно, тогда душа и духовность совпадают и многие проблемы снимаются как для души, так и для духовности [50]. Когда же душа духовно слабо развита, тогда и возникает “бездушность”[51].

Бездушность не означает отсутствия души, а значит духовную бедность души.

Как справедливо полагает В.Г.Федотова, бездушность – это «неразвитая чувственность, элементаризм чувств. Их сведение к невзращенным и неочищенным жизненным влечениям, равно как на другом полюсе отказ от них, аскетизм, ханжество». Бездушность как «неразвитость души, чувственных переживаний, нередко влечет неразвитость в сфере ценностных ориентаций или их умозрительное принятие, не воплощенное в реальной практике(«теоретизм»)»[52].

Августин поясняет и одну из главных причин бездушности. Он говорит, что душу, «не прилепившуюся к крепкой истине», несет, бросает туда и сюда, смотря по тому, куда дует вихрь слов и мнений. Они заслоняют ей свет, и она не видит истины. И тогда «душа блудит»[53]. То гордость прикидывается высотой души. То невежество и глупость прикрываются именами простоты и невинности. То лень представляется желанием покоя. То роскошь хочет называться удовлетворенностью и достатком. То расточительность принимает вид щедрости. То гнев ищет мести [54]. Дело доходит до того, что причина и следствие меняются местами. И тогда, по наблюдению Августина, душа человека не хочет, но может изолгаться до того, что человек сам уже не знает, в чем истина[55].

Соотношения души и духовности могут быть таковы, что человек может иметь низкую душу, но испытать радость души от того, что поступил изощренно плохо, даже преступно, может быть «счастливым Получается, что человек может иметь душу и быть негодяем»(Ламетри).

бездуховным, духовность же несовместима с негодяйством души. Духовность пересекается с душой, но они не тождественны. Это хорошо подметил Ламетри. Рассуждая о счастье, он считает, что «если истинным источником счастья является радость души, то вполне очевидно, что в отношении к счастью добро и зло совершенно одинаковы;

что тот, кто будет испытывать более полное удовлетворение, поступая плохо, будет счастливее того, кто получит менее полное удовлетворение, поступая хорошо. Это объясняет, почему во всем мире столько счастливых негодяев, и показывает, что есть вид счастья, который нисколько не связан с добродетелью и может даже считаться преступлением» [56].

Итак, духовность несовместима с низкой душой, но для духовности недостаточно высокой и развитой души, так как духовность еще более сложное состояние духовной реальности человека, в нее входят еще и другие компоненты, кроме души[57;

58]. Однако это соотношение еще раз подтверждает, что душа своенравна и в силу своей специфики действует в соответствии со своими закономерностями бытия. Мы высказываем свой взгляд на некоторые из них в качестве результатов наблюдений и предположений.

В основание положены известные так называемые эффекты души – наиболее существенные, необходимые, устойчивые, повторяющиеся, объективные ее свойства, характерные душе любого человеческого существа. Эффекты не эквиваленты законов[59], но современные исследования убедительно показывают, что метод эффектов [60] позволяет с определенной глубиной проникнуть и судить о некоторых закономерных особенностях в принципе недоступных непосредственному восприятию явлений бытия. Итак, изучение этого вопроса показывает, что существованию души свойственны:

Закон сопричастия («эффект Леви-Брюля»). Он говорит о том, что душа человека управляется больше не логическими законами (тождества, непротиворечия, исключенного третьего, достаточного основания и другими), а прежде всего законом сопричастия. В отличие от сознания душа человека руководствуется не столько тем, что, почему и как нечто происходит, сколько тем насколько и как «я сам к этому причастен». Если для сознания важна сущность вещей, каковы они сами по себе, то для души этого же человека важны не столько сущность вещей, сколько их значение, значимость и отсюда личное к ним отношение, переживание, чувственность, эмоциональность. Видимо поэтому может болеть душа, а не психика. Вот почему человек в общении всегда улавливает вначале тон, а затем уже до него доходит смысл высказываемого.

Иначе говоря, душе человека свойственно сопричастное мышление, то есть пралогическое (дологическое) по своей сути. Его особенность в том, что в нем значение слито с сущностью вещей и даже преобладает над сущностью вещей.

Но это не альтернативное, а комплиментарное логическому мышление. В этом не слабость и не сила, а закономерная особенность души человека как фокуса духовной реальности человека.

Закон импринтинга («эффект К.Лоренца»). Будучи фокусом духовной реальности, душа человека действует таким образом, что запечатлевает и представляет всему духу человека самое базовое восприятие нечто(чаще всего первое), которое и сильнее всего участвует в управлении человеком, подчас без его гетерономного общего желания (поскольку у души, как уже говорилось, есть свое желание). Объективная сила импринтинга или базового восприятия – запечатления, происходящего впервые или в пограничной ситуации, или в эмоционально и гносеологически критическое время, то есть в самое благоприятное время для восприятия мира - состоит в том, что здесь перебивается действие всех других восприятий и человек действует, несмотря на «надо» и осознаваемое им «хочу», все равно «по-своему». Он становится словно зомбированным. Например, в ситуациях «первая любовь», или «любовь зла…», при художественном, творческом или обычном эмоциональном потрясении и других.

Закон «центрированного образа» («эффект Метцгера). Его сущность в том, что душа человека всегда предрасположена к тому, чтобы из многих данных восприятий нечто схватить и сформировать преимущественно центрированное вокруг целостное, очерченное, симметричное восприятие, некоей основной пространственной оси. Это и есть целостный центрированный образ («хороший гештальт»), обеспечивающий субстанциональность, самость человека в этом мироздании. Образы меняются, но с помощью души человека меняются всегда в сторону приближения к оси события, вещи, приближения к центрированности и целостности. Некоторые отклонения от оси воспринимаются душой, но потом, чуть позже;

в начале же получающиеся восприятия, главным образом неосознанно, изменяются в сторону наилучшего целостного центрированного образа.

Закон оперирования «подкорковой информацией» («эффект Э.Гартмана). В соответствии с ним душа оперирует всей информацией, имеющейся в духовной реальности человека, но опирается в своем решении на самую глубинную информацию. Поэтому душа выполняет в человеке не единственное, но главное управляющее воздействие. Под информацией понимается не любое сообщение, так как сообщение бывает вообще и предназначенное для человека.

Информация бывает для человека. Информацией мы называем сообщение, в котором смысл вещи дополнился ее значением. Информация это сообщение, обладающее некоторой мерой снятия неопределенности. Она уменьшает неопределенность у получателя, вносит известную организованность в систему, позволяет из-за неполноты сделать выбор. Душа как раз и занимается своеобразной экономией мышления, находясь на стыке и являясь квинтэссенцией сознания и неосознаваемого. Ибо цель неосознаваемого – прежде всего витальная: вначале и прежде всего обеспечить бытие человека в мироздании физически: телесно-физиологически, вегетативно-витально. Цель сознания – прежде всего надвитальная, собственно человеческая: заиметь, иметь и нести достоинство человека. Цель же души – витально-надвитальная, компромиссная, самая экономичная: выжить и жить (прожить) достойно человека, человека в качестве именно человека в «этом» мироздании.

Закон «защиты автономности» (эффекты З.Фрейда). Суть в том, что во всей духовной реальности именно душа выполняет роль защитного механизма автономности, единственности человеческого существа в мироздании от гетерономности внутри себя и внешних воздействий, если они непрошены или невосприняты человеком как единственностью в этом мире. Действие души осуществляется здесь в соответствии с защитными эффектами, известными как вытеснение, сублимация, регрессия, рационализация и другими. На сегодняшний день известно и нами собрано и каталогизировано более сорока(!) подобных духовно-психологических «механизма» защит [61].

Резюме. Итак, по выражению Шпенглера, душа это «воображаемое душевное тело», это «внутренний глаз», который видит, «внутреннее ухо», которое слышит. Несмотря на своенравность, в ней все-таки «существует представление о каком-то внутреннем порядке, который, как и внешний, отмечен признаком каузальной необходимости». Поскольку человек «не только живет и чувствует, некая картина, возникающая из но внемлет и наблюдает, «душа» есть исконного опыта смерти и жизни…»душа» есть противомир по отношению к «природе», коррелятивно определяемый в зависимости от понимания последней» [62]. Поскольку душе человека свойственны больше всего убеждения и вера, остановимся на этом подробнее.

Убеждение, вера, фанатизм, одержимость.

знания, Как уже говорилось, в структуру сознания человека входят:

отношения, убеждение и воля. Но убеждение как важнейший элемент сознания человека, утопает ногами в неосознаваемое и аккумулируется прежде всего в душе человека. Убеждение представляет собой мощный внутренний детерминант поведения и всей деятельности человека. Тем не менее это мало исследованный философией элемент структуры сознания и души человека [63].

Из касающихся убеждения работ заметно, что убеждение часто смешивают с верой, фанатизмом, одержимостью и подобными образованиями, не улавливая специфику самого убеждения. А ведь это вносит неразбериху в цели, в средства и результаты работы с духом человека и особенно с его душой. В чем же сущность убеждения и чем оно отличается от веры и других, похожих на него духовных образований ?

Убеждение – это такое образование в сознании человека, где в итоге сложного осознания человеком мира и себя в нем одновременно, произошло сплавление знания и личного отношения, и это новое качество приняло форму побуждения к поступку, стало нести в себе уже готовность практического действия в соответствии с этим оплодотворенным знанием и отношением.

Поскольку оно утопает в неосознаваемую сферу духа человека, то при недостаточных знаниях убеждение может легко переходить в верование.

Возникает убеждение в итоге очередного самоконструирования духа и формирования новой интегральной специфики.

Новым здесь является, во-первых, появление дополнительного эффекта от переплавления знания и отношения в тигле друг друга – интегрального эффекта (так сказать «из ничего»). Во-вторых, убеждение фокусирует в себе не только гносеологическое, но и аксиологическое и эстетическое (истину, добро и красоту), это более синкретическая и содержательная форма духовного освоения действительности. В-третьих, и это главное, убеждение превращает все это образование в готовность совершить поступок, действие. Оно отвечает за готовность применения знаний и пристрастий в качестве не пассивных элементов духа, «лишь объясняющих мир», а в качестве регуляторов своего внутреннего мира и поведения, «задачей которых является изменить его».

Убеждение за то и ценится, что оно связано с такой готовностью, в то время как другие элементы – знание и отношение - эту готовность только подготавливают. Здесь происходит еще не сам поступок, но уже его так сказать полная готовность. За убеждением следует еще воля и тогда поступок совершается окончательно.


Итак, в силу их существенных особенностей ценность убеждений в структуре духа человека чрезвычайно велика. Поэтому по сути дела на выходе работы с людьми необходимо добиваться не только сформированности мировоззрения, а убеждения. В то время как в жизни чаще всего ориентируются на формирование мировоззрения и веры.

Убеждение имеет свою сложную структуру. Не исключено, что встретится человек, который знает одно, относится к тому, что знает по-другому, а убежден в третьем. С чем это связано? Дело в том, что в убеждения переходят не все знания, а лишь те, что переработаны отношением, душой человека, пропущены через его действия, подтверждены жизнью, и человек это хотя бы однажды «видел», либо подтверждено опосредовано практикой общества. Скажем, на занятиях студенты могут показать хорошие знания о новом мышлении, об обновлении общества. Убеждения же их могут отличаться. Один понимает и убежден, что участие в пореформенных делах для него необходимо, и он действует активно. Другой, спросишь, тоже понимает, что действовать надо бы, но считает, что от него здесь ровным счетом ничего не зависит, не стремится участвовать в этом деле, считает его делом других. Третий считает участие в этом деле для себя вовсе не обязательным.

Убеждение сложнее знания и отношения. Убеждение это вначале знание плюс отношение. Но это не простое знание и отношение и не их суммативное свойство.Убеждение это осубъективизированное знание и отношение и их новое интегративное качество. Убеждение есть знание и отношение, которые уже стали «своими», но не отраженными, а сконструированными и избранными, а потому «родными». В итоге получился новый духовный элемент со своей собственной жизнью и стихией.

Убеждение имеет и свои структурные компоненты:

а) интеллектуальный – осознанное знание;

ведущая идея;

б) чувственно-эмоциональный – пристрастие к осознанному;

чувства, эмоции, переживания, закрепляющие отношение, пристрастие к знанию, идее;

в) неосознаваемо-психический, который тоже участвует в составе убеждения – бывшие знания и эмоции, осевшие на «дно психики» и ждущие своего времени, места, подобных обстоятельств;

г) поведенческий - побуждение к действию – интегральное духовное образование, дающее качественно новое приращение: что называется броситься в бой за знаемое, отстоять идею непоколебимо. Оно делает убеждение не просто суммой знаний и отношений, а итоговым особым детерминантом сознания человека и компонентом души человека.

Вспомним непоколебимость многих и многих людей, выдержавших невзгоды, голод, пытки, соблазн подобно генералу Д.М.Карбышеву в годы Великой Отечественной войны, но до конца выполнивших свой человеческий долг. Самые прекрасные стихи, полные оптимизма, уверенности в победе над фашизмом поэт-герой Муса Джалиль написал уже приговоренным к смертной казни. Представим только себе!

Мы видим, как Джордано Бруно непоколебимо отстаивает научные открытия, сгорев за них в 1600 году на костре инквизиции. А сколько было гонений властей, житейских невзгод, трудностей, сколько было и соблазнов, советов, уговоров отказаться от научной деятельности и благополучно стать раввином у Б.Спинозы, а не жить в бедности шлифовкой стекол и медленно умирать от чахотки. Фактов таких множество. Возникает вопрос, в чем же секрет этой непоколебимости? Другого ответа, как в самой природе именно убеждения и его содержания, видимо, трудно найти.

Убеждения не удел избранных, это типовой элемент, если к нему подходить сущностно. Но сущность нормативна, то есть насколько и как она осуществляется. Подходя к убеждениям еще и с позиций нормативности, мы видим, что убеждения многообразны. Это зависит от того, на каких знаниях, на каких отношениях и их интегральном сплаве они конструируются духом человека – по содержанию и форме, по направленности, по глубине, по развитости, по устойчивости, по накалу.

Отсюда убеждения бывают: идейно-теоретические и обыденные;

частно научные, философские, моральные, эстетические, экологические, политические, правовые, арелигиозные;

прогрессивные, консервативные, реакционные;

истинные, ложные;

прочные, устойчивые, подвижные, неустойчивые и т.д.

Некоторые авторы выделяют такие убеждения как: убеждения-мнения, убеждения-веру, убеждения-знания. Представляется, что здесь недостаточно улавливается специфика убеждения и природа убеждений смешивается с похожестями на них [64]. И действительно, ложные и обыденные убеждения способны соскальзывать и переходить в другие, внешне похожие на них, духовные образования. Но тогда они теряют сущность убеждений.

Думается, что природу убеждений надо отличать от различных подобий.

Например, от веры, фанатизма, одержимости, воинственной ограничеснности, другие подобия эмоциональной страстности кипучих пустомель. Эти и убеждений основаны на одном их общем свойстве – им характерны неглубокие, односторонние или ложные знания, ведущие идеи, но в сочетании с гипертрофированным к ним отношением, пристрастием, тенденциозностью.

Такого рода эрзацы-заменители могут сходить за убеждения и вводить неискушенных людей в заблуждение. Создается мощная база для манипулирования человека человеком. И все это возможно как в политике, так и в повседневной жизни, умышленно и неумышленно. Если по наивности и искренности, то это еще более тяжелый случай. Этим и пользуются, к сожалению, в политической борьбе, в житейских схватках демагоги, мошенники и просто хитрые люди.

Особенно часто убеждение отождествляется с верой Природа веры трудно уловима [65]. Но ее сущность, функции, место и значение все-таки обнаруживаются, если мы сравним ее с близкими явлениями, такими как убеждением, фанатизмом, одержимостью, уверенностью, доверием.

Вера это тоже важный, но побочный продукт сознания и переживания человека, связанный буквально со всеми структурами и подструктурами духовной реальности человека и особенно в ней с душой человека. Появляется вера при недостаточном или неизвестном человеку знании, при недостаточных доказательствах, фактах и в то же время при необходимости человеку как-то определиться в позиции, найти опору внутри себя. Вот тогда вместо недостаточного знания и убеждения появляется вера, которая и компенсирует их Мир так сложен и человеку трудно быть разумным существом. Мир еще так малопонятен, что и неудивительно. Поскольку существует бесконечность, то, как уже говорилось, есть познанное, есть познаваемое, а есть непознанное и непостижимое никогда. Тем более, в силу разных причин, накопленные человечеством знания могут быть некачественно освоены, да и просто недоступны людям. Такими мы застаем пока большинство людей на Земле. Что же остается делать человеку, чтобы иметь в этом мире какую-либо метафизическую опору в бытии? А без нее жить человеку именно как человеку невозможно. Остается поскорее привязаться, пристраститься к тому знанию, что оказалось под рукой в его распоряжении, чтобы как-то устойчиво жить и прожить свою единственную жизнь в этом безбрежном океане всего и всякого.

Вера это своеобразный заменитель недостаточного знания и убеждения. И в этом своем качестве искусственного утешителя (а человек – существо более всего нуждающееся и в утешении) она неплохо выручает некоторых людей.

Поэтому к вере прибегают прежде всего в трудную минуту, на наш взгляд:

недостаточно критически мыслящие;

недостаточно фундаментально образованные;

надломленные жизнью люди;

болезненные;

любопытные, но по природному складу своей души иррационально подходящие к миру люди, которые не могут обойтись без тайны, как без воздуха;

возможны и различные сочетания.

Вера это забегание вперед знания, это признание и добровольное согласие с тем, что человеку малоизвестно, а то и неизвестно или нет достаточных доказательств, фактов. Фактов сейчас, здесь или вообще никогда, нигде или ни у кого, если взять вариант религиозной веры, как одной из ее разновидностей.

Вера – это бездоказательное принятие за истину того минимального, одностороннего или иллюзорного и объективно ложного знания, которое возмещается искренне преданным отношением к принятой идее, чтобы хоть как-то не дезориентироваться в этом мире. Вера в лучшем случае компенсирует недостающее знание и экстраполирует на новую проблему из незнакомых решений. В худшем случае в вере подменяется знание (неизвестное данному человеку или неоткрытое еще, или несуществующее вообще) надуманным, кажущимся знанием или подменяется пристрастным отношением к какому-нибудь избранному положению, канону, догмату, аксиоме.

При этом речь не идет лишь о вере религиозной, а о вере как таковой.

Получается так, что вера и компенсирует знание и противостоит знанию, способна быть антиподом знанию. Следовательно, вера не агрессивна (если не переходит в фанатизм), но и небезобидна, по определению. Попробуем сравнить веру с убеждением.

Если сопоставить веру с убеждением, то вера – это незнание вместе с преувеличенным отношением к тому, что лишь кажется;

преувеличенное отношение здесь возмещает это незнание (или одностороннее знание), подменяет знание и вытесняет знание. В убеждении же отношение не заменяет знания, убеждение базируется на глубоком и истинном знании;

отношение здесь не преувеличенное, а лишь адекватное, оно не затмевает смысл вещей, а трансформирует нейтральное знание в субъективно активное явление духа В вере отношение переходит в пристрастие, которое начинает человека.

преобладать над доказательностью и фактами. В убеждении же субъективное отношение опирается на объективное основание, на доказательность, на факты, подкрепляется истинным знанием, истиной объекта, а не только правдой человека. В вере можно обойтись внушением, пойти в обход верхних слоев разума, можно опереться больше на чувственно-эмоциональную и В убеждении же, коль нужны неосознаваемо-психическую сферы разума.


доказательства и факты, то происходит опора на собственно разумное начало, на знаниевое начало разума.

Кроме того, вера несовместима с сомнением: известно, «верую, потому что абсурдно», «верю, потому что не знаю», «верю, потому что не знает никто». В убеждении же частицы сомнения естественны и непременны: пока вопрос не изучен как следует, не доказан, нет соответствия закону достаточных оснований, он остается открытым, он изучается. Вера это закрытое и законченное явление, убеждение же открыто новому знанию. Вера не поддается корректировки, не пересматривается. Она, как правило: ломается, опрокидывается, превращается в крах человека, в разочарование вообще, чрезвычайно опасное для стержня души Убеждение же, человека;

а еще она переходит в цинизм или в фанатизм.

реагируя на знания, на факты, на доказательства и новые открытия, способно корректироваться, изменяться вместе с изменением объективной достоверности.

При этом никакого «предательства», как при вере не происходит. И это не конъюнктура: здоровая психика человека не реагировать на факты не может. Не реагирование психики на факты – это ее заболевание, сшибка, как говорит Фрейд. Вера же может либо не реагировать на факты, либо терпит крах.

Вера – это не обязательно наивная обманутость, не обязательно религиозная вера, тем более не обязательно реакционная вера. К этим формам было бы неправомерно сводить всю веру. Вера может быть и благой. Она может быть временно заменителем неполного пока знания, догадки, интуирования. Она может быть промежуточной вехой, перекидным мостиком от незнания к убеждению. Есть иллюзии и иллюзии.

Иллюзии бывают не только неизбежны, но и необходимы, «пока истина не обнаруживает себя» [66] или в случае, когда человек «обманываться рад» [67].

Элемент веры бывает неизбежен в науке, на стадии гипотезы особенно [68], но затем он непременно элиминируется ( о паранауке и о разнице между ученым и колдуном мы не говорим [69]).

Поскольку вера основывается на внушении, то феномен «исцеляющей веры» используется и нередко оправдывается в медицине [70].

Применительно к болезни исцеляющая вера есть переход от установки «на болезнь» к установке «на здоровье». Такой переход может осуществляться мгновенно и постепенно, через осознание и неосознаваемое, прямо и косвенно.

(Но не путать с логотерапией). Установка на выздоровление и вера в него могут и создаваться прямыми формами внушения, но еще быть неосознаваемыми лучше косвенно - путем создания соответствующей ситуации, в частности, демонстрацией выздоравливающих людей. Хотя здесь существует и такая позиция, что обреченному больному необходимо наоборот говорить правду, если она известна на сто процентов (скажем, в случаях заболевания раком, СПИДом, последней стадией наркомании и т.п.). Затем, чтобы он мог максимально плодотворно использовать оставшееся ему время.

Элемент веры (доверия к своим обещаниям) широко используется в политике и помогает народу перетерпеть беду, а политикам найти более лучшие решения проблемы. О мошенниках, шарлатанах в области религии, в политике, в СМИ, бизнесе, в карточных играх и прочем таком говорить не приходится.

Такие люди вдумчиво или подчас искренне паразитируют на феномене веры, доверии, доверчивости. (О феномене психологически-духовного иллюзионизма и блефа, основательно исследованном и представленном в монографиях см. у Р.Р.Гарифуллина и Д.А.Волкогонова [71]).

Итак, вера как феномен духовной реальности человека в силу обстоятельств может появляться неизбежно. Она способна выполнять и свои псевдофункции:

компенсаторную, утешительную, установочную, интегрирующую, управляющую. И в этом плане вера бывает помогающей. Но обратим внимание, от этого вера не перестает быть верой, иметь ее сущностные свойства, не допускающие к себе научного лукавства, по определению. Хотя такие эпизоды в научной литературе встречаются [72] и за последние годы все чаще и чаще.

Здесь речь идет не об изучении феномена веры, а об оправдании его любой ценой, что конечно, не одно и то же.

Вера близка к фанатизму и одержимости, но весьма отличается от них.

Фанатизм связывают с приверженностью к ортодоксальным учениям, что блестяще показано Н.А.Бердяевым [73]. Но, представляется, что фанатизм это более широкое явление, связанное со стадиальным уровнем развития духовной реальности человека, группы, общности людей («подростковостью сознания»;

рецидивами прорыва в сознание «подростковых архетипов» человечества в Фанатизм – это предельно прошедшем его антропосоциогенезе).

гипертрофированное отношение, основанное на слепой вере, соединенное с нетерпимостью ко всяким другим взглядам и другому отношению. Сравним фанатизм с верой и убеждением.

Верящий человек вместо доказательства, обоснования, говорит «поверь», то есть согласись, прими точку зрения и не задавай вопросов «почему».

Убежденный человек излагает доказательства, обоснования, знания, Либо, если сам не знает, недопонимает, то говорит «это еще не совсем известно» и оставляет вопрос открытым, предлагает лишь мнение или гипотезу и не принуждает принять их до выяснения, не внушает, не идет в обход знания и разума. Не тут то было, когда имеешь дело с верящим. Этот утверждает, не зная, часто не понимая и не сомневаясь при этом. «Вы доказываете, а надо верить», - вот последний довод верящего.

Фанатик, мало того, пытается заставить тебя принять то, что принял он сам за бездоказательную аксиому. И если ты этого не делаешь, требуя доказательств, он начинает раздражаться, презирать тебя за инакомыслие, видеть в тебе чужеродного, «не нашего», «не своего», подозревая и тихо ненавидя тебя. Фанатизм тяготеет к обскурантизму и не несет в себе гуманности, несмотря на искренние подчас разговоры о ней. Ни жизнь, ни истина для него не являются высшими ценностями. У фанатизма всегда найдется что-то поважнее, чем жизнь. И это будет его собственная привязанность к собственной «чистоте» взгляда на что-нибудь. Д.Бэлл замечает, «когда идеи соединяются с апокалептическим рвением, то идеи становятся оружием со страшными последствиями,…лишь соединение страсти с интеллектом дает необходимый результат» убеждений [74].

Почему фанатизм почти всегда ненавидит иноверующего, неверящего в это что-нибудь, обходящегося знаниями, а не верой? Думается потому, что в фанатизме мы обнаружим концепт самолюбования своей приверженностью как самоцелью, «принципиальностью», «чистотой» как таковой, как эзотерической собственностью, которая стала выше жизни. Здесь скрыто высокомерие «избранного».

Вера в отличие от убеждения – это уже «сшибка сознания»(Фрейд).

Фанатизм же практически социально опасен, его вообще говоря уже надо лечить. Будучи связанным, видимо, с естественным стадийным историческим созреванием духа человека, наличию веры и фанатизма не стоит удивляться.

Можно наблюдать определенную зависимость: чем менее развит человек, группа, общность людей, тем больше здесь веры, фанатизма вместо убеждений;

и чем более развит человек, тем в нем меньше фанатизма и больше убеждений, способных переходить в одержимость.

Одержимость внешне похожа, но противоположна фанатизму по своей сути. Одержимость – это тоже предельно пристрастное отношение к чему либо, но основанное на истинном знании, глубоко осмысленном, доказанном, перешедшим в собственное открытие, в сущность личности и неукротимое желание поделиться (не навязать) не меньше как с человечеством.

Одержимость, в отличие от фанатизма, гуманна и в цели, и в средствах, и в методах, и в последствиях. Одержимость не любуется сама собой, она центрирована на деле, а не на себе.

Наша страна – это большой своеобразный испытательный полигон, здесь можно наблюдать множество типов людей: в том числе фанатиков и одержимых, доверяющих, верящих и верующих, встречаются еще и люди с убеждениями. Одержимость практически неодолима, неостановима и непротивочеловечна. Фанатизм – остановим, хотя и дорогой ценой, ибо это оборотная сторона ни во что неверия, кроме избранной идеи, идеала, который в случае с фанатизмом на поверку является не идеалом, а идолом.

Таким образом, убеждение не стоит отождествлять с верой и фанатизмом. Верящие практически не опасны, если вера не переходит в фанатизм. Но смысл человеческой жизни ведь не в выживании (как у животных), а именно в человеческой зрячей жизни. Конечно, лучше, если бы люди основывали свою жизнь на знаниях, рабочих сомнениях, убеждениях и обходились без веры. Но пока получается так, что без веры многим людям не выжить, поэтому ее больше, чем убеждений и поэтому трудно возражать против такого состояния. Ибо каждый конкретный человек не всесилен, люди не в состоянии пока обойтись без веры.

Резюме. Как упоминалось, разумным существом быть трудно. Но это не значит, что сущность веры и убеждений от этого меняется. Вообще же, как известно, когда люди расстанутся с надеждой, тогда у них дело и пойдет. Но до убеждений человечеству далеко, да и трудно «загадывать» так далеко вперед.

Речь идет лишь о понимании этого вопроса – о разнице убеждений и веры и их соотношении. Такова сущность убеждения и сопутствующих ему внешне похожих образований, больше всего «помещающихся» в душе человека.

Остается еще один важный вопрос: если душа в человеке так своенравна, то возможно ли тогда управление душой?

Возможно ли управление душой?

Прежде всего, управление мы, конечно, отличаем от манипулирования. И по целям, и по средствам, по методам и результатам [75]. Свойства души человека показывают, что своей душой человеку управлять, видимо, возможно и можно, но очень вероятностно и корректно. Поскольку душа уходит в высоты сознания и в толщу неосознаваемого и даже соматического, никогда до конца и точно не знаешь, что человек может ожидать от своей души. И это тогда, когда у души есть духовный стержень, и она, по Августину, «прилепилась к крепкой истине».

А если его нет и «душа блудит», то тем более. Поэтому в душевных вопросах не стоит зарекаться, во всяком случае так советуют всеобщие свойства человеческой души. Но что же остается?

На душу можно целенаправленно повлиять, но исключительно косвенными, опосредованными и ненавязчивыми путями, накапливая в незаметный осадок (в «послесознательное») то,что потом срабатывает в тебе уже само, не спрося тебя.

Накапливая культурный слой, культурную толщу.

Что касается управления извне, то пути и средства остаются в принципе подобными: опосредованно, вызывая встречное добровольное движение, абсолютный диалог. Душа, в отличие от остальной части духовной реальности, совсем не терпит, не принимает внешнего, тем более неосторожного вторжения, нарушения границ своей суверенности. А они существуют, причем, как в духовном переносном смысле, где почувствовать их позволяет лишь человеческий такт, так и в довольно прямом смысле.

Известно,что основу душевного комфорта человека составляет в том числе и «территория человека», ее неосознаваемая защищенность, имеющая свои лакуны. Исследователи выделяют [76] следующие зональные пространства человека: интимная зона(15-46 см.);

личная зона(46-120 см.);

социальная зона(120-360 см.);

общественная зона(более 360 см.). В них наблюдается неосознаваемая приверженность «своей территории» и интенция ее защищать или испытывать незримое чувство комфорта, если эту незримую черту не переступают, либо переступают с «разрешения души». Таким образом, у каждого из нас (у родителя, преподавателя, руководителя, у общества) при соблюдении такта есть возможность влиять на душу человека положительно, ненавязчиво, невербальными средствами. В улучшении душевного комфорта не все подчас зависит от нас, но многое мы можем учесть и сами.

Под управлением мы понимаем, конечно же, не контроль и манипулирование, а помощь процессу посредством диалога. В данном случае, в том числе и незримого, невербального. В.А.Лекторский справедливо напоминает, что «науки о человеке имеют целью не создание способов контроля за поведением, а диалог уже с самим человеком – как с самим человеком, так и с его историей»[77]. Такой неосознаваемый диалог можно организовать на практике.

Например, при расположении за столом наиболее критично преподаватель неосознанно относится к студенту, занимающему место напротив. Уровень критичности снижается для занимающих места сбоку стола. И больше всего расположенности у преподавателя к студенту, занимающему место рядом с собой, слева.. Так что сидеть за столом переговоров надо не напротив, а рядом.

Во время экзамена лучше не располагать студента спиной к двери, это мешает ему сосредоточиться, влияя неосознаваемо на душевный дискомфорт.

При попытке же заставить, сокрушить душу человека (вариант подобный концлагерю, по В.Франклу) человек может поддаться, может поддаться в нем его гетерономное, но его душа, его автономное - нет. Она может струсить («уйти в пятки»), может пойти по пути равнодушия, но никто и ничто не в состоянии заставить по-другому думать, понимать, относиться, заставить любить. Для души всегда важна ее добровольность, ее убежденность. Насилию, недобровольному поступку поддаются гетерономные элементы духовной реальности в человеке, но не его душа.

Внутренняя непокорность души человека – это одно из направлений ее дальнейшего исследования. Пока она лишь зафиксирована «Тайна души… заключается именно в этой ее способности возвышаться над собой, быть по ту сторону самой себя - по ту сторону всякого своего состояния и даже своей фактической общей природы» – также считает и С.Л.Франк. Автономность души он характеризует еще как своеобразное сиротство [78], хотя, на наш взгляд, душа - не сиротинушка в системе духовной реальности человека.

Если душу в принципе нельзя заставить, то ее можно очаровать, увлечь, обольстить, вызвать в ней собственное встречное движение. И это – к счастью и к сожалению. К счастью – потому, что в случае необходимости душе все-таки можно помочь: уговорить, вызвать встречное движение и повести за собой. К сожалению – потому, что становится возможным разочарование и манипулирование.

В отличие от управления, манипулирование основано на операциях прежде всего над душой человека. В этом одна из главных особенностей манипулирования. В этом главный секрет педагогических успехов религии, заполнения состоянием религиозности всей духовности, хотя духовность и религиозность – далеко не одно и тоже [79]. Умелость религии состоит в том, что она работает с душой человека и над его душой, а не со всей духовной реальностью человека. Она не заставляет, а умеет очаровывать, она увлекает за собой, обольщает. Особого успеха в ней добиваются ритуалы и прежде всего, где есть различные исповедания и исповедники. Им доверяют. А «доверие принадлежит к числу фундаментальных, важнейших психических состояний человека»[80]. И доверяют потому, что они поймут твою душу и сам с ними ты поймешь свою душу. Во всяком случае виртуализируется [81] именно такое чувство. Они ни к чему не принуждают, а «всего лишь», очаровывая авторитетом своим и конфессии, вызывают встречное движение души.

Влиянием прежде всего на душу человека, а не на другие элементы духовной реальности в человеке объясняется также более эффективное влияние искусства на людей по сравнению с наукой. Наука имеет дело с истиной, знанием, а они жестки для души, они бывают не только бесстрастны, не привлекательны, но и отталкивают от себя. Есть немало истин, от которых мы прячем голову в иллюзии, как страус в песок [82]. А искусство имеет дело, по определению В.Н.Гасилина, с “инфинитными объектами”[83], а потому с сознательными и необходимыми иллюзиями, которые, как известно, могут быть истиннее самой истины, пока истина не обнаруживает себя. Они мягче, привлекательнее, они обволакивают, завораживают. очаровывают, вызывая душевный отклик, а не заставляют, не отталкивают, не диктуют душе.

Вот почему, не считая подвижников, бывшая советская педагогика добилась таких парадоксальных воспитательных результатов (образовательные – были достаточно высоки). В чем дело, что еще вчера казавшиеся «сознательными»

миллионы людей, за год другой превратились в оголтело «несознательных»?

Такая педагогика не уважала душу человека, она либо насиловала ее, либо обманывала, либо даже не догадывалась об ее «государственном значении».

Этим объясняется и опасность крупных талантливых совратителей и соблазнителей человечества. А «мораль вполне поддается подмене, имитации»[84]. Они работают с душой человека, а не около нее, не рядом и не мимо нее. Их обольщения обещаниями, большими иллюзиями, обманом, их очарование людей страхом, репрессиями, террором никогда не рассчитаны на сознание человека. Эти обольщения, очарования и страхи метят точно в душу людей. Они призваны к тому, чтобы люди в конечном счете приняли иезуитски добровольное решение («ведь вы сами хотели, сказали, признались, выбрали, подписали, подтвердили»).

Таким образом, наибольший синтез соотношения сознания и Резюме.

неосознаваемого виден при рассмотрении таких духовных образований как душа человека и духовность человека. Но душа обладает и собственным бытием. Она действует по своим наиболее стойким особенностям, которые можно отнести к закономерностям ее функционирования.

Душа человека – это особое образование во всей духовной реальности человеческого существа, отвечающее за его автономность, единственность пребывания человека в «этом» мире, за его монадность (индивидуальность), за самость человека, за его субстанциональность. Так как больше отвечать за это некому. Душа человека – это фокус всей духовной реальности, ядро человека. Если брать в категориях часть-целое, единичное-особенное-общее, то душа человека – есть «мое Я» в «общем Я во мне» из всей моей духовной реальности. К человеческой душе применим уникальный, «организмический»

подход [85], к ней было бы неправомерно подходить лишь когнитивно или даже экзистенциально, иначе говоря, одноаспектно. Ее деятельность полифоничнее и ответственнее, чем в рассматриваемых порознь ее аспектах. Ее миссия состоит в обеспечении автономности человеческого существа на фоне его гетерономности. При утере этой миссии остается психика, но исчезает сам человек, человек как уникальное существо мироздания.

Анализ показывает главное, что душу человека неправомерно отождествлять с другими внутренними элементами, либо с духовной реальностью человека в целом и на этом необоснованном фундаменте игнорировать ее реальность.

Учитывая независимость и многие спонтанные свойства души в человеке, важно также избегать и ее демонизации. Хотя сделать это бывает нелегко, поскольку душа человека тесно связана с духовностью человека, но несводима к ней.

В духовности человека также хорошо просматривается взаимосвязь сознания и неосознаваемого и теперь уже и с душой человека. О духовности человека пойдет речь с следующем разделе работы.

Примечание и литература к главе 7:

Августин А. Исповедь. М., 1991. – 448 c.

1.

Юм Д. О бессмертии души. Соч. в 2 т. М., 1966. Т.2.

2.

Франк С.Л. Душа человека. М., 1917. –252 с.

3.

Аристотель. О душе//Аристотель.Соч. в 4 т. М.,1975. Т.1.

4.

Декарт Р. Рассуждение о методе. Страсти души//Декарт Р Избр.произв..

5.

М., 1950. С.257-318, 593-700.

6. Ламетри Ж. О душе//Ламетри Ж. Сочинения. М., 1983. С.58-167.

7. Розанов В.В. Уединенное//Розанов В.В. О себе и жизни своей. М., 1990.

С.117.

8. Розанов В.В. Опавшие листья//Там же. С.283.

9. Фрезер Дж. Золотая ветвь. М., 1983. С.175.

10. Фрезер Дж. Там же. С.184.

11. Цит. по Аристотель. Указ. соч. С.376.

12. Аристотель. Там же. С.373,381,402.

13. Аристотель. Там же. С.384.

14. Платон. Федон//Платон. Соч. в 3 т. М.,1970. Т.2. С.63,75.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.