авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОМСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ...»

-- [ Страница 2 ] --

Можно согласиться с А. А. Куклиным и А. В. Черепановой (2010) в том, что возрастание смертности и резкое падение рождаемости – это процессы, являющиеся проявлением демографического кризиса, который свидетельствует об угрозе депопуляции страны [155]. А поскольку социально-демографические процессы имеют особое значение для функционирования государства и общества, то состояние их защищенности выражается категорией социально демографической безопасности. Существующие различия субъектов страны в экономических, социальных, природно-климатических, географических и экологических условиях, как правило, являются определяющими при поиске оптимальных путей противодействия кризисным явлениям в наиболее проблемных сферах каждого субъекта Российской Федерации, а также влияния второго демографического перехода и социального стресса, что следует учитывать в решении проблем их демографической безопасности.

Существующее в биологических науках понятие «гомеостаз» как способность систем обеспечивать динамическое, равновесное состояние между внутренней и внешней средами, на наш взгляд, вполне может быть спроецировано и на социально-демографическую безопасность территории регионального уровня (субъекта РФ, федерального округа).

Для того чтобы социально-демографическая система имела значения характеризующих ее показателей на уровне не ниже минимально допустимых норм, необходимо:

в условиях второго демографического перехода поддерживать показатели воспроизводства населения на уровне не ниже минимально допустимых норм;

противостоять миграционному оттоку населения;

поддерживать в допустимых пределах миграционный приток населения, обеспечивая последующую интеграцию мигрантов в местный социум;

сводить к минимуму различные социальные стрессы благодаря обеспечению достойных конкретной социальной среды уровня и качества жизни [155].

Таким образом, показатели развития России, представленные Росстатом за постперестроечный период, показывают, что разные трансформации, происходящие в России с 1990 г., в целом можно охарактеризовать неустойчивостью и обратимостью процессов. При этом определение принципиально верных способов управления таким развитием может быть описано понятием «эффективного социально-демографического развития территории регионального уровня (субъекта РФ, федерального округа)», под которым следует понимать такое развитие социально-демографической системы, при котором в регионе обеспечивается оптимальность процессов воспроизводства населения за счет эффективного использования ограниченных социально-экономических ресурсов путем внедрения и совершенствования механизмов эффективного управления синергетическим взаимодействием социально-экономической и демографической систем [348, с. 221].

А. А. Куклин и А. В. Черепанова (2010) видят повышение эффективности стратегии обеспечения социально-демографической безопасности регионов на основании ими предлагаемого подхода к ее исследованию, в основе которого лежат три крупных и взаимосвязанных процесса: диагностирование, прогнозирование и оценка результативности социально-демографического развития с целью обеспечения устойчивой демографической безопасности [155]. Это позволяет, с одной стороны, из множества мер государственного регулирования выбирать оптимальные, а с другой – проводить четкий системный мониторинг того, как проводимые мероприятия влияют или преобразовывают складывающуюся ситуацию на региональном уровне. Кроме того, диагностика социально-демографической безопасности региона может осуществляться путем использования индикативного метода анализа, целесообразного к применению при решении важных задач экономической, энергетической [255] и продовольственной [156] безопасности, что было доказано представителями уральской научной школы.

Согласно данному методу, диагностика социально-демографической безопасности проводится по совокупности ряда критериальных показателей – индикаторов, которые позволяют количественно оценить наличие, характер и уровень проявления угроз социально-демографической системе в динамике. При этом уровень и характер проявления угроз социально демографической безопасности может оцениваться путем сравнения фактических (текущих или прогнозных) значений индикаторов социально демографической безопасности с их пороговыми (критериальными) значениями [155].

А. А. Куклин и А. В.Черепанова (2010) ввели следующие оценки ситуаций по каждому из индикаторов социально-демографической безопасности: относительно нормальное состояние, предкризисное состояние, кризисное состояние. Формирование индикативных показателей (индикаторов) социально-демографической безопасности осуществляется по шести индикативным блокам. Алгоритмы расчета отдельных индикаторов для получения сводных (комплексных) оценок социально-демографической безопасности по индикативным блокам и безопасности в целом подробно приведены в работах А.И. Татаркина, А.А.Куклина, А.В.Черепановой (2008) и А.В.Черепановой, Е.В.Черепановой, А.Ю.Фефеловой (2008) [321, 347].

Говоря о методологии при оценке угроз демографической безопасности, следует заметить, что А.А. Назаров и М.Г. Носова (2009), занимаясь построением математической модели процесса изменения демографической ситуации в виде автономной немарковской системы с РН-распределением времени обслуживания заявок и неограниченным числом приборов, нашли распределение вероятностей численности заявок и основные характеристики, определяющие это распределение [200]. При этом важное прикладное значение работы определено в использовании полученных результатов к исследованию будущей демографической ситуации, например, в Российской Федерации, ее субъектах, что, по нашему мнению, может иметь значение при разработке механизмов обеспечения демографической безопасности.

Метод индикативного анализа описывается в работе Г. П. Неверовой и Т.М. Комаровой (2010) для оценивания социально-демографической безопасности по блоку воспроизводства населения на примере Еврейской автономной области. Авторы анализируют показатели рождаемости, смертности, естественного прироста населения, социальной защищенности материнства и младенчества и отмечают при этом, что ситуация по безопасности блока воспроизводства в ЕАО может быть отнесена к кризисной, но с наметившейся тенденцией выхода из этого состояния. Дополнительный метод моделирования полученных результатов позволил спрогнозировать дальнейшее развитие процесса воспроизводства [201]. Соответственно, в разработке проблем обеспечения демографической безопасности целесообразно использовать комплекс разных методов и подходов.

Информация, представленная на официальном сайте Администрации Липецкой области [4], позволяет сделать вывод об острой необходимости принятия решений в рамках разрешения демографических проблем, что, собственно, и было обозначено Президентом РФ В.В. Путиным в Послании Федеральному Собранию РФ еще в 2005 году.

Осознавая реальность угроз вследствие глубокого демографического кризиса, Центром демографических исследований был представлен «комплекс социально-демографических технологий, направленных на укрепление института семьи, повышение рождаемости и обеспечение демографической безопасности», разработанный с использованием материалов Общероссийской общественной организации "Деловая Россия" и кафедры социологии семьи и демографии МГУ им. М.В. Ломоносова. Следует заметить, что этот комплекс выступает в качестве серьезной инструментальной основы в процессе формирования первой из трех программ, предложенных Центром в рамках общей стратегии преодоления депопуляции. Это представляется весьма важным по отношению к укреплению института семьи, повышению рождаемости и обеспечению демографической безопасности.

Серьезный интерес могут представлять и другие программы. Например, Программа по снижению смертности и увеличению продолжительности жизни, а также Программа по оптимизации миграционных процессов (с подпрограммой по репатриации соотечественников) [4]. Реализация последней возможна на основании таких четырех принципов, как: следование и соблюдение приоритетности демографических целей и задач по отношению ко всем остальным государственным (экономическим, политическим, социальным и прочим) целям и задачам;

дифференцированный подход в зависимости от региональной специфики демографического развития с приоритетным вниманием тем регионам, в которых наблюдается депопуляция и наиболее негативная демографическая динамика;

дифференцированный подход в зависимости от уровня детности и уровня жизни конкретных семей и социальных групп;

применение технологий стимулирующего и поощрительного характера исключительно в отношении коренных жителей. То есть граждане Российской Федерации, проживающие на ее территории в течение последних 15 лет (начиная с 2006года). Однако данный принцип не распространяется на представителей коренных народов, которые возвращались в Россию в рамках подпрограммы по репатриации соотечественников (репатрианты, независимо от времени проживания в России, приравниваются в отношении упомянутых мер к коренным жителям).

По данным Федеральной службы государственной статистики, например, предположительная численность населения (до 2030 года) по трем вариантам (низкий, средний, высокий) рассчитана на основе численности населения на территориях субъектов Российской Федерации по полу и возрасту по состоянию на 1 января 2009 г., а также с учетом Концепции демографической политики Российской Федерации на период до 2025 года, которая была утверждена Указом Президента Российской Федерации от 9 октября 2007 года № 1351. Эти данные настораживают.

В частности, среди угроз демографической безопасности находятся такие проблемы, которые выражаются прежде всего в сокращении рождаемости, росте смертности, снижении ожидаемой продолжительности жизни и уменьшении численности населения [84], что может оказывать как прямое, так и опосредованное влияние на безопасность страны в целом.

Решение данной проблемы существует, и можно согласиться с высказыванием И.Р. Зариповой (2007) о том, что местные налоги не только могут, но и должны выступать в качестве экономических инструментов в разработке цельной, грамотной и комплексной социальной и демографической политики на территории. Среди таких проблем – вопросы естественного и механического прироста населения, динамика структуры занятости, челночной миграции, обеспечения права жителей на труд, на образование и т.д. [98], что так или иначе будет положительным образом обусловливать не только безопасность как целое, но и демографическую безопасность как частное.

В структуре демографической безопасности особое место должно по праву принадлежать системе народного образования (на всех уровнях).

Например, Б.В.Казарин (2010, 2011) считает, что российские учебные заведения предлагают зарубежным странам широкий спектр образовательных услуг, обеспечивая при этом высокое качество подготовки и конкурентоспособности выпускников за счет реального образовательного потенциала, что вместе с эффективным использованием имеющихся и создаваемых возможностей для подготовки национальных кадров представляется стратегической задачей государственной политики» [111 – 116].

Это положение, по мнению М. Г. Балыхина (2005), подтверждается Концепцией государственной политики Российской Федерации в области подготовки национальных кадров для зарубежных стран в российских образовательных учреждениях [13]. Существует и целый цикл публикаций, содержащих результаты анализа влияния различных факторов (как внутрисистемных, так и внесистемных) на эффективность экспорта образовательных услуг российскими образовательными учреждениями [116], выполненные на базе крупного вузовского центра, который свыше 30 лет занимается подготовкой кадров, в том числе и для стран ближнего и дальнего зарубежья.

Причем, число ежегодно обучающихся в вузах иностранных учащихся является основным показателем участия в реализации государственной политики по расширению экспорта образовательных услуг. Вместе с тем численность контингента иностранных учащихся находится в прямой зависимости как от числа зачисленных и обучающихся, так и отчисленных по разным причинам. Обычно в любом учебном заведении отмечается определенное динамическое равновесие между отчислением учащихся и различными формами их приема.

Пополнение числа иностранных учащихся на 1-й курс ведется после завершения обучения на подготовительном факультете для иностранных граждан, ранее обучавшихся в других образовательных учреждениях Российской Федерации или обучавшихся в образовательных учреждениях вне Российской Федерации. Пополнение может происходить и за счет повторного обучения и находившихся в академических отпусках. Учебные заведения играют важную роль в улучшении и стабилизации демографической безопасности, так как в значительной мере связаны с миграцией как поступающих в учебные заведения, так и отчисленных учащихся. Последние во многих случаях могут выезжать на родину, в любые страны, не являющиеся страной гражданства иностранного учащегося, или представлять себя на рынке труда в России [116].

Миграция обучающихся может быть обусловлена разными причинами – от непереносимости климата, набора изучаемых специальностей до сложностей в личных взаимоотношениях как внутри образовательного учреждения, так и вне его. С позиций законодательства и педагогической практики подобное событие может рассматриваться и как перевод студента из одного образовательного учреждения в другое. Среди прочих причин, ведущих к отчислению, педагоги отмечают академическую неуспеваемость, нарушение договорных условий со стороны учащегося или заказчика образовательных услуг (для платных форм обучения), противоправные действия учащихся и др., причем во многих случаях, когда учащиеся отчисляются по неуважительным причинам, их продолжение обучения в Российской Федерации становится невозможным [113].

На представленном ниже рисунке показаны причины, которые обусловливают изменение среднегодового числа учащихся в процессе их обучения, что оказывает влияние на состояние миграции обучающихся и играет важную роль в вопросах демографической безопасности (рисунок 1).

Рис. 1. Характеристика и причины изменения среднегодовой численности иностранных обучающихся [116] На протяжении уже нескольких лет в разных общественных кругах обсуждают вопрос о целесообразности существования большого числа высших учебных заведений. Предлагается, например, оставить некоторое число "элитных" вузов и некоторое число периферийных с передачей последних на местные бюджеты (Ю. В. Ермолаев, 2007). Авторы при этом указывают на отрицательность величины прироста населения, увеличение среднего возраста лиц, занятых практически во всех производственных и бюджетных сферах деятельности (включая и систему высшего образования). При этом, как показывают исследования некоторых авторов, в строительстве, производстве, в сфере услуг трудятся выходцы из стран ближнего и дальнего зарубежья [87, 43].

Объяснение этому явлению может быть найдено, если рассмотреть корни проблемы: при численности всего населения страны 145 млн. человек (100%) население Москвы с несколькими городами-спутниками, расположенными в пределах двух часов езды на электричке, составляет около 15 млн. человек (10%). В то же время от 40 до 50% населения России проживает «точечно» – примерно в 10-12 самых густонаселнных городах страны, а на остальной территории (так называемой периферии, или глубинке) плотность населения составляет менее 1 человека на квадратный километр [54].

Еще в 2007г. Ю. В. Ермолаев в своей статье сравнивал с роскошью содержание вузов за счет областных бюджетов на территориях с низкой населенностью. Он отмечал естественность того, что большинство вузов будут вынуждены закрыться. Вместе с тем, как показывает обзор прессы, некоторые люди, располагающие средствами, уезжают получать образование – или дипломы – за рубежом, а те, кто в меньшей мере располагает финансовыми ресурсами, старается обучать своих детей в разных крупных образовательных, научных, культурных центрах страны (Москва, Санкт-Петербург, Томск, Новосибирск и др.) [87].

Практика показывает, что сменой уехавшим – нередко более подготовленным для обучения в вузе – становятся более слабые в плане общей учебной подготовки выпускники средних учебных заведений из небольших городов, сл и деревень, что, как правило, снижает качество профессионального образования. Низкокачественное образование может представлять угрозу демографической безопасности. Дело в том, что образование – это не только необходимость для продвижения по ступеням карьерной лестницы или же для самореализации в тех или иных социальных сферах, но и фактор обеспечения воспитательной функции при формировании личности. Особо стоит выделить то, что наличие высшего образования может сдерживать миграцию за рубеж и в другие регионы России молодых, трудоспособных людей, поскольку период обучения способствует тому, чтобы обзаводиться семьями или трудоустраиваться [87].

Однако актуальность такой инновации, как дистанционное образование, во многом сомнительна, поскольку качество подготовки, в частности врачей или инженеров, при такой форме обучения вряд ли будет высоким. Но для лиц, уже имеющих базовое профессиональное образование и определенный жизненно-практический опыт, дистанционное образование, особенно с использованием современных информационных технологий, может играть большую роль в структуре переподготовки кадров или в целях системы повышения квалификации.

Действующее законодательство выделяет иностранных учащихся среди других категорий иностранцев, причем созданы специальные «учебные» визы, а образовательные учреждения имеют право представлять в органы миграционной службы и оформления приглашений для въезда в Российскую Федерацию иностранных граждан, являющихся кандидатами для обучения [115].

Специалисты отмечают длительность процесса (от 1,5 до 2,5 месяцев) получения «учебной» визы при нормативных сроках оформления приглашения около 30 дней (без доплаты за срочность) в подразделениях Федеральной Миграционной службы (ФМС), причем примерно такое же время отводится консульскому учреждению Российской Федерации в стране проживания претендента на учебу для оформления ему «учебной» визы на основании полученного приглашения, которое предъявляется в дипломатическое представительство в подлиннике, а не в виде сообщений электронных средств связи, что требует дополнительных затрат времени [115].

Вместе с тем обычный перечень процедур, необходимых для оформления въезда в Российскую Федерацию для продолжения обучения, представляется громоздким и избыточным. А существующее правило, что каждый этап обучения, сопровождающийся итоговой аттестацией и выдачей документа об образовании, рассматривается ФМС как законченный период в обучении, по завершении которого выпускник (даже этапный) должен в достаточно короткий промежуток времени покинуть территорию России, выглядит не совсем практично. Другая сложность состоит в значительном снижении академической мобильности иностранцев в той ситуации, когда они находятся на стадии поиска вуза вследствие отклонения ими того заведения, по приглашению которого и на основании оформленной учебной визы он прибыл.

Однако абитуриент, еще не приступивший к занятиям, не может быть зарегистрирован по месту обучения, хотя он может быть зарегистрирован как учащийся другого учебного заведения только после полного переоформления визовых документов, начиная с оформления приглашения в заинтересовавший его вуз, выезда за пределы РФ и последующего въезда по полученной за рубежом учебной визе [114].

Исходя из этого, Б.В. Казарин (2011) акцентирует внимание на необходимости пересмотра ряда положений законодательных и подзаконных актов, которые регулируют правовое положение иностранных граждан применительно к категории лиц, обучающихся в российских образовательных учреждениях, что, по нашему мнению, способствовало бы миграционным процессам и укреплению демографической безопасности, в первую очередь – региональной [116].

Небезынтересно мнение В.А. Беловой о том, что региональная демографическая политика может рассматриваться как системная деятельность местных органов власти в сфере развития населения, которая обычно направлена на согласование как интересов страны и региона, так и стратегических целей развития населения и текущих вопросов социально экономического развития региона [16].

Представляется возможным поддержать мнение Л.П. Шахотько и Л.П.Привалова (2001) о том, что к основным угрозам демографической безопасности страны могут быть отнесены такие, как: рост депопуляции, уровень рождаемости, не обеспечивающий простое воспроизводство, рост заболеваемости и смертности, снижение ожидаемой продолжительности жизни, ухудшение здоровья населения, деградация института семьи, нерациональные внутренние миграционные потоки и нарастание объемов нелегальной миграции [355].

По данным А. Гридасова (2011), в городе Москве полицейские и работники миграционной службы обнаружили крупное подпольное поселение (домики, баня, ферма для домашнего скота) около сотни гастарбайтеров нелегалов из Узбекистана и Таджикистана, созданное ими на территории режимного военного предприятия «Московский радиотехнический завод», который, согласно информации открытых источников, является производителем зенитно-ракетных комплексов ПВО, таких как С-300, С-400, «Печора». Автор материала отмечает, что в апреле ФСБ и ФМС нашли нелегальный город мигрантов на территории режимного завода «Мосточлегмаш», в бомбоубежище, переоборудованном в общежитие для их рабочих-мигрантов, которые находились и работали в России на законных основаниях. Не угроза ли в этом безопасности?! Мнение мэра Москвы С.Собянина на жалобы от граждан на нелегальных мигрантов, живущих в заброшенных домах и подвалах, достаточно категорично – «это рассадник преступности и антисанитарии», а предлагаемые им меры по легализации мигрантов предусматривают выдачу им медстраховки, оплаченной работодателем, и зарплаты не ниже минимальной [57].

Е. Новикова (2011), ссылаясь на данные Следственного комитета по Москве, отмечает, что в течение первого полугодия 2011 года каждое седьмое убийство и почти половина изнасилований в Москве были совершены иностранцами, многие из которых находились в столице нелегально. По данным ИТАР-ТАСС со ссылкой на мнение главы столичного СК В. Яковенко, «данный факт свидетельствует о недостаточно эффективной работе правоохранительных органов, которым до сегодняшнего дня не удалось поставить заслон на пути волны нелегальной иммиграции». Хотя за первое полугодие 2011 г., по сравнению с аналогичным периодом 2010г., число совершенных в Москве изнасилований сократилось на 25%, а фактов умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть по неосторожности, — на 8,5% [311].

Начальник ГУ МВД Москвы В. Колокольцев при подведении итогов за тот же период выделил «этническую» компоненту в проблеме, сообщив о создании специализированного подразделения уголовного розыска для оперативного решения вопросов и четкого и качественного отслеживания именно этой сферы преступности, поскольку около 70% преступлений в столице совершаются приезжими, но только 49% из них раскрываются [6, 311].

По мнению правозащитника – главы Московского бюро по правам человека А.Брода, «преступность среди мигрантов возникает не всегда потому, что сплошь и рядом к нам приезжают преступники, а потому, что их просто ставят в те условия, когда по-другому нельзя», при этом упомянув про «…систему поборов с мигрантов, "серые" схемы выдачи зарплат и дикие условия…» [6] их существования, а также про вероятность искажения статистики.

Е. Лукьянова, профессор юрфака МГУ и член Общественной палаты РФ, считает, что «…причины преступности коренятся в экономических факторах…», в необустроенном быте, отметив в интервью газете "Взгляд" их практически рабское положение, в частности, отсутствие денег на проезд в общественном транспорте, вынужденность передвигаться пешком, их используемость в качестве дешевой рабочей силы, условия существования. Так или иначе, а житейская реальность определяет нелегальные трудовые отношения между работодателем и гастарбайтером: первый стремится уйти от налогов, что автоматически обусловливает решение вопроса о непредоставлении медицинского обслуживания, отпусков, при этом не идет речь и о соблюдении прав человека, тогда как мигрант считает, что «если он "в тени", то нет никаких обязательств. Все всем выгодно» [353].

Среди различных причин преступлений сексуального характера незаконными мигрантами представители общественности выделяют, в частности, физиологическую, с учетом того фактора, что в среде приезжих присутствуют люди с разным уровнем нравственности. Поэтому существует необходимость введения «строгих фильтров», чтобы способствовать переселению тех людей, которые обладают определенной адаптированностью к меняющимся условиям среды, или тех, которые готовы и способны к ней приспосабливаться при наличии контроля на въезде. Как вариант с серьезными демографическими последствиями можно рассматривать полный и частичный отказ от приема мигрантов из зарубежья, что потребует создания более благоприятных условий труда для соотечественников. При этом обустройство россиян потребует значительных затрат на оплату их труда в рамках средних величин по региону, жилье, социальные гарантии, в чем ученые видят решающую роль как государства в целом, так и отдельно взятых работодателей [203].

Основным богатством страны, ее территорий, как подчеркивает И.Г.Калабеков (2010), являются здоровые, образованные люди, живущие в удобных современных квартирах или домах и работающие на высокотехнологичных, высокоэффективных, конкурентоспособных предприятиях, а также здоровые, умные дети, некурящие, не употребляющие алкоголь, наркотики, проходящие обучение у квалифицированных преподавателей на базе современнейших образовательных учреждений, что будет способствовать тому, чтобы из страны не уезжали талантливые ученые, специалисты и др. квалифицированные кадры, а, наоборот, чтобы таковые со всего мира въезжали в Россию [118].

Среди факторов, определяющих миграцию, экономические играют огромную роль, среди которых особое значение имеет инфляция. Например, И.Г.

Калабеков (2010) определяет ее как «страшное зло для любой страны», акцентируя внимание на том, что значительная, длительная инфляция, продолжающаяся в течение 20 лет, – «зло в квадрате», разрушающее априори здоровье населения, сокращая жизни людей, а также косвенно, но значительно влияет как на демографические показатели [119, с. 10], так и на демографическую безопасность.

Среди других экономических факторов очевидным представляется дефицит трудовых ресурсов в стране, особенно в отношении Сибирского региона, что препятствует его комплексному освоению – как Западной, так и Восточной территорий. В частности, для демографической ситуации в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке характерен «вакуум» населения, для преодоления которого необходимы неотложные меры в комплексе. Причем укрепление демографической безопасности может происходить за счет роста рождаемости и сокращения смертности, регулирования плотности населения, а также посредством мероприятий в рамках создаваемой благоприятной социальной обстановки.

Анализ показателей Росстата позволяет выявить некоторый экономический подъем в 2000 году, который позволил выявить серьезные демографические проблемы Сибири, поскольку открывающиеся предприятия и производства стали сталкиваться с недостатком как рабочей силы, так и квалифицированных кадров, несмотря на положительный естественный прирост трудовых ресурсов на протяжении этого периода.

Это убедительно говорит о том, что решение проблем демографической безопасности невозможно без определения вероятных демографических тенденций, тем более что важно понять причины, из-за которых Сибирь теряла население в 80-х годах ХХ века. Анализ процесса исторического течения миграционных потоков позволяет выявить стремление людей в западном направлении, что в послевоенный временной период составляло сущность миграционного поведения населения Сибири и Дальнего Востока, усиливаясь и тогда, когда на территории европейской части страны происходило возрастание дефицита труда вследствие разных причин. Период 80-х годов охарактеризован сменой нисходящей волны прироста трудоспособного населения на восходящую: в этот период ниша на рынке труда европейских регионов страны сократилась. За счет этого поток населения был вновь направлен в Сибирь, а современная миграционная ситуация в Сибири формировалась в зависимости от общей демографической ситуации как в стране в целом, так и на территории ее западных регионов.

Кризисная ситуация на Дальнем Востоке, который, как отмечают ученые, впервые со времени освоения его русскими стал терять население, убедительно показана на примере Чукотского автономного округа, который потерял более половины своего населения (56%), Магаданской области, потерявшей 40%, Камчатской области – 18%, Сахалинской области – 16%, Республики Саха (Якутия) – 10%. В целом население Восточной Сибири сокращается, но медленнее – убыль составила всего 2%. Таким образом, Восточная Сибирь и Дальний Восток превратились в сплошную зону оттока населения.

Сравнительный анализ показывает, что на территории Западной Сибири складывается наиболее благоприятная ситуация по причине того, что ее территориальные субъекты характеризуются пограничным расположением и имеют возможность пополняться переселенцами из Казахстана и Средней Азии. Для Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого автономных округов характерен некоторый стабильный приток российского населения. Однако ситуация изменилась после финансового кризиса 1998 г., когда население стало выезжать и из этих – нефтеносных – регионов [329].

Говоря о проблемах миграции в приграничных районах Западно Сибирского региона, нельзя не сказать о проблемах приграничной миграции, в частности с Республикой Казахстан, которая имеет государственную границу с Омской и Новосибирской областями. И.Ю. Коржов (2008) отмечает, что «проблемами приграничной миграции населения Казахстана занималось и занимается большое число исследователей как Российской Федерации так и в самой Республике». Он уточняет, что динамика численности населения, его воспроизводство, миграции, половозрастной, национальный состав населения, сравнительный анализ динамики численности населения по экономическим районам дается в работах Н.В. Алексеенко и А.Н.Алексеенко (1993) [7], а о миграционной ситуации в регионах России говорится в работах Ж.А.

Зайончковской. Миграционные процессы в Советском Казахстане рассматриваются в работах М.Х. Асылбекова и А.Б. Галиева, а С.Ю. Садовская исследовала тенденции и перспективы миграции в Казахстане на рубеже ХХI века [48, 147].

Исторический опыт убеждает в наличии важного вклада Республики Казахстан в потоки миграционного обмена с Россией. Современная этнодемографическая картина Казахстана, по мнению ученых, так или иначе является результатом миграционных связей этих двух государств. Период после распада СССР, суверенность, отказ от единой системы хозяйствования в экономике, внедрение системы рыночных отношений способствовали выработке принципиально новых причин, форм и мотивов миграций. Так, наряду с главенствующими (экономическими), возникли и многократно усилились социальные, политические, этнические и иные факторы массовых миграционных явлений.

Статистическая сводка позволяет говорить о том, что непосредственно до распада Союза ССР за пределами территории РСФСР проживало около 25 млн.

русских, в том числе более трети – на территории Средней Азии и Казахстане.

За период с 1989 по 1999гг. Казахстан покинули около двух миллионов человек, из которых более 70% выехали в Россию. Значительный отток населения происходил как из приграничных с Россией областей, так и из мест компактного расселения русских – Северного Казахстана, в том числе Костанайской, Северо-Казахстанской и других приграничных областей [302].

И.Ю. Коржов (2008) отмечает практическую невозможность определения масштабов приграничных миграций, но утверждает о выявленных тенденциях.

Например, численность населения в приграничных с Казахстаном российских регионах с 1989 по 1999 гг. изменилась следующим образом (таблица 7).

Таблица 7. – Динамика изменения числа жителей в приграничных областях Российской Федерации [147] Количество жителей, тысячи человек № Области п/п 1989год 1999год Астраханская область 1. 998 Волгоградская область 2. 2594 Самарская область 3. 3266 Саратовская область 4. 2686 Курганская область 5. 1105 Оренбургская область 6. 2174 Челябинская область 7. 3624 Алтайский край 8. 2630 Омская область 9. 2140 Тюменская область 10. 3081 Новосибирская область 11. 2782 Республика Алтай 12. 192 Во всех регионах произошло увеличение общего числа населения [75].

На примере Челябинской области можно проследить динамику изменения численности населения. Например, в 90-е годы ХХ века наблюдался активный приток мигрантов, при этом естественная убыль покрывалась миграционным приростом более чем на 18 %, в 2002г. Приток сменился сначала миграционной убылью, а затем лишь незначительным миграционным приростом 2005 – годов, а за два года миграционный прирост увеличился на 544 человека [237].

Эта положительная динамика была недостаточной для того, чтобы полностью возместить потери естественной убыли населения, как это было в середине 90-х годов XX века.

Особого внимания заслуживает анализ изменения численности населения в приграничных с Россией областях Республики Казахстан в течение 1989- гг. (таблица 8).

Таблица 8 – Динамика изменения численности населения в приграничных с Россией областях Республики Казахстан [78, 345] Количество покинувших, тысячи человек № Области п/п 1989год 1999год Западно-Казахстанская 1. 629 616, Актюбинская 2. 736,7 682, Атырауская 3. 424,7 440, Костанайская 4. 1223,8 1017, Павлодарская 5. 942,3 806, Северо-Казахстанская 6. 912,1 725, Восточно-Казахстанская 7. 1767,3 1531, На пограничные области пришлось лишь 814,5 тыс. человек – 65,4 % от общего снижения численности населения по Казахстану [345]. Внешняя эмиграция, например, в Костанайской области за 1999-2005-2006 гг. составила 37838 человек [78]. Если в 1999г. численность русских была 30,02%, то в 2007г.

уменьшилась до 25,63%, а всего убыль населения Казахстана в результате внешней миграции за период с 1992 по 2004 гг. составила 2077,9 тыс. человек, из которых число русских – 1302,5 тыс. человек (62,7% потерь), немцев – 625, тыс. человек (30,1%). Только за 2006г. внешняя миграция русских составила 22708 человек. При этом области с преобладающим численным составом европеоидного населения в 1999г. по сравнению с 1989г. потеряли 17,3% своего населения, тогда как в Челябинской области доля русских несколько возросла за период 1989-2002 гг. за счет так называемой стрессовой миграции из Казахстана: в1989г. – 2929,5 тыс. человек, а в 2002г. – 2965,9 тыс. человек.

Таким образом, демографическая ситуация в приграничных областях России и Казахстана складывается исходя из особенностей государственной миграционной политики на ее территории. Значительная часть жителей приграничных районов Казахстана участвует в маятниковой миграции, что, по сути, есть «условное название регулярных поездок населения из одного пункта (места жительства) в другой пункт – на работу и обратно» [172].

И. Ю. Коржов (2008) считает, что политика России в областях гражданства и образования в отношении соотечественников за рубежом, а также миграционная и таможенная политика (динамика цен на основные виды товаров и услуг) касаются интересов населения приграничных районов, а их взаимовыгодное сотрудничество будет способствовать сохранению и укреплению межэтнического согласия [147].

Опыт коллег из Республики Казахстан можно рассматривать как весьма показательный в том отношении, что Министерством труда Казахстана в 2009г.

были предложены изменения в подходах к миграционной политике с использованием того фактора, что положительный эффект от дифференциации миграционных потоков может быть нивелирован путем ужесточения ответственности за нарушение законодательства в сфере миграционных процессов. Например, 29 октября 2009г. в рамках международного семинара по вопросам миграции в Астане ответственным секретарем Минтруда Т.Дуйсеновой была показана концепция проекта нового закона «О миграции населения» с предложением разделения трудовых мигрантов в зависимости от их квалификации. Так, считается возможным к иностранным работникам относить высококвалифицированных специалистов науки, искусства, образования, бизнеса и спорта с высокой степенью квалификации, включая специалистов с ученой степенью, тогда как к бизнес-эмигрантам – лиц, задействованных в инновационной и предпринимательской деятельности, а к специалистам с низкой квалификацией – из категории сезонных иностранных работников [147].

Изменения коснулись и порядка присвоения статуса «оралман» (казах репатриант), а сумма госпомощи обусловлена выбранным оралманом региона для постоянного проживания и возможного механизма возмещения средств в случае невыполнения оралманом условий на квоту иммиграции [214].

Представляется целесообразным введение системы единого учета и общей базы данных на мигрантов с целью прозрачности миграционных потоков. Однако эксперты не исключают и того, что может быть получен и обратный эффект, например, неуправляемый рост нелегальной миграции [322], что представляет собой определенную угрозу безопасности, в том числе и демографической.

Вместе с тем, субъекты рынка труда видят в этом и своевременность намеченных планов Минтруда по дифференциации трудовых потоков, помня о том, что в период до кризиса Республикой Казахстан ежегодно привлекалось от 25 тыс. человек в 2005 году до 59 тыс. человек в 2007 году иностранных специалистов более чем из 100 стран мира [322].

По мнению главного научного сотрудника Казахстанского института стратегических исследований Г. Рахматуллиной, существует необходимость в привлечении высококвалифицированных специалистов. По данным вице министра труда Б. Нурымбетова, из общего объема привлекаемой рабочей силы в 2009 году 30% составляли низкоквалифицированные рабочие, а 70% – высококвалифицированные кадры [230]. Предложение Минтруда вывести из квоты бизнес-эмигрантов представляется разумным. Можно согласиться с мнением исполнительного директора Конфедерации работодателей РК Н.

Кадырова, что присутствует нелогичность в квотировании бизнеса эмигрантами, поскольку при этом должны существовать более серьезные механизмы для поддержки бизнеса.

Существующие в настоящее время категории мигрантов (первые руководители, специалисты, квалифицированные рабочие, сезонные сельскохозяйственные работники) и правила, в рамках которых определяются квоты и выдаются разрешения на привлечение иностранной рабочей силы.

Правила привлечения иностранной рабочей силы в Казахстан со времени их принятия в 2001 году продолжали ужесточаться с расчетом на то, что дифференциация может реально функционировать лишь в том случае, когда происходит синхронное изменение правил привлечения приезжих, поскольку уже сформировавшаяся жесткая схема регулирования трудовой миграции не стала отвечать интересам ни государства, ни работодателя [230].

Поэтому предложения Минтруда о выведении из схемы квотирования работников, которые привлекаются финансовым центром Алматы (РФЦА), а также иностранных работников, привлеченных в порядке их внутрикорпоративного перемещения, являются вполне логичными. По мнению Н. Кадырова, последние представляют собой обычный бизнес-процесс, целесообразности квотирования которого не существует. В. Ни, национальный эксперт по вопросам миграции Республики Казахстан, считает, что государственные структуры "должны подходить дифференцированно к правилам и выдаче разрешений на привлечение иностранной рабочей силы в зависимости от отрасли, от категории иностранных работников" [196]. Дело в том, что существуют отдельные сектора производства, значительное количество учреждений, организаций и предприятий, которые испытывают потребность в трудовых мигрантах, то есть в иностранных специалистах – наемных работниках, что во многих случаях осложняется наличием рамок общей официальной схемы.

Достаточно продолжительный (с 1993 года) опыт переселения этнических мигрантов регулируется установлением квоты иммиграции, причем в период с 2005 по 2008 год ее объем составлял 15 тыс. семей в год, а с 2009г. увеличен до 20 тыс. семей в год. Таким образом, за период 1991-2008гг. въезд по квоте составил 700 тыс. человек [375].

Власти Казахстана намерены и далее принимать иностранных наемных работников. И Министерством труда Республики правомерно, на наш взгляд, выдвигаются разные предложения с целью упрощения процедуры предоставления статуса оралмана, поскольку старая схема предполагала получение этого статуса по факту въезда на территорию страны, тогда как согласно новой схеме этот статус желающие могут получать в загранучреждениях Республики Казахстан по месту постоянного проживания.

Законопроектом этой Республики предусмотрено включение оралманов в миграционные потоки. Но, по мнению экспертов, их следует считать отдельной категорией мигрантов – репатриантами. Впрочем, всесторонняя поддержка соотечественников осуществляется и с учетом рыночных механизмов хозяйствования [230].

Центральным и значимым направлением в миграционной политике не только стран ближнего зарубежья и бывших Союзных республик, но и России выступает усовершенствование информационной системы с целью управления миграционными потоками, что представляется, на наш взгляд, верным и необходимым. При этом выдвигаются предложения по созданию единой системы для учета миграционных потоков и комплексного банка данных о перемещении населения и мигрантов.

Мнения многих участников рынка в отношении вопросов управления миграционными процессами основываются, как правило, на том, что лишь пятая часть трудовых мигрантов обретает рабочее место по официальным каналам, согласно утвержденным квотам и на основе разрешений работодателей. В этой связи необходимо обеспечивать управляемость их потоков, используя действующие механизмы регулирования этого вида миграции, при поддержке официальных каналов трудоустройства. Однако в этом плане все же высказываются определенные сомнения, что бизнес-эмиграция как из южных районов страны, так и из северных может регулироваться на основе квот.

Единая система учета управляемых миграционных потоков должна покрывать не менее 50% реальных миграционных потоков, поскольку под прикрытием разных причин въезда на территорию мигрантами будут обозначены самые разные причины (к родственникам, туризм, командировка и др.) как прикрытие въезда для осуществления трудовой деятельности, в том числе нелегальной.

В случае нелегальной миграции различные карательные меры по отношению к мигрантам могут быть усилены. Они должны предполагать серьезную ответственность как мигрантов – за незаконный въезд на территорию, за нарушение правил пребывания и транзитного проезда, так и работодателей – за использование незаконно пребывающих трудовых мигрантов. В качестве мер вполне возможно сокращение сроков пребывания трудящихся-мигрантов и усиление работы по удалению незаконных мигрантов на основании четко сформулированных и обозначенных норм ответственности.

Нельзя не отметить, что здесь есть и вероятность обратного эффекта, когда ужесточение карательных мер усугубят нелегальную миграцию вследствие разных интересов и мотивов как со стороны мигрантов, так и работодателей.

Примером вышесказанного может являться цитата из интервью радио «Азаттык» пресс-секретаря МВД РК Б. Кожахметова: «В 2008 году в страну прибыло более одного миллиона трудовых мигрантов, вдвое меньше, чем в 2007 году. Но в то же время миграционное законодательство нарушалось чаще.

В результате к административной ответственности привлечено свыше 1, тысячи работодателей за незаконное использование и привлечение иностранных рабочих и порядка 136 тысяч иностранцев, из них 17 тысяч выдворены из Казахстана» [117].

В Западно-Сибирском регионе, его областях, как и в целом по Сибири, К.Колесниковым (2009) выявляется всеобщая специфичность демографической ситуации: на фоне низкой рождаемости растет уровень смертности, с начала 90х годов ХХ в. усилился процесс старения населения в основном за счет сокращения населения моложе трудоспособного возраста как в Западно Сибирском регионе, так и в других регионах Сибири. При этом численность старшего населения возросла за последние 15 лет на 3%. Лишь в Тюменской области уровень рождаемости выше уровня смертности, что указывает на наличие естественного прироста населения [139].

После 90-х годов ХХ века в демографии Российской Федерации стали выявляться кризисные явления в ключевых демографических процессах:

вследствие снижения рождаемости и роста смертности происходит сокращение численности населения (депопуляция). В Республике Алтай рождаемость выше – 10,7 человек, в Новосибирской области – 8,6 человек на 1000 чел., то есть разница на 1,1 человека (К. Колесников, 2009) [139].

В демографической безопасности Сибири особую роль играет миграция.

Например, на российско-китайской границе сложилась ситуация, которую можно охарактеризовать как «перепад демографического потенциала»: на китайской сопредельной стороне в 15-30 раз населения больше, чем на российской. На юге Дальнего Востока – 5 млн. человек, а в трех провинциях Китая по другую сторону границы – более 100 млн. человек, что в 3 раза больше всех проживающих на территории Сибири и Дальнего Востока.

Правомерно отметить при этом и особую «легкость на подъем» населения Китая, а также их достаточно высокую способность к миграции, которые определяются местом нахождения работы [139].

Ряд экспертов предлагают рекомендации, суть которых состоит в том, чтобы стимулировать направление миграционных потоков в пограничные районы Сибири в качестве специальной регулирующей меры. При этом ставки делаются, в первую очередь, на тех русских, которые ранее проживали на территории Советского Союза. По разным данным, размер этого потока – 2,5 4,0 млн. человек, а при благоприятном развитии ситуации в России может и возрастать. Серьезным представляется и вопрос о переезде репатриантов на Восток, поскольку практика показывает их приоритетный интерес к центральным и южным областям европейской России, к югу от Урала и Западной Сибири [204].

Данные Росстата за 1997-2004 гг. показывают следующее распределение притока жителей из стран СНГ в: Западную Сибирь – 215 тыс. человек, Восточную Сибирь – 64 тыс., на юг Дальнего Востока – 22 тыс., север – 4 тыс.

человек, на территорию Приморского края происходило переселение граждан из стран СНГ и Балтии, обеспечив компенсацию около 2/3 потерь населения во внутренних миграциях, причем в Хабаровском крае – лишь 15% [266].

На этом фоне некоторыми средствами массовой информации обеспечивается нагнетание обстановки о якобы «миллионах китайцев в России». Однако данные Росстата, а также оценки московских и местных экспертов показывают, что на всем протяжении в пограничных регионах Российской Федерации (от Иркутской области до Приморского края) общая численность китайцев в течение последних пяти лет колебалась от 200 до тыс. человек [299].

Регулирование миграции в России посредством так называемого «силового подхода» и на федеральном, и на региональных уровнях обеспечивает компетентный контроль и дозирование иммиграции путем ограничения как самих въезжающих, так и сроков их пребывания в стране.

Эффективность миграционной политики в структуре демографической безопасности в сочетании с экономическими интересами в контексте развития партнерских отношений между Россией с Китаем необходимы и в качестве подъемного механизма экономики Дальнего Востока и Сибири. Некоторые специалисты считают, что такое развитие возможно с Китаем на основе привлечения его рабочей силы не только на временной, но и на постоянной основе, хотя последнее нельзя оценивать и понимать однозначно.

Ситуативная миграционная политика на протяжении последних десятилетий, по мнению отечественных ученых, не была полной, ее финансовая обеспеченность оставляла желать лучшего, характеризовалась точечностью и конкретной целевой направленностью, а наряду с низкой эффективностью не обеспечивала безопасность страны, в том числе и демографическую, имелись серьезные и долгосрочные последствия, влияющие на авторитет страны и безопасность государства [281].

Серьезные геополитические, социально-экономические и демографические последствия для России, по мнению С.В. Рязанцева и Я.Хунмэй (2010), имеет миграция из Китая, особенно в период последнего десятилетия, направленная на стратегически уязвимые в силу своей удаленности и малонаселенности районы Сибири и Дальнего Востока, принимающие китайских трудовых мигрантов на фоне убыли собственного населения [282].

Непонятным и абсурдным представляется получившее серьезный общественный резонанс мнение Г. Стерлигова [49, 50, 303, 304, 305], который обратился с открытым письмом к Президенту Российской Федерации Дмитрию Медведеву и Премьер-министру Российской Федерации Владимиру Путину.


Вот его содержание: "Считаю целесообразным и необходимым создание механизма по продаже через межгосударственные аукционы краев и областей Сибири и Дальнего Востока с целью переселения оставшегося в живых титульного населения в центральные районы России, на что и использовать вырученные от продажи средства. Продажу осуществлять только за золото и стараться использовать принцип черезполосицы, продавая регионы разным странам с максимально геополитически выгодным для нас размещением будущих соседей. Республики Кавказа, Татарстан и Башкирию мы уже продать не сможем, поэтому придется просто даровать им независимость, хотят они этого или нет. Если с Сибирью и Дальним Востоком не решить проблему через коммерческую продажу этих территорий сейчас, пока мы еще, может быть, в силах продавать, то завтра точно будет поздно: до Урала будет один сплошной Китай, причем совершенно бесплатно и очень скоро. Никакой возможности эвакуировать семьи тех русских людей, которые не захотят жить под китайцами, у нашего государства не будет" [219]. Такое мнение и видение проблемы неприемлемо.

Авторское исследование С.В. Рязанцева и Я. Хунмэй, проведенное методом социологического опроса китайских мигрантов на российских территориях, позволило выявить особенности их социально-экономической адаптации и миграционных установок. В частности, их достаточно высокий уровень доходов в месяц: 30% респондентов зарабатывают от 700 до долларов, 20% – от 500 до 600 долларов, 13% – 300-400 долларов. Значительно больше указанных сумм зарабатывают представители 1/3 китайских мигрантов (около 36%), а примерно 16% получают от 800 до 1000 долларов, более 13% – от 1.000 до 1500 долларов, 5% – от 1500 до 2000 долларов, порядка 2% – более 2000 долларов в месяц. Далеко не каждый коренной житель России имеет ежемесячные суммы доходов, эквивалентные обозначенным. Интересно, а будут ли мигранту из России в том же Китае оплачивать труд в подобных размерах? – Вопрос риторический. Те же исследователи утверждают, что в ближайшем будущем более 83% китайских мигрантов не собираются уезжать из России, причем около 47% желают остаться в России, но при этом 99% не хотят становиться ее гражданами [281].

В то же время результаты опроса дальневосточных социологов позволили выявить около 13% граждан КНР, находящихся на территории Дальнего Востока, готовых к заключению фиктивного брака с российскими гражданами, а около 10% намерены не только получить вид на жительство, но и гражданство России.

Пути выхода из кризиса в настоящее время возможны как за счет внутренней иммиграции в Сибирь (основной ресурс), так и за счет реализации политики человекосбережения (вспомогательный ресурс), направленной на снижение смертности. Обеспечение демографической безопасности должно строиться на основании таких приоритетов, как: разработка и практическое внедрение мер, направленных на снижение смертности от внешних причин;

решение задач по преодолению недопустимо высокого уровня заболеваемости и смертности по так называемым «социальным видам заболеваемости», а также по улучшению репродуктивного здоровья населения как страны, так и ее регионов.

При этом следует реализовывать конкретные социально направленные шаги как для развития экономического базиса во благо повышения доходов, роста благосостояния и социального благополучия населения, так и для совершенствования комплекса социально-бытовых и культурных услуг, а также всей сферы здравоохранения и социального обеспечения, включая обеспечение населения улучшенными и комфортными жилищными [145, 146] условиями, учитывая возможности, исторические особенности и объемы ресурсов Западно Сибирского региона.

К. Колесников, например, видит необходимость в том, чтобы формирующаяся идеология образа жизни людей в современных условиях включала бы в себя систему сформированных ценностей по вопросам, связанным со здоровьем, семьей, рождением и воспитанием детей, неразрывностью связей и преемственности поколений. Особая роль видится в преодолении социальной терпимости и двойных стандартов по отношению к курению, потреблению алкоголя, наркотиков, разных психотропных веществ путем создания определенных барьеров. Необходимы серьезные и комплексные меры, направленные на борьбу с беспризорностью, а также действенные преобразования в работе системы детских домов для того, чтобы обеспечивать выпуск воспитанников, адаптированных к условиям современного общества [139].

Для решения во многом непредсказуемых и трудноразрешимых демографических задач, лежащих в основе демографической безопасности Западно-Сибирского региона, вероятно, потребуется не одно десятилетие. Но для этого необходимо заселение и комплексное внедрение в производственные циклы земель Западно-Сибирского региона, что позволит повысить жизненный уровень населения на конкретной территории.

Ключевым стал 2006 год, когда одним из важных приоритетов деятельности правительства стало решение демографической проблемы в трех основных направлениях: увеличение рождаемости, уменьшение смертности и увеличение средней ожидаемой продолжительности жизни. Решение демографических проблем и безопасности находится во взаимосвязи с другими проблемами – и экономическими, и социальными, и прочими.

Например, задача по увеличению рождаемости осложняется наличием неблагополучного контингента рожениц, которые оставляют своих детей на попечение государству (ежегодно более 100 тысяч детей). А в этом как раз и проявляется демографическая угроза. Дело в том, что 1/3 детей уже при рождении имеет ту или иную патологию. Рядом с этой проблемой существует и проблема детей-инвалидов, находящихся на лечении в специализированных детских учреждениях [139]. Это лишний раз подчеркивает необходимость серьезного внимания не только служб здравоохранения, ибо решение этих задач требует немалых финансовых средств. Кроме того, родившиеся через известное количество лет войдут на рынок труда, что потребует создания дополнительных рабочих мест с соответствующей заработной платой, способной удовлетворять все возрастающие потребности современного человека.

Важную роль при этом играют и многие другие общественно значимые проблемы: жилищная – прежде всего, вновь создаваемых семей и их детей, а также такие, которые можно отнести к угрозам демографической и социальной безопасности – наркоманию, пивной, в том числе молодежный, алкоголизм, преступность, проституцию, коррупцию, продовольственную безопасность (продукты без ГМ-добавок, гормонов, нитратов и нитритов, пестицидов, консервантов, стабилизаторов кислотности, усилителей вкуса, разрыхлителей, эмульгаторов, загустителей, ароматизаторов, красителей, антибиотиков, транс жиров и т.п.).

Возрастание числа лиц, достигающих пенсионного возраста, усугубляет проблему пенсионного обеспечения граждан за счет бюджетных средств, что особенно остро проявляется в современных условиях мирового финансового кризиса и привязки экономики к нефтедоллару, а также снижения мировых цен на сырьевые ресурсы при росте цен на продовольственные и непродовольственные товары. Разумеется, решение этой проблемы возможно либо путем увеличения пенсионного возраста, либо сбора налогов с работающих граждан. Однако и тот и другой путь могут иметь разные последствия для демографической безопасности территорий и страны в целом.

Таким образом, требуют решения задачи не столько по увеличению рождаемости, продолжительности жизни и снижению смертности, сколько по проблемам здравоохранения и спорта, жилищного строительства (и всей структуры жилищно-коммунального хозяйства – электроснабжения, водоснабжения, отопления и т.д.), социальные проблемы общества и развития экономики (промышленности и сельского хозяйства), включая ее перевод из сырьевой в высокотехнологичную. Таким образом, демографическая безопасность связана непосредственно с благополучием государства и регионов во всех вопросах и сферах их деятельности [251].

Можно согласиться с мнением А.К. Полянской в том, что в демографической политике страны происходят весьма конструктивные сдвиги, которые выражаются как в новом законотворчестве, так и в постановке профилактической работы, которая предполагает:

систематический контроль за состоянием здоровья девочек, девушек и женщин;

своевременные мероприятия по выявлению и лечению заболеваний;

масштабные акции Центров по планированию семьи [229].

Достижение названных целей в ближайшей перспективе представляется возможным и заключается не только в организации здорового образа жизни, воспитании физически крепких и развитых детей и подростков, но и во всем том, что способствует укреплению их здоровья.

Пессимисты могут склоняться к мысли о невозможности наверстать упущенное, ссылаясь на то, что в ХХI в. естественное увеличение населения России (как первостепенный фактор демографического роста) к настоящему времени считается иссякшим. Однако современная задача в рамках работы по демографической безопасности требует решения и будет реализована. И это может быть достигнуто прежде всего путем снижения смертности, повышения безопасности индивидуального выживания и продолжительности жизни, коллективного выживания, противодействия депопуляции посредством повышения рождаемости, а также за счет миграционных процессов [229].

Мировая практика показывает маловероятность добровольного значительного повышения рождаемости, а попытки добиться ее подъема с помощью прямого или косвенного принуждения, запретов различного рода не только демонстрируют свою неэффективность, но и являются угрозой правам человека, а также подрывают социально-демографическую безопасность.

Использование иммиграции для пополнения демографических ресурсов страны и регионов, напротив, вполне возможно, но это, в свою очередь, требует решения других серьезных проблем. Так, наличие определенной небезопасности этого пути потребует серьезных мер, которые бы определяли действенную демографическую безопасность.


В настоящее время органами государственной власти и управления России, региональных и местных органов власти и управления разрабатываются четкие и конкретные механизмы решения демографических проблем, поскольку невнимательное к ним отношение уже в ближайшие годы чревато новыми, не только демографическими, но и экономическими, политическими, геополитическими, военными, социальными и иными проблемами.

Представляется возможным согласиться с мнением Л.П.Сухановой (2009) в том, что в качестве базиса идеологии в стратегии при оптимизации воспроизводства населения должен учитываться комплексный системный подход «по улучшению всех составляющих репродуктивного процесса», результатом которого является повышение рождаемости. Для этого требуются ключевые меры, направленные на повышение уровня жизни населения, поддержание его популяции на постоянном высоком уровне. В вопросах обеспечения демографической безопасности первостепенное значение имеет эффективность всех периодов развития ребенка – как до его рождения, так и после него [317].

По данным Росстата, в течение постсоветского периода (1991-2007гг.) по числу родившихся, структуре рождающегося потомства (родившихся живыми и мертвыми, умерших в период новорожденности и младенчества, «потерянных»

плодов при невынашивании беременности) спрогнозированные демографические тенденциии позволяют рассматривать такую закономерность репродуктивного процесса, как сопряженность репродуктивных параметров с показателями рождаемости.

Это позволяет, по мнению Л. П. Сухановой (2009), выявить этиопатогенетическое единство репродуктивного процесса и интенсивности деторождения, которые сопровождаются снижением жизнеспособности и ухудшением здоровья нарождающегося потомства. Им же присущи и параметры физического развития, среди которых – увеличение доли маловесных детей в популяции, рост репродуктивных потерь на всех этапах раннего онтогенеза [318].

Также Л.П. Суханова (2009) считает, что серьезное значение для демографической безопасности представляют репродуктивные потери, достигшие по среднегодовому показателю за 17 лет (1991-2007гг) 20,4% от числа родившихся живыми – каждая пятая беременность. Этот показатель позволяет утверждать о наличии еще и такой серьезной проблемы, как высокий уровень репродуктивных потерь. Между тем, учитывая значимость системного подхода, следует указать на составные элементы «репродуктивного процесса»:

репродуктивное поведение, установки и выбор женщины, ее здоровье, материнскую заболеваемость и смертность, потери плода (репродуктивные потери), а также здоровье родившихся детей после рождения [317, 318].

Все это говорит о том, что в обществе необходимо учитывать «связь уровня репродуктивных потерь с уровнем рождаемости», что определяет необходимость качественно и количественно улучшать репродуктивный процесс на всех его этапах, добиваться снижения репродуктивных потерь при нормализации весовой структуры новорожденных. Демографами выявлено, что разные попытки точечного воздействия на показатели рождаемости – как конечный результат многокомпонентного репродуктивного процесса – заведомо провальны. Поэтому ключевым механизмом при воплощении в жизнь программы демографического развития страны является своевременное проведение социальных и лечебно-профилактических мероприятий на уровне популяции с использованием системного подхода к анализу динамики медико социально-демографических тенденций в стране и регионах.

Выявлять же результат и эффективность реализуемых мероприятий по укреплению демографической безопасности страны и регионов можно по репродуктивным показателям положительной динамики, выражаемых как количественными (интенсивность деторождения), так и качественными (уровень репродуктивных – перинатальных [227] и фетоинфантильных – потерь;

параметры физического развития рождающегося потомства;

показатели «социального здоровья» по числу «отказных» детей). Репродуктивный потенциал следует реализовывать и средствами предупреждения негативных перинатальных исходов и матери, и ребенка путем снижения предотвратимых патологий в процессе родов и при родовспоможениях, что является важным инструментом управления общественным здоровьем и средством укрепления демографической безопасности. В рамках реализации этого направления должны лежать пути по обеспечению безопасного родоразрешения женщин и сохранения родившихся детей во всех учреждениях родовспоможения, а не только в перинатальных центрах.

Определенной угрозой являются так называемые нежелательные беременности и социальное сиротство (отказы родителей от детей). Эта проблема требует решения и научными средствами, включая анализ факторов, их обусловливающих, с последующим устранением причин на межведомственном уровне при помощи медиков, социологов, экономистов, политиков, демографов с такой конечной целью, как повышение репродуктивного потенциала страны при одновременном улучшении качества жизни населения страны и регионов. Кроме того, необходимы системные социальные меры и однократные дотации или «точечные меры», которые допустимы по отношению к некоторому ограниченному контингенту населения.

Л.П. Суханова (2009) считает, что высокая компетентность и профессионализм специалистов разных сфер и ведомств при решении медико социально-демографических проблем в стране и регионах окажут положительное влияние на оптимизацию репродуктивного процесса функционирования и специализированного научно-практического координационного аналитического центра, в котором будут работать специалисты разных сфер деятельности (демографы, медики, социологи, экономисты, статистики, менеджеры разных уровней). Это будет способствовать обеспечению межотраслевого и межведомственного взаимодействия, улучшению репродуктивной демографии и стабилизации демографической безопасности [319].

Обеспечение демографической безопасности и снижение угроз может строиться при четко разработанных критических параметрах (пороговых значениях), любые отклонения от которых небезопасны. В качестве инструмента для оценки состояния региональной экономики может быть использован метод индикативного анализа [104]. Поскольку критические параметры угроз являются ключевыми в разрушительных процессах, происходящих в экономике, то для сглаживания их последствий необходимы определенные вмешательства управленческих структур при условии взаимопонимания между субъектами хозяйствования и политики [358].

О. В. Зюзина считает, что разработку пороговых значений необходимо проводить комплексно по параметрам: способность экономики региона к устойчивому росту;

устойчивость финансовой системы;

поддержание научного потенциала;

зависимость экономики региона от импорта важнейших видов продукции;

уровень жизни населения;

качество жизни;

демография;

охрана окружающей среды [104].

В целом можно согласиться и с мнением М. Н. Халкечева (2006) о существующей необходимости активной роли государства в реализации процессов обеспечения стабильности в регионах путем развития экономики при соответствующем уровне рабочих мест для граждан. Федеральные и региональные программы должны способствовать развитию структурно функциональных процессов в сферах малого и среднего предпринимательства, решать проблемы временной и сезонной занятости безработных на общественных, временных, сезонных работах и повышению качества рабочей силы путем эффективно функционирующей системы подготовки, переподготовки и повышения квалификации кадров [339, с. 216].

Реальные проблемы финансирования требуют серьезной работы, направленной на привлечение инвестиций и поиск инвесторов. В решении демографических проблем заложено, в числе прочих, решение задач по преодолению стратегического отставания субъектов и страны, что при помощи рыночных механизмов позволит обеспечить течение инвестиционных потоков по направлению к территориальным субъектам России при наивысшей мобилизации внутренних инвестиционных ресурсов [339, с. 217].

Таким образом, в рамках обеспечения демографической безопасности Западно-Сибирского региона необходимо решать комплекс взаимосвязанных и взаимообусловленных задач, позволяющих вести целенаправленную борьбу с ключевыми факторами: снижение рождаемости и распространение малодетности;

сохранение высокого уровня смертности, особенно у населения трудоспособного возраста, в первую очередь – мужчин;

сокращение продолжительности предстоящей жизни;

резкий миграционный отток трудоспособного и квалифицированного населения;

рост неустойчивости семьи, уменьшение ее среднего размера в связи с распространением малодетности;

старение населения и повышение экономико-демографической нагрузки на лиц трудоспособного возраста. При этом значительного внимания и решения требуют задачи по обеспечению гармоничного развития системы оплаты труда, укреплению экономики, обеспечению граждан жильем, поскольку между жилищными условиями и демографическим развитием существует прямая зависимость. Открытые источники позволяют сформировать представление о том, что жители частных домов, как правило, отличаются многодетностью, нежели горожане. В этой связи разумное объяснение находят результаты внедрения градостроительной концепции страны по частному домовладению, последствиями которого станут процессы интенсификации темпов строительной отрасли. Это позволит строить личное, собственное жилье, тем более что эта форма соответствует историческим традициям Российской Империи [76].

По мнению В. Басаргина, удельный вес индивидуального жилищного строительства в России к 2020 году должен составить 60% [157]. При этом важно подчеркнуть, что достижение инновационных целей и задач, заложенных в концептуальных положениях Национальных проектов «Развитие АПК» и «Доступное жилье», возможно при повторном заселении как многочисленных пустующих сельских территорий, так и малых вымирающих городов. При этом, как предполагалось, будут идти процессы капитализации и вовлечения в оборот (застройка, купля-продажа, налогообложение) пустующих земель поселений.

Например, в Белгородской области строительство в селах стало происходить в 90-е годы XX века [15], позже – в Республиках Мордовии и Чувашии, а также Кемеровской, Новосибирской, Оренбургской и Ульяновской областях. Например, в Новосибирской области возможным является получение за счет бюджетных средств до 400 тыс. рублей субсидий для личного строительства на территории сельского поселения [122, с. 2]. В Оренбургской области работает программа «Сельский дом», по которой из бюджетных средств заинтересованные лица на льготных основаниях могут получить целевые займы в виде строительных материалов и услуг. Следует отметить, что в течение периода реализации этой программы в 2000-2010 гг. на сельских территориях было построено 11 тыс. жилых домов общей площадью 1 млн.кв.

метров [164, с. 3]. В Ульяновской области фермеры возводят деревню на домов на некогда заброшенном месте [31, с. 4]. К сожалению, задачи массового индивидуального жилищного строительства реализуются крайне недостаточно, о чем свидетельствуют результаты переписи населения 2002г. в Оренбургской области, в которой было построено 320,3 тыс. сельских домохозяйств [350, с.

12], то есть около 3% за десятилетний период.

Проект по дополнительному строительству 500 тысяч недорогих индивидуальных домов в год, инициированный Партией «Единая Россия», сможет помочь 60% российских семей в решении жилищной проблемы [265].

По мнению Б.Грызлова, «три четверти граждан России – жители многоквартирных домов. Это явно нерациональное использование территории огромной страны», особенно в регионах со сложной демографической ситуацией, например, в Сибири и на Дальнем Востоке, в которых программа целевого предоставления земель под индивидуальное жилищное строительство может и должна реализовываться в первую очередь [103, с. 2].

Реальность показывает наличие серьезных предпосылок для решения жилищного вопроса, причем весьма выгодным является путь массового индивидуального строительства жилья в объемах до 5-7 млн. квадратных метров ежегодно [174]. Анализ литературных данных убеждает в ограниченных управленческих и законодательных решениях, которые бы способствовали формированию фундамента для рынка доступного жилья и его технического регулирования [150]. В разделе «Пространственное развитие российской экономики Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года» рассматриваются «возможные риски городской депопуляции» [144] без упоминания о сельских территориях.

По мнению Ю.Б. Щекунских (2010), для начала XXI века международная миграция рабочей силы является серьезной крупномасштабной проблемой что служит отражением все более возрастающей глобальной [359], мобильности факторов производства (рисунок 2).

Рисунок 2. Динамика международной миграции, тыс. человек [359] Миграционный процесс трудоспособных граждан, являясь глобальным, объединяет граждан большинства стран мира, поскольку трудовой потенциал есть серьезный фактор производства, эффективность использования которого зависит от экономических причин. Этими причинами могут быть различия в уровне экономического и промышленного развития стран.

Практический опыт свидетельствует, что рабочая сила мигрирует в основном из стран с низким уровнем жизни в страны с более высоким уровнем). Учитываются, разумеется, национальные особенности, уровень заработной платы, безработицы, что в большей мере характерно для слаборазвитых стран. В этой связи можно вести речь о миграции рабочей силы из промышленно развивающихся в промышленно развитые страны, а научных работников и квалифицированных специалистов – наоборот [359].

Значение миграции для страны – донора (экспортер рабочей силы) в целом носит положительный характер: происходит снижение безработицы и издержек по ее социальному обслуживанию. При этом работающие граждане не только повышают уровень своей квалификации, но и, осуществляя перевод своей зарплаты на родину, пополняют тем самым платежный баланс страны или же вносят личные средства, выступая таким образом в роли ее инвесторов (покупка средств производства, земли, недвижимости, ценных бумаг и т.д.).

Кроме того, эти страны пополняют свои бюджеты за счет налогов, идущих от прибыльных фирм, а также от валютных поступлений от стран, импортирующих рабочую силу.

В то же время в странах, которые принимают рабочую силу, наблюдается заметный рост конкурентоспособности произведенных товаров, обусловленный снижением издержек при их производстве из-за дешевой рабочей силы.

Иностранными рабочими обеспечивается дополнительный спрос на товары и услуги, стимулирование роста объемов производства и решение проблем социального развития личности. То есть странам выгодно импортировать рабочую силу еще и по той причине, что происходит значительная экономия затрат на образование и профессиональную подготовку специалистов.

Ситуация представляется интересной еще и потому, что трудовые мигранты – «своеобразный амортизатор» в кризисных ситуациях – могут первыми остаться без работы в случае сокращения штатной потребности. Они также лишены пенсионного обеспечения и участия в разных социальных программах. Иммигранты способствуют демографическому росту в развитых странах со значительным удельным весом лиц преклонного возраста.

Важнейшее значение приобретает межгосударственное, многостороннее регулирование все более возрастающей нелегальной международной миграции, влияющей на демографическую безопасность. Каждое правительство правомочно направлять и реализовывать миграционую политику в сфере труда, разрабатывать регулятивные меры по отношению к внешней трудовой миграции, а также соответствующие нормативно-правовые законодательные акты о юридическом, политическом и профессиональном статусе иммигрантов для государственных органов или служб иммиграции, обычно работающих при министерствах труда, юстиции или внутренних дел. Стоит заметить, что имеются организационно-институциональные, нормативно-правовые и финансовые механизмы регулирования прошлых лет, принятые на разных уровнях: глобальном (при ООН и др.), региональном и национальном, которые способствуют снижению напряженности в процессах международной миграции и ее потоков [359].

Н.А. Ярославцева, М.Б. Зубков, Т.И. Немыкина, Е.А. Муравьева, А.С.Ярославцев (2009), изучая миграцию, определяют ее как «сложный общественный процесс, связанный с перемещением населения и переменой места жительства», реализуемый в рамках социума и его отдельно взятых членов. Период после 90-х годов ХХв. – весьма сложный, охарактеризованный усилением миграционных процессов межрегионального уровня. Например, на основании статистических материалов, можно утверждать, что г. Астрахань – многонациональный город. Но таким он стал не только вследствие географического фактора с положительной динамикой миграционного прироста, но и за счет мигрантов из республик Советского Союза [191, 366].

В решении проблем демографической безопасности региона имеет огромное значение разработка инновационных концептуальных положений для динамичного, устойчивого развития социума. Особую роль в этом должны и могут играть образовательные учреждения разных уровней. Однако решение воспитательных задач среди субъектов обучения является одной из важнейших задач, среди которых особое место отводится толерантности на всех уровнях мышления и каждого социума, что оказывает серьезное влияние на развитие, существование и перспективы совершенствования как отдельных сообществ, так и мира в целом.

Интолерантное поведение – это существенная угроза и [108] общественной, и демографической безопасности. Примерами такого поведения является насмешливая реакция по отношению к отличительным деталям детей мигрантов (речь, одежда, разрез глаз и др.). Это нередко приводит к стрессам, препятствуя нормальному образу жизни мигрантов, вызывая у них чувства беспомощности и незащищенности, а в итоге – психологические травмы, вплоть до социокультурной изоляции.

Результаты многих социологических исследований областных Центров этнополитических и региональных исследований (ЦЭПРИ) позволяют выявлять и случаи интолерантного поведения обучающихся, с которыми сталкиваются педагоги. Практика подтверждает, что последние должны комплексно владеть инструментами по разрешению конфликтных ситуаций. Прежде всего – уметь объяснять учащимся, что проживание в многонациональной стране с исторически сочетаемыми многими культурами на определенной территории может и должно способствовать развитию искреннего интереса к культуре в социуме [366].

Примером является программа «Толерантность» на 2006-2010 гг. в Санкт Петербурге, которая служит решению поставленных задач на принципах множественности культур – мультикультуризма, ценностей многонационального российского общества, соблюдения прав и свобод субъектов социума, конечной целью которых является межнациональный мир и всеобщее согласие в рамках современной глобализации. Следует отметить, что некоторые из действующих в образовании программ в своей направленности имеют конкретные цели, реализация которых происходит с помощью образовательных программ и конкретной системы, в рамках воспитания толерантного сознания и поведения, причем основным принципом является неприятие таких явлений и процессов, как национализм, шовинизм и экстремизм [191].



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.