авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Содержание КОНФЛИКТЫ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ В XXI ВЕКЕ Автор: И. ЛАБИНСКАЯ.......... 2 ТРЕНДЫ И АЛЬТЕРНАТИВЫ РАЗВИТИЯ СОВРЕМЕННОГО МИРА (политико- институциональное измерение) Автор: И. ...»

-- [ Страница 4 ] --

Биологическая микрообработка представляет собой комплекс миниатюризированных и автоматизированных функциональных устройств, способных выполнять полный цикл биологических тестов, для которых ранее требовалась лаборатория. Эти устройства размером от микроскопного слайд-стекла до компакт-диска именуются "чип лабораториями". Наиболее широко биологическая микрообработка используется для анализа ДНК, иммуноанализа, клеточного анализа, или для измерения степени ферментной активности. Современные "чип-лаборатории" открывают большие возможности для эпидемиологии и, следовательно, для обнаружения, диагностики и определения параметров вспышек заболеваний, вызываемых естественными или искусственными причинами.

Биофарминг - способ массового производства биологических соединений, подразумевающий использование генетически измененных растений, которые могут выращиваться в больших количествах без использования промышленных мощностей.

Сущность этого метода состоит в том, что в растение осуществляется вставка генного материала с заданными свойствами, а затем это растение выращивается естественным способом и может служить либо в качестве средства доставки (в случае пищевых растений), либо поступать на переработку для сбора "молекулярного урожая". Такое использование растений позволяет не только сократить производственные затраты, но и конструировать биологически активные комплексы (например, вакцины и антитела), продуцирование которых невозможно с использованием традиционных подходов или же является невероятно дорогостоящим. С использованием биофарминга были выведены многие трансгенные (генно-инженерные) растения, включая рис, картофель, кукурузу, плодовые культуры, овощные культуры и табак, а также получены антигены холерного вибриона, антигены возбудителей диарейных заболеваний, вакцины и антигены от гепатита B, антигены вируса СПИДа, субъединичные вакцины от бешенства, человеческие гликопротеины, образом, чтобы обеспечивать основные функции клетки, включая рост и размножение. Такой "базовый" организм является идеальным для опытов с генами.

Группа ученых из JCVI оформила американский патент на "минимальный бактериальный геном", которого достаточно для поддержания жизни одноклеточного организма, и подала заявку на аналогичный международный патент, где перечислены более 100 стран, в которых он должен защищать права института на данный код.

См.: Документ BWC/CONF.VII/INF.3 от 10 октября 2011 г.

(http://www.opbw.org/rev_cons/7rc/BWC_CONF.VII_ INF3_R.pdf).

См.: Review of the Operation of the Convention as Provided for in its Article XII. Geneva, 5 22 December 2011. New Scientific and Technological Developments Relevant to the Convention. Документ BWC/CONF. VII/INF.3/Add. 1 от 23 ноября 2011 г.

(http://www.opbw.org/rev_cons/7rc/BWC_ CONF.VII_INF3_Add1_E.pdf).

стр. человеческий гемоглобин. В некоторых научных центрах ведется также работа по выведению растений для продуцирования антител, предназначенных для использования в целях защиты от биологического оружия.

Нанотехнология, под которой понимается "интеллектуальное средство получения и изготовления невероятно малых изделий". Хотя многие из направлений нанотехнологии имеют отношение к манипулированию неорганическими субстанциями и не относятся к сфере наук о жизни, однако по своим размерам структурные элементы биологических структур также подпадают под размерности, используемые нанотехнологией. Согласно имеющимся в настоящее время данным, наночастицы в силу своих малых размеров способны относительно беспрепятственно проникать через физиологические барьеры организма и далее через биологические мембраны в клетки, где возможно взаимодействие наночастиц с макромолекулами ДНК, РНК и другими биополимерами. Результатом этого может быть воздействие наночастиц и наноматериалов на экспрессию генов, кодирующих различные функционально значимые белки и, как следствие, длительные и стойкие изменения в протеоме организма.

Возможности нанотехнологии еще до конца не открыты, но многие страны уже предпринимают меры, ставящие развитие нанотехнологии под контроль. Россия - не исключение. В рамках Федеральной целевой программы "Развитие инфраструктуры наноиндустрии на 2008 - 2011 гг." Федеральной службой по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (Роспотребнадзор) был разработан и утвержден ряд методических документов, включающих порядок и методы оценки безопасности наночастиц и наноматериалов методами тестирования в биологических системах различного уровня организации32. Эти документы в совокупности позволяют проводить тестирование наночастиц и наноматериалов на предмет их безопасности на иерархически организованной системе биологических объектов in vitro и in vivo, включая культуры микроорганизмов, клеточные культуры, гидробионты (беспозвоночные и рыбы), высшие растения, организмы лабораторных животных. Вместе с тем поиск дополнительных маркеров возможного неблагоприятного воздействия наночастиц и наноматериалов на организм продолжает сохранять актуальность, особенно в аспекте выявления относительно слабых и отложенных во времени эффектов при длительном воздействии. В этой связи были дополнительно разработаны методы, позволяющие оценивать их влияние на протеомный профиль и биосинтетические процессы в организме, являющиеся вероятными индикаторами взаимодействия наноматериалов с генетическим и биосинтетическим аппаратом клетки33.

Гемотерапия - предполагает применение результатов геномных и геннотерапевтических исследований в лечении болезней человека, животных и растений инфекционного и соматического характера. Основная идея генотерапии заключается не в ликвидации симптомов или последствий некоторых заболеваний, а в устранении причины возникновения заболевания на генетическом уровне. Она основана на способности определенных вирусов осуществлять обратную вставку ДНК-реплики в хозяйский геном (считается, что генная терапия со временем станет самым эффективным способом лечения онкологических заболеваний при разработке способов вставки генных векторов, вызывающих гибель клеток). Однако, несмотря на значительный прогресс, достигнутый в области генотерапии за последнее десятилетие, особенно в разработке направленных векторов, она по-прежнему остается лишь перспективной технологией. Многие клинические испытания еще проходят неудачно. Имеются серьезные проблемы, касающиеся систем доставки и скорости экспрессии генов, которые надлежит преодолеть34. Следует также помнить, что у этих исследований имеется и военный аспект.

Они дают возможность создавать новый вид биологического оружия - так называемого геномного35.

Генная инженерия вирусов - реконструирование вирусов, содержащих определенный генетический материал. При этом акцент ставится не на ДНК, как принято в генотерапии, а на использовании альтернативной формы генетического материала вирусов (рибонуклеиновой кисло См.: Методические указания (МУ) 1.2.2634 - 10 "Микробиологическая и молекулярно-генетическая оценка воздействия наноматериалов на представителей микробиоценоза";

МУ 1.2.2635 - 10 "Медико-биологическая оценка безопасности наноматериалов";

Методические рекомендации (МР) 1.2.2522 - 09 "Выявление наноматериалов, представляющих потенциальную опасность для здоровья человека";

МР 1.2.2566 - 09 "Оценка безопасности наноматериалов in vitro и в модельных системах in vivo" (http://rospotrebnadzor.ru/content/metodicheskie-ukazaniya).

29 декабря 2011 г. были приняты МР 1.2.0053 - 11 "Оценка воздействия наноматериалов на протеомный профиль и биосинтетические процессы в тестах на лабораторных животных" (http://20.rospotrebnadzor.ru/documents/ros/ ukaz/80462/).

Большая часть сведений, упомянутых выше, хранится в базе данных National Center for Biotechnology Information (см.: http://www.ncbi.nlm.nih.gov/).

См.: Блэк Дж. Л. Указ. соч.

стр. ты - РНК). Если получение рекомбинантных ДНК и манипулирование ими является устоявшимся и широко применяемым методом, то манипулирование вирусами на базе РНК сопряжено с более серьезными трудностями. РНК менее стабильна и в меньшей степени поддается генетической рекомбинации. Тем не менее уже имеются значимые результаты: в настоящее время возможно производить инвертированную рекомбинацию вирусов с самыми крупными РНК, как, например, с коронавирусом - возбудителем тяжелого острого респираторного синдрома (SARS). Использованная в этих исследованиях методика открыла пути не только к разработке новых вакцин и векторов, но и реконструкции (воссозданию) особо опасных вирусов. Так, относительно недавно (в начале XXI в.) с использованием аналогичной технологии был реконструирован вирус гриппа, вызвавший пандемию 1918 - 1919 гг. и унесший жизни несколько десятков миллионов человек.

Полученный путем манипуляции вирус содержал некоторые структурные компоненты, искусственно перенесенные с исходного природного вируса, что привело к превращению непатогенного вируса в особо патогенный36. Нетрудно представить, что будет с человечеством, если этот искусственно созданный вирус вырвется из лабораторных условий.

Ключевые слова: биологическое оружие, биотехнология, генная инженерия, биобезопасность, биозащищенность, инфекционные заболевания, науки о жизни, биотерроризм, ДНК.

Продолжение следует.

См.: Справочно-информационный документ о новых научных и технологических достижениях, имеющих отношение к Конвенции. Документ BWC/CONF.VI/INF.4 от 28 сентября 2006 г.

(http://www.opbw.org/rev_cons/6rc/docs/inf/BWC_CONF.VI_INF.4_RU.pdf).

стр. Заглавие статьи САМОЗАНЯТОСТЬ В ПЕРЕХОДНЫХ ЭКОНОМИКАХ Автор(ы) Н. Вишневская Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2013, C. 58- ЭКОНОМИКА, ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 54.8 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи САМОЗАНЯТОСТЬ В ПЕРЕХОДНЫХ ЭКОНОМИКАХ Автор: Н. Вишневская САМОЗАНЯТОСТЬ В ПЕРЕХОДНЫХ ЭКОНОМИКАХ* В любой стране на рынке труда, помимо работающих по найму, существует группа, каждый член которой объединяет в одном лице и работодателя, и работника. Речь идет о самозанятых, роль которых особенно велика в развивающихся странах, где их число приближается к численности наемных работающих, а в отдельных странах и превышает ее. Но не следует думать, что это явление распространено только в странах с низким экономическим потенциалом. В развитых экономиках на самозанятых также приходится весомая доля рынка труда.

Интерес к изучению масштабов и динамики самозанятости, ее роли на рынке труда, мотивов, побуждающих индивида вести самостоятельную экономическую деятельность, и многих других аспектов этого явления чрезвычайно велик, о чем свидетельствует обширная литература по данной тематике. Однако большинство исследований проводилось на материале развитых и развивающихся стран, они касаются в основном отдельных государств и не носят сравнительного характера. Гораздо менее изучено это явление в странах с переходной экономикой.

Тем не менее постсоциалистические страны - чрезвычайно интересный объект для изучения самозанятости. Как известно, в период существования командной экономики все формы частной инициативы либо подавлялись, либо существовали в отведенных для них узких нишах (мелкая торговля, ремесленное производство). Первоначальный период рыночных реформ, который, используя выражение И. Шумпетера, можно охарактеризовать как "созидательное разрушение", открыл широкие возможности для высвобождения долго подавляемой частной инициативы и духа предпринимательства, появления новых частных предприятий, роста численности работников на условиях самозанятости.

Предпринимательский человеческий капитал играет важную роль в экономическом развитии1. Высокая предпринимательская активность способствует экономическому росту через более эффективное распределение ресурсов и повышение конкурентоспособности.

Рассматривая роль самозанятости, Д. Бланчфлауэр определял ее как "простейшую форму предпринимательства"2. Многие исследователи относят это явление к одному из наиболее важных показателей предпринимательской активности. Этому в немалой степени способствовал тот факт, что данные по отдельным группам занятости имеются практически по всем странам, что делает возможным проведение межстрановых сопоставлений.

Интерес к проблеме самозанятости определяется также тем, что она тесно связана с неформальностью на рынке труда и часто рассматривается в качестве прокси для изучения неформального сектора. Эксперты ОЭСР при проведении сравнительного исследования неформальной занятости в ПО развивающихся странах использовали показатели самозанятости для анализа масштабов и динамики неформальной составляющей рынка труда. По данным этого обследования, в зависимости от региона, эта категория занятых составляют 45 - 50% работников, которые могут быть отнесены к неформальному сектору. В беднейших странах этот показатель значительно выше. Другая половина "неформалов" - наемные работники, большинство из которых работает по найму у самозанятых3. По определению Росстата, в круг неформально занятых входят различные группы, включая занятых на индивидуальной основе;

предпринимателей без образования юридического лица;

граждан, занятых в фермерском хозяйстве с регистрацией в качестве индивидуального предпринимателя4.

ВИШНЕВСКАЯ Нина Тимофеевна, кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник Центра трудовых исследований, Национальный исследовательский университет - Высшая школа экономики (vishnev@hse.ru).

* Работа выполнена в рамках Программы фундаментальных исследований НИУ ВШЭ.

См.: Hausman R., Rodrik D. Economic Development as Self-Discovery // Journal of Development Economics. 2003. V.

72. P. 603 - 633.

См.: Blanchflower D. Self-employment in OECD Countries // Labor Economics. 2000. V. 7. P. 471 - 505.

См.: Is Informal Normal? Towards More and Better Jobs in Developing Countries. 2009. OECD. Paris. P. 5.

См.: Гимпельсон В., Зудина А. "Неформалы" в российской экономике: сколько их и кто они? // Вопросы экономики. 2011. N 10. С. 53 - 76.

стр. Бурный рост самозанятости в странах с переходной экономикой, который наблюдался с началом экономических реформ, мог стать результатом действия двух основных факторов. Определенный сегмент представлен работниками, которые вполне осознанно и добровольно стремятся войти в него, так как этот тип занятости позволяет им получить вполне определенные выгоды и преимущества: возможность реализовать имеющиеся у них идеи и разработки, обеспечить себе производственную независимость, а также более высокий уровень дохода по сравнению с тем, который они могли бы иметь, оставаясь в найме. Последнее возможно в том числе и потому, что на малый бизнес обычно распространяется льготная система налогообложения.

Помимо этого, по крайней мере для части самозанятых, такой выбор носил скорее вынужденный характер. Он стал следствием дефицита рабочих мест в сфере наемного труда, связанного со структурной перестройкой экономики, процессами разгосударствления, медленными темпами прироста или даже абсолютным сокращением рабочих мест в сегменте крупной и средней формальной занятости. В этих условиях работа на условиях самозанятости становится своего рода выходом для тех, кто не нашел себя в сфере занятости по найму. Такая вынужденная самозанятость составляет ее нижний ярус (lower tier), если использовать терминологию Г. Филдса5. В этом случае она выступает своеобразной альтернативой безработицы. Чаще всего это наблюдается в тех странах, где формальная система социальной защиты недостаточно развита. В зависимости от того, какой из этих факторов превалирует, зависит экономическая роль самозанятости, устойчивость положения этой группы на рынке труда, ее перспективы и т.д.

Нашей главной целью было сравнение самозанятости в странах Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ) и в постсоветских республиках, большинство которых входит в Содружество независимых государств (СНГ)6. Мы исходим из предположения, что это явление в ЦВЕ и СНГ имеет существенные отличия как по масштабам и динамике, так и по структуре.

В качестве основного источника данных о самозанятости и общей занятости в 23 странах с переходной экономикой мы использовали результаты национальных обследований рынка труда (Labour Force Surveys). Поскольку она изучается преимущественно через характеристики индивидуума и рабочего места, то обследования рынка труда становятся наиболее надежным источником информации об этом его сегменте. Однако в Таджикистане, Армении, Киргизии, Азербайджане, а также в Боснии и Герцеговине такие обследования не проводятся на регулярной основе, поэтому данные здесь достаточно фрагментарны. В некоторых случаях по запросу МОТ статистические органы этих стран дают оценки динамики и структуры самозанятых за отдельные годы. Обычно это делается с помощью так называемого "остаточного метода" (residual method), то есть путем вычитания из общей занятости по отдельным отраслям числа занятых по найму.

Для ряда европейских стран с переходной экономикой в качестве источника данных о состоянии рынка труда (численность самозанятых, общая и несельскохозяйственная занятость, уровень занятости, показатели безработицы) мы использовали статистическую базу ОЭСР и Евростата, где показатели в значительной степени унифицированы. Для стран СНГ использовалась статистическая база МОТ - LABORSTA.

При подготовке статистических рядов у нас возникли проблемы с составлением длинных рядов, идентичных для всех постсоциалистических стран. В частности, целая группа стран не выделяет несельскохозяйственную самозанятость, а также не приводит данные по отдельным группам самозанятых для несельскохозяйственного сектора. В некоторых странах СНГ и прибалтийских государствах самозанятые делятся по иной градации: на городских и сельских (urban/rural). Все это приводит к неполной сопоставимости постсоциалистических стран.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОПРЕДЕЛЕНИЯ САМОЗАНЯТОСТИ Главными критериями, определяющими статус занятости, считается степень производственного риска, отношение к средствам производства и возможность принятия управленческих решений. В отличие от работников наемного труда, которые, имея письменный или устный трудовой контракт, получают вознаграждение, размер которого непосредственно не связан с результатами работы предприятия, а при выполнении трудовых обязанностей следуют установкам владельца или См.: Fields G. Labour Market Modeling and the Urban Informal Sector: Theory and Evidence / The Informal Sector Revisited. D. Turnham, B. Salome (eds.). Paris., 1990.

Мы рассматриваем Грузию, хотя формально она вышла из объединения, в группе СНГ, руководствуясь тем соображением, что помимо общих исторических корней с постсоветскими республиками, эта страна имеет сходные экономические и институциональные характеристики.

стр. его представителя, самозанятые отвечают за организацию производства и экономические итоги своей деятельности и самостоятельно принимают все производственные решения.

Размер получаемого дохода непосредственно определяется экономическими итогами их работы.

Эта категория занятых делится на четыре основные группы: предприниматели индивидуалы, не использующие наемный труд (ИП) (own-account workers);

предприниматели некорпоративного бизнеса (ПНБ), привлекающие наемный труд (employers);

члены производственных кооперативов;

неоплачиваемые работники семейных предприятий7.

С формальной точки зрения, различия между предпринимателями некорпорированного бизнеса и индивидуальными предпринимателями определяются фактом использования наемного труда. Если вторые не имеют в своем распоряжении наемных работников, по крайней мере, на постоянной основе (хотя и могут привлекать членов своей семьи), то у ПНБ есть штат работников по найму.

Члены кооперативов владеют определенным имуществом на правах коллективной собственности и на равных условиях несут убытки или делят полученную прибыль. В странах с переходной экономикой данная группа, несмотря на рекомендации международных организаций, не всегда выделяется в национальной статистике - прежде всего в силу ее малочисленности. В частности, в Польше и Чехии члены производственных кооперативов включаются в группу работающих по найму (ILO, 2000).

В статистике отдельных стран возникают трудности с определением неоплачиваемых работников семейных предприятий. В данном случае важно, чтобы домохозяйство хотя бы часть продукции производило для рынка. Часто в ходе опросов женщины, участвующие в семейном предприятии, причисляют себя к помогающим членам семьи, хотя на деле они - полноправные партнеры семейного бизнеса. Определение роли женщин в деятельности семейных предприятий особенно остро стоит для отдельных стран СНГ, где высока доля аграрного сектора. Поскольку участники опросов не всегда могут четко идентифицировать свой статус на рынке труда (особенно это касается помогающих членов семьи), то в большинстве постсоциалистических стран его определяет сам интервьюер и только в Польше - непосредственно опрашиваемый. Одной из трудноразрешимых проблем остается определение статуса человека, если он/она одновременно числится самозанятым и работает по найму. В некоторых западных странах (Швеция, США) в этом случае присваивается тот статус, который обеспечивает более высокий доход.

Следуя за рекомендациями Международного классификатора статусов занятости (International Classification by Status in Employment), мы используем возрастные рамки 15 72 года (в отдельных случаях 15+) и относим самозанятых к общей (а не к гражданской) занятости. Временные рамки нашего исследования ограничиваются 2000 - 2010 гг. В этот период, когда наиболее радикальные экономические реформы остались позади, экономика постсоциалистических стран вошла в более спокойное русло. В наших расчетах мы учитывали только занятость по основному месту работы (прежде всего по причине отсутствия данных по вторичной самозанятости для большинства стран), что, безусловно, занижает общую численность этой категории экономически активного населения.

ДИНАМИКА И СТРУКТУРА САМОЗАНЯТОСТИ В СТРАНАХ С ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКОЙ Прежде чем определить тенденции самозанятости в странах с переходной экономикой, кратко рассмотрим эти процессы в развитых и развивающихся странах.

Самозанятость в развитых и развивающихся странах. Доля самозанятых в общем числе работающих уже сама по себе служит важным индикатором уровня экономического развития. Чрезмерно высокий удельный вес малого и мельчайшего бизнеса может свидетельствовать об архаичности экономики, ее низком технологическом уровне, а также преобладании неформальных форм занятости. Неудивительно, что в странах Африки, Латинской Америки и Азии от трети до половины работающего населения приходится на самозанятых. В то же время экономический рост приводит к постепенному изменению соотношения между представителями этой категории и наемными работниками в пользу последних. В 2000-е годы по сравнению с предыдущим десятилетием в странах Африки и Латинской Америки доля самозанятых Подобная классификация была одобрена XIII международной конференцией статистиков труда МОТ (октябрь 1982 г.) с уточнениями, содержащимися в резолюции "Международная классификация статусов занятости" (ICSE 93), одобренной на XV конференции статистиков труда (январь 1993 г.). См.: The 15th International Conference of Labour Statisticians: Highlights of the Conference and Text of the Three Resolutions Adopted. Geneva, 1993.

стр. сократилась (соответственно с 48 до 37% и с 42 до 34%), а в государствах Южной Азии ее рост продолжился8.

Эта категория сохраняет существенный вес на рынке труда и в наиболее развитых странах, их доля в общей занятости достаточно стабильна на протяжении последних 20 25 лет (хотя и с некоторыми годовыми колебаниями). В 2000-е годы в странах Западной Европы на условиях самозанятости работали 13 - 14% всех занятых. Для стран Южной Европы этот показатель значительно выше и составляет 22%. Причем в обоих регионах наблюдался рост самозанятости по сравнению с предыдущим десятилетием. Таким образом, не оправдались прогнозы отдельных экономистов о постепенном вытеснении самозанятости с рынка труда, которые были сделаны после ее некоторого сокращения в 80-е годы.

Живучесть этой формы занятости даже в наиболее передовых в техническом отношении странах объясняется тем, что на рынке труда самозанятые выполняют важную функцию.

Организация своего дела позволяет дать выход предпринимательской активности. Их экономическая деятельность способствует более полному обеспечению населения товарами и услугами, многие из которых имеют штучный характер. Наблюдаемый в течение последних нескольких десятилетий опережающий рост сферы услуг, особенно спроса на личные услуги, который стал следствием повышения уровня жизни населения, также способствует расширению сектора самозанятых. И, наконец, государство рассматривает развитие малого бизнеса в качестве важного средства борьбы с безработицей. В странах с развитой рыночной экономикой с помощью налоговой политики создаются условия для развития малого предпринимательства, финансируются многочисленные программы его поддержки.

В большинстве наименее развитых регионов мира роль самозанятости, хотя и остается чрезвычайно важным источником рабочих мест, постепенно падает, тогда как в отношении наиболее развитых стран можно говорить о стабилизации доли самозанятых.

Масштабы и динамика самозанятости в переходных экономиках. При социализме в условиях господства государственной собственности все формы частного предпринимательства либо подавлялись, как это было в Советском Союзе, либо они занимали периферийные позиции, как, например, в Польше или Венгрии.

Централизованное распределение ресурсов, контроль над ценами и заработной платой, высокое налогообложение - все это создавало непреодолимые трудности для создания малого частного предприятия. В 70-е и 80-е годы доля самозанятых в целом по восточноевропейским странам не превышала 3 - 4%9. Эта группа была представлена в основном собственно самозанятыми (own-account workers) и членами их семей, практически без применения наемного труда. По данным Я. Корнай, те немногие предприниматели, которые использовали наемный труд, имели не более одного работника10.

С началом рыночных реформ в постсоциалистических странах были устранены все основные институциональные преграды, препятствовавшие развитию малого бизнеса. В отдельных странах Центральной и Восточной Европы этому способствовала массовая приватизация, в результате которой многие малые государственные предприятия, особенно в сфере торговли и общественного питания, были выкуплены работниками.

Реституция, которая сопровождалась в Венгрии выдачей денежных компенсаций, а в Болгарии, Чехии, Словакии и Латвии - возвратом земли и недвижимости, также дала стартовый капитал для открытия собственного дела.

Имелась еще одна не менее веская причина, способствовавшая расширению масштабов самозанятости. Занятие мелким бизнесом, особенно мелкорозничной торговлей и челночными перевозками, для многих людей, чьи рабочие места были ликвидированы в ходе экономической реструктуризации, стало практически единственной возможностью обеспечить выживание своих семей.

В экономической литературе, посвященной развитию малого бизнеса, часто обсуждается вопрос о том, существует ли оптимальный уровень самозанятости. Или, если поставить вопрос по-другому, можно ли считать тот или иной ее уровень показателем состояния экономики, ее технологического развития, степени формализации/деформализации?

Несмотря на то что дискуссии по этому поводу продолжаются, большинство исследователей разделяют точку зрения, что чрезвычайно высокий показатель самозанятости, Следует учитывать, что информация по странам Латинской Америки несопоставима с другими регионами, так как в этой группе стран статус занятости определяется только для жителей городских районов. См.: Key Indicators of Labour Market 3. Status in Employment. Methodology. Geneva, 2000. P. 28.

См.: OECD. Is Informal Normal? Towards More and Better Jobs in Developing Countries. Paris, 2009. P. 15.

См.: Kornai J. The Socialist System: the Political Economy of Communism. Princeton, 1992. P. 45.

стр. Таблица 1. Общая и несельскохозяйственная самозанятость по двум группам стран с переходной экономикой, 2008 г., % Общая самозанятость Несельскохозяйственная самозанятость Страны ЦВЕ Румыния 32.6 7. Македония 28.2 12. Босния 27. Польша 22.9 11. Хорватия 21.6 11. Чехия 16.4 15. Словения 14.5 7. Словакия 13.8 13. Болгария 12.4 8. Венгрия 12.3 11. Литва 11.5 7. Латвия 10.0 6. Эстония 7.7 6. Страны СНГ Грузия 64.2 30. Азербайджан 57. Таджикистан 50.0 46. Киргизия 50. Армения 38.9 9. Казахстан 33.8 13. Молдова 32.0 38. Украина 18.0 18. Россия 7.3 4. Средняя, ЦВЕ 17.8 9. Средняя, СНГ 39.1 23. Все страны с переходной экономикой 26.5 14. Примечание: страны ранжированы по показателю общей самозанятости.

Источник: расчеты автора по данным национальных обследований рабочей силы.

когда его доля достигает, а то и превышает треть от общего количеств рабочих мест, становится достаточно веским свидетельством архаичности экономики, нехватки рабочих мест в формальном секторе. Занятие мелким бизнесом в таких странах становится практически единственным способом получения дохода. В то же время, если сравнивать государства с близким уровнем экономического развития, то существенная их дифференциация может быть свидетельством существования различных институциональных препятствий для занятия мелким предпринимательством.

При проведении сравнительных исследований, касающихся государств с развитой рыночной экономикой, обычно используют показатель несельскохозяйственной самозанятости, прежде всего в силу того, что аграрные отрасли экономики часто не играют важной роли в хозяйстве этих стран. Однако ряд авторов не согласен с подобным подходом11. Сельскохозяйственная самозанятость для многих стран становится важным элементом рынка труда. В этой сфере сосредоточена и основная масса помогающих членов семьи, чей труд не оплачивается.

На наш взгляд, для переходных экономик чрезвычайно важен показатель общей самозанятости, в том числе и в аграрном секторе. Дело не только в том, что для целого ряда постсоциалистических стран сельское хозяйство - это по-прежнему ведущая отрасль.

По показателю общей самозанятости можно судить о распределении рабочих мест между занятыми по найму и теми, кто работает на свой страх и риск, а динамика соотношения меж См.: Parker S., Robson M. Explaining International Variations in Self-Employment: Evidence from a Panel of OECD Countries // Southern Economic Journal. 2004. V. 71. P. 287 - 301.

стр. ду общей и несельскохозяйственной самозанятостью считается одним из важных индикаторов сдвигов в структуре экономики.

В пореформенный период самозанятость в переходных экономиках стала важным источником рабочих мест. Ее распространению в немалой степени способствует то, что в этих странах существуют так называемые сектора с низкой добавленной стоимостью (торговля, услуги), которые не требуют крупных первоначальных капиталовложений и высококвалифицированной рабочей силы.

В целом по странам с переходной экономикой доля самозанятости в общем числе работающих приближается к 27%. Особенно широко она распространена в бывших советских республиках (страны Балтии мы относим к группе ЦВЕ). Здесь ее доля составляет почти 40% - показатель, который более характерен для развивающихся стран.

Отметим, что сказанное не относится к России, которую по этому показателю (7.3%) скорее можно отнести к европейским постсоциалистическим странам.

В Центральной и Восточной Европе на условиях самозанятости работает лишь пятая часть занятого населения. Конечно, и в этом регионе существует значительная дифференциация между отдельными странами. В менее развитых Сербии, Румынии, Македонии и Боснии вне сектора наемного труда находятся 28 - 34% всех работающих, тогда как в более развитых странах Балтии и в Венгрии этот показатель колеблется в интервале 8 - 12%.

Разрыв в уровне самозанятости между европейскими странами с переходной экономикой и постсоветскими республиками в первую очередь можно объяснить структурными различиями. В странах СНГ примерно две трети всех самозанятых сосредоточены в сельскохозяйственном производстве. Слабые темпы структурной перестройки, характерные для большинства постсоветских республик, стали причиной того, что на протяжении 2000-х годов этот индикатор не претерпел серьезных изменений. В странах ЦВЕ, напротив, структура самозанятых существенно изменилась. В этом регионе с 2000 г.

по 2008 г. доля аграрной самозанятости сократилась с 40 до 25%.

Однако особенности структуры экономики, в частности доля сельского хозяйства, не могут служить единственным объяснением межстрановых различий в характеристиках самозанятых. Если посмотреть на долю несельскохозяйственной самозанятости, то в этом случае разрыв между двумя группами стран даже возрастает. В странах ЦВЕ в среднем этот показатель не превышает 10% (показатели для отдельных стран колеблются в пределах 6 - 15%), тогда как в среднем в СНГ и Грузии на условиях самозанятости трудится около пятой части всех работников несельскохозяйственных отраслей.

Самозанятость стала основным занятием в несельскохозяйственных отраслях в целом ряде республик бывшего СССР - Таджикистане, Молдове, Грузии.

Чрезвычайно высокая доля самозанятых может свидетельствовать о том, что значительная их часть "занимается предпринимательством по необходимости", когда основной целью индивида становится обеспечение текущих потребностей, а проблемы дальнейшего роста своего дела, развитие новых направлений деятельности, получение доступа на неосвоенные рынки даже не рассматривается в качестве цели12.

В странах ЦВЕ уровень несельскохозяйственной самозанятости не только значительно ниже показателей по СНГ, но и по отношению к странам Западной Европы. Разрыв становится еще более существенным, увеличиваясь более чем в два раза, если сравнивать со странами Южной Европы, которые гораздо ближе им по уровню экономического развития. Здесь возникает вопрос, не стало ли отставание постсоциалистических европейских стран следствием особенностей их институциональной среды, которая, если не препятствует, то, по крайней мере, не стимулирует развитие малого предпринимательства? Относительно низкий уровень самозанятости в странах с переходной экономикой может также объясняться особенностями менталитета поколения граждан, выросших и сформировавшихся в период командной экономики, и которые не обладают способностями к риску и не имеют желания организовывать свое дело.

На разных этапах экономического цикла - в период роста экономики, который пришелся на 2000 - 2008 гг., и в годы кризиса конца 2000-х годов, самозанятость развивалась по разному. В 2000 - 2008 гг. общая самозанятость в странах с переходной экономикой в целом снизилась на 2.8 п.п. Понижательная динамика прослеживается как для Центральной и Восточной Европы, так и для СНГ. Следует подчеркнуть, что число стран с падающими показателями самозанятости значительно превышает число стран, где наблюдался рост этого показателя. На фоне относительно умеренного сокращения среднего показателя выделяются Румыния, Литва и Казахстан, где доля См.: Eastern Partner Countries. Progress in the Implementation of the Small Business Act. Paris, 2011. P. 3.

стр. сократилась на 8 - 11 п.п. Среди стран, в которых произошел рост общей самозанятости, особняком стоят Словакия и Грузия - там доля рабочих мест среди самозанятых увеличилась достаточно существенно - на 6 - 8 п.п. в целом за период.

Однако за схожими тенденциями в динамике общей самозанятости в обеих группах стран скрываются разные причины. На повышательной фазе цикла в странах Восточной и Центральной Европы снижение общей самозанятости отражало свертывание сельскохозяйственного производства и, соответственно, аграрной самозанятости. В то же время доля несельскохозяйственных самозанятых росла устойчиво, хотя и медленно (с 8.8% в 2000 г. в среднем по группе до 9.9% в 2008 г.). Хотя число стран ЦВЕ, в которых зафиксирован рост или падение несельскохозяйственной самозанятости приблизительно равно, в странах, где наблюдался спад, он был незначительным, а динамика, скорее, имела волнообразный характер. Резкий рост доли несельскохозяйственных самозанятых был зафиксирован в Словакии, где масштабы этого сегмента рынка труда за рассматриваемый период удвоились, что позволило стране к концу 2000-х вплотную приблизиться к лидеру постсоциалистических стран - Чешской Республике (15.4%).

В странах СНГ за сокращением общей самозанятости скрывалось дальнейшее падение самозанятости вне сферы сельского хозяйства, тогда как соотвествующий показатель в этой отрасли оставался практически стабильным на протяжении всего последнего десятилетия. Конечно, следует подчеркнуть, что вывод о динамике самозанятости основан на данных по достаточно узкому кругу стран и за относительно короткий период. Однако имеющиеся более длинные статистические ряды по Молдавии и Казахстану (соответственно за 2003 - 2008 и 2006 - 2008 гг.) подтверждают тезис о дальнейшем сокращении несельскохозяйственной самозанятости. Подобная тенденция характерна также и для России. Единственная страна, в которой доля несельскохозяйственной самозанятости в конце 2000-х превышала показатель начала десятилетия - это Грузия, что связано с глубокими институциональными преобразования в этой стране, прежде всего с массовой приватизацией.

Одним из важных моментов, проливающих свет на экономическую сущность самозанятости, остается вопрос о влиянии последнего глобального кризиса на масштабы этого явления. Экономический спад, который затронул большинство развитых и переходных стран в 2008 - 2009 гг., подорвал спрос на труд - общая численность занятых сократилась. Как же в этих условиях повела себя самозанятость?

Обращает на себя внимание тот факт, что докризисная тенденция, выражавшаяся в сокращении доли общей самозанятости, в период спада экономики сменилась на противоположную. В 2010 г. по сравнению с 2008 г. в странах с переходной экономикой в среднем доля общей самозанятости выросла на 5 - 6 п.п. Подобная динамика позволяет сделать вывод, что в период ухудшения экономической обстановки самозанятость становится своего рода уделом тех, кто потерял работу в сфере занятости по найму. В этом случае ее можно рассматривать в качестве своеобразной альтернативы безработицы.

Состав самозанятых. Достаточно трудно нарисовать обобщающий портрет самозанятого.

Это неоднородная группа, отдельные члены которой отличаются как своими персональными характеристиками, так и положением на рынке труда. Самозанятым может быть преуспевающий предприниматель малого бизнеса, активно продвигающий на рынок новые товары или предоставляющий высококвалифицированные услуги и, соответственно, имеющий высокие доходы. В то же время среди них есть представители мелкого бизнеса, доход которых позволяет обеспечивать лишь минимальные средства к существованию. Помогающие члены семьи, которые не получают оплату за свой труд, также причисляются к группе самозанятых. Поэтому причины, которые толкают людей в сферу самостоятельного занятия бизнесом, также очень различны.

Самозанятые состоят из трех основных групп: работодатели, использующие наемный труд;

индивидуальные предприниматели;

неоплачиваемые работники семейных предприятий. Подчеркнем, что уже сам по себе такой состав служит важным индикатором, по которому можно судить о роли этой категории занятых.

Значительная доля неоплачиваемых работников семейных предприятий, которая характерна для большинства стран СНГ, а также таких стран, как Румыния (36%), Словения (31%), Польша (22%) свидетельствует о высокой доле сельского хозяйства.

Вслед за падением значения сельскохозяйственного производства в странах с переходной экономикой, прослеживается тенденция к снижению удельного веса численности неоплачиваемых членов семейных предприятий. В Латвии и Эстонии их доля сократилась за прошедшее десятилетие втрое, в Болгарии и Хорватии - в полтора-два раза. Однако следует понимать, что стр. после того как эти люди уходят из семейного бизнеса, перед многими из них встает проблема нового трудоустройства. Тенденция к сокращению доли неоплачиваемых членов семьи наблюдалась и в ряде бывших советских республик, например Молдове и Казахстане. Напротив, в России, несмотря на известные колебания по годам, их доля даже выросла - в целом за период с 1.3% в 2000 г. до 4.5% в 2008 г. В то же время доля неоплачиваемых работников семейных предприятий зависит, видимо, не только от роли сельскогохозяйственного производства в структуре экономики, но и других факторов, прежде всего институциональных. Так, в Казахстане, где на долю аграрного сектора приходится около 20% ВВП, удельный вес неоплачиваемых членов семейных предприятий не превышает 2.5%, в Венгрии, с ее развитой сельскохозяйственной отраслью, этот показатель составляет всего 0.7%.

Во всех переходных экономиках, также как и в других странах мира, основу самозанятости составляют предприниматели, использующие или не использующие наемный труд (в английской терминологии - employers of incorporated business and own account workers). В рассматриваемых странах самую большую группу самозанятых составляют индивидуальные предприниматели, не использующие наемный труд (ИП), что соответствует мировым тенденциям. Однако в странах Восточной и Центральной Европы высока (по сравнению со многими развитыми и развивающимися странами) доля предпринимателей, использующих наемный труд, которая достигает 20 - 42%13.

(Единственным исключением остается Румыния, где удельный вес работодателей, привлекающих наемных работников, не превышает 4%.) Многие исследователи рассматривают именно эту категорию как наиболее активную группу, способную реализовать на практике предпринимательский потенциал общества14. Подчеркнем, что по доле предпринимателей, имеющих штат сотрудников, переходные экономики ЦВЕ значительно опережают развитые страны Европы, где этот показатель колеблется в пределах 10 - 12%.

В республиках бывшего СССР доля работодателей, привлекающих наемный труд, составляет всего 3 - 5%, и лишь в России она достигает одной пятой, что дает основание отнести нашу страну к группе центральноевропейских стран.

Значительные различия в соотношении числа индивидуальных предпринимателей и работодателей в отдельных странах может свидетельствовать о том, что на выбор формы самозанятости влияют такие институциональные факторы, как особенности системы налогообложения для разных групп предприятий, степень жесткости трудового законодательства и, может быть, в большей степени практика его применения. Понятно, что государственный контроль над производственными единицами, использующими наемный труд, гораздо строже. В странах, где жесткость трудового законодательства в целом ниже, а правоприменительная практика, в том числе на рынке труда, более четкая (к этой группе можно отнести страны Восточной Европы и Балтии), предприниматели не маскируются под ИП, а регистрируются в качестве ПНБ.

Различия, отмеченные для обеих групп стран, сохраняются при рассмотрении состава самозанятых отдельно как в городах, так и сельской местности. Но, к сожалению, подобные данные имеются только для Эстонии и двух стран СНГ - Молдовы и Казахстана. Для Эстонии характерен высокий удельный вес предпринимателей ПНБ для обоих типов поселений, хотя в сельской местности их доля несколько ниже. Среди городского населения Казахстана и Молдовы эта категория представлена шире, чем в сельских поселениях, однако все равно чрезвычайно мала. Самозанятые здесь преимущественно индивидуальные предприниматели, не использующие наемный труд.

Гендерная структура самозанятых. В экономически развитых странах самозанятость это преимущественно мужское занятие, доля женщин в этом сегменте не достигает даже одной трети. Иное дело страны с переходной экономикой, где представительство женщин гораздо более весомо. Их доля по всем постсоциалистическим странам в 2008 г.

составляла 43%, что более чем в полтора раза выше аналогичного показателя для стран с развитой рыночной экономикой.

В то же время сохраняется существенный разрыв между двумя группами стран с переходной экономикой в соотношении мужской и женской рабочей силы, не одинакова и динамика этого показателя. Если в странах ЦВЕ в целом доля женщин устойчиво держится на отметке около 40%, то в СНГ участие мужчин и женщин распределено Различия между предпринимателями, использующими и не использующими наемный труд, не всегда бывают четко выраженными, часть из них мигрирует из одной группы в другую. Международные организации - Евростат, а вслед за ним и ОЭСР стали во многих случаях статистически объединять обе группы. Так же поступили статистические ведомства в ряде восточноевропейских стран.

Наиболее подробно различия в роли двух основных групп самозанятых проанализированы в: Earle J., Sakova Z.

Business Start-Ups or Disguised Unemployment? Evidence on the Character of Self-employment from Transition Economies // Labour Economic. 2009. V. 7. P. 575 - 601.

стр. Таблица 2. Уровни самозанятости среди женщин и мужчин, страны с переходной экономикой, 2010 г., % Женщины Мужчины Страны СНГ Таджикистан 73.1 56. Грузия 65.3 63. Азербайджан 66.2 66. Армения 66.2 66. Молдова 29 35. Страны ЦВЕ Латвия 7.3 12. Литва 7.2 12. Польша 20.4 Словения 11.8 16. Венгрия 8.6 15. Эстония 4.9 10. Чехия 10.8 20. Средняя, СНГ 54.8 51. Средняя, ЦВЕ 10.1 16. Источник: расчеты автора по данным национальных обследований рабочей силы.

практически поровну. В трех из пяти стран СНГ, по которым имеются данные за 2000 и 2008 гг., наблюдается тренд в сторону увеличения доли женщин (и соответствующего сокращения доли мужчин). В странах ЦВЕ доля женщин, напротив, снижается, хотя не драматично. В этой группе единственными исключениями остаются Латвия и Венгрия, где произошел рост этого показателя.

В постсоветских республиках уровень самозанятости среди женщин превышает соответствующий показатель для мужчин, хотя разрыв в целом по региону небольшой - в среднем 3 п. п. В Таджикистане, Азербайджане и Грузии эта форма занятости остается главной сферой трудовой активности женского населения, ее уровень здесь достигает 65 73%.

Совершенно иная картина наблюдается в европейских странах с переходной экономикой, где для мужской рабочей силы самозанятость стала более важной сферой приложения труда, чем для женщин. Гендерный разрыв в уровнях самозанятости превышает 50% (16% для мужской рабочей силы и 10% для женской). Причем подобная ситуация характерна для всех стран ЦВЕ.

По своему составу самозанятость у женщин и мужчин также имеет существенные различия. Среди женщин (по сравнению с мужчинами) меньше процент работодателей, выше доля помогающих неоплачиваемых членов семьи. В странах СНГ женщины практически не выступают в качестве работодателей. В восточноевропейских странах, по сравнению со странами СНГ, женщины чаще становятся предпринимателями некорпорированного бизнеса, но все равно уступают по этому показателю мужчинам.

В то же время институциональные и даже культурные факторы оказывают непосредственное влияние на привлекательность (и возможность) для женщин найти себя в сфере малого предпринимательства. Данные по структуре женской самозанятости в Таджикистане указывают на значение такого институционального фактора, как особенности землепользования. Раздел сельскохозяйственных земель между сельскими жителями объясняет, почему в этой стране так высока доля женщин - индивидуальных предпринимателей. Многие женщины, проживающие в сельской местности, наряду с мужчинами оформили на себя земельные паи, которые затем были внесены в сельскохозяйственные кооперативы.

Таким образом, различия в самозанятости в обеих группах стран имеют и гендерный аспект. В странах СНГ эта форма занятости не только имеет женское лицо, она также обеспечивает большую часть рабочих мест для женской рабочей силы. В европейских странах с переходной экономикой самозанятый - чаще всего все-таки мужчина, а большинство представителей обоих полов работает в сфере наемного труда.

*** В странах Центральной и Восточной Европы и постсоветских республиках существуют определенные различия в сфере самозанятости. Во-пер стр. вых, ее уровень в отдельных странах с переходной экономикой существенно отличается.

В то же время средние цифры маскируют существенные различия между двумя группами переходных экономик - странами ЦВЕ и Балтии, с одной стороны, и государствами, ранее входившими в Советский Союз, с другой. В постсоветских республиках показатель самозанятости существенно - в 2.5 раза - превышает соответствующий показатель для группы восточноевропейских стран. Во-вторых, период роста экономики (2000 - 2008 гг.) сопровождался падением доли общей самозанятости. Такая тенденция характерна для обеих групп стран - ЦВЕ и СНГ.

В то же время экономический кризис привел к повсеместному увеличению самозанятых в общей занятости. Данный факт свидетельствует о том, что в период экономических затруднений самозанятость может выступать в качестве определенной подушки безопасности, смягчающей проблему безработицы. Об этом ее свойстве свидетельствует также отрицательная корреляция между показателями самозанятости и безработицы. В третьих, самозанятость в обеих группах стран различается не только общей величиной, но и своим составом. В странах СНГ гораздо выше доля неоплачиваемых членов семьи, в то время как удельный вес работодателей, использующих наемный труд, значительно ниже, чем в европейских переходных экономиках. Далее, одним из важнейших отличий самозанятости в переходных экономиках по сравнению с другими странами стало гораздо более широкое участие женщин. Этот вывод особенно верен для стран СНГ, где женщины составляют большинство самозанятых, а их доля демонстрирует тенденцию к росту.


Гендерные показатели в странах ЦВЕ гораздо ближе к соответствующему показателю для стран с развитой рыночной экономкой. Риск оказаться самозанятым здесь выше у мужчин, чем у женщин. И, наконец, один из важнейших выводов состоит в том, что по масштабу, составу и структуре самозанятых Россия ближе к группе восточноевропейских стран, а не государств СНГ.

Ключевые слова: рынок труда, самозанятость, гендерные различия, переходная экономика, экономический кризис, страны СНГ, страны Восточной Европы.

стр. Заглавие статьи ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫЕ СТАРТАПЫ В МИРЕ И В РОССИИ Автор(ы) О. Чередников Мировая экономика и международные отношения, № 10, Октябрь Источник 2013, C. 68- ЭКОНОМИКА, ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ Рубрика Место издания Москва, Россия Объем 38.0 Kbytes Количество слов Постоянный адрес http://ebiblioteka.ru/browse/doc/ статьи ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫЕ СТАРТАПЫ В МИРЕ И В РОССИИ Автор: О.

Чередников Анализ современных тенденций развития мирового хозяйства дает основание предположить, что в текущем столетии, наряду с инновациями и наукоемкими технологиями, основным движущим фактором станет инновационный человеческий капитал (ИЧК)1. Его ядром будут креативно мыслящие, обладающие предпринимательскими способностями специалисты в области технических и естественных наук, маркетинговых и управленческих технологий. В связи с этим особую актуальность приобретают такие важные направления модернизации отечественной экономики, как создание условий для реализации интеллектуального потенциала нации, воспроизводство ИЧК, развитие high-hume технологий2.

Вместе с тем смена парадигмы инновационного развития и переход к модели "открытых инноваций"3 в сочетании с возрастающей интернационализацией науки и беспрецедентно высокой мобильностью человеческих ресурсов, ставшей следствием "смерти расстояний"4, привели к тому, что сегодня вектор глобальных потоков ИЧК перестает быть однонаправленным, о чем свидетельствует богатый зарубежный опыт.

Представляется возможным говорить о том, что на смену традиционной "утечке мозгов" приходит глобальная "циркуляция умов"5. В этой связи возникает необходимость переосмысления феномена утечки умов, от которой традиционно страдает экономика РФ.

Также переосмысления требует и роль российских высокотехнологичных стартап компаний в национальной экономике, которые становятся своеобразными мостами по обмену информацией и технологиями между академической и бизнес-средой. Они также могут рассматриваться в качестве центров аккумулирования и воспроизводства инновационного человеческого капитала.

Наиболее распространенным и перспективным элементом инновационной инфраструктуры на данный момент становятся стартапы в научном секторе или так называемые академические спинофф-компании (spin off), обеспечивающие эффективное применение технологий и разработок в коммерческом плане. Помимо научных стартап/ спинофф-компаний, альтернативой могут быть спинаут (spin out)/спинин (spin in) компании. Различия между этими определениями настолько незначительны, что даже в зарубежной научной и популярной литературе в области экономики и финансов, менеджмента и бизнеса, где и появились эти термины, зачастую происходит их смешение.

Чаще всего они используются как синонимы, но иногда применяются для обозначения несколько различающихся типов этих компаний.

По сути, во всех случаях речь идет о стартапах, то есть малых инновационных/наукоемких/ высокотехнологичных предприятиях, созданных на основе использования результатов научных исследований и разработок, но с индивидуальными особенностями. Принимая во внимание европейскую практику, Б. Кларисс предложил следующие признаки классификации инновационных компаний (табл. 1)6.

Другой исследователь, С. Костер, определяет возможные формы организации стартапа с помощью двух измерений: "совместное использование ресурсов" и "поддержка материнской компании"7. Индивидуальные стартапы строятся на ресурсах, ЧЕРЕДНИКОВ Олег Николаевич, кандидат экономических наук, заместитель генерального директора ООО "Галахад Энтерпрайзис", Санкт-Петербург (cherednikov.o@gmail.com).

OECD, Science, Technology and Industry: Scoreboard 2005/OECD Publications. Paris, 2005. P. 56.

High-hume технологии - гуманитарно-информационные технологии. В отличие от традиционных технологий, продуктом которых являются товары и/или услуги, high-hume направлены на преобразование человеческого сознания. - (Ред.) См.: Chesbrough H.W. Open Innovation: The New Imperative for Creating and Profiting from Technology. Boston, 2003. P. 54.

См.: Cairncross F. The Death of Distance: How the Communications Revolution Will Change Our Lives. Boston, 2001.

P. 6.

См. подробнее: Кириченко Э. От "утечки умов" к глобальному "круговороту умов" // МЭ и МО. 2008. N 10.

См.: Clarysse B., Moray N., Heirman A. Transferring Technology by Spinning off Ventures: Towards an Empirically Based Understanding of the Spin off Process / Working Paper. Ghent University. 2002. P. 8 - 14.

См.: Koster S. Spin-off Firms and Individual Start-ups. Are They Really Different? / 44th ERSA Conference. Porto. 25 29 August 2004. P. 5 - 7.

стр. Таблица 1. Классификации инновационных компаний Технологическая неопределенность Технологическая определенность Технологическое Научно исследовательские Технологические стартапы предложение спинофф/спинаут-компании (академические/ корпоративные) Рыночный спрос Технологические спинин-компании Стартапы - адаптеры технологий Источник: Clarysse B., Moray N., Heirman A. Op. cit.

в основном получаемых от предпринимателя, частного лица. Спинаут-компании, в свою очередь, опираются на ресурсы, накопленные в других компания, но формирование или созревание данных компаний не поддерживается материнской компанией. Как и спинауты, традиционные спинофф-компании строятся на имеющихся ресурсах, вдобавок ко всему в течение фазы становления они поддерживаются материнской компанией. Эта поддержка - многоуровневый и непрерывный процесс. Корпоративные спинофф компании в полном объеме запускаются материнской компанией путем отделения ее части (существующего филиала или подразделения) и превращения в новый независимый бизнес. Чаще всего это происходит в результате реорганизации.

В работах С. Костера не упоминается другая интересная стратегия инновационного развития, все чаще применяемая успешными западными компаниями, главным действующим лицом которой выступает спинин-компания. В большинстве случаев такие компании являются одной из форм стартапов, организованных выходцами из признанных и успешных корпораций. Традиционно они возникают с целью разработки новых продуктов и технологий, в которых заинтересована материнская компания, при этом вся их экономическая деятельность (включая привлеченный венчурный капитал) отражается в отдельном бухгалтерском балансе. Спинин-компания может возвратиться в лоно материнской компании, ресурсы которой, в свою очередь, могут использоваться для дальнейшего финансирования, или "под крылом" которой спинин может дорасти до стадии прибыльности.

Несмотря на схожесть и синонимичность определений, академические спинофф компании, как одна из наиболее перспективных форм стартапа, отличаются от неакадемических аналогов. Так, в двумерном определении П. Мустара и М. Коломбо академический спинофф трактуется как независимое предпринимательское юридическое лицо. Оно создается студентами и сотрудниками университета или кафедры, которые покинули академическую среду с целью основать компанию, или лицами, все еще связанными с научно-исследовательской деятельностью, для того, чтобы использовать новые научные идеи и знания, разработанные в головном университете8.

Действительно, западная практика показывает, что зачастую учредителями спинофф компании становятся сотрудники университетов или ученые, которые обладают хорошим знанием академической среды, что позволяет им получать доступ к дорогостоящему исследовательскому оборудованию и необходимому квалифицированному персоналу. По мнению Ф. Мюррея, научное образование и исследовательские навыки учредителей спинофф-компании позволяют им также обнаруживать, постигать и объединять воедино потенциально ценные и значимые знания, тем самым создавая более существенный инновационный результат9.

Во многих проведенных западными специалистами исследованиях выдвигается тезис о том, что академические спинофф-компании - это очень устойчивые структуры, имеющие более высокий процент выживаемости по сравнению с другими формами стартапов в рамках одной и той же отрасли. Анализируя данные по странам ОЭСР, Б. Каллан пришел к заключению, что до 80% недавно созданных академических спинофф-компании выживают, по меньшей мере, в течение первых 5 лет работы, в то время как около половины традиционных стартапов к этому времени уже терпят неудачу10.

До сих пор не существует однозначного мнения относительно того, почему процент выживаемости спинофф-компании значительно превышает соответствующие показатели для высокотехнологичных стартапов. Возможные объяснения кроются, во-первых, в специфиче См.: Mustar P., Renault M., Colombo M.G. et al. Conceptualising the Heterogeneity of Research-based Spin-offs: A Multi-Dimensional Taxonomy // Research Policy. 2006. N 35(2). P. 289 - 308.

См.: Murray F. The Role of Academic Inventors in Entrepreneurial Firms: Sharing the Laboratory Life // Research Policy. 2004. N 33(4). p. 643 - 659.

См.: Callan B. Generating Spin-offs: Evidence from across the OECD // STI Review. 2001. N 26. P. 13 - 55.

стр. ской организационной схеме и среде обитания спинофф-компаний, которые дают возможность неэффективным организациям оставаться на плаву. Во-вторых, Ф.


Рофармель обнаружил, что научные стартапы могут получать преимущества от своих взаимосвязей с родительской исследовательской организацией или университетом с точки зрения репутации, имиджа и других положительных внешних эффектов. Замечено, что чем сильнее данная взаимосвязь, тем меньше вероятность, что компания потерпит неудачу11. В свою очередь эмпирические исследования П. Мустара подтвердили озвученную им ранее гипотезу о том, что научные стартапы более ориентированы на НИОКР, чем традиционные инновационные стартапы12.

Сравнительный анализ роли различных форм высокотехнологичных стартапов в национальных инновационных системах США, Японии и Таиланда (табл. 2) показал, что их традиционные функции (генерация перспективных инновационных идей, обеспечивающих взаимный трансфер технологий между научными организациями и производящими компаниями, коммерциализация и адаптация уже имеющихся технологий для нужд наукоемкой экономики) в условиях смены парадигмы инновационного развития и все усиливающейся интернационализации инноваций дополняются функцией воспроизводства инновационного человеческого капитала.

Другой важный вывод, вытекающий из проведенного анализа, состоит в том, что там, где традиционная модель инновационного развития или модель, ориентированная на высокотехнологичный экспорт восточноазиатского образца, оказались бы слишком затратными, требующими невероятного напряжения всех ресурсов, включая человеческий и временной, альтернативная модель инновационного развития, концентрирующаяся на развитии "высокого образования"13, high-hume технологий, синергийном развитии личности, ее креативного и инновационного потенциала дает значительные преимущества.

Данное предположение приобретает особую актуальность в связи с тем, что сегодня среди российских ученых и политиков распространена точка зрения, что при переходе России на инновационный путь развития акцент должен быть сделан на крупные (государственные) компании, как, например, в Японии и Корее, а также на развитие фундаментальной и прикладной науки, как в США и ЕС, о чем, в частности, свидетельствует проект "Инновационная Россия - 2020". В связи с этим представляется возможным говорить о том, что сегодня в России наблюдаются попытки построения инновационной политики, сочетающей в себе элементы как традиционной модели инновационного развития, так и модели, ориентированной на высокотехнологичный экспорт восточноазиатского типа, при этом роль стартапов в качестве ядер НИС существенно недооценивается.

Вместе с тем следует указать, что при всей мощи экономики, бесспорных успехах исследований в сфере полупроводников и нанотехнологий японская национальная инновационная система в значительной мере уступает НИС США и ЕС и сконцентрирована на совершенно других направлениях14. По темпам промышленной реструктуризации Япония существенно отстает от США и ЕС, по некоторым оценкам - на 10 лет15. Несмотря на множество предположений, касающихся причин наблюдаемой стагнации, возможное объяснение кроется на микроуровне, а именно: каждая японская корпорация не меняется в необходимой степени для того, чтобы соответствовать требованиям современной эпохи. Закрытая японская бизнес-модель в век информационных технологий уже не способна к созданию "подрывных" инноваций, а крупные японские корпорации все чаще и чаще сталкиваются с "дилеммой инноватора"16.

С позиции данной теоретической концепции упадок и даже гибель многих крупных компаний, когда-то бывших лидерами своих отраслей и по праву считавшихся суперинновационными, во многом обусловлена существованием феномена "подрывных" инноваций. И сами инновации, и продукты на их основе для большинства потребителей обладают более низкой эффективностью и непривычными рабочими характеристиками См.: Rothaermel E, Agung S., Jiang L. University Entrepreneurship: A Taxonomy of the Literature // Journal of Industrial and Corporate Change. 2007. N 16(4). P. 691 - 791.

См.: Mustar P. Spin-Off Enterprises: How French Academics Create Hi-Tech Companies: the Conditions for Success and Failure// Science and Public Policy. 1997. N 24(1). P. 37 - 43.

"Высокое образование" - система образования, в которой сделан упор на синергийное развитие личности, в том числе за счет смещения акцента в сторону развития самостоятельного движения обучаемого к обретению знания из различных источников.

См.: Wolf M. The Japanese Conspiracy: The Plot to Dominate Industry Worldwide - And How to Deal With It. L., 1983.

P. 216.

См.: Maeda N. Japanese Innovation System Restructuring with Hi-Tech Start-Ups (http://www.noby maeda.com/papers/pdf/p10.pdf).

См.: Кристенсен К. М. Дилемма инноватора. Как из-за новых технологий погибают сильные компании. М., 2004. С. 154.

стр. Таблица 2. Роль высокотехнологичных стартап-компаний в НИС США, Японии и Таиланда Модель инновационного Характеристика Роль высокотехнологичных развития особенностей НИС стартап-компаний в НИС США Разнообразная и Выступают в качестве Традиционная модель.

Модель полного децентрализованная. регуляторов, развивающих инновационного цикла - Ключевой элемент - 150 непосредственно НИС от формирования высококлассных США. Играют роль инновационной идеи до университетов, связующих мостов между массового производства "Национальные наукой и реальным готового продукта. лаборатории", think tanks - сектором экономики, в Включает в себя все крупные исследовательские частности решают проблему компоненты структуры компании. НИС США передачи технологий из инновационной системы: сочетает высокий уровень университетской среды фундаментальную и НИОКР с бизнесу и занимаются прикладную науку, фундаментальными непосредственной НИОКР, производство исследованиями, коммерциализацией опытного образца и финансируемыми разработок и идей.

массовое федеральными Выступают в качестве высокотехнологичное правительственными центров воспроизводства и производство, а также учреждениями, и сильной концентрации ИЧК различные типы ориентацией на экспертизы, практическое рыночное финансирования и применение новых воспроизводства кадров технологий и разработок Япония Восточноазиатская Ключевая идея - Роль высокотехнологичных модель. В техническое стартапов занижена, так как восточноазиатском усовершенствование и искажает стереотип инновационном цикле развитие заимствованных относительно массового практически отсутствует технологий. НИС не производства, лежащего в компонент ориентирована на основе японской экономики.

фундаментальной и фундаментальное знание. В среднесрочной частично даже прикладной Исследовательская роль перспективе будут играть науки. Данные модели, в университетов вторична по роль локомотивов основном, ориентированы отношению к лабораториям реструктуризации японской на высокотехнологичный корпораций. Ориентация на НИС и станут возможным экспорт, при этом высокотехнологичный решением "дилеммы технологии заимствуются экспорт. Неразвита инноватора" японских ТНК у стран традиционной культура малого модели, с последующей их высокотехнологичного доработкой и адаптацией предпринимательства Таиланд Альтернативная модель. Основной упор на развитие Высокотехнологичные В инновационном цикле high-hume технологий. стартапы позволяют отсутствует блок Развитие "высокого коммерциализировать фундаментальной и образования" в области креативный потенциал прикладной науки. креативной экономики, инновационного Инновационная политика менеджмента, социологии человеческого капитала сосредоточена на и психологии труда, а Таиланда. В среднесрочной заимствовании и также обучение, перспективе роль распространении, подготовка и высокотехнологичных развитии образования в переподготовка кадров для стартапов как локомотивов области экономики, финансовой, банковской, модернизации НИС будет менеджмента, социологии нефтедобывающей и возрастать и психологии труда. других сфер.

Главенствующая роль - Использование потенциала развитие high-hume древней и оригинальной технологий культуры Таиланда по сравнению с уже используемыми товарами и технологиями. Однако для небольшой группы периферийных потребителей новые "подрывные продукты" могут иметь несколько, а нередко и одну единственную ценную особенность, связанную с удобством, простотой использования или более низкой ценой. В тоже время практика менеджмента крупных высокотехнологичных корпораций-лидеров направлена на постоянное усовершенствование своих разработок на основе "поддерживающих инноваций", то есть связанных с улучшением ключевых характеристик продуктов, ценимых большей частью потребителей.

Данные особенности не позволяют крупным корпорациям своевременно разрабатывать собственные принципиально новые, "подрывные" технологии или продукты.

Традиционные приемы управления, обеспечивающие успех поддерживающим технологиям, всегда ведут к неудаче "подрывных" инноваций17. В конечном итоге это См.: там же.

стр. приводит к потере лидерских позиций, а в ряде случаев - к полному уходу компании с рынка.

В свою очередь малые высокотехнологичные компании в условиях действия NBIC конвергенции18 по своей природе более склонны к созданию именно "подрывных" инноваций, поскольку понимают естественные законы их развития и могут пользоваться ими для завоевания рынков. В том числе это объясняется тем, что жизненный цикл высокотехнологичных стартапов во многом совпадает с динамикой развития "подрывных" технологий, делая тем самым процесс их формирования более понятным. Кроме того, они создают эффект масштаба распространения инновационных процессов, что становится явным преимуществом по сравнению с крупными компаниями, число которых невелико.

В качестве возможного пути реструктуризации японской НИС на микроуровне и решения "дилеммы инноватора" должно стать активное взаимодействие крупных компаний и высокотехнологичных стартапов, использование преимуществ динамизма которых позволит компенсировать слабые стороны корпораций. Наблюдаемая в последнее время активизация крупных японских корпораций (Toyota, Sony, Fujitsu, Recruit, Mitsui и другие) по отделению высокотехнологичных компаний с последующей активной и более открытой кооперацией с ними (против традиционно закрытых корпоративных операций) дает основание говорить о пересмотре роли и места этих компаний в структуре японской НИС.

В то же время попытка реализации в российском общенациональном масштабе традиционной модели инновационного развития с элементами догоняющей модели восточноазиатского образца в современных экономических условиях, по нашему мнению, может оказаться слишком затратной и потребует чрезмерного напряжения ресурсов, включая человеческий и временной. В качестве примера можно привести проект "Сколково", финансирование которого будет поэтапно сокращаться с 2012 по 2015 гг.

Очевидно, что далеко не все регионы России обладают достаточным потенциалом в области прикладной или фундаментальной науки, научно-исследовательских и опытно конструкторских работ или ресурсами, необходимыми для формирования собственной высокотехнологической цепочки. Попытка развития фундаментальной науки или полного высокотехнологического цикла на подобных территориях потребует не только существенных финансовых, временных и организационных издержек, но и, возможно, натолкнется на непреодолимое препятствие в виде специфики национальной культуры и человеческих ресурсов.

В условиях тотальной зависимости перспектив модернизации отечественной экономики от мировых цен на энергоносители и нестабильности мировой валютно-финансовой системы, реализация программы "Инновационная Россия - 2020" может оказаться в среднесрочной перспективе весьма малоэффективной. Ее воплощение в жизнь будет трудно выполнимой задачей в связи с ограниченностью ресурсов и необходимостью решения структурного кризиса "догоняющей" модели, связанного с так называемой "дилеммой инноватора" крупных корпораций.

В свою очередь, российские высокотехнологичные стартапы, сильная сторона которых взращивание семян инноваций от фундаментальных исследований до уровня "ростков" (feasibility study), могут способствовать активизации интеллектуального потенциала нации, максимизируя тем самым социально-экономический эффект инновационной деятельности.

Международный опыт показывает, что чаще всего высокотехнологичные стартапы организуются молодыми энергичными студентами и сотрудниками университетов, которые покидают академическую среду с целью основать компанию, или лицами, все еще связанными с научно-исследовательской деятельностью, чтобы использовать новые идеи и знания, разработанные в головном университете. Хорошее образование, знание академической среды, навыки научной работы позволяют им получать доступ к дорогостоящему исследовательскому оборудованию, квалифицированному персоналу, а также находить, постигать и объединять воедино потенциально ценные части знаний, тем самым создавая инновационный продукт.

Вместе с тем высокотехнологичные стартапы могут организовываться и независимыми молодыми исследователями, учеными и специалистами с активной жизненной позицией и инновационным мышлением. Подобный человеческий ресурс - академический человеческий капитал (АЧК), обладая широким набором научных знаний, зачастую не имеет организационного и управленческого опыта, необходимых профессиональных навыков и умений для успешной коммерциализации своих идей и разработок. В результате деятельности высокотехнологичных стартап-компаний проис NBIC-конвергенция (по первым буквам: N- нано;

B - био;

I - инфо;

C - когно) - радикально новый этап научно технического прогресса, соответствующий шестому технологическому укладу.

стр. Рис. Система факторов, трансформирующих "утечку" в глобальную "циркуляцию умов" ходит "обработка" академического человеческого капитала и его трансформация в бесценный инновационный человеческий капитал, в том числе благодаря абсорбции нового опыта, знаний и навыков в ходе реализации совместных зарубежных инновационных проектов.

Таким образом, представляется возможным говорить о том, что, помимо коммерциализации технологий, обнаруживается еще одна важнейшая роль высокотехнологичных стартапов в инновационной экономике, а именно воспроизводство высокопрофессионального инновационного человеческого капитала (ИЧК).

Ментальная глобализация дает все более ощутимые трансформации и качественные сдвиги в развитии современного социума. Видоизменяются и адаптируются образ жизни и взаимоотношения людей к содержанию и ритму ускоряющихся перемен 19.

Формируется качественно новое "квантовое общество" с унифицированной культурой и высокой мобильностью20. ИЧК, способный преобразовывать информацию и знания в материальный инновационный продукт или услугу, сегодня становится основным драйвером глобальной циркуляции умов. С учетом того, что изолированные экономики не способны больше быть конкурентоспособными на мировой арене, обмен умами в квантовом обществе позволяет получать существенные выгоды, в частности новый опыт, знания, навыки высокопрофессиональной научной диаспоры и ИЧК, возвращающегося на родину.

На современном этапе развития мировой экономики на смену традиционной утечки приходит глобальная циркуляция умов, способная создать долгосрочный позитивный эффект для развития инновационно ориентированных экономик.

См.: Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000. С. 112.

См.: Zohar D., Marshall I. The Quantum Society: Mind, Physics and a New Social Vision. N.Y., 1995. P. 37.

стр. Таблица 3. Примеры возвращения интернационализировавшихся российских стартап компаний в РФ Название компании Деятельность компании (страна базирования) филиалы, год возвращения в РФ В 2011 г., под Санкт-Петербургом ЗАО "Optogan" запустила Optogan GmbH.

(Германия), Optogan Oy, крупнейшую в Восточной Европе линию по производству (Финляндия), 2008 г. светодиодов с проектной мощностью (через три года) в 1.5 млрд.

штук в год - 2.2% глобального рынка белых светодиодов. Optogan в 2011 г. открыла завод по производству светодиодных светильников в Октябрьском районе Ростовской области. Если Optogan реализует все свои планы, то в России, наконец, появится крупная инновационная компания, олицетворяющая новую экономику страны и выросшая из высокотехнологичного стартапа Innolume GmbH, (США);

Компания Innolume, производящая полупроводниковые лазеры на Innolume Inc., 2008 г. основе квантовых точек и признанная в 2008 г. самой инновационной компанией Северной Америки в лазерной сфере, по версии маркетингового агентства Frost and Sillivan, вернулась в Россию. Российский офис проводит исследования и разработки применения лазеров на основе квантовых точек в медицине пластической хирургии и фотодинамической терапии (лечение рака). Также Innolume будет готовить базу для налаживания производства лазерных модулей для использования в сфере телекоммуникаций C.En (Швейцария);

2008 C.En дорабатывает и адаптирует под гражданские нужды г. технологию хранения водорода в капиллярных блоках Курчатовского института. Технология способна перевернуть мировую энергетику, в частности - продвинуть далеко вперед развитие водородного транспорта (автомобильного и аэрокосмического). Кроме того, водородные капиллярные блоки обещают быть на порядок более емкими и на 2/3 легче, чем традиционные батареи для ноутбуков и другой мобильной электроники. Несмотря на то, что компания базируется в Цюрихе, основные исследовательские площадки расположены в России и Германии. В случае успешной коммерциализации данной технологии Курчатовский институт, как автор изобретения, будет получать солидные отчисления. В перспективе возможен запуск массового производства баков для автомобильной промышленности в РФ МСЛР (Израиль), Micro МСЛР производит на площадках владимирского предприятия ОАО Components Ltd;

2011 г. ВПО "Точмаш" светодиодные подложки по запатентованной израильской технологии ALOX. По прогнозам аналитиков, объем производства МСЛР в 2012 г. составит 70 млн. руб. в год, а в 2014 г.

может достичь 1 млрд. руб. в год. Помимо налоговых отчислений и вероятных доходов от экспорта светодиодных подложек, экономика России также получит такие важные дополнительные выгоды, как возврат ранее эмигрировавших и привлечение новых умов, получение нового опыта, знаний и технологий, частичную модернизацию экономики, развитие заброшенных промышленных зон, создание новых рабочих мест, стимулирование смежных отечественных высокотехнологичных производств Spectralus Corporation разрабатывает лазеры мощностью 50 - Spectralus Corporation (США), 2009 г. мВт для использования в портативных проекторах (например, на базе смартфона), домашней электронике (мобильные проекционные экраны) и бизнес-применениях. Учитывая потенциально огромную емкость рынка портативных проекторов, ожидаемая годовая выручка компании, по мнению аналитиков Российской венчурной компании, являющейся соинвестором проекта, к 2013 г. может достичь 700 млн. долларов США. Corporation частично вернулась в Россию, создав в 2009 г. ООО Spectralus, занимающуюся научно исследовательскими и опытно-конструкторскими разработками, а также производством опытных образцов лазерных компонентов и систем для рынка мобильных лазерных проекторов высокой четкости Составлено автором по: http://ria.ru/nano_news/20110811/415675036.html;

Имамутдинов И.

Американский венчурный десант // Эксперт. 2010. N (http://expert.ru/expert/2010/42/venchurnuy_desant).

стр. По нашему мнению, "циркуляция умов" - это многогранное явление, охватывающее основные направления и каналы перемещения ИЧК между различными странами и организациями с целью создания, распространения и коллективного использования знаний, методов и технологий и стимулирующее таким образом развитие национальных экономик.

В основе становления, проявления и консолидации феномена "циркуляции умов" (рис.), на наш взгляд, лежит группа факторов, к которым относятся:



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.