авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЕВРОПЫ RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF EUROPE ЧЕРНОМОРЬЕ – КАСПИЙ: ПОИСК НОВЫХ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Международная конференция «Восточное партнерство – стратегия на 2011 г. И последующие года». Ноябрь, 2010. Польша.

Международная конференция «Председательство Польши в ЕС и перспективы Восточной политики ЕС», 26.11.2010. Санкт-Петербург.

Эксперт. 8 мая 2009. http://www.expert.ru/articles/2009/05/08/samm_vost/ Новая газета. 8 мая 2009. http://www.novayagazeta.ru/news/531849.html Brussels European Council. Presidency conclusions. 19/20 March, 2009. Brussels.

CONCL 1.

REGNUM. 9 декабря 2009. http://www.regnum.ru/news/1233511.html Там же.

http://www.ng.ru/courier/2009-06-15/11_Sinergiya.html Коммерсант. № 82 (4137). 8.05.2009 // http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID= М. Стержнева. Европейская политика соседства и стратегическое партнерстов РФ– ЕС, охватывающее четыре пространства: попытка сравнения // Вся Европа.

http://www.mgimo.ru/alleurope/2006/11/moscow4.html http://www.imperiya.by/comments.html?id= I.5. Южный Кавказ: возрастание региональной роли Турции и Ирана (А. Арешев) Геополитическое значение кавказского региона для Ирана и Турции трудно переоценить. Достаточно указать на тот факт, что до начала XIX века отдельные части Кавказа либо непосредственно входили в состав Османской империи и Персии, либо являлись их ближней периферией. Многие народы Кавказа имеют в Иране и Турции либо территории, идентифицируемые в качестве этнических либо исторических территорий этих народов, либо более или менее многочисленные диаспоры, оказывающие, в прямой или опосредо ванной форме, влияние на внешнюю и внутреннюю политику Анкары и Теге рана. Поэтому вполне естественно, что Турция и Иран были первыми госу дарствами, признавшими независимость Грузии, Армении и Азербайджана и еще в 1991 году объявили о готовности установить с этими странами дипло матические отношения. Последующий период, насыщенный драматическими событиями (среди которых особо выделяется карабахский конфликт и авгу стовские события 2008 года вокруг Южной Осетии) несомненно, привел стороны, к усилению региональных позиций наследников Блистательной Порты и Персидской империи. С другой стороны, активное вовлечение в региональные процессы Соединенных Штатов и Европейского Союза поста вил перед Анкарой и особенно перед Тегераном новые вызовы, побуждая их к осмотрительности и нахождению точек соприкосновения с Россией, которая вновь осознает стратегическую важность Кавказа для судеб собственной го сударственности.

Турция Несмотря на широкое распространение принципов «вестернизации» и «невмешательства», интерес в кемалистской Турции к Кавказу не угасал ни когда. Традиционно Турция стремилась к расширению своего влияния в За кавказье и Средней Азии в периоды ослабления влияния Москвы. Так, на пример, наиболее целенаправленная попытка прорыва в Закавказье была предпринята в 1917-1918 годы, непосредственно накануне военного пораже ния Турции, что подкреплялось осознанием экономической важности Кавка за (и, в частности, бакинских нефтяных промыслов) для находившейся в тя желом положении турецкой экономики30.

После 1945 года, когда Советский Союз предпринял попытку частичной ревизии итогов Карсского договора, определившего границы Грузинской и Армянской ССР, советско-турецкие отношения некоторое время балансиро вали на грани разрыва31. Несмотря на их частичную нормализацию в после дующие десятилетия, после вступления в НАТО Турция стала важным эле ментом в западном альянсе.

В период существования двуполярного мира политика Турции по отно шению к государствам Южного Кавказа определялась логикой блокового противостояния. Советский Союз был потенциальным противником со все ми вытекающими последствиями, соответственно, восточные районы страны, прилегающие к границам советского Закавказья, рассматривались в контексте прежде всего их военно-стратегической значимости. Еще в 20-е годы Турция осуществила размен территориями с Ираном, обретя небольшой, в несколько километров, участок границы с Нахичеванской автономной областью.

Первые годы после распада СССР были отмечены стремлением турецких правящих кругов вести достаточно активную и наступательную политику на Кавказе. По оценке известного турецкого аналитика, сотрудника Универси тете Кадир Хаса в Стамбуле М. Челикпала, впервые за новейшую историю республиканской Турции с ее политикой невмешательства, страна получила шанс для расширения своей собственной сферы влияния. Развал Советского Союза и появление новых тюрко-мусульманских республик открыли для Тур ции новые возможности для того, чтобы играть важную роль на Кавказе и в Центральной Азии32.

Общие цели внешней политики Анкары формулировались на протяжении 1990-х годов следующим образом:

- обеспечение наиболее выгодных условий для политической, экономиче ской, культурно-идеологической экспансии в направлении тюркоязычных республик бывшего Советского Союза, а также автономных образований на территории Российской Федерации (главным образом Северного Кавказа и Поволжья);

- максимальное ослабление российского влияния на Кавказе, поддержка режимов, которые так или иначе выступали в качестве инструментов сдержи вания России;

- установление контроля над коммуникационными путями, призванными обеспечить переток энергетических ресурсов в западном направлении.

Вначале внешнеполитический курс Анкары на постсоветском простран стве предусматривал тесный учет интересов США. Долгосрочную реакцию США по отношению к проникновению Турции на Кавказ можно назвать двойственной. С одной стороны, США не прилагали усилий по поддержке и содействию турецкой экспансии по указанным направлениям, хотя особенно в первой половине 1990-х гг. на то имелись широкие возможности. Большин ство экспертов (Зейно Баран, Леон Арон, Сонер Кагаптай и др.) утверждают, что США не предпринимали специальных, целенаправленных шагов по огра ничению экспансии Турции в Евразию. Данная точка зрения достаточно ар гументирована и справедлива, если и бездействие считать политикой. Впро чем, если в той же энергетической сфере США обнаруживали приори теты и интересы, Турция, как правило, становилась важным парт нером. Но там, где имелся интерес одной лишь Турции, США игнори ровали его33. (выделено нами – Авт.) Возможно, именно поэтому с начала 2000-х годов, турецко-американские взаимоотношения претерпевают определенные изменения, имеющие, впро чем, как нам представляется, пока что незавершенный характер. Вопрос о том, насколько далеко архитекторы нового внешнеполитического курса Турции, иногда условно обозначаемого термином «неоосманизм», готовы зайти в противостоянии таким государствам, как США и Израиль, остается откры тым. Внутренняя и внешняя политика современной Турции формируется под влиянием целого комплекса факторов, влияние которых так или иначе про ецируется на отношения этой страны с государствами Южного Кавказа.

Политика по обретению Турцией статуса де-факто региональной держа вы, проводившаяся в 1990-е годы, принесла противоречивые результаты. Со гласно некоторым оценкам, имеющимся и в самой Турции, Анкара переоце нила свои возможности по достижению регионального лидерства. В силу эт нолингвистической, географической и культурно-исторической близости наибольшие успехи были достигнуты в Азербайджане. Приоритетными зада чами в отношении этой страны признавались следующие:

- содействие независимости Азербайджана;

- содействие в обеспечении контроля Азербайджана над Нагорным Кара бахом;

- стремление пресечь усиление позиций России в регионе Южного Кав каза;

- участие в добыче азербайджанской нефти и ее транспортировке через территорию Турции;

- сохранение дружественного протурецкого правительства в Баку34.

Активная поддержка Азербайджана в «карабахском вопросе» реализует ся в этот период в форме политических заявлений, попытках (по большей части безуспешных) сколотить единый «тюркский фронт» против Армении и Нагорного Карабаха, а также в виде конкретных мер по оказанию военно технического и организационного содействия официальному Баку – как в период правления Абульфаза Эльчибея, так и после прихода к власти Гейдара Алиева. Предоставление разнообразной военной и военно-технической по мощи Азербайджану по официальным и неофициальным каналам представля ло серьезную угрозу с точки зрения дальнейшей эскалации карабахского кон фликта. Однако данное обстоятельство явно не беспокоило турецкие власти, стремившиеся увеличить эти поставки и таким образом увеличить шансы азербайджанской армии на победу35. Дважды, в 1992 и 1993 гг., эта страна попыталась непосредственно вмешаться в нежелательные для себя развития на Карабахском фронте и совершить военное нападение на Армению. Столк новение в 1992 г. было бы неизбежным, если бы главнокомандующий воору женными силами СНГ Е. Шапошников не заявил, что «если к армяно азербайджанскому конфликту добавится еще одна сторона, то мы окажемся на пороге Третьей мировой войны». Агрессия в 1993 г. планировалась с уче том парламентского кризиса в России, однако даже в этой непростой ситуа ции жесткое вмешательство РФ и на этот раз предотвратило войну36.

«Миротворческие» предложения турецких политиков были обусловлены стремлением разобщить Армению и Нагорный Карабах. Так, министр ино странных дел Турции Х. Четин заявлял о возможном «направлении в регион смешанных миротворческих сил под эгидой ООН. Причем главной задачей этих миротворческих сил должно стать блокирование Лачинского коридора, по которому идет поставка вооружений в Карабах»37. По оценке некоторых исследователей, именно действия Турции привели фактически к срыву из вестной попытки иранского посредничества в Карабахе в мае 1992 года и к ужесточению конфликта. Провокационные маневры вблизи границ Армении и подготовка офицеров азербайджанской армии, наконец, фактически прямое военное вмешательство в события вокруг Нахичевани лишь обострили кон фликт.38 Перекрыв в 1993 году связывающие ее с Арменией наземные транс портные магистрали, Турция сделала ее зависимой от коммуникационных путей Ирана и Грузии. Ереван утратил возможность осуществлять железно дорожный и трубопроводный транзит между Турцией и странами Каспий ского региона, однако его соседи понесли ущерб из-за высоких затрат на со оружение инфраструктурных объектов в обход Армении39.

Известный специалист по Кавказу Сванте Корнел утверждает, что в оп ределенной мере нагорно-карабахский конфликт можно рассматривать в ка честве теста на способность Турции действовать в качестве независимой ре гиональной державы на Кавказе и в Центральной Азии. Проведением актив ной этнически ориентированной внешней политики в карабахском вопросе турецкое руководство переоценило свои возможности в плане реализации намеченных внешнеполитических программ. Выступая с агрессивными, воин ствующими заявлениями, но не будучи в состоянии претворить их в жизнь, Анкара оказалась в своеобразном тупике собственных амбиций40. Существо вали и другие причины, по которым Турция не смогла сыграть решающую роль в разрешении карабахского конфликта. Турецким лидерам пришлось учитывать и иные факторы, кроме отношений с Баку. Так, в Анкаре не могли игнорировать интересы на Кавказе таких государств, как Россия, США и Франция, являющихся сопредседателями Минской группы ОБСЕ по урегу лированию карабахской проблемы. Партнеры НАТО не испытывали желания идти на риск в таком взрывоопасном регионе, как Южный Кавказ41, хотя ин терес Североатлантического альянса к карабахской проблеме, видимо, посте пенно возрастает, и др.

Из всех западных организаций наибольшее давление на Турцию оказывал блок НАТО, подчеркивавший, что, будучи его членом, Турция не должна проводить в регионе «авантюристическую» политику. Два фактора застави ли Турцию подчиниться требованиям Запада. Первым был расчет ее на аме риканскую военную помощь в войне против курдской сепаратистской орга низации РПК на юго-востоке Анатолии. Еще один фактор – это просьба Тур ции о полномасштабном членстве в Европейском союзе. На самом деле, от ношения между Турцией и ЕС ухудшились в 1990-х гг., когда Турция, по мне нию европейцев, не смогла ускорить процесс демократизации, а значит улучшить положение с правами человека и решить курдский вопрос. Более сбалансированная политика на Кавказе, включающая нормализацию отноше ний с Арменией, могла бы улучшить положение Турции, а также повысить ее значимость в качестве стабилизирующего фактора в регионе. Тот факт, что азербайджанская нефть потечет в турецкий порт Джейхан, свидетельствовал о повышении экономической важности Турции и мог повлиять на снижение региональной напряженности. Таким образом, у Турции появлялась возмож ность восстановить отношения с Западом, сделав их взаимовыгодными, когда обе стороны одинаково зависят друг от друга.

Ещё один фактор касается отношений Турции с Российской Федерацией.

Каждый раз, когда турецкая сторона сигнализировала о своем намерении вмешаться в карабахский вопрос, Москва реагировала моментально, не скры вая своего недовольства политикой Анкары. Для турецкой экономики про никновение на российский рынок имело огромное значение. Общий объем торговли между двумя странами колебался от 3 до 4 миллиардов долларов;

в 1992 г. он был в пять раз больше, чем с Азербайджаном и центрально азиатскими государствами, вместе взятыми.

Августовские события 2008 г. вокруг Южной Осетии вновь дали турец кой дипломатии возможность проявить себя. Вниманию заинтересованных сторон была представлена известная инициатива «Платформа стабильности и сотрудничества на Кавказе», что позволило некоторым экспертам и поли тикам заявить о «турецком геополитическом возвращении» в Кавказский регион и даже в Евразию в целом.

Сама идея подобного проекта не нова. Впервые она была выдвинута еще президентом Сулейманом Демирелем. Она также возникла по аналогии с Балканами, где 30 июля 1999 г. официально был заключен Пакт стабильности для Юго-Восточной Европы. 15 января 2000 Демирель предложил заключить Пакт стабильности на Кавказе, который должен включать страны западного и восточного побережья Черного моря (на Балканах и на Кавказе). Однако в этот период внимание всего мира было приковано к Балканам и данная плат форма стабильности на Кавказе не нашла достаточной поддержки и, соответ ственно не была реализована42.

Сразу после «пятидневной» российско-грузинской войны в августе года Платформа вновь привлекла к себе внимание, однако ее дальнейшее продвижение оказалось делом затруднительным. В ходе первого заседания, в котором участвовал заместитель советника главы МИД Турции Ахмед Унал Чевикоз, а также заместители министров иностранных дел России, Грузии, Армении и Азербайджана, был разработан проект документа, включавший принципы, цели и механизмы ПССК. Тем не менее, в вопросе продвижения ПССК дальнейшего прогресса не было достигнуто43.

Сама идея «Платформы» стала востребованной вследствие неадекватно сти и неэффективности решений, предлагаемых внешними игроками. Однако некоторые страны (например Грузия) держатся в отношении к данной ини циативе настороженно по причине важности для них взаимоотношений с США и Европейским Союзом. С другой стороны, намерение институциона лизировать «Платформу» согласно принципам ОБСЕ (Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе) означало исключение региональ ных игроков, таких как Иран, и ставило такие стороны, как Абхазия и Южная Осетия, в весьма двусмысленное положение. Более того, предложение Тур ции относительно «Платформы» вызвало подозрения, и даже негативные реакции среди западных союзников Анкары, в первую очередь в США44.

Выдвижение Турцией политических инициатив было обусловлено осоз нанием хрупкости регионального баланса сил и того ущерба, который вслед ствие неконтролируемого развития ситуации мог быть нанесен экономиче ским позициям и коммерческим интересам турецких фирм, давно и плотно работающих, прежде всего, в Грузии и Азербайджане. Надо сказать, что успе хи здесь были достигнуты немалые. Экономическое сотрудничество Азербай джана и Турции основывается не в последнюю очередь в этнической и куль турно-языковой близости, облегчающей ведение бизнеса, имеет глубокий и диверсифицированный характер.

Ариэль Коэн рассматривает Кавказ в качестве «геостратегического ре гиона», где пересекаются интересы собственно США и Запада в целом, Рос сии и стран мусульманского мира (Турция и Иран). Причину этого он также видит в «неисчерпаемых потоках энергосресурсов» Каспия и Казахстана, перекачка которых на мировой рынок по территории Кавказа и делает его роль ключевой45. Построенный при поддержке США нефтепровод Баку Тбилиси-Джейхан, а также строящаяся железная дорога Баку – Тбилиси Карс свидетельствуют о той важной роли, которую стремятся закрепить за собой Азербайджан и Турция в вопросах обеспечения транзита энергетиче ских ресурсов в Европу. 7 июня 2010 года на проходившем в Турции саммите Совещания по взаимодействию и мерам укрепления доверия в Азии, в кото ром принимал участие и президент Азербайджана Ильхам Алиев, между ми нистрами энергетики и энергетическими компаниями двух стран были подпи саны новые документы в сфере энергетического сотрудничества. Они явля ются основой соглашения, достигнутого Турцией и Азербайджаном в ряде сфер - от цены на природный газ до транзитных условий. Благодаря этому, достигнут успех в переходе ко второй фазе разработки месторождения «Шах Дениз». В рамках подписанного в августе 2010 года президентами двух стран Договора о стратегическом партнерстве и взаимопомощи будет создана Со вместная энергетическая комиссия по энергетическим связям между Турцией и Азербайджаном46.

16 сентября 2010 года в Стамбуле была подписана Декларация о стратегическом партнерстве на высоком уровне, а также соглашение о создании Совета стратегического сотрудничества между двумя странами.

По словам Р. Эрдогана, Совет стратегического партнерства на высоком уровне станет фундаментальным произведением, укрепляющим братство Азербайджана и Турции47.

В то же время, говорить о полном совпадении внешнеполитических по зиций двух стран все же не приходится, в том числе по причине сохраняюще гося интереса к региону со стороны США, взаимосвязи которых с Турцией характеризуются в течение последних лет возрастающей степенью сложно сти. Незавершенный процесс нормализации армяно-турецких отношений вызвал, как известно, негативную реакцию официального Баку. Традиционно турецкие политики и дипломаты, в явной или чуть менее явной форме, про должают связывать улучшение отношений с Арменией, включая открытие границы и установление дипломатических отношений, с урегулированием карабахского конфликта на преимущественных условиях Азербайджана48.

Представители различных западных структур неоднократно пытались пробо вать изменить данную взаимоувязку, полагая, что совместные бизнес-проекты помогут в конченом итоге растопить лет взаимного недоверия. Однако поли тического прорыва достичь не удалось и вряд ли удастся достигнуть в обо зримом будущем. Товарооборот между Арменией и Турцией, поддерживае мый, в основном, через третьи страны, отличается крайней несбалансирован ностью49. Гипотетическое открытие армяно-турецкой границы будет иметь не только положительные, но и немалые отрицательные последствия50.

Интересы Турции в Грузии также имеют под собой преимущественно геополитические и геоэкономические основания. Идея прокладки железно дорожной магистрали от Тбилиси до Карса обсуждалась еще в период прав ления Эдуарда Шеварднадзе, тогда же турки проявляли заинтересованность в продукции Тбилисского авиационного завода, «выпускающего военные са молеты, а также некоторые виды оружия». В феврале 2001 г. были достигну ты новые договоренности между двумя странами, которые предусматривали продолжение оказания Турцией помощи грузинской армии по экспорту гру зинской продукции в Турцию. Тогда турецкая пресса отмечала, что «взаимо отношения между двумя странами в военной сфере вышли на уровень страте гического альянса»51. После прихода к власти режима М. Саакашвили взаи мосвязи двух стран еще больше укрепляются, и Турция становится основным внешнеэкономическим партнером Грузии в условиях резкого охлаждения отношений с Россией.

С целью экономического освоения Грузии Турция осуществляет целена правленную инвестиционную политику. Только в период до 2005 года в Гру зии были зарегистрированы более 100 компаний с участием турецкого капи тала, а общий объем турецких инвестиций оценивался в $ 125 млн. Большая часть этих средств была вложена в сектора телекоммуникации и перерабаты вающей промышленности. Из других значимых сфер вложений турецкого капитала можно выделить портовое управление, производство стеклотары, текстиль и разлив воды в бутылках. Однако основой турецко-грузинского политического и экономического сближения, несомненно, является увязка обеих сторон с региональными энергетическими проектами, предусматри вающими дальнейшее развитие транспортной инфраструктуры, связывающей Турцию с Грузией и Азербайджаном52. Усиление позиций турецкого капитала в Аджарии, в сочетании с превращением Турции в одного из серьезных игро ков в этой частично мусульманской автономии Грузии, является еще одним потенциальным рычагом воздействия Анкары на Тбилиси53.

По данным Службы статистики Грузии, основными внешнеторговыми партнерами страны (январь-сентябрь 2010 года) являются Турция и Азер байджан. На долю Турции во внешней торговле Грузии приходится 769, миллионов долларов, на долю Азербайджана – 486 миллионов54. Согласован ная политика Анкары и Баку все ощутимее ведет к их политическому и эко номическому доминированию в Грузии. В условиях бесперспективной кон фронтации Тбилиси с Москвой, в том числе и по региональным экономиче ским и коммуникационным проектам, и его настороженном отношении к Армении, армянским общинам Абхазии и собственно Грузии, региональная интеграция последней сводится практически к роли транзитера азербайджа но-турецких экономических интересов55.

В целом политика Турции на Кавказском направлении, несмотря на ди намизм и активность, будет сдерживаться рядом ограничителей, связанных с необходимостью тем или иным образом координировать предпринимаемые шаги с другими акторами, реализующими свои национальные интересы в кав казском регионе. На среднесрочную перспективу в армяно-турецких отно шениях вряд ли стоит ожидать прорыва. Совместная деятельность России и Турции в деле урегулирования имеющихся здесь региональных конфликтов могла бы принести пользу, однако она предполагает высокий уровень взаим ного доверия. Здесь можно вспомнить высказывавшееся на уровне россий ского политического руководства отношение к увязке процесса нормализа ции армяно-турецких отношений с урегулированием нагорно-карабахского конфликта. В то же время, в случае дальнейшего ухудшения отношений Анка ры с Вашингтоном и особенно с Израилем56 как внутри, так и вовне Турции могут появиться дополнительные факторы, препятствующие ее позициони рованию в качестве самостоятельного регионального центра силы.

Иран На протяжении столетий кавказский регион (особенно южная его часть) испытывал немалое политическое и культурно-историческое влияние со сто роны Персии (Ирана). Многочисленные государственные образования Вос точного и Центрального Закавказья находились в вассальной зависимости от шахского двора, и даже такие влиятельные политики, как, например, царь Картли-Кахети Ираклий II, как показали события конца XVIII века, не могли не считаться с мнением Персидской державы. По оценке известного исследо вателя Арифа Юнусова, «Иран невозможно представить без азербайджанцев, которые большую часть истории и культуры Ирана воспринимают как свою.

Но верно и то, что и персы, в свою очередь, так же воспринимают большую часть истории и культуры Азербайджана. О роли Азербайджана говорит и то, что в Иране, в том числе на официальном уровне, часто любят говорить, что «Азербайджан является головой на теле страны».57 Отношения грузинских царств и армянских меликств с сопредельной страной также были на протя жении длительных исторических периодов чрезвычайно многогранными, противоречивыми и не исчерпывались схемой господства – подчинения. Бо лее того, без учета теснейших взаимосвязей между народами, населявшими территории Южного Кавказа и Ирана невозможно адекватно оценить поли тику Ирана в отношении своих соседей к северу от Аракса.

Примечательна в этом контексте история так называемого Южного (Иранского) Азербайджана, который в течение XX века несколько раз стано вился ареной мощных автономистских движений преобладающего тюркоя зычного населения данного региона. В 1945 – 46 гг. в Тебризе даже была про возглашена «Азербайджанская Демократическая Республика», наладившая тесные связи входившей в состав Советского Союза Азербайджанской ССР58.

Опасения за территориальную целостность страны стали одной из причин тесного союза между Тегераном и Вашингтоном, который, с незначительны ми корректировками, продержался вплоть до прихода к власти в Иране тео кратического режима, после чего отношения с США последовательно дви жутся к стадии острой конфронтации.

В годы существования Советского Союза иранское руководство, как при шахе, так и после исламской революции 1979 года, в целом рассматривало его как идеологического противника. Несмотря на это, страны сотрудничали по отдельным направлениям - в частности, в сфере экономического сотрудниче ства. Распад Советского Союза создал для Ирана принципиально новую си туацию. Минимизация того, что в Иране обозначали для себя как «угрозу с Севера», с одной стороны, создала необходимые предпосылки для выстраи вания отношений с Россией и новыми независимыми государствами Южного Кавказа, а с другой стороны – породила новые вызовы и риски дестабилиза ции. Дополнительную остроту ситуации придавали (и придают до сих пор) этнополитические конфликты в непосредственной близости от иранских гра ниц, а также попытки использования этих конфликтов внешними силами для укрепления своего влияния в регионе.

Политику Ирана на Южном Кавказе сложно характеризовать в таких ка тегориях, как «проармянская», так и «проазербайджанская», как это иногда порой делается в сиюминутно-пропагандистских целях. Например, в авторы известного центра Turksam в свое работе отмечают, что Иран не использует применительно к карабахскому конфликту этнические термины, очевидно, опасаясь проецирования столкновений на собственную территорию. Соглас но иранской трактовке, данная проблема является политической59.

С перерастанием конфликта в фазу открытого военного противостояния между Азербайджаном и Нагорным Карабахом (с вовлечением Армении) Иран очутился в двойственной ситуации, обусловленной тем, что в виду мно гих обстоятельств иранская сторона должна была проявить полную солидар ность с Баку. В середине 1990-х годов на это обращали внимание иранские эксперты и средства массовой информации, указывая, что «иранскому прави тельству пришлось столкнуться с давлением общественного мнения своего населения и в особенности со стороны своей азербайджанской общины. С годами это давление уменьшалось, но всякий раз, когда азербайджанская ар мия терпела поражения от армян, оно вновь вытекало на поверхность”. Объ ективно оценивая сложившуюся в то время ситуацию, иранские авторы отме чали, что «для иранских властей карабахский конфликт создал шанс усилить свою роль на международной арене. Признание Ирана в качестве региональ ной державы было главным интересом иранского правительства. Иран не только расширил своё влияние в регионе, демонстрируя способность высту пать сильным игроком, но он также предотвратил разрастание конфликта на свою собственную территорию»60.

В истории отношений Армении и Ирана можно найти много если не ра дужных, то, по крайней мере, объяснимых с позиций конкретной историче ской эпохи событий. Отношения между РА и ИРИ получили достаточно ши рокое развитие в результате в целом неблагоприятной для Армении внешне политической обстановки, сложившейся в результате распада Союза ССР и обретения бывшими республиками Советского Закавказья государственной независимости. По причине отсутствия в южных районах Армении развитой инфраструктуры для налаживания трансграничных отношений (железнодо рожных переходов, системы шоссейных дорог и т.д.) увеличение армяно иранских контактов произошло после того, как 26 декабря 1995 г. был открыт построенный автомобильный мост через Аракс. Возведение моста длиной 192 м длилось три года. Расширение связей с Исламской Республикой Иран было для Армении абсолютно императивным, прежде всего ради преодоле ния острейшего топливно-энергетического кризиса, переживаемого рес публикой с 1992 г. Иран выдвинулся на первое место как торговый партнер Армении не потому, что стремился потеснить 'Россию как традиционного партнера Армении, а потому, что Россия во многом из-за трудностей пере ходного периода и транспортных проблем сама оставила свои позиции на рынке Армении другим странам, а Иран не замедлил этим воспользоваться61.

Разумеется, у Исламской Республики также имелись немалые резоны разви вать связи северным соседом, рассматривавшимся в качестве одного из кана лов установления связей со странами СНГ и Европы. В центре особого вни мания Тегерана постоянно находится судьба приграничных с Ираном терри торий, находящихся под контролем Нагорного Карабаха, в контексте весьма актуальной для иранского руководства проблемы т.н. «Южного и Северного Азербайджана»62.

Запуск в марте 2007 года газопровода Иран – Армения стал важным эта пом интенсификации двустороннего сотрудничества в энергетической сфере.

Обсуждаются амбициозные проекты, связанные со строительством на терри тории Армении нефтеперерабатывающего завода, и со строительством же лезной дороги, которая соединила бы две страны. Данные проекты имеют прежде всего политическое значение, однако без их реализации Армения вряд ли будет в состоянии реализовать свой потенциал как важного экономическо го фактора на Южном Кавказе наиболее эффективным образом.

Кроме того, с точки зрения хотя бы частичного преодоления Арменией блокады немало важное значение имело подписание Тегераном и Ереваном меморандума о грузоперевозках. Благодаря данному соглашению армянские дальнобойщики получили возможность не просто въезжать в Иран, но еще и в упрощенном режиме оформлять грузы, которые отныне могут быть доставлены до иран ских портов Энзели — на Каспии, Бендер-Аббас — на берегу Персидского залива и других приграничных пропускных пунктов. Тем самым Армения по лучает кратчайшие в создавшихся условиях выходы в Россию и Центральную Азию через Каспийское море, а в дальнее зарубежье через Персидский за лив63.

Возможная нормализация армяно-турецких отношений вызвала в Иране противоречивые комментарии. Некоторые авторы утверждали, что данный процесс может понизить уровень связей с Тегераном. В то же время в Иране полагают, что Иран и Армения обладают стратегическими, долгосрочными отношениями и нуждаются друг в друге. Сухопутные маршруты Армении необходимы Ирану для получения доступа к рынкам Кавказа, с другой сторо ны, в Армении понимают, что нормализация отношений с Турцией за счет потери такого близкого союзника как Иран, чревата негативными последст виями. В иранских публикациях подчеркивается, что двусторонние взаимоот ношения, основанные на взаимности и на тесных исторических культурных, политических связях и связях в сфере безопасности, отнюдь не являются «улицей с односторонним движением»64.

Начиная с 1990-х годов, Иран весьма активно сотрудничает также с Азербайджаном, в ряде случаев не оглядываясь на мнение армянских партне ров. Например, осенью 1996 г. Баку и Тегеран заключили соглашение о строительстве газопровода с территории Ирана в азербайджанский анклав Нахичевань. Любопытно отметить: иранцы, говоря о поставок газа в Нахиче вань, именуют этот анклав отдельно, так же, как и суверенные государства, такие как Турция, Армения, Азербайджан, Пакистан65.

Еще летом 1990 г. практически вся азербайджано-иранская граница была открыта: советские пограничники не препятствовали проникновению в тогда еще советский Азербайджан многих сотен жителей северо-западного Ирана.

В 2004 году было открыто генконсульство Азербайджана в Тебризе, в после дующие годы стороны обменялись визитами на высшем государственном уровне. В апреле 2006 г. вступил в силу облегченный визовый режим для жи телей 45-километровой приграничной зоны.

Тот факт, что в течение всего периода правления Гейдара Алиева Азер байджану не удавалось открыть представительство в Тебризе – столице иран ской провинции Восточный Азербайджан – пожалуй, неплохо характеризует всю сложность, многогранность и противоречивость взаимоотношений двух соседних государств. Можно выделить следующие основные (и при этом тес но связанные между собой) факторы, определяющие их динамику:

- во-первых, активизация политики США и НАТО на Южном Кавказе, сопровождаемые попытками изолировать Иран, представить его в качестве регионального «изгоя»;

- во-вторых, стремление некоторых внерегиональных сил к смене нынеш него политического режима в Тегеране, с целью сделать будущее руководство страны более сговорчивым, в том числе и в вопросах освоения значительных нефтегазовых ресурсов страны66;

- в-третьих, нерешенность вопроса о правовом статусе Каспийского моря и возрастающая милитаризация прикаспийского региона;

- в-четвертых, наличие многочисленного тюркоязычного (азербайджанско го) населения на севере Ирана и в некоторых центральных районах страны;

- в-пятых также экономическое и политическое влияние Тегерана на юге самого Азербайджана, включая Нахичевань и регионы, населенные преиму щественно талышами;

кроме того официальный Баку периодически обвиняет Тегеран в провоцировании роста исламистских настроений, однако данный процесс является в известной мере объективным и обусловлен целым ком плексом причин67.

Реальная политика Ирана на Южном Кавказе нацелена на сохранение статус-кво в регионе, гарантирующего от массовых волнений на националь ной почве с последующим вмешательством извне, с теми или иными вариа циями «югославского сценария». В этих целях Тегеран может использовать все свои возможности, чтобы воспрепятствовать расширению западного (прежде всего американского) военного присутствия на Южном Кавказе и в Каспийском бассейне в частности68. Как уже отмечалось, Иран также заинте ресован в сохранении статус-кво в нагорно-карабахском конфликте. Главная его цель – не допустить иностранного военного присутствия в зоне конфлик та, например, под видом участия США в многонациональных миротворческих силах, которые были бы развернуты вокруг Нагорного Карабаха в случае ар мяно-азербайджанского мирного соглашения69.

Указывая на то, что межнациональные и территориальные конфликты оказывают серьезное воздействие на безопасность поставок энергоресурсов Каспийского бассейна, в Иране обращают внимание на «проблемы этниче ских сообществ, проживающих в регионе, особенно таких… народов как кур ды, талыши, таты, лезгины, осетины, аджарцы, абхазы, уйгуры…»70. Можно также предположить, что Тегеран активно использует все имеющиеся у него формальные и неформальные возможности для воздействия на правящие эли ты южнокавказских государств. Чтобы в этом убедиться, достаточно просле дить динамику обмена делегациями различного уровня между Тегераном и Ереваном с одной стороны, и Тегераном и Баку – с другой.

Драматизируя намерения Тегерана, некоторые азербайджанские экспер ты настаивают на интенсификации связей с США и НАТО в ущерб добросо седским отношениям с южным соседом. Их аргументация, в частности, была представлена на страницах бакинской газеты «Зеркало». Поскольку, - отме чалось в одном из ее номеров, - иранское руководство уверено в существова нии американских баз в Азербайджане, его стратегические объекты «уже внесены тегеранским режимом в список целей, по которым будут нанесены ответные удары в случае американской военной акции против Ирана. Сами мы себя защитить не можем, Россия не собирается этого делать. А это значит, что хотим мы того или нет, все равно придется получить какие-то гарантии безопасности у Запада, а если быть точным — у США». Разумеется, если подобная точка зрения в конечном итоге возобладает, то намеки на то, что Тегеран никогда не исключал возможности нанесения ра кетного удара по нефтяным объектам Азербайджана на Каспии и по трубо проводу Баку - Тбилиси – Джейхан, вполне могут стать неотъемлемой частью иранской внешнеполитической риторики. С другой стороны, взаимовыгод ные коммуникационные проекты, призванные обеспечить хотя бы частичный выход Ирана из транспортной изоляции и соединить его с Россией и Евро пой, являются немаловажной частью его региональной политики. Так, в году входит в завершающий этап строительство евроазиатского коридора «Север-Юг». Окончание строительства 30-километрового пути запланиро вано на конец 2010 года, и уже в первой половине 2011-го, после решения некоторых технических проблем, станет возможным прямое железнодорож ное сообщение по этому коридору. Речь идет о маршруте Скандинавия Прибалтика – Россия – Азербайджан - Иран, который призван связать по наиболее оптимальному пути многие европейские и азиатские страны. Се верный участок Речь идет о линии Казвин – Решт - Астара соединит друг с другом иранский и азербайджанский погранпереходы вблизи Каспийского моря72. Возможно, задействование данного пути будет способствовать неко торому оживлению российско-иранского товарооборота, показывающему в 2009 г. тенденцию к существенному уменьшению73.

С другой стороны, среди актуальных планов Ирана можно назвать и на ращивание коммуникационной (прежде всего энергетической, трубопровод ной и транспортной) сети из Ирана в Армению через район Мегри. Тегеран готов расширить свои возможности в обеспечении поставок энергоносителей (прежде всего газа) на Южный Кавказ и стать серьезной альтернативой Рос сии (в перспективе Казахстану и Туркменистану) в поставках природного газа на рынок региона.

По оценке политолога С. Саркисяна, в настоящее время политико дипломатическая активность двух из трех (за исключением Грузии, не имею щей в настоящее время достаточного пространства для внешнеполитического маневра) государств Южного Кавказа сводится к выяснению реальной воз можности установления нового баланса сил в регионе, позволившего бы им добиться реализации своих конкретных тактических интересов, не ставя, в то же время под удар их основные стратегические цели, и не навредив другим направлениям внешней политики74. Однако Тбилиси также пытается дивер сифицировать свои внешнеполитические и, видимо, внешнеэкономические связи, осознавая, очевидно, в полной мере издержки прежнего курса75. Так, 2010 год ознаменовался некоторыми подвижками в грузино-иранских отно шениях. Показательным в этом плане можно считать визит министра ино странных дел Грузии Григола Вашадзе в Иран 18 января 2010 года. Офици альной целью поездки Вашадзе было обсуждение стратегических вопросов, связанных со стабильностью и безопасностью на Кавказе. В ходе визита, иранская сторона подчеркнула, что расширение НАТО на Восток не прине сёт никакой пользы странам региона и это было воспринято главой грузин ского внешнеполитического ведомства вполне нормально, о чём свидетельст вуют его слова о «сбалансированной и принципиальной позиции Ирана в отношении регионального развития». Г. Вашадзе также озвучил важное в нынешних условиях международного давления на Иран заявление, согласно которому «Иран вправе продвигаться в развитии ядерных технологий». На фоне распространяемой некоторыми СМИ информации о том, что в случае удара по Ирану со стороны США и/или Израиля будут использованы базы в Грузии, важными заверениями главы грузинского МИД стали слова о том, что «Тбилиси никогда не будет участвовать в войне против Ирана, в каких бы союзах не состояла Грузия»76.

3 ноября 2010 г. министрами иностранных дел двух государств было под писано соглашение о безвизовом обмене, а также было открыто консульство Ирана в Батуми77. Конечно, нынешние грузино-иранские отношения, не смотря на их некоторые аспекты, связанные с их взаимовыгодным сотрудни чеством (в частности в сфере энергетики), в целом пока что определяются тесной привязкой грузинского руководства к США с их антиииранским курсом. внешнеполитическим Однако некоторые политико дипломатические шаги официального Тбилиси доказывают, что здесь воз можны подвижки. В ближайшее время все государства Южного Кавказа будут проводить многовекторную политику, направленную на балансирование ме жду глобальными и региональными центрами силы, причем геополитическая роль Ирана как страны, способной проводить самостоятельную и при этом сбалансированную политику - что хорошо видно на примере карабахского конфликта - будет и дальше возрастать. Большинство проблем южнокавказ ского региона так или иначе сопряжено с Ираном. Все, казалось бы, сугубо внутренние вопросы отдельных частей региона, будь то этнические или рели гиозные, военные или экономические, проблемы беженцев и наркобизнеса, терроризма и сепаратизма могут эффективно решаться только при содейст вии Исламской Республики Иран79. Используя свое стратегическое положе ние, национальный потенциал, внутреннюю стабильность, а также разветв ленные связи с правительствами и народами соседних стран, Иран, таким об разом, превратился в одну из важнейших и влиятельнейших держав региона.

Поддержание регионального баланса сил и далее будет оставаться приори тетной задачей мировых и региональных игроков на Южном Кавказе. Любые попытки исключения Ирана из поиска наиболее оптимальной формы под держания такого баланса чреваты серьезными негативными последствиями.

Договоры, заключенные стамбульским правительством с лидерами созданной в г. Азербайджанской Демократической Республики, во многом были направлены на превращение Азербайджана (а вслед за ним и всего Кавказа) в экономическую базу турецкого государства. Так, по договору от 16 сентября 1918 года Азербайджан должен был представлять управлению компаний Гелжасских железных дорог, действовавшему от имени турецкого правительства, на 2 млн. турецких лир различных товаров, в том числе продовольственных. Турецким командованием были приняты меры для исправления керосинопровода Баку - Батум с целью перекачки нефтепродуктов. В результате массового привоза бакинской нефти и керосина, цена на них в Стамбуле упала в 10 раз. Турция получала из Азербайджана не только нефть, но также хлопок и шелк. Кроме того, большое количество хлопка было вывезено по караванному пути Карс - Эрзерум. Азербайджанская Республика должна была обеспечивать снабжение союзных турецких войск, что требовало значительных материальных средств – см.

Азербайджанская Демократическая Республика (1918-1920). Издательство Элм».

Баку – 1998 г.

Подробнее см.: Гасанлы Дж.П. СССР–Турция: от нейтралитета к холодной войне (1939–1953) // М.: 2008.

Celikpala M. From a Failed State to a Weak One? Georgia and Turkish-Georgian Relations // http://www.politics.ankara.edu.tr/eski/dosyalar/MMTY/36/7_mithat_celikpala.pdf.

См.: Сваранц А. Основные угрозы интересам Российской Федерации от идеологии и политики пантюркизма (внешние и внутренние аспекты) // Регион и мир (Ереван). – 2010. - № 1. – с. 11.

Bolukbasi S., цит. по: Демоян Г. Турция и карабахский конфликт. Ереван. 2006. – с. 99.

См.: Демоян Г. Указ. раб., с. 113.

Арутюнян Г. О некоторых проблемах и перспективах развития российско-армянских отношений // http://www.noravank.am/rus/articles/detail.php?ELEMENT_ID=5086&sphrase_id=2415;

см. также: Казинян А. Сценарий в стадии разработки // Голос Армении. – 2004. – 7 окт.

Турция, возможно, будет настаивать на отправке миротворческих ил ООН в регион армяно-азербайджанского конфликта // Независимая газета. – 1993. – 26 авг.

Евстафьев Д. Указ. раб.

Нагорный Карабах: рискуя войной. Доклад Международной кризисной группы Доклад Европа N°187 - 14 ноября 2007 г.

См.: Демоян Г. Указ. раб., с. 105, 106.

См.: Наджафов Э. Южный Кавказ: тернистый путь к безопасности. М.: 2005: С. 70.

Синан Оган: «Платформа сотрудничества и стабильности на Кавказе» и усилия Турции по обеспечению региональной безопасности // http://www.regnum.ru/news/1234391.html Там же.

Анкара способна посредством черкесской диаспоры стабилизировать Кавказ - Митат Челикпала // http://www.caucasustimes.com/article.asp?id= Коэн А. Конфликты на Кавказе угрожают интересам США // Российская газета. 1998.

28 нояб.

Посол Хулуси Кылыдж назвал, что станет еще одним предвестником будущего развития Азербайджана // http://news.day.az/politics/235335.html Эрдоган: Турция и Азербайджан обеспечат мир на одном географическом пространстве // http://www.rosbalt.ru/2010/09/16/772209.html По оценке М. Челикпала, «позиция Азербайджана для Анкары очень важна… без какого-либо позитивного изменения, которое удовлетворило бы Азербайджан, любое изменение в двусторонних армяно-турецких отношениях выглядит нереальным» (указ.

интервью).

Согласно имеющимся оценкам, из общего его годового объема (приблизительно 120 150 млн. долл. в год) на долю армянского экспорта в Турцию приходится менее 1 млн.

долл.

Подробнее см.: Демоян Г. Указ. раб., с.88 – 90. Стоит оценить также возможность превращения Армении, в результате определенного рода миграций, в страну с «курдским фактором», неизменно влияющим на отношения Турции такими ее соседями, как Сирия, Ирак и Иран.

Эбзеев А. А. Западный Кавказ: проблемы политической реинтеграции // Ростов-на Дону, изд-во СКНЦ ВШ. 2007. – с. 73.

См.: Егиазарян А. Грузия: структурные проблемы экономики и турецкая экономическая экспансия (1994—2007). Regnum. Ереван — Москва. Подробнее см.: Иванов В. Турецко-грузинские отношения в контексте этноконфессиональной политики Турции в Аджарии и деятельности Грузинской Православной Церкви // Регион и мир (Ереван). – 2010. – № 1. – с. 14.

Турция и Азербайджан – основные внешнеторговые партнеры Грузии // http://www.newcaucasus.com/index.php?newsid= Саркисян С. Азербайджан: поиск нового внешнеполитического баланса? // http://www.noravank.am/rus/articles/detail.php?ELEMENT_ID=5083&sphrase_id= «…если Турция окончательно сделает свой выбор в пользу союза с Ираном, если она начнет поддерживать исламский террор, у нас тоже не останется другого выбора. И любой анализ показывает, что в итоге от полного разрыва между Израилем и Турцией Турция проиграет куда больше, чем Израиль», - предупреждает известный израильский эксперт Александр Цинкер – см.: Израиль активизирует свое присутствие на Южном Кавказе // http://www.noravank.am/rus/articles/detail.php?ELEMENT_ID=5096&sphrase_id= Юнусов А. Азербайджано-иранские отношения и проблема региональной безопасности на Кавказе // Пространство и время в мировой политике и международных отношениях : материалы 4 Конвента РАМИ. Т. 8 : Новые тенденции в мировой политике / под ред. В. В. Дегоева.

Подробнее см.: Гасанлы Дж. П. СССР - Иран: Азербайджанский кризис и начало холодной войны (1941 – 1946 гг). М.: 2006. Иранскую точку зрения см., напр., в кн.:

Энаят Олла Реза. Азарбайджан и Арран (Атурпатакан и Кавказская Албания) // Ереван:

1993 (на рус.яз.) Iranian Approaches to the Nagorno Karabakh Problem // http://www.turksam.org/en/a255.html См.: Агаджанян М. Роль России и Ирана в урегулировании карабахского конфликта // Регион и мир (Ереван). – 2010. - № 1. - с. 58.

См.: А. Куртов. Армяно-иранские отношения // Армения: проблемы независимого развития. М.: РИСИ. 1998. с. 383 – 448.

Минасян С. Нагорный Карабах после двух десятилетий конфликта: неизбежная пролонгация статус-кво? // Аналитические доклады Института Кавказа (Ереван). – 2010. - № 2. - С. 36-37.

Симонян Ю. Армения получила Персидский залив // Независимая газета. - 2007. - окт.

Beheshtipour H. The Future of Tehran-Yerevan Relation // http://www.irdiplomacy.ir/index.php?Lang=en&Page=21&TypeId=12&ArticleId=4344& Action=ArticleBodyView Куртов А. Указ. раб.

Как пишет З. Бжезинский, «сильный, даже религиозно мотивированный, но не фанатично антизападный Иран – в интересах США, и, в конечном итоге, даже политическая элита Ирана может осознать эту действительность... Долгосрочным американским интересам в Евразии пойдет на пользу, если США откажутся от существующих возражений по поводу более тесного турецко-иранского сотрудничества, особенно в сфере строительства новых трубопроводов и других связующих звеньев между Ираном, Азербайджаном и Туркменистаном».

Подробнее см.: Юнусов А. Азербайджан в начале XXI века: конфликты и потенциальные угрозы // Баку: 2007, Амелина Я. Исламизм – новая угроза Азербайджану // Ноев Ковчег. – 2010. - № Некоторые иранские авторы рассматривают в качестве одного из источников силы своей страны «превращение потенциальных возможностей в реальные возможности», иллюстрируя данный тезис следующим примером: «Если сегодня правительство неоконсерваторов в США не преуспело в реализации своих угроз начать военную агрессию против исламского Ирана, то это произошло… также из страха того, что движение сопротивления распространится на другие страны региона. Такое развитие событий может привести к ослаблению политической структуры этих стран, что в свою очередь удерживает США от безумных действий, которые могут нанести огромный ущерб жизни и имуществу региональных государств…» - см.: Мохаммади М.

Источники силы в Исламской Республике Иран // Аму-Дарья. – 2008. - № 27. – с. 34.

Петросян Д. Иран заинтересован в сохранении статус-кво на Южном Кавказе // Ноев Ковчег. – 2010. - № 11;

Iran opposes any US peacekeeping role for Karabakh // Hurriyet. – 2010 – 24 June.

См.: Заргар А. Региональные конфликты в Центральной Азии и на Кавказе и их влияние на безопасность поставок энергии // Аму-Дарья. – 2008. - № 27. – с. 191.


См.: «Азербайджан готов обратиться в Брюссель с просьбой о членстве в НАТО»:

Азербайджан за неделю // www.regnum.ru/news/793272.html.09.03. Чичкин А. Север соединят с югом // Российская Бизнес-газета, N40, 26.10.2010, с. См.: Внешняя торговля Российской Федерации по основным странам // http://www.customs.ru/ru/stats/arhiv-stats-new/popup.php?id286= См.: Саркисян С. Указ. раб.

При том, что в течение 2008-2010 году Грузия получила западной помощи на сумму примерно в 4,5 млрд. долларов - см.: Edwards H. IRAN, GEORGIA: Washington wary of warming ties between Tehran and U.S. ally // The Los Angeles Times. - November 5, 2010.

Даже если приводимая американским журналистом цифра и является несколько преувеличенной, тем не менее, объемы оказываемой Грузии помощи представляются весьма значительными.

См.: Агаджанян М. Указ. раб., с. 62.

Грузия и Иран: Саакашвили меняет покровителей? // http://www.georgiatimes.info/interview/45642.html По свидетельству некоторых специалистов, «Грузия рассматривалась Вашингтоном как имеющая две стратегические цели. Первая цель – постоянно поддерживать конфликтные ситуации на Кавказе. И вторая цель: Грузия рассматривалась как плацдарм для развязывания войны с Ираном. Если с аэродромов Грузии поднять авиацию и она будет лететь над этими хребтами, то средства наблюдения ПВО её из-за этих хребтов не обнаружат. И подлётное время к рубежу применения пуска ракет с авиации будет не более двух минут. Потому что за 2 минуты среагировать, да ещё и при применении определённого радиоэлектронного противодействия практически невозможно [отразить этот удар]…» // Выступление Э. Балтина в программе «Вести», РТР, сентябрь 2008 года Гаджиев, с. 372.

I.6. Греция – Азербайджан – Армения (К. Власова) Нагорно-карабахский конфликт отличается от других на постсоветском пространстве тем, что имеет особое стратегическое и общерегиональное зна чение, и в его урегулированности или неурегулированности заинтересованы многие внешние силы. В числе государств Европейского Союза заметна по зиция Греции, имеющей непосредственный интерес: на территории Нагор ного Карабаха компактно проживают этнические греки, а на территории Греции – армянская и азербайджанская диаспоры.

К концу 1980-х гг. на территории Азербайджана находилось два грече ских поселения, существовавших еще с периода турецких войн и оставшихся после прихода к власти большевиков в составе Азербайджана. Одно из них было заселено только греками (Мехмана, ), а другое включало и гре ков, и армян (Матекис, ). В начале открытого вооруженного столкно вения между Арменией и Азербайджаном многие греки, опасаясь нападения, эмигрировали. Часть их бежала в Нагорный Карабах, где им предоставило помощь местное греческое общество, функционирующее там с 1988 г. В ходе военных действий, греки выступили на стороне Армении. Кроме того, были известны случаи, когда греки из Грузии добровольно присоединялись к армии Нагорного Карабаха.

Положение обострилось в 1992 г., когда пострадали многие села района, в том числе и Мехмана. Глава села заявлял, что «деревня почти разрушена.

Нет электрической и телефонной связи. Церковь на грани разрушения. Дети вынуждены ходить в школу другого села, до которого необходимо добираться четыре часа»80.

После подписания в 1994 г. Соглашения о прекращении огня многие гре ки Нагорного Карабаха выехали в Грецию. Группа греков, состоявшая из два дцати пяти греческих семей из деревни Мехмана, потребовала от греческого правительства предоставления им убежища. Соответствующее заявление бы ло внесено и в правительство Республики Нагорный Карабах, где подчерки валось, что «требование предоставления убежища является знаком протеста, так как мировое сообщество пренебрегло интересами армян и греков Респуб лики Нагорный Карабах»81.

В итоге большинство греков добились статуса беженцев в Степанакерте, столице Нагорного Карабаха, а также в Греции, Армении и в южных регионах России. В Греции беженцы в основном были размещены в номе Флорина, на границе с Бывшей Югославской Республикой Македония (БЮРМ) и Алба нией, и включены в специальные программы Национального фонда по прие му и реабилитации греков-репатриантов ( )82.

На территории Нагорного Карабаха в настоящий момент проживает около двадцати греческих семей, непосредственно в Мехмане – 1483. Грече ская школа была закрыта после смерти учителя. Но связи с исторической ро диной сохраняются: помощь жителям села приходит от различных греческих организаций, в частности от «Врачей мира»84. Существенно помогли жители нома Эврос, организовавшие передачу одежды, обеспечившие электричество, телефонную связь и антенну для передачи греческого телевидения.

В 2005 г. Мехмана праздновала 300-летие со дня своего основания. Как подчеркивает руководитель Центра армяно-греческой дружбы С. Иваниди, «история села Мехмана символизирует силу и вечную дружбу двух народов, армянского и греческого»85. Несмотря на бедственное положение оставшие ся жители села надеются на его возрождение и возвращение беженцев.

Таким образом, исходя из сказанного, можно сделать вывод о поддержке греческим населением Нагорного Карабаха армянской стороны, и наоборот.

На официальном уровне сегодня Греция однозначно не поддерживает какую-либо сторону – армянскую или азербайджанскую, а лишь в целом вы сказывается за разрешение конфликта дипломатическим путем с активным участием обеих сторон при посредничестве различных государств и междуна родных организаций. Это считается «единственно правильным способом, благодаря которому народы региона смогут пожинать плоды мира и согласия, и для достижения данной цели они должны сохранить благоприятные усло вия, которые все стороны будут четко соблюдать»86. Так, летом 2009 г. при посещении Армении и Азербайджана Д. Бакояни в качестве председателя ОБСЕ и министра иностранных дел Греции подчеркивала, что оба государст ва «конструктивно участвуют в достижении более высокого уровня двусто ронних переговоров, которые дают надежду на то, что они достигли критиче ского момента»87.

Тем не менее, может показаться, что Греция поддерживает армянский вариант развития событий, когда Армения «приучает мировое сообщество к тому, что если проблема и будет решена, тем не менее, Нагорный Карабах и «Лачинский коридор» останутся»88 у армянской стороны. Этот вывод на прашивается на том основании, что в некоторых греческих изданиях Армения называется «братским народом»89 и естественным союзником Греции. По оценке С. Лигероса, «Армения практически всегда выступает на стороне Греции в различных международных организациях, т.к. считает ее своим есте ственным союзником и имеет с ней давние связи в области религии, торговли, культуры»90. Кроме того, Греция является одним из главных торговых парт неров Армении. В 2006 г. греческий экспорт составил около 514,9 млн. долл., в то время как импорт – всего 6,6 млн. долл.91.

Говоря о взаимной поддержке греческой и армянской сторон, необходи мо отметить тот факт, что руководство европейского отделения одной из ста рейших и влиятельных армянских политических партий «Армянской револю ционной федерации «Дашнакцутюн» (АРФ «Дашнакцутюн») базируется в штаб-квартире в Афинах. Благодаря усилиям именно АРФ «Дашнакцутюн»

Греция предоставила в свое время значительные средства на создание рабо чих мест и осуществление различных социальных проектов в Армении92. АРФ «Дашнакцутюн» также является главным спонсором ежедневной газеты «Azat Or»93, выходящей в Греции на армянском и греческом языках. В этой связи следует упомянуть и то, что АРФ «Дашнакцутюн» с 2002 г. восстано вила свое полноправное членство в Социалистическом Интернационале, пре зидентом которого с 2006 г. является нынешний премьер-министр Греции Г. Папандреу. В 2008 г. в ходе XXIII Конгресса Социалистического Интерна ционала в Афинах вице-президентом организации была избрана М. Титицян, член АРФ «Дашнакцутюн»94. Г. Папандреу и М. Титицян на встречах в рам ках Социалистического Интернационала, помимо прочих вопросов, имеют возможность обсуждать также и проблему урегулирования нагорно карабахского конфликта95.

С другой стороны, в последнее время наметилась тенденция на укрепле ние в различных сферах греко-азербайджанских «связей расширения контак тов между двумя странами»96. В 1993 г. было открыто Посольство Греции в Азербайджане. В 2004 г. страну посетил президент Греции К. Стефанопулос, который, помимо укрепления политических и экономических связей, высту пал за активное сотрудничество в области культуры и образования. В частно сти, президент Греции отметил открытие Центра греческого языка и культу ры на базе Славянского Университета в Баку и взаимовыгодное сотрудниче ство между Государственным Университетом Азербайджана и Государствен ным Университетом города Салоник97.

Отмечается рост и экономических показателей: экспорт Греции в Азер байджан в 2006 г. составил 53,7 млн. долл., импорт – 181,9 млн. долл., а в 2008 г. – 66,1 млн. долл. и 29,088 млн. долл. соответственно98. Основу азер байджанского импорта составили преимущественно продукты нефтегазовой сферы.

Греция сегодня существенно заинтересована в энергетических ресурсах Азербайджана. В феврале 2009 г. в Грецию прибыл с государственным визи том президент Азербайджана И. Алиев, в ходе которого он встретился с пре зидентом К. Папульясом, премьер-министром К. Караманлисом, спикером греческого парламента Д. Сиуфасом. Итогом этих встреч стало подписание соглашений между двумя странами об отмене двойного налогообложения, о сотрудничестве в авиационной отрасли, сфере технологий, информации и коммуникаций. Тем не менее, главная тема обсуждения осталась за повесткой – это поставки азербайджанского газа на Балканский полуостров через тер риторию Турции (проект Nabucco). Греция намерена покупать газ в Азер байджане в объеме 1 млрд. куб. м. в год. «Мы провели переговоры с грече ской компанией DEPA. Идет подготовка соглашений»99, – сказал Абдуллаев, глава Государственной нефтяной компании Ровнаг. Однако, несмотря на то, что И. Алиев дал поручение ускорить процесс подготовки соглашений с Гре цией в 2010 г., газ Афины, скорее всего, получат после 2012 г., когда начнется освоение второй стадии месторождения Шах-Дениз100.


Помимо этого, Афины также заинтересованы в подписании четырехсто роннего соглашения между Азербайджаном, Турцией, Грецией и Италией по транспортировке газа в Европу. Основу этого маршрута составит уже дейст вующий газопровод Баку – Тбилиси – Эрзерум, а также построенный в сен тябре 2007 г. новый участок, который берет начало в турецком городе Бурса, проходит по дну Мраморного моря, выходит на территорию Греции в Ипсале и завершается в Комотини. Таким образом, в 2012 г. с вводом в действие по следнего участка данного маршрута фактически будет реализован один из трех проектов по диверсификации поставок природного газа в страны Юж ной Европы.

Греческая сторона, тем не менее, не может пренебречь тем фактом, что в некоторых делах Азербайджан функционирует как естественный спутник Турции, хотя Азербайджан в ряде случаев позволяет себе отойти от подобной позиции, что можно проследить на примере оценки вхождения Кипра в со став Европейского Союза на правах полноправного члена. Проведя параллель между кипрским и карабахским вопросом, И. Алиев подтвердил существую щую на данный момент частичную оккупацию территории, как Кипра, так и Нагорного Карабаха. Однако подчеркнул, что подобное отношение Азербай джана «ни в коем случае не приравнивается к признанию положения на Се верном Кипре»101. Таким образом, Азербайджан не решился открыто отойти от позиции солидарности с Турцией. Подобно этому и Греция не может на прямую высказаться за принципы урегулирования нагорно-карабахского конфликта, которые были провозглашены президентами России, США и Франции в совместном заявлении от 26 июня 2010 г.102. Главными из них, как известно, являются следующие: возвращение Азербайджану территорий во круг Нагорного Карабаха;

установление промежуточного статуса для Нагор ного Карабаха, обеспечивающего гарантию безопасности и самоуправления;

наличие коридора, связывающего Армению с Нагорным Карабахом;

опреде ление будущего окончательного правового статуса Нагорного Карабаха пу тем имеющего обязательную юридическую силу волеизъявления;

право всех внутренних перемещенных лиц и беженцев на возвращение в места прежнего проживания;

международные гарантии безопасности, включая миротворче скую операцию.

Тем не менее, сегодня наряду с явным улучшением греко азербайджанских связей наблюдается и существенное охлаждение отношений между Грецией и Арменией из-за активизации армяно-турецких контактов с середины 2000-х гг.

В настоящее время между Арменией и Турцией не существует диплома тических отношений: в 1993 г. армяно-турецкая граница была закрыта из-за нагорно-карабахского конфликта, в котором Турция поддержала Азербай джан. На данный момент Турция выдвигает ряд условий для налаживания двусторонних связей, в частности отказ Армении от политики международно го признания геноцида армян (Греция признала этот факт) и урегулирование карабахского конфликта. Результатом длительных переговоров стало подпи сание в Цюрихе Турцией и Арменией 10 октября 2009 г. документов о нор мализации двусторонних отношений. Однако процесс ратификации пока на талкивается на серьезное сопротивление, как в Армении, так и в Турции. Обе стороны обвиняют друг друга в затягивании ратификации.

Накануне подписания цюрихских соглашений Д. Бакояни подчеркнула, что, начав переговоры с Турцией, Армения показала свою «зрелость и уве ренность, которые порой не демонстрируются более могущественными и великими странами»103. После подписания соглашений Г. Папандреу отме тил, что руководители Армении и Турции «превзошли свои разногласия и попытались разработать такие условия сотрудничества, которые приведут к пользе всех нас»104.

Цюрихские армяно-турецкие соглашения являются невыгодными для Греции, так как они означают существенные подвижки в армяно-турецком противостоянии. Это подтверждает мнение одного из греческих экспертов, согласно которому данное решение «должно закончиться еще одним case study для руководства МИД Греции, потому как оно характеризует амери канские намерения и американскую политику решать все двусторонние ре гиональные проблемы Турции с известной американской «быстротой» ради пользы сегодняшнего момента за счет остальных стран... Поскольку Турция чувствует мощнейшую поддержку со стороны США, то и устраивает подоб ного рода провокации»105. Поэтому греки справедливо опасаются и видят в составлении успешного (для Вашингтона и Анкары) соглашения с Арменией попытки США повторить ту же схему и в урегулировании Кипрского вопроса и вопроса шельфов в Эгейском море. И «насколько данные вопросы находят ся в состоянии подвешенности, настолько права Греции и Кипра находятся в опасности жестокого подавления в результате турецко-американского нажи ма»106. Кроме того, по опасениям Греции, подобный сценарий быстрого раз решения двухсторонних разногласий США могут применить и в отношении Македонии, которая «монополизировала» свое название и «оккупировала»

его у Греции107. Уже сейчас появились первые признаки того, что существую щая сегодня проблема неурегулированности государственного наименования со временем может стать одним из главных и проблемных вопросов во взаи моотношениях Греции с НАТО и ЕС. На данный момент в вопросе непо средственной политики расширения ЕС и НАТО ситуация складывается сле дующим образом: Греция, являясь членом обеих организаций, блокирует вступление Македонии в Евросоюз и Североатлантический альянс, увязывая эти вопросы с урегулированием спора о государственном наименовании.

Блокирование Грецией приглашения Македонии в альянс на Бухарестском саммите 2008 г. вызвало крайнее неудовольствие со стороны США, так как под вопросом оказалась вся стратегическая линия НАТО на расширение. Не составляет труда предположить, что на обе стороны (особенно сильно – на Скопье) будет оказано максимальное давление.

Таким образом, Греция в настоящий момент пытается строить свои от ношения и с Арменией, и с Азербайджаном, что объективно осложняется турецким фактором. С одной стороны, традиционно дружественные греко армянские отношения омрачены невыгодным для Греции налаживанием ар мяно-турецких контактов. С другой, несмотря на греческую заинтересован ность в азербайджанских энергоресурсах, Греция понимает, что Азербайджан – это традиционный союзник Турции, которая в настоящий момент тесно связана с транзитом практически всех сырьевых ресурсов из Евразии в европейские страны. Получается, что Турция сегодня превратилась в ключевого игрока, от позиции которого в той или иной степени зависит дальнейшее сотрудничество в греко-армянских и греко-азербайджанских от ношениях и который опосредованно влияет на позицию Греции по карабах скому конфликту. «Судьба Греции объективно решается на Кавказе», – справедливо отметил Н. Саррис, говоря о политических реалиях Греции108.

Тем не менее, необходимо отметить, что Грецию не устроил бы вариант урегулирования карабахского конфликта и по-армянски, так как у Греции остаются неразрешенными вопрос Кипра и вопрос шельфов Эгейского моря (греко-турецкое противостояние), а также вопрос государственного наиме нования Македонии, поэтому можно сделать вывод, что Греция на данный момент весьма заинтересована в замораживании и существующей на сегодня неурегулированности карабахского конфликта, так как его разрешение по любому из сценариев (армянскому с полной или частичной оккупацией На горного Карабаха или азербайджанскому – с освобождением всех или отдель ных оккупированных территорий с возвращением в свои дома беженцев и перемещенных лиц) может привести к опасному для Греции прецеденту и поможет решить греческие проблемы с невыгодной для Греции стороны.

http://www.diplomatikoperiskopio.com/index.php?option=com_content&view=article&i d=233:2008-08-12-12-00-47&catid=53:2008-06-14-16-50-37&Itemid= Ibid.

http://users.otenet.gr/~eiyapoe/info4palin.htm http://news.pathfinder.gr/frontpage/169866.html http://www.hyper.gr/makthes/951230/51230g01.html http://news.pathfinder.gr/greece/politics/254192.html http://www.dorabak.gr/default.asp?pid=10&rID=1992&la= http://news.pathfinder.gr/greece/politics/561406.html Марджанлы М. Карабахская проблема с позиций геополитики: аналитический курс. – СПб.: ООО «Книжный Дом», 2009. – С. 26.

http://news.pathfinder.gr/greece/politics/254192.html http://news.kathimerini.gr/4dcgi/_w_articles_politics_2_02/04/2006_ http://www.armstat.am/file/doc/99458138.pdf http://www.greek.ru/news/greecetoday/16719/ http://www.azator.gr/ http://www.arfd.info/2010/06/14/arf-d-hosted-meeting-of-the-si-committee for-the-cis-the-caucasus-and-the-black-sea-which-convened-in-yerevan/ http://www.arfd.info/2010/06/23/arf-d-attends-socialist-international-council-at-the united-nations/ http://news.pathfinder.gr/greece/politics/561143.html http://news.pathfinder.gr/frontpage/71149.html http://www.azstat.org Независимая газета. 03.03.2010.

Независимая газета. 17.02.2009.

http://news.kathimerini.gr/4dcgi/_w_articles_politics_2_22/06/2004_ http://news.kremlin.ru/ref_notes/ http://news.pathfinder.gr/greece/politics/561304.html http://news247.gr/kosmos/article100896.ece http://news.pathfinder.gr/greece/politics/584830.html Ibid.

E. Kofos. The Controversy over the Terms “Macedonians” and “Macedonian”: A Probable Exit Scenario // Journal of the Southeast European and Black Sea Studies. Vol. 5, No. 1, January 2005. P. 131 – 132.

Саррис С. Совпадение интересов Греции и России на Кавказе: Историческая перспектива и политические реалии // История российско-греческих отношений и перспективы их развития в XXI веке: Посвящается 180-летию установления дипломатических отношений между Россией и Грецией. Материалы конференции.

Афины;

Москва: РФК-Имидж Лаб., 2008. – С. 246.

I.7. «Состязательная» и «дискретная» многовекторность государств Южного Кавказа. Азербайджан, Армения, Грузия (А. Караваев) Научное определение широко вошедшего в дипломатический и полито логический лексикон термина «многовекторность» не существует до сих пор. Хотя, безусловно, предпринимались продуктивные попытки описания практики, подпадающей под это определение. Также успели обозначиться как её сторонники, так и противники в среде политического истеблишмента постсоветских государств. По сути многовекторность означает определен ный дипломатический стиль, выгодный метод ведения внешней политики, следуя которому наиболее полно реализуются национальные интересы, сформулированные правящей элитой новых независимых государств. Такая практика устанавливалась постепенно, методом проб и ошибок. Лишь позд нее, в начале 2000-х, данный метод стал критерием эффективности их внеш неполитического курса, своеобразным эталоном.

Исследуя практику многовекторности в СНГ можно обнаружить черты, индивидуально отличающие каждое государство, исповедующее данную по литическую стратегию. Объединяющее элиты разных государств СНГ стрем ление уравновесить линии воздействия на них со стороны крупных игроков, глобальных держав, возможно лишь в идеале. В конкретно взятом промежутке времени преобладающими для внешней политики становятся то одни, то дру гие векторы. Однако искусство дипломатии как раз и стоит в том, чтобы под держивать баланс, своеобразную «срединную линию», и минимизировать ущерб от внешнеполитических перекосов в пользу одного наиболее сильного и выгодного в данный момент времени вектора. Нужно учитывать и то, что практика многовекторной политики формируется не только за счет внешне политических механизмов, во многом, она зависит от внутриполитической ситуации, общественных настроений, подвержена диффузиям межэтнических и политических кризисов. Поэтому, исследуя практику многовекторности, приходится сталкиваться как с устойчивой системой многовекторности, так и с более зыбкой, подверженной кризисам.

Государства Южного Кавказа, отягощенные этно-территориальными конфликтами, демонстрируют собственный, уникальный путь становления и развития многовекторной политики. В разные периоды новейшей истории все государства региона прошли путь вынужденного или сознательного отка за от широкой, равнообозначенной многовекторности в пользу дискретного выбора внешнеполитических партнеров, чья поддержка была остро необхо дима в конкретной стадии развития кризиса. Результатом этого стало появле ние модели «состязательной» многовекторности.

Что ее характеризует? Это определенный метод поддержания режима многовекторной политики в качестве одного из средств в арсенале борьбы за свои интересы против соседнего государства, с которым ведется этно территориальный конфликт. К примеру, дискретная многовекторность Гру зии (уточним: отказ от дипломатического взаимодействия с Россией не озна чает отказа от принципа многовекторности в политике) направлена на созда ние условий если не для возвращения Абхазии и Южной Осетии, то для огра ничения возможностей развития этих территорий в союзничестве с Россией.

Многовекторность Армении обременена даже не столько карабахским кон фликтом, сколько борьбой за утверждение национальных идеологических догматов (таким предстает глобальное противостояние с Турцией за призна ние геноцида 1915 года). Многовекторность Азербайджана подчинена задаче возвращения Карабаха и оккупированных территорий вокруг него. Соответ ственно обрастание международной поддержкой, рост регионального бизнес влияния Баку, появление других важных результатов развития (например:

активный выход на мировой рынок углеводородов) – все, является подчинен ным именно этой задаче – возвращению территорий.

«Состязательная» многовекторность это динамичный процесс созда ваемый сочетанием нескольких составляющих, сами по себе, в отдельности, они являются факторами формирования внешней политики как таковой. У государств Южного Кавказа можно выделить три стадии становления их сис темы многовекторности, реализовавшиеся последовательно.

Первая стадия. В начале постсоветского периода необходимость много векторности в сознании первых национал-демократических постсоветских элит возникает как осознанная необходимость расширения круга союзников, получения эффективного механизма их постоянного поиска. Многовектор ность как принцип еще не был объявлен публично как стиль внешнеполитиче ской стратегии, но постепенно он вырисовался как элемент внешней полити ки. Однако, учитывая, что новые постсоветские республики были связаны сотнями неформальных связей с Россией, имели ощутимую зависимость от кадровых ресурсов дипломатии воспитанных в советский период, осуществ лять реальную многовекторность было затруднительно. Такая ситуация по родила своеобразный перекос в политическом сознании элит – практическая многовекторность мыслилась как разворот в сторону от России, как альтер натива «пророссийскому» курсу. Национальные лидеры новых правительств видели в России опасного противника, метрополию блокирующую полно ценную реализацию их суверенности. Такой взгляд в Тбилиси стимулировал ся военной поддержкой Москвы сепаратистов в грузино-абхазском и грузи но-осетинском конфликтах. Схожая картина сформировалась и в Баку, опять же в связи с преобладанием военной поддержки Москвы в пользу армянской стороны. Таким образом, в Баку и Тбилиси возникла некая раздвоенность – желание оторваться от Москвы, посредством подключения к своим пробле мам большего количества внешних игроков, но одновременно с этим осозна ние объективной невозможности обрыва социо-культурных и экономических связей сформированных за десятилетия XX века. С 1991 до 1995 года, с неко торой натяжкой, но можно говорить о полном цикле этой стадии становления многовекторности – сначала разочарование в России, попытка игнорировать российский фактор, и затем снова осознание необходимости поиска опоры в России, или получения России в качестве союзника (такая задача ставилась в Баку с приходом Гейдара Алиева).

Вторая стадия. Возникновение широкого внутреннего импульса к мно говекторной политике. С ростом глобализации национальных экономик на Южном Кавказе возникают группы элит, настроенных осуществлять торгово промышленные операции преимущественно в одном или другом векторе.

Хотя, строгой границы бизнес интересов не заметно, но предпочтения у биз неса наблюдались и наблюдаются. Особенно это касается среднего и мелкого бизнеса (заметную роль в этом плане играет диаспора, формирующая торго во-инвестиционные сети, привязанные к стране пребывания). Однако доми нантные предпочтения, сконцентрированные в правящей группе (они собст венно артикулируются как национальные интересы) на этом высоком уровне не демонстрируют особо явных противоречий. Говоря образно, правящая элита держит яйца в разных корзинах. Поэтому на Южном Кавказе мы на блюдаем многовекторность подкрепленную экономическими предпосылка ми, или, как минимум, наблюдаем экономические условия для реализации подобной политики в будущем. Например, существует очевидный запрос на расширение экономических связей между Арменией и Турцией, соответст венно есть предпосылки для налаживания дипломатических отношений меж ду двумя странами, а значит и обретения Арменией полноценной многовек торной политики. В случае с Азербайджаном мы видим уже реализованную многовекторность. Локомотивом экономического развития государства яв ляются нефтегазовые проекты при значительном участии западного каптала, и, вместе с тем, мы наблюдаем увеличение торгово-экономических связей с Россией, инкорпорацию азербайджанского капитала в российские инфра структурные проекты109. В отношении Грузии можно наблюдать сохранение позиций российского бизнеса. И это является базой для последующего в предстоящем десятилетии налаживания российско-грузинских отношений.

Третья стадия. Появление умения с выгодой сочетать разные векторы и использовать их активно. Речь идет о способности интегрировать различные направления внешней политики в один курс, а также о способности гасить возникающие проблемы такой политики, что на самом деле является не рядо вой задачей. Активная многовекторность сразу становится фактором геопо литики. Наиболее наглядный пример – дихотомия азербайджано-иранских и азербайджано-американских отношений. Позднее к этому полю напряжения добавился израильский вектор азербайджанской политики при сохранении нормального уровня отношений с Тегераном. Да, действительно, существуют определенные особенности взаимодействия Азербайджана и Ирана в связи с многомиллионным азербайджанским населением в этой стране. Его учиты вают все партнеры Азербайджана. Но факт углубляющегося сотрудничества между Азербайджаном и Израилем, безусловно, уникален для исламской страны. Тем более, если мы вспомним, что этот процесс идет на фоне турец ко-израильского конфликта. Если говорить в целом про государства Южного Кавказа, то умение балансировать между интересами держав (Россией, Тур цией, Ираном), считающими Кавказ зоной своих национальных интересов, является жизненно необходимым условием их устойчивого развития.

Многовекторная модуляция внешнеполитических линий приводит к за метному продвижению национальных интересов государства только в том случае, когда власть использует весь комплекс внешнеполитических методов.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.