авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 28 |

«Ц Е НТР ПРОБ ЛЕ М Н ОГО АН АЛ И ЗА И ГО С У ДА РСТВЕ ННО -У П РАВ Л ЕНЧЕС К ОГО ПР ОЕ КТИР ОВ АНИ Я ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА ВЫВОДА ...»

-- [ Страница 12 ] --

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики зационных накоплений не было. Очевидно, что это не так. Скорее всего на поверку указанные призывы имели в виду замену собственных цивилизаци онных ценностных накоплений, которые вели страну по истории 1000 лет, на другие, характерные для иных стран и цивилизаций. Мало сказать, что это, конечно, предполагало идейно-духовное насилие, это означало еще и изме нение среды существования, самого кода государственности, как наиболее существенного содержания средовых условий.

Выше для ряда стран рассматривались положительные примеры влияния на демографическую ситуацию фактора цивилизационной идентичности.

Отражается ли на популяционной динамике процесс децивилизования госу дарственной системы? Попытаемся ответить на этот вопрос, обратившись к демографическому опыту Советского Союза.

Наиболее острые формы выражения среди народов СССР приобрел тренд снижения репродуктивных функций у русского народа (глава 2), являвшегося основным объектом советской идеологической адресации. Столетнее изуче ние демографической ситуации четко фиксирует тенденцию понижения по тенциалов рождаемости у русского населения, в сравнении с другими, объеди ненными с ним в единое государство народами. Его государствообразующая роль в период Российской империи отражалась наивысшими показателями рождаемости. Репродуктивность женщин православного исповедания была в России конца XIX в. почти в полтора раза выше, чем у мусульманок. Че рез полстолетия РСФСР, по статистике на 1940 г., при общем коэффициенте рождаемости в 33%, уже занимала четвертое место среди союзных республик.

Впереди нее по этому показателю находились — Армянская, Казахская и Уз бекская ССР. Показательно, что первая строчка принадлежала стране христи анского культурного ареала — Армении, опровергая тем самым популярный тезис об исключительной репродуктивной ориентированности народов ис ламского мира. По истечении следующего полстолетия, по данным на 1986 г., РСФСР, имея общий коэффициент рождаемости в 17,2%, опустилась уже на десятое место среди 15 союзных республик.

Высокий уровень репродуктивности в СССР удалось сохранить (а то и увеличить) лишь тем народам, которые за внешней советской идеологичес кой маркировкой сумели сохранить приверженность этническим традициям.

Детрадиционализация русского народа (или децивилизование, следуя Тойн би, восточно-славянской православной цивилизации) затрагивала сами мен тальные стороны его существования86.

Желание иметь потомство у русских женщин к концу советской эпохи было подавлено в большей степени, чем у любой титульной национальности в союзных республиках. Репродуктивная ориентированность у них оказыва Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С.132;

Араловец Н.А. Указ. соч. С.73;

Население мира: Демографический справочник. С. 32–48.

Глава лась даже ниже реального уровня рождаемости. По показателю ожидаемой численности детей русские прочно занимали последнюю строчку. Цифра в 1946 ожидаемых детей на 1000 опрошенных замужних женщин не обеспечи вала обычного воспроизводства. На предпоследнем месте по этому показате лю находились близкие в культурном отношении украинки, предполагавшие иметь 2059 человек потомства, что уже, по меньшей мере, позволяло вос производить численный состав нации. Для сравнения, замужние туркменки (первое место) ожидали в это же время на 1000 женщин 6356 детей. Расхож дения между ожидаемой и желаемой численностью потомства, как правило, согласно утверждению демографов, незначительны87.

Очевидным в данной связи представляется вывод о необходимости принятия мер, направленных прежде всего на восстановление национальной идентич ности численно преобладающего в Российской Федерации русского народа.

Государствообразующая роль русских цивилизационных накоплений (подчерк нем, что не народа, а ценностей) должна получить нормативно-правовое вы ражение (во всяком случае, препятствия для ее реализации сняты). Учитывая тренд снижения демографического потенциала русских, в сравнении с пред ставителями ряда других национальностей, необходимо и осуществление со ответствующего административно-территориального реформирования.

4.5. Иммиграционный вызов национальной идентичности Существуют ли собственно демографические вызовы национальной иден тичности? Для современного мира таковым является массовая миграция.

В настоящее время рост населения обеспечивается за счет иммигрантов: в Европе — на 88%, в США — на 39, в Австралии — на 30%. Тем не менее ставка на миграцию в качестве внешнего средства воспроизводства популяции может иметь разрушительные последствия по отношению к демографическому потен циалу резидентов (коренного населения — по определению Президента РФ).

Признание национальной идентичности значимым фактором демографии заставляет оценивать размывающую ее иммиграцию как угрозу.

Иммиграционная волна, захлестнувшая современный западный мир, со относится с его космополитизацией. Иммигрант особо легко встраивается в глобализационную модель мироустройства, определенную Ж. Аттали под маркером «общество новых кочевников». Зачастую в современной печати ис пользуется афоризм о безнациональной «нации мигрантов». Ее численность оценивают в 175 млн человек. Учитывая статистику нелегалов, ее общая вели чина измеряется численностью в 600–700 млн человек. Футурологи говорят о Население мира: Демографический справочник. С. 43–46.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики «новом переселении народов», эпатируя западного обывателя реанимацией картин гибели Римской империи от орд варваров.

Для России, вышедшей в настоящее время на третье место в мире по при влечению иммигрантов после США и Германии, оценка миграционного ком понента демографии особенно актуальна88.

Вызов для национальной идентичности, заключающийся в неуправляемос ти или слабой управляемости миграции, наглядно иллюстрируется опытом Франции, привлекшей внимание к себе первоначально электоральными успе хами движения Ле Пена, а затем парижскими погромами. После завершения Первой мировой войны французское государство в целях восполнения рабо чей силы само инициировало процесс привлечения мигрантов, осуществляя активную вербовку трудовых кадров. В 1919 г., при численности населения в 39 млн человек, в стране проживали 1 млн иммигрантов (3,6%). Уже тогда, при сравнительно низкой репродуктивности резидентов, прирост населения во Франции шел главным образом за счет иммиграции. В 1931 г. из 40 млн человек, проживающих в стране, число иммигрантов составляло уже 2,7 млн (7%). Однако в этот период среди них доминировали европейцы — итальян цы, поляки, испанцы и др., этнокультурные стандарты поведения которых не вступали в существенные противоречия с базовыми принципами французс кой национальной идентичности. Выходцы из Северной Африки составляли тогда в общей миграционной массе лишь 28%.

Трансформация этнической составляющей французской иммиграции происходит после Второй мировой войны и хронологически совпадает с про цессом распада колониальной системы. В настоящее время в стране прожи вают 5 млн иностранцев и 18 млн граждан не французского происхождения, составляющих суммарно 38,3% населения89. Этнические французы являются во Франции наименее репродуктивно активной частью популяции. Ощуще ние утраты национальной идентичности, психологического дискомфорта от разрушения этнокультурной среды существования обусловливает процесс демографической инволюции. По некоторым прогнозам, уже в 2015 г. во Франции из 100 новорожденных 56 будут детьми иностранцев90.

Тенденция происходящей на фоне репродуктивного угасания утраты наци ональной идентичности резидентов обнаруживается и в других странах Запа да. Доля иммигрантов в населении Западной Европы колеблется от 10 до 27%.

Соединенные Штаты долгое время развивались и позиционировались как общность мигрантов, пока в миграционном потоке преобладала близкая в этнокультурном отношении европейская составляющая. Знаменитый амери Эмиграция и репатриация в России. М., 2001. С. 298–307.

Казинцев А. На что мы променяли СССР? Симулякр, или Стекольное царство. М., 2004.

С. 28.

Дмитриев А.В. Миграция: Конфликтное измерение. М., 2006. С. 165, 212–216.

Глава канский «плавильный этнический котел» мог успешно функционировать до тех пор, пока происходило преимущественное использование однородного материала. Но, как и во Франции, смена миграционного состава обострила в США проблему национальной идентичности. Каждый четвертый житель США идентифицирует себя в качестве «цветного». Несмотря на жесткое им миграционное законодательство, многие из неоамериканцев не знают анг лийского языка (лингвистическая адаптированность иммигрантов в России в этом отношении несравненно выше)91. В 1990-е гг. в США заработали обще национальные телеканалы на испанском языке.

Синдромом мигрантофобии оказался охвачен весь западный мир. Стре мительное распространение он получил и среди российского населения.

Согласно данным социологических опросов, приток мигрантов однозначно определяется россиянами в качестве главного фактора конфликтогенности в обществе. Фобии же, как известно, не только создают напряженность во взаимоотношениях с адресатами фобийных установок, но и разрушительным депрессивным образом действуют на психику их носителей92.

Проблема диссонанса иммиграционной волны и цивилизационных тра диций является в настоящее время общепризнанной.

Попытаемся теперь ответить еще на один вопрос: существует ли связь между фактором национальной идентичности и эмиграцией?

Социологический анализ причин показывает, что разрушение националь ной идентичности является весомым обстоятельством эмиграционного отто ка населения. Психологическое ощущение дискомфорта в быстротрансфор мирующейся этнокультурной среде подталкивает многих людей к решению мигрировать.

В связи с высоким уровнем этнонапряженности в современном мире устой чивым компонентом миграционных потоков является эмиграция, обусловлен ная обострением межнациональных отношений, расовой или национальной дискриминацией. По данным выборочного обследования 1991 г. по странам СНГ, этот мотив явился определяющим для 22,6% эмигрантов, варьируя по республикам от 1,4% — в Белоруссии до 47,9% — в Азербайджане. Среди групп причин он уступает лишь миграции по семейным обстоятельствам — 27,9%.

Для сравнения, традиционная мотивировка материальными обстоятельствами, к каковым сводились причины неустроенности быта и перемены места работы, давали соответственно 8,3 и 18,6%. Первое место среди причин миграционного выбора фактор обострения национальных отношений занимал в Азербайджа не, Армении, Кыргызстане, Молдове, Таджикистане, Узбекистане93.

Шабаев Ю.П., Садохин А.П. Этнополитология. М., 2005. С. 54;

Дмитриев А.В. Миграция:

Конфликтное измерение. М., 2006. С. 223.

Дмитриев А.В. Указ. соч. С. 266.

Страны — члены СНГ в 1991 г.: Статистический ежегодник. М., 1992. С. 7.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики Существуют ли механизмы адаптации иммигрантов в условиях чужерод ной по отношению к ним социокультурной среде?

В мировой государственно-управленческой практике известны три основ ные модели функционирования иммигрантских этноконфессиональных об щностей: ассимиляция, сепарация и интеграция. Наиболее предпочтительным является последний из вариантов, предполагающий сохранение иммигрантами национально-культурной идентичности при одновременном наделении их об щности социальными и идеологическими функциями в рамках реализации за дач принимающего иммиграционный поток общества и государства.

Длительная ставка в теории управляемой миграции на ассимиляционную стратегию себя не оправдала. Рецептура дисперсного, в противовес анклав ному, расселения иммигрантов оказалась не реализуемой на практике94. Во Франции провал ассимиляционного курса обнаружился при попытке его осуществления в середине 1970-х гг.95 Дисперсно расселяемые иммигранты, ощущая психологическую дискомфортность ввиду индивидуального адап тирования (воспринимаемого зачастую в качестве противостояния) к этни чески чужеродной среде, все равно со временем группировались в анклавы.

Однако такие анклавные образования, в отличие от создаваемых изначально при регулирующем участии властей, выпадали из-под государственного кон троля. Синдром навязываемой этничности явился основой повышенной кон фликтогенности иммигрантских масс96.

Репродуктивное превосходство над резидентами может быть определено в качестве одной из базовых неприятностей миграционной динамики. Од нако по другому демографическому показателю — продолжительности жиз ни — обнаруживается прямо противоположная тенденция. В среднем им мигранты умирают значительно раньше резидентов. Вероятно, характерное для иммигрантской психоментальности устойчивое стрессорное состояние, действуя положительно в отношении рождаемости, отрицательно сказывает ся на показателях смертности и продолжительности жизни97.

Демографическая специфика иммиграционных страт общества обуславли вает необходимость применения по отношению к ним особой управленческой модели. Должна быть создана нормативно-правовая база для управляемости миграционными процессами и соотнесения их с принципами цивилизационной идентичности государства.

Дмитриев А.В. Указ. соч. С. 71.

Там же. С. 215.

Эмиграция и репатриация в России. М., 2001. С. 163.

Лебедева Н.М. Социальная психология этнических миграций. М., 1993.

Глава 4.6. Этноконфессиональные границы демографического кризиса в России Демографический кризис в России, как уже указывалось выше (§ 3 главы 2), имеет этнически избирательный характер. Существуют ли в действительнос ти этноконфессиональные границы российской депопуляции? Попытаемся ответить на этот вопрос путем сопоставления основных демографических показателей национально-территориальных образований с иными (т. е. рус скими) субъектами Российской Федерации.

Динамика естественного воспроизводства. Национально-территориаль ные образования обладают значительно более высоким демографическим по тенциалом, чем краевые и областные территории России. Только 18 субъек тов Российской Федерации имеют положительную динамику в соотношении рождаемости и смертности. Характерно, что среди них — лишь одна область (Тюменская), а остальные 17 — национально-территориальные образования.

Причем большинство из них находится на дотационном положении. Даже столь ограниченное использование национального формата, как националь но-территориальные образования Российской Федерации, уже оказывает опосредованное влияние на улучшение демографической ситуации98. Отсюда следует вывод, что к аналогичным последствиям могла бы привести и соот ветствующая идейная переакцентировка на национальные русско-ориенти рованные рельсы российского государства в целом.

Рождаемость. Соотношение статистических показателей переписей и 2002 гг. обнаруживает резкий контраст репродуктивной динамики по от ношению к различным национальностям Российской Федерации. Демогра фический кризис России удивительным образом совпадает с этноконфесси ональными параметрами. Отнюдь не все из российских народов подпали под «демографический крест». При общем сокращении численности населения до уровня в 98,7%, по отношению к показателям 1989 г., численность русских понизилась до 96,7%, т. е. спад шел с 2%-ным опережением среднестатисти ческих кризисных характеристик.

Убыль населения наблюдается не только у русских, но и у всех прочих на родов России (за исключением осетин), принадлежащих к православному культурному ареалу. Для карелов, коми, удмуртов, мордвы и других российс ких этносов, традиционно придерживавшихся православия, последствия де мографической катастрофы оказались еще значительней, чем у русских. Более высокие урбанизационные показатели последних не явились в данном случае определяющим фактором.

В то же время у всех без исключения мусульманских и буддистских наро дов России отмечался численный рост. Демографический кризис, изоморф ный каким-либо образом феномену «русского креста», их попросту миновал.

Демографический ежегодник России. 2005. С. 75–85.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики Во время военных действий федеральных властей в Чечне не раз в средствах массовой информации говорилось о геноциде чеченского народа. Вопреки данному посылу, статистика свидетельствует о возрастании численности че ченцев в России за межпереписной период в 1,5 раза. Число ингушей за тот же временной отрезок возросло в 1,9 раз. Могут возразить, что мусульманские и буддистские народы России связаны, в отличие от русских, не с индустриаль но-урбанистической, а с аграрно-сельской общественной инфраструктурой, а потому и сравнение с ними не представляется корректным. Однако сопос тавив демографические характеристики русских с татарами и башкирами, обладающими сходными квалификационными потенциалами, обнаружим ту же тенденцию увеличения (пусть и не столь стремительного, как у ингушей) численности мусульманских этносов, особо контрастно проявляющегося на фоне регрессирующих репродуктивных показателей соседствующих с ними в Поволжье и на Урале православных народов99.

Другим возражением может стать указание на преимущественно южные региональные рамки активного репродуктивного поведения населения. Спе цифика климата Юга России определяет меньший объем потребительской корзины, и соответственно, снижает уровень материальной зависимости многодетных семей. Однако рождаемость среди русских женщин, прожи вающих в национальных республиках южнороссийской периферии, оказы вается, опять-таки, ниже, чем у представительниц автохтонных наций му сульманского или буддистского исповедания. Характерно, что рождаемость заметно повышается в случае замужества русской с представителем инокон фессиональной этнической общности. Вопреки предположению о прямой климатической зависимости репродуктивного поведения, существенный рост численности населения в постсоветский период наблюдается у язычес ких народов Дальнего Востока, Сибири и Севера. Тяжелые природные усло вия не стали для них принципиальным препятствием для многодетности. За межпереписной период численность манси возросла на 44,6%, хантов — на 30, ительменов — на 25% и т. д. Причины такого возрастания заключаются не только в том, что принадлежность к коренным малочисленным народам предоставляет определенные преференции, ввиду чего некоторые этничес кие русские предпочитают записываться автохтонами. Более важным факто ром демографической динамики у указанных народов является характерная для языческих поведенческих стереотипов, базирующихся на аксиологии рода, высокая репродуктивная ориентированность. Средняя рождаемость у ненцев превышает отметку в три ребенка, фиксируя в этом отношении один из самых высоких показателей среди народов России. В диапазоне от двух с половиной до трех детей находится репродуктивная динамика долган, хан тов, чукчей, эвенков и др.

http: www.gks.ru/free doc/2005/d 05_13/04-11.

Глава В то же время репродуктивное поведение у еврейских семей оказывается даже менее активным, чем у христианских. Уровень рождаемости у евреев — са мый низкий среди всех народов России. И это при том, что еще в XIX в. показа тели рождаемости у них были одними из самых высоких, опережая, например, соответствующую демографическую статистику, касающуюся ряда мусульман ских народов. Сравнительно высокая рождаемость, в применении к эталонам западных стран, существует и в Израиле (общий коэффициент рождаемости — 21,7%), явно диссонируя с характером репродуктивного поведения современ ных российских евреев. Следует предположить, что столь очевидные демог рафические различия определяются прежде всего статусом религии в системе общественных ценностей еврейского населения. Иудаизм, как известно, сак рализует многодетность и ориентирует адептов на активное воспроизводство.

Распад замкнутой системы еврейских религиозных общин и десекуляризация жизни евреев в СССР (феномен безрелигиозного, секулярного еврейства) не замедлительно привели к демографической инверсии. Напротив, закрепление особого статуса иудаизма в Израиле коррелирует с сохранением сравнительно высокой рождаемости у ортодоксальных израильских евреев.

Итак, можно предположить, что и у народов православного культурного ареала низкая репродуктивная активность определена прежде всего разрывом с традиционной системой ценностей, разрушением влияния православной цер кви. Следует ли говорить, что именно православие являлось основной мишенью атеистической пропаганды в СССР.

Тем же этносам России, которые сохранили преемственность религиозной традиции (мусульмане, буддисты, язычники), демографического кризиса уда лось избежать100.

Смертность. Очевидность существования определенной закономерности в зависимости демографических процессов от фактора национальной (циви лизационной) идентичности управленческих структур обнаруживается при анализе статистики смертности по регионам Российской Федерации. Лучшие позиции, с наименьшими коэффициентами смертности по любому из клас сов их причин, неизменно занимают национально-территориальные образо вания. Вместе с тем и последние места по ряду критериев (хотя не по всем, как в лидирующей группе) оказываются занятыми национальными субъектами Российской Федерации. Следует при этом учитывать, что национально-тер риториальных образований в России почти в два раза меньше, чем краев и областей, что исключает вероятность случайности в данной статистической последовательности101. Национальный фактор оказывается, таким образом, Социальное положение и уровень жизни населения России 2005: Статистический сбор ник. М., 2005. С. 491;

Пилкингтон С.М. Иудаизм. М., 1998. С. 179–203.

Демографический ежегодник России. 2005: Статистический сборник. М., 2005. С. 357–365.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики весьма действенным управленческим средством, которое может быть направ лено как нау усиление демографического потенциала общества, так и на его разрушение в случае выбора неадекватных стратегических ориентиров.

Безусловным лидером среди субъектов Российской Федерации по показа телю жизнеустойчивости населения является Ингушетия, не отличающаяся, как известно, экономико-финансовым преуспеванием. На основании данных таблицы 62 следует заключить, что материальные условия не играют опреде ляющей роли не только в отношении репродуктивности, но и низкой смер тности, относимой в теории демографической модернизации к признакам экономически развитых постиндустриальных обществ. Традиционно такие классы причин смертности, как инфекционные и паразитарные болезни и, в несколько меньшей степени, болезни органов пищеварения, относятся к ин дикаторам бедности. Однако в России именно бедные регионы являются в этом отношении наиболее благополучными.

Еще более значимым признаком социального неблагоустройства пре подносится в демографии рост внешней смертности. Однако и здесь среди российских регионов лидируют национальные республики, характеризуемые особо тяжелым положением в социальной сфере. Удивительно на первый взгляд, что по каждому из классов причин смертности среди пяти наиболее преуспевающих субъектов Российской Федерации находится Чечня, прошед шая через горнило масштабных военных действий. Чеченский феномен под тверждает выдвинутый ранее тезис о том, что в периоды войн растут консо лидационные процессы воюющих наций и возрастают их демографические потенциалы (реализуемые уже, как правило, в послевоенные периоды). Объ яснение данной закономерности не исчерпывается компенсаторной репро дуктивностью, на которую ссылаются сторонники теории демографической модернизации. Интенсивная рождаемость в Чечне сочетается с низкой смер тностью и высоким уровнем продолжительности жизни, т. е. показателями, не имеющими отношения к механизму компенсации.

Продолжительность жизни. На первом месте среди субъектов Российской Федерации, по показателю ожидаемой продолжительности жизни, идет Ин гушетия, первенствующая одновременно и по критерию рождаемости (75, лет), на втором — Дагестан (72,70 года), на третьем — Чечня (71,30 года), и это несмотря на то, что Чеченская Республика долгое время находилась в зоне боевых действий. Все перечисленные административные регионы, в проти воречии с теорией демографического перехода, являются дотационными и высокорепродуктивными. Но характерно, что они также относятся к на ционально-территориальным образованиям. Соотносимость современного жизненного уклада населения северокавказских республик с национальными традициями оказывается более весомым обстоятельством для демографии, чем их экономическое развитие. Преуспевающая в плане личных доходов на селения Москва в реестре продолжительности жизни среди субъектов Рос Глава сийской Федерации занимает только четвертую позицию (70,77). Помимо столицы, в первой десятке находится лишь Белгородская область — (68,17), тогда как остальные места распределились опять-таки между националь но-территориальными образованиями: Кабардино-Балкарская Республика (69,80), Карачаево-Черкесская Республика (69,54), Северная Осетия–Алания (68,42), Ханты-Мансийский автономный округ (68,15), Ямало-Ненецкий ав тономный округ (67,87).

Санкт-Петербург в этом списке находится лишь на 15-м месте, пропустив перед собой из национальных субъектов также Адыгею и Татарстан. Вместе с тем и худшие в России показатели по продолжительности жизни демонс трируют национально-территориальные образования. По данным за 2004 г., на последнем месте находился Корякский автономный округ (53,07), на пред последнем — Тыва (56,49), на третьем снизу — Коми-Пермяцкий автоном ный округ (56,70). Из десяти наихудших по критерию ожидаемой продолжи тельности жизни субъектов Российской Федерации восемь мест занимают национально-территориальные образования, что абсолютно симметрично с их пропорциональным представительством в десятке наилучших. Очевидно, что в национальных сферах общественной жизни и следует искать разгадку проблемы (табл. 62).

Таблица Распределение коэффициентов смертности по классу причин в субъектах Российской Федерации (коэффициент %) Класс причин 1-е место 2-е место 3-е место 4-е место 5-е место смертности Инфекцион- Агинский_ Чукотский ные и пара- Бурятский Орловская Белгородская автономный Чечня (9,6) зитарные автономный область (9,1) область (10,5) округ (2,0) болезни округ (8,2) Ямало Ненецкий Новообразо- Ингушетия Ненецкий Дагестан Чечня (55,8) автономный вания (47,8) автономный (70,2) округ (140,8) округ (69,5) Ямало- Ханты Болезни систе Ингушетия Ненецкий Дагестан Манскийский мы кровообра- Чечня (317,0) (176,5) автономный (280,6) автономный щения округ (207,8) округ (285,7) Таймырский Ханты-Ман Ненецкий (Долгано Болезни орга- Ингушетия сийский автономный Ненецкий) Чечня (21,5) нов дыхания (14,4) автономный округ (16,7) автономный округ (21,0) округ (20,3) Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики Продолжение таблицы Класс причин 1-е место 2-е место 3-е место 4-е место 5-е место смертности Ямало Болезни орга- Ненецкий Ингушетия Дагестан Ненецкий нов пищеваре- Чечня (15,3) автономный (14,6) (22,7) автономный ния округ (18,1) округ (25,7) Кабардино Внешние при- Ингушетия Дагестан Балкаская Москва Чечня (68,5) чины смерти (44,7) (58,6) Республика (107,8) (90,0) Класс причин 89-е место 88-е место 87-е место 86-е место 85-е место смертности Инфекционные Корякский Еврейская Калининг Приморский Кемероская и паразитарные автономный автономная радская об край (51,0) область (49,8) болезни округ (91,3) область (70,3) ласть (49,6) Санкт-Пе- Московс- Калужская Новообразова- Тульская об- Рязанская об тербург кая область область ния ласть (258,1) ласть (244,8) (273,9) (252,9) (238,5) Болезни систе- Псковская Новгородс- Ивановс Тверская об- Курская об мы кровообра- область кая область кая область ласть (1474,5) ласть (1279,0) щения (1510) (1390,1) (1354,0) Усть-Ордын Республика Читинская ский Бурятс Болезни орга- Чувашия Тульская об Марий Эл область кий автоном нов дыхания (133,6) ласть (111,4) (135,4) (122,0) ный округ (113,1) Коми-Пер Болезни орга- Вологодская Корякский Калинин мяцкий авто- Хабароский нов пищеваре- область автономный градская номный округ край (84,3) ния (119,1) округ (87,2) область (86,5) (95,8) Коми-Пер мяцкий Корякский Читинская Внешние при- Республика автоном- автономный область Алтай (394,5) чины смерти Тыва (471,9) ный округ округ (481,4) (406,0) (627,3) Те из народов, которые сумели адаптировать свои традиции применитель но к процессу модернизации, сохранив при этом национальную идентич ность, имеют в настоящее время сравнительно высокую популяционную ус тойчивость. Другие же, будучи замкнутыми в формате традиционного уклада и оказавшиеся новационно невосприимчивыми при столкновении с модер низационными вызовами, очутились в ситуации буквального этнического Глава вымирания. Депопуляция североамериканских и австралийских аборигенов явилась в этом отношении прообразом современной демографической катас трофы ряда коренных российских народов Сибири и Севера102.

Брачность. О репродуктивном потенциале той или иной общности час тично свидетельствует характерная для нее интенсивность заключения брачных союзов. Нормальный брак в традиционном его понимании ори ентирован на деторождение, а потому может расцениваться как индикатор репродуктивной перспективы, естественно, ограничиваясь в данном случае лишь прогнозированием числа первородных детей. Наиболее перспективны ми в этом отношении среди субъектов Российской Федерации вновь оказы ваются национально-территориальные образования. По численности браков, приходящихся в год на 1000 человек, они занимают все пять первых мест в общероссийской статистике: Чечня (9,9‰), Чукотский автономный округ (9,5), Ямало-Ненецкий автономный округ (8,6), Республика Алтай (8,4), Хан ты-Мансийский автономный округ (8,4‰). Только шестую позицию занима ет лучшая по учитываемому показателю из российских областей Тюменская (8‰). Для сравнения, в ненациональных субъектах Российской Федерации усредненный показатель брачности составляет 6,8‰. При этом на Дальнем Востоке его значение заметно выше, чем в областях Центральной России, яв ляющихся исторической колыбелью русской нации103.

Разводы. Еще более разительными выглядят различия между русским наро дом и национальными меньшинствами Российской Федерации по показателю разводимости супружеских пар. Степень кризиса русской семьи отражает тот факт, что по статистике числа разводов, приходящихся ежегодно на 1000 чело век населения, национально-территориальные образования занимают первые 16 мест. Лидирует по обозначенному критерию Чечня (0,3‰), за ней следуют Ингушетия (0,4‰) и Дагестан (1,2‰). И дело здесь, очевидно, не только в исла ме, для которого характерно — по сравнению с другими традиционными рели гиями — довольно толерантное отношение к разводам. Сравнительно низкие показатели разводимости имеют, например, преимущественно православные Коми-Пермяцкий автономный округ (4-место) — 1,5‰ и Осетия (7-е место) — 2,4‰. Относительно благополучная ситуация сохраняется также в националь но-территориальных образованиях буддистского культурного ареала, общий усредненный коэффициент разводимости в которых находится на уровне от метки 2,8‰. Для сравнения, лучшей по минимальному числу разводов среди русских административных единиц является Пермская область, где соответс твующий показатель составляет 3,6‰. Особенно наглядно различия в устойчи вости семейных уз русских и инонациональных регионов России проявляются при сравнении соседствующих субъектов. Без учета фактора национальной Демографический ежегодник России. 2005. С. 121–132.

Там же С. 149–157.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики идентичности региона невозможно объяснить, почему общий коэффициент разводимости в Татарстане — 3,4, а в Самарской области — 4,8‰, в Калмы кии — 3,5, а в Астраханской области — 4,4‰, в Туве — 1,8, а в Иркутской об ласти — 4,6‰ и т. д. 4.7. Традиционный тип семьи Существование национально (цивилизационно)-идентичного государ ства создает благоприятную почву для укрепления семейных ценностей. Се мья становится в подлинном смысле ячейкой общества, когда положенные в ее основу ценностные ориентиры являются одновременно и идеологичес кими ориентирами соответствующей государственности. Глобализацион ный тренд тотальной нуклеаризации семьи оказывается менее выражен в сообществах (главным образом Востока), придерживающихся принципов сохранения цивилизационной идентичности. В демографическом измерении действенной реальностью для них остаются родо-племенные, клановые, об щинные и большесемейные структуры. Характерно, что и в Российской Фе дерации институт большой патерналистской семьи удалось сохранить пре жде всего на этнической периферии. Статистический показатель численного состава домохозяйств Российской Федерации составляет 2,6 чел., тогда как в национально-территориальных образованиях — 3,1 чел. Лидирует по этой статистике Ингушетия, средний размер семьи в которой — 7,1 человека (для сравнения, в Москве — лишь 2,7 чел.). Края и области не входят даже в десят ку наиболее семейственных российских регионов.

Статистические данные по численности домохозяйств опровергают так же стереотип о том, что существование родо-семейных институтов может ограничиваться лишь сельской местностью и неприемлемо для условий го родов. В Чечне городские семьи в среднестатистическом выражении (5,6 чел.) даже превышают сельские (5,4 чел.). Такая же диспропорция в пользу городов прослеживается и в ряде преимущественно русских по этническому составу субъектах Российской Федерации — Владимирской, Калужской, Белгород ской областях, что отвергает возможные в качестве возражений ссылки на специфику кавказской городской инфраструктуры105.

4.8. Иммиграция Актуализируемый для России конфликтный вопрос иммиграции в значи тельно меньшей степени затронул ее национально-территориальные образо вания. Приток мигрантов в них был в целом на порядок ниже, чем в русских регионах. В целях выяснения факторов, помимо экономических условий миг рационной привлекательности, следует провести сравнение масштабов иммиг Демографический ежегодник России. 2005. С. 149–157.

Там же. С. 164–177.

Глава рации в субъектах Россйиской Федерации внутри существующих федеральных округов.

Центральный федеральный округ (18 субъектов) имеет наивысшие пока затели иммиграционного притока (национально-территориальные образова ния отсутствуют).

Северо-Западный федеральный округ (11 субъектов): Ненецкий автоном ный округ (11-е место).

Южный федеральный округ (13 субъектов): Осетия (5-е место);

Адыгея (7-е место);

Дагестан (8-е место);

Карачаево-Черкессия (9-е место);

Кабарди но-Балкария (10-е место);

Ингушетия (11-е место);

Калмыкия и Чечня (12-е и 13-е места).

Приволжский федеральный округ (15 субъектов): Татарстан (4-е место);

Башкирия (5-е место);

Чувашия (10-е место);

Удмуртия (11-е место);

Марий Эл (13-е место);

Мордовия (14-е место);

Коми-Пермяцкий автономный округ (15-е место).

Уральский федеральный округ (6 субъектов): Ханты-Манскийский авто номный округ (4-е место);

Ямало-Ненецкий автономный округ (5-е место).

Сибирский федеральный округ (16 субъектов): Хакассия (8-е место);

Ал тай (10-е место);

Бурятия (11-е место);

Долгано-Ненецкий автономный округ (12-е место);

Эвенкийский автономный округ (13-е место);

Тыва (14-е место);

Агинский Бурятский автономный округ (15-е место);

Усть-Ордынский Бурят ский автономный округ (16-е место).

Дальневосточный федеральный округ (10 субъектов): Саха (Якутия) (1-е место);

Еврейская автономная область (6-е место);

Чукотский автономный округ (9-е место);

Корякский автономный округ (10-е место).

Из приведенного перечня видно, что, как правило, национально-террито риальные образования занимают в соответствующих федеральных округах последние места по притоку иммигрантов. Очевидно, сдерживающими им миграционную волну факторами являются: во-первых, требование следовать национальным традициям, к которым иммигранты далеко не всегда готовы адаптироваться, и, во-вторых, национально ориентированная кадровая по литика, осложняющая для приезжих проблему трудоустройства. Присущее национально-территориальным образованиям иммиграционное отторжение также свидетельствует о собственном демографическом потенциале106.

Общий вывод, который можно сделать из сопоставления статистических данных национально-территориальных образований с «русскими» краями и областями, заключается в безусловном превосходстве первых по каждому из основных демографических параметров. Именно действием фактора нацио нальной идентичности и обусловливаются их преимущества.

Демографический ежегодник России. 2005. С. 482–484.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики Следовательно, для преодоления кризиса депопуляции России в целом не обходимо и по отношению к русскому народу реализовать соответствующее факторное обеспечение. Ввиду абсолютного численного доминирования рус ских в Российской Федерации это может быть достигнуто лишь в общегосу дарственном масштабе. Концептом стратегического решения должно стать конструирование системы, обеспечивающей русскую цивилизационно-цен ностную ориентированность российской государственности. В нормативно правовом отношении это подразумевает пакетное принятие комплекса за конов и поправок к существующему законодательству: «О государственном языке», «О предотвращении дискриминации по признакам национальности, религии, расы, языка и пола», «О национально-культурной автономии в РФ», «О гражданстве Российской Федерации», «О миграции», «О репатриации в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом» и самое главное — соответствующие поправки в Конституцию страны.

5. Историко-страновый анализ.

Фактор IV — роль государственной политики в управлении демографическими процессами Одним из формируемых в настоящей работе выводов является значение государственной политики в управлении демографическими процессами.

Идея о потенциальной возможности государства влиять на демографичес кие процессы обнаруживается еще в «Диалогах» Платона107. Государственное воздействие на сферу демографии может преломляться через все обозначен ные выше факторы — материальный, идейно-духовный, цивилизационно идентифицирующий. Каждый из них имеет самодостаточное значение, но только при целенаправленном использовании государством он превращает ся в компонент демографической политики. Целевой установкой настоящего раздела является ретроспективный анализ зависимости популяционной ди намики от факта участия государства в управлении демографией.

5.1. Демографическая политика и демографическая пропаганда Каковы могут быть механизмы государственного воздействия на демогра фическую сферу?

Само понятие «демографическая политика» предполагает активную роль государства в качестве основного субъекта ее осуществления. Государствен ные возможности в сфере демографии охватывают широкий спектр управ ленческих действий — от материального стимулирования до воспитательных программ. Еще в конце 1960-х гг. американский психолог Б. Берельсон сфор Платон. Соч. М., 1972. Т. 3. Ч. 2. С. 284.

Глава мулировал шесть критериев оценки эффективности демографической поли тики: научная обоснованность, политическая жизнеспособность, практичес кая реализуемость, экономическая обеспеченность, этическая приемлемость и степень успешности108. Возможна и другая оценочная методология. Но, в любом случае, наука признает возможность формализованного измерения государственного воздействия на демографические процессы.

Государство, как известно, функционирует посредством различного рода государственных институтов и учреждений. Институционализация его участия в демографической сфере сама по себе приводит к некоторым позитивным последствиям. Мировой исторический опыт позволяет установить наличие кор реляционной зависимости между созданием соответствующих государствен ных институтов, функции которых определяются проблемами демографии и демографическим итогом.

Примером такого рода институционализации может служить учреждение в 1981 г. в Норвегии государственного Комитета народонаселения, которому вменялась задача выработки за двухлетний период программы демографичес кой политики. К этому времени Норвегия занимала одно из последних мест в Европе по показателям репродуктивности. С началом реализации нового демографического курса кривая рождаемости пошла резко вверх. В итоге к середине 1990-х гг. Норвегия находилась уже на первом месте по общему ко эффициенту рождаемости среди европейских стран (за исключением стран традиционного типа репродуктивности — Албании и Македонии). Правда, затем, при некотором ослаблении правительственного внимания (не в дота ционном, а в институциональном и пропагандистском смыслах) к демогра фической проблематике, показатели репродуктивности вновь стали пони жаться, вернувшись к началу 2000-х гг. на дореформенный уровень109.

Научно признанным является понятие демографической пропаганды.

А.И. Антонов фиксирует три возможных способа изменения пропагандист скими средствами репродуктивной установки.

Во-первых, смена ценностно-содержательной парадигмы. Во-вторых, блокирование сдерживающих репродуктивную активность поведенческих компонентов. В-третьих, внедрение в общественное сознание представлений о подобающем числе детей в семьях.

Сама по себе постановка вопроса о демографической идеологии не явля ется, как это пытаются доказать критики теории управляемой демографии, Berelson B. Beyond Family Planning // Studies in Family Planning. 1969. № 38. P. 1–16;

Бойко В.В.

Указ. соч. С. 80.

Население мира: Демографический справочник. 1989. С. 50, 344;

Мир в цифрах (Статис тический сборник). 1992. С. 64;

Здравоохранение в России. 2005. С. 40.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики специфическим признаком тоталитарного строя. Американская наука, в срав нении с советской, дает примеры гораздо более жестких формулировок необ ходимости пропагандистского регулирования процесса рождаемости. Гово рится, в частности, о «стратегии демографического внушения». Откровенно поднимался вопрос о целесообразности в рамках решения демографических задач манипуляции массовым сознанием. Государство, указывает американс кий демограф Ф.М. Хаузер, должно довести до сознания рядовых американцев мысль, что им следует иметь такое число детей, какое соответствует стратеги ческим целям правительства110.

Формулировка от лица государства задач демографической политики сама по себе способна мотивировать увеличение численности населения.

Осознание обществом деторождения как дела государственной важности приводит к увеличению репродуктивной динамики. Посредством ощущения сопричастности к проводимой политике государства стрессорность психо логического состояния родителей уменьшается. Складывается уверенность (правда, зачастую иллюзорная) о покровительстве рождаемым детям со сто роны государственных органов. В этом отношении осмысление деторождения как исключительно приватной сферы проигрывает в репродуктивном изме рении восприятию его в качестве общегосударственной ответственности. Со гласно опубликованным в 1970-е годы данным американского исследователя Ч. Уэстоффа, чаще рожают детей те из женщин, которые обеспокоены пробле мами народонаселения в государственном масштабе. У тех же, кто относился к демографической политике государства индифферентно, репродуктивные показатели были существенно ниже111. Другому американскому демографу Л. Барнетту удалось установить этноконфессиональную вариантность взаимо действия двух характеризующих феномен рождаемости переменных — собс твенно репродуктивного поведения и осознания ответственности за него со стороны родителей. Применительно к протестантам обнаруживалось отсутс твие между ними зависимости, к католикам — наличие жесткой связи112.

Следует предположить, что у православных рождаемость еще в большей степени зависит от фактора коллективной демографической ответственности.

Данный вывод является прямым указанием на эффективность в специфических культурно-ментальных условиях России пропаганды многодетности как при оритета государственной политики и общественного долга граждан.

Hauser F.M. World Population: Retrospect and Prospect // National Academy of Sciences. Rapid Population Growth. Baltimore, 1971.

Westoff C.F. The Yield of the Imperfect: The 1970 National Fertility Study // Demography. 1975.

№ 12 (4). P. 575–580.

Barnett L.D. U.S. Population Growth as an Abstractly — Perceived Problem // Demography.

1970. № 7 (1). P. 53–61.

Глава Преломление в демографической сфере имеет даже образное восприятие высших представителей власти, а также пантеона государственных героев.

Важную роль в репродуктивной психологии играют подражательные уста новки. Так, семейственность монарха в дореволюционной России репроду цировалась в семейственности подданных. В этом смысле отмеченная выше закономерность повышенной репродуктивности населения в монархических государствах вполне объяснима через династическую символику властвова ния, подразумевающую высокое ценностное значение семейных уз.

Ресакрализация российской государственности, рассматриваемая как фак тор демографической политики, видится в корректировке образовательных стандартов и содержательной сетки СМИ.

5.2. Демография и табу: к вопросу о репродуктивном праве Наряду со стимулирующими мерами регулировки демографических про цессов, государство использует инструментарий правовых запретов. На сколько он может быть эффективен?

Древнейшей формой регулировки семейно-брачных отношений являлась система табу. В отечественной истории ставка на запретительные меры как фактор демографической политики была сделана, в частности в 1930-е годы.

Среди целевых установлений резонансное звучание получили: запрещение абортов, усложнение бракоразводной процедуры, введение уголовной ответс твенности за гомосексуализм и т. п.

Сходные управленческие мероприятия реализовывались в демографичес кой политике Германии в 1930-е годы. В 1930 г. депутат Рейхстага предложил внести в уголовный кодекс поправку следующего содержания: «Всякий, кто попытается искусственно ограничить естественную плодовитость германс кого народа в ущерб германской нации или будет содействовать таким по пыткам словами, публикациями, изображениями или другими средствами… будет осужден…»113. В 1933 г. была закрыта Германская национальная ассо циация контроля рождаемости и планирования семьи. Закрытию подлежали Институт сексологии и Институт социальной гинекологии, ликвидировались сексологические и порнографические издания, проводилась соответствую щая чистка библиотек.

Рождение детей провозглашалось патриотическим долгом немецких жен щин. Обучение противозачаточным методам расценивалось в качестве пре ступления перед нацией. Хотя контрацептивы и поступали в продажу, но их рекламирование воспрещалось.

С 1933 г. восстанавливался отмененный шестью годами ранее запрет на искусственное прерывание беременности. Аборт разрешался только в случа Демографическая модернизация России, 1900–2000. С. 207.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики ях, когда он был необходим для сохранения жизни женщины, а также по евге ническим мотивам. Врачи, совершившие абортную процедуру, подвергались суровому наказанию. Постановлением от января 1941 г. вводился запрет на импорт, производство и продажу материалов и инструментов, которые по тенциально могли бы использоваться в целях контрацепции или прерыва ния беременности. С 1943 г. в отношении «аборционистов» выносились даже смертные приговоры.

Конечно же, тоталитарный вариант управления демографическими про цессами есть крайний, неприемлемый в идентичной форме для демократи ческого общества путь государственного регулирования, однако опыт его доказывает принципиальную факторную роль государства в демографии114.

И, напротив, становится очевидно, что самоустранение государства от уп равления демографическими процессами откликнется стране именно так, как это происходит в современной России.

Возникает вопрос: не противоречат ли запретительные меры в сфере демог рафии концепту гражданского общества? Актуализируемая в трудах сторон ников теории демографической модернизации проблема противоречия между интересами государства в сфере демографической политики, с одной стороны, и правами личности — с другой, является, скорее всего, надуманной115.

Речь идет, безусловно, не о тоталитарном принуждении и ущемлении базовых прав и свобод личности, а о праве государства использовать доступные ему средства для реализации своих стратегических целей. Стимулируя желательные для себя модели демографического поведения, но не прибегая при этом к карательным санкциям, государство предоставляет конкретной личности, семье, отдельным социально-экономическим группам населения право и возможность выбора наиболее адекватной для них стратегии реализации жизненных установок и планов.

5.3. Советский опыт государственного регулирования демографических процессов Какие прецеденты государственного регулирования демографического развития можно увидеть в отечественном историческом опыте?

Прямым следствием воздействия государства на процессы естественного воспроизводства населения явился «сталинский демографический ренессанс»


второй половины 1930-х гг. (табл. 63). Характерно, что он происходил в исто рическую эпоху, к нему не располагающую — продолжающийся курс форси Демографическая модернизация России, 1900–2000. С. 206–207;

David H.P., Fleishhacker G., Hцhn Ch. Abortion and eugenics in Nazi Germany // Population and Development Review. 1988.

Vol. 14. № 1. p. 90–98.

Демографическая модернизация России, 1900–2000. М., 2006. С. 235.

Глава рованной индустриализации, «ежовщина», ряд вооруженных конфликтов и расширение масштабов призыва в Красную Армию.

Таблица Динамика рождаемости в СССР (в границах до 17 сентября1939 г.) в 1934–1938 гг.

1934 г. 30,4‰ 1935 г. 33,0‰ 1936 г. 34,6‰ 1937 г. 39,9‰ 1938 г. 39,0‰ 1939 г. 40,0‰ Источник: Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой полови не ХХ века. С. 102, 131.

Успешность показателей демографии возводилась И.В. Сталиным в раз ряд государственной идеологии. Высокая рождаемость и низкая смертность определялись в качестве имманентных черт социалистического строя. Сни жение репродуктивности населения, напротив, оценивалось как характер ный признак капитализма и преподносилось как проявление его глубинного кризиса116.

Феноменом «отложенной рождаемости», компенсаторной по отношению к периоду голода 1932–1933 гг. (В.А. Исупов), «сталинский демографический ренессанс» не исчерпывается. В демографической динамике второй полови ны 1930-х гг. зафиксированы два различных по репродуктивной интенсив ности периода 1935–1936 и 1937–1939 гг. По логике компенсаторного кон цепта максимальный подъем рождаемости должен был прийтись на первый из означенных отрезков, тогда как в действительности наблюдалась прямо противоположная тенденция. Наиболее же успешным в репродуктивном от ношении оказался 1939 г., удаленный на шесть лет от окончания эпохи «го лодомора».

Сталинская демографическая политика включала ряд разнофакторных по своей природе мероприятий. Ее многофакторность подчеркивалась самим названием постановления ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 г. «О запреще нии абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных до мов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за непла теж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах»117.

Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX ве ка. С. 104.

Известия. 1936. 28 июня.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики Характерно, что адресатами мер материального стимулирования рождае мости являлись, в отличие от современной демографической политики, пре жде всего не потенциальные малодетные матери, а многодетные. Несмотря на распространенную критику такого подхода, как неэффективного, в нем содержалось рациональное зерно, подтверждаемое, судя по статистическим результатам, на практике. Известно, что многодетные матери гораздо легче решаются на рождение очередного ребенка, чем малодетные (одно-, двух детные). Материальное стимулирование во время «сталинского демографи ческого ренессанса» предназначалось, таким образом, для репродуктивно ориентированной части женского населения. В то же время, по отношению к потенциальным матерям низких ступеней детности предполагалось преиму щественное включение факторов идейно-психологического воздействия, фор мирующих особую репродуктивную ментальность.

Демографический подъем соотносился со стремительным ростом финансо вых вливаний в сферу здравоохранения. С 1932 по 1938 гг. бюджет последнего вырос почти в 6 раз, число больничных койкомест увеличилось в 1,6 раза, город ских лечебных учреждений — в 1,7, сельских — 1,2 раза, численность врачеб ного персонала — на 48%. (Сравним эту тенденцию с прямо противоположной современной.) Форсированными темпами развивалась химико-фармацевти ческая промышленность, стоимость основных фондов которой за 1929–1937 гг.

увеличилась более чем втрое. Институциональным выражением участия госу дарства в управляемости демографическими процессами явилось учреждение в 1933 г. Государственной санитарной инспекции (ГСИ). Одновременно органы ведомственного санитарного контроля создавались при наркоматах торгов ли, пищевой, рыбной и мясомолочной промышленности. Следующим шагом в организации единой координационной структуры санитарно-гигиеническо го направления стало образование в 1935 г. Всесоюзной государственной са нитарной инспекции (ВГСИ) при СНК СССР. К началу войны на местах была сформирована широкая сеть санитарно-эпидемиологических станций (СЭС), функция которых определялась задачами предотвращения эпидемической уг розы (2 тыс. станций с 12,5 тыс. врачей-инфекционистов)118.

Показательны в отношении советской демографической пропаганды реп лики представителей социалистических стран на состоявшейся в 1947 г. в рамках деятельности ООН дискуссии о создании Комиссии по народонаселе Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине ХХ ве ка. С. 101–123;

Баткис Г.А. Организация здравоохранения. М., 1948. С. 113;

Двадцать пять лет советского здравоохранения. М., 1944. С. 246;

Положение о Всесоюзной государственной ин спекции при Совете Народных Комиссаров СССР. М., 1935;

Сборник важнейших официаль ных и справочных материалов по санитарным и противоэпедимическим вопросам в помощь госсанинспектору и эпидемиологу. М.;

Л., 1941.

Глава нию. «Мы, — говорил делегат от Украины, — не допустим, чтобы в этих сте нах кто-нибудь мог говорить об ограничении браков или рождений в браке.

Все предложения на этот счет следует рассматривать как варварские». «Вы, капиталисты, — солидаризировался с ним представитель Югославии, — хо тите приспособить население к экономике;

мы, наоборот, хотим приспосо бить экономику к населению. Мы выступаем за людей, а вы — за деньги». Ха рактерно, что позиция социалистических стран в их негативном отношении к идеологии планирования семьи нашла поддержку со стороны Ватикана119.

Государственная составляющая обнаруживается и в отмеченной выше тен денции более ранней брачности граждан СССР в сравнении с жителями капита листического Запада. Характерно, что возрастная статистика вступления в брак в социалистической Восточной Европе соотносилась не с западноевропейскими, а с советскими показателями. Все четыре десятилетия строительства там соци ализма наблюдался устойчивый тренд омоложения брачности. Очевидно, что, вступая в брак в молодом возрасте, не имея достаточных материальных средств, человек социалистической формации был уверен в поддержке его семьи со сто роны государства. Обеспечиваемая государственной идеологией уверенность в завтрашнем дне обусловливала высокий уровень брачной активности.

Решение государством в СССР управленческих демографических задач облегчалось отрицанием характерной для стран Запада приватной автоном ности семейной сферы. «Взгляд на быт как частное дело, — заявлял один из советских авторов уже в хрущевскую эпоху, — проявление типичной буржу азной морали, индивидуализма, обывательщины. Теорию «независимости»

быта от политики пропагандируют буржуазные идеологи, чтобы замаскиро вать паразитический и неприглядный в моральном отношении образ жизни буржуазии и ее прихвостней»120.

Советский исторический опыт показывает, что даже сама по себе декла рация о намерении управлять процессами популяционной динамики уже со держит в себе катализирующий потенциал для улучшения демографической ситуации. Такого рода декларация могла бы войти в качестве преамбулы в про грамму и современной государственной демографической политики России.

5.4. Миграционная политика Особо очевиден потенциал воздействия государственной политики на миграцию. Регулирование иммиграции (осуществляемое с разной степенью успешности) составляет одну из естественных функций государства. Ряд Sauvy A. Malthus et les deux Marx: Le probleme de la faim et la guerre dans le monde. Paris, 1963. P. 140–141.

Лифанов М. Материальные и моральные основы социалистического быта // За здоровый быт. Л., 1957. С. 15.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики современных государств пытается внести элементы регулирования и в эмиг рантские процессы, направляя их в формат реализации собственной внешне политической стратегии.

Одной из первых с данной государственно-управленческой инновацией выступила Япония, еще в 1950-е гг. заключившая ряд договоров с южноаме риканскими странами о трудоустройстве японских переселенцев. Вывозя капитал из принимающей страны на родину, эмигранты при умелой систе ме координации ими могут приносить существенный доход собственному государству (нанося, соответственно, ущерб стране эмиграции). Такого рода эмиграционный бизнес осуществляется в настоящее время на уровне госу дарственных политик правительствами Японии, Южной Кореи, Филиппин, Турции, Армении. В противоположность накопленному ими опыту, эмигра ция из России, ориентированная не на ввоз, а на вывоз капитала, приносит ощутимый урон государству.

Целенаправленное стратегическое использование эмиграционной динами ки в решении геополитических задач реализуется в настоящее время Китаем.

Уместно даже говорить о специфическом китайском варианте глобализации.

Все этнические китайцы, независимо от места проживания, провозглашаются гражданами КНР. Диаспоральный китайский мир централизован и управля ем из Пекина. Стирается грань между собственно миграцией и миграционной колонизацией121.

Индикатором эффективности государственного управления в современ ном мире может служить способность реагирования на иммиграционный вызов. Одни цивилизации находили возможности аккумулировать иммигра ционную волну, подчиняя ее собственным высшим целям, тогда как иные, не сумев справиться с иммиграцией, оказывались в состоянии дезинтеграции.

Иммиграция, таким образом, представляет собой своеобразный экзамен го сударственной жизнеспособности. А что же российский государственный опыт иммиграционного регулирования?


Дореволюционная Россия поддерживала внешнюю иммиграцию, не отка зываясь при этом от управления ею. Под защиту царской короны переселя лись, спасаясь от этноцида, целые народы — калмыки, гагаузы. Елизавета I и Екатерина II пытались посредством христианской иммиграции (немцы, греки, армяне) провести хозяйственное освоение пустынных земель Юга России, обе зопасив ее от геополитических претензий Турции. По данным за 1857–1890-х гг.

Российская империя приняла около 300 тыс. внешних иммигрантов. Причем в основной своей массе это не были переселенцы из однозначно отстающих от нее по уровню материального благосостояния стран, как это происходит сей час. Основу иммиграционного прироста давала Европа. На 60% иммиграция в Россию определялась выходцами из Германии, на 32% — из Австро-Венгрии, Дмитриев А.В. Указ. соч. С. 65–66, 288–290.

Глава и только на 28% — из Персии. Иммигранты имперского периода, в отличие от современных гастарбайтеров, были встроены в определенную идеологичес кую нишу. Например, болгарская и греческая диаспоры в России выполняли функцию трансляторов российского политического влияния на Балканах122.

Несмотря на действие пресловутого «железного занавеса», поощритель ное отношение к иммиграции существовало и в Советском Союзе. Заинте ресованность в ней обусловливалась задачей поддержания имиджа «родины мирового пролетариата». В первое же послеоктябрьское десятилетие в СССР иммигрировали десятки тысяч иностранцев. По отношению к ним действо вала максимально упрощенная процедура получения советского гражданс тва. Некоторые получали его даже до приезда в СССР. Резонанс строительства коммунизма обусловил проведение кампании по миграции в Советский Союз американских фермеров. Следует ли говорить, что материальные соображе ния для данной когорты американцев, воодушевленных практикой советско го эксперимента, имели вторичное значение. И в дальнейшем СССР выступал реципиентом политических эмиграций испанцев, армян, греков, курдов и др.

Как и в Российской империи, иммиграция в Советском Союзе определялась прежде всего идеологическими причинами123.

Современная Европа, как показали парижские события 2006 г., не имеет рецептуры решения проблем иммиграции. В то же время ныне балансирую щие между модернизмом и традиционализмом сообщества Востока с успехом аккумулируют иммиграционный потенциал в своих государственных интере сах. Со сложившимися в отношении иммиграции современными стереотипа ми находится в диссонансе тот факт, что по долевому представительству им мигрантов к общей численности населения, лидирующие позиции занимают отнюдь не западные страны. Первая шестерка мировых лидеров по иммигра ционной активности выглядит следующим образом: ОАЭ, Кувейт, Иордания, Сингапур, Оман, Саудовская Аравия. Однако каких-то серьезных конфликт ных проблем во взаимоотношениях с иммигрантами в них, в отличие от стран Запад, не возникает. Этот парадокс объясняется, во-первых, активным госу дарственным регулированием иммиграционных процессов и, во-вторых, пре восходством идейно-духовного и психологического потенциалов самооргани зованных в рамках традиционных общественных структур резидентов124.

Таким образом, еще раз подтверждается тезис о необходимости разра ботки нормативно-правовых основ системы управляемой миграции (§ 7– главы 10).

Эмиграция и репатриация в России. М., 2001. С. 367–368.

Там же. С. 373–375.

Доклад 2002 г. по вопросам международной миграции. Организация Объединенных Наций. (Экономический и социальный совет. Отделение народонаселения);

Дмитриев А.В.

Указ. соч. С. 413.

Факторный анализ в четырехфакторной модели демографической политики 5.5. Народное государство как непременное условие преодоления кризиса депопуляции Минимальным условием вывода России из состояния демографического кризиса является наличие у государства желания и воли к его преодолению.

Обладает ли такого рода минимумом современная российская государствен ная власть?

Сторонники точки зрения об объективности тенденции депопуляции в России зачастую упускают из виду, что парадоксальным образом вплоть до недавнего времени российское государство официально реализовывало стратегию со кращения рождаемости.

Еще в декабре 1991 г. при прямом содействии правительства была учреж дена Российская ассоциация планирования семьи. Активно реализовывалась Федеральная целевая программа «Планирование семьи», получившая с 1994 г.

статус президентской. Соответствующие региональные программы были при няты более чем в 50 субъектах Федерации. В изданной под редакцией А.Г. Виш невского коллективной монографии «Демографическая модернизация России, 1900–2000» данные мероприятия российских властей описываются почти в апологетической тональности: «В 1990-х гг. практически впервые была созда на основа службы планирования семьи, сотни центров планирования семьи и репродукции, относящихся к системе Минздрава. В рамках программы «Пла нирование семьи» осуществлялись государственные закупки контрацептивов, многие учреждения имели возможность бесплатного обеспечения ими отде льных социально незащищенных групп населения, в том числе молодежи. Были организованы курсы подготовки специалистов. Велась значительная работа по повышению информированности населения в области планирования семьи.

Программой предусматривалось создание и внедрение специальных программ полового образования и воспитания подростков. Существенную финансовую помощь в преодолении «пути от абортов к контрацепции» оказывали меж дународные организации, правительственные и частные зарубежные фонды.

В рамках международных проектов осуществлялись поставки современного оборудования, средств контрацепции для центров планирования семьи и жен ских консультаций, велась подготовка кадров, издавалась соответствующая литература. Однако наряду с явным и давно ожидаемым оживлением деятель ности по развитию планирования семьи активизировались и его противники, которые не дали совсем погаснуть факелу, выпавшему из рук идеологического отдела ЦК КПСС»125. Только к 1998 г. Государственная Дума лишила программу «Планирование семьи» финансирования из федерального бюджета. Внедрение программ сексуального образования в школах было также приостановлено.

Демографическая модернизация России, 1900–2000. С. 243.

Глава Для популяционного приращения, как минимальное условие, необходимо наличие подлинной народной государственности. Отнюдь не всякое государс тво заинтересовано в увеличении численности населения. В том случае, когда оно представляет собой не более чем сферу частных сиюминутных чиновничь их интересов, никакого демографического роста ожидать не приходится. При росте показателей рождаемости и продолжительности жизни повышается чис ленность лиц нетрудоспособных возрастов — детей и стариков, что предпола гает дополнительные финансовые затраты. Таким образом, демографические процессы оказываются в прямой факторной зависимости с несвязанной с ними на первый взгляд системой организации государственной службы.

В качестве общего резюме проведенного анализа выступает положение о том, что для вывода России из состояния демографического кризиса нужна не монистическая, а комплексная многофакторная программа развития. Це левая установка разрабатываемой модели государственной демографической политики может быть выражена посредством формулы «жить так же долго, как на Западе, рожать так же много, как на Востоке». Кому как не России, имея в виду ее цивилизационный исторический опыт, реализовывать данную, ак туальную для всего мира сверхзадачу.

ГЛАВА 6. СОЦИАЛЬНО-МАТЕРИАЛЬНЫЙ ФАКТОР ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ Несмотря на то, что в развитой в данной работе четырехфакторной мо дели демографической ситуации в России социально-материальный фактор занимает наименее значимое место (см. гл. 5), он является одним из важных инструментов, который может сыграть свою роль в преодолении демографи ческого кризиса.

1. Социальные проблемы страны и демография 1.1. Проблемы охраны материнства и детства В России защита государством материнства и детства, семьи официаль но закреплена действующей Конституцией (часть 1 ст. 38). Она имеет ком плексный социально-экономический и правовой характер, что находит свое конкретное выражение в законодательстве об охране здоровья и труда, о социальном обеспечении, браке и семье, создании благоприятных условий труда, отвечающих их физиологическим особенностям. Защита материнства, детства и семьи обеспечивается также повышением уровня специализиро ванной медицинской помощи матери и ребенку. Охрана репродуктивного и сексуального здоровья заключается в повышении качества предоставляемых услуг в дородовой и послеродовой периоды по уходу за новорожденными.

Но, в отличие от простой номинации, большое значение имеет качество услуг по лечению бесплодия, искоренению неквалифицированных абортов и борьбе с заболеваниями, передаваемыми половым путем.

Когда матери подвергаются высокой степени риска смерти или заболева емости, риску подвергаются и их дети, так как состояние здоровья младен ца и его матери взаимосвязаны. Результатом плохого ухода и неадекватного лечения во время беременности и родов и, что крайне важно, послеродово го периода может стать неонатальная и младенческая смертность. Основной причиной неонатальной смертности являются инфекции, родовая асфиксия и увечья.

Поэтому совершенствование медицинских учреждений, оказывающих ус луги женщинам, и расширение круга услуг — первый шаг на пути к предуп реждению материнской смертности и инвалидности. В последние годы раз витие службы охраны репродуктивного здоровья в России способствовало положительной тенденции снижения числа абортов и материнской смертнос Глава ти после абортов, однако уровень и распространенность абортов превышают показатели экономически развитых стран.

Важным элементом является ликвидация бытового и сексуального наси лия и всех форм дискриминации в отношении женщин. Поскольку домаш нее насилие влияет на физическое, психическое, экономическое и социальное благополучие женщин, оно влияет и на их репродуктивное здоровье. Усиле ние борьбы за права женщин и против насилия отмечается во многих странах.

В разных странах такие объединения называются по-разному (в Англии, на пример «Клуб битых женщин»), но неоспорим факт, что насилие имеет место всюду, и закон и общественные устои должны стоять на их защите.

Семейное законодательство признает равенство прав и обязанностей суп ругов в браке. В числе прочего его нормы устанавливают, что отец и мать име ют равные права и исполняют равные обязанности в отношении своих детей.

Кроме того, каждый ребенок с момента рождения имеет гарантированное го сударством право на воспитание и заботу. А в семейном кодексе определены основы правовой защиты детей от насилия в семье.

Насилие против детей отмечается во многих странах, однако российские дети, по данным официальной статистики, находятся в крайне тяжелом поло жении. Насилию в семье ежегодно подвергаются около 2 млн детей в возрасте до 14 лет. Каждый год из семьи убегают 50 тыс. детей, около 10% из них по гибают, а 60% сирот, достигших трех лет, попадают в специнтернаты. Показа тельно, что в 1994 г. 103 тыс. сиротам был поставлен диагноз «дебильность»1.

В Конвенции о правах ребенка, цель которой состоит в максимальной защите интересов ребенка, указаны основные требования, которые должны обеспечить права детей: право ребенка на жизнь, развитие, защиту и актив ное участие в жизни общества. Россия присоединилась к этому документу в 1990 году, заявив тем самым о своем обязательстве соблюдать положения и принципы Конвенции, а при их невыполнении нести ответственность перед международным сообществом.

Этот документ сегодня особенно актуален для России, поскольку практи чески каждый ребенок испытывает на себе тяжесть социально-экономичес ких преобразований в стране. В условиях, когда усиливается имущественное расслоение общества, особенно страдают семьи с детьми. Коммерциализация сфер образования, здравоохранения и досуга значительно снижает их доступ ность для многих семей и приводит к разрушению сложившейся в прежние годы инфраструктуры детских услуг. Детские товары подорожали в 10–20 раз, а компенсационные выплаты сегодня обеспечивают лишь малую часть рас ходов семьи на детей. Из-за роста платы на содержание детей в дошкольных учреждениях их число сократилось примерно на 20%. Еще хуже обстоит дело с летним отдыхом, так как цены на путевки высоки, а число лагерей с каж См.: Комментарии к отчету «По реализации Конвенции по делам ребенка в 1993–1997 гг.».

Социально-материальный фактор демографического развития дым годом сокращается. В результате не каждый ребенок имеет возможность летом полноценно отдыхать, это особенно сказывается на детях из многодет ных семей.

Детское пособие в идеальном варианте должно быть равно детскому про житочному минимуму;

для стимулирования рождаемости — удваиваться при рождении второго ребенка, а при рождении третьего — достигать максималь ной величины.

«Материнского капитала», выделенного в распоряжение матери, по сегод няшним расценкам, например, для москвичей, хватит на покупку максимум 3 кв. м жилья, в то время как повышение размера пособий до прожиточного минимума на каждого ребенка ежемесячно будет более ощутимой для бюд жета семьи мерой и может сыграть весомую роль при решении вопросов о рождении второго или третьего ребенка.

В свою очередь, для своевременного возвращения женщины к нормаль ной трудовой деятельности цены на услуги сетей дошкольных и школьных учреждений должны быть не такими высокими, как сегодня, а качество их работы — гораздо выше. Только в этом случае женщина сможет воспользо ваться их услугами и доверить своего ребенка этим учреждениям. В связи с этим государство должно иметь инструментарий так называемой социальной ценовой политики.

1.2. Восстановление социальной роли женщины-матери Институт семьи в России, как и в некоторых странах Европы, стоит на по роге глубоких трансформаций. В идеальном варианте семейная жизнь выгля дит так: мать занимается хозяйством и детьми, а отец семейства зарабатывает на жизнь. Однако традиционный образ матери-домохозяйки стал разрушать ся. Женщины, уверенные в себе и прекрасно образованные, хотят иметь и ребенка, и карьерный рост. Неудивительно поэтому, что семейная политика стала важной темой как в политических кругах, так и в СМИ.

Уровень рождаемости заметно выше в тех странах, в которых имеются бо лее широкие возможности по уходу за детьми — например, в скандинавских государствах или во Франции. Во Франции работают 79% женщин в возрасте от 25 до 49 лет, и что самое удивительное, 45% из них — матери, имеющие троих детей, поскольку за детьми гарантирован уход в течение всего дня — от детско го сада до выпускных классов. По мнению многих политиков, нужно создавать условия женщинам, чтобы они могли совмещать заботу о семье с работой.

В Германии имеют детей вообще только чуть более половины супружес ких пар, несмотря на то, что страна проводит активную демографическую политику. Ситуацию в Германии некоторые немецкие экономисты объясня ют тем, что активная и щедрая социальная защита пожилых в Европе в не Глава которой степени подталкивает их к мысли, что необязательно рожать мно го детей. Поэтому, по мнению тех же экономистов, ограничение социальных льгот пожилым может оказывать положительное воздействие на повышение рождаемости. Впрочем, этот путь нельзя применить к условиям России, где большинство пенсионеров и без того находятся за чертой бедности.

Для восстановления социальной роли женщины-матери нужно, чтобы ро дители получали от государства достаточные средства на содержание ребенка до достижения им совершеннолетия и получения профессионального обра зования. А родители сами решат, как тратить эти деньги — на уход за детьми вне дома или воспринимать их как зарплату домохозяйки. Только таким об разом в России можно восстановить социальную роль женщины — воспита тельницы детей, обеспечивающей их здоровой пищей и правильной социаль ной ориентацией в жизни.

Официальные данные статистики показывают (табл. 64), что чем большее число женщин вовлечены в общественное производство, тем более низкие показатели рождаемости характеризуют страну. В странах Востока, незави симо от числа жен у мужчины, они все рожают детей, охраняют семейный очаг и ведут домашнее хозяйство, а показатели рождаемости намного выше европейских. Конечно, тут большую роль играют традиции.

Таблица Показатели рождаемости в зависимости от экономической активности женщин Коэффициент Доля женщин в общей Страна Год рождаемости численности экономически (в ‰) активного населения (в %) Россия 2004 10,4 49, Белоруссия 2004 9,1 53, Бельгия 2003 11,2 43, Германия 2003 8,6 44, Франция 2003 12,7 45, Индия 1991 25,0 28, Турция 2003 20,9 27, Египет 2001 26,1 21, Мексика 2003 21,9 34, Таблица составлена по данным: Социальное положение и уровень жизни населения России.

М., 2005. С. 491–493.

Социологические опросы последних лет показывают, что большая часть российских женщин при достаточной финансовой поддержке со стороны государства после рождения ребенка, безусловно, выбрали бы не карьеру, а выполнение своей социальной роли женщины-матери. В конечном счете об щество получило бы более здоровых и полноценно воспитанных детей, а мо Социально-материальный фактор демографического развития лодая семья смогла бы обеспечить расширенное воспроизводство населения России.

Думается, что СМИ и национальная литература, кинематограф и образова тельные программы в рамках решения демографической проблемы должны были бы пропагандировать социальный образ женщины матери, а не бизнес вумен или супершпиона в духе Голливуда.

1.3. Охрана труда и производственный травматизм Характерной чертой конца ХХ в. и начала ХХI в. явилось возрастание зна чимости рисков во всех областях жизнедеятельности людей и особенно в сфе ре труда. Это объясняется высоким уровнем развития индустриального тру да, когда активное применение сложной техники и технологий, химических и биологических веществ, различных видов энергии и проникающего излуче ния приводит к тому, что многие сферы экономической деятельности сегодня буквально «пронизаны рисками».

При этом круг угроз для профессиональной деятельности людей постоян но расширяется, а их последствия становятся все более тяжелыми и обреме нительными. Например, специалисты МОТ и ВОЗ выделяют более 150 клас сов профессиональных рисков и приблизительно 1 тыс. их видов, которые представляют реальную опасность для 2 тыс. различных профессий. При этом считается, что данная классификация является неполной и охватывает только отдельные аспекты безопасности и гигиены труда. Столь массирован ное «наступление» профессиональных рисков на человека труда приводит к огромным потерям и трагедиям миллионов людей2.

В России, по сравнению с аналогичными показателями в развитых странах, многократно занижено число выявляемых профессиональных заболеваний3.

Это приводит к отсутствию объективной картины в области профессиональ ных рисков и к использованию малоэффективных и архаичных механизмов управления рисками.

Статистические методы классификации производственного травматизма и профессиональной заболеваемости, используемые в России, следует допол нить применяемыми в международной практике соответствующими кодами производственного травматизма и профессиональной заболеваемости.

Проблема формирования действенных механизмов социальной защиты работников от профессиональных рисков особенно актуальна для России, Энциклопедия по безопасности и гигиене труда: В 5 т. 4-е изд. Пер. с англ. Международная организация труда. Женева. М., 2001. Т. 5. С. 9, 15.

Например, в США ежегодно выявляется более 420 тыс. профзаболеваний, а в России — 8– 10 тыс.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 | 14 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.