авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 28 |

«Ц Е НТР ПРОБ ЛЕ М Н ОГО АН АЛ И ЗА И ГО С У ДА РСТВЕ ННО -У П РАВ Л ЕНЧЕС К ОГО ПР ОЕ КТИР ОВ АНИ Я ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА ВЫВОДА ...»

-- [ Страница 8 ] --

Глава дискурсах в качестве более адекватной объяснительной основы гуманитар ных процессов, в сравнении с концепцией универсального прогресса. Но в отличие от других общественных дисциплин теоретическая демография по добной парадигмальной цивилизационной «ревизии» еще не прошла. В ней по-прежнему доминирует монистический универсализм, присущий обще ственному сознанию XIX столетия.

Характерным примером является теория «демографического перехода»

(«демографической революции», «демографической модернизации»). Соглас но ее базовым постулатам, тренд мирового естественного воспроизводства населения предопределен увеличением продолжительности жизни (объектив ное старение наций) и снижением уровня репродуктивности (малодетность и бездетность нуклеарных семей). Утверждается, что все народы должны не избежно пройти путь демографической модернизации от «традиционного»

к «современному» (в терминологии сторонников концепта) типу воспроиз водства.

Применение в настоящей работе методологии цивилизационного подхода в синтезе с факторным анализом дает основание для пересмотра тезиса о пре допределенности демографических процессов, а соответственно, для выдви жения тезиса о принципиальной возможности управления ими. Пессимис тическому в плане возможностей активного государственного управления универсализму «демографического перехода» противопоставляется теория «демографической вариативности», дающая обоснование доступности пози тивной коррекции демографических процессов.

Термин «демографическая вариативность» проистекает из тезиса, что ам плитуды (вариации) демографической изменчивости, в той или иной стра не, в тот или иной период времени, прогнозируемые или предписываемые теорией универсального перехода, слишком коррелируют с политическими, социальными «рукотворными» явлениями. Их величины по ансамблю стран в разные исторические периоды слишком велики, и отклонения имеют место как в позитивную, так и в негативную стороны. Наиболее очевидно влияние рукотворности, т. е. государственной политики на демографический итог. От сюда вытекает принципиальное предположение об управляемости демогра фического процесса в нужную стране сторону.

5.2. Место России в мировых демографических трендах Сторонники универсализма утверждают, что даже «русского креста» буд то бы нет, а есть объективно заданный мировым трендом переход к мало детному современному типу репродуктивного поведения.

На самом деле в состоянии депопуляции находится в настоящее время не только Россия, но и Германия, Великобритания, Италия, Греция. Однако круг таких стран крайне ограничен, несопоставим даже с европейским множеством. Большинство же стран современного мира вынуждены искусственно сдерживать рождаемость Управляем ли демографический процесс на государственном уровне посредством внедрения мальтузианских программ «планирования семьи». По отношению к ним сокращение репродуктивности является в большей степени следствием целенаправленных управленческих усилий, чем естественно-исторической закономерностью. Уже в силу этого обнаруживается некорректность определения тренда «демографического пе рехода» как общемирового процесса. Причины снижения рождаемости в раз личных цивилизационных ареалах, при кажущейся внешней схожести про цессов, оказываются различными.

Для того чтобы убедиться в вариативности демографического развития в современном мире достаточно сравнить сценарное прогнозирование ООН на XXI столетие применительно к Российской Федерации и Соединенным Шта там (рис. 50).

США Россия Численность населения (млн чел.) Год 1950 2000 2050 Рис. 50. Сценарная динамика численности населения в России и США в XXI в.

(по прогнозам ООН) Несмотря на то, что место США с позиций теории демографического пе рехода определяется в авангарде демографической модернизации, депопуля ционых процессов там, в отличие от России, отнюдь не наблюдается.

Прирост американского населения за будущее столетие, по прогнозам, должен составить 152,2 млн человек, или 53,4%, что позволит Соединенным Штатам сохранить третью строчку в мировой демографической иерархии30.

World Population Prospects. The 2000 Revision. N.Y. 2001. Vol.1.: Comprehensive Tables;

World Population Prospects.

The 2002 Revision. N.Y., 2003;

Vol.1: Comprehensive Tables;

World Population to 2300. N.Y., 2004;

Демографическая мо дернизация России, 1900–2000. М., 2006. С. 518.

Глава Для установления места России в демографических трендах современного мира был проведен сравнительный анализ динамики естественного воспро изводства населения по ансамблю десяти стран (рис. 51–57). Их выборка оп ределялась задачей рассмотрения российской демографической статистики на фоне различных типов популяционной динамики, с учетом региональных и культурно-конфессиональных различий.

Представленное на рис. 51–57 сопоставление по показателям рождае мости, смертности и общей продолжительности жизни дает основание ут верждать об аномальности по отношению к мировому контексту структуры естественного воспроизводства населения в России. Популяционная динамика в современной России не соотносится ни с одним из выделяемых типов демог рафического поведения. Причем по каждому из показателей страна выступает в роли аутсайдера.

В диссонансе с теорией демографического перехода низкая рождаемость в России сочетается не с возрастанием, а со снижением продолжительности жизни.

Представляя авторскую объяснительную модель демографических про цессов, необходимо сделать принципиальную оговорку. Демографическую вариативность следует отличать от демографических кризисов и катастроф.

Современная отрицательная динамика естественного воспроизводства насе ления в России не является ни проявлением мирового модернизационного тренда, ни выражением цивилизационной специфики. К ней в наибольшей степени применим диагноз в виде демографического кризиса (а с учетом по тенциальных потерь — демографической катастрофы). Природа произошед шего демографического надлома, как показано в главе 5, имеет четырехфак торную структуру, обусловленную, во-первых, кризисом идейной духовности, во-вторых, кризисом национальной идентичности, в-третьих, кризисом госу дарственного управления и, в-четвертых, кризисом социально-материально го обеспечения. Причем все эти кризисы в прямом смысле вызваны неудач ным государственным управлением и были резко усилены в 1990-е гг..

Кризисная характеристика демографической ситуации в России еще бо лее ярко проявляется при сравнении с показателями естественного воспроиз водства населения на постсоветском пространстве. Казалось бы, бывшие со юзные республики находятся в одинаково тяжелом положении переходного периода и потому должны иметь структурно близкую популяционную дина мику. Причем в России, как наиболее могущественном экономическом субъ екте постсоветского пространства, следовало бы ожидать наиболее высоких показателей естественного воспроизводства. Однако, имея по рождаемости средние для бывших союзных республик показатели, она оказалась в положе нии аутсайдера по уровню смертности и продолжительности жизни.

Управляем ли демографический процесс Коэффициент, ‰ Страна Великобритания Бразилия Франция Мексика Израиль Россия Индия Алжир Иран США Рис. 51. Общий коэффициент рождаемости по ряду стран современного мира Коэффициент, ‰ Страна Великобритания Бразилия Франция Мексика Израиль Россия Индия Алжир Иран США Рис. 52. Общий коэффициент смертности по ряду стран современного мира Коэффициент, ‰ Возраст, лет Глава Россия Россия Белоруссия Латвия Великобр.

Литва Молдова Франция Эстония Азербайджан Израиль Армения Грузия Иран Казахстан Алжир Киргизия Таджикистан США Туркмения Узбекистан Бразилия Украина Мексика Рис. 54. Общий коэффициент рождаемости по бывшим республикам СССР Страна Рис. 53. Ожидаемая продолжительность жизни по ряду стран современного мира Коэффициент, ‰ Коэффициент, ‰ – – Россия Россия Белоруссия Украина Латвия Белоруссия Литва Латвия Молдова Литва Эстония Молдова Азербайджан Армения Грузия Грузия Казахстан Казахстан Армения Киргизия по бывшим республикам СССР Киргизия Таджикистан Азербайджан Туркмения Узбекистан Узбекистан Украина Таджикистан Рис. 55. Общий коэффициент смертности по бывшим республикам СССР Страна Страна Рис. 56. Общий коэффициент естественного прироста (+) и убыли (–) населения Управляем ли демографический процесс Глава Возраст, лет Страна Таджикистан Туркмения Узбекистан Азербайджан Белоруссия Грузия Украина Казахстан Киргизия Армения Молдова Эстония Латвия Россия Литва Рис. 57. Ожидаемая продолжительность жизни населения по бывшим республикам СССР 5.3. Демографическая вариативность в современном мире:

страновый анализ Теория демографического перехода игнорирует страновые статистические вариации в демографии, усредняя показатели под заданную трендовую вели чину. Так, в опубликованной в 2006 г. под редакцией А.Г. Вишневского кол лективной монографии «Демографическая модернизация России, 1900–2000»

все европейские страны фигурируют неизменно под маркировкой ЕС, как нечто демографически целостное. Между тем коэффициентный показатель рождаемости в Европе различается почти в два раза (в Германии — 8,6‰, в Ирландии — 15,7‰). Причем амплитуда различий за последнее десятилетие только возросла. Еще более существенные различия в динамике репродуктив ности населения обнаруживаются при целостном рассмотрении демографии в когорте стран «золотого миллиарда». Казалось, все они прошли этап демог рафического перехода, а потому общий коэффициент рождаемости в них не должен проявлять существенной вариативности. Однако статистика свиде тельствует об обратном. Так, в Израиле рождаемость почти в два с половиной раза выше, чем в Германии. При этом за последнее десятилетие репродуктив ность населения Германии падала, а Израиля — возрастала. Если суммарный Управляем ли демографический процесс коэффициент рождаемости в европейских странах не обеспечивает простого воспроизводства, то в США он превышает условную величину — 2 ребенка на одну женщину. Тенденция репродуктивного угасания прослеживается да леко не во всех экономически развитых странах современного мира. Рост об щего коэффициента рождаемости, при принятии за точку отсчета середину 1990-х гг., фиксируется в настоящее время в Болгарии, Ирландии, Испании, Италии, Латвии, Нидерландах, Португалии, Франции, Эстонии, Израиле, Ка захстане, Марокко, Бразилии и др.31 (табл. 43).

Таблица Динамика роста рождаемости в странах репродуктивного подъема (на 1000 человек) Страна 1995 г. 2003 г.

Бразилия 15,1 17, Болгария 8,6 8, Ирландия 13,5 15, Испания 9,3 10, Италия 9,2 9, Латвия 8,6 9, Нидерланды 12,3 12, Португалия 10,8 11, Франция 12,5 12, Эстония 9,1 9, Израиль 21,1 21, Казахстан 17,5 18, Марокко 21,3 23, За тот же период, также в диссонансе с теорией демографического перехода, в ряде экономически развитых стран современного мира отмечалось возрас тание общего коэффициента смертности. Численность умерших в отношении к 1000 человек населения, помимо государств постсоветского пространства, увеличилась за данный временной интервал — в Бельгии, Испании, Италии, Португалии, Франции, Таиланде, Турции, Японии, Марокко, ЮАР, Бразилии и др.32 (табл. 44).

Высокий уровень развития в экономическом и технологическом отно шениях выходит в настоящее время за географические рамки Европы и Се верной Америки. Однако сторонники теории демографического перехода по-прежнему оперируют европейско-североамериканским (иногда с распро странением его на Японию, Австралию и Новую Зеландию) масштабом мо Здравоохранение в России. 2005. С. 40.

Там же. С. 40.

Глава Таблица Динамика роста смертности в странах возрастания ее общего коэффициента (на 1000 человек) Страна 1995 г. 2003 г.

Белоруссия 13,1 14, Бельгия 10,2 10, Болгария 13,6 14, Испания 8,8 9, Италия 9,7 10, Македония 8,3 8, Португалия 10,5 10, Румыния 12,0 12, Словения 9,8 9, Франция 9,1 9, Армения 6,6 8, Грузия 10,4 10, Таиланд 5,5 6, Турция 6,6 7, Япония 7,4 7, Марокко 3,4 5, ЮАР 6,8 18, Бразилия 5,8 6, дернизации. Между тем многие из динамично развивающихся государств Азии и Латинской Америки сумели сочетать инновационный путь индус триального (а в иных случаях и постиндустриального развития) с высокой репродуктивностью. Освященная традицией католической церкви активная репродуктивность населения фиксируется фактически во всех странах Ла тинской Америки. На рубеже тысячелетий суммарный коэффициент рождае мости составлял: в Чили — 2,15 ребенка на одну женщину;

в Бразилии — 2,28;

в Аргентине — 2,62;

в Мексике — 2,75. Для сравнения, в России он находился в то же время на отметке — 1,21, а в наиболее репродуктивной из всех евро пейских стран Ирландии — 1,88 детей на одну женщину.

Хотя для большинства «Тихоокеанских экономических тигров» характер на тенденция перехода к малодетности, но и среди них вариативность демог рафических показателей весьма значительна. Так, если в Сингапуре суммар ный коэффициент рождаемости имел к концу столетия показатель 1,5, то в Индонезии — 2,58 новорожденных на одну женщину.

Технологически неразвитая страна вряд ли смогла бы стать обладателем ядерного оружия. В связи с этим большой интерес может представлять ста тистика репродуктивности в Индии и Пакистане. Суммарный коэффициент Управляем ли демографический процесс рождаемости в индийском обществе находился к указанной хронологической отметке на уровне 3,3 новорожденных, а в пакистанском — 5,03.

Постулаты теории демографического перехода в еще большей степени оп ровергаются фактом репродуктивной активности населения ближневосточных нефтедолларовых государств. Высокий жизненный уровень резидентов сочета ется там с рекордными для современного мира показателями рождаемости33.

Увеличение продолжительности жизни на Западе не компенсирует его реп родуктивного угасания. Темпоральная асинхронизация этих процессов осо бенно наглядно проявляется при сопоставлении западных популяционных показателей с демографической динамикой других цивилизаций. Так, согласно сценарному прогнозу на наступившее столетие, к 2125 г. число христиан в мире не перешагнет барьера 2 млрд, тогда как численность мусульман достигнет шес ти миллиардов человек. «За три века, — прогнозирует французский демограф Ж. Буржуа-Пиша, — ситуация окажется перевернутой. Если в 1800 году в мире было 20 мусульман на 80 христиан, то теперь их станет 84 на 30»34.

Переход к условиям городской жизни, утверждают сторонники теории демографической модернизации, объективно предопределяет установление современного, характеризуемого малодетностью, типа естественного вос производства населения. Однако история демографии дает многочисленные примеры, когда репродуктивность имела тренды снижения в доурбанизаци онную эпоху и, наоборот, сохраняла высокие (а зачастую и возрастающие) показатели в урбанизационных сообществах. Следовательно, урбанизация сама по себе не является фактором репродуктивного угасания. Можно лишь с определенной долей условности говорить о городской жилищной инфра структуре, как сдерживающем многодетность обстоятельстве. Да и оно отно сится преимущественно к раннеиндустриальной стадии развития города.

Преобладание горожан в структуре российского населения было достиг нуто еще в 1950-е гг. После этого демографическая история России пережила периоды и репродуктивных упадков, и подъемов. Возрастание доли городс кого населения не коррелировало, таким образом, с динамикой рождаемости.

В 1980-е гг. коэффициент урбанизации в России установился на уровне 73%.

До настоящего времени он оставался постоянным. Однако за этот период при стабильных урбанизационных показателях кривая рождаемости, по меньшей мере, трижды сменила направленность (рост второй половины 1980-х гг., снижение 1990-х, тенденция нового подъема 2000-х гг.).

Современная Россия далеко не самая урбанизированная страна в мире.

Общемировой коэффициент урбанизации — 66% лишь незначительно усту пает российскому показателю. Существует широкая группа более урбанизи Щербаков А.И., Мдинарадзе М.Г. Основы демографии и государственной политики наро донаселения. М., 2005. С. 194–195.

Нас было 80 миллиардов. А сколько будет? // Наука и жизнь. 1989. № 4. С. 53.

Глава рованных, чем Россия, стран, репродуктивная активность населения которых имеет по отношению к ней кратное превосходство. Так, высокая степень ур банизации Латинской Америки не стала основанием для разрушения тради ционного, отличаемого многодетностью типа естественного воспроизводс тва. Причем урбанизационные процессы завершились там довольно давно и потому возможные ссылки на имеющийся по отношению к ним лаг во време ни демографического перехода не будут выглядеть убедительно.

Действительно, репродуктивность у сельских жителей, как правило, (хотя не всегда и не везде) несколько выше, чем у городских. Однако нигде эти различия не имеют характера принципиального демографического разрыва между городом и деревней. Популяционная динамика в городских и сельских единых локалитетах осуществляется в одном направлении (пусть иногда и в разных скоростных режимах). Случаев разновекторной для города и дерев ни динамики естественного воспроизводства не обнаружено. Это доказыва ет, что фактор урбанизации не является для современного демографического развития абсолютным. В настоящее время в Российской Федерации средний размер семьи в городском населенном пункте составляет 2,7 человек, а в сель ском — 2,8 человек. Незначительная величина различий между ними отража ет ту реальную роль, которую урбанизация играет в структуре причин естес твенного воспроизводства35.

Демографическая вариативность в современном мире не ограничива ется страновыми различиями. Внутренней неоднородностью показателей естественного воспроизводства населения характеризуется подавляющее большинство и самих сообществ. По существу, в каждой из демографически модернизированных стран имеются локалитеты, отличающиеся особой, дис сонирующей с общим уровнем, репродуктивной активностью.

Четко прослеживается внутренняя этноконфессиональная избиратель ность демографических процессов. Мигрантские анклавы в Европе в разы превосходят по показателям рождаемости этнических европейцев. Столь же разительные репродуктивные различия обнаруживаются между христианс ким (вернее секуляризованным постхристианским) и мусульманским (имея в виду не только мигрантов, но и многопоколенных резидентов) населени ем стран Европейского союза. Демографическая ситуация в США — яркий пример расовой вариативности в коэффициентной статистике рождаемости.

Проживая в тех же населенных пунктах, работая на тех же предприятиях, «цветные» граждане Соединенных Штатов имеют, как правило, значительно больше детей, чем представители белого населения. Демографическая вари ативность в современной Российской Федерации проявляется в резком раз личии между статистикой естественного воспроизводства по регионам. Мак Симчера В.М. Развитие экономики России за 100 лет: 1900–2000: Исторические ряды, ве ковые тренды, институциональные циклы. М., 2006. С. 109.

Управляем ли демографический процесс симальное и минимальное значения среди субъектов Российской Федерации различаются в 3,2 раза по общему коэффициенту рождаемости и в 6,3 раза — по общему коэффициенту смертности36. Если помещенные в рамки единой государственной системы этносы, находящиеся в равных условиях экономи ческого существования, имеют принципиально различную популяционную динамику, это прямо доказывает этноконфессиональную вариативность де мографического развития (российский случай рассмотрен в § 4 главы 2).

5.4. Демографическая вариативность в историко-компаративистском измерении Не вызывает сомнений точность представленных в теории демографичес кого перехода траекторий процесса мирового естественного воспроизводс тва. Ее эмпирическая репрезентативность ни в коей мере не оспаривается.

Основные возражения связываются с объяснительной моделью зафиксиро ванных трендов. В результате одномерного рассмотрения демографических процессов через призму материального фактора произошла подмена причин но-следственных оснований. Репродуктивное угасание было представлено как следствие повышения качества жизни и индустриально-урбанистичес кой трансформации. Посредством установления данной связи проводилась мысль о рудиментарной сущности феномена многодетности по отношению к современной социально-экономической структуре общества. Однако в свете предпринятого в настоящей работе факторного анализа возникает необходи мость перехода от материалистического монизма к установлению иерархии причин репродуктивного угасания.

Доказательство доминирующего значения для демографических процес сов фактора идейно-духовного состояния общества создает основания для выдвижения гипотезы о мировоззренческо-ценностной природе историчес кого тренда снижения рождаемости. Генезис репродуктивного поведения сов ременного типа обусловливался прежде всего отступлением от религиозных традиций, процессами десакрализации и апостасии (обезбоживания). Осве щаемая традиционными религиями ценность многодетной семьи подверга лась систематическому разрушению. Мировой характер секуляризационного процесса как раз и соотносился с трендом модернизации рождаемости. Ее разноскоростные характеристики отражали цивилизационную вариатив ность прочности репродуктивных установок. Те из цивилизаций и народов, которые сумели противостоять процессам глобалистической апостасии и де традиционализации, как правило, сохраняли высокий уровень рождаемости (яркий пример — мусульманский мир). Индустриально-урбанистическая трансформация стала хронологически более поздним явлением как в отноше нии начала секулярного тренда, так и снижения репродуктивности, а потому Демографический ежегодник России. 2005: Статистический сборник М., 2005. С. 75–85.

Глава не могла выступать в качестве причины последней. Она, безусловно, внесла свою весомую лепту в демографическую модернизацию, но не являлась по отношению к ней определяющим обстоятельством.

Согласно схеме демографического перехода, вначале происходит значи тельное увеличение продолжительности жизни, а уже вслед за тем осущест вляется снижение рождаемости. Прослеживаемый с эпохи Великой револю ции опыт французской демографической трансформации свидетельствует об обратном. Происходивший упадок репродуктивности отнюдь не сопровож дался заметным ростом продолжительности жизни французов.

В целом историко-страновой анализ демонстрирует отсутствие однознач ной модели взаимодействия указанных демографических компонентов. Тезис теории демографического перехода от каузальной корреляционной связи рос та продолжительности жизни с последующим адекватным снижением уровня рождаемости не подтверждается и на российском историко-статистическом материале. За ХХ в. в России при росте в 1,9 раза продолжительности жизни репродуктивность снизилась в 4,5 раза, хотя, казалось бы, она должна соот носиться с определяющим ее в теории демографического перехода первым из показателей. Обнаруживается, таким образом, разбалансировка в динамич ности демографических компонентов, доказывающая отсутствие «железной»

зависимости между ними.

Обобщение мирового исторического опыта доказывает отрицаемую в теории демографического перехода принципиальную возможность сочетания высоких производственных технологий с интенсивной репродуктивностью. Модер низация модернизации рознь. Модернизационный процесс далеко не всегда обусловливал репродуктивное угасание и старение наций. Снижение уровня рождаемости наблюдалось главным образом при глобализационном вариан те развития, идущем вразрез с цивилизационной идентичностью сообществ.

В тех же популяциях, в которых модернизационный процесс осуществлялся при опоре на национальные традиции, кризиса репродуктивности не отме чалось. Зачастую они даже испытывали демографический бум, вызываемый синтезом сохраняемых этноконфессиональных семейных ценностей с улуч шением материальных условий жизни населения. В качестве такого рода де мографических модернизаций конца XIX — начала XX вв. можно назвать пос ледствия синтоистской революции «Мэйдзи» в Японии, младотурецкой — в Турции, православно-этатистского формата развития России эпохи Алексан дра III, консервативных политических тенденций в ряде европейских стран.

Первая фаза всеобщего демографического надлома западного мира прихо дится на 1910–1920-е гг.. Данный феномен совершенно не синхронизирован с индустриально-урбанистическими процессами в западных странах, высшая точка которых была пройдена там существенно раньше. Зато 1920-е гг. стали временем широкого импульсивного распространения материалистического миропонимания, атеистической пропаганды, аксиологии прагматизма. Реп Управляем ли демографический процесс родуктивный кризис определялся, таким образом, парадигмой установивше гося как на теоретическом, так и на бытовом уровне, материализма.

Вторая фаза генезиса современного типа воспроизводства относится для Запада к 60-м гг. XX в. Пришедшийся на них системный взрыв сексуальной революции, приведший к разрушению патриархальных семейных ценностей, не мог не иметь негативных последствий для показателей рождаемости. Тра диционный образ женщины-матери (для христианской семиосферы — архе тип Богородицы) утратил в процессе эмансипации свою привлекательность.

Подлинный антирепродуктивный перелом в настроениях европейцев, пи шет П. Бьюкенен, произошел не с наступлением эпохи индустриализации, а в 1960-е гг., когда «западные женщины стали отказываться от образа жизни своих матерей»37.

Различия в динамике естественного воспроизводства определяются прежде всего степенью воздействия и характером сочетания четырех базовых факто ров демографии. Демографические показатели зависят также от зачастую слу чайных обстоятельств, конъюнктурных воздействий. Так, репродуктивный бум в Англии XVI–XVII вв. (некоторые зажиточные англичанки имели до двух десятков детей) связывался со спецификой взгляда на женскую красоту. Со стоятельные женщины, из опасения испортить форму груди, предпочитали не вскармливать младенцев сами, а отдавать их кормилице. Отсутствие средств контрацепции увеличивало период репродуктивной активности, сокращая временные интервалы возможности забеременеть. Напротив, в большинстве стран тогдашней континентальной Европы вскормить ребенка собственной грудью считалось данным от Бога долгом добропорядочной матери. В резуль тате репродуктивная динамика в Англии в соответствующий период была за метно выше других западноевропейских государств38.

Высокая смертность среди женского населения Франции XVIII в. во мно гом определялась возрастанием динамики заболеваний пневмонией. Вес одежды француженок, сообразно с установками галантного века, не пре вышал 400 г. Между тем Франция — далеко не самая теплая страна в мире.

В то же время в имевшей более жаркий климат Испании вес женской одежды измерялся килограммами, что соотносилось с укоренившимися в быту цер ковными традициями целомудрия39.

Хронологические рамки теории демографического перехода ограничены полуторастолетним историческим интервалом. Узость подхода во времени и есть причина выдвижения ряда ошибочных положений. Следствием это го явилось, в частности, рассмотрение процесса репродуктивного угасания, как результата индустриально-урбанистической трансформации. Переход к Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада. М., 2003. С. 45.

Нас было 80 миллиардов. А сколько будет? С. 52.

Галантный век. М., 1994. С. 182.

Глава малодетности предстал в качестве исключительного явления нового и новей шего времени, демографического проявления модернизации и установления модели общественного устройства современного типа. Однако обращение к истории древних цивилизаций позволяет утверждать, что ничего эксклюзив ного в феномене современного репродуктивного упадка не содержится. Пери оды депопуляционной динамики фиксируются во многих цивилизациях про шлого. В одних случаях она определялась резким возрастанием смертности, в других — спадом рождаемости. Более того, периоды репродуктивных спадов оказывались, как правило, соотносимыми с нисходящими стадиями в исто рии цивилизационых систем. В этом смысле тренды снижения рождаемости могут рассматриваться в качестве индикатора грядущей гибели цивилизаций.

В режиме депопуляции, связанном с падением репродуктивного потенциала населения, функционировали на перигее своего существования: доарийская дравидская Индия, пострамзесовский Египет Нового царства, Крито-микен ское культурное сообщество, поздняя Римская империя, поздняя Византия, цивилизация майя. Периоды репродуктивных упадков наблюдались и в до индустриальной истории современных европейских народов. Депопуляци ей была охвачена, в частности, значительная часть стран Западной Европы в XVII в. Причем не только Германия, на демографические процессы в кото рой существенное воздействие, по-видимому, оказала Тридцатилетняя вой на (1618–1648 гг.), но и государства, не испытавшие за этот период военных опустошений, как Испания, имели отрицательный прирост населения. Если в 1660 г. численность испанцев составляла 8 млн человек, то в 1703 г. — 7,3 млн40.

При этом динамика экономического развития Европы шла по возрастающей.

Материальное положение населения в целом улучшалось, а рождаемость па дала. Вместе с тем не экономика, а мировоззренческий ценностный кризис XVII в., отражавший смену европейской цивилизационной парадигмы, опре делял в данном случае вековой демографический тренд. Таким образом, сов ременный репродуктивный упадок экономически развитых стран Запада есть в авторской трактовке не отражение мирового универсального характера де мографического развития, а симптом кризисного состояния только одной из цивилизаций, а именно — западной. Является ошибочным делать выводы на этом основании для всех цивилизаций мирового сообщества.

5.5. Цивилизационная специфика демографических процессов в истории России Если взять применительно к истории России ХХ в. в качестве реперных то чек исходные (начало века) и итоговые (конец века) показатели демографии, то может сложиться впечатление, что траектория движения населения весьма точно совпадает с модельным трендом демографического перехода. Однако Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. Л., 1990. С. 47.

Управляем ли демографический процесс амплитуда колебаний на этом временном интервале оказывается более ве лика, чем предполагает сам тренд. Зигзаги естественного воспроизводства населения в России в ХХ в. не укладывались во многих своих спадах и подъ емах в монистическую схему демографического перехода. Совершенно не соотносится со схемой демографического перехода динамика естественного воспроизводства населения в Российской империи в XIX столетии. Какие бы то ни было устойчивые тренды популяционного движения отсутствовали.

Изменение общих коэффициентов рождаемости и смертности осуществля лось зигзагами, а не поступательным образом. Рождаемость, которая, каза лось бы, должна снижаться, возросла, а смертность, должная уменьшаться, напротив, увеличила свои коэффициентные показатели (табл. 45).

Таблица Динамика естественного воcпроизводства православного населения в Российской империи на протяжении XIX в., на 100 жителей Период Рождаемость Смертность 1801–1810 4,37 2, 1811–1820 4,00 2, 1821–1830 4,27 2, 1831–1840 4,56 3, 1841–1850 4,97 3, 1851–1860 5,24 3, 1861–1870 5,19 3, * 1871–1880 4,91 3, 1881–1890 4,88 3, 1891–1895 4,79 3, 1896–1897 4,92 3, Источник: Русское хозяйство. М., 2006. С.587.

* Начиная с этого периода расчет для населения всех вероисповеданий.

Демографическая история Российской империи позволяет четко просле дить маятниковую траекторию динамики естественного воспроизводства населения. В XIX в. была замечена устойчивая повторяемость (в идеологи ческом смысле) российских государей через одного. Доминанта западничес ких тенденций в политике одного неизменно сменялась почвенническим по воротом в последующем царствовании. Наложение на шкалу интронизаций показателей репродуктивной активности российского населения точно фик сирует западническо-почвенническую идентификацию монархов. При ца рях-«западниках» общий коэффициент рождаемости в России, варьируя по годам, в целом снижался, тогда как при «почвенниках» — возрастал. За годы правления либеральствующего Александра I число родившихся на 1000 че ловек населения уменьшилось с 43,7 до 40%. Вектор снижения рождаемости Глава был изменен лишь в последние годы александровского царствования, точно совпав по времени с идеологической переориентацией властей на консерва тивные рельсы.

При консерваторе Николае I происходил стремительный рост репродук тивных показателей. Никогда в новое время в истории России коэффициен тная статистика рождаемости не возрастала столь динамично и в столь про должительном интервале, как в николаевскую эпоху. К середине XIX в. был достигнут российский репродуктивный максимум. Реформаторский либе ральный курс Александра II устойчиво коррелирует с резким снижением об щего коэффициента рождаемости. Показатели репродуктивности снизились за «эпоху великих реформ» с 52,4 до 47,5%. Единственный зигзаг в сторону повышения рождаемости за четверть столетия правления Александра II при шелся на начало 1870-х гг., будучи сопряжен с происходившим в контексте борьбы с революционной угрозой некоторым консервативным откатом от изначальной реформаторской идеологии. При идентифицируемом в качест ве православного консерватора Александре III процесс падения рождаемости был остановлен. Наблюдалось пусть не столь стремительное, как в николаевс кую эпоху, но все же четко статистически фиксируемое повышение репродук тивного потенциала населения.

В год вступления Александра III на престол общий коэффициент рожда емости составлял 47,5%, в год смерти — 48,6%. Наиболее ощутимым демог рафическим импульсом явился сам факт смены идеологического вектора развития страны в 1881 г. Следующий 1882 г. стал рекордным для России по единовременному возрастанию репродуктивной динамики. Число новорож денных увеличилось, по сравнению с предыдущим годом, почти на четверть миллиона. Общий коэффициент возрос на 3%. Еще более динамично, в срав нении с общероссийскими показателями за годы правления Александра III, росла репродуктивная активность православной части населения империи.

В прямом диссонансе с современной демографической конъюнктурой Российской Федерации наибольший уровень рождаемости (выше 50%) в России конца XIX в. фиксировался в губерниях с этнической доминацией русских: Рязанской (58,1%), Самарской (57,5), Оренбургской (56,7), Воро нежской (55,6), Саратовской (55,3), Пензенской (55,0), Екатеринославской (54,6), Орловской (53,6%). Наименьшей репродуктивной активностью (ниже 30%) отличались регионы, традиционно находящиеся в зоне силь ного западнического влияния — Петербургская губерния (25,8%) и ост зейский край (28,9%). Инерция православно-этатистского консерватиз ма эпохи Александра III определяла интенсивное повышение статистики рождаемости и для проходивших в прежнем идейном формате первых лет правления Николая II. Коэффициентный прирост составлял 0,4–0,5% в год. Характерно, что вопреки логике теории демографического перехода о прямой корреляции компонентов естественного воспроизводства общий Управляем ли демографический процесс коэффициент смертности при этом снижался от 40,5% в 1892 г. до 31,4% в 1897 г. Только в дальнейшем, при идеологических метаниях Николая II пе риода новой революционной волны, кривая рождаемости в России пошла вниз.

Таким образом, можно констатировать, что даже при ограниченных уровнем технического развития возможностях информационного ресурса Российской империи идеология власти прямым образом сказывалась на де мографическом состоянии популяции41. Что же говорить о современных уп равленских возможностях воздействия через формирование мировозренчес ко-ценностных установок на популяционную динамику?!

Практически на всем протяжении XX столетия динамика естественного воспроизводства населения в России осуществлялась в иных направлениях, чем предписываемые в теории «демографического перехода». Модернизаци онные тренды, как указывалось выше, определялись перспективой увеличе ния продолжительности жизни и сокращения рождаемости. По существу, в данном направлении демографическое развитие России шло только в межре волюционный период 1905–1917 гг.

Фаза репродуктивного подъема первой половины 1920-х гг. еще могла быть объяснена через феномен компенсаторного (по отношению к годам Граждан ской войны) воспроизводства. Но последующие тенденции популяционной динамики опровергают данную аргументацию.

Природа очередного демографического спада конца 1920-х — первой по ловины 1930-х гг. определялась не только трагедией коллективизации. Этот процесс начался еще в 1926 г., хронологически предшествуя инициированию процесса массовой коллективизации, а потому не должен интерпретировать ся в качестве его последствия. Фактором репродуктивного упадка в данном случае следует, очевидно, признать инерцию революционной ценностной трансформации — воздействие левацкой интернационалистской идеологии, разрушение консервативных традиций патриархальной семьи, русофобию.

Сообразно с логикой «русского маятника», новая фаза демографическо го подъема должна была совпасть со сменой векторов развития от универ салистской к цивилизационной парадигме. Черты такого рода ценностной инверсии частично обнаруживаются в установлении с середины 1930-х гг.

сталинской национал-большевистской модели социализма (см. реакцию на это коэффициента витальности на рис. 14–17). В сфере семейно-брачных от ношений это прежде всего выразилось в переходе от левацкой половой эман сипации к поддерживаемому законодательно семейному ригоризму (запрет Исупов В.А. Демографические катастрофы и кризисы в России в первой половине XX века:

Историко-демографические очерки. Новосибирск, 2000. С. 74.

Глава абортов, усложнение бракоразводной процедуры). Новый подъем рождае мости второй половины 1930-х гг. вновь опровергал модельный тренд «старе ния нации». Понятие «сталинский демографический ренессанс» уже вошло в научный обиход. Им характеризуются периоды роста кривой естественного воспроизводства населения в СССР в 1935–1939 гг. и 1948–1953 гг. Достигнутая в последней трети XX в. стабилизация общественной жиз ни не привела к выравниванию западных и российских (советских) векторов популяционного движения. Отсутствие войн, голода, репрессий, пандемий, на которые сторонники демографического перехода ссылались в других от меченных случаях, как на обстоятельства, деформировавшие модель модер низации естественного воспроизводства, делало рассматриваемый период идеальным для верификации теоретических положений. Продолжительность жизни в СССР, несмотря на устойчивое улучшение материальных условий су ществования, в течение двух десятилетий снижалась.

Динамика естественного воспроизводства населения периода перестрой ки — увеличение продолжительности жизни и одновременное возрастание рождаемости — также в одном из своих компонентов противоречила модели демографического перехода.

Беспрецедентная по своим масштабам для мирного времени демографи ческая катастрофа 1990-х гг. есть, вероятно, наиболее весомый довод против рецептуры универсалистского пути развития России. В 2000 г. «русский маят ник» вновь сменил направление своего движения.

Одновременно в демографии наметилась пока еще слабовыраженная тен денция выхода из состояния депопуляции и начала нового репродуктивного подъема. В настоящее время вопрос заключается в том, сможет ли отмеченная тенденция приобрести характер тренда или окажется лишь эпизодом в про цессе репродуктивного угасания России. От государственной власти будет во многом зависеть размах движения маятникового механизма в направлении восстановления утрачиваемой цивилизационной идентичности.

5.6. Демографический критерий успешности государственного управления Демографические показатели могут выступать высшим мерилом оценки деятельности властей в различные исторические эпохи. Показатель прирос та населения, взятый по периодам фактических правлений в истории России XX в., точно фиксирует вариативность динамики естественного воспроиз водства населения. Прослеживаемая зависимость в изменении демографи ческих тенденций от смены высшего политического руководства страны вновь доказывает принципиальную возможность управления демографией (табл. 46).

Исупов В.А. Указ. соч. С. 101–139, 215–233.

Управляем ли демографический процесс Таблица Темп прироста населения России по периодам правлений (в%) Период Темп прироста Политическое руководство страны правления (гг.) населения Николай II (период фактического правления) 1901–1905 9, С.Ю. Витте (неформальное фактическое правление) 1905–1906 1, П.А. Столыпин 1906–1911 9, Период постстолыпинской думской монархии 1911–1917 6, В.И. Ленин (период фактического правления) 1917–1922 –3, И.В. Сталин (период фактического правления) 1922–1953 21, Н.С. Хрущев 1953–1964 17, Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов, Н.У. Черненко 1964–1985 14, М.С. Горбачев 1985–1991 4, Б.Н. Ельцин 1991–2000 –2, Отрицательными в демографическом плане интервалами отечественной истории статистика определяет ленинский и ельцинский периоды. Характер но, что оба они были связаны с резким революционным разрывом с традици ей цивилизационной идентичности России.

Предложенные статистические обобщения могут вызвать два возраже ния. Первое — математическое: периоды правлений имели различную хро нологическую протяженность, а потому прямым образом несопоставимы.

Второе — историческое: в ряде правлений имелись разновекторные поли тические курсы и даже смена идеологических парадигм. Для снятия дан ных возражений целесообразно верифицировать полученные выводы через оценку демографических показателей на равномерных временнх интер валах — по десятилетиям. Расстановка десятилетних периодов по степени уменьшения статистики прироста населения позволяет сделать утвержде ние об отсутствии одновекторной направленности популяционного движе ния (табл. 47).

Основной практический вывод, следующий из теории демографической вариативности, заключается в доказательстве отсутствия универсальной пре допределенности процессов естественного воспроизводства и возможности управления ими. Вместе с тем, признание идейно-духовного состояния обще ства в качестве основного фактора популяционной динамики предполагает существенное совершенствование демографической политики. Помимо мате Глава риально-дотационного рычага, она должна включать меры управленческого воздействия на мировоззренческо-ценностные ориентиры населения.

Таблица Динамика естественного воспроизводства населения по десятилетиям XX в. (в%) Ранг по степени Десятилетие Доля прироста Фактическое правление успешности (гг.) населения Николай II С.Ю. Витте 1 1901–1910 19, П.А. Столыпин Думская монархия И.В. Сталин 2 1951–1960 17, Н.С. Хрущев 3 1931–1940 13,5 И.В. Сталин В.И. Ленин 4 1921–1930 9, И.В. Сталин Н.С. Хрущев 5 1961–1970 9, Л.И. Брежнев Л.И. Брежнев Ю.В. Андропов 6 1981–1990 7, К.У. Черненко М.С. Горбачев 7 1971–1980 6,3 Л.И. Брежнев П.А. Столыпин 8 1911–1920 5,3 Думская монархия В.И.Ленин М.С. Горбачев 9 1991–2000 –1, Б.Н. Ельцин 10 1941–1950 –7,9 И.В.Сталин ГЛАВА 4. ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ РЕЗУЛЬТАТ — ИТОГ БИОСОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА 1. Дуализм связи демографического результата с биосоциальным поведением человека Проблема демографического кризиса в России и намерение его преодо леть ставит перед исследователем и его виртуальным «заказчиком» — госу дарственной властью — три серьезнейших блока вопросов.

Во-первых, от чего зависит репродуктивное или в целом демографическое поведение1 человека (включая рождаемость, смертность, ожидаемую продол жительность жизни, миграцию) и населения в целом на уровне личностных мотиваций? Есть ли отличия мотиваций индивида на его личностном уровне и мотиваций индивида, выступающего в качестве составной единицы массы (населения)?

Во-вторых, если государственная власть желает воздействовать на демог рафическое и миграционное поведение человека через его мотивации, то ка ким образом, какими путями, способами, воздействиями можно это сделать?

Отличаются ли эти способы на уровне индивида и на уровне массы?

В-третьих, отличаются ли мотивации для случая рождаемости, как итога мотивированного действия, для случая смертности и для случая ожидаемой продолжительности жизни или миграции? Линейны ли мотивации в про странстве факторов, на них влияющих, или, иными словами, однозначно ли зависят мотивации от уровня факторов, на них воздействующих? Очевидно ведь, что если человека недокармливать — он умрет, если его перекармли вать — он тоже умрет.

Есть ли специфические отличия в этих мотивациях и механизмах действия факторов демографического состояния для российской цивилизации, по срав нению с опытом других стран, регионов и цивилизаций в мире? Можно ли абстрагироваться от известного предостережения проектантам государствен ной демографической политики — «что немцу здорово, то русскому смерть»? Не зная ответов на эти и связанные с ними другие вопросы, определить тактику и стратегию государственной демографической политики, ее инстру Вводя понятие «демографическое поведение человека» авторы прежде всего стремятся от разить в нем связь и обусловленность рождаемости, смертности, ожидаемой продолжитель ности жизни и миграции от неосознанных и осознанных установок жизнедеятельности чело века. Этим не исключается понимание существования внешних по отношению к личностной жизнедеятельности человека причин, влияющих на демографический результат, например, экологии, природных катаклизмов, эпидемий и т. п. Однако и в этом случае авторская доктри на предполагает возможности апелляции к активным актам и деятельности человека (обще ства и государства, человечества), влияющим на указанные внешние факторы демографии.

Инверсия слов только подчеркивает глубокий смысл народного изречения.

Глава ментальное наполнение, временные программные развертки не представля ется возможным. Нельзя даже сказать, можно ли вообще позитивно повлиять на демографическое состояние?

Итак, направление поиска способов влияния на демографическое состо яние России заключается в нахождении механизмов мотивации индивида и населения в их демографическом поведении. Следующий этап — это нахож дение самих способов влияния, своеобразных инструментов воздействия.

В конце концов, эти инструменты должны быть определены в пространстве полномочий государственной власти, коль скоро речь идет о формировании государственной демографической политики.

Почему имеет право на существование предположение о наличии таких механизмов? Относительно рождаемости вполне очевидно, что есть сильней шее «предписание» природы — продолжение рода. Ясно, что оно наталкива ется на ограничители: социальные — условно обозначим их как возможность прокормить потомство (хотя их, конечно, больше);

а также социализирован ные — иные интересы, желание пожить в свое удовольствие, нежелание жен щины испортить фигуру и т. д.

В случае смертности кажется, что исключительно генетическое предписа ние, болезни, износ бренного тела являются ее факторами. Однако хорошо из вестно, что в фашистских концлагерях выживали прежде всего коммунисты и верующие, в смертельных клинических случаях выживали те, у кого было желание выжить, воля к жизни. «Покой и воля» или положительное психоло гическое состояние души человека продлевает его жизнь, а стресс, психологи ческий дискомфорт, напротив, сокращает. Даже в великих делах человеческих «успех приносит не оружие, а психологическая сила народа»3.

Из этих примеров с очевидностью вытекает двойная природа мотиваций любого поведения человека, в частности, демографического: с одной сторо ны, биологическая, с другой — социализированная или идейно-духовная, одухотворенная. Естественным будет предположить, что суперпозиция двух этих начал может комбинироваться в самых разных пропорциях.

Кроме атомизированного, отстраненного от себе подобных поведения человека, он проявляет себя по особенному, находясь в коллективе, группе, толпе, массе населения. Психологи выделяют такие типы поведения, как копирование, стереотипное для средовой группы поведение, подчинение, эффект коллективного поведения (стадный инстинкт), следование моде — конъюнктурным групповым установкам и т. д. Эти примеры свидетельс твуют о том, что должно быть различие в механизмах воздействия на пове дение человека для случаев индивидуального воздействия и воздействия в группе.

Юрьев А.И. Введение // В.В. Можаровский. Критика догматического мышления и анализ религиозно-ментальных оснований политики. СПб., 2002.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека На рис. 58 показана упрощенная схема путей и причинно-следственных цепочек формирования демографического поведения личности как индивида и личности в группе, т. е. населения в целом. Можно проследить цепочку био логической мотивации: в основном через материальное благополучие (эко номические результаты в стране). Но даже материальные факторы (доходы в семье или на душу населения, обеспеченность жильем, продуктами пита ния, услугами здравоохранения) влияют опосредованно — через формиро вание психологического тонуса. Последний может подвергаться коррекции социализированными идейно-одухотворенными усилиями личности или окружающих. Однако замечено, что большая часть мотиваций возникает в идейно-духовной (воспитание, образование, вероисповедание, традиции), психологической и ментальной областях.

На этом же рисунке видны место и роль, включенность государства и соот ветствующих государственных политик (в управленческом смысле), влияющих на мотивации демографического поведения. Практически все пути мотиваций связаны с возможностями и ответственностью государства. Даже биологи ческая потребность в продолжении рода подвластна государству в части его влияния на медицину (лечение бесплодия, в том числе и мнимо-стрессорно го происхождения, искусственное оплодотворение, суррогатное материнство, клонирование), хотя массового характера это влияние пока не имеет.


На рис. 59 показана еще одна схема, на которой отображен механизм свя зи, позволяющий лучше понять то, какова взаимосвязь между факторами де мографического развития, лежащими в основе четырехфакторной модели, и детализированным механизмом воздействия на демографический итог через демографическое поведение.

Вместе с тем очевидно, что есть ряд факторов, которые имеют предельно инерционную, устойчивую природу и практически не подвержены сущест венным коррекциям при внешних воздействиях на человека или население.

К ним относятся, по-видимому, особые формы социализированного кодиро вания (подобного по устойчивости генетическому) поведения человека, ко торые формируются за многие века и во многих поколениях. Речь идет о мен талитете, вероисповедании, культурных и поведенческих традициях, устоях и укладах. Даже если кажется, что агрессивно атеистическая советская власть за 75 лет в трех поколениях выкорчевала российское вероисповедание, то на поверку после распада СССР, в условиях наступившей более-менее свободы совести, по социологическим опросам, верующими считают себя 85% населе ния России4.

Применительно к таким мотивациям возможность радикального вмеша тельства государства кажется сомнительной. Более того, можно утверждать, и это будет показано в дальнейшем, что попытки вторгнуться в эти сферы и Реальная Россия. М.: Эксперт, 2006.

Национальная идентичность Государственная государства, комфортность среды Глава Экономика, материальное политика благополучие Пропаганда, Психология Психология Психология СМИ разума веры бессознательного Образование Воспитание Биологическая ? Психологический потребность Психология Потребности, интересы, тонус в продолжении воли ценностные установки рода Менталитет Пассионарность Мотивации Вера личности Самые инерционные Мотивации Традиции устойчивые населения базовые факторы мотиваций Демографический результат Рис. 58. Топология механизмов формирования демографического поведения человека и населения в целом.

Роль и место государственной политики и инструментов воздействия. (Направление стрелок обозначает причинно-следственную связь) Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Рождаемость Смертность ОПЖ Миграция Демографическое поведение Социально психологические мотивации личности и населения 1. Материальные 2. Идейно 3. Национальная условия духовное (цивилизационная) состояние идентичность общества государства 4. Государственная политика Рис. 59. Схема факторного пространства влияния и определения в четырехфакторной модели демографического поведения населения.

Детали механизмов влияния, приведенных на рис. 58, сведены в четыре интегративных фактора. (Направление стрелок обозначает причинно следственную связь) источники мотиваций человека, навязывая ему иные, чуждые цивилизаци онные накопления, ценностные и поведенческие матрицы, приводят только к стрессу, сопротивлению, психологическому дискомфорту, а с точки зрения демографического результата — к негативным последствиям. Номинировать цивилизационные ценностные накопления нельзя.

Их модификация — дело многих веков и поколений. Именно эти особые устойчивые мотивации лежат в основе самых жестоких конфликтов и кро вопролитий, именно они менее всего поддаются пропаганде и манипуляциям, именно из них, уважая их и ориентируясь на них, должна бы исходить ответс твенная государственная политика. Анализ именно этих мотиваций позво ляет понять, что механический перенос рецептов из иных цивилизационных ареалов (даешь рынок и демократию как во всех цивилизованных странах!) на российскую почву приводит чаще всего к обратному результату. Доста точно сказать, что «во всех цивилизованных» странах цивилизации-то самые разные. Скажем, Запад и Восток никогда не сойдутся в базовых цивилизаци онных основаниях. Так с каких же цивилизованных стран, и почему именно с них, по мнению некоторых специалистов, России надо снимать копии?

Глава Проблема психологического опосредования формирования мотиваций весьма сложна, ибо включает такие составляющие, как психология, разум, бессознательное, воля, вера и сверхсознательное. Каждый из этих каналов специфичен и требует учета этой специфики и отражения при определении инструментов влияния. Достаточно сослаться на бесконечную детализацию методов коммерческой рекламы, методов политической пропаганды, от Геб бельса до мастеров современного предвыборного пиара, или методов инфор мационно-психологической военной борьбы. Столь же сложен внутри самого себя и каждый из источников. Например, менталитет расовый, националь ный отличается от религиозного, который, впрочем, для различных конфес сий также различен.

Итак, сформулирована гипотеза суперпозиции в основных механизмах, определяющих демографический итог, двух явлений принципиально раз личной природы — биологического и социализированного происхождения.

Их взаимодействие в различных соотношениях по своеобразной «амплиту де», при различном фазировании во времени в принципе может приводить к недетерминированным, неинтерпретируемым, вроде бы непознаваемым явлениям и таким образом не давать возможности адекватного подобным проявлениям управленческого ответа. Так ли явления демографического раз вития непознаваемы?

Для ответа на этот вопрос были проведены исследования по странам мира и историческим периодам связи рождаемости, смертности и продолжитель ности жизни с использованием самого широко распространенного в интер претациях и в официальной российской государственной доктрине5 факто ра — материального благосостояния. При этом распространенное в научной демографической литературе мнение применительно к современной фазе развития человечества заключается в том, что по мере цивилизационного прогресса растет материальное благосостояние, а с его ростом падает рожда емость. Второе мнение состоит в том, что в определенных условиях матери альный фактор, тем не менее, стимулирует, например, рождаемость. Именно последний тезис лег в основу мер, которые предпринимаются в рамках рос сийских национальных проектов6.

Однако можно предположить, что зависимость частных демографических показателей от материального фактора является более сложной из-за вышеу помянутой суперпозиции. Применительно к рождаемости можно предполо жить, что при нулевой материальной обеспеченности, например, в условиях, близких к голодной смерти, никакой рождаемости быть не должно — кривая зависимости исходит из нулевой точки, начала координат (рис. 60). По мере прибавления условий витальности рождаемость должна возрастать, и свою Послание Президента РФ Федеральному Собранию — Парламенту РФ 2006 г. М., 2006.

Приоритетные национальные проекты: Цифры, факты, документы. М., 2006.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Рождаемость Суперпозиция кривых Г В Б A Материальная обеспеченность Рис. 60. Теоретическая суперпозиция биологической (А) и социализированной (Б) кривых рождаемости в зависимости от материального фактора.

В — спад рождаемости, Г — цивилизационно-эволюционная гипотеза о росте в будущем рождаемости по мере роста благосостояния (очередная смена мотиваций) роль начинают играть два фактора — рост физиологической возможности репродукции (и генетически предписанное требование продолжения рода) и компенсирующий высокую младенческую смертность (при низких матери альных условиях) высокий уровень рождаемости. В природе такой компенса торный механизм широко распространен (миллионы икринок на одну особь и т. п.). Этим объясняется высокая рождаемость в асоциализированных слаборазвитых племенах (этносах) или государствах, находящихся на грани несостоявшихся. В этой же области, как объяснительный факт, применимы наблюдения фашистских «врачей», проводивших бесчеловечные опыты над людьми. Изыскивая способы лечения летчиков люфтваффе в заполярных условиях, когда наступали предмортальные переохлаждения, они замора живали заключенных до определенного состояния (иногда просчитывались, доводя замораживание до смертельного исхода), а затем использовали отог ревание женским телом, т. е. человеческим теплом. Был отмечен устойчивый эффект: в случаях «возвращения» испытуемого мужчины из практически уже небытия к жизни, первыми проявлениями активности оживающего ор ганизма были попытки… совокупления с «самкой». Иными словами, вполне можно утверждать, что в области минимальной обеспеченности материаль ными условиями действует именно биологический репродукционный код человека. Действие в этой области социализированного фактора, очевидно, Глава возникает, только начиная с некоторого ненулевого уровня материального благополучия.

В этой (начиная с нулевой точки отсчета) области, с точки зрения вклю чения и усиления социализированного фактора, можно выделить области физического выживания, нищеты и маргинальности, бедности и все более высокой обеспеченности. Приведенное предположение позволяет сделать не сколько важных гипотетических выводов.

Во-первых, на эмпирической кривой должны идентифицироваться два максимума (указаны стрелками А и Б).

Во-вторых, поскольку социализированные мотивации с ростом матери ального благосостояния меняются (дети нужны — нужно больше детей — нужно меньше детей, лучше купить машину, защитить диссертацию, встать на ноги, пожить для себя, попутешествовать), то на кривой социализированной рождаемости также должен быть спад в правой ее части (указан стрелкой В).

Спад связан с цивилизационным постиндустриальным развитием, которое некоторыми исследователями рассматривается как фатальный приговор че ловечеству — стареть и уменьшаться в своей численности. Для России эта формула предполагает, что из демографического кризиса и обезлюживания ее пространств, кроме как через иммиграцию нерусских этносов, иного выхо да не существует.


Однако теоретически можно предположить, что по мере дальнейшего роста благосостояния социализированные факторы вновь сменят свою на правленность, и таким образом рост рождаемости неизбежен (область «Г» на рис. 60). Это предположение близко по своей философии к идеям «третьей волны» Тоффлера. Любое футурологическое предположение основано либо на предсказании явлений или факторов, которые возникнут в будущем и из текущего опыта не вытекают, либо возникают в виде трендов, которые мож но корректно экстраполировать. К счастью, в данном случае (далее это будет показано) в этом оптимистическом предсказании мы имеем дело со вторым случаем. Тренд эмпирически обнаруживается.

В-третьих, следует парадоксальный вывод, что, по крайней мере, на двух участках соответствующей зависимости (правые склоны максимумов), повы шая материальное благосостояние, рождаемость можно уменьшить, и проек танту государственной демографической политики к этому нужно быть го товым! По крайней мере для того, чтобы усилить акценты на иных факторах рождаемости, которых в предлагаемой четырехфакторной модели еще три, и по отношению к материальному фактору они имеют самостоятельный и даже преобладающий характер. Если же ограничиться только одним материаль ным фактором, то ситуация с рождаемостью может оказаться очень неблаго дарной для авторов соответствующих ограниченных, точнее изолированных от иных действенных факторов, государственных усилий. В этом контексте формулируется самостоятельная задача определения того, в какой же точке Демографический результат — итог биосоциального поведения человека на суммарной кривой рисунка 60 находится в настоящее время Россия? Точ ное знание этой точки, как видим, существенно влияет на состав мероприя тий государственной демографической политики.

В-четвертых, если удастся доказать историческую тенденцию, ведущую к новому для опыта человечества максимуму на кривой рождаемости (в районе стрелки Г на рис. 60), то это следует учесть при планировании опасной по пос ледствиям массовой этнической иммиграции в Россию, как якобы безальтерна тивной демографической стратегии по выходу из демографического кризиса.

Для исследования были взяты данные уровня рождаемости (а также смер тности и продолжительности жизни) по ансамблю стран, причем за довольно продолжительный исторический период. Материальный фактор отображался различным образом для достижения репрезентативности результатов и по вышения надежности выводов. В качестве показателя материального фактора брались: доля ВВП на душу населения (а также отдельно и независимо — так называемый совокупный материальный фактор, включающий доходы, пот ребление продуктов питания в довольно обширной корзине) и число койко мест в системе здравоохранения на душу населения.

Материальный фактор рассчитывался по формуле:

МФt = мфit (4) N i где МФt — усредненный показатель материального фактора;

мфi — нормированные на максимум следующие показатели:

покупательная способность на душу населения основных продуктов питания (мясо, молоко, рыба, яйца, сахар, картофель, хлеб) в расчете на душу населения в год;

число больничных койко-мест на 10 тыс. человек;

номинальная заработная плата;

N — число показателей, характеризующих материальный фактор (N = 9).

Результаты расчетов приведены на рис. 61, их анализ позволяет сделать ряд важных, теперь уже эмпирических, выводов.

В первой серии расчетов изучение зависимости частных демографичес ких показателей от материального благосостояния проводилось на примере восьми стран, пять из которых относятся к группе развитых стран (Франция, Великобритания, Германия, Италия и США), и три — к группе развивающих ся стран (Аргентина, Венесуэла и Уругвай). Были получены интегральные по странам и времени зависимости коэффициентов рождаемости и смертности от величины ВВП на душу населения в постоянных ценах. Временной охват исследования для развитых стран составил с 1820 г. по 1998 г. (около 180 лет), для развивающихся — с 1882 г. по 1993 г. (около 110 лет)7.

Источник статистических данных: The World Economy: Historical Statistics. OECD Development Centre… 2003.

Глава 35 (а) Рождаемость Чел./1000 чел. в год Смертность 0 5000 10000 15000 ВВП на душу населения, долл.

Продолжительность жизни, лет 90 (б) 0 10000 20000 30000 ВВП на душу населения, долл.

Рис. 61. Зависимость рождаемости, смертности и общей продолжительности жизни от материального фактора во всех исследуемых странах (1882–1993 гг., сглажено методом наименьших квадратов) Коэффициенты рождаемости и смертности рассчитаны как число родив шихся и умерших, приходящихся на 1000 населения за год, а ВВП на душу населения рассчитан по методу Гири-Камиса8 в долларах по ценам 1990 г.

Из рис. 61 следует, что предположение о двухпиковом характере кривой рождаемости подтверждается. На кривой смертности естественно, что в ну левой точке смертность максимальна. В дальнейшем, по мере роста матери ального уровня, на всех трех кривых видны два максимума. Справа от второго максимума видно «плато», которое можно увязать с перспективами будущего цивилизационного развития, обратив внимание, что оно (плато) характерно для стран с самым высоким уровнем ВВП на душу населения, т. е. наиболее Один из методов агрегирования для расчета паритета покупательной способности валют, основанный на использовании усредненных цен.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека цивилизационно (по крайней мере, в смысле материалистической и потре бительской западной цивилизации) продвинутых. В дальнейшем при более детальном анализе будет показано, что, действительно, историческая дина мика заключается в переходе от резкого спада кривой в правой части соци ализированного максимума к все менее резкому спаду, затем к выполажива нию в «плато», что по логике подсказывает, что последующая трансформация возможна в виде зарождения еще одного максимума (показано стрелкой Г на рис. 60). Логика предположения наглядно проиллюстрирована на рис. 62.

Имеется в виду, что рост материального благосостояния связан с течением времени прямо пропорционально.

Рождаемость t t t t Материальная обеспеченность Рис. 62. Типология исторической трансформации двухпиковой демографической зависимости от материального фактора (t1t2t3t4) Наиболее неожиданным на рис. 61 оказалось, что смертность и даже ожида емая продолжительность жизни — так же, как рождаемость — демонстрируют двухпиковую структуру в левой части кривых. В принципе это может служить подтверждением, что сложение факторов различной природы (биологической и социализированной) действует и в отношении смертности и рождаемости.

Вывод весьма важный, поскольку дает возможность рассчитывать, что не только материальными, но и идейно-духовными, социопсихологическими фак торами возможно воздействовать на все частные демографические показате ли, а это еще раз подтверждает обоснованность предлагаемой четырехфак торной модели демографического состояния страны.

Во второй серии расчетов исследовался уровень рождаемости в зависимос ти от совокупного материального фактора, определяемого по формуле (3) для Глава ряда стран и исторического периода с 1898 г. по 1987 г. Для идентификации исторической динамики качественного вида зависимости этот период был разбит на три: 1898–1948 гг.,1949–1969 гг. и 1970–1987 гг., первичные данные показаны на рис. 63–64. На рис. 65 показан итоговый результат, приведенный к соответствующему максимуму каждой кривой.

Усредненные по восьми точкам кривые:

Нормированная на максимум рождаемость 1 – за период 1898–1948 гг.

2 – за период 1949–1969 гг.

3 – за период 1970–1987 гг.

30 кг 0 20 40 60 80 100 Годовое потребление мяса и мясопродуктов в расчете на душу населения в год в некоторых странах Рис. 63. Эмпирическая зависимость рождаемости от годового потребления мяса и мясопродуктов Нормированная на максимум рождаемость Усредненные по восьми точкам кривые:

1 – за период 1898–1948 гг.

2 – за период 1949–1969 гг.

3 – за период 1970–1987 гг.

20 0 0,1 0,2 0,3 0,4 0,5 0,6 0,7 0,8 0,9 1, Материальный фактор (относительные единицы) Рис. 64. Эмпирическая зависимость рождаемости от материального фактора Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Приведенная к максимуму рождаемос 1, 0,8 0, 0, 1 – за период 1898–1948 гг.

0, 2 – за период 1949–1969 гг.

3 – за период 1970–1987 гг.

0 0,2 0,4 0,6 0,8 1, Материальный фактор (относительные единицы) Рис. 65. Относительный подъем рождаемости по мере исторического развития как функция материального благосостояния На рис. 66 показаны временне зависимости ожидаемой продолжитель ности жизни в России и изменчивости совокупного материального фактора, введенного выше, в период 1965–2005 гг.

Продолжительность Совокупный (2) (1) жизни, лет материальный фактор, отн. ед.

1, А Б В 65 0, (2) 64 (1) 0, 62 0, 0, 0, 58 0, 1950 1955 1960 1965 1970 1975 1980 1985 1990 1995 2000 Местоположение России в 2005 г.

Рождаемость C (3) Материальный фактор Рис. 66. Продолжительность жизни (1), совокупный материальный фактор (2) в новейшем периоде России и ее место на цивилизационной кривой (3) Глава Явление относительного возрастания рождаемости в области более высо кого материального благополучия, которое развивается с ходом историческо го времени, подсказывает, что имеет место эволюционный цивилизационный процесс, который в будущем может привести и к абсолютному росту рождае мости.

Исходя из представления о существовании явления двухпикового харак тера зависимости ожидаемой продолжительности жизни от материального фактора, оказалось возможным определить, в какой именно точке этой зави симости в новейшем периоде истории находится Россия, и каково соотноше ние двух различной природы групп факторов, характерных для современного российского демографического процесса (уточнение количественных значе ний этих групп будет проведено в § 1 главы 5).

Можно видеть, что в области А они ведут себя противоположным обра зом (повышение благосостояния ведет к снижению продолжительности жиз ни), в области Б — синхронно, в области В — опять противоположно. На вре менных границах областей, показанных пунктирными линиями, происходит инверсия типа факторной зависимости. Объяснение может быть следующее.

Россия в преддефолтный, подефолтный и постдефолтный периоды дрейфо вала туда-обратно вдоль кривой (3) на рисунке 66, проходя точку перегиба, в которой происходит смена типа зависимости продолжительности жизни от материального фактора (точка С на кривой 3).

Таким образом, из сравнения продолжительности жизни (1), материаль ного фактора (2) в трех характерных областях изменчивости (А, Б, В) следует вывод, что место современной России на цивилизационной кривой находится в переходной области между асоциализированным и более развитым типом цивилизационного состояния. Этот факт может свидетельствовать в пользу предположения, что, стремясь использовать только меры материальной под держки рождаемости9, без активизации иных факторов (в частности, идейно духовного, государственнического характера), ощутимого результата можно не получить.

Возвращаясь к структуре факторов и механизмов влияния на демографи ческое поведение и демографический итог на рис. 58, проверяя себя, можно выступить в роли оппонента четырехфакторной модели и попробовать найти механизмы и причины, которые предложенными четырьмя интегративными факторами не учтены — например, здравоохранение. Но оно учитывается в государственной политике в части ее ответственности за состояние системы здравоохранения. Алкоголизация? Но она учитывается в части воспитания, образования, создания иных ценностных установок, в части экономического управления через цены, ограничение доступа молодежи, через предотвраще ние суррогатного пития — и это все тоже в рамках государственной полити Послание Президента РФ Федеральному собранию — парламенту РФ 2006 г. М.: Кремль, 2006.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека ки и ответственности. Даже создание молодежных форм занятости в рамках здорового образа жизни (станций юных техников, спортивных и иных сек ций и кружков, детского туризма и т. п.) зависит критическим образом от го сударства. Рассчитывать на социальную зрелость и благотворительность биз неса (а общество без финансирования бессильно что-либо предпринимать) современной России пока еще не приходится10. В любом случае при построе нии проблемно-управленческого дерева11 государственной демографической политики четыре интегративных фактора декомпозировались12 примерно на 150 отдельных причин, влияющих на демографический итог, которые вклю чают в себя практически все значимые.

Наиболее стройная система факторной декомпозиции характерна для ма териального фактора. Он включает: доходы на душу населения, обеспечение жильем, продуктами питания, услугами здравоохранения. Соответственно детализируется проблемное поле и содержание частных государственных по литик (см. рис. 9). В основном они апеллируют к экономической политике государства.

Возвращаясь к рис. 60 можно видеть, что механизмы, определяющие демо графическое поведение человека и его итог, на другом «конце» стрелок замыка ются на макромеханизмы и инструменты в поле активности и ответственности государственной политики. Рассмотрим их возможности, а главное — обязан ности и ответственности за воздействие на чувствительные точки причинно следственных цепочек в демографическом механизме — в целях вывода стра ны из сложившейся кризисной демографической ситуации.

В рамках материального фактора — это доходы на душу населения, потреб ление продуктов питания, обеспеченность жильем, услуги здравоохранения.

Доходы на душу населения входят в сферу ответственности социальной политики государства в той самой ее конкретной части, которая отвечает за доходы и оплату труда населения. Адекватна ли, ответственна ли на сегод няшний день российская политика в этой сфере? Можно с уверенностью от ветить, что нет13. Доля оплаты труда в ВВП страны не превышает 30%, в то время как в успешных странах она составляет 50–60%. Доля зарплат без от числений в пенсионный и страховой фонды («серые» зарплаты) существенно не уменьшается, и виной тому налоговое законодательство и слабость поли Якунин В.И. Ценностные и правовые основания политики государственно-частного пар тнерства // Материалы конференции «Проблемы формировании государственных политик в России: Состояние и перспективы». М.: Научный эксперт, 2006.

См. главу 10.

Сулакшин С.С. Системная методология проектирования государственно-управленческих решений (государственных политик) // Проблемы современного государственного управле ния в России. М.: Научный эксперт, 2006. Вып. 1.

Якунин В.И., Богомолов О.Т., Макаров В.Л. и др. Постановка задачи разработки экономи ческой политики России. М.: Научный эксперт, 2006.

Глава тических усилий государства. Даже не представляется возможным ответить на вопрос: куда деваются накопленные гражданином пенсионные средства в условиях, когда он не прожил расчетного времени дожития? Разрыв в доходах между богатыми и бедными не уменьшается, а растет, при этом некоторые политики считают большим достижением введение асоциального плоского подоходного налога. В пенсионном обеспечении коэффициент замещения на десятки процентов ниже, чем в успешных государствах. Социально «ответс твенный» отсчет в шкалах зарплат и пенсий идет не от стандарта жизни, а от прожиточного минимума, если не сказать — от уровня физиологического вы живания. В то же время профицит бюджета ежегодно составляет до 7% ВВП, золотовалютные резервы в разы больше необходимых, а монетарное сжатие оборотной денежной массы в стране достигает почти 1,5 трлн долл.! На этом фоне становится риторическим вопрос: а есть ли у государства возможнос ти поправить дела? В рамках осмысленной государственной управленческой политики необходимо формулирование, проектирование и осуществление государственных решений.

В последние годы значительно улучшилось положение с потреблением продуктов питания. В основном это произошло за счет преодоления их де фицита путем импорта. Однако потребление в разных социальных группах неравномерно, производно из-за различий в уровнях доходов на душу насе ления. В государственной политике далеко не преодолены импортизация и пренебрежение значением собственного агропроизводителя и сельским рас селением, угрозой внешней продовольственной зависимости.

Обеспеченность жильем существенно ниже минимальной потребности в нем. Темпы ввода жилья неудовлетворительны, в связи с чем растут цены, не регулируемые государством (мол, все рынок отрегулирует). Стоимость пот ребного к строительству жилья составляет около 400 млрд долл. Откуда могут взяться такие средства? Финансово-экономический анализ показал, что кро ме государства, таких средств никто не сможет сгенерировать на жилищную задачу, поэтому это опять же вопрос государственной политики14. Надо, ко нечно же, понимать, что политическая риторика по поводу ипотеки и других суперидей всегда должна быть проверена на профессионализм — например, путем вопроса: а откуда возьмутся указанные выше колоссальные финансо вые ресурсы, если их нет ни у банков, ни у населения? Ответ однозначен: без государственных усилий задачу жилищного строительства решить нельзя.

Услуги, предоставляемые в сфере здравоохранения, их качество, доступ ность, стоимость являются определяющим фактором демографического со стояния. Но реально человеческим ресурсом кадровая сетка в здравоохра Государственный внебюджетный кредитно-инвестиционный фонд — ключевое решение инвестиционных проблем России. М.: Центр проблемного анализа и государственно-управ ленческого проектирования. 2006.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека нении обеспечена всего на 30–50%. Санитарок, медсестер, врачей не будет хватать до тех пор, пока их зарплаты находятся на нищенском уровне. Вы пускники медвузов только на 30% идут работать по специальности. Одна ко рыночный закон превратил лекарства из социально значимого товара в источник сверхприбылей. Сетевые же ФАПы15 повсеместно закрываются по всей необъятной глубинке. Служебное жилье, позволявшее закреплять ле чебные кадры, приватизируется и утрачивает свою изначальную роль. При этом доля бюджетного финансирования здравоохранения в три раза ниже, чем в большинстве стран Европы, Америки. При этом же профицит ежегод ного бюджета России составляет десятки млрд долл., что в разы выше, чем все финансирование российского здравоохранения. И это опять апелляция к государственно-управленческим решениям.

Казалось бы, что это — вопросы бюджетирования, финансов, но мы явно видим, что они непосредственно связаны с демографической политикой.

Идейно-духовный и социопсихологические факторы демографического поведения ставят еще больше задач и вопросов и в еще более обширной сфере государственного управления. Вот только некоторые из них.

Ценностные установки традиционно формируются в семье, школе, на улице, через средства массовых коммуникаций. Начнем с роли традицион ных для России религий — православия, ислама и др. В главе 5 будет показа но, что там, где религиозные ценности семьи, брачности, отношения к детям, жизни, здоровому образу жизни привносятся в общество, в детские умы и души — там дела с демографией более чем в порядке. Однако вопрос о роли церкви в образовании, воспитании, культурном окормлении, СМИ, армии, пенитенциарных учреждениях, призрении — в Конституции РФ представлен всего четырьмя словами об «отделении» религиозных объединений от госу дарства.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.