авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 28 |

«Ц Е НТР ПРОБ ЛЕ М Н ОГО АН АЛ И ЗА И ГО С У ДА РСТВЕ ННО -У П РАВ Л ЕНЧЕС К ОГО ПР ОЕ КТИР ОВ АНИ Я ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА ВЫВОДА ...»

-- [ Страница 9 ] --

А почему церковь не «присоединить» к указанным естественным областям формирования демографического результата? Раз уж именно по этим причи нам в кризис пришли? (Доказательство факторной позитивной природы церкви в демографическом итоге для российской цивилизации приведено в § 3 главы 5.) Чем заняты дети? Как они проводят свое время? Как формируется для них здоровый образ жизни? Есть ли детские организации — аналоги «почивших»

октябрят, пионеров, комсомольцев? Где станции юных техников, туризма, кружки по интересам, спортивные секции? Время детей уходит на просмотр порнографии, «ужастиков», диких образцов поведения и соответствующих ценностных установок, которые они получают из сомнительных кинофиль Фельдшерско-акушерский пункт.

Глава мов и пр. Отсюда — от незанятости добрыми делами — наркотики, жесто кость, суициды, ранние калечащие аборты и девиантное поведение. Это про блемы сферы государственно-управленческих решений, особенно в условиях гигантского профицита бюджета и рекордных накоплений стерилизованных, «вредных»16 денег в федеральном бюджетном фонде. Вопросы нравственнос ти общества никогда не станут предметом благонаправленного рыночного ре гулирования. Значит, нужны решения государства о нравственной цензуре в СМИ, заказываемые и проводимые государством пропагандистско-воспита тельные программы в электронных СМИ, меры по устранению порнографии и низкопробной продукции с прилавков киосков и с экранов телевизоров?

Решений в этой сфере, классических, хорошо известных по опыту, в том числе собственному российскому, достаточно много — они должны войти в програм му действий государства по выводу страны из демографического кризиса.

Человеку либо комфортно, и тогда вопрос репродукции решается, очевид но, более свободно, либо некомфортно (враждебно) в среде его проживания.

Крайние примеры проживания — например, в оккупированной стране или по приезду без денег, без языка, без представлений о тамошних обычаях и культу ре в чужую страну — очевидно, доказывают мысль о том, что человеку в таких условиях вряд ли захочется рожать много детей. Самому бы выжить… Но почему же тогда непонятно, что точно такой же фактор работает в Рос сии, когда родной русский язык деформируется и подменяется, традицион ные русские культурные накопления заменяются на установку «как во всех цивилизованных странах», традиционно-душевные добрые мультфильмы и кинофильмы замещаются дикими монстрами, голливудским ширпотребом, который в самих США не пользуется сбытом. Когда вместо православия и традиционных российских религий навязываются чуждые российским тра дициям секты и религии. Когда вместо доброты и смыслов жизни со всех эк ранов, по радио и с печатных полос потоком внедряется культ наживы, силы, эгоизма и безразличия к себе подобным. Когда рождается этнопреступность и государственные (в субъектах Федерации) этнокланы, когда выдавливают ся русские с Кавказа, из органов власти и властных, культурных, деловых элит различных уровней.

Гражданин России в таких условиях начинает чувствовать полный дис комфорт. Связано это с тем, что он не знает, в какой же стране живет, в чем состоят ее ценности, что впереди, куда идем, какие свершения страна для себя определила впереди, почему отброшены ценности отцов и пращуров? А это также связано с тем, что русская цивилизационная идентичность подменяет ся другой — чужеродной. Особой разницы нет в том, приехал ли ты в чужую Официальные определения в рамках финансовой политики Министерства финансов РФ.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека страну или вдруг утром проснулся, а твоя собственная стран стала чужой. Де мографический результат будет одинаков. И, очевидно, это касается и рожда емости, и смертности, и продолжительности жизни. Этим объясняется факт особого русского этноцида в годы рыночных реформ и потерь национальной идентичности России. В § 2 главы 2 демографическая статистика убедительно показывает, что в современной России в сопоставимых условиях жизни де мография русского этноса приобретает заметно более плохое состояние, чем у других этносов. Фрустрация — мощный, но негативный для демографии по веденческий стимул.

Отсюда вытекает исключительно демографический тезис о необходимос ти государственно-управленческих действий, государственной политики по восстановлению и защите национальной (русской цивилизационной) иден тичности российской государственности. Вопрос не риторический, а конк ретный, распадающийся на много частных решений и действий. Все они ле жат в сфере ответственности государства, поэтому также должны войти в программу действий по выводу страны из демографического кризиса.

В этом же ряду находится образование, которое имеет примерно такой же уровень «внимания» государства, как и здравоохранение.

Если в стране в воспитании, образовании, пропаганде, СМИ будут куль тивироваться ценности семьи, детей, подобающее отношение к женщине и матери, российские традиции, общественные и общегосударственные смыс лы, установки, планы будущего развития, если все это будет формировать у российского человека и семьи чувство уверенности в будущем, защищеннос ти и устойчивости в настоящем, то и материальные факторы сработают го раздо эффективнее.

Вспомним потрясающие исторические примеры. 1943 г. — жесточайшая война в разгаре, нет семьи, которую бы не затронули потери и горе, сверхли шения и напряжение. И вдруг — скачок рождаемости! В чем причина? Ста линград дал надежду и уверенность, что победим, что можно быть за будущее детей спокойным в определенном отношении. И без жилья, которое в стране есть сейчас, без питания, которое есть сейчас, без одежды, авто, телевизоров и прочих предметов сегодняшнего материального благополучия рождаемость повысилась. Это сработал тот самый идейно-духовный и социо-психологи ческий фактор.

Более близкий пример. 1985 г. — год сухого закона. Но это еще и год при хода нового генерального секретаря КПСС, по сути руководителя государс тва СССР, с идеями обновления, перестройки, нового политического мышле ния, военной разрядки, преодоления маразма и геронтофилии, поразивших высшее руководство страны в то время. В СССР практически синхронно, заметно и положительно изменились демографические показатели. Каза лось бы, причина — в преодолении алкоголизации. Да, вклад этой причины был. Но почему в странах социалистического лагеря, фактически контроли Глава руемых тогда СССР, в отсутствие сухого закона также синхронно появились подобные положительные демографические сдвиги?17 Вновь сказался фактор социализированной природы демографического поведения человека. Его ду ховной демографической мотивации. В § 1 главы 5 будет показано, что, по крайней мере, для России, ее специфического цивилизационного кода разви тия, формировавшегося многие сотни лет, значимость идейно-духовного и социопсихологического факторов, фактора национальной (русской цивили зационной) идентичности, роли самой государственной политики как тако вой, существенно выше, чем только материального фактора. Такова Россия!

Что для иных хорошо — то для России смерть. Попытка навязать России в последние 15 лет чуждую идентичность — это одна из причин, возможно, из числа главных причин интенсификации развернувшегося демографического кризиса. И формировать государственную демографическую политику необ ходимо как адекватный ответ на доказанные причины депопуляции, тогда и политика будет результативной. Именно такая методология заложена в осно ву формирования предлагаемого в данной монографии содержания демогра фической политики государства.

2. Ментальность и демографическое поведение Особое место в анализе демографической ситуации занимает исследова ние такого существенного фактора в ее механизмах, как национальный мен талитет. На рис. 55 он отнесен к числу наиболее устойчивых и инерционных.

Термины «менталитет» и «ментальность» в нашей стране стали активно использоваться в СМИ в начале 1990-х гг., когда новое российское руководс тво на пути либеральных преобразований столкнулось с проблемой сопро тивления этим изменениям. В основу объяснения «механизма торможения реформ» была положена «специфическая советская ментальность». Под ней чаще всего подразумевался якобы производный от пропагандистской модели советской идеологии характер народа, или, как тогда часто говорили, «совка», невежественно и упрямо тормозившего ход рыночных реформ.

Неспособность и неготовность российской элиты управлять страной под менялись мифами о народе, населяющем Россию, как пропойце, архаичном, консервативном, безынициативном и неспособном к прогрессивным изме нениям. Такое уничижение не могло не привести к тому, что за последние 20 лет под агрессивным напором массовой культуры традиционный россий ский менталитет оказался в ситуации явного, а скорее не очень явного, со противления «западному», в первую очередь — американскому менталитету.

В § 1 главы 4 было указано, что в соответствии с природой человека, ряд его психологических и поведенческих установок являются очень инерционными.

Гундаров И.А. Демографическая катастрофа в России. М.: УРСС, 2001.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека К таковым относится и менталитет. В политическом плане это означает, что «борьба» менталитетов — присущего и навязываемого, — даже если она про исходит в латентной форме, неизбежно приводит к социальному напряже нию и взрыву.

В наибольшей степени этой ситуации оказываются подвержены верхние слои общества и его низы, многочисленные маргинальные группы населе ния18. Впрочем, с точки зрения ментальных деформаций, эти два уровня рос сийского общества изначально являются самыми уязвимыми.

При внимательном рассмотрении, в современной России можно увидеть процесс ментальной динамики, основанный на заимствовании «западных»

(прежде всего американских) ценностей, обращении к историческому насле дию через «русские» и «советские» ценностные образцы, на инновациях через формирование новых, так называемых «российских» культурных образцов.

Все эти ценности и образцы сосуществуют и составляют полистилистичес кую мозаику современного российского менталитета. Однако в результате верхушечных политических преобразований заимствование доминирует над другими элементами. Навязываемые ценности, не воспринимаемые основной массой населения, порождают кризис между существующими ментальными моделями и пришедшими стереотипами. Дискомфортность ведет к социо психологической фрустрации и негативным демографическим последствиям.

Сохранность сознания и самосознания населения страны во многом опре деляется обращением власти к идейно-духовным и нравственным аспектам жизнедеятельности общества. Но это возможно лишь при обращении к глу бинам национального менталитета. Как ни «делали» большевики нового че ловека, глубинные основы российской культуры и ментальности вытравить до конца не удалось. В частности, верующими, как уже омечалось, себя сейчас считают большинство населения.

Быть собой — значит иметь свою цивилизационную, накопленную веками основу государственности, свою культуру, свои традиции и язык, гармонич но сплетающиеся в единую систему. Чтобы составляющие части не конфлик товали, они должны иметь единую основу. Таким фундаментом, делающим Россию именно Россией, являются русская культура и православие во взаи модействии с другими традиционными религиями и культурами страны. Тог да как попытка изменить свое естество оборачивается утратой всякого естес тва и превращением в «питательный раствор» для другой, конфликтующей на психологическом и ментальном уровнях, культуры19.

Подробнее см.: Ракитянский Н.М. Модернизация России: Политическая элита в контексте глобализации // Россия: Планетарные процессы. СПб., 2002. С. 352–386;

Он же. Семнадцать мгновений демократии. М., 2001 и др. работы автора.

Шалыганов Ю. Чужая и родная Россия // Политический журнал. 2006. № 21. 13 июня.

С. 31.

Глава Обращаясь к историческому опыту, мы видим, что даже большевики при новом цивилизационном строительстве советского государства, столкнувшись с объективными свойствами народной ментальности, пытались опираться на исконные культурные и ментальные модели России, эксплуатируя многовеко вую русскую общинную традицию, приверженность к коллективизму и взаи мопомощи, стремление к справедливости. Но современная политика, как уже отмечалось, не в полной мере отдает должное глубинным моделям поведения народа20. Ведь «революционный» переход на западную модель «цивилизован ного правового демократического государства» отвергает русский историчес кий опыт государственного строительства и общественного устройства.

Авторство термина «менталитет» (1856 г.) приписывается американскому философу Ралфу Уолдо Эмерсону (1803–1882)21. Тем не менее, неоспоримое ис торическое первенство в исследовании этой проблемы принадлежит П.Я. Ча адаеву (1794–1856), пытавшемуся в своих «Философических письмах» понять суть и истоки русского национального характера. Сложившаяся зарубежная и отечественная традиция отождествляла и продолжает соотносить менталитет с национальным характером, т. е. признается некая ментальная модель индивида, через которую выстраивается обобщенная модель национального характера22.

Однако последняя конструкция требует уточнения. Несомненно, определе ние менталитета в известной степени пересекается с понятием «национальный характер», под которым понимают либо присущий представителям данной на ции набор основных личностных черт (концепция модальной личности), либо систему основных существующих представлений: установок, верований, цен ностей и умонастроений (концепция социальной личности). Национальный характер является только частью более широкого понятия «менталитет».

Если говорить об исследованиях в области общественной психологии, то здесь понятие «менталитет», введенное в сферу психологии еще во второй по ловине 1920-х гг. Ш. Блонделем и А. Валлоном, очень быстро вышло из упо требления. Несомненно, что история ментальности с одной стороны граничит с историей общественной мысли, а с другой — с аналитической психологией, изучающей выделенное К.Г. Юнгом «коллективное бессознательное».

Новая парадигма научного знания заставила психологическую науку вер нуться к проблеме менталитета на качественно новом уровне. Так, авторы фун даментального труда по исследованию ментальности россиян, подразумевая под менталитетом «психологическую специфику сознания изучаемой общности», раскрывают последний «через систему взглядов, оценок, норм и умонастроений, Свешникова Н.О. Психология гражданина России как основа проекта политической влас ти // Психология власти. СПб., 2005. С. 131–141.

Современная западная философия. Словарь. М., 1991. С. 177.

Иваненков С., Кусжанова А. Размышления о российском менталитете // Россия XXI. 1994.

№ 11–12. С. 143.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека основывающуюся на имеющихся в данном обществе знаниях и верованиях и за дающую вместе с доминирующими потребностями и архетипами коллективно го бессознательного иерархию ценностей, а значит, и характерные для предста вителей данной общности убеждения, идеалы, склонности, интересы и другие социальные установки, отличающие указанную общность от других»23.

В работах Броделя менталитеты были представлены как совокупность разу мов, парадигм и точек зрения, вложенных в институты и придающих последо вательность и «целостность» исторической эпохе. Исходя из уже утвердившей ся категории «менталитет», Л. Хеймсон, наряду с краткосрочными событиями и среднесрочными переменами в конъюнктуре, особо выделил наиболее ста бильные, трудноподдающиеся изменению аспекты психологических ориента ций и ценностей социальных групп и индивидуумов, т. е. менталитеты24.

Опора при понимании российского менталитета на зарубежную тради цию вряд ли окажется эффективной. Ведь понятие «mentality» определяется в англоязычных словарях как «качество ума», «обобщение всех характеристик, отличающих ум», «способность или сила разума». Аналогично определение во французском словаре философских терминов: «Менталитет — это склад мышления, комплекс мнений или предрассудков, которые создают базу и уп равляют мышлением индивида или группы»25.

Для отечественного же случая характерно понимание менталитета, прежде всего, как явления идейно-духовной (в основном в светском смысле слова) жиз ни — от привычек и верований, от психологических особенностей восприятия действительности до моральных и нравственных норм поведения. Так как все структуры менталитета обладают большей исторической длительностью и боль шей устойчивостью относительно изменений общественно-политической жизни, то на первый план выходит идея обусловленности фундаментальных структур сознания культурой, языком, религией, воспитанием и социальным общением26.

Можно считать общепризнанным, что менталитет выступает как некая ин тегральная характеристика людей, живущих в конкретной культуре, которая позволяет описать своеобразие вдения этими людьми окружающего мира и объяснить специфику их реагирования на него. Практически все авторы, так или иначе, отмечают целостный характер менталитета и невозможность его сведения к чисто рациональным компонентам человеческого сознания.

Ментальность россиян (Специфика сознания больших групп населения России) / Под общ. ред. И.Г. Дубова. М., 1997. С. 6, 14.

Хеймсон Л. Об истоках революции // Отечественная история. 1993. № 6. С. 4–5.

См.: Пушкарев Л.Н. Введение // Менталитет и культура предпринимателей России XVII– XIX вв. Сборник статей. М., 1996. С. 6.

Российская ментальность (Материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 1994.

№ 1. С. 52.

Глава Более того, именно менталитет является основой национальной идентич ности. Ведь он воспринимает и воспроизводит лишь те элементы, которые есть нечто ценное и значимое для народа. При этом ментальные основы обла дают неискоренимой способностью к самовоспроизведению в индивидуаль ном, корпоративном и общественном поведении.

Менталитет детерминирует поведение человека, мотивы которого чаще всего не осознаются, и сам человек обычно не может их интерпретировать.

Мы можем говорить о том, что менталитет, будучи фундаментальным качест вом личности, группы или общества, в реальности представляет собой нереф лексируемые жизненные практики. Таким образом, менталитет — это некая имманентная данность, переживаемая нами привычным образом. Это такое же нормальное, естественное нерефлексируемое состояние, как и ощущение давления атмосферного столба или силы земного тяготения. Каждый из нас всю свою жизнь находится в «гравитационном поле» той или иной менталь ности. Вольная или невольная смена этих «ментальных полей» — например, эмиграция — оказывает сильнейшее стрессорное воздействие на человека, на его репродуктивное поведение.

В этом смысле можно предполагать, что менталитет является судьбо определяющим фактором в жизни и деятельности как отдельных людей, так и народов, и даже государств. Он представляет собой часть народной духовной культуры, зависит от нее и выражается через культуру и ее язык.

Именно духовная культура всех, кто ощущает и осознает себя как «мы», создает этноментальное пространство народа на данной территории27.

Субъективная сторона всякой реально существующей общности людей, чем, собственно говоря, и является менталитет, конституирует отличия от других общностей, коллективов, групп людей вовне. Противопоставление своей общности другой всегда способствовало фиксации и активному за креплению своих ментальных отличий и тем самым — скреплению и моби лизации общности28.

Имеет место весьма важное качество менталитета — его инструменталь ность. Менталитет, с одной стороны, фиксирует сложившуюся социальную и политическую реальность, с другой — формирует ее, т. е. он может быть еще и средством социального конструирования, когда «идеи овладевают мас сами». В менталитете проявляется особое качество народа, его «закодиро ванный» опыт жизни, особенность чувствовать и мыслить, т. е. своеобразная картина мира и логика повседневной жизни.

Колесов В.В. Язык и ментальность. СПб., 2004. С. 9–11.

Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М.: Наука, 1966. С. 103–104.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека 2.1. Исторические корни русского менталитета и русские ментальные архетипы Предполагается, что менталитет обладает целостностью, которую ему придает культурное ядро — ценности. В связи с этим целесообразно остано виться на исторических особенностях формирования ядра русского ментали тета. Ведь именно «русский ментализм», по мнению Н.А. Бердяева, способен сказать «новое слово Европе». Долгое время в России не говорили о ментали тете. Здесь традиционно менталитет называли иначе — духовностью. О пос ледней написано много. Это традиционная тема русской философии, которая призывала развивать присущую русскому человеку душевность до высшей ее степени — духовности.

Российская национальная ментальность — это достояние народного духа.

Видимо, в этом состоит ключевая особенность менталитета русского человека.

Созидательный ресурс России — это ее национальный менталитет как со вокупность идейно-духовных, нравственных, интеллектуальных и организаци онных потенциалов, которые находят выражение в особенностях мышления и коммуникационных ресурсах русского языка.

Важнейшими ценностными элементами русского (в цивилизационном смысле) менталитета, воплотившегося в социетальных ценностях, являют ся: мессианство и коллективизм, соборность и аскетизм, терпение и примат духовного над материальным29, поиск абсолютного добра и смысла жизни, социальной справедливости и равенства, патернализм и склонность к край ностям. Все они закреплены на уровне генетической памяти, коллективного бессознательного и образуют всеобщую основу душевной жизни каждого че ловека. Здесь, вероятно, уместно ввести понятие «цивилизационно-ценност ный генетический код».

В отличие от европейской ментальной доминанты — ценностей индивиду альной свободы, которая обеспечивается правовым устройством социальной жизни и формирует в человеке рационализм, прагматизм, направленность к социальному и материальному преуспеванию, доминантой российской мен тальности выступает равенство всех, под которым понимаются эгалитарно коллективная свобода и социальная справедливость, частичное передоверие личной свободы коллективу. Важнейшей характеристикой нашей базовой национальной ментальности является исконное уважение русского челове ка, проявляемое к общему мнению и совместно принятому решению. В силу Это настолько важно, что позволяет объяснить в § 1 главы 5 противоположную циви лизационную зависимость исторической выживаемости России, по сравнению с западной цивилизационной моделью, от материального фактора демографического развития.

Глава этого одной из основных составляющих русского менталитета выступает доверие к государству, призванному обеспечивать равенство и социальную защиту. Но эта доминанта объясняет и устремленность к целостному объяс нению мира, которое дополняется интуитивными мифологемами. Идеализм, интуитивность, масштабность мышления и приоритет ценностного подхода к миру, в противоположность европейскому прагматизму и рациональности, определяют сильные и слабые стороны русского менталитета.

Русская культура и ментальность исходят из другого представления о мире и о месте человека в нем. Именно поэтому, а не по причине незнания, неумения или неразвитости, она задает существенно другую модель пове дения. Недопустимо полагать, что худшую или лучшую. Важно, что другую.

И эту другую модель, как и западную, необходимо уважать и принимать за базовые основания жизни российского общества. Культурное ядро России, на протяжении тысячелетия основывавшееся на общинном мировоззрении, определяет включенность в представления человека о своем «Я», представле ния о своих близких, в том числе о собратьях по народу. Это, в свою очередь, не может не оказывать воздействие на восприятие ценностей брака, семьи и детей.

Сказался на русском менталитете и сложившийся в России фундамен тальный синкретизм культа, государственности и культуры. Для большинс тва наших граждан консолидированной ценностью выступает идея госу дарственности, а идеалом — социально ориентированное государство. Наш гражданин часто ждет от государства не столько «хороших законов», сколько вполне конкретных, зримых действий, непосредственно затрагивающих его собственную жизнь и жизнь его близких.

Вполне можно констатировать наличие устойчивых ментальных оснований для положительного восприятия разумного вмешательства государства в де мографическую сферу.

2.2. Ценностная парадигма демографического воспроизводства Современная наука исходит из того, что менталитет, имея определенную структуру и вырастая из сложного сочетания таких его элементов, как рели гия, культура, национальная психология, искусство, наука, воплощает опре деленную форму их синтеза. Ценности30 в предложенной схеме занимают ба зовый слой менталитета31, отражаясь и в сфере мотивационной. Эти и другие Ценности отличаются от социальных норм, которые представляют собой явления дого ворные и внешние для личности, т. е. люди принимают или отвергают социальные нормы, исходя из разделяемых ценностей.

Усенко О.К определению понятия «менталитет» // Русская история: Проблемы менталите та: Тезисы докладов научной конференции. Москва, 4–6 октября 1994 г. М., 1994. С. 4–7.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека обеспечивающие готовность действовать определенным образом факторы являются социальными установками (в демографической проблематике — поведенческими установками) и могут считаться одной из основных характе ристик менталитета социального слоя32.

Здесь следует особо выделить те ценностные элементы, которые заимство ваны из прошлого и называются «традиции» и «обычаи». В числе последних важное место занимают освященные общинной и религиозной традицией се мейные ценности русского народа, выступавшие как своеобразный перекрес ток социально-экономических, политических и демографических процессов.

Кроме того, с помощью представлений о семье индивид и общность выстраи вают специфические модели брачно-семейного поведения. «В чем заключена семейная идея?» — задается вопросом современный философ и отвечает: «в сознании ценности семейной жизни. Безусловной ценности»33.

Не вызывает сомнений, что нынешнее снижение рождаемости началось еще в 1980-е гг. и отчасти связано с улучшением условий жизни. В силу этого в более благополучных регионах и крупных городах рождаемость ниже, неже ли в более бедных аграрных регионах (см. § 3 главы 2 и § 1 главы 5). Сегодня россияне все меньше связывают свое жизненное благополучие с числом рож денных детей, как это было в прошлом и как это остается значимым для аг рарной части населения. Современный гражданин России, рассчитывающий прожить жизнь за счет накопленных им средств, в малой степени полагается на попечение со стороны детей, поэтому-то и слабо заинтересован в много численном потомстве. Но нельзя все сводить к социально-экономической сфере (§ 2 глава 3).

Исторический опыт со всей очевидностью показывает, что именно семей ные ценности являются устойчивой и консервативной частью менталитета, осо бенно в традиционных обществах.

Не секрет, что именно сохранение ортодоксальной семьи обеспечивает воспроизводство населения в религиозно-ментально обусловленных геопо литических образованиях. Ведь сама семья отчасти относится к сфере бессо знательного, в силу чего повышение рождаемости или вымирание населения может быть непосредственно обусловлено положительными или отрицатель ными стереотипами восприятия самой семьи.

Другими словами, уровень рождаемости имеет религиозную обуслов ленность: «производительными» семьями в каждом религиозном мен Дубов И.Г. Указ. соч. С. 21–22;

Ментальность россиян (Специфика сознания больших групп населения России). М., 1997. С. 13–14.

Гусейнов Аб.: «Если нация ищет национальную идею, значит с ней что-то не в поряд ке» // Политический журнал. 2006. № 21. 13 июня С. 20.

Глава талитете выступают главным образом ортодоксальные семьи34. Отсюда следует, что традиционная семья выполняет весьма значимую функцию, разрушение которой «равнозначно физическому уничтожению всего мен талитета как реальной общности людей». То есть в случае разрушения традиционных устоев семьи в определенном государственном субъекте возникает вакуум, открывающий место для естественного вида экспан сии, связанной с физическим вытеснением народа, резко сокращающегося в своей популяции, и с заселением освоенного им пространства другими народами35.

Для подтверждения этого вывода обратимся к историческим аналогиям.

В дореволюционной России брак являлся символом порядочности человека, его материального благосостояния и общественного веса. В связи с этим доля брачности в России в конце XIX в. значительно превышала аналогичный по казатель в США, Англии и Франции, что свидетельствовало о брачном пове дении, присущем традиционным обществам. Носителем патриархальных от ношений была большая патриархальная семья, воспитание в которой стало благодатной базой для демографического взрыва после отмены крепостного права. В браке к 60-ти годам во второй половине XIX в. никогда не состояли всего 1% женщин и мужчин, что почти совпадало с данными переписи 1897 г.

о численности инвалидов и психически больных. Дети также воспитывались в духе обязательного вступления в брак36.

Конечно, вопросы любви, половых и семейных отношений до революции строго регламентировались.

Во-первых, огромную роль играла церковь, с позиций которой происходи ло формирование у человека определенных нравственных идеалов. Поскольку единственным оправданием половой жизни было деторождение, всякая по пытка предотвратить зачатие была настолько греховной, что контрацепция, искусственный аборт и детоубийство практически не различались, называясь одним словом — «душегубство».

Во-вторых, не последнее место занимало, особенно в крестьянских семь ях, традиционалистское домашнее воспитание. Наконец, в-третьих, доста точно весомыми были взгляды самого общества на проблему семьи и брака, в большинстве своем консервативные. Образ целомудренной и верной супру ги занимал важное место в русской литературе. Еще больше прославлялось и поэтизировалось материнство: рождение и воспитание детей составляло со циальную и духовную сущность брака.

Можаровский В.В. Критика догматического мышления и анализ религиозно-ментальных оснований политики. СПб., 2002. С. 20, 246, 248.

Там же. С. 187–188.

Российский старый порядок: Опыт исторического синтеза («Круглый стол) // Отечествен ная история. 2000. № 6. С. 79.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Но традиционные для русского народа представления о семье и браке пе реживали интенсивную трансформацию еще до революции 1917 г. Положение начинает меняться уже с 1890-х гг. в связи с ослаблением государственного и цензурного контроля. Толчком к осознанию общего кризиса брака послужила толстовская «Крейцерова соната», в которой писатель публицистически ос тро выступил практически против всех общепринятых воззрений на брак, семью и любовь.

Некогда единые, одинаковые для всех нормы религиозной морали рассла иваются, уступая место специфическим кодам, связанным с образом жизни того или иного сословия или социальной группы. Существенным фактором, подрывавшим семейные устои, был рост социальной мобильности населения.

В начале XX столетия ускорился процесс трансформации большой семьи в ма лую, переходной формой чего стала составная семья (две и более супружеских пар) у части мещанства, купечества и крестьянства в период их молодости.

Тем не менее во всех сословиях русского общества брачно-семейные отно шения вплоть до 1917 г. сохраняли многие черты традиционного семейного порядка. Историки и социологи еще в середине 1980-х гг. пришли к соглаше нию, что индустриализация сама по себе не являлась причиной разрушения традиционной семьи, а миграция в города и урбанизация не разрушали тра диционные семейные связи.

Вместе с тем, образовавшийся дефицит нравственности начинает стреми тельно заполняться новыми коммунистическим идеалами, которые не пред полагают для института семьи никаких исторических перспектив. При этом наиболее острые формы получила десакрализация репродуктивных функций у русского народа, ставшего главной мишенью советской пропагандисткой машины (в этом плане надо сравнить данный период с 1990-ми гг. рыночно демократических реформ). Подробно снижение демографических потенциа лов русского народа в СССР рассмотрено в § 4 главы 5.

Как уже отмечалось, активная переоценка традиционных ценностей, в том числе и семейных, в советском постреволюционном обществе имела ярко выраженную идеологическую окраску. Семейная политика большевиков на деле была скорее антисемейной, разрушающей основы семьи. В частности, широкое распространение получили идеи о ведущей роли в жизни человека коллективных, а не семейных интересов. Семейный быт противопоставлялся общественному, а молодежи навязывалась мысль о никчемности связей внут ри семьи. Наглядным свидетельством нигилизма в семейной сфере можно считать продолжительные прения о самом понятии «семья» на статистичес ком съезде 1926 г.

В целом 1917–1930 гг. стали периодом дезорганизации традиционного брачно-семейного уклада. Впрочем, механизмом, ограничивающим эти нега тивные тенденции, выступали именно консервативные структуры ментали тета. Хотя брачно-семейное законодательство облегчило и упростило проце Глава дуру развода, в первое время расторжение брака все же не превратилось в норму повседневной жизни даже в городе: в 1923 г. официально разведенные составляли всего 0,9%. С одной стороны, инициаторами развода иногда ста новились женщины, не желавшие стать матерями. По причине материальной нужды в 1925 г. не желали иметь ребенка 60% женщин из рабочей среды. При этом 80% женщин, делавших аборты, имели мужей, но это обстоятельство вовсе не усиливало их желание стать матерями. Напротив, статистика раз водов свидетельствовала, что в пролетарских семьях беременность нередко была причиной расторжения брака. В 1929 г. в Ленинграде по этой причине распалось около трети молодых семей37.

Однако, несмотря на разъединение брачного, сексуального и репродуктив ного поведения, уровень рождаемости в городах в 1920-е гг. оставался довольно высоким. Этому соответствовало сохранение в целом традиционного репродук тивного поведения городского населения, высокой морально-психологической ценности детей. В 1920-е гг. в семье еще сохранялось много старых традиций и обычаев. Не произошло фактического равенства женщин, которые в основном оставались связанными с ведением домашнего хозяйства и воспитанием по томства. Так, при проведении Всесоюзной переписи 1926 г. жены главами семей называли мужей. Оставалась высокой ценность детей как помощников в до машних делах. Вряд ли можно зафиксировать в 1920-е гг. и полное отрицание процедуры религиозного освящения процесса создания семьи среди рабочих.

Хотя размежевание в семье иногда происходило и на почве борьбы с религией, однако, чаще всего в рабочем быту сосуществовали два «угла».

Стремление молодежи к полной половой свободе в действительности вы ражалось в отказе от стабильного брака и создания полноценной семьи. Мо лодое поколение делало попытки найти себя в революционном и постреволю ционном пространстве и времени, соотнести свое психофизическое состояние с состоянием социума в целом. По сути, все попытки создания «новой семьи»

можно рассматривать как «модели» нового общества в миниатюре. Смешение традиции и новации в семейном строительстве на своем пересечении порож дало сложную гамму ценностных ориентиров.

Таким образом, для семейных отношений горожан в 1920-е гг. были ха рактерны патриархально-авторитарные устои и новые ценностные установ ки, разрушающие старые традиции и обычаи. Однако последние развивались медленно38. Так, материалы обследований 1929–1933 гг. показали устойчивую обратно пропорциональную зависимость размеров жилья и плодовитости Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города: Нормы и аномалии. 1920–1930 годы.

СПб., 1999. С. 283–284.

Араловец Н.А. Семейные отношения городских жителей России в контексте повседнев ности (90-е гг. XIX в. — 20-е гг. ХХ в.) // Человек в российской повседневности: Сборник на учных статей. М., 2001. С. 108.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека брачных пар39. Все это позволило советскому государству в начале 1930-х гг.

взять курс на укрепление брака и семьи. Лозунг «Крепка семья — крепка держава» прочно вошел в арсенал официальной идеологии. После коллек тивизации произошла деструкция православной семьи, что режим пытался компенсировать кампанией поощрения родительских обязанностей. Превоз носились радости материнства для женщины, а в 1936 г. аборты стали пре ступлением. В постановлении об этом подчеркивалась роль матери не только в продолжении рода, но и в воспитании детей. Отец же упоминался только в связи с выплатой алиментов. В Конституции СССР 1936 г. проблемы семьи обходились молчанием, но роль материнства опять же подчеркивалась.

Однако в целом 1930–1956 гг. ознаменовали курс на укрепление брака и семьи командно-административными методами в сочетании с попытками ус тановления тотального контроля в семейной сфере. Тотальная политизация семейно-бытовой сферы выражалась в проведении семейных праздников по образцу политических заседаний, а также в готовности советского человека к повседневному обсуждению политических проблем в семейном кругу. В силу того, что эта стратегия была связана с постоянными колебаниями вслед за «генеральной линией» партии, попытки ее внедрения неизбежно сопровож дались настроениями разочарования в семейных ценностях.

1956–1986 гг. демонстрируют переход от командно-административных методов защиты брака и семьи к морально-административным. Развитие се мейно-брачной сферы проходило под определенным влиянием войны: среди сельских женщин больше стало одиноких, а средние размеры сельской семьи существенно уменьшились. Сокращению уровня детности сельских семей способствовало все возрастающее вовлечение женщин в общественное про изводство, к чему их активно подталкивало государство, заинтересованное в дешевой рабочей силе. Тем не менее сельская семья до конца 1950-х гг. еще вполне успешно справлялась с обеспечением устойчивого воспроизводства населения. Однако уже наметились такие кризисные явления, как «снижение ценности детей». Хотя в семейном законодательстве 1968 г. семья уже рас сматривалась как субъект социализации детей и даже нагружалась традици онными ценностями русской культурной модели семьи (любовь и прочее), но центральная роль женщины в семье была закреплена окончательно. По добные семейные деформации ретранслировались из поколения в поколение, определяя специфическую социализацию детей, никак не ориентированных на устойчивую и многодетную семью. Краху советского режима и связанному с ним ослаблению социального контроля в сфере семьи и брака с 1987 г. со путствовала уже очевидная деградация семейных ценностей вообще и роли мужчины в частности. Так, в Конституции РФ 1993 г. закреплена равная от ветственность женщины и мужчины в семейных отношениях.

Лебина Н.Б. Указ. Соч. С. 285.

Глава Еще одним, диссонирующим с традицией русского православного быта, положением в демографическом развитии СССР являлась весьма значитель ная доля в общей структуре населения одиноких людей, негативная роль чего раскрыта в § 3 главы 5.

Вряд ли можно к концу советской эпохи говорить о сохранении тради ционной семейственности русского народа. Деформация (а в ряде случаев и разрушение) семейных ценностей, расшатывание традиционного русского менталитета неминуемо привело к эрозии ценностных оснований народного менталитета.

Основываясь на проделанном историческом экскурсе в эволюцию русской ментальности применительно к репродуктивному поведению, в числе воз можных путей разрешения демографической проблемы нужно видеть вос становление Русской православной церковью через религиозные установки верующей части населения ценностей многодетной семьи. Второй путь — про паганда здорового образа жизни. И, наконец, восстановление «нормального»

типа семьи, в котором ответственность за нее несет прежде всего мужчина. В свою очередь, все эти меры будут способствовать возрождению русских ци вилизационных оснований единой ментальной общности и, безусловно, дадут положительный демографический результат.

3. Психосоматический механизм идейно-духовной детерминации демографических процессов Исследуя базовые причины демографического кризиса, эксперты зачастую не доходят до первопричин, ограничиваясь промежуточными явлениями. Но очевидно, что наиболее эффективным является управление путем воздейс твия именно на первопричины. Например, говорят, пьянство — причина де популяции. Однако резонно спросить: а почему пьют, в чем причина, и не в ответе ли на этот вопрос кроется причина депопуляции? На поверхности лежат такие обстоятельства, как ухудшение здоровья населения. Наряду же с вопросами организации здравоохранения, его финансирования, подготовки кадров, экологии, обеспеченности граждан существуют еще и более глубин ные факторы здоровья. Не выявив и не изменив их, существенно состояние здоровья вряд ли можно поправить.

3.1. Резервы здоровья и психосоматические взаимодействия Всякое заболевание имеет причины возникновения и механизм развития, в том числе смертоносных процессов. От чего же произошел драматический рост инфарктов, инсультов, психических расстройств, инфекционных забо леваний в начале 1990-х гг. в России?

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Смертоносные процессы в организме начинаются в тот момент, когда раз рушительная сила болезни начинает превалировать над жизненными силами организма. Такое превышение может сформироваться за счет двух процессов:

увеличения активности повреждающих факторов и уменьшения адаптивных резервов самого организма. Традиционно в медицине основное внимание уделяется первой части — вредным факторам и болезням. Что касается ре зерва здоровья, способов его измерения и коррекции, то этому направлению не придается должного значения.

Какой же из двух упомянутых механизмов оказался главным в разверты вании демографических процессов сверхсмертности в России? Анализ подъ емов и спадов смертности от различных неинфекционных и инфекционных заболеваний показывает, что эти колебания возникали одновременно и раз вивались параллельно. В реальности невозможно представить, чтобы такую синхронность колебательных действий осуществляли одновременно все спе цифические патогенные агенты. К тому же их суммарный разрушительный потенциал не превышал показателей фонового уровня начала 1980-х гг., а смертность оказалась значительно выше.

Более реалистичной представляется вторая гипотеза, согласно которой механизм «сверхсмертности» в России основан на снижении внутренних ре зервов здоровья. Под резервом здоровья здесь понимается способность орга низма обеспечивать перекрестную устойчивость к широкому кругу патоген ных факторов за счет действия неспецифических адаптационных структур и функций. Ослабление этих структур приводит к увеличению заболеваемости и смертности от разнообразных специфических причин. Наоборот, наращи вание резерва неспецифического здоровья снижает специфическую заболе ваемость и смертность.

Наряду с прочим, но выделяясь по степени значимости, резерв здоровья существенно зависит от состояния социально-политической среды, определя ющей смысл жизни, уверенность в будущем, удовлетворенность ментальных запросов и ожиданий, другими словами, от идейно-духовного контекста чело веческого бытия.

Величина резерва здоровья может увеличиваться и уменьшаться под воз действием образа жизни, характера питания, производственных и экологи ческих условий. В последние годы появились работы, в которых отмечается зависимость адаптационных возможностей организма от психического и пси хологического состояния человека (эмоций, ценностных установок, жизнен ных приоритетов и смысла жизни). По этому поводу еще в 1947 г. выдающий ся советский физиолог, ученик И.П. Павлова И.Т. Курцин писал: «Клиника в настоящее время склонна признать, что перекидывается мост между двумя как бы несоединимыми мирами: психикой и соматикой. Вскрытие природы Глава явлений, которые кажутся и до настоящего времени загадочными, а именно, каким образом то субъективное, что мы называем душевным состоянием, мо жет влиять на деятельность органов, обеспечивающих основные жизненные функции, требует разрешения вопроса о взаимосвязи между анимальными и вегетативными процессами»40.

В длительных когортных исследованиях показано, что депрессия, безысход ность, бессмысленность жизни, тревожность и агрессивность ведут к угнете нию защитных систем организма, способствуя развитию сердечно-сосудис тых, онкологических и инфекционных заболеваний, увеличивают смертность в 1,5–2 раза. Озлобленность, враждебность, цинизм и гневливость ведут к зна чительному сокращению продолжительности жизни. Страх потерять работу и неуверенность в завтрашнем дне увеличивают заболеваемость и смертность и уменьшают рождаемость.

Наоборот, оптимизм, наличие смысла жизни, вера в свою способность контролировать ситуацию, доверие к другим и положительное отношение к себе, удовлетворенность жизнью оказывают положительное влияние на ре зерв здоровья, снижая риск опасных заболеваний. Оздоровительным эффек том также обладает социальная поддержка, ощущение общественной значи мости и наличие планов на будущее. Это, в свою очередь, непосредственно и позитивно влияет на показатели демографического поведения.

Важно уточнить, что перечисленные психические свойства не тождествен ны стрессу. Это не реакция организма на внезапные воздействия, а длительное состояние, которое можно обозначить термином «настроение» или термином «социопсихологическое состояние (тонус) общества, населения». Негативные психические состояния ведут к снижению основного обмена, уменьшению выброса крови сердцем и уменьшению тканевого кровообращения, росту на пряжения артерий и периферического сосудистого сопротивления, уменьше нию концентрации гемоглобина в крови, нарастанию скорости оседания эрит роцитов, развитию дисфункции эндотелия артерий. Происходит угнетение имунной и других защитных систем организма, что способствует развитию сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний. Пациенты из семей с вы раженной внутрисемейной тревогой и социальной усталостью имели снижен ные уровни сердечного индекса и мозгового кровообращения, повышенные показатели периферического сосудистого сопротивления и тонуса мозговых артерий. В свою очередь, уменьшение тканевого обмена и интенсивности кро вообращения, увеличение сосудистого тонуса и периферического сопротивле ния, вместе с комплексом сопровождающих их процессов, ведут к росту риска неинфекционных и инфекционных заболеваний и преждевременной смерти.

Курцин И.Т. Теоретические основы психосоматической медицины. Л., 1973. С. 15.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Идейно-духовное неблагополучие оказывает разрушительное воздействие на организм не только непосредственно, но и косвенно, стимулируя другие ме ханизмы риска: вредные привычки (курение, алкоголизм, наркомания), избы точный или недостаточный вес и др. Их распространенность значительно по вышается в условиях безысходности, потери смысла жизни и агрессивности.

Например, курильщики, как выявлено в популяционном исследовании, характеризуются более рискогенным поведением: меньшей удовлетворен ностью жизнью, наличием депрессивных симптомов, меньшим жизненным оптимизмом и т. п. Аналогичные особенности отмечаются и у лиц, злоупот ребляющих алкоголем, что позволяет говорить о «сцепленных» с курением и алкоголизмом факторах риска заболеваний и преждевременной смерти. Ре зервные возможности здоровья действуют также на уровне семьи, коллекти ва и популяции в целом.

Исходя из этого, управлять общественным здоровьем и уровнем смертнос ти можно не только через устранение негативных агентов среды, но также пу тем активизации позитивных социальных и ментальных механизмов.

3.2. Идейно-духовное неблагополучие как причина «сверхсмертности»

в России Последнее десятилетие характеризуется в демографии появлением иссле дований по изучению влияния идейно-духовных факторов41 на общественное здоровье42. Как и все в природе, идейная духовность может быть со знаком плюс (позитивная) и со знаком минус (негативная). К позитивным свойствам относятся альтруизм, взаимопомощь, сострадание, труд ради признания, це ломудрие и др. Негативными чертами являются эгоизм, алчность, жажда де нег как цель жизни, половая распущенность.

Для изучения идейно-духовных процессов в обществе предложено исполь зовать технологию «экологических исследований» (ecological studies). В этом случае предметом оценки служат не отдельные индивиды, а целые регионы (города или страны), где в качестве характеризующих их признаков приме няются данные официальной статистики. Подобные исследования называют еще «исследованиями совокупного риска» (aggregative risk studies), поскольку в них изучаемый фактор определяется в среднем по всей группе. В качестве маркеров идейно-духовных состояний предложено использовать поступки Под идейной духовностью понимается деятельность сознания, направленная на поиск смысла жизни и своего места в ней, на определение критериев добра и зла для оценки собы тий, людей и руководства к действию.

См.: Гундаров И.А. Почему умирают в России, как нам выжить? М., 1995;


Он же. Пробуж дение. М., 2001;

Лищук В.А. Стратегия здоровья. М., 1992.

Глава людей, через которые эти состояния отражаются в общественных отношени ях. Проявлениями крайней степени агрессивности являются убийства, край ней степени безысходности — самоубийства, несправедливых отношений собственности — грабежи и разбои, дисбаланса семейных отношений — раз воды и т. д. Суммарным показателем идейно-духовного неблагополучия слу жит общая преступность. Использование перечисленных индикаторов для целей массовых исследований идейно-духовных процессов в среде населения дает возможность появления нового научного направления — эпидемиоло гии идейной духовности.

После Второй мировой войны идейно-духовное состояние россиян, оце ниваемое по уровню преступности, характеризовалось чередой позитивных и негативных периодов. До середины 1960-х гг. преступность в целом снижа лась, а к 1984 г. повысилась. С началом «перестройки» преступность резко упала, в начале либеральных реформ драматически выросла. Затем снизи лась к 1998 г. и взлетела после дефолта, продолжая нарастать по настоящее время.

Выявляемая при этом корреляция между динамикой идейно-духовных процессов и изучаемыми признаками может отражать как причинные свя зи, так и быть опосредованной иными общими причинами (см. § 1 главы 5).

Для отделения в массиве статистической информации случайных сочетаний от причинных зависимостей необходимы дополнительные, называемые экс пертными, своеобразные «фильтры», пропускающие только причинно-следс твенные отношения.

Была изучена зависимость между динамикой преступности и смертности в России за 30-летний период, с 1975 г. по 2005 г. (рис. 67)43.

Если рассчитывать парные корреляции между преступностью и смерт ностью с задержкой в год, когда первый показатель предшествует на один год второму, коэффициент «детерминации» составляет 92%. Наоборот, если пре ступность предшествует смертности с лагом в один год, коэффициент «де терминации» уменьшается до 75%. Ни один из обоих параметров не мог быть причиной изменений другого. Значит, существовал третий фактор, который «диктовал» поведение обоим. Такой причиной служило идейно-духовное со стояние населения, ухудшение которого приводило через год к росту смерт ности, а улучшение — к ее снижению.

Для построения графика использованы следующие материалы: Лунеев В.В. Преступ ность ХХ века. Мировой криминологический анализ. М., 1997;

Преступность и правона рушения. Статистический сборник. 1993 г. / Статистический комитет Содружества Неза висимых Государств. М., 1994;

Преступность и правонарушения: Статистический сборник.

1993 г. / Статистический комитет Содружества Независимых Государств. 1994 г. М., 1995;

Содружество Независимых Государств в 1995–2005 гг.: Статистический справочник / Меж государственный статистический комитет Содружества Независимых Государств. М., 1996–2006.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека 1— Смертность 35 2 — Преступность отн. ед.

20 20 19 19 19 19 19 19 20 19 19 19 19 19 19 19 19 20 19 19 Рис. 67. Уровни преступности и смертности (на 100 тыс. жителей) в России в 1985–2004 гг.

3.3. Закон идейно-духовной демографической детерминации Доказательством закономерного характера выявленной психодемографи ческой связи было бы ее воспроизведение при аналогичных условиях в дру гих регионах. С этой целью были проведены такие же расчеты, основанные на материалах государственной статистики стран СНГ. Как показано ранее, в республиках СССР (СНГ) с началом реформ отмечалось веерное расхождение траекторий смертности: снижение у одних и повышение у других. Учитывая выявленную связь между преступностью и смертностью в России, логично предположить, что веерное распределение должна иметь и динамика пре ступности по странам СНГ. Действительно, за 1986–1994 гг. преступность вы росла — в Белоруссии, Украине, России, Кыргызстане, Казахстане, Молдавии, Грузии и Армении. Снижение отмечалось — в Таджикистане, Туркменистане, Узбекистане, Азербайджане (рис. 68).

Более сложный многофакторный поиск причин динамики смертности был проведен с помощью пошаговой линейной регрессии на материале 12 стран СНГ за 1992–1996 гг. При этом динамика уровня жизни оценивалась по 14 по казателям: промышленное производство, производство товаров легкой и пи щевой промышленности, розничный товарооборот, потребление мяса, моло ка, яиц, хлеба, белков и алкоголя, животных жиров, суточная калорийность пищи, объем жилищного строительства и загрязнение воздушной среды.

Глава % Белоруссия Эстония Украина Литва Россия Киргизия Молдавия Грузия Латвия – Туркменистан Таджикистан Узбекистан Азербайджан – 1986 Рис. 68. Динамика преступности в республиках СССР (СНГ) за 1986–2004 гг.

(в %, 1986 г. = 0) Идейно-духовное состояние определялось по уровню агрессивности (мар кер — убийства) и уровню безысходности (маркер — самоубийства). Расчеты показали, что наиболее сильные связи имелись у динамики общей смертнос ти с динамикой убийств и самоубийств. Из 16 перечисленных выше пере менных в итоговую регрессионную модель вошли убийства, самоубийства и потребление хлеба. Известно, что рост потребления хлеба на фоне снижения потребления более дорогих продуктов свидетельствует об обнищании насе ления. По этой модели динамика общей смертности среди стран СНГ на 73% определялась динамикой агрессивности, на 11% — динамикой безысходности и на 16% — остальными условиями. В частности, для сердечно-сосудистой смертности вклад агрессивности составил 61%, безысходности — 10%, а ос тальные факторы — 29%44.

На основании выявленных фактов обосновывается представление об аг рессивно-депрессивном синдроме как ведущей причине «сверхсмертности».

Учитывая его универсальное проявление во многих странах, возможно го ворить о законе «идейно-духовной демографической детерминации», по ко торому ухудшение (улучшение) нравственно-эмоционального состояния на Подробнее об этом см.: Гундаров И.А. Пробуждение: пути преодоления демографической катастрофы в России. М., 2001.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека селения сопровождается, при прочих равных условиях, ростом (снижением) смертности. Фактически, положения этого закона научно подтверждают те интуитивные догадки, которые религиозные мыслители сформулировали в виде учения о «смертных грехах» — таких нравственно-эмоциональных ха рактеристиках человека, которые ведут его к душевной смерти (как оказа лось, и физической тоже).

С позиции психодемографии становятся объяснимыми все перечислен ные ранее парадоксы динамики смертности на постсоветском пространстве.

Начало «перестройки» характеризовалось выраженным нравственно-эмоци ональным подъемом, связанным с надеждой на новую, более справедливую и динамичную жизнь. Через психосоматические механизмы это сопровожда лось в организме повышением обмена веществ, увеличением притекающей к органам крови, уменьшением периферического сосудистого сопротивления, снижением тонического напряжения артерий. В свою очередь, перечислен ные процессы способствовали увеличению неспецифических резервов здо ровья и снижению риска смерти. Аналогичные идейно-духовные процессы происходили и в странах Восточной Европы.

Начало шоковых реформ, наоборот, вызвало у населения рост идейно духовного неблагополучия, проявившегося эпидемией агрессивно-депрес сивного синдрома. Это привело к уменьшению интенсивности обмена ве ществ, уменьшению кровообращения в тканях организма, росту жесткости артерий и увеличению сосудистого сопротивления. В результате произошло уменьшение резервов здоровья и повышение риска смерти. В 1995–1998 гг.

отмечалось улучшение психологической атмосферы в обществе, оправив шегося от первоначального шока. На это указывают результаты социоло гических опросов, а также статистика снижения убийств, самоубийств и общей преступности. В результате адаптационные резервы выросли, что привело к снижению смертности. Стресс от дефолта в 1998 г. вызвал резкое ухудшение психического состояния населения, снижение объема адаптации и рост смертности. В последующие 1999–2006 гг. социальное настроение оставалось неблагоприятным, вызывая снижение резерва здоровья и рост смертности.

3.4. Психогенные механизмы инфекционных эпидемий Поскольку основным механизмом «сверхсмертности» в России являлось снижение неспецифического резерва здоровья населения, постольку логич но ожидать его влияние и на инфекционную заболеваемость. Тем более, что смертность от инфекций характеризовалась взлетами и падениями синхрон но с динамикой идейно-духовного состояния.

При написании этого раздела использованы следующие материалы: Гундаров И.А. Психо генные механизмы инфекционных эпидемий // Психическое здоровье. 2006. № 5. С. 57–60.

Глава Во время «перестройки» (1985–1990 гг.) заболеваемость в результате воз действия основных инфекций в республиках СССР пошла вниз. В РСФСР спад составил десятки процентов для брюшного тифа и паратифов, острых кишечных инфекций, скарлатины, коклюша и прочих инфекционных заболе ваний. Инфекционная смертность уменьшилась на 36%, хотя специальных са нитарно-эпидемиологических мероприятий тогда не проводилось (рис. 69).

% 10 Год 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 00 01 02 03 04 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 20 20 20 20 20 Рис. 69. Колебания смертности от инфекционных заболеваний в России за 1985–2005 гг.

Как видно, именно с началом либеральных реформ в России (1991–1996 гг.) траектория смертности изменилась на противоположную. Рост инфекционных и паразитарных болезней достиг в ряде регионов сотен и тысяч процентов. Так, заболеваемость чесоткой в Камчатской области увеличилась на 1027%, Хабаров ском крае на — 848%, Республике Карелии — на 401%, в целом по стране — на 566%. Заболеваемость корью в России в 1993 г. выросла на 302%, дифтерией — на 296%, коклюшем — на 64% и т. п. Инфекционная смертность к 1996 г. увели чилась на 77%. Наиболее беспрецедентным оказался рост дифтерии, заболевае мость которой поднялась на 5900%, а смертность от нее — на 675%46.


См.: Государственный доклад «О санитарно-эпидемиологической обстановке в России в 1996 г.» / Министерство здравоохранения Российской Федерации. М., 1997;

Охрана здоровья населения России. // Материалы Межведомственной комиссии Совета Безопасности РФ по охране здоровья населения (март 1994 г. — декабрь 1994 г.). М., 1995. Вып. 1.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Объяснение роста заболеваемости низким охватом населения профилак тическими прививками и снижением качества противоэпидемической рабо ты не соответствует данным отчетов санитарно-эпидемиологической службы России. В 1989–1995 гг. охват детей профилактическими прививками не сни зился. Умершие от дифтерии были на 80% взрослые люди, детство которых пришлось на период регулярного проведения прививочных кампаний. А сре ди заболевших детей 71% оказались привитыми. Потребности учреждений здравоохранения по группам важнейших иммунологических препаратов в 1992–1994 гг. удовлетворялись полностью. Потребление вакцин массового применения увеличилось на 15%, анатоксинов — на 30, в том числе дифте рийных — на 550, противодифтерийной жидкой сыворотки — на 270%. Ко личество санитарно-бактериологических исследований выросло на десятки процентов, число вирусологических исследований стало больше в два раза.

Выросло и число нарушителей, привлеченных к ответственности47.

В 1996–1998 гг. в России отмечалось необъяснимое улучшение эпидеми ческой обстановки: снизилась на десятки процентов заболеваемость дизенте рией, дифтерией, паратифами, сальмонеллезами и гепатитом «А». Частота но вых случаев дифтерии сократилась до исходно низкого уровня. Смертность от инфекционных и паразитарных заболеваний уменьшилась на 11%. Попытка объяснить это мерами по повышению коллективного иммунитета не находит подкрепления. Наоборот, в 1996 г. федеральные санитарно-эпидемиологичес кие программы практически не финансировались. Следующим парадоксом оказалось ухудшение эпидемической ситуации после 1998 г. К 2000 г. заболе ваемость в России выросла на десятки процентов — для бактериальной ди зентерии, вирусного гепатита, скарлатины и др. А инфекционная смертность, согласно приведенному выше графику, увеличилась на 32%.

Причинами парадоксальных амплитуд могли бы оказаться планетарные циклы или космические волны, приведшие к изменению активности микро организмов. Однако бактериальный фон за 1988–1993 гг. не ухудшился, о чем свидетельствует уменьшение числа проб из водоемов, почвы, воздуха, не от вечающих гигиеническим нормативам по бактериологическим показателям.

К тому же при активизации патогенной флоры дети пострадали бы сильнее, поскольку их иммунная система менее устойчива к микробной агрессии.

В действительности, этого не наблюдалось. Если у трудоспособного населе ния смертность от инфекций выросла за 1990–2000 гг. на 171%, то у детей в возрасте до года она снизилась примерно на 60%. А среди детей до пяти лет снижение составило 32%.

Объяснением перечисленных парадоксов является изменение защитных ме ханизмов организма, в том числе иммунной системы. При этом влияние средовых агентов, как причина иммунного дефицита, исключается. К тому же, в отличие от Там же.

Глава взрослых, у детей не наблюдалось роста инфекционной смертности. Вероятно, у первых действовал патогенный агент, отсутствовавший у вторых. Учитывая, что обе возрастные группы жили примерно в одинаковых материальных условиях, получается, что природа патогенного агента имела нематериальный характер.

В таковой роли могла оказаться только высшая психическая деятель ность – идейная духовность.

Известно, что у детей эта функция развита слабо, а у младенцев отсутс твует вовсе. Осознание себя как личности появляется примерно в 10-летнем возрасте. Вероятно, поэтому рост смертности от инфекционных болезней и начинался с возрастной группы 10–14 лет.

Для определения степени влияния идейно-духовного состояния населения на инфекционную смертность было проведено «экологическое исследование»

по материалам российской статистики. В результате выявлены тесные связи между преступностью, выступающей как маркер идейно-духовного состоя ния общества, и инфекционной смертностью в последующий год с коэффи циентом корреляции 0,75. Если сравнивать преступность со смертностью за предшествующий год, то коэффициент снижался (рис. 70).

1— Смертность 2 — Преступность 20 20 20 20 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 19 20 19 Рис. 70. Преступность и смертность от инфекционных заболеваний (на 100 тыс.

жителей) в России в 1985 — 2005 гг.

3.5. Психогенные механизмы алкогольных отравлений Психосоматические закономерности могли действовать и в сфере токси когенных процессов. С целью их выявления изучена связь между алкоголь ными отравлениями и социально-экономическими показателями в России за 1980–2001 гг. Использовались данные официальной статистики и выборочных Демографический результат — итог биосоциального поведения человека обследований населения, с включением показателей потребления продуктов питания, количества алкоголя, самоубийств и убийств. Для выявления само стоятельного вклада каждого параметра в динамику алкогольной смертности использовалась статистическая процедура пошаговой линейной регрессии.

Наиболее сильные прямые корреляции с алкогольными отравлениями выявлены в случаях самоубийств и убийств (82%), подушевого потребления алкоголя (82%), а отрицательные корреляции — с потреблением мясных про дуктов (31%). В окончательную регрессионную модель вошли потребление ал коголя, потребление мясных продуктов и суммарная величина самоубийств и убийств. Коэффициент «детерминации» этого набора составил 87% вариа бельности динамики алкогольных отравлений, из которых 80% пришлось на психологические характеристики.

Можно полагать, что в 1992–1994 гг. депрессия общероссийского масшта ба вызвала настолько сильное угнетение антитоксических функций организ ма, что алкогольные психозы и смертельные отравления стали случаться при значительно более низких концентрациях спирта в крови. Это подтверждает существование неалкогольных механизмов алкогольных отравлений48.

Как выяснилось, именно факторы идейно-духовного неблагополучия яви лись непосредственными причинами «сверхсмертности» в России конца XX и начала XXI вв. Это те конкретные реализующие «инструменты», которые на прямую воздействовали на людей, повреждая сначала сознание, а затем и тело.

Процесс этот имел эпидемический характер, поскольку движущим нача лом выступал передающийся от человека к человеку «заразный» фактор в виде разрушающей психику притягательной информация или панических эмоций.

Средствами распространения «инфекции» служили СМИ, межличностные контакты и неадекватные государственные законы, создающие «поле» нега тивного идейно-духовного воздействия на общество.

Но чтобы до конца разобраться в природе эпидемии (как инфекционной, так и неинфекционной) и разработать меры по ее устранению, недостаточно выявить возбудителя и механизмы передачи. Третьим обязательным элемен том эпидемической триады является источник возбудителя, поставляющий «заразного» агента во внешнюю среду.

Для этого в случае со «сверхсмертностью» требуется определить, что пос лужило причиной идейно-духовного неблагополучия? Откуда дует ветер нравс твенно-эмоционального разложения, ведущий общество к смерти? Почему начало демографической трагедии стало зарождаться с 1989 года? Изучение данного круга вопросов выводит нас в сферу политики и экономики для оценки адекватности проводимых реформ, с точки зрения интересов населения.

Подробнее по этому вопросу см.: Гундаров И.А. Парадоксы динамики смертности от алкогольных отравлений в Российской Федерации // Наркология. 2004. № 7. С. 40–44.

Глава 4. Образование как транслятор базовых культурных и семейных ценностей Одним из ведущих факторов разрушения ментальности и утраты роли русских цивилизационных оснований российской государственности стал отказ от культурных традиций в содержании образования и очевидный упор на прагматизм. Не вызывает сомнений, что традиционная основа российско го общества — это институт коммунитарности, в отличие от западного обще ства, в основании которого лежит идея субсидиарности (индивидуализма).

В силу этого механизм воспроизводства ценностей в России обеспечивался патриархальной семьей, сельской общиной, церковью, монархической (патер налистской) формой и соответствующим принципом организации полити ческой и хозяйственной жизни. Переход к принципам организации индустри ального общества, который произошел в первой трети ХХ в., в значительной мере модифицировал институты, которые формировали пространство под держания и воспроизводства традиционных ценностей и норм. Эту функцию стали реализовывать:

• во-первых, первичные производственные коллективы — трудовые бри гады, артели, колхозы и совхозы, сохранившие организационно-контро лирующую функцию сельской общины;

• во-вторых, авторитарное централизованное государство;

• в-третьих, система образовательных учреждений (которая заместила в советский период воспитательно-нравственную функцию церкви);

• в-четвертых, система общественно-политических организаций (про фсоюз, ВЛКСМ).

В своей совокупности эти структуры создавали среду поддержки коллек тивистских ценностей и отслеживали их реализацию через контроль за соблю дением нормативного порядка. На уровне первичной социализации, которая осуществляется индивидом в возрасте до 15 лет, огромную роль играла школа, через которую обязательно проходило все молодое поколение страны.

Поэтому сегодня с этой точки зрения функция школы незаменима и невосполнима.

Институт массового образования возник в европейских странах в ответ на острую потребность развития мануфактурного, а затем фабричного про изводства. Отсюда — упор на прагматичную подготовку к производственной деятельности в условиях городской промышленной среды.

Однако заимствование этого института российским обществом в XVIII в.

вызвало его ценностную трансформацию. В российских условиях он был до полнен институтом педагогического образования, который включал в себя педагогические системы (системы воспитания) и педагогическое образова ние (подготовку учителей).

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Самое главное состоит в том, что российские образовательные традиции базировались на приоритете коллективизма над индивидуализмом, ценнос тного подхода над рационализмом, системности знаний и умений над узким профессионализмом.

К основным принципам российской педагогической системы можно от нести: формирование коллективизма, послушания и выносливости подрос тка, а также его социализацию как члена «модального рабочего коллектива»

(и в первую очередь — семьи).

Постепенная секуляризация российского общества вызвала активизацию воспитательной функции образования. Функция формирования социальной идентичности все больше переходила к светской образовательной системе.

Необходимость всеобщего образования объяснялась великими русскими мыслителями XIX в. не только перспективой развития экономики, но и необ ходимостью сохранения единства российского общества как социального ор ганизма, которое может быть разорвано неравной включенностью больших социальных масс в социальное развитие49.

Просвещенные умы России уже в XIX в. приходили к выводу о необхо димости придания системе образования также и воспитательной функции.

Причем, это совершенно не отрицало воспитательной роли семьи.

Однако эта точка зрения возобладала только в период развернутой мо дернизации общества, которая была провозглашена после революции г. Именно институту образования и прежде всего массовой общеобразо вательной школе государством были вменены функции воспроизводства и поддержания на индивидуальном уровне базовых характеристик российской социетальности: коллективизма, служения высшему долгу, воспитательной функции, материальной аскезы и физической выносливости. Произошла се куляризация религии, что привело к ослаблению воспитательной функции церкви50.

Естественно, многие ценностные блоки русской этнопедагогической сис темы с течением времени меняли форму своего выражения, сохраняя при этом сущностные культурные характеристики воспитательной традиции. На пример, важным методом формирования коллективизма в советской школе была помощь отстающим51. Этот метод выступал в качестве способа социаль Менделеев Д.И. Заветные мысли. М., 1995. С. 6–8.

Сошлемся в этом случае на обоснование этого требования Э. Дюркгеймом. В работе «Вос питание, его природа и роль» он проводит прямую аналогию между авторитетом священника и учителя. И в том, и в другом случае этот авторитет в основе своей определяется тем, что че ловек, выступает ли он перед студенческой аудиторией, классом или прихожанами, говорит не столько от своего имени, сколько — в первом случае от имени церкви, а во втором — от имени общества.

Генетическая взаимосвязь данного метода с общинными «помочами» очевидна.

Глава ной стабилизации, выравнивания социокультурных стартовых условий уче ников52. Другим методом, направленным на формирование коллективизма, выступал «общественно полезный труд» в школе: уборка помещения, школь ного двора и тому подобные мероприятия по привитию навыков работы в трудовом коллективе53.

Подавление телесного, индивидуалистического начала в советской школе осуществлялось с помощью ряда приемов, восходящих еще к дореволюцион ному времени. Именно этим мотивом объясняется пресловутый «бесполый характер советской педагогики»54.

«Бесполая советская педагогика» как способ «умаления» телесно-индиви дуалистического начала по отношению к духовным основам общества спо собствовала эффективному воспитанию установки на будущую родитель скую ответственность, что согласуется с позициями крупных психиатров ХХ в. Неполовой характер советской и вообще русской педагогики происте кал из необходимости превращения образовательного процесса в своего рода аккумуляцию жизненной энергии, направленной как минимум на простое воспроизводство (зачатие, рождение и воспитание) населения, что в услови ях экстенсивного характера российской цивилизации являлось важнейшим условием ее сохранения. Интересно, что и Д.И. Менделеев считал половой фактор одной из главнейших потенциальных помех учебе55.

На подавление «плотского индивидуализма» работала и школьная форма.

Помимо своей важной внешней функции — воспитания дисциплины и чувства корпоративной общности, т. е. опять-таки полностью коллективистских устано вок, она выполняла не менее важную латентную функцию — лишала индивида возможности подчеркнуть телесную индивидуальность. Попутно корректиро валась тенденция социально-имущественных различий: в условиях неустрани мого материального неравенства личность жестко лишалась возможности ис пользовать одежду как символическое указание на свой социальный статус.

Вот, например, как освещает это обстоятельство в своей работе политолог, профессор МГУ С. Кара-Мурза: «В детстве, после войны, я по уровню материального благосостояния мало отличался от моих сверстников — без отца, мать преподавательница техникума. Но я уже тогда видел, какими огромными преимуществами я обладал по сравнению с моими товари щами из рабочих семей. У меня дома была огромная библиотека, оставшаяся от отца. Я жил в атмосфере этих книг, энциклопедий, рукописей. Я жил в атмосфере разговоров моих род ных — всех с высшим образованием, порой не с одним. В меня ежечасно, без труда, входили идеи, знания, символы, к которым мой сверстник из рабочей семьи должен был продираться с большим трудом, спотыкаясь, не имея впитанных с раннего детства навыков. Ему было трудно даже при формально одинаковом со мною доступе к знаниям» (см.: Кара-Мурза С.Г.

Советская цивилизация: Кн. 1. От начала до Великой Победы. М., 2001. С. 280).

Этот метод перекликается с экспертными оценками крестьянского труда на барщине, сти мулировавшего чувство коллективизма.

См.: Медведева И., Шишова Т. Наше новое образование // Наш современник. 2000. № 8.

Менделеев Д.И. Указ. соч. С. 234.

Демографический результат — итог биосоциального поведения человека Итак, как и русская, советская школа так же — правда, в отличающихся формах — воспроизводила в системе воспитания принципы коллективизма, физической подготовленности и трудолюбия, что было очень важно для вос производства и поддержания социокультурного кода российского социума.

Социокультурные особенности российского общества определяли в системе образования не только основные цели воспитания, но также характер и со держание самого процесса обучения. По ходу этих экскурсов очень важно ви деть контрасты с современным преобразованием российской школы.

4.1. Аксиологическая детерминанта обучения:

«ценностность — прагматизм»

Российская материальная культура сформировала такую черту модально го типа личности, как универсализм производственных форм деятельности.

Воспринятая институтом образования, она определила специфику передачи знаний и их включения в мировоззрение личности. В конечном счете на уров не индивидуального сознания универсализм проявился в тяготении к миро воззренческой целостности и системности.

Тяжелые природно-климатические условия жизни и хозяйственной де ятельности в России сформировали ценностно-окрашенный характер пост роения знания с опорой на веру не только в Бога, но и в мистические при родные силы. В результате оценки того, что есть в мирской жизни, с позиции того, что есть в трансцендентной реальности56, русский человек приобретал идеалистическую стереоскопичность «социокультурного зрения», обусло вившую «принципиальный диалогизм» русской культуры.

Эта характеристика была воспринята российской педагогикой. Сплетение религиозного мировоззрения и светского рационального знания стало харак терной особенностью русской ментальности, роль православного вероуче ния стала при этом системообразующей для формирования мировоззрения57.

Именно оно задавало образованию систематизацию и упорядочивание.

Важным принципом формирования «стереоскопичности» мировоззре ния в русской школе выступало преподавание ряда предметов, содержащих в себе в очищенном виде господствующее мировоззрение. Одновременно открытое проговаривание формул социальной жизни, освященных ценнос Взгляд этот выражен в огромном количестве русских пословиц. При толковании самой из вестной из них «На Бога надейся, а сам не плошай» упор традиционно делается на ее второй части. Между тем необходимость религиозной веры не только выражена здесь повелитель ным наклонением, но и стоит на первом месте, как предварительное условие всякой мирской активности. Впрочем, идеалистическая ментальность русских выражена еще более сильно и однозначно в таких пословицах, как «На Бога положишься — не обложишься», «Бог не без милости, казак не без счастья»и т. п. (см.: Даль В.И. Пословицы русского народа. М., 1999.

С. 31, 32).

Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. М., 2000. С. 212.

Глава тями надиндивидуального характера, способствовало более четкому опреде лению местоположения человека в мироздании. Стереоскопичность русского мировоззрения целенаправленно внедрялась средствами образования, о чем свидетельствует замечание обер-прокурора Синода К.П. Победоносцева: «По народному понятию, школа учит читать, писать и считать, но, в нераздельной связи с этим, учит знать Бога и любить Его и бояться, любить Отечество, по читать родителей»58.



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 28 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.