авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
-- [ Страница 1 ] --

Указ Президента Украины

Указ Президента Украины

Указ Президента Украины

275/2001 от 25 апреля 2001 года

г.Киев

О развитии

социологической науки в Украине

С целью создания благоприятных условий для развития социологиче

ской науки в Украине, повышения ее роли в проведении социально эко

номических и политических реформ, укрепления демократических основ

общества и обеспечения прогнозируемости общественных процессов по

становляю:

1. Кабинету Министров Украины:

разработать совместно с Национальной академией наук Украины и утвердить до 1 июля 2001 года Комплексные меры по государственной поддержке развития социологической науки в Украине, предусмотрев, в частности:

— введение государственных научных программ в области социологии с целью изучения наиболее актуальных социальных, в том числе социально психологических, проблем украинского общества и раз работки предложений в плане его дальнейшего развития;

— учреждение государственных грантов ученым для проведения науч ных исследований в области теории и методологии социологической науки;

— создание при участии объединений граждан, осуществляющих социологические исследования, банка социологических данных с целью обеспечения органов исполнительной власти, средств мас совой информации и других пользователей научно обоснованными социологическими данными;

— расширение международного сотрудничества в области социологии;

— проведение во втором полугодии 2001 года в г.Киеве всеукраинского семинара по обсуждению вопросов современного состояния социо логической науки, ее задач и роли в общественно политическом и социально экономическом развитии Украины;

Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Указ Президента Украины — изучение вопроса создания и возобновления социологических и со циально психологических служб на государственных предприятиях, в учреждениях и организациях, в первую очередь в учебных заведени ях, и их кадрового обеспечения специалистами в области социологии;

— распространение социологических знаний среди населения;

— оказание поддержки отечественным социологическим изданиям;

обеспечить ежегодное включение в государственный заказ на научно техническую продукцию задач по проведению прикладных социологи ческих исследований;

предусмотреть при формировании проектов Государственного бюдже та Украины на 2002 и последующие годы финансирование проведения прикладных социологических исследований, осуществляемых по госу дарственному заказу, а также увеличение средств для обеспечения госу дарственных библиотек отечественными и иностранными изданиями по социологии и смежным наукам;

разработать и представить в установленном порядке на рассмотрение Верховной Рады Украины законопроект о внесении изменений и допол нений в Закон Украины “Об информации” в плане регулирования дея тельности организаций, занимающихся социологическими исследова ниями.

2. Министерству образования и науки Украины:

рассмотреть вопрос о введении в общеобразовательных учебных заве дениях курса по основам социологии и психологии;

разработать до 1 июля 2001 года перспективный план подготовки кад ров по специальности “Социология” в высших учебных заведениях, предусмотрев повышение требований к лицензированию и государст венной аккредитации высших учебных заведений, осуществляющих подготовку специалистов в области социологии;

ввести при участии Социологической ассоциации Украины, начиная с 2002 года, проведение конкурсов студенческих работ по вопросам со циологии и социальной психологии, организацию летних студенческих и аспирантских школ по специальности “Социология” с привлечением к работе в них ведущих отечественных и зарубежных специалистов;

предусмотреть увеличение в 2001/2002 учебном году количества часов преподавания социологии в высших учебных заведениях;

принять совместно с Национальной академией наук Украины и Ака демией педагогических наук Украины меры по улучшению органи зационного и материально технического обеспечения высших учебных заведений, занимающихся повышением квалификации специалистов в области социологии, предоставлением второго высшего образования по специальности “Социология”.

3. Высшей аттестационной комиссии Украины в течение 2001 года:

— пересмотреть перечень специальностей, по которым проводится за щита диссертаций на получение научных степеней кандидата наук и доктора наук, присуждение научных степеней и присвоения ученых 6 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Указ Президента Украины званий в области социологической науки, и в случае необходимости внести в него соответствующие изменения;

— рассмотреть вопрос об обеспеченности государства научными и науч но педагогическими кадрами высшей квалификации в области со циологической науки.

4. Кабинету Министров Украины, Совету министров Автономной Республики Крым, областным, Киевской и Севастопольской городским государственным администрациям оказывать содействие деятельности Социологической ассоциации Украины.

5. Государственному комитету по информационной политике, теле видению и радиовещанию Украины, Национальной академии наук Украины совместно с Социологической ассоциацией Украины до 1 июня 2001 года:

— разработать меры по улучшению освещения в средствах массовой информации результатов социологических исследований и недопу щению использования недостоверных социологических данных;

— рассмотреть вопрос об учреждении всеукраинского социологическо го журнала и по результатам рассмотрения внести в установленном порядке соответствующие предложения.

Президент Украины Л.КУЧМА Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Игорь Рущенко Диалог социолога и юриста о латентной преступности, и не только об этом… ИГОРЬ РУЩЕНКО,, () Диалог социолога и юриста о латентной преступности, и не только об этом… Abstract The article is written in form of pseudo dialogue between sociologist and lawyer.

The data of interrogation of Kharkov region inhabitants in few indicators is showed in the article:

1. A part of victimized residents during last 12 months (population’s victimization proportion).

2. General quantity of reported crimes during survey.

3. Quantity of police reports.

4. Degree of latency.

The so called “Latency paradox”as a world view and as a methodological problem is discussing in the article. The author maintains the thought about necessity of developing the domestic sociology of crime in co operation with another criminal law disciplines.

Социолог: У меня есть новость, которая должна Вас заинтересовать.

Нам удалось в рамках украинско британского проекта “Introducing con text driven community policing in Ukraine” измерить скрытую (латентную) часть преступности. Правда, не в общенациональном масштабе, а в двух локальных районах проживания харьковчан. Поскольку тема латентной преступности давно уже обсуждается криминологами, но, насколько мне известно, достаточно абстрактно, то, возможно, опыт прямого социологи ческого измерения вызовет интерес юристов.

Юрист: Проблема латентной преступности стала классической темой для криминологов. Об этом красноречиво говорит тот факт, что практи чески во все современные учебники по криминологии авторы включают 8 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Диалог социолога и юриста о латентной преступности, и не только об этом… соответствующий раздел. Так что для нас, юристов, “латентная преступ ность” — не новая тема. Но Ваше замечание об абстрактном подходе спра ведливо в том смысле, что в большинстве публикаций на эту тему авторы либо не приводят конкретных цифр, либо оперируют довольно сомни тельными показателями. Данные разных исследователей плохо согласу ются между собой. Например, можно прочесть следующее: “осторожные эксперты полагают, что соотношение зарегистрированных и латентных пре ступлений составляет примерно 1:3 либо 1:5. Менее осторожные говорят о соотношении 1:10, а то и больше” [1, с. 58]. По данным Хейдла, для пре ступлений, совершенных профессиональными преступниками, “темное число” составляет 1:100, а в среднем для преступности — 1:300 [2, с. 60].

А.Конев указывает на следующие соотношения: если принять зарегистри рованные деяния за единицу, то латентность по убийствам может состав лять 2, изнасилованиям — 6, тяжким телесным повреждениям — 4,9, ху лиганству — 27,9, разбойным нападениям — 33,8, грабежам — 57,7, кражам личной собственности — 151,7, кражам государственной собственности — 73,2, хищениям государственного имущества — 925,8, взяточничеству — 2935, вымогательству — 17500 [3, с. 235]. Можно привести еще немало подобных суждений, но их разноречивость вызывает сомнения в точности подсчетов и надежности методик. Надеюсь, Ваш метод был лишен субъек тивизма… Социолог: Наша методика сводилась к проведению стандартного мас сового репрезентативного опроса населения. Таким образом, точность из мерения, надежность процедуры в целом определяются хорошо извест ными качествами опросного метода. Генеральные совокупности определя лись границами выбранных районов, которые по условию эксперимента совпадали с территориями, закрепленными за двумя ГОМами (подрайо нами милиции). Мы опросили по 1000 жителей в каждом районе, отбор проводился по методу адресной выборки и методу Киша, то есть реализо вана схема случайного отбора респондентов. Интервьюировались лица в возрасте 15 лет и старше. Нашим методом можно выявить только те пре ступные посягательства, которые направлены против личности и имущест ва граждан, и определить так называемую “виктимную латентность”. За мечу, большинство экономических, хозяйственных и должностных пре ступлений и так называемых “преступлений без жертв” не поддаются иссле дованию путем прямого измерения, то есть методом интервьюирования граждан. Собственно, мы не изобрели ничего нового. Формула подобного исследования уже известна. Осуществляется так называемый виктимоло гический обзор и попутно социологи выясняют, обращались ли потерпев шие от преступных посягательств в органы правопорядка. В большинстве случаев респондентам предлагается сообщать о криминальных происшест виях за последний год;

мы в своем опросе также определили “глубину обзора” в 12 месяцев. В США подобные обзоры (National Crime Survey) организует Бюро переписи населения дважды в год, начиная с 1973 го, и проводит их с американским размахом. Для этого на основе общенацио нальной репрезентативной выборки адресов создана так называемая “на циональная панель преступности”, куда попадают до 60 тысяч семей. Вну три домохозяйств опрашиваются все, кто достиг возраста 12 лет, так что общее число респондентов достигает 100 000 [4, с.71]. В Великобритании Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Игорь Рущенко подобные исследования (British Crime Survey) проводятся с 1982 года, в Англии и Уэльсе;

выборочная совокупность формируется на основе систе матизатора почтовых адресов (Postcode Address File), опрашиваются более 10 000 человек, периодичность обзоров — 2–4 года [5, с. 162–163]. Викти мологические обзоры в настоящее время проводятся в большинстве разви тых стран мира. Под эгидой Межрегионального института ООН (UNICRI) на рубеже 80–90 х годов проводились транснациональные сравнительные исследования в странах Центральной и Восточной Европы, в том числе в Польше, России, Грузии, Эстонии, Словении [6]. Украине в этот перечень попасть не удалось.

Юрист: Действительно, я не слышал, чтобы подобные масштабные ак ции проводились в Украине.

Социолог: До 90 х годов такие исследования не были возможны по идеологическим, политическим причинам;

тогда даже официальная уго ловная статистика, как вы знаете, хранилась за семью печатями. В те годы социологи даже близко не подходили к уголовно правовой тематике. Сего дня главным препятствием является финансирование соответствующих программ, хотя имеются и чисто научные, методические и организационные проблемы. Во всяком случае, мы рассматриваем свой опыт как реальное начало, безусловно, важного направления прикладных социологических исследований.

Юрист: И каковы же Ваши основные результаты?

Социолог: Я готов представить итоговые результаты в табличной фор ме (см. табл., где сведены воедино данные по двум районам). Виды преступ ных посягательств расположены в порядке возрастания латентности. Дан ные подтверждают гипотезу о значительных различиях видов преступле ний по этому критерию. При подведении итогов опроса и анализе данных мы поняли, что имеем дело с разными уровнями латентности и общая методика не срабатывает… Обратите внимание на явно заниженные пока затели таких распространенных явлений, как семейное и сексуальное наси лие. Конечно, нам не удалось измерить фактические уровни распростра ненности и того, и другого. Любопытно, что респонденты охотнее рас сказывают о коррупции, чем о подробностях личной жизни. Это не означает, что социология в этом вопросе бессильна, — необходимо разрабатывать специальную, более “тонкую” методику исследования.

Юрист: А Вы делали попытку сравнить Ваши данные с результатами международных обзоров?

Социолог: Порядки совпадают. Но проблема подобных опросов со стоит в том, что разные исследования по разному операционализируют понятие преступности, и не всегда возможно сравнить итоговые данные.

Попробуем сравнить показатель коррупции: мы зафиксировали уровень 5 процентной виктимности. По данным международного исследования 1991 года, о котором мы уже упоминали, уровень коррупции составлял: в Москве — 11,8%, Польше — 5,1%, Грузии — 20,7%, Любляне — 0,6%. Но в отношении коррупции справедливо говорить о “множественной виктими зации”. Обратите внимание на наши данные: примерно 100 человек сооб щили о 262 случаях, есть граждане, которые систематически подвергаются вымогательству со стороны должностных лиц. Так, 19 человек указали, что за год такие случаи имели место 6 и более раз. В целом, мы считаем наши 10 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Диалог социолога и юриста о латентной преступности, и не только об этом… данные достаточно репрезентативными и точными в тех границах, которые гарантирует данный тип и объем выборки.

Таблица Виктимизация населения и латентная преступность (N = 2000) К во обраще Коэффициент Виды преступных % викти Кол во ний в право латентности, посягательств мизации деликтов охранитель К = 4/ ные органы Ограбление или разбойное 1,6 39 39 1, нападение на жилище Угон или кража автомобиля 0,6 13 13 1, (мотоцикла) Насилие в семье 1,1 55 36 1, Сексуальное насилие 0,4 13 8 1, Уличное ограбление или 3,8 99 43 1. разбойное нападение Квартирная кража 3,3 88 44 2, Побои, нанесение телесных 2,6 64 28 2, повреждений Кража автомобиля 3,0 83 35 2, (мотоцикла) или его частей Рэкет, вымогательство со стороны уголовных 0,8 28 11 2, элементов Умышленное повреждение 1,8 50 9 5, автомобиля (мотоцикла) Умышленное повреждение, порча имущества (без 6,0 221 24 9, корыстных мотивов) Уличное хулиганство 8,0 404 40 10, Вымогательство взятки со 5,0 262 25 10, стороны должностных лиц Кража с приусадебного 19,6 600 57 10, участка Обман в торговле (обвес, 39,1 1487 25 57, обсчет) Юрист: Я не вполне разделяю Ваш оптимизм. У меня есть два заме чания. Во первых, не следует обольщаться, что Ваша информация будет востребована теми, кому она логично предназначена. Есть такая правда, которой лучше не знать. Руководство правоохранительных органов, во вся ком случае, не испытает восторга от любых данных, которые выходят за рамки официальных сводок. Как известно, уголовная статистика всегда была предметом манипуляций. И причин тому много. Одна из них — пре словутая цифра раскрываемости преступлений, по которой судят об эф фективности работы уголовной милиции и которая прямо связана с числом зарегистрированных деликтов. Есть мотивы идеологического, политиче Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Игорь Рущенко ского порядка. Причем это касается не только нас. “К сожалению, — писал известный американский политолог Даниэл Белл, — статистика преступ ности столь же ненадежна, как и женщина, сообщающая свой “настоящий возраст” [цит. по: 7]. У нас уголовная статистика носит сугубо ведомст венный характер и вторжение посторонних в сферу подсчета преступлений для чиновников нежелательно. Тем более для них неприемлемо признание реальности огромных пластов скрытой преступности, ведь это бросает тень на качество официальной статистики, ставит под сомнение эффективность работы правоохранительных органов, выявляет тенденции, которые могут не совпадать с содержанием официальных отчетов и аналитики. Любой сотрудник правоохранительных органов Вам скажет, что милиция, про куратура не справляются с объемами своих текущих заданий, куда же им еще думать о латентной преступности. Вот кто, пожалуй, будет рад Вашей информации, так это оппозиционные политики. Они могут использовать данные для критики правительства, но, правда, только до тех пор, пока им самим не придется взять на себя ответственность за работу милиции.

Социолог: Я думаю, Вы сгущаете краски. Сегодня по крайней мере руководящий состав органов внутренних дел, прокуратуры имеет высшее юридическое образование, понятие латентной преступности им знакомо еще по учебникам, лекциям и экзаменационным билетам. Так что их созна ние вполне подготовлено к восприятию подобной информации, к тому же как практики они хорошо понимают ее природу и интуитивно представ ляют размеры. Проблема в том, что у нас криминология институциализи ровалась как сугубо юридическая наука. В США — это отрасль социологии, так называемая “социология преступности”. Не случайно, что именно там и началось углубленное социологическое изучение латентной преступности.

Конечно, пользоваться социологическими методами никому не запрещено, в том числе и юристам. Но реальность такова, что наши криминологи юристы крайне слабо используют широкие возможности эмпирической социологии. В этой области без профессиональных социологов не обойтись.

Украинская социология, образно говоря, должна повернуться лицом к пре ступности. Исключительно важно изменить само отношение сотрудников правоохранительных органов к латентной преступности, ее цифры не долж ны превращаться в еще один дамоклов меч, висящий над головами прак тических работников. Эта информация необходима скорее для аналитиков, штабов, для тех, кто может повлиять на стратегию и тактику борьбы с преступностью. А каково Ваше второе замечание?

Юрист: Возможно, я Вас огорчу, но некоторые юристы ставят под со мнение существование латентной преступности, ибо преступление уста навливается в процессуальном порядке, преступление — это квалификация, оценка, а не сам акт или действие. С точки зрения юридической догматики должен быть установлен состав преступления, доказан умысел, виновность, вменяемость тех, кто подозревается в совершении преступления… Социолог: Если я Вас правильно понял, то убийство, совершенное ре бенком или человеком с психиатрическим диагнозом, — это как бы и не пре ступление, а что то вроде стихийного бедствия, унесшего жизни людей?

Юрист: Да, выходит, что так. Это, в частности, связано с фундамен тальным принципом современного уголовного права — формулой невме няемости. Впервые она была приведена в ст. 64 Французского (Наполео 12 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Диалог социолога и юриста о латентной преступности, и не только об этом… новского) уголовного кодекса 1810 года и гласила следующее: “...нет ни преступления, ни проступка, если во время совершения деяния обвиняе мый был в состоянии безумия” [8, с. 126]. Конечно, убийство — пример особого рода. Но настоящий юрист будет протестовать против того, чтобы огромную массу случаев без предварительного правового исследования и квалификации профессионалами, что называется “чохом”, зачислять в “скрытую преступность”. Тем более, недопустимо делать из полученных виктимологических обзоров сенсацию, сравнивать социологические дан ные с правовой статистикой.

Социолог: Из Ваших слов следует, что виктимологические обзоры — бессмысленны? Может быть, вообще отказаться от исследования латентной преступности, если ее как бы и нет?

Юрист: Я не отрицаю существование латентной преступности. Именно юристы практики постоянно сталкиваются с подобным явлением, когда они расследуют преступную деятельность отдельных лиц или преступных групп на протяжении длительных периодов. Обязательно всплывают не зарегистрированные, неучтенные преступления, даже убийства. Но такие факты строго фиксируются, например, путем обнаружения и патолого анатомического изучения трупа. Я сомневаюсь в перспективах социологии в этом направлении, в практическом смысле ее результатов, в возможности сопоставления Ваших данных с юридической статистикой. Например, су ществуют так называемые пограничные ситуации, когда даже потерпевший твердо не может ответить на вопрос: был ли факт кражи или он сам обронил свой кошелек, перчатки или зонтик… При виктимологических опросах определенная часть подобных “пограничных случаев” превратится в ста тистику “латентной преступности”. Можно ли доверять подобным данным?

Социолог: Ваши сомнения имеют основания. Но не стоит излишне драматизировать ситуацию. Следует различать изучение единичных фак тов и статистический метод, в том числе массовые опросы населения. Ис тина в первом случае устанавливается методом строгой идентификации единичного с общим классом явлений (заверенной профессионалами и освященной наукой). Во втором случае истина определяется как тенденция, закономерность, например, как процентное соотношение двух частей: чис лом лиц, подвергшихся за указанный период преступным посягательствам, и тех, кто этой участи избежал. Если из массы опрошенных, десять или двадцать респондентов ошибочно посчитают себя жертвами преступлений, и одновременно такое же количество опрошенных, в действительности под вергшихся преступным посягательствам, этот факт не отметят, то общий показатель не изменится и будет отвечать истине. В свое время А.Кетле, основатель социологии преступности, на основе такой логики доказал, что “свободная воля” не является существенным фактором для “железного закона преступности”. Он объявил свободу воли случайной причиной, а “действия всех случайных причин должны парализоваться и взаимно уни чтожать друг друга…” [9, с. 71]. Таким образом, несмотря на огромное и бесконечное разнообразие человеческих воль, уголовная статистика в ос новных ее показателях достаточно устойчива и нередко повторяется из года в год. Эту логику можно применить и к нашему случаю, то есть к массовому явлению индивидуальных оценок людьми тех фактов и случаев, которые они относят или нет к разряду преступлений. Социологи боятся систе Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Игорь Рущенко матических, а не случайных ошибок. А для того, чтобы их избежать, как раз и необходим профессиональный, а не любительский подход к проведению опросов. Мне кажется, что вторжение социологов в область, которая у нас традиционно считалась вотчиной юристов, рождает у последних нечто по хожее на чувство ревности… Юрист: Сегодня с социологами нельзя не считаться, они доказали свою полезность и эффективность в исследованиях на политические, экономи ческие и социальные темы. Но не овладевает ли ими “синдром Икара”, или нечто схожее с “социологическим империализмом”, то есть желание вторг нуться в те отрасли знания, которые выходят за рамки их компетенции?

Понятие преступления юристами вырабатывалось, без преувеличений, на протяжении сотен лет. Социологи же им оперируют достаточно вольно, а в исследованиях вроде Вашего — опускаются на уровень обыденного пред ставления о преступлении. Кстати, выработали ли социологи свою дефи ницию преступления?

Социолог: Боюсь, что нет. Хотя такие попытки предпринимались, на чиная с Дюркгейма. Социологи теоретики ставили перед собой задачу ото йти от узких юридических формулировок и рассматривать преступление в широком контексте социальной жизни. Но формулировки, подобные тому, что преступление “представляет собой действие, оскорбляющее известные коллективные чувства, наделенные особой энергией и отчетливостью” [10, с. 87], оказались аморфными и не операциональными. Есть ли вообще смысл социологам, философам, психологам давать “свои” дефиниции? Не проще ли придерживаться правила: ориентируясь на уголовно правовые формулировки и классификации, руководствоваться здравым смыслом?

Особенно, когда дело касается скоротечной криминализации или декрими нализации социальных явлений, за которыми не поспевает общественное мнение. Проблема социолога эмпирика в том, что он должен провести свой корабль между Сциллой научности и Харибдой обыденности, ибо разгова ривать и общаться с респондентами, используя “высокий юридический штиль”, не представляется возможным. Задачи социолога и юриста различ ны, и социологи могут не во всем придерживаться юридической догматики.

Юрист: Действительно, мы взвешиваем поступки людей, определяем их судьбы. Нас упрекают в догматизме, но на этом основан цивилизованный правопорядок. Любые попытки нарушить эту традицию и определять прес тупление и преступника не по закону, а исходя из других оснований, сколь бы “социальными”, “справедливыми”, “научными” они ни казались, ведут к одному — произволу, тирании, бесправию. В первые послереволюционные годы действовало следующее правило: центр дает основные директивы (ко го и за что судить), а местные суды, руководствуясь этими указаниями и классовым сознанием, осуществляют уголовную репрессию. Например, как это имело место в отношении Виппера, того самого судебного чиновника, который в 1904 году выступал обвинителем на процессе Бейлиса. После ре волюции Виппер занял лояльную позицию по отношению к новой власти и служил в советских учреждениях, но ему не простили участия в “анти семитском процессе”. Обвинитель на процессе, Крыленко, потребовал для подсудимого смертной казни “с точки зрения охраны революции”. Суд проявил “гуманность”, в его решении значится: “Принимая во внимание, что в своей деятельности после Октябрьской революции Виппер не про 14 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Диалог социолога и юриста о латентной преступности, и не только об этом… явил себя активным врагом советского строя, но, учитывая, что невежест венные предрассудки до сих пор владеют им и делают его вредным для революции, — революционный трибунал приговорил: гражданина Виппера заключить в концентрационный лагерь с лишением свободы до полного укрепления в республике коммунистического строя” [11, с. 180]. Одного этого примера, я надеюсь, достаточно, чтобы понять, как благотворна иногда догматика.

Социолог: Пожалуй, Вы меня убедили в том, что консерватизм уго ловного права и судебной системы может быть благом. Верно и то, что наши задачи различны, хоть это не снимает с повестки дня вопрос о междис циплинарных контактах и поиске точек соприкосновения. Акцент на догма тизме уголовного права еще раз убеждает меня в том, что социолог не должен слепо следовать за Уголовным кодексом и руководствоваться его Общей и Особенной частями для выбора предмета своих исследований.

Например, декриминализация потребления наркотиков благополучно вы вела из разряда потенциальных преступников не менее полумиллиона на ших сограждан. Наверное, юристы в такие минуты облегченно вздыхают.

Но ведь социальная проблема не исчезает после декриминализации. Тем более, что там, где потребление, там и незаконный оборот наркотиков. Есть класс явлений, которые, хотя и не определяются строго юридически как преступления в силу их латентности или декриминализации, могут яв ляться таковыми с точки зрения общественного мнения или рассматри ваться как нечто однотипное с преступлением. М.Ковалевский, выдаю щийся дореволюционный социолог, в одной из своих статей, посвященной родоплеменному обществу, оперирует понятиями “дозволенные” и “недо зволенные действия” [12]. Будучи по образованию юристом, он умыш ленно, на мой взгляд, не употребляет термин “преступление” по отношению к “догосударственному” обществу, где не было уголовно правовой системы.

Не использовать ли нам его подход для указанных случаев?

Юрист: Вполне возможно, это будет выходом для социологов, изу чающих латентную преступность. Таким образом, Вы измерили не про цессуально определенные юридические действия, а недозволенные дейст вия, оцененные как таковые людьми в силу их убеждений, морали и уровня юридической грамотности. Вероятно, при юридическом исследовании определенная часть из них была бы отнесена к преступлениям. Ваши ис следования, несомненно, заинтересуют юристов, не поглощенных пол ностью “духом корпорации”. Я согласен, что настает время профес сионалов. Мне припоминается, когда советская криминология только вы шла из забвения и делала первые шаги, старейший юрист криминолог А.Герцензон критиковал ее за псевдосоциологические исследования, ко торые в то время действительно выполнялись не профессионалами и на низком уровне [13, с. 35–36]. С тех пор ситуация не изменилась радикально в лучшую сторону, и отсутствие авторитетных социологических исследо ваний препятствуют взаимопроникновению и сотрудничеству.

Социолог: Я хочу поблагодарить Вас за беседу и критику моих идей.

Она может быть хорошим импульсом для их развития. Я еще раз убедился в том, что социология преступности должна создаваться как прикладная от расль социологии на стыке с уголовным правом, криминологией и другими юридическими дисциплинами. Этим она будет выгодно отличаться от тео Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Игорь Рущенко рии девиантного поведения, которая создавалась, скорее, как теоретическое направление, лишь отдаленно связанное с указанными областями.

Литература 1. Криминология : Учебник / Под ред. В.Н.Кудрявцева, В.Е.Эминова. — М., 1995.

2. Криминология : Учебник для юридических вузов / Под ред. В.Н.Бурлакова, В.П.Сальникова. — СПб., 1998.

3. Конев А.А. Преступность в России и ее реальное состояние. — Н. Новгород, 1993.

4. Coleman C., Moynihan J. Understanding Crime Data: Haunted by Dark Figure. — Oxford, 1998.

5. The Oxford Handbook of Criminology : 2 nd ed. / Ed. by M.Maguire, R.Morgan, R.Reiner. — Oxford, 1997.

6. Звекич У. Сравнение обзоров виктимизации в странах Восточной и Центральной Европы // Латентная преступность: познание, политика, стратегия : Сборник мате риалов международного симпозиума. — М., 1993.

7. Шур Э.М. Наше преступное общество (социальные и правовые источники пре ступности в Америке) / Пер. с англ. и общ. ред. В.Н.Кудрявцева. — М., 1977. — С. 43.

8. Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии / Отв. ред.

В.Н.Кудрявцев. — М., 1987.

9. Кетле А. Социальная система и законы, ею управляющие / Пер. с фр. — СПб., 1866.

10. Дюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение / Пер. с фр., сост., послесл. и прим. А.Б.Гофмана. — М., 1995.

11. Чалидзе В. Уголовная Россия. — М., 1990.

12. Ковалевский М.М. Обособление дозволенных и недозволенных действий // Но вые идеи в социологии / Сб. 4 : Генетическая социология. — СПб., 1914.

13. Герцензон А.А. Уголовное право и социология (Проблемы социологии уголов ного права и уголовной политики). — М., 1970.

16 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Андрей Бова Социологическая интерпретация инфраправа АНДРЕЙ БОВА, Социологическая интерпретация инфраправа Abstract The article presents the sociological interpretation of the infra law as social insti tution. There are discussed theoretical aspects of the infra law category and the terms characterized by close meanings. There are studied pre conditions of the infra law emergence and its status in the current Ukrainian society.

Изучение социологических аспектов феномена инфраправа предпола гает обзор трактовок этой категории и категорий, близких к ней по содер жанию, в истории социологии. В последние годы понятие инфраправа как социологическая категория вошло в ряд словарей и пособий и применяется для обозначения норм, близких к официальному праву (а в некоторых культурах — тождественных праву), но не закрепленных в официальном законодательстве [1–3]. Впервые этот термин начали употреблять фран цузские социологи Ж.Карбонье и А. Ж.Арно. Следует отметить, что тер мины, близкие к понятию “инфраправо”, использовались многими социо логами. Еще сто лет назад Э.Дюркгейм одним из первых высказал идею плюрализма источников права. Идея плюрализма источников права проти востоит так называемому монизму (легизму). Закон и право не являются тождественными понятиями, поскольку установление норм – это прерога тива не только и не столько государства, сколько коллективной психологии.

Нормы возникают под влиянием коллективных представлений о должном, на основании привычек, осознанных группой новых потребностей и т.п.

Государство только регистрирует нормы, сформированные и институцио нализированные, воплощенные в общественном мнении и, наконец, в пра вовом сознании, и формально закрепляет их.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова Первым среди тех, кто в определенной мере отождествил обычаи, тради ции, специфический характер народа (Volksgeist) и так называемое естест венное право (nathrliches Recht), был немецкий юрист К. фон Савиньи. По его мнению, обычное право заключается прежде всего в правовом сознании народа и как таковое предшествует научному (то есть позитивному) праву (gelehrtes Recht), продуцируемому сознанием профессиональных юристов.

Задача юристов — перевести народный дух на язык технических юридичес ких принципов и законов. Идеи Савиньи послужили предпосылкой форми рования социологической концепции права.

Рассмотрим трактовку права с точки зрения социолого институциона листского подхода. Термин “инфраправо” как социологическая категория появился сравнительно недавно и употребляется преимущественно фран цузскими учеными. В некоторых современных зарубежных словарях по социологии используют довольно близкие по смыслу к инфраправу по нятия, в частности, “живое право”, “неофициальное право”, “спонтанное пра во”, “интуитивное право”, “свободное право”, “право корпораций”, “мораль ное право” [4, c. 545]. Раскрывая содержание указанных понятий, последо ватели школы “солидаризма” (Э.Леви, Ж.Дави, А.Леви Брюль, Л.Дюги, Г.Жез, Ж.Гурвич и др.) в значительной мере опираются на идеи О.Конта и Э.Дюркгейма. Так, согласно Дюркгейму, право является только аспектом коллективных представлений, а потому наука права основывается на кол лективном мнении. Право лишь закрепляет признанные обществом (точ нее, главенствующим слоем общества. — А.Б.) ценности и является только тем, “что мнение хотело бы в нем видеть” [5, c. 87]. Таким же образом опирается на состояние коллективного сознания размежевание права и морали. Если мораль отражает “слабую сторону коллективных представ лений”, почти всегда с диффузными (неопределенными) санкциями, то право — “сильная сторона коллективных представлений”, предполагающая соответствующие организационные санкции. В широком понимании слова социология, в той мере, в которой она является наукой о морали, поглощает право подобно тому, как теория социальных групп и институтов вобрала в себя теорию государства [5, с.90, 93].

Фундаментальным концептом школы Дюркгейма является солидар ность, порождающая коллективные представления (нормы и ценности).

Коллективным представлением является и право. И не имеет значения — подчеркивает социолог — является ли оно законом или существует в форме обычая, корпоративных норм или же законов, которыми руководствуется общество. Именно в этом заключается социологическое понимание права.

Конечно, этот тезис можно критиковать, даже опровергать, однако нельзя не признать актуальности собственно такого, социологического, подхода к праву. Этими соображениями оперировали и последователи Э.Дюркгейма, отстаивая принцип плюрализма источников возникновения права, на осно ве которого каждая общность создает собственное право.

Е.Эрлих обратил внимание на то, что позитивное право вообще явля ется производным, вторичным, поскольку реально судьи и чиновники руко водствуются в своих решениях не столько нормами права, сколько фактами действительности. “Живое право” (мораль, обычай, религия, приличия, мо да), продолжает Эрлих, постоянно эволюционирует и всегда предшествует 18 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа праву. Поэтому юриспруденция призвана смягчать напряженность между жизненным и государственным правом [см.: 6, c. 183]. Социальные явления, развивает далее свою мысль Эрлих, можно понять отнюдь не с помощью юридических конструкций, а лишь путем анализа реального взаимодейст вия людей. Так, существование государства предшествует принятию кон ституции, семья предшествует семейному праву, владение вещью, иму ществом, собственностью вообще предшествует праву собственности.

Внутреннее устройство человеческих ассоциаций (нормы семьи, церкви, корпорации), не находя государственного юридического закрепления, самостоятельно формируется как сравнительно автономная регулятивная институция. Не на все составляющие этой институции распространяется действие такой юридической ассоциации, как государство с его позитивным правом [см.: 6, с.182].

Право, действующее независимо от государства, как особая разновид ность естественного права Г.Канторович называет “свободным правом”. Ме ханизм возникновения свободного права (как и инфраправа) объясняется снижением действенности закона. В противовес формальному праву, имею щему сформированный вид и четкую интерпретацию, свободное право не является писанным и не подкрепляется государственными санкциями [см.:

6, c. 188].

Аналогичный по смыслу термин (“живое право”) использует М.Ребин дер и понимает под этим реакцию на недостатки и разногласия официаль ного законодательства. Отсюда — противопоставление (а иногда и проти востояние) права официального и права живого (в терминологии П.Со рокина, права неофициального). По мнению Сорокина, официальное право представляет собой совокупность правовых норм, поддерживаемых члена ми общества и обеспечиваемых принуждением государства. Неофициаль ное право возникает из разнообразных индивидуальных и групповых вза имодействий, а нормы его корректируют, а иногда и ослабляют официаль ное законодательство.

Ученик Э.Дюркгейма, Л.Дюги для объяснения институционализации социальной солидарности в правовые нормы применяет термин “спонтан ное право”;

оно не навязывается обществу государством, а определенным образом продуцируется общностями [4, c. 545]. Л.Петражицкий и М.Рейс нер употребляют термин “интуитивное право”. По мнению Рейснера, каж дый социальный класс формирует собственное интуитивное право и соот ветствующее ему правосознание. В целом, право, по словам А.Леви Брю ля, — это коллективное представление о должном, правомерном, допусти мом и разрешенном. Реальность права обеспечивают групповые ценности, которые доминируют над правовыми [7, с. 18, 21].

В научном обороте бытует также термин “социальное право”. Согласно Ж.Гурвичу, этот феномен регламентирует все формы общественной жизни, а потому, в отличие от права государства, является “правом общества” [см.:

5, c. 97]. “Нормативные” факты как основа “социального права” представ ляют собой результат коллективного признания их как таковых, а следова тельно, правотворческая роль государства сводится к простой констатации нормативных фактов. Интересным представляется тезис Гурвича о том, что право — это совокупность императивно атрибутивных характеристик [см.: 5, с. 98]. То есть индивид знает, что может делать сам и чего следует Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова ожидать от других. Такое мнение перекликается с концепцией экспектаций Т.Парсонса и его пониманием социальной роли.

Различные течения, представители которых обращали внимание на ре гулятивную роль неформальных норм, можно отнести к школе свободного права (Freirechtsbewegung). Отдельные аспекты конфликта, несовпадения социально должного (правовых норм) и фактических правовых отношений освещает в своих произведениях украинский правовед и социолог Б.Кистя ковский. В своей концепции социологии права ученый обратил внимание на такие уровни изучения феномена права, как догматический, норматив ный, психологический, социологический. По его мнению, существует че тыре теоретических понятия права:

— государственно организационное — совокупность норм, которые за щищает и гарантирует государство, принуждая своих граждан со блюдать их;

— социологическое — совокупность существующих правовых отноше ний, в пределах которых формируются и кристаллизируются право вые нормы и которые охватывают обычное, государственное и меж дународное право;

— психологическое — совокупность таких психических аспектов ощу щения долга, которые носят императивно атрибутивный характер (правовая психология);

— нормативное — совокупность всех норм, содержащих идею должного, которое определяет внешние отношения людей друг с другом [см.: 8, c. 139–140].

Исследуя социологию права, Кистяковский обращался также к новому для того времени направлению исследований — сравнительному праву.

В контексте нашей темы уместно привести мнение М.Вебера относи тельно обычаев, этики и права, изложенное в работе “Основные социо логические понятия” (раздел “Типы легитимного порядка: условность и право”). Обычай, считает Вебер, не подкрепляется внешним принужде нием, индивид добровольно признает для себя соответствующие требо вания. Для обеспечения же силы права нужен правовой персонал, то есть судебная инстанция [9, c. 634]. Следовательно, отличие правового инсти тута от внеправовых (моральных, этических) норм определяется прежде всего наличием организации, которая пристально следит за соблюдением норм права. Анализируя соотношения права и морали, Вебер приходит к следующим выводам: традиционное поведение может иметь не меньшее значение, чем поведение, обеспеченное правовыми установками;

право ир релевантно относительно средств принуждения;

порядок не обязательно является общим и абстрактным по своему характеру, то есть конкретная реализация права может не полностью соответствовать закону;

переход от обычая к праву не обязательно четко очерчен. Кроме того, выполнение правовых требований обусловлено также этической нормативностью в слу чае ценностно рационального поведения. Отсюда следует, что граница между моралью и правом не всегда бывает четкой, а значит, Вебера можно отнести к приверженцам принципов плюрализма норм, взаимопроникно вения различных нормативных систем и широкого понимания права.

20 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа К социологической проблематике в контексте права обращались и со ветские ученые с попытками выделить нечто подобное инфраправу на ос нове так называемого дифференцированного подхода к праву. Исходным пунктом при этом было осознание того факта, что право не сводится к одному только закону [см.: 10, с. 99]. Так, анализируя юридическое право и право неюридическое (которое распространяется во время социальных ката клизмов, в частности, революций), С.Алексеев справедливо называл по следнее предметом социологии. Он подчеркивал, что важным звеном кон кретной и отраслевой социологии является разработка специальной теории социальной регуляции, поскольку “вся сумма знаний о реальном бытии идеологических форм опосредования социальных закономерностей, во всем богатстве их проявлений, выражается в разнообразных социальных нормах и субъективных правах, их функционировании и действии” [10, с. 118]. Не обладающие законной силой права в советском правоведении называли правом второго порядка, или моральным правом, и относили его к разряду социальных, точнее, социологических категорий.

В советской юридической литературе сложились три подхода к опре делению права [см.: 11, с. 27]. Первый и наиболее распространенный, так называемый узконормативный, сформировался в тридцатые годы. Пред ставители его понимали право как совокупность (систему) норм, санкцио нированных или установленных государством, как право сугубо объек тивное, то есть положительное.

Второй (широкий) подход сформировался в середине 50 х годов и включал в содержание понятия права еще и правоотношения, правосознание и субъективные права.

Третий подход, исходя из концепции размежевания права и закона, определял право как меру свободы, сложившуюся в общественном право сознании, воплощенном в системе правовых норм и реализованном в кон кретных правоотношениях в той мере, в которой это позволяет свобода господствующего класса. Бытование разных подходов к пониманию пред мета правоведения (исследование должного поведения или поведения фак тического) побудило ученых обратиться именно к социологии как инте гративной науке [см.: 12, c. 11].

По мнению современного российского теоретика философии права В.Нерсесянца, такие понятия, как “позитивное”, “действующее”, “офици альное”, “установленное” право, обозначают закон как адекватное выра жение права в его официальном определении [13, c. 37]. Следовательно, важным методологическим положением научного познания является раз личение закона и права. Последнее понятие более широкое по значению и как таковое может быть предметом социологии.

Современная украинская научная мысль выделяет несколько подходов к анализу разнообразных связей права и социальной системы: норматив ный, инструментальный, аксиологический, системный, социологический, аналитический, волевой, классовый [см.: 14, с.88]. Следует подчеркнуть, что “социологическое правопонимание, в отличие от нормативного, признает правом не совокупность (систему) абстрактных и формальных норм, а непосредственно общественную жизнь, определенным образом упорядо ченное взаимодействие социальных субъектов, “живое” право как конкрет Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова ное, динамичное, фактически существующее и лежащее во главе угла сози дания законов и принятия других юридических решений” [14, с. 89].

Если термин “инфраправо” не был широко признан в юридической науке, то обычное право все исследователи признают как источник права — один из способов установления и институционализации норм. Пожалуй, по содержанию обычное право более всего приближено к понятию инфра права. Обычное право стихийно возникает из практических потребностей людей, как правило, неосведомленных в юридической казуистике. Обща ясь, они вырабатывают нечто подобное кодексу поведения, опирающемуся на традиции и неписаные правила “социальной игры”, которые включают, в частности, элементы государственного правопорядка. Правовой обычай — это правило поведения, стихийно сформировавшееся в течение длитель ного времени и вошедшее в привычку людей, со временем было принято и охраняется государством. Правовыми становятся лишь те обычаи, которые соблюдаются большинством населения определенного региона или об щества. Государство определяет такие правила как всеобщие и обеспечива ет их требования путем государственного принуждения [см.: 14, с. 121]. Не возможно представить себе правовую систему, лишенную обычая как ис точника права. Характерным признаком создания обычной нормы является практика, которую определяют как обязательную. Сначала формируется поведение, действия, которые и закрепляются в положительном праве или инфраправе.

Норма обычного права возникает как реакция социальной среды на существование определенных отношений или правил поведения. Напри мер, в Запорожской Сечи существовало казацкое обычное право [см.: 15, с. 235]. Обычное право частично сохраняется и в условиях капиталисти ческого строя, и в посткоммунистических обществах.

В отечественной юридической науке попытку пересмотреть соотноше ния права и обычая в свое время предпринял А.Титарчук. По его мнению, в процессе социальной регуляции далеко не всегда обычай играет второ степенную роль. Обычай является формой существования правовых норм.

В своей диссертационной работе Титарчук подробно освещает основные признаки правового обычая: стереотипность, публичность, стихийность, давность применения, непрерывность, взаимность, согласованность, сис темность, обязательность, определенность, рациональность, территориаль ность и т.п. [16, с. 8–26].

Еще одним важным признаком обычной нормы права (что характерно и для инфраправа) выступает сложность доказательства таких норм, по скольку норма “формально не зафиксирована”, а “процесс ее выработки носит молчаливый, неорганизованный, спонтанный, коллективный харак тер” [17, с. 66]. Обычное право играло господствующую роль в период Средневековья, в примитивных, неразвитых, преимущественно аграрных цивилизациях. Оно является самостоятельным источником права там, где нет судебных органов. Так, обычное право (адат) и нормы шариатского судопроизводства еще недавно играли немалую роль в Чечне.

В отличие от обычного права, инфраправо может санкционироваться государством (скажем, “бюрократическое обычное право” и “конфиденци альная юриспруденция” имеют параллельную, иногда специально завуали рованную нормативную базу, которая служит интересам аппарата). Инфра 22 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа право может легализироваться через судебную или арбитражную практику, принятие внутренних инструкций. Период существования правового обы чая несколько более продолжительный по сравнению с инфраправовыми конвенциями, вызванными к жизни насущными потребностями общества.


Отмежевание позитивного права, изучаемого юриспруденцией, от жиз ни права (по немецки — lebendes Recht, по английски — law in action), которое исследует социология, весьма характерно и для современной запад ной социальной мысли [см.: 18, c. 13]. Выделяя сферу, стоящую на пересече нии позитивного права, морали и обычаев, исследователи, тем не менее, прибегают при этом не к термину “инфраправо”, а к таким понятиям, как “свободное право”, “объективно справедливое право”, “живое право”, “не официальное право”, “спонтанное право”, “интуитивное право” и т.п. [19, c. 262].

Современное определение инфраправа приводится в Энциклопедиче ском социологическом словаре. Инфраправо — это официально не закреп ленные нормативные установки, которые совпадают с юридическими пред писаниями или конкурируют с ними. В его содержание входят: мнения, оцен ки, верования, образные представления, привычки, стереотипы поведения, обычаи и т.п., совокупность которых оказывает латентное влияние на мо тивацию поведения в сферах, формально регулируемых правом [3, с. 248].

Рассмотрение трактовок инфраправа и близких к нему понятий в истории социологии позволяет уточнить современное определение данного поня тия, соотнести его с понятием правосознания. По нашему мнению, инфра право прежде всего охватывает нормы и ценности, образцы поведения, а оценки и мнения по поводу инфраправа составляют сферу правового со знания. Следует подчеркнуть, что под инфраправом понимают систему норм и процедур, которые не предполагают организационной техники ис полнения и официальных исполнителей. В то же время оно тесно смыкается с правоприменительной деятельностью, образуя, наряду с правом, систему параллельно функционирующих норм [см.: 3, с. 248].

Социологическая проблематика, связанная с объяснением феномена инфраправа, требует обращения к стратификационным механизмам его репродуцирования. Распространение инфраправовых механизмов в нашем обществе обусловлено тем, что в нем долгое время существовала пропасть между стандартами потребления, доступом к редистрибутивной системе и т.п. Официальный закон защищает (согласно марксизму) прежде всего права правящей верхушки. Такое положение остается неизменным и ныне, изменился лишь в некоторой мере господствующий класс, представленный сегодня в лице олигархов, ведь подавляющее большинство современных влиятельных бизнесменов и политиков являются выходцами именно из бывшей партийно хозяйственной номенклатуры или имеют родственные связи с ее представителями. На уровне властных структур мы наблюдаем распространение так называемой конфиденциальной юриспруденции. Как отмечает С.Босхолов, одним из проявлений конфиденциальной юриспру денции на законодательном уровне является внедрение норм, которые весь ма непросто соблюдать. Таким образом, псевдозаконы лишь имитируют деятельность, например борьбу с коррупцией [20, c. 16–21].

То, что обозначено приставкой в слове “инфраправо”, можно трактовать не только как нечто, стоящее между правом и моралью, но и как определен Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова ные идеи, сопровождающие развитие позитивного права как такового. Ана лизируя теневую экономику, В.Попович доказывает в своих исследова ниях, что в бывшем СССР (а позже и в странах СНГ) на правовом уровне моделировались действия, которые имели целью накопление капитала, однако в большинстве случаев не криминализировались [21, c. 41, 74].

Доказательством существования инфраправа могут служить поддержка и лоббирование законов и нормативных актов, полезных лишь для огра ниченной, небольшой группы коммерческих структур, недемократическое принятие решений, как правило, в пользу монополистов, и т.п. Типичным случаем применения инфраправовых норм может быть, в частности, распро странение так называемого телефонного права. Кроме того, бюрократиче ское администрирование порождает многочисленные ведомственные нор мативные акты и инструкции, зачастую противоречащие действующему законодательству. Возникновению инфраправа способствует также про тиворечивость некоторых норм официального права. Иногда одни и те же вопросы регулируются двумя (или более) равносильными юридическими актами. При этом отдельные положения одного юридического акта исклю чают требования другого либо не указывают на отмену тех актов, которые утратили действие. Социальная среда реагирует на такую ситуацию выра боткой соответствующих неформальных, зачастую нелегальных и неле гитимных, регуляторов.

Определенные проявления инфраюридических отношений были и в СССР. Последнее хорошо видно при рассмотрении социальной структуры как совокупности социальных групп и отношений между ними. Дело в том, что любая социальная структура, точнее организация власти, в рамках бю рократической или административно командной системы может репроду цировать механизмы, параллельные официальному праву, подпитывать те невую экономику и т.п. Поддержка этого тезиса прослеживается в произ ведениях многих обществоведов, социологов и экономистов (В.Радаев, А.Шкаратан, Т.Заславская, Р.Рывкина, Г.Попов). Так, Е.Стариков, харак теризуя специфику социальной структуры СССР в период 80–90 х годов, обращает внимание на неведомые доселе типы социального взаимодейст вия [22, c. 30–41]. Поскольку права частной собственности как такового еще не существовало, общество расслаивалось по принципу близости к редист рибутивной системе. Постепенно каналы снабжения прибрал к рукам узкий круг партийно хозяйственной номенклатуры. Закреплялись неписаные правила игры, определенные типы поведения. Так сложился механизм са мовоспроизводства элиты, которая имела собственную систему привиле гий, часто не закрепленную юридически, то есть представляла собой группу корпоративную, а в чем то и кастовую. Процесс институционализации не формальных статусов постоянно усиливался, соответственно усиливались неформальные и неправовые методы решения проблем. Элементы распре делительной системы (в виде квот и лицензий) частично остались и в экономике современной Украины.

Стоит подчеркнуть, что подход к рассмотрению социальной структуры, господствовавший в советской социологии, когда выделяли рабочий класс, крестьянство и прослойку интеллигенции, не был безосновательным. Хотя основные классообразующие признаки в их экономическом понимании (право собственности, характер производства и присвоения) были иско 24 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа ренены. Фактическая бесклассовость общества (поскольку все классы не имели собственности, кроме личной) не означала исчезновения расслое ния. Последнее происходило прежде всего по принципу приближения к каналам редистрибутивной сети [см.: 22, с. 31 и далее]. В таком обществе, формы которого частично сохраняются до сих пор, доход не зависит от собственности на средства производства или на рабочую силу, его место занимает рента от позиции в редистрибутивной системе. Распределитель ная функция, являющаяся прерогативой номенклатуры, закрепляется как нелегитимное право. Формируется сословная психология, упрочаются раз ные типы социальной инфраструктуры. С расширением ренты (рента взят ка за качественное выполнение прямых обязанностей, уголовная рента — кража, вынос продукции с предприятия) контроль за каналами снабжения переходит к неофициальным институтам. Стремительное развертывание процесса институциализации неофициальных статусов обусловливает ак тивное осложнение микроструктуры — она приобретает дисперсно ячейко вый характер с вертикально корпоративными связями [см.: 22, с. 32–36].

А, как известно, именно такой тип социальной структуры репродуцирует инфраправовые механизмы.

Нынешняя официальная власть теряет свой авторитет. Падение уровня доверия к подавляющему большинству государственных институтов вы звано тем, что власти не выполняют своих обещаний. Правовая неграмот ность населения и диктат чиновничества, уверенность в том, что власть насквозь коррумпирована, а решения принимаются тайно, обусловливает формирование нового сознания, а следовательно, и соответствующего по ведения.

Острую обеспокоенность у юристов и работников правоохранительных органов вызывает состояние нормативных регуляторов в экономике. Как отмечает А.Яковлев, “в сфере экономических отношений спонтанно, само произвольно возникают новые, неинституциональные (официально не за крепленные в праве. — А.Б.) нормы. С одной стороны, они могут более адекватно отражать изменившиеся условия, но с другой стороны, находясь вне институционального контроля, не обретя характера общеобязательно сти, не будучи признаны государственной властью, они способны открыть путь правонарушениям” [23, c. 61]. Можно сказать, что эти “инфраюри дические явления, безусловно, существуют не в обществе, взятом в целом, а среди определенных, более или менее широких когорт населения... Инфра юридическое право в большинстве своих проявлений есть по существу правом субкультур и само является субкультурой” [2, c. 187].

Инфраправо возникает в период кризиса, когда официальные (легаль ные) органы власти и управления деинституционализируются, а их место занимают новые, неформальные регуляторы. Обращение социологов (прежде всего французской и австрийской школы) в конце ХІХ — в начале ХХ века к “свободному”, “социальному праву” было вызвано объективными причинами — кризисом буржуазной официальной правовой системы. Сле дует отметить, что инфраюридические явления присущи различным об ществам. В этом контексте следует вспомнить примеры А.Тоффлера отно сительно распространения в западном обществе субкультур с собственны ми стилем жизни, поведением, философией [24]. Конечно, в переходный, точнее перманентно кризисный период в нашем обществе инфраюридиче Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова ские явления приобретают тотальный характер. Согласно мнению А. Ж.Ар но, питательной средой для развития права и правовых теорий служит социальная регуляция в послесистемном сочетании всех нормативных элементов, образующих инфраправо и определяющих развитие правовой системы.


Сегодня наиболее ярким проявлением инфраюридических конвенций ста ли так называемые теневые экономические отношения. Теневая экономика не исчезла вместе с окончанием периода застоя или “перестройки”, а лишь претерпела трансформацию. О масштабах и объемах теневого капитала и неофициальной самозанятости населения свидетельствуют социологичес кие исследования и экономические расчеты.

Выделяют такие виды теневой экономики: неофициальную, фиктив ную, подпольную;

серый и черный рынки. Последний является прерога тивой организованной преступности, поскольку охватывает опаснейшие формы деятельности, наказуемые согласно нормам Уголовного кодекса.

Чисто криминальный мир также выработал свои механизмы регуляции отношений — специфическую нормативно ценностную систему, псевдо этический кодекс, стандарты поведения и т.п. Как свидетельствуют мате риалы СМИ, статистическая и другая информация, организованная пре ступность распространяет свое влияние не только на экономику, но и на политику, идеологию, прочие сферы духовного производства.

Почвой для теневой экономики служат, как правило, неоправданно высокие налоги, сковывающие частную инициативу. К теневой экономике приводят и бюрократизация, и неиспользование официальной экономикой потенциала творческой предпринимательской инициативы. У специалис тов не вызывает сомнений, что привлечение людей к теневой экономике — это не просто способ получения сверхприбылей, это и форма, способ само регуляции социальной системы. Люди стремятся сократить дисбаланс меж ду потребностями и возможностями их удовлетворения, интенсифицируя трудовое поведение, в частности в неформальной экономике. В свою оче редь, неформальная экономика является стихийной реакцией населения на неспособность государственной экономической политики регулировать экономические отношения, то есть выступать механизмом преодоления отчуждения. Примером этого может послужить распространенность в со ветские времена “шабашничества”, которое до 1972 года было запрещено.

Как подчеркивает А.Пасхавер, “существование теневой экономики яв ляется нормальной, здоровой реакцией на экономическую ситуацию в Украине” [25, c. 65]. Так называемый серый рынок – это ответ масс на существование малоэффективной и несправедливой, с их точки зрения, системы. Серый рынок в разные периоды развития нашего государства охватывал такие сферы, как получение жилья, торговлю продовольствен ными и непродовольственными товарами, обмен валюты и т.п. Сейчас тене выми экономическими отношениями поражены целые области: рынок энергоносителей, металлов, спиртовая промышленность, шоу бизнес и т.п.

Ранее теневая экономика подпитывалась тотальным дефицитом элемен тарных вещей. И даже в классических моделях экономики свободной кон куренции существуют теневые (и тем более уголовно черные) хозяйствен ные отношения. К элементам теневой сферы относятся теневая политика, 26 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа теневое правосудие, экономическая и организованная преступность, кор румпированные структуры.

Собственно теневая экономика не сводится к одной лишь контрабанде, производству и предоставлению услуг населению, не фиксированных в официальной статистике. Это также совокупность неформальных социаль но экономических отношений в рамках легального производства, распре деления и сферы услуг.

Теневые экономические отношения носят компенсаторный характер, дополняя установленные государственной системой отношения в той час ти, где последние не учитывают определенных потребностей общества или индивида. Привлекательной для человека теневая экономика становится потому, что в ней он находит применение своим возможностям, а найдя им применение, изменяет собственное положение в стратификационном поле, повышает свой статус. В украинском обществе теневые экономические от ношения предполагают “джентльменские соглашения” между исполните лями и работодателями, партнерами по бизнесу. Соглашения эти не закреп ляются юридически.

Значительный рост в Украине объемов теневой экономической дея тельности как следствие неудачных решений в сфере официальной эко номики стал для миллионов рядовых граждан способом выживания. От крытым остается вопрос о разрешимости проблемы официальной эконо мики при условии курса, фактически ориентированного на построение но менклатурно олигархического капитализма клановыми “административ но экономическими” группами, объединенными общими экономическими и политическими интересами.

Официальные и теневые секторы экономики образуют систему со слож ной обратной связью. Колоссальное перераспределение дохода находит воплощение в создании “теневых” надстроечных структур (двойная мораль, этика, неофициальное право, парламентское лобби, особая идеология) и возникновении “пятой власти”.

Под феноменом “пятой власти” понимают систему организованных криминальных структур, способных путем экономического принуждения, террора, шантажа, растления и подрыва основ морали в обществе влиять на экономические, политические и социальные институты государства [см.:

26, c. 61]. В определенной мере “пятая власть” изменяет моральные прио ритеты, “переделывает” законодательство под себя. Так, на Западе спе циально были сформулированы правила ведения бизнеса в России (ана логичные рекомендации с учетом местной специфики касаются и украин ских предпринимателей). Эти правила включали, в частности, советы по поводу безопасного бизнеса, поиска “крыши”, проверки потенциального партнера, решения споров (опять таки с помощью “крыши”), адекватного обращения с налоговыми органами и т.п. [см.: 27, c. 2]. Если предпри ниматель не будет обращать внимания на эти правила, то он может быстро лишиться не только собственного дела, но и жизни.

Теневая экономика возникает еще и вследствие того, что нормотвор ческий процесс, наряду с “войной законов”, часто опирается на политико конъюнктурные подходы. Если деятельность субъекта любых отношений не регламентирует позитивное право, он обращается к инфраправу.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова Л.Тимофеев в книге “Институционная коррупция”, используя инстру ментарий современного микроэкономического анализа, социологический и исторический материал, рассматривает нормы теневого порядка, главной из которых является коррупция как следствие ограничения прав частной собственности [28]. При этом ученый пытается описать экономическое по ведение субъектов рыночного взаимодействия вне норм юридического пра ва, вытесняемых теневыми и криминальными экономическими связями.

Тимофеев говорит о “двух общественных договорах”, которые действуют одновременно: доктринальный закон и теневой порядок (или теневые ры ночные отношения). Автор книги справедливо отмечает, что поведение, не регулирующееся юридической нормой, но оказывающееся эффективным в силу определенных экономических отношений, становится признанным.

Причина существования теневого порядка заключается в неэффективности регуляции государством общественных отношений. В свою очередь, ин ституты теневого рынка (рынок должностей и привилегий, рынок админи стративно хозяйственных решений, рынок бартера, черный рынок товаров и услуг) порождают теневой порядок — сложную полиинституциональную систему частных правовых решений, неизбежно возникающих за рамками юридических законов, регулирующих право собственности [28, c. 51]. Те невой порядок отражается в операциональных кодексах — сводах неписа ных правил, которых придерживаются с целью минимизации риска участ ники теневых соглашений [28, c. 126].

Социальная сущность, контекст этих инфраправовых норм договорен ностей (согласно принятой нами терминологии) не всегда доступны со циологам, но правила игры, то есть взаимодействия “акторов”, существуют.

Однако этими правилами в полной мере могут воспользоваться лишь из бранные. Теневые экономические отношения могут конституироваться че рез клановость, взяточничество и вымогательство, что обусловливает опре деленную нерациональность регуляции социальных отношений. Социолог выявляет отношения инфраправа, исследуя правовое сознание, если в нем массово фиксируются двойные правила игры, то есть когда существует дисбаланс между реальными действиями и ценностями людей, потребнос тями и возможностями их реализации и правовой ситуацией в стране.

По мнению Т.Парсонса, склонность к общим ценностям служит осно вой порядка. Порядок, например в экономической системе, основывается на общем согласии (коммерческой морали), сфера бизнеса проявляется одно временно как сфера морали и права, поскольку выполнение заключенных соглашений обеспечивается моральными обязанностями или правовыми санкциями. Вот почему правила, регулирующие соглашения, должны осно вываться на общепризнанных ценностях. Парсонс утверждал, что “главным предметом социологического анализа является институциональный аспект социального действия...область, в которой выявляются действующие в социальных системах нормативные экспектации, коренящиеся в культуре и определяющие, что именно надлежит делать при тех или иных обстоятель ствах людям в различных статусах и ролях одного или нескольких различ ных значений. Эти экспектации интегрируются с мотивом деятелей в ролях, то есть с тем, что они “испытывают побуждение” сделать или “хотят” сделать в соответствующих ситуациях и обстоятельствах” [29, c. 365].

28 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа Как подчеркивает В.Лапаева, “складывающаяся в обществе норматив ная ситуация сложна и противоречива. Многообразие уровней нормотвор чества (центральный, местные, локальные), действие множества фактиче ских социальных норм, не получивших институционализации в норма тивных актах, — все это препятствует нормальному функционированию законодательной системы” [30, с.24].

Из изложенного выше вытекает острая необходимость в исследовании отношений, объединенных общим термином “инфраправо”, в изучении фактического поведения людей, оценки ими — под влиянием спонтанного формирования неформальных рыночных институтов — реального и долж ного права. Рассмотрение инфраправовых конвенций непосредственно свя зано с проблемой изучения социальной структуры, социальных ценностей, социальных норм и социальных институтов.

Отношения в обществе регулирует ряд норм: правовых, моральных, корпоративных, заданных обычаем. Совокупность институтов, тождест венных официальному законодательству, но не закрепленных в позитивном (письменном) праве, называют инфраправом. В нашем обществе источ никами инфраправа являются историческая традиция, неэффективность административной системы, недостатки и противоречия официального за конодательства, теневая экономика, дестабилизация социально политиче ской жизни, плюрализм ценностных систем и идеалов общества. Специ фика переходного периода усиливает действие этих факторов.

Какие же главные функции выполняет такая составляющая социальной структуры, как инфраправо? Помня о некоторой дуальности его регулятив ных, интеграционных и координационных механизмов, мы можем утверж дать, что инфраправо, с одной стороны, помогает члену общности выжить в сложной ситуации или по крайней мере поддержать свой социальный ста тус (функция обеспечения жизнедеятельности социальной общности), а с другой — оказывает отрицательное влияние на социальную структуру (вступают в силу теневые общественные и экономические отношения, об щество криминализируется, дифференцируется имущественная сфера, от мирают или по крайней мере утрачивают свою прежнюю силу легально рациональные отношения, продолжается теневое перераспределение об щественной собственности и т.д.). Следствием этих процессов является дальнейшая деструктурация общества, разрушение экономики, рост безра ботицы и обнищание значительной части населения страны, усиливается зависимость экономики страны от внешних долговых обязательств и т.п. В итоге социальная ткань разрушается. И если, уверяет нас М.Вебер, капи тализм требует не только формального, но и рационального права, то регу ляция современных общественно экономических отношений с помощью правовых норм — один из критериев рациональности системы. И наоборот, распространение инфраправа в обществе, в частности в украинском, пре обладание не сугубо правовых способов решения проблем, а скорее тради ционных свидетельствует о более низком уровне развития Украины по сравнению со странами Запада. Инфраправо в Украине вышло за пределы субкультуры: инфраправовые механизмы действуют в различных стратах и слоях населения, как на вершине общественной пирамиды, так и в широких слоях населения.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Андрей Бова В предлагаемой статье применен социолого институционалистский под ход, предполагающий релятивистский взгляд на право [подр. см.: 5, c. 94].

Несмотря на то, что этот подход не раз подвергался критике, он имеет зна чительный эвристический потенциал объяснения нашей действительности.

Главная аксиома социолого институционалистского подхода утверждает:

право изменяется под влиянием изменений в структуре общества. Таким образом, буква официального закона теряет действенность, а нормативные предписания, продуцируемые общественным мнением, политическими си лами, партиями, группами давления (лобби), СМИ, криминальными клана ми и т.п., приобретают силу. Так разнообразные инфраюридические нормы становятся переходным этапом в изменении официального законодатель ства. А потому и правосознание отражает не только и не столько закон, сколько комплекс инфраюридических норм.

Подводя итог, можно сказать, что главными предпосылками существо вания и дальнейшего расширения инфраправа в украинском обществе яв ляются такие факторы:

1) деструктуризация общества (изменение ценностных ориентаций, деформация социальных институтов и т.п.);

2) остатки редистрибутивной системы, распространение теневых эко номических отношений, укрепление “пятой власти” (и, в частности, связанные с этим бюрократизм, коррупция, несовершенство эконо мической системы, механизмов принятия и выполнения полити ческих решений);

3) определенная несогласованность функционирования государствен ных институтов (противоречивость законов, отсутствие законода тельного регулирования некоторых важных аспектов общественной жизни, устарелость нормативной и законодательной базы, ослаб ление функций контроля).

В разных субкультурах инфраправо имеет разное поле применения. В современном украинском обществе инфраправовые конвенции распростра нены в сфере экономики, прежде всего теневой, и в политике. Весьма услов но можно выделить два уровня инфраправа. Первый формируется под влиянием больших социальных групп, второй — обусловлен функциониро ванием государственных институтов власти.

Трактуя инфраправо как внеправовой феномен, автор осознает тот факт, что и позитивное право, мораль, обычаи, и корпоративные нормы могут содержать отдельные элементы инфраправа. Следовательно, инфра право является своеобразным социальным институтом. Нормы и требо вания его влияют на организацию общественных отношений, на деятель ность людей, обеспечивая в определенной мере интеграцию и целостность системы, работая на сохранение образца. В то же время дисфункции ин фраправа оказывают крайне негативное влияние на социальную жизнь.

В конечном счете, инфраправо, в котором в концентрированном виде конституируются определенные общественные потребности, интересы и отношения, в свою очередь отражается в правосознании — одном из со циальных источников правообразования.

30 Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, Социологическая интерпретация инфраправа Литература 1.Арно А. Ж. Изучение предзаконодательного процесса — вклад в развитие теории нормотворчества // Социальные вопросы правотворчества. — М., 1980.

2.Карбонье Ж. Юридическая социология. — М., 1985.

3.Энциклопедический социологический словарь / Под ред. Г.В.Осипова. — М., 1995.

4.Lexikon zur Soziologie / Hrgs. W.von Fuchs Heinritz, R.Lautmann, O.Rammstedt, H.Wienold. — S. l., 1994.

5.Луковская Д.И. Социологическое направление во французской теории права. — Л., 1972.

6.Сурия П. Современная философия права. — СПб., 1996.

7.Боботов С.В. Буржуазная социология права. — М., 1978.

8.Радкевич К. Право как социальное явление в концепции Б.А.Кистяковского // Социальные и гуманитарные науки. Серия 11. Социология. — М., 1999. — 3.

9.Вебер М. Избранные произведения. – М., 1990.

10. Алексеев С.С. Право: методологические подходы к исследованию // Вопросы философии. — 1983. — 3.

11. Нерсесянц В.С. Право: многообразие определений и единство понятия // Со ветское государство и право. — 1983. — 10.

12. Козлов В.А., Суслов Ю.А. Конкретно социологические исследования в области права: Учебное пособие. — Л., 1981.

13. Нерсесянц В.С. Философия права : Учебник. — М., 1997.

14. Колодій А.М., Копєйчиков В.В., Лисенков С.М. та ін. Теорія держави і права. — К., 1995.

15. Юридичний словник довідник / За ред. Ю.С. Шемшученка. — К., 1996.

16. Титарчук А.А. Обычай и право (Вопросы взаимосвязи и взаимодействия) :

Дис.... канд. юрид. наук. – Х., 1995.

17. Пэнто Р., Гравитц М. Методы социальных наук. — М., 1972.

18. Pichler J.W., Karim G. J. Rechtsakzeptanz: eine empirische Untersuchung zur Recht skultur aus dem Blickwinkel der Ideen, Werte und Gesinnungen, dargestellt am Beispiel einer sterreichischen Demoskopie. — Wien;

Kln;

Weimar;

Bohlau, 1993.

19. Подгурецкий А. Очерки социологии права. — М., 1974.

20. Босхолов С.С. “Конфиденциальная юриспруденция” и теневая экономика: Поли тологический аспект // Теневая экономика и организованная преступность. Материалы научно практической конференции (9–10 июня 1998 года). — М., 1998.

21. Попович В.М. Тіньова економіка як предмет економічної кримінології. — К., 1998.

22. Стариков Е. Новые элементы социальной структуры // Коммунист. — 1990. — 5.

23. Яковлев А.М. Социология экономической преступности. — М., 1988.

24. Тоффлер А. Футурошок. — СПб., 1997.

25. Соскін О., Пасхавер О., Кауфман Д., Сіденко В., Будкін В. Геоекономічне само визначення України (1991–1994) // Політична думка. — 1994. — 4.

26. Сущенко В.Д., Камлик М.І., Предборський В.А. та ін. Тіньова економіка та ор ганізована економічна злочинність : Навчальний посібник. — К., 1999.

27. Скосырев В. Кто смел, тот и съел: Шесть заповедей иностранного бизнесмена в России // Известия. — 1997. — 12 августа. — 150.

28. Тимофеев Л.М. Институциональная коррупция. — М., 2000.

29. Парсонс Т. Общий обзор // Американская социология: Перспективы, проблемы, методы. — М., 1972.

30. Лапаева В.В. Социология права: в поисках новой парадигмы // Государство и право. — 1992. — 7.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2001, 2 Игорь Мартынюк, Наталья Соболева Светская вера как феномен субъективной реальности...

ИГОРЬ МАРТЫНЮК,, НАТАЛЬЯ СОБОЛЕВА,, Светская вера как феномен субъективной реальности: современное состояние и тенденции изменений Abstract In the article, secular faith is regarded as phenomenon of subjective reality and individual self determination related to mental and ethic life in particular. There is discussed the current state and tendencies of collective ideas presented in the public consciousness on the threshold of the new millennium. Special attention has been given to the nature, state and functions of social beliefs and stereotypes of the contemporary society, as well as to correlation between new aims and priorities and corresponding new images of the world and life realization models.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.