авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 32 |

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ МОЛДОВЫ ЦЕНТР СТРАТЕГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА И ПРОГНОЗА «EST – VEST» РЕСПУБЛИКИ МОЛДОВА ...»

-- [ Страница 27 ] --

Однако Черчилль также утверждал, что фраза о «создании второго фронта в Европе в 1942 году»

имела смысл лишь как средство введения противника в заблуждение. Но одновременно он отмечал, что «считал чрезвычайно важным, чтобы при этой попытке ввести в заблуждение врага, мы не ввели в заб луждение нашего союзника. Поэтому в то время, как составлялось коммюнике, я лично вручил Моло тову в зале заседаний кабинета в присутствии ряда моих коллег памятную записку, из которой ясно следовало, что хотя мы делаем всё от нас зависящее для разработки планов, мы не связываем себя обя зательством действовать, и мы не можем дать никакого обещания»95.

Вот фрагмент этого документа (пункт 5 из т.н. «памятной записки»), выразивший его квинтэссен цию: «Мы готовимся к десанту на континенте в августе или сентябре 1942 года… Однако ясно, что ес ли бы мы ради того, чтобы предпринять действия, любой ценой пустились бы на некоторую операцию, которая окончилась бы катастрофой и дала бы противнику возможность торжествовать по поводу на шего провала, то это не принесло бы пользы ни делу русских, ни делу союзников в целом. Заранее не возможно сказать, будет ли положение таким, что станет возможно осуществить эту операцию, когда наступит указанный срок. Мы поэтому не можем дать никакого обещания в этом вопросе. Но если ука занная операция окажется разумной и обоснованной, мы не поколеблемся осуществить свои планы»96.

Когда в дальнейшем Советское правительство выступало с упрёками, пишет Черчилль в своих ме муарах, и когда Сталин лично ставил перед ним этот вопрос, англичане всегда вынимали эту памятную записку и указывали на слова: «Мы поэтому не можем дать никакого обещания в этом вопросе»97.

Правда, считать мнение Черчилля об абсолютной невозможности открытия второго фронта в конце 1942 – весной 1943 г. верным, было бы ошибкой. Более того, т.н. «памятная записка» никак не могла служить оправданием бездействию. Если учесть согласие Вашингтона на открытие второго фронта в 1942 г., а также то обстоятельство, что британский премьер на переговорах с Молотовым придавал позиции США в этом вопросе решающее значение, и, наконец, согласие английского правительства на опубликование тройственного коммюнике с предложенной советской делегацией формулировкой о втором фронте, то оговорка англичан приобретала подчинённое значение.

Более того, в самой записке были слова: «мы готовимся к десанту на континенте в августе или сен тябре 1942 года» и «мы не поколеблемся осуществить свои планы». Поэтому оговорка Черчилля не могла рассматриваться как освобождавшая английское правительство от обязательства открыть второй фронт в 1942 г., а вся памятная записка в целом может быть понята лишь как подтверждение обязательства, сформулированного в коммюнике. Соглашение по вопросу о втором фронте явилось результатом дли тельных англо-американских, англо-советских и советско-американских переговоров, в ходе которых ни советское, ни американское правительства не делали никаких оговорок, а английское, сделав, при соединилось к согласованному коммюнике. В контексте этой тройственной договорённости весь мир рассматривал вопрос об открытии второго фронта в 1942 г. решённым окончательно.

А «аргументы» Черчилля об отсутствии технических средств для обеспечения высадки мы уже рас смотрели выше и убедились в их несостоятельности. Что касается возможности открытия второго фронта в 1942 г. с ограниченными целями – сковать 30-40 дивизий вермахта, – такая возможность существовала и была стратегически целесообразной. Более того, к осени 1942 г. Гитлер фактически перевёл весь свой крупнотоннажный флот из французских портов в норвежские фиорды98, что также облегчало высадку союзников на французское побережье.

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 249-250.

Волков Ф.Д. За кулисами второй мировой войны. С. 151-152.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 466.

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 248.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 466.

Кулиш В.М. Раскрытая тайна. С. 150-151.

Соотношение сил на фронтах в конце 1942 г. Проблема вторжения во Францию. Однако са мым серьёзным аргументом, опровергающим тезис о невозможности высадки на севере Франции в 1942 г., является распределение сухопутных сил вермахта весной-осенью 1942 г. по различным театрам военных действий. По состоянию на 1 мая 1942 г. из 232 дивизий, 10 бригад и 6 воздушных флотов, имевшихся у Германии, Красной Армии противостояли 178 дивизий и 8 бригад, или около 80% всех немецко-фашистских сухопутных сил и 4 воздушных флота. При этом за пять предшествовавших месяцев гитлеровские войска на советско-германском фронте увеличились на 35 дивизий. С марта по ноябрь 1942 г. сюда были переброшены 80 дивизий противника. «Для отдыха и доукомплектования обескровленных и зачастую совершенно разбитых дивизий ОКВ обычно практиковал переброску их с Восточного фронта на Западный. Получив пополнение и новое вооружение и снаряжение, они возвра щались в Россию… Так, в начале 1943 г. по приказу ОКВ 20 лучших батальонов со всем своим воору жением были отправлены на Восточный фронт»99. К концу летней кампании против Красной Армии действовало наибольшее за всё время войны количество вражеских войск – 258 дивизий и 16 бригад, в том числе 66 дивизий и 13 бригад союзников фашистской Германии100.

Соответственно, в Западной Европе за это время численность немецких войск не могла не сокра титься. Если 7 мая здесь находилось 36 дивизий, то 28 мая – уже 33, а к 16 июня – только 29, причём количество боеспособных дивизий сократилось ещё более: пехотных – на 10 единиц, танковых – на 1101.

«Восточный фронт настойчиво выкачивал из немецких армий на Западе всю боеспособную живую силу и боевую технику, – свидетельствует начальник оперативного отдела штаба Западного фронта генерал-лейтенант Б. Циммерман. – Вследствие этого тактические и организационные мероприятия на Западе сводились к затыканию дыр. Командиры, войска и боевая техника, откровенно говоря, стали второразрядными. С 1943 г. основу немецких войск Западного фронта составляли старики, оснащён ные устаревшим вооружением»102. Всё это убедительно раскрывает невозможность усиления фашист ских сил в Западной Европе без их решительной победы на Восточном фронте. Следовательно, отказ от вторжения в Европу определялся, как мы уже говорили, чисто политическими и геостратегическими соображениями англичан, а отчасти и американцев.

Решение отложить вторжение на более поздний срок. Причины позиции английского правитель ства в отношении открытия второго фронта определялись старой стратегической концепцией британ ского империализма – вести войны чужой кровью. Исходя из этой концепции, английские правящие круги полагали, что поскольку Советский Союз продолжал вести гигантские сражения с гитлеровски ми ордами, то время работало на них. Однако на этот раз они допустили стратегический просчёт: хотя и ценой гигантской крови, СССР вышел из войны военно-политическим и морально-идеологическим ги гантом, непосредственно контролирующим половину Европы, значительную часть Азии и эффективно влияющим на мировое развитие. И если бы не близорукая политика Черчилля & К0, разгром фашист ской Германии и её союзников наступил бы значительно раньше и при ином геополитическом раскладе103.

13 февраля 1943 г. посол Майский писал по этому поводу в НКИД о «сложной реакции британских господствующих классов на наши военные успехи. В их груди живут сразу две души. С одной стороны, очень хорошо, что русские так крепко бьют немцев, – нам, англичанам, легче будет. Сэкономим потери и разрушения. Ещё раз используем наш извечный метод – воевать чужими руками. Но, с другой сторо ны, нам, англичанам, страшно, а не слишком ли в результате усилятся большевики? Не слишком ли возрастёт авторитет СССР и Красной Армии? Не слишком ли повысятся шансы „коммунизма” в Европе? Эти два противоречивых чувства находят теперь отражение в двух основных группировках британского господствующего класса, которые для краткости могут быть окрещены как „черчиллев ская” и „чемберленовская”. Первая пока даёт крен в сторону удовлетворения нашими победами, вторая уже сейчас даёт крен в сторону испуга перед нашими успехами… Но сейчас Красная Армия ещё толь ко на подступах к Ростову и Харькову. Каково будет ощущение „черчиллевской” группы, когда Крас ная Армия будет на подступах к Берлину, трудно сказать»104.

И вскоре высказанное положение подтвердилось конкретными действиями английского правитель ства. В июле 1942 г. Черчилль предпринял усилия, чтобы «добиться от Соединённых Штатов решения, которое – хорошо ли, плохо ли – имело решающее значение в течение следующих двух лет войны. Это Циммерман Б. Франция, 1944 год. // Роковые решения. С. 219.

История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 2. С. 398, 399, 488.

Кулиш В.М. Раскрытая тайна. С. 214-215;

Кулиш В.М. История второго фронта. С. 163.

Роковые решения. С. 219.

Валентин Фалин считает, что в случае открытия второго фронта в 1942 г. Германия потерпела бы пора жение уже в 1943 г. // Falin V. „Al Doilea Rzboi Mondial s-ar fi putut ncheia n 1943”. // Historia. Revist de istorie, 2005, Nr. 5. P. 22, 26.

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 339.

Выше мы уже показали, как реагировал Черчилль в конце войны на победы Красной Армии.

был отказ от всех планов вторжения через Ла-Манш в 1942 году и [означал] оккупацию Французской Северной Африки в течение осени или зимы крупными англо-американскими экспедиционными сила ми»105. 8 июля он отправил Рузвельту письмо, в котором пытался убедить его в своей правоте и назвал операцию в Северной Африке «подлинным вторым фронтом 1942 года»106. А вскоре и сам отправился за океан с той же целью.

Однако в Америке предложение Черчилля было встречено далеко не с восторгом. Стимсон, Мар шалл и Эйзенхауэр выступили против предложений Черчилля. Они говорили, что его планы означают распыление, рассредоточение сил союзников, вместо того чтобы сосредоточить эти силы там, где они могут быть лучшим образом использованы для более верного и более быстрого поражения Германии, для чего, утверждал Стимсон, необходимо создать фронт во Франции. Отвлечение сил в Африку, по мнению военного министра США, исключает открытие второго фронта не только в 1942 г., но и в 1943 г.* С точки зрения общей стратегии союзников во второй мировой войне, война в Африке представляла не наступательную, а оборонительную операцию. Маршалл также считал, что принятие плана «Джимнаст»

губительно скажется не только на планах высадки в Европе в 1942 г., но в 1943 г.107 В своих протестах против африканской операции он угрожал даже отставкой108.

Комментируя разногласия американских и английских военных по вопросу об открытии второго фронта в 1942 г., Дж. Батлер и Дж. Гуайер называют английскую позицию более дальновидной: «Аме риканские руководители оценивали предложения англичан как отвлечение сил союзников;

английские же руководители считали, что в конечном итоге произойдёт распыление сил Германии, которое повле чёт за собой ослабление её сил в том районе, где должен быть нанесён решающий удар»109. Другой известный английский историк М. Хастингс пишет, что «руководители американского комитета началь ников штабов» считали, что операции в районе Средиземноморья «рассчитаны главным образом на обеспечение имперских и дипломатических интересов Великобритании»110.

Таким образом, никто из членов верховного военного командования США не поддержал идею втор жения в Северную Африку. Когда военным стало ясно, что в 1942 г. высадка в Европе не состоится, они предложили сосредоточить все усилия на борьбе против Японии. Но президент Рузвельт не мог позволить фактического ухода США из Европы и в тех условиях поддержал позицию англичан. Мар шаллу и Кингу пришлось покориться и приступить совместно с английскими военными к разработке общей операции111. Впоследствии Брук писал, что после поездки Черчилля в Вашингтон «у всех появи лась растущая тревога за то, что второй фронт не будет открыт ни в 1942, ни в 1943 году»112.

Необходимо отметить, что результаты переговоров Черчилля и Рузвельта уже 12 июля были доло жены советской разведкой Сталину. В этом сообщении говорилось, что они договорились проводить основные операции против стран «оси» в Северной Африке. «Пока тут положение не будет решено в пользу англичан и американцев, об открытии второго фронта не может быть речи». А 23 июля была получена новая информация от лондонской резидентуры о том, что ни один из английских официаль ных деятелей не высказывает надежд на открытие второго фронта в 1942 году. Даже те, кто ранее высказывался в пользу этого, начали сомневаться в возможности его осуществления. Те же, кто и раньше высказывался против второго фронта, заявляют теперь, что вопрос уже решён, и в 1942 г. вто рой фронт открыт не будет113.

Полемизируя с американскими историками, возлагавшими вину за срыв второго фронта в 1942 – 1943 гг. на Великобританию, английский исследователь М. Говард пытается доказать, что ответствен ность за это лежит на обеих сторонах. Он аргументированно показывает, что, выдвигая планы открытия второго фронта в 1942 – 1943 гг., американцы на деле поддерживали английскую политику в этом вопросе: «Американские ресурсы, предназначенные ранее для осуществления плана „Болеро”r, были направлены на Тихий океан, Средиземное море и даже Средний Восток, и поэтому предложение о вторжении в Европу в 1943 г. являлось нереальным»114.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 494.

Ibid. С. 495-496.

Вспомним, что идентичной точки зрения придерживался и будущий английский фельдмаршал Монтгомери.

* Батлер Дж., Гуайер Дж. Большая стратегия. С. 480;

Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т. 2.

С. 215, 217.

Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. С. 48.

Батлер Дж., Гуайер Дж. Большая стратегия. С. 430.

Хастингс М. Операция «Оверлорд». С. 37.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 496, 498, 501.

Батлер Дж., Гуайер Дж. Большая стратегия. С. 481.

Голубев С.М. За кулисами операции «Оверлорд». // ННИ, 1999, № 5. С. 84.

Говард М. Большая стратегия. Август 1942 – сентябрь 1943. М., 1980. С. 161.

На первый взгляд, изменение позиции Рузвельта может показаться нелогичным и противоречивым – убеждённый сторонник открытия второго фронта в Европе уже в 1942 г. вдруг, без сопротивления, под держал противоположную точку зрения. Однако и он руководствовался, в первую очередь, эгоистичес кими интересами США и желанием получить максимум выгод от победы над гитлеровской Германией, пусть и в ущерб СССР, усиление которого после войны было вовсе не желательным.

Более того, российский исследователь О. Ржешевский обнаружил в Национальном архиве Соединён ных Штатов протокол заседания ОКНШ США и Великобритании от 20 августа 1943 г., в ходе которого рассматривались перспективы политики двух стран в отношении СССР. Заседание проходило с участием Э. Кинга, У. Леги, Д. Маршалла, Г. Арнольда (с американской стороны), А. Брука, Д. Паунда, Ч. Портала (с английской). При обсуждении вопроса «Военные соображения в отношениях с Россией»

обсуждался тезис о том, «не помогут ли немцы» вступлению англо-американских войск на территорию Германии, «чтобы дать отпор русским»115 и «остановить этих потомков Чингиз-хана»116. Естественно, что в тех условиях реализация подобной политики была невозможна по многим причинам, однако факт остаётся фактом: хотя бы теоретически, но мюнхенская идея сотрудничества с гитлеровцами на анти советской основе была жива.

Воевать всерьёз в Белом доме не торопились и по-прежнему намеревались делать это малой, же лательно чужой кровью. В близком кругу президент не раз признавался, что он «предпочитает тратить деньги налогоплательщиков, нежели их жизни»117. Стоит в этой связи привести выдержку из книги сына президента – Эллиота Рузвельта – «Его глазами». В ней воспроизводятся ключевые слова, в смысле понимания роли США в войне, слова, характеризующие позицию американского лидера: «Ты представь себе, – говорил Ф.Д. Рузвельт своему сыну, – что это футбольный матч. А мы, скажем, резер вные игроки, сидящие на скамье. В данный момент основные игроки – это русские, китайцы и, в мень шей степени, англичане. Нам предназначена роль игроков, которые вступят в игру в решающий мо мент… Я думаю, что момент будет выбран правильно»118.

22 июля 1942 г. состоялась беседа президента Ф.Д. Рузвельта с советским послом М.М. Литвино вым, после которой в Москву было доложено: «Американцы и англичане считают идеальным такое положение, когда немцы будут нас бить и оттеснять, лишь бы существовал где бы то ни было, хотя бы Ржешевский О.А. История второго фронта: война и дипломатия. С. 41.

Но это не единственный случай подобного рода. Ещё в годы войны стали известны попытки некоторых кругов в США, в частности, представленных секретной службой Донована – Даллеса, сговориться с гитле ровцами на антисоветской основе. // См., например: Безыменский Л. Тайный фронт против второго фронта.

Однако известен ещё более вопиющий факт союзнической нелояльности, имевший место в последние дни существования «третьего рейха». Уже после войны фельдмаршал Монтгомери признался, что Черчилль приказал ему сохранить наиболее боеспособные германские части, особенно технические, а также собирать и беречь наготове немецкое оружие, чтобы вооружить эти части для возможной войны против Советского Союза. «Я действительно получил эту телеграмму Черчилля. Я подчинился приказу, как солдат». Шум, под нявшийся после этого признания Монтгомери, заставил Черчилля подтвердить, что такой приказ был отдан и что он был одобрен новым президентом США Трумэном. Выступая 23 ноября 1954 г. в Вудворде перед избирателями, он откровенно признал: «Ещё до окончания войны и в то время, когда немцы сдавались сот нями тысяч, я направил телеграмму лорду Монтгомери, приказывая ему тщательно собирать германское ору жие и хранить его таким образом, чтобы его легко было бы снова раздать немецким солдатам, с которыми нам пришлось бы сотрудничать, если бы советское наступление продолжалось». В этой связи нельзя также умолчать о массовой сдаче в плен западным союзникам основной массы германских войск: с 9 по 17 мая 1945 г. советским войскам сдались 1, 391 млн немецких солдат и офицеров;

перед англо-американцами нем цы фактически прекратили организованное сопротивление уже в апреле. Только с 3 по 6 мая им сдались в плен до 3 млн военнослужащих вермахта, а всего – около 7 млн.

После смерти Рузвельта некоторые высокопоставленные политические и военные деятели США открыто или тайно говорили и писали о подготовке войны против СССР. 18 мая заместитель госсекретаря Дж. Грю заявил в узком кругу: «Будущая война с Россией очевидна… США должны исходить из этого, формируя свою „межвоенную” дипломатию… Война может разразиться в ближайшие годы. Поэтому нам следует под держивать в готовности свои вооружённые силы». Генерал Арнольд писал ещё более откровенно: «Нашим очередным врагом будет Россия… и США должны расположить свои базы по всему миру, чтобы с них мож но было атаковать любой объект России». // См.: Краминов Д. Правда о втором фронте. С. 232;

Волков Ф.Д.

За кулисами второй мировой войны. С. 239, 240;

Бережков В.М. Страницы дипломатической истории. C.

583;

Белецкий В.Н. Потсдам 1945. История и современность. М., 1987. С. 88;

Дзелепи Э. Секрет Черчилля.

С. 161;

Мержанов М. Так это было. Последние дни фашистского Берлина. М., 1975. С. 61-62.

Falin V. „Al Doilea Rzboi Mondial s-ar fi putut ncheia n 1943”. // Historia. Revist de istorie, 2005, Nr. 5. P. 26.

Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т. 2. С. 52..

Рузвельт Э. Его глазами. С. 68-69.

в Западной Сибири, какой-то фронт, приковывающий германские силы, до тех пор, пока они через год или два, добившись значительного превосходства в силах, не смогут начать наступательные операции.

Советский Союз должен быть, по их расчётам, ослаблен настолько, чтобы он не мог говорить слишком громко при заключении мира»119.

Есть ещё одно объяснение эволюции позиции Рузвельта. Столкнувшись в вопросе об открытии вто рого фронта в Западной Европе с сильной оппозицией в конгрессе и в среде политической и экономи ческой элиты, а также со всё возрастающим сопротивлением английских влиятельных кругов во главе с Черчиллем, и не желая дальнейшими спорами вокруг данной проблемы усложнять внутриполитичес кое положение в США в связи с приближающимися очередными выборами в конгресс, он начал посте пенно уступать Черчиллю.

Постоянное откладывание решения данного вопроса вызывало сильнейшее возмущение советской стороны. 23 июля 1942 г. Сталин раздраженно писал Черчиллю: «Что касается… вопроса об организа ции второго фронта в Европе, то боюсь, что этот вопрос начинает принимать несерьёзный характер.

Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте, я должен заявить самым категори ческим образом, что Советское правительство не может примириться с откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 г.»120 И такая позиция кремлёвского диктатора была небезоснователь ной – как мы уже отмечали, в течение 1942 г. на советско-германский фронт были дополнительно переброшены огромные силы. Накануне сталинградского контрнаступления противник, как и весной 1942 г., сосредоточил здесь 6,2 млн солдат и офицеров121.

Первый визит У. Черчилля в Москву. В этих условиях президент Рузвельт предложил Черчиллю сообщить Сталину об истинных планах союзников на 1942 г., а именно, о готовящейся операции по высадке в Северной Африке и откладывании вторжения в Европу на 1943 г.: «Я думаю, что ему нужно сообщить в первую очередь и совершенно конкретно, что именно мы решили по поводу курса дейст вий в 1942 году… Я уверен, что если не считать нашей главной операции, то мероприятием, которое больше всего устроило бы его, является непосредственная поддержка авиации на южном фланге его фронта»122. Вняв совету, Черчилль не стал отвечать Сталину в резкой форме, а отправился в Москву для встречи с советским лидером.

Когда в первые годы существования Советской власти У. Черчилль выступал организатором анти большевистского похода, ему и в дурном сне не могло привидеться, что самому, в качестве англо-аме риканского эмиссара, придётся лететь в Москву – столицу коммунистической державы, союзницы Ве ликобритании. К тому же, ему предстояло играть незавидную роль политика, которому приходится оп равдываться и маневрировать в связи с невыполнением торжественно данных обязательств по откры тию второго фронта.

Вечером 12 августа 1942 г. британский премьер в сопровождении А. Гарримана прилетел в Москву, и в тот же день у них состоялась продолжительная встреча со Сталиным. Всего саммит продолжался в течение пяти дней123. Черчилль, естественно, начал с вопроса о втором фронте. Он объяснил, что союз ники не будут проводить ограниченную высадку в 1942 г., однако весной 1943 г. осуществят крупно масштабное вторжение. Для этой цели весной 1943 г. на территории Великобритании будет сконцент рировано 27 американских дивизий (1 миллион солдат), к которым английское правительство добавит ещё 21 дивизию. Почти половину этих войск составят бронетанковые войска.

Невозможность высадки в 1942 г. Черчилль традиционно объяснил недостатком сил и транспорт ных десантных средств. Однако его аргументы не подействовали на Сталина, который, становясь «всё мрачнее и мрачнее», заявил, «что он придерживается другого мнения о войне. Человек, который не го тов рисковать, не может выиграть войну. Почему англичане так боятся немцев? Он не может этого по нять». На это британский лидер спросил Сталина, «задавался ли он когда-нибудь вопросом, почему Гит лер не вторгся в Англию в 1940 г., когда его мощь была наивысшей, а англичане имели только 20 ты сяч обученных солдат, 200 пушек и 50 танков… Гитлер испугался этой операции»*.

Межд. жизнь, 1974, № 4. С. 114.

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 258-259.

История второй мировой войны. Т. 5. С. 121;

История второй мировой войны. Т. 6. С. 20.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 430.

Ibid. С. 511-527;

Бережков В.М. Рождение коалиции. С. 136-145;

Советско-английские отношения. Т. 1.

С. 265-283;

Земсков И.Н. Дипломатическая история Второго фронта в Европе. С. 120-133;

Говард М. Боль шая стратегия. Август 1942 – сентябрь 1943. С. 36.

Черчилль умалчивает о том, что для высадки вермахта в Англии требовалось иметь превосходство в возду * хе и на море. А так как немцы в 1940 г. такого превосходства не добились, потерпев поражение в ходе «бит вы за Англию» в поединке с английскими ВВС, они не решились начать операцию «Морской лев». Но анг ло-американцы таким превосходством в 1942 г. обладали, обладали они, в принципе, как об этом уже шла речь выше, и необходимыми десантными средствами. Но, как мы также отмечали, политические задачи, сто ящие перед союзниками в 1942 г., предопределили их вторжение не во Францию, а в Северную Африку. Т.о., аргументы Черчилля были вовсе не убедительными, и Сталин это понимал.

Сталин ответил, что «здесь не может быть аналогии. Высадка Гитлера в Англии встретила бы соп ротивление народа, тогда как в случае английской высадки во Франции народ будет на стороне англи чан». Время от времени Сталин возвращался к проблеме о высадке западных союзников в Европе в 1942 г., и когда он обвинил англичан в том, что они не выполнили своё обещание о вторжении, Чер чилль ответил: «Я отвергаю это заявление. Каждое обещание было выполнено». И сослался на памят ную записку, которую передал Молотову.

Сэр Уинстон заявил, что «хочет добиться дружбы со своими русскими союзниками», что «готов по жертвовать 100 тыс. британских солдат при высадке на побережье Франции, если бы это смогло помочь России». Он хочет, чтобы «Сталин верил в преданность, искренность и решимость Англии драться». В конце концов, советский лидер заявил, что если англичане не могут высадиться, он не настаивает и не требует этого. Однако он не может согласиться с аргументами англичан.

Когда союзники перешли к вопросу о бомбардировках Германии, это вызвало всеобщее удовлетво рение. После этого Черчилль заявил, что хочет вернуться к вопросу о втором фронте в 1942 г., ради че го, собственно, и приехал. Он сказал, что второй фронт в Европе – это не единственный второй фронт и точно разъяснил план операции «Торч», для которой должны будут использоваться 250 тыс. войск в сос таве 7 американских и 5 английских дивизий. «Когда я закончил свой рассказ, – вспоминает Черчилль, – Сталин проявил живейший интерес… Это явилось поворотным моментом в нашем разговоре… В тот момент Сталин, по-видимому, внезапно оценил стратегические преимущества операции „Торч”. Он перечислил четыре основных довода в её пользу. Во-первых, это нанесёт Роммелю удар с тыла;

во-вторых, это запугает Испанию;

в-третьих, это вызовет борьбу между немцами и французами во Франции;

в-четвёртых, это поставит Италию под непосредственный удар.

Это замечательное заявление произвело на меня глубокое впечатление. Оно показывало, что рус ский диктатор быстро и полностью овладел проблемой, которая до этого была новой для него. Очень немногие из живущих людей могли в несколько минут понять соображения, над которыми мы так настойчиво бились на протяжении ряда месяцев. Он всё это оценил молниеносно. Я упомянул пятую причину, а именно, сокращение морского пути через Средиземное море. Сталину хотелось знать, мо жем ли мы пройти через Гибралтарский пролив. Я сказал, что всё будет в порядке». Советский лидер отметил, что хотя эта операция не связана прямо с Россией, но косвенно её значение очень велико потому, что её успех – это удар по «оси». Разговор об операции «Торч» Сталин закончил словами: «Да поможет Бог её осуществлению!». Черчилль свидетельствует, что переговоры шли в атмосфере добро желательства.

Затем британский премьер коснулся вопроса о возможности использования англо-американской ави ации на южном фланге советских армий. Хотя, до завершения разгрома Роммеля в Египте, о переброске этих сил в Россию не могло быть и речи. Когда Черчилль задал Сталину вопрос, намерен ли он защи щать кавказскую горную цепь, и каким количеством дивизий, то его повели к макету хребта и объясни ли, что для этого имеются 25 дивизий, которые продержатся в течение двух месяцев до зимы, когда снег сделает горные перевалы непроходимыми, и немцы потерпят сокрушительное поражение.

Сталин вручил Черчиллю меморандум, в котором изложил позицию советского правительства по вопросу о втором фронте. В нём говорилось: «Советское Командование строило план своих летних и осенних операций в расчёте на создание второго фронта в Европе в 1942 году. Легко понять, что отказ Правительства Великобритании от [этого] наносит [огромный ущерб СССР]. Я уже не говорю о том, что затруднения для Красной Армии, создающиеся в результате отказа от создания второго фронта в 1942 г., несомненно, должны будут ухудшить военное положение Англии и всех остальных союзников.

Мне и моим коллегам кажется, что 1942 год представляет наиболее благоприятные условия для соз дания второго фронта в Европе, т.к. почти все силы немецких войск, и притом лучшие силы, отвлечены на Восточный фронт, а в Европе оставлено незначительное количество сил, и притом худших сил. Неиз вестно, будет ли представлять 1943 г. такие же благоприятные условия для создания второго фронта, как 1942 г. Мы считаем поэтому, что именно в 1942 г. возможно и следует создать второй фронт в Европе»124.

В ходе переговоров советская сторона затронула также и вопрос о северных конвоях и их задерж ках. Сталин сказал: «Что касается материальной помощи, которую нам оказали Англия и США, и бу дут оказывать, то мы благодарны за эту помощь и ценим её». Но в этой связи он должен сказать следу ющее: «Составлялось столько планов, назначались эскорты для конвоев, а затем снова отменялись». Он заявил, что «не жалуется, но хотел бы, чтобы было отправлено то, что обещано. Например, предпола галось отправить в СССР 4400 тыс. тонн поставок, но потом это отменили». Его «недовольство вызва но не тем, что нам мало дают, а тем, что дают не то, что обещано. Но если даны обещания, они должны быть выполнены».

Черчилль следующим образом ответил на обвинения Сталина в т.н. «памятной записке»: «Самым лучшим видом второго фронта в 1942 году, единственно значительной по масштабу операцией со сто Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 72-73.

роны Атлантического океана является „Факел”. Если эта операция сможет быть осуществлена в октяб ре, она окажет больше помощи России, чем всякий иной план… Ни Великобритания, ни Соединённые Штаты не нарушили никакого обещания. Я обращаю внимание на пункт 5 моего меморандума, вручён ного г-ну Молотову 10 июня 1942 года… Мы не можем согласиться с тем, что переговоры с г-ном Молотовым о втором фронте, поскольку они были ограничены как устными, так и письменными оговорками, дали бы какое-либо основание для изменения стратегических планов русского верховного командования125. Мы вновь подтверждаем на шу решимость оказывать нашим русским союзникам помощь всеми возможными средствами»126.

В отчёте военному кабинету Черчилль писал о результатах его переговоров в Кремле: «Моё обду манное мнение таково, что в душе… Сталин знает, что мы правы и что шесть дивизий в операции [по высадке на севере Франции] не принесли бы ему пользы в этом году. Более того, я убеждён, что его уверенное и быстрое военное суждение делает его сильным сторонником операции „Торч”… Во вся ком случае, я уверен, что лучше было объясниться так, а не как-либо иначе. Никогда за всё врёмя не было выказано ни малейшего намёка на то, что они не будут продолжать сражаться, и я лично думаю, что Сталин вполне уверен в том, что он победит. Я делаю большую скидку, учитывая напряжение, ко торое они испытывают. Наконец, я думаю, что они хотят полной огласки нашего визита»127.

В письме президенту Рузвельту об итогах своих московских переговоров он писал: «Когда я про щался со Сталиным, он сказал, что существующие разногласия касаются только методов. Я сказал, что мы постараемся устранить даже и эти разногласия своими делами… Я считаю, что я должен сделать скидку на действительно прискорбное разочарование, которое они испытывают здесь в связи с тем, что мы ничего не можем сделать, чтобы помочь им в их колоссальной борьбе. В конце концов, они прогло тили эту горькую пилюлю. Теперь мы должны обратить всё своё внимание на ускорение операции „Торч” и на разгром Роммеля»128.

Анализируя значение московской встречи британского и советского лидеров в августе 1942 г., анг лийский историк М. Фолли отмечал, что «визит Черчилля убедил Сталина, что он теперь признан госу дарственным деятелем мирового масштаба. Подтвердив, что будет продолжать борьбу на своём фронте, он уверился в том, что союзники также не выйдут из войны и будут с ним до конца. Это стало одним из главных результатов встречи, повлиявшим на весь последующий ход войны и взаимоотношения между лидерами большой тройки»129.

По итогам визита было принято совместное англо-советское коммюнике130. 13 ноября по данному вопросу у Сталина состоялась беседа с корреспондентом американского агентства Ассошиэйтед Пресс Кэссиди, в которой он выразил надежду, что кампания в Африке создаст предпосылки для организации второго фронта в Европе, поближе к жизненным центрам Германии, что будет иметь решающее значе ние в деле организации победы над гитлеровской тиранией131. По этому поводу Аверелл Гарриман писал: «Смысл сказанного Сталиным был прост: Северная Африка показала, что западные союзники вполне могли развернуть подобное наступление на побережье Нормандии или Бретани. Им не хватало лишь желания нанести удар на Западе»132.

И вновь о возможности вторжения в 1942 г. В этом контексте, есть смысл привести дополни тельные аргументы в пользу уже поставленного нами ранее принципиального вопроса: была ли реаль ная возможность у союзников осуществить в 1942 г. вторжение в Западную Европу или всё-таки нет?

Конечно, это было чрезвычайно сложным и рискованным мероприятием, и чем на более поздний срок оно откладывалось, тем большими силами и средствами оно могло быть осуществлено, а силы немцев всё более уменьшались, истощаясь на советско-германском фронте. В этом расчёты западных союзни ков были абсолютно верны, но такой сценарий не мог устроить СССР.

Попытаемся ответить на поставленный вопрос. В 1942 г., согласно докладу президента Рузвельта конгрессу, численность вооружённых сил США составляла 7 млн чел., а на Британских островах рас полагались ещё 3 млн английских войск. К концу 1942 г. в американской и английской армиях числи Конечно, в этом Черчилль прав. Советское командование не планировало свои операции на 1942 г. ис ключительно из расчёта, что англо-американцы вторгнутся в Европу до конца текущего года. Однако это вторжение было самым желанным в СССР. // См. например: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления.

М., 1969. С. 380-416;

Василевский А.М. Дело всей жизни. Т. 1. С. 199-223.

Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 73-75.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 519.

Ibid. С. 523.

См.: Мягков М.Ю. И.В. Сталин и У. Черчилль в годы войны. По материалам семинара в Лондоне. // ННИ, 2002, № 4. С. 94.

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 283.

Советско-американские отношения. Т. 1. С.107.

Цит. по: Борисов А.Ю. СССР и США: союзники в годы войны. С. 108;

смотри также: Иванов Р.Ф. Дуайт Эйзенхауэр и советско-американские союзнические отношения... // США: ЭПИ, 1995, № 5. С. 19.

лось уже примерно столько человек, сколько в вермахте. Англия и Америка обладали уже к этому вре мени более мощной авиацией, чем Германия, а о ВМС и говорить не приходится133. Естественно, в этих условиях нельзя забывать о тихоокеанской войне. Однако она отвлекала относительно немного людей и средств.

Другой и, возможно, самый важный в этом плане момент – к концу 1942 г. к советско-германскому фронту было приковано 4/5 сухопутных сил и около 2/3 ВВС Германии134. На Западе, в ожидании вто рого фронта, Гитлер мог оставить не более 40 второстепенных дивизий, разбросанных вдоль всего по бережья, расположенных среди враждебного населения, с нетерпением ждавшего англо-американского вторжения. Следовательно, немцы были не в состоянии оказать эффективное сопротивление вторже нию союзных войск в Нормандию осенью 1942 г.

Для остановки наступления с Запада на Германию, Гитлер был бы вынужден снять с Восточного фронта 30-40 дивизий. В результате советские войска получили бы такой перевес, который дал бы им возможность устроить немцам ещё более катастрофический разгром, чем под Сталинградом. Зажатые в клещи немецкие войска были бы вынуждены в крайне невыгодных для себя условиях отражать мощ нейшие удары с двух сторон и делить свои резервы между двумя фронтами. Всё это ускорило бы их крах на год или даже на два.

Единственным «узким местом» в общей подготовке англо-американских войск для ведения войны в Западной Европе являлся морской транспорт. Но, и мы это уже отмечали, в этом вопросе положение было далеко не безвыходным. Во-первых, в случае нанесения союзниками в 1942 г. главного удара не в Северной Африке, а в Западной Европе, их могучие промышленные мощности работали бы на обеспечение десантной операции с Британских островов на континент. Как известно, ничего этого в те чение 1942 г. не происходило.

Во-вторых, армия вторжения и необходимые ей средства могли быть заблаговременно сосредоточе ны в Англии. Обладая господством на море и в воздухе, союзники могли за две недели, партиями, пе ребросить через Ла-Манш полмиллиона войск. Первая партия, предназначенная для штурма береговых укреплений Ла-Манша, должна была состоять, как указывал Маршалл, из 200 тыс. чел. Остальные пар тии могли насчитывать по 100 тыс. человек каждая. Для этого был достаточен морской транспорт в 1-2 млн т, который США и Англия могли выделить без особого напряжения. Не следует забывать, что за один лишь 1942 г. только в США было построено транспортных кораблей общим водоизмещением в 5 млн т., а в 1943 г. – уже 19,2 млн т. Когда Д. Нельсон – председатель Совета военной промышленности США – будучи в отпуске в Анг лии, услышал о «кризисе» с десантными судами, он воскликнул: «Что за чепуха! Да я дам их вам сколько угодно…»136. В докладе комиссии сената по вопросам военной мобилизации отмечается тот факт, что в 1943 г. США располагали количеством судов, достаточным для переброски превосходящих сил в целях сокрушающего наступления на Германию137. После этого объединённый комитет по планированию стра тегических операций вынужден был признать, что имеется полная возможность «обеспечить проведе ние запланированных морских и наземных операций». На Квебекской конференции данным комитетом был представлен доклад, в котором отмечалось, что «операции, запланированные на весь 1943 г. и вплоть до лета 1944 г., обеспечены достаточным количеством десантных кораблей, судов и средств»138.

Весной 1943 г. союзники имели в районе Средиземноморья около 40 дивизий139. За исключением трёх французских дивизий, все остальные были доставлены туда морским путём. Если англо-американ цы имели около 40 дивизий в Африке, почему они не могли иметь их в Англии? Сказанного достаточ но, чтобы убедиться, что морской транспорт не вызывал неодолимых препятствий для создания второ го фронта в Западной Европе в 1942 г. Кроме того, обладая подавляющим превосходством в воздухе, войска можно было перебрасывать и снабжать воздушным путём.

И ещё один момент – «география» операций союзников до 1944 г. в контексте тезиса о «нехватке»

судов десанта: их хватало в Северной Африке, хватало для высадки на Сицилии, хватало на операции в Тихом океане. В Северной Африке в 1942 г. в первом эшелоне было высажено 110 тыс. человек, а в Нормандии в 1944 г. – 130 тыс. К тому же, в операции «Торч» участвовало более 500 океанских судов, не меньше чем в Ла-Манше140. А так как это происходило далеко от английских берегов, то требовало гораздо больших усилий.

См.: История второй мировой войны. Т. 5. C. 22-23.

История Великой Отечественной войны Советского Союза. Т. 2. С. 398.

Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. С. 45;

Золоторев В.А., Лавров С.Б. Второй фронт: сорок лет спустя. С. 50, 61.

Ингерсолл Р. Совершенно секретно. М., 1947. С. 71.

Секистов В.А. Война и политика. С. 300.

Эрман Дж. Большая стратегия. Август 1943 – сентябрь 1944. С. 65, 68.

Об этом 9 июня 1943 г. сообщил У. Черчилль советскому послу Майскому. // Советско-английские отношения. Т. 1. С. 390.

Золоторев В.А., Лавров С.Б. Второй фронт: сорок лет спустя. С. 62.

Интересно, что в десантной операции «Оверлорд» была использована далеко не вся военно-морская мощь союзников – американцы имели 25 линкоров, а использовали 3;

75 крейсеров, а использовали 3;

40 эсминцев из 391. Великобритания послала в Ла-Манш 4 из 14 линкоров, 21 крейсер из 63, 116 эс минцев из 257141. У. Дан пишет: «В 1942 г. англичане построили 521 танкодесантный корабль, а аме риканцы – 470… 6 июня таких кораблей потребовалось всего 835, т.е. меньше, чем имелось в апреле 1943 г.». Он добавляет, что к концу 1943 г. США построили 19482 десантных средства всех типов, а в «день Д» потребовалось почти в 8 раз меньше – 2493. И операция «Оверлорд» подтвердила, что пере броска большинства сил в Ла-Манш не потребовалась: из 9950 малых десантных катеров США в ней участвовали 1382142.

Данный вывод поддерживает и английский историк Дж. Григ в книге «1943-й: несостоявшаяся по беда». Он пишет, что сторонники версии о «недостатке десантных судов» «игнорируют один особенно неудобный для них факт, а именно: армада, направлявшаяся в июле к берегам Сицилии, была больше, чем та, которая направлялась к берегам Нормандии летом 1944 г. Если бы было твёрдое решение о втор жении на северо-западе Европы в 1943 г., десантные средства для операции нашлись бы в избытке»143.

В контексте вышеизложенного представляет интерес и заявление Гитлера, сделанное Чиано о том, что высадка союзных войск в Африке в целом облегчила стратегическое положение Германии и Ита лии, опасавшихся открытия второго фронта в Западной Европе: «Теперь нет необходимости держать большое количество войск на огромном фронте, в отношении которого не было известно, в каком мес те произойдёт нападение». Сообщив итальянскому министру, что в связи с возможностью высадки со юзников в Европе немецкое командование сосредоточило во Франции 52 танковые и пехотные диви зии, фюрер заявил: «В настоящий момент, когда стало ясно, что угрозы больше не существует, можно будет рассредоточить эти сконцентрированные войска»144.

2. Необходимость второго фронта после начала коренного перелома в ходе войны Отношения между союзниками в конце 1942 г. – первой половине 1943 г. Естественно, что затя гивание вопроса с открытием второго фронта серьёзно осложняло отношения СССР с его западными союзниками. Так, 22 октября 1942 г. А. Иден пригласил советского посла, чтобы по поручению военного кабинета «серьёзно поговорить» с ним о состоянии англо-советских отношений. Майский напомнил министру, что он ещё по возвращении Черчилля из Москвы говорил, что отказ Англии и США создать второй фронт в 1942 г. неизбежно вызовет «чувство глубокого разочарования в советских кру гах со всеми вытекающими отсюда последствиями». «Но ход событий, – продолжал посол, – оказался ещё хуже, чем можно было тогда предположить. В настоящее время нет не только второго фронта, но даже до января приостановлены конвои. Советский Союз фактически лишён почти всякого снабжения».

Бомбардировки Германии ведутся слабо, хотя Черчилль обещал это Сталину во время своего визита145.

Иден высказал сожаление по поводу возникших в советско-английских отношениях трудностей и спросил, что «можно было сделать для их преодоления с учётом того, что второй фронт в Европе сей час невозможен». Посол ответил, что в данный момент необходимо, прежде всего, усилить снабжение СССР. Английское правительство должно найти для этого необходимые пути и средства. Иден обещал обсудить этот вопрос с компетентными инстанциями146.

С 14 января 1943 г. в течение десяти дней между Рузвельтом и Черчиллем и военными руководи телями их стран состоялось совещание в Марокко, в г. Касабланке, на котором обсуждались планы военных действий в 1943 г. против Германии147. И хотя Маршалл продолжал настаивать на вторжении во Францию148, при поддержке Рузвельта было принято решение ограничиться военными операциями в районе Средиземноморья149. Комитет по планированию Объединённого штаба пришёл к выводу, что «Красная Армия сегодня является единственной силой, способной нанести поражение германской армии или сдержать её натиск. Англия и США не могут бросить вызов главным силам стран оси на Ibid.

Ibid.

Цит. по: Секистов В.А. Война и политика. С. 303;

см. также: Орлов А., Новоселов Б. Факты против мифов. С. 113.

Цит. по: Исраэлян В.Л. Дипломатия агрессоров. С. 196;

см. также Проэктор Д.М. Агрессия и катастрофа.

C. 113.

Земсков И.Н. Дипломатическая история Второго фронта в Европе. С. 141.

Ibid. C. 141-142.

См.: Исраэлян В.Л. Дипломатия в годы войны. С. 128, 134;

Loghin L. Mari conferine internaionale (1939 – 1945). P. 283-296;

Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. С. 98-99;

Говард М. Большая стратегия.

С. 172-206;

История США. Т. 3. С. 379-384.

Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». С. 47.

Говард М. Большая стратегия. С. 138-139.

континенте»150. В этой связи А.И. Уткин пишет: «Нам видится, что происшедшее не только „победа английской дипломатии”. Это было бы слишком простым объяснением, в котором не содержится ответ на вопрос, почему данная победа стала возможной. В Касабланке Рузвельт, выслушав английские соображения, сознательно пришёл к выводу, что бои на Восточном фронте и овладение контрольными позициями в Средиземном море – хороший путь к послевоенному доминированию… Просто Рузвельт определил более удобный путь к вершине мировой иерархии и пошёл по нему. А то, что другие платили за эти удобства, его на данном этапе не касалось… В целом Касабланка, если критически оценивать её результаты, свидетельствовала о том, что у анг ло-американских союзников было во многом общее понимание того, что следует беречь силы до реша ющих событий, закрыв глаза на то, во что подобная тактика обходится другим союзникам»151. Иными словами, западные союзники предоставили СССР право выиграть войну, сами же готовились выиг рать мир.

Значимость операций англо-американских войск была определена в следующем порядке: первое место отводилось борьбе за Атлантику, второе – поставкам СССР, третье – вторжению в Италию и лишь четвёртое – операции по форсированию Ла-Манша. В Касабланке было принято историческое ре шение о борьбе союзников до безоговорочной капитуляции держав «оси»152, явившейся своеобразной «компенсацией» англо-американцев своему восточному союзнику за их затягивание второго фронта153.

«Это был серьёзный дипломатический шаг со стороны Рузвельта. И, нет сомнения, сделанный частично для того, чтобы в Москве не создавалось впечатления, будто в Касабланке происходит сепаратный сго вор, который при определённом развитии событий может дать и сепаратный мир с Германией на Запа де. Но ещё более важно, как нам представляется, то, что этим своим шагом Рузвельт окончательно взла мывает существующие международные отношения. Отныне уже трудно было представить некое сохра нение прежней системы на основе компромисса с Германией в Европе и Японией в Азии. Требование безоговорочной капитуляции предполагало уничтожение (а не просто ослабление) мощи этих стран, создание в центре Европы и в Азии политического вакуума, который США надеялись заполнить»154.

Воленс-ноленс, но советской стороне приходилось считаться с тем, что Англия и США остаются на прежних позициях. В этом смысле, резюмируя итоги своей беседы с Черчиллем от 7 декабря 1942 г., посол И. Майский сообщал в НКИД: «Американцы и англичане перекидываются вторым фронтом в Западной Европе, как мячом: когда Рузвельт настаивал на втором фронте в 1942 году, то возражал Черчилль, а теперь, когда Черчилль высказывается за второй фронт в 1943 году, возражает Рузвельт.

По существу же у обоих доминирует одна и та же идея „лёгкой войны” для себя»155. В другой своей информации посольство СССР в Англии поясняло: «Конкретно это означает, что разбить Германию на суше в основном должен СССР… Под этим углом зрения выгодно, чтобы СССР пришёл к финишу воз можно более ослабленным и истощённым»156.

Как-то, беседуя с сыном Эллиотом в середине 1943 г. о целях войны и о послевоенном мире, Ф.Д. Руз вельт откровенно заметил: «Беда в том, что в действительности мы вовсе не идём к единой цели, если говорить не о показной стороне… Война – дело сугубо политическое. Если страна не находится в слишком уж отчаянном положении, она старается вести войну таким образом, чтобы в конечном счёте извлечь из неё наибольшие политические выгоды, а не так, чтобы окончить её возможно скорее… Сое динённые Штаты должны будут взять на себя руководство… Мы сумеем играть такую роль, – продол жал он, – потому что мы велики и сильны, потому что у нас есть всё, что нам нужно… Америка – единственная из великих держав, которая может закрепить мир во всём мире»157.


Ibid. C. 142.

Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. С. 303, 308.

См.: Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». C. 69;

Рузвельт Э. Его глазами. С. 126;

Launay J. Mari decizii ale celui de-al doilea rzboi mondial. Vol. 2. P. 45;

Loghin L. Mari conferine internaionale (1939 – 1945).

P. 290;

Лебедева Н., Филитов А. Формула прекращения войны в политике «большой тройки». // Межд.

жизнь, 1996, № 4. С. 84.

Очень убедительно раскрывает суть этой политики Г. Киссинджер. // См.: Киссинджер Г. Дипломатия.

С. 364;

см. также Рузвельт Э. Его глазами. С. 126.

Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. С. 309.

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 321.

Межд. жизнь, 1974, № 6. С. 121.

Рузвельт Э. Его глазами. С. 137-138.

В контексте этих слов, выражающих суть политики администрации Ф.Д. Рузвельта, кажутся по меньшей мере наивными – если не лицемерными – утверждения следующего характера: «Политика Рузвельта пред ставляла собой возвышенную мешанину из традиционных представлений об американской исключительнос ти и вильсоновского идеализма, проникшего в американскую душу, которая наградам и наказаниям предпо читала цели универсального характера». // Киссинджер Г. Дипломатия. С. 356.

В лагере западных союзников Г. Гопкинс был среди того меньшинства158, которое продолжало до биваться вторжения в Северную Францию. «Что касается Гопкинса, – пишет Р. Шервуд, – то он опять был разочарован и удручён дальнейшей отсрочкой операции „Раундап”*;

он, как и Маршалл, был всег да твёрдо убеждён, что не может быть никакой действительно равноценной замены открытию фронта во Франции»159. Ему было от чего печалиться, ведь принятая в Касабланке стратегическая линия вела к затягиванию сроков войны, практически снимала с повестки дня высадку англо-американских войск в Западной Европе в 1943 г.

Правда, в этих решениях есть и косвенная вина Сталина. Прими он приглашение и явись на конфе ренцию, скорее всего, были бы приняты несколько иные решения. Возможно, он и не смог бы решаю щим образом повлиять на стратегический курс западных союзников, но, скорее всего, его личное учас тие в конференции в Касабланке дало бы лучшие результаты. Гарриман пишет в своих мемуарах: «От каз Сталина принять участие во встрече по существу избавил Рузвельта и Черчилля от необходимости отклонить выдвигаемые лично Сталиным требования»160.

И самым отрицательным во всей этой истории является то, что союзники просто дезинформировали и вводили в заблуждение Советское правительство. Так, в совместном послании президента США и премьер-министра Великобритании председателю Совнаркома от 26 января 1943 г. говорилось: «Мы совещались с нашими военными советниками и приняли решения об операциях, которые должны быть предприняты американскими и британскими вооружёнными силами в течение первых девяти месяцев 1943 г. Мы хотим немедленно сообщить Вам о наших намерениях. Мы полагаем, что эти операции, вместе с Вашим мощным наступлением, могут наверное заставить Германию встать на колени в году»161. А в послании Сталину от 9 февраля Черчилль известил Советское правительство об англо американских планах «форсирования канала» в августе-сентябре 1943 г. 11 марта 1943 г. он вновь писал своему советскому визави: «В том случае, если противник достаточно ослабеет, мы готовимся ударить раньше августа, и с этой целью еженедельно вносятся соответствующие изменения в планы»162.

«Поверили ли в Москве словам Черчилля? – задаётся вопросом историк А. Борисов. – Скажем так:

их приняли с изрядной долей сомнения. Не осталось незамеченным, что президент США – человек ос торожный и осмотрительный – предпочёл устраниться, стоило завести речь о конкретных обязательст вах. Бросалось в глаза и другое: в беседах с советскими дипломатами американцы стали усиленно ви нить англичан за затяжку с открытием второго фронта, тем самым как бы заранее готовя себе алиби. Во время беседы с советским послом в феврале 1943 г. адмирал Леги заверял его, что он всегда стоял и стоит горой за высадку во Франции, но делу, якобы, мешали англичане. Посол, сообщая в Москву,.. уж не выполнял ли Леги указание президента ввести в заблуждение союзника?»163 Открывшиеся в послед ние годы для исследователей новые документы полностью подтверждают мнение советского историка.

Дело в том, что уже 24 апреля советская разведка доложила в Москву, что обещание Черчилля неп равдиво и никакого вторжения в Европу в 1943 г. англо-американцы предпринимать не собираются164.

Крайнее напряжение в отношениях между СССР и его западными союзниками. Ещё в мае 1943 г.

Черчилль в беседе с Эйзенхауэром говорил, что «необходимо иметь план и быть готовыми форсиро вать канал в любое время, если немцы окажутся перед крахом». 26 ноября 1942 г., после окружения 6-й армии у Сталинграда, Рузвельт в письме к Черчиллю писал: «Я сейчас думаю над тем, что мы должны создать так быстро, как это только возможно, растущую боевую силу в Великобритании для спешного использования в случае крушения Германии»165.

Имеется в виду меньшинство среди правящей элиты, однако подавляющее большинство простых англи чан и американцев выступало за немедленное открытие второго фронта на Севере Франции. В то время, о котором идёт речь, американский журнал «Тайм» поместил карикатуру, пользовавшуюся большой популяр ностью в США и Великобритании. Её сюжет был прост и выразителен. Заспанный Черчилль в четыре часа утра снимает телефонную трубку и слышит знакомый голос: «Уинстон? Это я, Джо (Сталин). Я у Кале. Те перь вы можете переходить Ла-Манш. Теперь безопасно». // См.: Борисов А.Ю. СССР и США: союзники в годы войны. С. 144;

Борисов А. Уроки второго фронта. С. 82.

Первоначальное название «Оверлорда».

* Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т. 2. С. 327.

Цит. по: Исраэлян В.Л. Дипломатия в годы войны. С. 136.

Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 102;

Переписка Председателя Совета Минист ров СССР. Т. 2. С. 48;

Советско-американские отношения. Т. 1. С. 274;

Советско-английские отношения. Т. 1.

С. 329.

Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 120;

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 355.

Борисов А. Уроки второго фронта. С. 73.

Голубев С.М. За кулисами операции «Оверлорд». // ННИ, 1999, № 5. С. 86.

См.: Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. С. 51.

Однако в начале июня 1943 г. правительства Англии и США официально уведомили своего совет ского союзника, что и в 1943 г. не будет англо-американского вторжения в Западную Европу и что вы садка в Нормандии произойдёт лишь весной 1944 г.166 Это повторное нарушение принятого Лондоном и Вашингтоном обязательства не могло не вызвать самой резкой реакции в Москве. Сталин писал Руз вельту и Черчиллю: «Как видно из Вашего сообщения, эти решения находятся в противоречии с теми решениями, которые были приняты Вами и г-ном Черчиллем в начале этого года, о сроках открытия второго фронта в Западной Европе.

Вы, конечно, помните, что в Вашем совместно с г-ном Черчиллем послании от 26 января сего года сообщалось о принятом тогда решении отвлечь значительные германские сухопутные и военно-воз душные силы с русского фронта и заставить Германию встать на колени в 1943 году… Теперь, в мае 1943 г., Вами вместе с г-ном Черчиллем принимается решение, откладывающее англо американское вторжение в Западную Европу на весну 1944 года. То есть открытие второго фронта в Западной Европе, уже отложенное с 1942 года на 1943 год, вновь откладывается, на этот раз на весну 1944 года. Это Ваше решение создаёт исключительные трудности для Советского Союза… Нужно ли говорить о том, какое тяжёлое и отрицательное впечатление в Советском Союзе – в народе и в армии – произведёт это новое откладывание второго фронта… Что касается Советского Правительства, то оно не находит возможным присоединиться к такому решению»167.

А.И. Уткин пишет, что «ответ Сталина приближал коалицию к точке разрыва»168. Советскому Сою зу предстояло ещё не менее года практически в одиночку противостоять фашистскому блоку в Европе, тогда как его западные союзники ограничивались ведением второстепенных операций. Всё это с неиз бежностью наталкивало советское руководство на мысль, что главной целью США и Великобритании является обескровливание главных участников вооруженного конфликта – СССР и Германии, с тем, чтобы в подходящий момент Америка и Англия могли добиться выгодных для себя условий мирного урегулирования.

Говоря о сути такого подхода со стороны западных союзников, Э. Дзелепи писал: «Оборотной сто роной союза с Советским Союзом была перспектива выхода последнего из войны слишком могущест венным… И чем большим был бы советский вклад в общую победу, тем большей была бы эта опас ность… Надо было оставить русских более или менее одних сражаться против немцев, с тем чтобы Советский Союз вышел из войны в достаточной мере ослабленным и вследствие этого неспособным играть сколько-нибудь серьёзную политическую роль в послевоенный период… Черчилль желал, что бы Советский Союз истёк кровью на войне и к моменту победы настолько ослабел, что не в состоянии был бы играть первостепенную роль в Европе и во всём мире… Он хотел оставить русских одних сра жаться против немцев. В этом случае и те, и другие вышли бы из войны истощёнными, каким бы ни был её исход»169.

После этого Советское правительство отозвало своих послов из Вашингтона и Лондона. «Вашинг тон охватило в это время сильное смятение, – отмечал в своих мемуарах тогдашний посол США в СССР У. Стэндли, – некоторые чиновники рассматривали отзыв Литвинова и Майского как ясный намёк на ухудшение отношений с Советским Союзом, а некоторые даже предрекали, что русские пойдут на заключение сепаратного мира»170. Когда 16 июля Рузвельт напомнил Сталину о достигнутой между ними договорённости в отношении проведения личной встречи, думая, по-видимому, что ост рый момент миновал, ответом ему было длительное молчание. Лишь 8 августа советский лидер сооб щил в Вашингтон, что не сможет выполнить своего обещания171.


Дальнейшее откладывание второго фронта в Европе становится нестерпимым. Споры вокруг проблемы второго фронта вновь обострились после капитуляции немецко-итальянской группировки в Тунисе и начала подготовки союзников к вторжению в Италию. Маршалл справедливо утверждал, что эта операция отложит открытие второго фронта во Франции по меньшей мере на год, что форсирова ние Ла-Манша гораздо важнее для оказания эффективной помощи Советскому Союзу, для общего дела Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 2. С. 66-68;

Советско-американские отношения. Т. 1.

С. 327-329;

Советско-английские отношения. Т. 1. С. 391.

Переписка Председателя Совета Министров СССР. Т. 1. С. 155-156;

Переписка Председателя Совета Ми нистров СССР. Т. 2. С. 69-70;

Советско-американские отношения. Т. 1. С. 330-331;

Советско-английские от ношения. Т. 1. С. 393-394.

В этом контексте сложно согласиться с выводом Г. Киссинджера о том, что «Сталин настаивал на втором фронте в 1942-м и 1943 годах по той же самой причине, по какой Черчилль настаивал на его отсрочке: пото му что это оттянуло бы силы союзников от политически спорных районов». Как минимум, американский ис следователь не до конца искренен. // Киссинджер Г. Дипломатия. С. 363.

Уткин А.И. Дипломатия Франклина Рузвельта. С. 312.

Дзелепи Э. Секрет Черчилля. С. 40-41, 33, 41.

Цит. по: Борисов А. Уроки второго фронта. С. 80-81.

Советско-американские отношения. Т. 1. С. 350, 359.

союзников, чем занятие Сицилии и Сардинии, что высадка во Франции отвлечёт не только сухопутные, но и большие воздушные силы с Восточного фронта172. Черчилль же продолжал доказывать, что превращение Средиземного моря в зону свободного плавания представляет задачу первостепенной важности173. На Вашингтонской конференции в мае 1943 г. он пытался обосновать преимущества т.н.

балканского варианта второго фронта174 и решительно выступал против форсирования Ла-Манша в 1943 г. Как вспоминает адмирал У. Леги, «не было сделано и намёка на то, что он благосклонно отно сится к такой перспективе в 1944 году, пока Германия не будет разбита в результате русской кампании и возрастающих бомбардировок союзников»175.

Маршалл своего не добился, т.к. президент не занял определённой твёрдой позиции. Правда, впер вые была названа дата 1 мая 1944 г., как день начала вторжения во Францию через Ла-Манш176. После отъезда Черчилля из Вашингтона Бивербрук ещё месяц оставался в США. В конце июня он вручил Гопкинсу записку, озаглавленную «Настоящее и будущее». Суть его аргументов состояла в необходи мости скорейшего открытия второго фронта в Европе: «Можем ли мы позволить себе ещё тратить вре мя на подготовку? – писал Бивербрук. – Немцы имеют самую сильную армию на Востоке. Прошлой зимой русские понесли большие потери… Имеется также опасность, что Япония может нанести удар в спину. Нельзя сказать, что Москва, Баку или Ленинград находятся вне опасности. И ещё меньше осно ваний утверждать, что мы и американцы можем в течение какого-либо определённого отрезка времени выиграть войну без помощи русских.

…Можем ли мы себе позволить новую отсрочку? Предположим даже, что Германия оставит Рос сию в покое. Станет ли она слабее, получив „год передышки” для организации обороны? Можно ли од ними бомбардировками добиться изменения положения? Мы сейчас располагаем оружием и людьми, а немцы чувствуют себя неуверенно, их планы серьёзно нарушены.

…Вопрос о том, где открыть второй фронт, имеет исключительно важное значение. Для того, чтобы эта операция представляла собой нечто большее, чем диверсия, необходимо выбрать такое место, где успех немедленно создал бы смертельную угрозу для противника… Вторжение в Италию… может оказаться тяжёлым психологическим ударом для противника, но оно не гарантирует решающих результатов… Вторжение в Северную Норвегию… означало [бы] установ ление связи с русскими, но серьёзная угроза противнику в Европе всё равно не была бы создана. Вы садка в Южной Греции? Проходы, ведущие на север к Балканам и к Дунайской долине, можно удер жать небольшими силами.

Когда любая из этих целей будет достигнута, то всё равно война ещё не будет выиграна, поскольку главным объектом должна служить сердцевина оккупированной немцами Европы.

Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. С. 50.

Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т. 2. С. 326.

Как вспоминает бывший советский военный корреспондент Даниил Краминов, прикомандированный в годы войны к англо-американскому командованию, данная идея Черчилля была крайне непопулярна среди военнослужащих армий западных союзников. Вот что он пишет об одном из таких эпизодов войны, когда обсуждался вопрос о выборе англо-американцами направления удара по немцам на европейском континен те: «Французский полковник критиковал намерение союзного командования открыть второй фронт в Ита лии. В прошлой мировой войне он был офицером связи при штабе итальянского главнокомандующего гене рала Кадорна. За два года он исколесил Италию вдоль и поперёк и поэтому решительно утверждал:

– Более неудачного театра наступательных военных действий, чем Италия, нельзя найти во всём мире, за исключением, может быть, Сахары и Гималаев.

Потом, словно внезапно вспомнив что-то, полковник восклицал:

– Впрочем, прошу прощения. Имеется ещё худший военный театр. Это – Балканы. Да, да, Балканы в этом отношении хуже Италии. Но самое пикантное – это то, что наши генералы намерены из Италии переправиться на Балканы… – Не вините генералов, сэр, – говорил майор со своей обычной усмешкой. – Помните, что… генералы ныне не вольны выбирать театры военных действий. Теперь каждое наступление не только военное, но и политическое событие. Направление наступления выбирается не генералами, а политиками».

Далее полковник продолжил доказывать, что высадка в Италии не может обещать ничего серьёзного:

«Союзники завязнут там, и эта операция не сможет оказать существенного влияния на военное положение в Европе. Механизированные англо-американские армии могут маневрировать только по дорогам. Дорог же в Италии мало, и защищать их, при гористом характере страны, противнику очень легко.

– Почему же союзники лезут туда?

– Кажется мне, – ответил полковник после некоторого раздумья, – что они хотят не столько помочь русским, сколько помешать им добраться до Балкан…» // Краминов Д. Правда о втором фронте. Записки военного корреспондента. М., 1958. С. 18, 19.

См.: Исраэлян В.Л. Дипломатия в годы войны. С. 150.

Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т. 2. С. 408.

Однако высадка в следующих двух местах может дать немедленные результаты. Высадка в восточ ной части Балкан через Дарданеллы, с согласия или даже с помощью Турции, обнажила бы всю Ду найскую равнину и создала бы угрозу для всех германских сил в Южной России. Высадка в Северной Франции дала бы возможность развить наступление прямо на Париж, на Рур и Рейн. Если бы один из этих планов оказался успешным, то противник был бы поставлен в крайне затруднительное положение, до того как он успеет организовать или усовершенствовать свою оборону… Существует реальная опас ность, что мы будем тянуть и тянуть до тех пор, пока не будет пришита последняя пуговица на гетре последнего солдата»177.

Видный американский политик У. Уилки, соперник Рузвельта на президентских выборах 1940 г., также заявил в сентябре 1942 г.: «Я лично убеждён сейчас, что мы можем помочь русским, установив вместе с Великобританией действительный второй фронт в Европе в кратчайшие сроки»178. А бывший посол в СССР Крипс, занявший к этому времени пост лорда – хранителя печати, заявил: «Русские ар мии, несущие огромные жертвы и удерживающие сегодня большое количество немецких армий… пря мо охраняют нас от опасности нападения и вторжения в Англию. Поэтому… никакая цена не может быть высокой, чтобы поддержать замечательные усилия русских»179. Даже ярый ненавистник СССР сенатор Г. Трумэн считал, что «с выходом России из войны никакая сила не сможет удержать Германию и Японию… Мы должны поэтому открыть второй фронт, чтобы сохранить первый фронт»180.

Выступая в парламенте после Сталинградской победы, лорд Страболджи заявил: «Из русского нас тупления можно вывести одно заключение: русские имеют несомненное военное превосходство над немцами и их пособниками… Предпримем ли мы наше великое вторжение на континент к июлю?

Ходят опасные слухи о том, что мы должны полностью очистить Африку, прежде чем мы сможем открыть второй фронт в Европе. Африканский фронт никогда не был важным, никогда не был больше, чем второстепенным фронтом… Не нанеся удара в прошлую зиму, мы упустили благоприятную возможность быстро закончить войну. Немецкая армия была тогда на волоске от краха. Теперь мы имеем бльшие возможности… Страна не простит чрезмерной боязливости, которая может привести к тому, что мы упустим момент во второй раз»181.

Однако течение мировой истории, в том числе вопрос о сроках и месте открытия второго фронта, определяла Красная Армия. В результате её блистательных побед 1943 г., изменивших ход второй ми ровой войны, правительства Англии и США уже не могли затягивать его положительное решение. Поэ тому в августе 1943 г. на конференции в Квебеке, где обсуждался вопрос об открытии второго фронта весной 1944 г., Рузвельт, возражая Черчиллю, выступавшему за вторжение англо-американских армий на Балканы, настоял, чтобы этот фронт был создан во Франции182. Хэлл в своих мемуарах свидетельст вует, что У. Черчилль решительно высказался против форсирования Ла-Манша и за высадку на Балка нах для того, чтобы воспрепятствовать «советскому вторжению в этот район, которое нанесло бы ущерб английским и американским интересам»183. Однако после Сталинградской битвы никто более в США не сомневался, что Германия терпит поражение. Поэтому затягивание открытия второго фронта сме нилось ускоренной подготовкой к вторжению в Северную Францию.

Немецкие ожидания второго фронта. В этом смысле следует отметить, что обстановка для высад ки была в 1943 г. столь благоприятной, что сами гитлеровцы с большим страхом со дня на день ожида ли вторжения. Фельдмаршал Рундштедт рассказывал после войны: «Я ожидал вторжения в 1943 году.., ибо понимал, что [англо-американцы] сразу же воспользуются тем обстоятельством, что германские войска на западе оказались растянутыми на очень широком фронте». Геббельс в марте 1943 г. после продолжительной беседы с Герингом о военной ситуации записал в своём дневнике: «Он также обеспо коен тем, в какой степени нам пришлось оголить Западный фронт для того, чтобы стабилизировать Восточный. Страшно подумать, что может случиться, если англичане и американцы внезапно предпри мут попытку вторжения»184.

Ibid. C. 412-415;

см. также Голубев С.М. За кулисами операции «Оверлорд». // ННИ, 1999, № 5. С. 82-83.

Цит. по: Волков Ф.Д. Тайное становится явным. С. 217;

о визите У. Уилки в СССР см. также: Бережков В.М. Рождение коалиции. С. 153-158.

Подробно о визите осенью 1942 г. лидера Республиканской партии США Уэнделла Уилки в Советский Со юз смотри: Печатнов В.О. Визит У. Уилки в СССР. // США. Канада: экономика, политика, культура, 1999, № 7.

Цит. по: Волков Ф.Д. Тайное становится явным. C. 225.

См.: Золоторев В.А., Лавров С.Б. Второй фронт: сорок лет спустя. С. 28.

См.: Еремеев Л.М. Глазами друзей и врагов. С. 133.

Лан В.И. США в военные и послевоенные годы. С. 50;

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 2. С. 46-48.

См.: Исраэлян В.Л. Дипломатия в годы войны. С. 190-191;

данный тезис поддерживают и историки, которых никак нельзя обвинить в просоветских симпатиях. // См. например: Chiper I. De la disperarea lui Churchill la nemulumirea lui Stalin. // Dosarele istoriei, 1999, Nr. 4. P. 4.

См.: Исраэлян В.Л. Дипломатия в годы войны. С. 143;

Рыжиков В.А. Зигзаги дипломатии Лондона.

С. 130;

Кулиш В.М. История второго фронта. С. 228.

Эту ситуацию комментирует Б. Циммерман: «Осенью [1943 г.] Рундштедт представил в ОКВ под робный отчёт, [в котором] говорилось, что на Западном театре военных действий большинство немец ких солдат слишком стары. Зачастую на службе находились офицеры с искусственными конечностями.

Один батальон был сформирован из людей, страдавших болезнями уха. Позднее целая 70-я дивизия была укомплектована солдатами, имевшими желудочные заболевания и нуждавшимися в специальной диете… Ощущался острый недостаток в тяжёлых видах вооружения, особенно в танках, а следовавшие одно за другим поражения на Восточном фронте безнадёжно задерживали поступление пополнений… Мало того, на Западе не было и стратегических резервов… Из-за тяжёлых потерь в России немецкое ко мандование не имело на Западе достаточного количества подвижных соединений для ведения маневрен ной войны, поэтому пришлось принять план Гитлера о переходе к жёсткой позиционной обороне»185.

Соотношение сил на Западном фронте к середине 1943 г. и проблема второго фронта. Англо американцы тянули с открытием второго фронта до июня 1944 г. И здесь, в который раз, невольно воз никает вопрос: с чисто военной точки зрения, это был самый подходящий момент и столь длительное оттягивание данного события облегчило высадку союзников в Нормандии? На этот вопрос американ ский историк Уолтер Скотт Дан младший в книге «Второй фронт тогда, в 1943 году», вышедшей в 1980 г.

в издательстве Алабамского университета186, отвечает отрицательно и убедительно доказывает, что в 1943 г. для вторжения существовали более благоприятные условия, т.к. в 1943 г. на Западном фронте союзники имели большее превосходство в живой силе, чем в 1944 г. Так, в 1944 г. соотношение сил было примерно 38:35, а в мае 1943 г. – 60:6 (в сентябре 1943 г. – 60:9)187. Он пишет: «После разгрома немцев под Курском русские наступали на юге и к концу сентября форсировали Днепр. В России не было лишних дивизий, которыми можно было бы усилить Запад в случае вторжения»188. Наоборот, как уже отмечалось, в это время германские дивизии продолжали перебрасываться с Запада на Восток.

«Балканский вариант» Черчилля. Однако, даже на Тегеранской конференции, где, как мы уже от мечали, было принято это историческое решение, Черчилль предлагал открыть второй фронт на Балка нах, чтобы закрыть путь СССР в Европу189. Он также настаивал на вступлении Турции в войну против Германии190. Подоплёка такой позиции Англии с предельной ясностью раскрыта в документе Форин Оффиса, в котором отмечается, что «вступление Турции в войну явилось бы наилучшим, если не един ственным, средством удержать русских от установления контроля над Балканами… Если турки сохра нят нейтралитет, британские силы не смогут, по-видимому, попасть на Балканы до того, как оттуда уйдут немцы, или до того, как там утвердятся русские»191.

«Черчилль предпринял последнюю и, можно сказать, отчаянную попытку доказать, что Родос и Турция являются стратегическими пунктами»192. Против этого выступили русские и американцы193, т.к. в этом случае силы Германии не могли быть разделены на две части, что послужило бы причиной затягивания войны: «Русские и американцы, казалось, – писал адмирал Леги, – почти достигли согла сия по основным принципам стратегии, которую предстояло провести в жизнь»194. Политическая подо плёка стратегии Черчилля была очевидна. «Всякий раз, – рассказывал впоследствии президент Рузвельт своему сыну Эллитоту, – когда премьер-министр настаивал на вторжении через Балканы, всем присут ствовавшим было совершенно ясно, чего на самом деле он хочет. Он прежде всего хочет врезаться кли ном в Центральную Европу, чтобы не пустить Красную Армию в Австрию и Румынию и даже, если воз можно, в Венгрию»195. Это же отмечал и Эйзенхауэр: «Я не мог избавиться от чувства, что его взгляды определялись… его обеспокоенностью как политического лидера будущей судьбой Балкан»196.

Роковые решения. С. 220-221, 226.

Её анализ см.: Золоторев В.А., Лавров С.Б. Второй фронт: сорок лет спустя. С. 57-66.

Ibid. C. 60.

Ibid.

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 3. С. 200-202, 208;

Бережков В.М. Страницы дипломатической истории. С. 245-248, 263-267.

Правда, сам Черчилль в своих мемуарах отрицает это, называя подобные утверждения «чепухой». // Чер чилль У. Вторая мировая война. Кн. 3. С. 193.

Ibid. С. 208;

Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». С. 423.

Исраэлян В.Л. Дипломатия в годы войны. С. 223.

Шервуд Р. Рузвельт и Гопкинс глазами очевидца. Т. 2. C. 484.

Мэтлофф М. От Касабланки до «Оверлорда». С. 426.

Советник двух президентов. // Вторая мировая война в воспоминаниях. С. 417;

см. также: Бережков В.М.

Страницы дипломатической истории. С. 278.

Рузвельт Э. Его глазами. С. 186-187.

Эйзенхауэр Д. Крестовый поход в Европу. С. 241, 331.

Кроме того, американские руководители ясно осознавали, что открытие второго фронта на Балканах привело бы к освобождению англо-американскими войсками лишь Юго-Восточной Европы. В этом случае почти вся Европа, включая Германию и даже Францию, была бы освобождена Красной Армией, а это означало установление на этих территориях режима и образа жизни советского образца. «В этой связи, – пишет Шервуд, – можно задать вопрос: если бы силы англо-американцев были бы сосредото чены в Южной и Юго-Восточной Европе, что, в конечном счёте, могло бы помешать русским проник нуть в Рур, Саар и даже в Нормандию?»197.

Данную позицию американского правительства высказал и президент: «Я уверен в одном, – говорил Рузвельт своему сыну. – Если путь к скорейшей победе ценой минимальных потерь со стороны амери канцев лежит на Западе, и только на Западе,.. то больше не о чём и говорить… Я думаю, я надеюсь, Черчилль понял, что наше мнение именно таково и что оно не изменится»198. Однако, по свидетельству Эйзенхауэра, британский премьер не отказался от «балканского варианта» даже после высадки союзни ков в Нормандии199.

Говоря о результатах черчиллевской стратегии на затягивание открытия второго фронта, Дзелепи отмечает, что «в действительности она оказалась драматическим бумерангом. Черчилль должен был с ужасом констатировать непредвиденное явление: за два года, в течение которых он срывал открытие вто рого фронта, мощь Красной Армии возросла и окрепла в борьбе… Война, по существу, подходила к кон цу. Подавляющая часть работы по уничтожению вермахта была уже выполнена Красной Армией»200.

Кроме того, и военно-стратегические соображения диктовали необходимость открытия второго фронта именно в Западной Европе, т.к. только это позволяло взять в клещи фашистскую Германию и открывало кратчайший путь к её жизненно важным центрам. Расстояние из Северо-Восточной Фран ции до Берлина составляет 700 км, в то время как из Италии союзным войскам было необходимо прод винуться на 1200 км, а из Балкан – на 1700. Наступление на Балканах и в Италии проходило бы вдалеке от важнейших политических, экономических и военно-стратегических центров рейха. Кроме того, геог рафические и топографические условия в Западной Европе были гораздо более благоприятными для союзников, чем в Италии и на Балканах. Равнинная местность и густая сеть дорог позволяли маневри ровать большими массами войск и, в первую очередь, бронетанковыми силами, в то время как гористый и пересечённый реками и лесами южно-европейский рельеф колоссально затруднял это и, наоборот, поз волял немцам легко обороняться относительно небольшими силами. Наконец, чисто технически снаб жать войска через Ла-Манш, на расстояние от 35 до 70 км от Британских островов до континента, это один вариант, а за несколько тысяч километров от той же Англии до Балкан – совершенно другое дело.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 32 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.