авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«МОСКОВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ФОНД МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИН- СТИТУТ ПИТИРИМА СОРОКИНА — ...»

-- [ Страница 3 ] --

Живя в России, П.Сорокин успел познакомиться со всеми достиже ниями отечественной и западной социологии, хорошо ориентировался в психологической, философской и другой научной литературе. Он постоян но публиковал в научных и популярных изданиях рецензии на вновь вы шедшие работы, обзоры и краткие заметки. Что особенно характерно, это то, уже на раннем этапе научной деятельности он отличался удивительной терпимостью к иным точкам зрения, что сочеталось с большой принципи альностью в отстаивании своих взглядов. Изучение оценок, которые дает Сорокин отдельным теориям русских социологов, очень важно для знаком ства с социологией России на Западе, и не только в плане содержательном, но и с точки зрения того интереса, который он проявлял к ученым, взгляды которых не разделял. В статье, посвященной творчеству П.Л. Лаврова, про веден тщательный анализ воззрений этого крупного ученого-социолога, до сих пор остающегося малоизвестным даже у себя на родине. Его больше знают как вождя народнического движения. В то же время в сочинениях Лаврова содержится богатейший материал, ждущий своих исследователей.

Раздел II Его учение о солидарности, теория потребностей, его взгляды на историче ский процесс, на личность как движущую силу истории — все это Сорокин подвергает подробному исследованию в своей статье «Основные проблемы социологии П.Л. Лаврова». Взгляды Лаврова он не разделял, но при этом дал высокую оценку его научной работе уже за саму постановку проблем.

Он преклоняется перед гением Лаврова. И когда сегодня мы читаем в авто биографической повести Сорокина о том, как создавался руководимый им Центр по изучению проблем творческого альтруизма, когда обращаемся к трудам этого центра, то не можем не отмечать, что темы альтруизма и люб ви идут от той традиции, в которой работал Лавров и на которой воспиты вался Сорокин. Они формулируются в типично русской гуманистической традиции. И это пока остается вне поля зрения исследователей. Столь же мало внимания в мировой истории социологии уделяется и связям социоло гической теории П.Сорокина с идеями его учителей — М.М. Ковалевского, Е.В. де Роберти, Л.И. Петражицкого, которого он называл вторым (после Ковалевского) великим своим учителем. Окружение Ковалевского — его друзья и коллеги — называли его Рыцарем Истины. Этот титул его великий ученик П.Сорокин вполне заслужил тоже, унаследовав от своего учителя любовь к науке, жажду знания, неистребимое стремление быть полезным людям, которое мы облекаем в скромный термин «общественная деятель ность». Его заслуги перед наукой и перед человечеством подтверждают ту мысль, что ученик оказался достойным своего учителя.

Отказавшись в году от занятий политикой (о чем он публично заявил в прессе), Сорокин на самом деле не отказался от самого активного участия в общественной жиз ни. Он просто переставил акценты, уточнив сферу реализации своих обще ственных запросов. На протяжении всей последующей жизни он остается общественно активным человеком, гражданином в высшем смысле этого слова. Свой талант, свою энергию он отдает людям, там, где это действи тельно нужно и где он чувствует себя способным принести пользу, — в сфере науки, в области преподавания и подготовки научных кадров, в орга низации научных исследований и институтов социологического образова ния. Стоит лишь вспомнить о двух созданных им факультетах социологии — в Петербурге и в Гарварде, чтобы оценить тот вклад, который был сде лан им в дело социологического образования. Следует добавить, что участ вуя в тех процессах институционализации, которые все интенсивнее начи нали развиваться с начала ХХ века, П.Сорокин приобретал и в этой области ценный опыт, который получил свое развитие во время его работы в Гар Кукушкина Е.И.

варде. В его автобиографии можно найти материал, очень ценный для по нимания специфики работы российской и американской профессуры со студентами ( причем Сорокин неизменно отдавал предпочтение российской системе социологического образования), подготовки аспирантов и правил защиты докторских диссертаций в обеих странах. Его участие в создании первого в России специального научного социологического издания «Новые идеи в социологии» (1913 г.), работа по редактированию этого сборника и аналогичных изданий по философии и правоведению, написание и издание им первых учебных изданий по социологии (1919-1920 гг), участие в госу дарственных акциях по созданию методического обеспечения курсов со циологии и, наконец, ответственная работа в качестве декана созданного им социологического факультета в Петроградском университете вплоть до вы езда из России — все это составило отправные моменты для многолетней деятельности в совсем иных условиях и уже в другое время в области пре подавания социологии, его методического и организационного обеспечения, в области организации науки и внедрения в реальную практику своих науч ных открытий.

В начале нашего века учитель П.Сорокина крупнейший русский ученый — историк и социолог Максим Максимович Ковалевский опубли ковал свой труд, посвященный двум великим социологам Х1Х столетия — Герберту Спенсеру и Карлу Марксу. Давая оценку деятельности этих прямо противоположных по своим мировоззренческим установкам мыслителей, он в заключении статьи сделал следующий вывод : каждый из них был одним из тех умственных и нравственных вождей человечества, которые являются его великими типами, ибо для своего времени они смогли стать крупней шими выразителями прогрессивных течений общественности. Пройдет время, и новые поколения ученых, обращаясь к их учениям, возьмут из них то, что пройдет проверку временем и будет служить необходимым материа лом для создаваемых новых теорий. И у каждого найдет то ценное, что не утрачивает своей значимости при любых обстоятельствах. Слова Ковалев ского, отнесенные к этим двум личностям, его уверенность в том, что «кто жил для лучших людей своего времени, жил для всех времен», в равной мере относятся и к самому автору их, и к его замечательному ученику П.Сорокину. Все они жили для лучших людей своего времени и потому их живая мысль стала достоянием нашего времени и всех времен, какие бы обстоятельства идеологического характера ни создавали препятствия на их благородном пути.

Раздел II Тириакьян Э.А., проф., США ПИТИРИМ СОРОКИН:

МОЙ УЧИТЕЛЬ И ПРОРОК СОВРЕМЕННОСТИ Предисловие Д мятном собрании. честьвсе удовольствие выступить на этом па-с ля меня большая и Мы приехали сюда из различных стран различным историческим опытом, и это имеет разное значение для нашей жизни. Однако, собравшись здесь, мы сразу же объединяемся в единую интеллектуальную семью, в центре которой наши чувства восхище ния, любви и уважения к Питириму Александровичу Сорокину, который родился в глухой деревне в России 110 лет назад. Я уверен, что этот вели кий провидец, — потому что Сорокин предвидел как наше время и условия человеческой жизни в период поздней модернизации, так и развитие социо логии [1] — был бы очень рад, что его работа получила признание на его родине. И что принесло бы ему наибольшее удовлетворение, это то, что его «возвращение на родину» способствовало стимуляции дальнейшего разви тия постсоветской, посткоммунистической социологии в Российской Феде рации и СНГ. Более того, он знал из своего личного опыта и наблюдений, что нужно для того, чтобы социология могла играть конструктивную роль в перестройке российского общества в переходный, кризисный период.

Накануне революции, более 80 лет назад социология в России толь ко начиналась, и Сорокин, еще будучи студентом, когда не было еще фа культета социологии, занялся изучением права и обществоведения, уже в возрасте 25 лет опубликовал книгу «Преступление и кара, подвиг и награ Доклад представлен на Международном симпозиуме "Питирим Сорокин и со циокультурные тенденции нашего времени". Москва - Санкт-Петербург, 4-6 февраля 1999 г. Частично этот проект поддержан Центром славистики евроазиатских и вос точноевропейских исследований университета Дюка.

Тириакьян Э.А.

да». Ему довелось в последующие несколько лет быть свидетелем многих преступлений и наказаний, большинство которых были политическими, совершавшимися защитниками общественного порядка.

Когда он стал первым заведующим кафедрой социологии в Петро градском университете в 1919 г., он уже пережил, как и Достоевский, «опыт приговоренного к смертной казни». Я думаю, что американцы не могут представить, какие тяжкие испытания перенес Сорокин в период 1917- гг. в качестве политзаключенного и пережившего ужасный голод, который, к сожалению, является уделом многих русских и сегодня.

Как мы знаем, Сорокин покинул свою родину в 1922 г., и с его отъ ездом, а также с отъездом Георгия Гурвича, его университетского товари ща, который обосновался во Франции и фактически обновил французскую социологию в Сорбонне1, Россия потеряла двух великих социологов нашего века. Сейчас, на пороге нового века, признание Сорокина и его «социологии вчерашнего, сегодняшнего и завтрашнего дня», заимствуя термин из его президентского обращения 1965 г. [3, P. 833-843], будет во многом способ ствовать ренессансу русской социологии. В свою очередь, согласно тради ции, которая восходит к основателям нашей дисциплины Сен-Симону и Конту, ренессанс социологии должен иметь в качестве конечной миссии перестройку современного демократического общества России, которое не будет ни копией прошлого, ни копией какого-либо современного постинду стриального общества.

Но это было бы претенциозно с моей стороны говорить о будущем России и русской социологии. Что мне хотелось бы здесь, это, во-первых, поделиться своими краткими воспоминаниями о человеке, которого я знал в течение последних 15 лет его жизни, и, во-вторых, привлечь внимание к его работам последнего периода, которые, хотя и не такого же социологическо го масштаба, как его великие работы, опубликованные в 1920, 1930 и 1940-е гг., тем не менее удивительно современны. Нет сомнений, что Сорокин был Автобиографические заметки об этом см. у Джорджа Гурвича [2, С.3-12]. Со рокин и Гурвич сохранили связь на всю жизнь, что отражается в том, что Гурвич участвовал статьей "Социальная структура и множественность времен" в юбилей ном издании в честь Сорокина, которое я подготовил в 1963 г. (Sociological Theory, Values and Sociocultural Change), а Сорокин написал вступление к работе Филиппа Боссермана, где он представлял социологию Гурвича ("Диалектическая социоло гия", 1968). Это была одна из последних работ Сорокина.

Раздел II социологическим гигантом, чьи пионерские исследования «Социология революции», «Социальная мобильность», «Современные социологические теории» и, конечно, «Социальная и культурная динамика» (называя только наиболее выдающиеся) — очертили основные рамки для важных социоло гических проблем. Но хотя он был академическим профессором, он был также пророком, который чувствовал свою ответственность, чтобы крити ковать и изобличать определенные условия и поведенческие модели совре менного модернизированного общества, чтобы предупредить о последстви ях и попытаться подготовить нас к преодолению ценностного кризиса позд ней модернизации. Перечитывая его «мелкие работы» 1950-х и 1960-х го дов, я был поражен тем, насколько они адекватны, если не ко всему запад ному миру, то, по крайней мере, к США как к стране, являющейся форпо стом модернизма.

Во второй части моего сообщения я коснусь того, что Сорокин го ворил о власти, сексе и морали — темы, которые особенно актуальны для американской нации сегодня. Учитывая, что эта международная конферен ция внесет вклад в новые связи между американской и русской социологи ей, я также хотел бы обсудить некоторые вещи, которые Сорокин говорил о США и о России, и здесь, я полагаю, он также был пророком.

Призвание пророка часто дорого обходится человеку, так как по вседневный мир институционализированного общества не любит тех, чей голос является «гласом вопиющего в пустыне», а Сорокин был таковым большую часть своей жизни. И он дорого платил за это.

Что касается личности Сорокина, я не думаю, что ему нравилось критиковать своих современников, будь то в области социологии или в дру гих сферах. Однако его деятельность и печатные труды были критическими, он критиковал тенденцию западного общества к переходу в «состояние де генерации», критиковал социальные элиты и критиковал то, что он называл «псевдонаучными» ориентациями социальной науки. В этом отношении Сорокин был резким и непримиримым и не старался быть вежливым со своими американскими коллегами, так же как это делал Торстейн Веблен за поколение до него или С.Райт Миллс.2 Он не был человеком склочным, как Хотя я не могу подробно рассматривать это здесь, интересная глава американ ской "критической социальной теории" еще должна быть написана, где будет прове дено сравнение и конвергенция между Сорокиным и Миллсом в 1950 и 1960-е гг., и рассмотрена их общая критика псевдоисторических недостатков доминировавшей Тириакьян Э.А.

некоторые пророки;

он был одновременно человеком страстным и челове ком сострадающим. Поэтому позвольте мне вернуться назад и рассказать кое-что о моих встречах с Сорокиным, а затем я поделюсь с вами тем, что я считаю наиболее важным, что имеет значение для нашей ситуации поздней модернизации.

I. Сорокин: Первые встречи Моя первая встреча с Сорокиным произошла осенью 1952 г., когда я стал аспирантом на факультете человеческих отношений Гарвардского университета. К 1950-м гг. Сорокин уже не преподавал (не вел курсы лек ций и семинаров), но существовал ритуал, когда раз в неделю аспиранты по социологии собирались, чтобы встретиться со светилами факультета, кото рые спускались с олимпийских высот по этому случаю и выпивали стакан чик вина с неофитами. Я уже прочитал некоторые работы Сорокина во вре мя моей учебы и, вероятно, лелеял амбицию в эти первые осенние недели написать докторскую диссертацию уровня «Социальной и культурной ди намики», этого «блестящего опуса» (magnum opus), т.е. зрелой работы, не характерной для начинающего ученого, — и это будет оправданием выбора меня аспирантом ведущей кафедры страны, ad astra per espera. Я, возможно, поделился этой амбицией с другими аспирантами из моей когорты.

Каково же было мое удивление, когда Сорокин, посмотрев на нас, сначала на каждого из нас, а затем на всех вместе, улыбнулся и сказал:

«Дамы и господа, если я могу дать вам полезный совет, который другие вам не дадут, то это совет написать вашу диссертацию как можно быстрее и как можно лучше. Для диссертации выберите небольшую тему исследования, делайте ее хорошо, но не тратьте на нее много времени. По лучите свою профсоюзную карту, которой является докторская степень, и уже потом, после этого делайте что-то серьезное и стоящее!».

Я был поражен, поскольку я ожидал, что Сорокин настроит нас на выбор для диссертации крупной проблемы, но эти его слова изменили мою ориентацию на аспирантские исследования и я действительно получил свою профсоюзную карту довольно скоро.

тогда теории "социологического воображения", и также их обвинения в адрес аме риканской "властвующей элиты" и ее вовлеченности в войну против стран третьего мира, такую как вьетнамская война.

Раздел II После этой короткой встречи я не предполагал, что мне предста вится случай снова встретиться с Питиримом Сорокиным, но судьба распо рядилась иначе. В начале второго года моей аспирантуры осенью 1953 г. я обратился к директору по аспирантуре Гордону У. Олпорту (который был хорошим другом Сорокина), чтобы узнать, какое финансирование будет у меня на следующий год. Его секретарь сообщила мне, что я получил грант на преподавание, и она добавила, что в следующий семестр я назначен ас систентом-преподавателем у Сорокина на его курсе по истории социологи ческой мысли. Может показаться странным в этой аудитории, но ее слова означали для меня все равно как если бы мне сказали, что я должен провес ти время в чистилище. Она добавила, что на следующий весенний семестр, когда меня прикрепят к кому-нибудь другому, я буду вознагражден.

В 1950-е гг. облик Сорокина на кафедре был образом интересного человека, но маргинального, который прежде написал несколько очень хо роших социологических работ, таких как «Социальная мобильность» и «Со временные социологические теории», но затем в своих более поздних рабо тах удалился не в социологию, а скорее, в социальную философию, мало полезную для аспирантов. И, кроме того, в 1950-е гг. существовал некий оптимизм об американском обществе и о социологии. После второй миро вой войны было стремление перестроить социологию, совершить великие дела, и поэтому кто обращал внимание на пожилого человека, который воз мущался состоянием вещей в мире и занялся исследованием такой не со циологической проблемы, как альтруизм?

И все-таки работа ассистентом-преподавателем на этом курсе была наиболее счастливым событием моей академической жизни. Кроме того, извлекая выгоду из его громадной эрудиции, слушая его лекции, я также в самом начале семестра воспользовался тем, что он заметил меня, когда на кануне одной из его лекций он простудился и у него сел голос. Его секре тарь позвонила мне и сказала, что если я не захочу заменить его и прочитать лекцию, он сможет это сделать на следующий день, и я должен объявить классу, что лекция переносится из-за болезни проф. Сорокина. Я спросил, какая тема лекции, и секретарь сказала «Герберт Спенсер». В 1950-е гг.

Спенсера уже не читали и не преподавали студентам социологии.3 Но я ска Талкотт Парсонс писал в начале своей книги "Структура социального дейст вия" (которая впервые была опубликована в 1937 г., в том же году, когда вышел первый том "Социальной и культурной динамики") знаменитую цитату известного Тириакьян Э.А.

зал, что, конечно, я буду рад прочитать эту лекцию. Я бросился в Гарвард скую библиотеку и лихорадочно прочитал все, что мог, написанного Спен сером и о Спенсере, и дал лекцию на следующий день. Очевидно, это было не очень плохо, потому что слухи об этой лекции дошли до проф. Сороки на, и он пригласил меня в свой кабинет, чтобы поговорить о моих научных интересах. Он был рад узнать, что я интересуюсь философией и историей и, прежде чем закончился семестр, он проявил неожиданное гостеприимство4, пригласил меня (и мою невесту) к себе домой в Винчестер, где мы имели удовольствие познакомиться с Еленой Сорокиной, которая сама была заме чательным ученым.

Было много мелочей, которые способствовали развитию моих от ношений с Сорокиным и которые переросли в дружбу на всю жизнь. Я ско ро стал ценить его как одного из самых мощных интеллектов, когда-либо встреченных мною. И, вероятно, именно это его качество давало ему пре восходство по сравнению с его соперником по кафедре Талкоттом Парсон сом (который также имел мощный интеллект). Потому что, по крайней ме ре, аспирант социологии не мог сравняться интеллектуально с Сорокиным:

он просто знал так много и имел такие сильные убеждения, что можно было только слушать его благоговейно;

ничего или немного можно было пред ложить ему в качестве интеллектуального обмена. Я, вероятно, чувствовал бы такое же благоговение в присутствии Макса Вебера. Парсонс же, напро тив, казалось, хотел иметь интеллектуальное сотрудничество со своими студентам (и фактически, со многими студентами других дисциплин), и он стал консультантом моей диссертации (насколько мне известно, Сорокин не гарвардского историка Крейна Бринтона: "Кто читает сегодня Спенсера"? Этого было достаточно, чтобы аспиранты не трудились читать что-либо об этом британ ском социологе.

Кроме других благожелательных жестов, Сорокин однажды позвал меня к себе в кабинет и сказал, что его друг, который заведовал кафедрой в университете Дюка, написал ему о том, что у него есть вакансия ассистента, и не может ли Сорокин по рекомендовать ему кого-либо? Сорокин спросил меня, хочу ли я получить эту рабо ту. Я был очень польщен, но сказал ему, что отказываюсь (я не слышал ничего об университете Дюка в то время!), потому что я всего лишь аспирант второго года обучения и еще не сдал экзамены и не закончил курсовую работу. Сорокин согла сился, что было бы немудро принять предложение. По странному совпадению ока залось, что тогда я впервые услышал о том месте, где я провел большую часть моей академической карьеры.

Раздел II руководил и не консультировал докторские диссертации в период перед уходом в отставку).

Когда я был студентом, один блестящий историк преподавал мне историю дипломатии, но моя аспирантура в Гарварде дала мне замечатель ный практический опыт дипломатии, когда я балансировал между моим руководителем диссертации Талкоттом Парсонсом и Питиримом Сороки ным, моим старшим другом. Окончательной проверкой этого хождения по натянутой проволоке было распространение Сорокиным среди своих сту дентов и коридорах факультета десятистрочного документа, в котором он рассматривал «Сходства и различия между двумя социологическими систе мами». Проводя сравнение между работой Парсонса «Социальная система»

и ранее опубликованными работами Сорокина, читатель этого документа (который мог бы носить заимствованное у Достоевского название «Социо логические записки из подполья») мог сделать вывод, что Парсонсу не уда лось бы оправдаться перед Сорокиным за поразительное сходство концеп туальных схем. Я не буду больше распространяться об этом эпизоде, но я помню, как мне было грустно, что эти два гиганта социологической теории сталкивались между собой.

Это, конечно, было проверкой моих дипломатических способно стей взаимодействия с обоими учеными, при том, что каждый из них знал, что поддерживаю отношения с другим.

Теперь я оставлю свои воспоминания и перейду к основной части своего выступления, которое сфокусировано на следующей проблеме: в чем актуальность Сорокина в сегодняшний период поздней модернизации?

II. Актуальность идей мировоззрения Сорокина Присущее Сорокину острое чувство социокультурных изменений, опыт которого он получил в годы формирования его взглядов, когда проис ходило множество насильственных действий, и которое он приобрел, объ ективно изучая историю, позволило ему сделать анализ «глубинных струк тур», которые лежат в основе широкомасштабных общественных систем, а также поставить диагноз будущих тенденций. Он являл собой пример того, что С. Райт Миллc считал необходимым для «социологического воображе ния» [4].

На общем уровне чтение Сорокина сегодня — это стимул для со циологического воображения, потому что очень многие его работы пред восхищают основные и наиболее значительные аспекты нашей сегодняшней Тириакьян Э.А.

ситуации. Более того, вызов социологам, брошенный в работе «Россия и Соединенные Штаты», — это выведенное из его публикаций то, что может быть названо «исследовательской программой по интегральной социоло гии». Отправной точкой должен быть подход Сорокина, который принима ет за сравнительную единицу макроанализа цивилизацию, а не страну государство. Структурный и динамический анализ цивилизаций и их интер претации в огромном множестве разных процессов глобализации дают гро мадное поле для сравнительных исследований. Это особенно справедливо для США и России, так как обе эти страны были и продолжают быть под верженными влиянию многих цивилизаций в результате как прежних тер риториальных завоеваний, так и современной иммиграции.

Несколько лет назад известный американский политолог Самуэль Хантингтон выдвинул идею, что эра, наступившая после холодной войны, превращается в новый международный порядок, состоящий из цивилиза ций, а не из государств, которые конкурируют за ресурсы модернизации;

и его анализ признает приоритет Сорокина в изучении цивилизаций [5]. Я согласен с Хантингтоном в том, что настало время, когда «цивилизация»

должна стать стратегической единицей макроанализа, потому что она явля ется крупномасштабной социокультурной единицей в появляющемся «гло бальном веке», имеющей больше смысла, чем страна-государство, которая была основной макроединицей анализа (даже в так называемом «анализе мировой системы», которому недостает культурной специфики и диффе ренциации). Но Сорокин, вероятно, не согласился бы с дальнейшим рассу ждением Хантингтона, что различные цивилизационные условия, — напри мер, западная, исламская или конфуцианская цивилизации — имеют фун даментально нулевой результат в конкуренции друг с другом за ресурсы модернизации. Если я верно прочитал Хантингтона, он, кажется, делал вы вод, что самой лучшей политикой для США и для Запада является отделе ние от вторжения других цивилизаций и от влияния на них, так, чтобы из бежать глобального конфликта. Я не думаю, что это возможно при тепе решних процессах глобализации, так как, например, ислам существует не только вне Запада, но также и все больше внутри Запада (североафрикан ские и турецкие иммигранты, осевшие в Германии, Франции и т.д.), ислам также существует и в Восточной Европе (на Балканах) и в бывшем Совет ском Союзе.

Я думаю, что Сорокин предложил бы как часть новой исследова тельской программы изучить, как «интегральная социология» могла бы Раздел II привести, после тщательного сравнительного и исторического исследова ния, к рассмотрению происходящего культурного синтеза интерактивных цивилизаций, к скорее созидательным, чем деструктивным контактам. Та кие контакты могли бы затем стать базой новых «идеациональных» или «идеалистических» форм социокультурных моделей, которые, как предви дел Сорокин, придут на смену старым в новом столетии и заменят уже ис тощенную чувственную цивилизацию.

В работах Сорокина я хотел бы привлечь ваше внимание к несколь ким специфическим проблемам. Во-первых, в отличие от некоторых секу ляризационных пророков периода поздней модернизации, которые смотре ли на этот период с глубоким пессимизмом из-за неизлечимых пороков, Сорокин видел «свет в конце туннеля», потенциал для нового витка куль турного роста и развития. Во-вторых, и это связано с первым, хотя Сорокин хорошо понимал в 1930-е гг. деструктивные возможности новых войн и других стихийных бедствий, вызванных деятельностью человека, он также и после войны в 1950-1960-х гг. не видел социокультурной основы для кон фликта между Советским Союзом и США;

нет нужды говорить, что это было время, когда «холодная война» была главной структурой междуна родных отношений, включавшей очень много опасений и предчувствия в недалеком будущем многих катаклизмов между этими двумя странами.

Сорокин, который умер в 1968 г., не предвидел распада Советского Союза, но тогда никто этого не предвидел. Но я хотел бы упомянуть, что он в своем исследовании дал убедительный анализ того, что США и Россия имеют очень много сходства и что они скорее будут друзьями, чем врагами.

Хотя это было написано в 1944 г., когда США и Россия были номинально союзниками в войне против держав оси, уже тогда начало появляться неко торое недоверие, и Сорокин написал работу «Россия и Соединенные Шта ты» [6], чувствуя, что это недоверие, основанное на якобы культурных и других различиях, могло иметь отрицательные последствия и должно быть скорректировано путем социологического изучения сходства двух стран.

III. Россия и Соединенные Штаты (1944) Сравнительные социологические исследования Соединенных Шта тов имеют тенденцию либо подчеркивать американскую «исключитель ность» (линия анализа, которая восходит к Алексису де Токвиллю и его ключевой работе «Демократия в Америке»), либо проводят сравнения с другими англо-саксонскими странами, с которыми они имеют общее насле Тириакьян Э.А.

дие, в частности, с Канадой, которая находится к северу от США [7]. На много опередив время, Сорокин в своем сравнительном исследовании США и России, хотя и выделяет некоторые мелкие различия, высвечивает до вольно удивительные сходства в ценностях и институтах, начиная с факти ческого утверждения того, что эти две страны никогда не воевали друг с другом за всю историю США;

анализ привел к выводу о возможности прочного мира между двумя странами. Нет нужды говорить, что в течение почти полувека большинство «экспертов» по русско-американским вопро сам ожидали совершенно иного результата, и мы все очень рады, что Соро кин оказался прав. Это сравнительное исследование, сделанное в 1944 г., должно быть заново «открыто» новым поколением американских и русских социологов, которым любопытно узнать о «другой» стране.

Сорокин анализирует структурные факторы, лежащие в основе не рушимого мира, и этим он проявляет свое знание «изнутри» российской и американской истории, русских и американских социальных институтов.

Обе страны, указывает он, характеризуются единством разнообразия, это сплоченное социальное целое, основанное на этнической и расовой гетеро генности, которая способствует культурному богатству и многообразию [6.

С.33]. Так же, как в США произошла отмена рабства в 1860-х, так и в Рос сии в 1861 году было отменено крепостное право. Сорокин развенчивает различные мифы о России, начиная от «беспощадного угнетения» этниче скими русскими других народов [6. С. 38] и кончая мифом о мистической, непрактичной «русской душе», которая является полной противоположно стью рациональной, расчетливой, неэмоциональной «американской души»

[6. С. 48]. Вероятно, еще более проницательным был его вывод о коренном сходстве «в существе демократической структуры основных социокультур ных институтов» [6. С. 63]. Иностранные наблюдатели России — до татарского и посттатарского периодов, и особенно второй половины XIX века и даже настоящего (вспомним, что это было написано в 1944 г.) после революционного периода — преувеличивали автократический аспект ре жимов в России, вплоть до уровня семьи. Сорокин обсуждает корни поли тической и экономической демократической природы крестьянской систе мы, представленной миром и общиной, и после 1861 г. местным провинци альным и муниципальным самоуправлением — земством (6. С.75). С IX до XX вв., отмечает он, политическая система России была по своему функ ционированию демократической, так же как и большинство европейских стран;

и там, где царский режим проявлял автократические тенденции, это Раздел II было под германским влиянием, «который подражал автократии Фридриха Великого» [6. С.89].

Россия, как и США, после 1860-х гг. вступила в период большой модернизации, включая становление общества, в котором все граждане рав ны перед законом, с возможностями социальных достижений в соответст вии с талантом.

После того как была принята конституция 1906 г., в дореволюци онной России были даны основные демократические свободы [6. С.133], а также произошел значительный социальный (в вопросах здравоохранения и образования) и экономический прогресс (включая рост уровня жизни и до хода на душу населения), который почти был равен уровню США [6.

С.143]. Коммунистическая революция была неожиданным шагом назад, вину за который Сорокин возлагал в основном на таких преступников, как Троцкий, Рыков, Каменев и Зиновьев [6. С.207], но эта деструктивная фаза революции закончилась термидорианской реакцией в виде «политических чисток» 1930-х гг. Он считал, что подспудные демократические тенденции российского общества стали возрождаться и это будет продолжаться и по сле войны. США и Россия должны осознавать свою совместимость и даже взаимную дополняемость: Соединенные Штаты должны влиять на Россию с тем, чтобы она покончила с нарушениями прав человека, тогда как Россия должна обогащать культуру, особенно искусство и науку в США [6. С.210];

и обе страны должны сотрудничать с тем, чтобы построить новый мировой порядок без войн [6. С.211]. В заключение Сорокин выдвигает в качестве условий для длительного мира реинтеграцию и переоценку современных материалистических ценностей, распространение обязательных норм и цен ностей на все государства, ограничение государственного суверенитета в отношении войны и мира и установление «высшей международной власти, облеченной властью принимать обязательные и поддержанные силой реше ния всех международных конфликтов [6. С.235].

IV. Основные тенденции нашего времени (1964) Я встретил интересное подтверждение этому в докладе французского экономи ста Эдмона Тьери [8, p.261], который заключает свой доклад утверждением, что то, что происходит в России, - это "великая экономическая реформа".

Тириакьян Э.А.

Сорокин начинает с диагноза трех долговременных тенденций на шей продвинутой модернизации. Во-первых, за многие годы до других Со рокин заметил, что центр творческого лидерства смещается с Европейского Запада через Атлантический океан на более широкую область Тихого океа на [6. С.13].6 Этот эпохальный сдвиг принес «возрождение великих культур Индии, Китая, Японии, Индонезии и исламского мира» [6. С.15]. Вторая секуляристическая тенденция — это упадок и разрушение доминирующей чувственной культуры и систем ценностей Запада. Третья тенденция — это эмбриональное зарождение нового «интегрального» порядка в обществе, ценностей и личности. Здесь он в сжатой форме представил большую часть того, что есть в работе «Социальная и культурная динамика», и его обсуж дение первой тенденции предвосхитило всплеск недавнего интереса к «по стколониальным исследованиям», которые дают слово не-западным культу рам. Он отметил расширение научно-технического поля среди азиатских и африканских народов;

расширение их креативного лидерства (отраженное в международных призах и наградах за выдающиеся достижения);

растущее влияние на Запад восточных философий, религий, этических, легальных и художественных ценностей и т.п. [6. С.65-67].

В качестве альтернативы против раздельного цивилизационного развития он выдвинул идею невраждебного взаимодействия между Восто ком и Западом, новый, дополняющий, комплиментарный, «интегральный порядок». Для Запада этот новый интегральный порядок потребует возрас тания «спиритуализации» и «идеализации» западного мира путем «забвения чувственных псевдореальностей и облагораживания вечных и универсаль ных чувственных ценностей» (6. С.71);

для восточных народов первооче редным вопросом является значительное улучшение материального поло жения масс [6. С.71]. В сущности, есть настоятельная необходимость обно вить существующие суперкультурные системы каждой крупной части чело вечества, которые сейчас представляют собой «дезинтегрированный чувст венный порядок Запада» и «окаменевший идеациональный порядок Восто ка» [6. С.71]. Существует возможность в качестве альтернативы катастро фической дезинтеграции двух больших цивилизационных систем построить новый интегральный порядок, соединяющий творческие ресурсы обеих сис Я не отметил предвидение Сорокина, когда писал статью [9 p.131-147]. Не за метил этого и Андре Гундер Франк в его более поздней работе о перспективе сдвига с Запада на Восток [10].

Раздел II тем. Этот новый порядок, добавлял он, может развиться только при условии отсутствия самоубийственной глобальной войны.

Лейтмотив Сорокина об «интегральном» порядке звучит также и позднее, там, где он вновь обсуждает вопрос о конвергенции между США и Советским Союзом. Вспомним, что в то время, когда он писал это, был пик холодной войны и конфронтации СССР и США в ООН, и каждая сторона считала, что будущее принадлежит ей. Сорокин предполагает здесь, что если войны удастся избежать, в будущем доминирующей формой общества и культуры будет не капиталистическая, не коммунистическая, а скорее, промежуточный, интегральный тип между капиталистическим и коммуни стическим порядками и образами жизни [6. С.78]. Этот новый тип будет иметь унифицированную систему интегральных культурных ценностей, социальных институтов и типов личности, существенно отличных от капи талистических и коммунистических моделей.

Далее Сорокин в деталях рассматривает основные черты конвер генции, происходящей между двумя мирами, которые в значительной сте пени соответствуют его работе 1944 г., с некоторым обновлением материа лов.

Меня могут спросить, как его видение поздней стадии модерниза ции выдерживает проверку временем.

С одной стороны, Сорокин, как и остальные, не предвидел бескров ную «победу» капитализма над коммунизмом, так как в течение последних около десяти лет казалось, что мир (или, по крайней мере, властные элиты) стремится к переходу к рыночной экономике путем «приватизации» того, что раньше было «национализировано». Но я не уверен, что мы не наблю даем сейчас эхо деструктивной фазы коммунистической революции, когда банда Троцкого и других пыталась сделать революцию перманентной и ин тернациональной за счет местных условий;

и была термидорианская реак ция, вызванная деградацией жизни и ухудшением условий жизни. Я думаю, что, возможно, будет серия термидорианских переворотов в разных частях света, но без возврата к политической автократии прежних режимов. И эти термидоры могут быть вызваны новыми движениями национального само сознания, секуляристскими или религиозными движениями или какими-то новыми переходными формами обращения к совести или социальной спра ведливости, о чем говорил недавно Папа Римский, призывая простить долги третьего мира в год тысячелетнего юбилея.

Тириакьян Э.А.

Но Сорокин был прав, рассматривая США и Советский мир как проявляющие всех больше сходства, несмотря на идеологические заявле ния. В этой книге, как и раньше, он предвидел все увеличивающуюся поля ризацию мира, но эта поляризация — явление внутри поздней чувственной цивилизации, когда с ускорением процесса распада и декаданса население становится все более поляризованным. На негативном полюсе имеет место все большая деморализация в межгрупповых и межличностных отношени ях, моральный цинизм, коррупция и вульгарный сексуализм [6. С.141], от ражающиеся в резком росте разводов, добрачного и внебрачного секса. Вот как Сорокин пишет об этом: «Мы в действительности живем в век огром ной негативной моральной поляризации, которую вряд ли можно найти в истории человечества» [6. С.141].

Негативная поляризация также производит положительную поляри зацию, например, в форме неинституционализированной религиозности и интенсивного поиска лучшей реальности и высших ценностей, или оконча ния длительных ссор между конфессиями и поиска объединения религий, или альтруизма (Сорокин легко бы признал работу Матери Терезы «Меди цина без границ» в этом русле), или освобождения народов от колонизации.

Еще раз хочу сказать, что Сорокин здесь выдвинул эвристичную концептуальную схему в виде идеи моральной поляризации — сильно от личающейся от марксистского понятия поляризации как ситуации классо вого конфликта. Но эта схема должна быть частью исследовательской про граммы изучения поздней стадии модернизации: тщательная оценка компо нентов позитивной и негативной поляризации, которые можно изучать и внутри стран, — например, США и России, и в глобальном масштабе.

V. Власть и мораль. Американская сексуальная революция (1956). Кто будет охранять охранников? (1959) Теперь я рассмотрю две «маленькие», но в высшей степени реле вантные и актуальные работы, опубликованные с небольшим промежутком времени. Вероятно, ничто не может служить лучшим примером или типоло гией ускоряющегося упадка «чувственной» культуры, чем радикальное ос лабление сексуальной морали, с одной стороны, и рост преступности пра вителей с усилением их власти — с другой. В этих двух полемических и острых работах Сорокин коснулся того, что я считаю огромными «черными дырами» 1990-х гг., актуальных в США как нигде.

Раздел II Непосредственным толчком для работы «Американская сексуаль ная революция» послужила публикация доклада Кинзи о сексуальном пове дении американцев (данные этого доклада подвергались сомнению относи тельно их достоверности). Но Сорокин пошел дальше этого доклада, прора ботав исторические документы прошлого и настоящего, чтобы показать появление «аморального общества». Он внимательно рассмотрел негатив ные социальные последствия сексуальной анархии, влияющие на семью, на искусство и на такие институты, как право. Он утверждал, что «когда...

сексуальное моральное разложение с его зловещими спутниками уже глу боко внедрилось в коллективный ум и тело общества, в его поведение и культуру, в его социальные институты и в образ жизни, общество редко добивается успеха в прекращении сползания к катастрофе и, как правило, оно скользит к самой страшной катастрофе» [6. С.75].

И далее, Сорокин предупреждает, что «наша сексуальная свобода начинает распространяться за границы безопасности, начинает деградиро вать до анархии» [6. С.132]. Эта «сексуальная анархия» проявляется в быст ром росте разводов, уходов из семьи, добрачных и внебрачных отношений;

граница между законным браком и внебрачной связью все более стирается (там же).

Глядя назад, на 1950-е гг., кажется, это был довольно умеренный прогноз американской культурной жизни, и, конечно, сегодняшние «Бумер поколение» и «Икс поколение» посчитали бы тогдашнюю сексуальную жизнь американцев далекой от сексуальной анархии. Действительно, боль шинство американцев моложе 60 лет не приняли и не признали бы наши сегодняшние сексуальные выражения в средствах массовой информации и в социальных отношениях как часть «сексуальной анархии» или того, что Дюркгейм называл «сексуальной аномией» [11. P.1025-1053].7 Если бы Со рокин вернулся на американскую сцену, он обнаружил бы, что сбылись его самые худшие опасения относительно роста сексуальной анархии, будь то в количестве внебрачных детей (термин, возможно, не совсем политически корректный), частоте разводов (вред которых для детей еще должен быть оценен), поскольку ответственность семьи отступает на второй план перед «более удовлетворительными сексуальными отношениями»;

обнаженность и симуляция совокупления становятся характеристиками фильмов типа Что касается последствий сексуальной аномии, я обращаюсь к этому вопросу в работе [12].

Тириакьян Э.А.

«R», детская порнография, и последнее, но не менее важное, огромное вни мание и сочувствие вокруг споров о требованиях гомосексуалов получить те же права и льготы, которые имеют остальные: в церковном браке, на ра боте и т.д. Короче говоря, «сексуальные предпочтения», кажется, дают поч ти неограниченную степень свободы. В предпоследней главе Сорокин, ви дя, что американская сексуальная революция, кажется, сползает к курсу полной вседозволенности, пишет: «Нет никакой общенациональной образо вательной кампании, которая показывала бы нашим гражданам мрачные последствия гипертрофированной сексуальной свободы. Не была разверну та борьба с промискуитетом, добрачными и внебрачными отношениями, разводами и распадом семей» [6. С.131].

Следует добавить, что сегодня сексуальное образование в системе общественных школ, распространенное даже и ниже возраста teen-age, про пагандирует не абстиненцию, а «безопасный секс» путем инструкции, как пользоваться презервативами, и раздачей их. Тогда как, когда Сорокин пи сал это, существовал в американском (и советском) обществе идеал цело мудрия и моногамии, даже если были нарушения этого идеала, — сегодня в США девушка-старшеклассница или студентка колледжа, говорящая «нет»

— это скорее отклонение от нормы, принятой у сверстников, чем правило.

Какова же цена? Сорокин предвидел ужасные последствия проник новения в нашу культуру и социальные отношения сексуальной анархии.

Действительно, «у нас тенденция к сексуальной анархии еще не принесла катастрофических последствий. Но тем не менее синдромы серьезной бо лезни уже появились» [6. С.133].

Вероятно, Сорокин увидел ранние признаки распространения ин фекций, болезней, которые передаются половым путем. Но глобальная эпи демия СПИД, которая появилась внезапно в 1980-е гг. в сексуальной анар хии голубой культуры в крупных городских районах (в барах, банях и т.п.), явилась чумой в истории человечества, которая распространилась из цен тров «цивилизации» в страны третьего мира и особенно поразила районы Африки к югу от Сахары, где от 1/4 до 1/3 взрослого населения заражены вирусом СПИД. Нет необходимости говорить о том, что смертельный вирус распространяется (отчасти из-за шприцев) и на гетеросексуалов, как, на пример, больных гемофилией, получивших зараженную кровь путем инъ екций, жен бисексуальных мужей, детей, заразившихся в утробе матери.

Раздел II Сорокин был бы весьма огорчен этим, так как известно его состра дание людям, но он не был бы удивлен этими ужасными последствиями сексуальной анархии.

Что касается морали власть имущих, он провел со своим бывшим студентом Уолтером Ланденом представительное исследование, в котором он критиковал все увеличивающуюся концентрацию власти в наше время.

Так же, как и в прежние времена, увеличение этой концентрации ведет к злоупотреблению, безответственности и к использованию разрушительного оружия.

Конечно, мы сейчас живем в период, когда концентрация экономи ческой и политической власти достигает еще более высокого уровня, чем тогда, когда Сорокин писал это. На Западе мы каждый день читаем о «сою зах» между гигантскими корпорациями с «миллиардными» активами, кото рые стали общим местом в жизни западных стран (как внутри стран, так и между ними). Подразумевается, что это делается для выгоды держателей акций, чтобы «повысить их ценность», но человеческая цена здесь не учи тывается, так как доходы этих корпоративных объединений прежде всего приводят к увольнению рабочих, труд которых становится ненужным. Об щественный договор о гарантии занятости на всю жизнь взамен мира и ста бильности со стороны рабочих, который де-факто существовал во многих индустриальных странах, теперь сместился на обочину.

Сорокин также говорил о правителях, которые сегодня бескон трольно применяют оружие массового уничтожения. Он был одним из пер вых и твердых оппонентов вьетнамской войны и был против бомбардиро вок и химического оружия, применявшегося Соединенными Штатами. Его смелая оппозиция войне была важным фактором того, что студенты социо логии вновь открыли его и воспринимали его как икону на конгрессе Аме риканской социологической ассоциации в Сан-Франциско в 1969 г. Я там был и стоял под лозунгом «Сорокин жив!» на встрече, которую «радикаль ные» студенты организовали на социологической конференции, посвящен ной памяти Сорокина.

Что сказал бы Сорокин сегодня об американских бомбардировках гражданских целей в Судане (фармацевтический завод) и посылке «умных бомб» в другую исламскую страну — Ирак, который якобы имеет оружие массового уничтожения? Молчаливая война Соединенных Штатов против «демонизированного» правителя и фактическая «холодная война» против Тириакьян Э.А.

Ирана — это характерные черты американской политики, которую Сорокин вряд ли одобрил бы.

Сейчас, когда я обращаюсь к этой аудитории, мир является свиде телем жалкого спектакля об импичменте американского президента. Соро кин, казалось, имел доступ к волшебному хрустальному шару, когда он пи сал в «Американской сексуальной революции»: «... секс в различных фор мах теперь является постоянным и необходимым компонентом нашей поли тической жизни» [6. С.50].

Опросы общественного мнения в США показывают, что американ ская общественность, с одной стороны, знает о моральном разложении высших должностных лиц в республике, а с другой — экономическое про цветание страны заставляет принять позицию «страуса, прячущего голову в песок» для того, чтобы не потревожить мир и покой хорошего времени.

Наверное, можно ожидать, что в период ускоренного упадка чувств публика предпочтет либерализацию аскетизму. Но это для работ Сорокина будет указанием на то, что большая часть его анализа периода поздней модерни зации до сих пор справедлива.

Как я и предполагал, Сорокин предвидел, что за этой стадией демо рализации будет новый, более здоровый «интегральный период», как в по литическом, так и в социальном развитии, и, конечно, как он говорил в сво ем президентском обращении к Американской социологической ассоциации в 1965 г., это будет способствовать переходу социологии в следующую творческую фазу, которая будет называться «интегральной социологией». Я думаю, что есть причина, почему сама тема «интегрального» ренессанса может найти особенный смысл на русской почве, но также и на американ ской почве, и это оттого, что обе эти почвы культурно богаты. Но это долж на быть часть будущего научного исследования, опирающегося на наследие Питирима Сорокина.

Пер. с англ. Г. Е. Полторановой, Под редакцией В. В. Козловского ЛИТЕРАТУРА Раздел II 1. Donald N. Levin. Visions of the Sociological Tradition. Chicago: Univer sity Press of Chicago. 1995.

2. Gurvitch, G. Mon itin raira intellectuell ou l'exclu de la horde In: L'homme et la societe. N 1. July-September 1966.

3. «Sociology of Yesterday, Today and Tomorrow» — президентский адрес на ежегодном конгрессе Американской Социологической Ассоциации, Чикаго, Сентябрь 1965 г. Напечатана в American Sociological Review, 1965. Vol. 30 №6.

4. Mills C. W. The Sociological Imagination. New York: Oxford University Press. 1959.

5. Huntington S. P. The Clash of Civilization and the Remaking of the World Order. New York:Simon & Schuster, 1996.

6. Russia and the United States. N.Y.: E.P.Dutton and Co. 1944.

7. Lipset S. M. Continental Divide: the values and institutions of the United States and Canada. New York: Routledge, 1990.

8. Thiery E. LA Transformation economiuqe de la Russie. In: Paris:

economiste Europien, 1914.

9. Tiryakian E. A. The Changing Centers of Modernity In: Comparative Social Dynamics;

Essays in Honor of Samuel N. Eisenstadt. Ed. by Cohen E., Lis sak M., Almagor U. Boulder, CO;

Westview Press, 1985.

10. ReOrient: global economy in the Asian Age. Berkeley: University of Cali fornia Press, 1998).

11. Tiryakian E. A. Sexual Anomie, Social Structure, Societal Change In: So cial Forces, 59, N4. 1981.


12. Tiryakian E. A. From Underground to Convention: Sexual Anomie as an Antecedent to the French Revolution. In: Current Perspectives in Social Theory. Ed. by McNall S. G. 5. 1984. P. 289-307.

Copyright © Журнал социологии и социальной антропологии, Кротов П.И.

Кротов П.И., д.и.н., советник Госсовета Республики Коми АВТОБИОГРАФИЯ, КАК ОТРАЖЕНИЕ АЛЬТРУИСТИЧЕСКОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ ПИТИРИМА СОРОКИНА В многочисленных работах, анализирующих научное творчест во Питирима Сорокина, его автобиография, как правило, оста ется вне интерпретаций смены его философской парадигмы.

«Долгий путь», вышедший в свет в 1963 году в США, воспринимается мно гими исследователями, в том числе и биографами, только как классическое мемуарное произведение. Однако автобиографию Питирима Сорокина вряд ли можно отнести к историческим мемуарам, хотя перечень исторических фактов в тексте огромен. Кроме того, автор был непосредственным участ ником переломных в отечественной истории событий. Было бы также не достаточным определить «Долгий путь» как научные мемуары, несмотря на то, что здесь Сорокин дает детальную характеристику практически всем своим работам. В автобиографии нашли отражение научные дискуссии, во многом определившие развитие современной отечественной и американ ской социологии. С моей точки зрения, интерпретация «Долгого пути» как научного исследования, в котором Сорокин анализирует трансформацию своего мировоззрения и свою личную историю, основываясь на постулатах поздней концепции «созидательного альтруизма», открывает новые воз можности более глубоко понимания книги и Сорокина-ученого.

Как известно, в работах позднего периода, связанных с деятельно стью центра по изучению альтруистической любви, Сорокин разрабатывает основные положения концепции, которая призвана предложить пути выхо да из мирового кризиса. Отчаявшись найти в традиционных социологиче ских теориях рецепты спасения от того апокалипсиса, к которому движется общество, Сорокин, предлагает теорию альтруистической любви как обра зец общественного механизма, противостоящего силам разрушения и зла.

Будучи социальным психологом и классическим социологом, он представ Раздел II ляет систему доказательств своего открытия, переплетая наблюдения и экс перименты в референтных группах с контент-анализом обширных стати стических данных и обобщением исторических фактов. Однако, что любо пытно, несмотря на глубоко личностный, индивидуализированный характер самой концепции, Сорокин остается вне предмета исследования. В этом смысле автобиографию можно рассматривать как научный труд, в котором Сорокин исследует в качестве объекта самого себя.

Значение альтруистической любви, типы и пути формирования аль труистической личности, закон поляризации и другие аспекты концепции созидательного альтруизма выстраивают автобиографическое повествова ние вокруг центрального вопроса, а именно, в какой мере жизнь самого ав тора может быть объяснена предложенной им теорией. Поэтому историче ские факты, события личной жизни, трансформация научных взглядов пе реплетены в автобиографии воедино как своего рода магический шар, вгля дываясь в который Сорокин пытается определить, является ли он сам аль труистической личностью, каким образом созидательная любовь вела его сквозь немыслимые жизненные испытания, что формировало его собствен ную морально-этическую систему, называемую интегрализмом.

Рассуждая о типах альтруистической трансформации, Сорокин вы деляет три типа. Первый тип — «удачливых», «которые с раннего детства проявляют очень скромное эго, удачно интегрированный ряд моральных ценностей и правильно выбранные социальные ассоциации с добродетель ными людьми и группами. Подобно траве растут они в своем альтруистиче ском творчестве без всяких кризисов, катастроф и мучительных обраще ний». Второй тип — «катастрофические», или «поздние» альтруисты, чья жизнь разделяется на два периода: доальтруистический, предшествующий их обращению, второй период, следующий за полной трансформацией лич ности, подготовленной дезинтеграцией их эго, ценностей и групповых аф филиаций и ускоренной катастрофами. Наконец, «промежуточные» аль труисты, которые находятся в постоянном поиске морального совершенст ва. «Этими тремя путями, — отмечает Сорокин, — значительная часть со временного человечества движется к «позитивной моральной поляриза ции», необходимой для противостояния деструктивному процессу демора лизации, или «негативной поляризации» другой части человечества» [2. C.

317].

То, что Сорокин относит себя к альтруистическим личностям, не вызывает сомнения. Неясным остается то, как Сорокин определяет свою Кротов П.И.

альтруистическую трансформацию, исходя из предложенной им типологии.

Каких-либо прямых рассуждений на этот счет в автобиографии нет. В то же время возможно реконструировать самооценку Сорокина по характеру представления событий, комментариям, оценкам, которые автор дает, про двигаясь по «долгому пути». Прежде всего важно отметить сходство между завершающим выводом в автобиографии, заключением «Страничек из рус ского дневника» и основной идеей концепции созидательного альтруизма.

«Что бы не случилось, я знаю теперь три вещи, которые останутся в моей памяти и сердце навсегда. Жизнь, даже самая тяжелая, — это самое драгоценное сокровище в мире. Следование долгу — другое сокровище, делающее жизнь счастливой и дающее душе силы не изменять своим идеа лам. Третья вещь, которую я познал, заключается в том, что жестокость, ненависть и несправедливость не могут и никогда не сумеют создать ничего вечного ни в интеллектуальном, ни в нравственном, ни в материальном от ношении» [8. С.197].

Постоянно обращаясь к этому тезису как своему основному миро воззренческому принципу, Сорокин, по всей видимости, относит себя к «пе реходному» типу альтруистов, то есть тех, кто находится в постоянном по иске морального совершенства. В то же время альтруистическая трансфор мация имеет для него четкие временные и событийные границы, опреде ляемые российским периодом жизни. Именно в этот период формируется его морально-этическое кредо, выраженное на страничках русского дневни ка и как рефрен повторенное в заключительных строках автобиографии лет спустя. Период же эмиграции, в смысле формирования альтруистиче ской личности, — это период утверждения, рефлексии и развития уже сформировавшихся мировоззренческих принципов. Конкретным воплоще нием этих принципов, как известно, стал интегрализм, который Сорокин развивал за пределами России в различных концепциях и теориях всю ос тавшуюся жизнь. Поэтому для понимания того, как Сорокин видит себя в системе созданной им концепции созидательного альтруизма, особенно важны первые части автобиографии, где он детально исследует, как форми ровалось «сорокинское эго».

Хотя хронологически автобиография начинается с описания ранних лет, характер представления событий подчинен в книге тезису о типах аль труистической трансформации и трем постулатам, которыми завершается российский период жизни Сорокина. Как уже отмечалось, согласно поло жению концепции созидательного альтруизма Сорокин должен был бы от Раздел II нести себя к альтруистам кризисного типа, поскольку революционный кри зис окончательно сформировал его морально-этические принципы. Однако Сорокин показывает, что смысл альтруистической трансформации для него являлся возвращением и восстановлением тех нравственных императивов, которые были забыты в ходе поисков собственного предназначения в пери од революционного романтизма, и поэтому он отличался от типа личности, характерного для «кризисных» альтруистов.

Описание детских и юношеских лет, социокультурной среды Коми несет исключительную важную смысловую нагрузку в контексте теории созидательного альтруизма. Величественная природа, «не испорченная ци вилизацией», образованность, сочетающаяся с религиозностью и веротер пимостью крестьянского населения Коми, община как образ идеального социального и политического устройства, лишенного социального и клас сового неравенства, — все это не просто общая характеристика народонасе ления, обычаев, верований, традиций, это — составные части социокуль турной среды, необходимой, с точки зрения Сорокина, для формирования альтруистического человека. «Воспитываясь в такой социальной среде, — отмечает Сорокин, — я естественным образом впитывал бытующие в ней верования, моральные нормы и нравственные принципы: дух независимо сти, справедливости, уверенности в себе и взаимопомощи» [8. C.15].

Аналогичную функциональную нагрузку имеет описание семьи Питирима Сорокина: отца, матери, братьев, тети Анисьи. В этом описании, как и в других работах, связанных с концепцией альтруистической любви, Сорокин в очередной раз вступает в полемику с фрейдистской интерпрета цией личности. Ранняя потеря матери, пьянство отца, физические лишения, выпавшие на долю странствующих братьев, — это набор параметров, кото рые с позиции фрейдизма закладывают основы для асоциального поведе ния. По классификации самого Сорокина они также относятся к негативным в процессе формирования альтруистической личности. Однако Сорокин целенаправленно акцентирует внимание на этих фактах биографии. С одной стороны, на примере своей семьи он демонстрирует непродуктивность ре дуцирования поведения человека к упрощенной модели «тирана-отца» во фрейдистской традиции. С другой стороны, Сорокин показывает роль семьи как коллектива, внутри которого возможно перераспределение семейных ролей и формирование альтруистических ценностей. Так, материнская лю бовь — чувство, без которого невозможна альтруистическая трансформа ция, была привнесена в его жизнь тетей Анисьей. Отец, несмотря на Кротов П.И.

вспышки гнева, тем не менее являлся для братьев примером христианских добродетелей. Физические лишения и скитальческий образ жизни компен сировались нравственной чистотой и взаимной поддержкой между братья ми. Поэтому, определяя тип семьи, в которой проходило его формирование, Сорокин заключает, что «…наша семья была хорошим гармоничным кол лективом, связанным воедино теплой взаимной любовью, общими радостя ми и печалями и богоугодным творческим трудом» [8. C.20].


Следует отметить, что чувства дружеской солидарности, взаимо поддержки, семейной любви и преданности проходят красной нитью через всю автобиографию. Теплые отношения с семьей Калистрата Жакова в Пе тербурге, поддержка американской профессуры в первые годы эмиграции, семьи Ростовцевых и Кусевицких как неотъемлемая часть жизни Сорокина в Кембридже, наконец, описание семейного счастья и благополучия вполне очевидно носят характер перенесения положений созидательного альтруиз ма на события собственной жизни.

Начальный период своей альтруистической трансформации Соро кин определяет в классификации созидательного альтруизма, как тип «удач ливого альтруиста». Сорокин подчеркивает, что моральные заповеди хри стианства, особенно Нагорная проповедь, решающим образом обусловили нравственные ценности не только в молодости, но и на всю жизнь. Под этим углом зрения описываются события раннего периода в автобиографии.

Однако в дальнейшем эти ценности подвергаются серьезным испытаниям и поэтому Сорокин более склоняется к тем, кто претерпевает альтруистиче скую трансформацию в поисках морального совершенства.

Антитезой гармоничному миру северной деревни Сорокин пред ставляет городскую культуру, урбанизацию, которая с позиции созидатель ного альтруизма является разрушительным началом. Противопоставление городского мещанства и духовных ценностей крестьян, ежедневной рутины заводского рабочего и разнообразия жизни мирянина в сельской общине, городского декаданса и эстетической гармонии народной культуры посто янно сопровождает автобиографическое повествование. Именно в этом кон тексте Сорокин рассматривает очередной этап своей альтруистической трансформации. Переезд в город и вхождение в урбанистический мир он определяет, как первый мировоззренческий кризис: «…бесконфликтная и упорядоченная реальность …грубо разбита при соприкосновении с урбани стической цивилизацией» [8. C.41]. В то же время даже новое мировоззре ние, которое Сорокин называет «научным, позитивистским и прогрессивно Раздел II оптимистическим», не уничтожило заложенных ранее нравственных основ.

Наоборот, с точки зрения Сорокина, эти основы помогают ему сохраниться как формирующейся альтруистической личности в разрушительном мире города и отделить псевдоценности от истинных ценностей, хранителем ко торых также выступает городская культура. Интересно, однако, что петер бургский период юношеской активности, интенсивного образования, науч ных исследований и бурной политической деятельности Сорокин на склоне лет оценит весьма скептически и сравнит себя молодого с «теленком, смот рящим на мир сквозь розовые очки» [8. C.76].

Период революции и гражданской войны является завершающим в альтруистической трансформации Сорокина. Характеристика этого периода в автобиографии складывается из двух идейных течений. С одной стороны, Сорокин рассматривает это время как второй мировоззренческий кризис, разрушение революционно-романтических иллюзий. С другой стороны, в период кризиса происходит дальнейшее укрепление альтруистических на чал его личности, которые не только помогают выжить в маргинальных ситуациях, но и способствуют мировоззренческому переосмыслению.

С позиций созидательного альтруизма часть автобиографии, свя занная с участием Сорокина в революции и гражданской войне, иллюстри рует другое положение теории созидательного альтруизма — закон мораль ной и религиозной поляризации в период катастроф. В противоположность утверждению Фрейда, что бедствия и разочарования порождают только агрессию, и в противоположность расхожему утверждению о том, что мы учимся, страдая, что страдания и катастрофы ведут к моральному и духов ному облагораживанию, закон поляризации признает возможность и того, и другого морально-этического следствия, обуславливая ее типом личности.

Однако, что особенно важно, Сорокин подчеркивает момент поляризации, то есть жесткого разделения в обществе в период социальных потрясений не только по классовым, религиозным, этническим различиям, но и на бо лее глубоком уровне индивидуального и общественного сознания. Общест венные катаклизмы высвобождают в человеке и в обществе агрессивные начала и в то же время раскрывают возможности проявления истинного альтруизма. Эти теоретические положения Сорокин экстраполирует на себя, оказавшись в эпицентре революционных событий, и отражает их в автобио графии.

Прежде всего, саму революцию он рассматривает как некую обез личенную стихию, чудовище, пожирающее людей, где большевики не Кротов П.И.

столько управляют стихией, сколько становятся заложниками, служителями чудовища, до конца не осознавая страшных последствий социального экс перимента, который они начали. Не случайно названия глав, относящихся к этому периоду, носят апокалиптический обезличенный характер: «катаст рофа», «свет и тень», «агония», «трагедия», «хаос», «жизнь в царстве смер ти», «в логове у чудовища» и т.д.

Что же разбудила катастрофа в самом Сорокине? Прежде всего, не приемлемость для себя политической власти и оценка ее как аморальной.

Политика как сфера, в которой разрушаются нравственные принципы и ду ховные ценности, власть, порождающая двойную мораль;

властные элиты, ведущие мир к катастрофе, — эти выводы делает Сорокин в работах позд него периода. В автобиографии же эти выводы вплетены в ткань историче ского повествования и вытекают из личного опыта участия в политической деятельности. Оглядываясь в прошлое, Сорокин в сердцах восклицает: «Ес ли бы в 1915 — 1917 годах я придерживался мнения, что западные прави тельства так же циничны, хищны, по-макиавеллиевски лживы, недально видны и эгоистичны, как и все остальные, включая и советское, я, вероятно, присоединился бы к интернационалистам» [8. C.101]. Сорокинский тезис о разрушающем воздействии власти на личность прослеживается и в том, как он характеризует своих бывших коллег по студенческим политическим дискуссиям, оказавшихся среди большевистского руководства.

Отказ от политической деятельности стал жизненно важным шагом для Сорокина. Этот шаг, в смысле нравственной поляризации, дал ему воз можность перейти на положительный полюс шкалы нравственной поляри зации.1 Смена системы ценностей, безусловно, не единомоментный акт, тем не менее, как отмечал сам Сорокин, именно «интуитивная вспышка выявля ет центральную, или наиболее существенную созидательную ценность»[2.

C.38].

Такой вспышкой, или биографическим эпизодом в жизни Сорокина можно считать его арест в Великом Устюге и дни, проведенные в ожидании исполнения смертного приговора. Хроникально воспроизводя эти события, Сорокин анализирует свое поведение и как бы сталкивает два мировоззре Хотя до сих пор остается не ясным, каковы обстоятельства появления "ценных признаний" Питирима Сорокина, в автобиографии нет никакого упоминания о пись менном заявлении об отказе от политической деятельности, опубликованном в "Из вестиях Северо-Двинской губернии".

Раздел II ния: одно научно-позитивистское, способное разложить на части ощущения смертника и объяснить свое состояние инстинктом самосохранения и фи зиологическими процессами организма, и другое, еще только формирую щееся, говорящее о том, что есть в человеке то, что не поддается обычному рациональному научному анализу. Один Сорокин анализирует собственные психофизиологические процессы и делает хронометраж движений по каме ре;

другой Сорокин прорывается совсем не научным откровением «Я про сто хочу жить!» [8. С.165]. Жизнь как самое драгоценное сокровище, лю бовь — энергия этой жизни и ненависть — основная угроза главной чело веческой ценности — вошли в Сорокина в этой экзистенциональной ситуа ции и стали его путеводной звездой навсегда.

Описания последних лет в России, хотя и основываются на дневни ковых записях, полны размышлений «позднего» Сорокина о действии зако на нравственной поляризации в период катастроф. Рост суицида, так же как насильственного истреблении людей, — неизменные спутники обществен ных катаклизмов и индикаторы «негативной поляризации», для Сорокина ассоциируются со смертью близких: повесился профессор Хвостов, профес сор Иностранцев принял цианистый калий, профессор Розенблат покончил жизнь самоубийством, покончил с собой учитель и наставник Сорокина профессор Петражицкий. Трагедия ближних, бессмысленная нелепая смерть окружающих его людей, тысячи умерших от голода, увиденных Со рокиным во время поволжской экспедиции, и в то же время проявления героизма и высшего духа, — такова среда, в которой совершается альтруи стическая трансформация самого Сорокина.

Но среди хаоса и разрушения Сорокин находит в окружающем ми ре то, что, сохраняя гармонию и совершенство, напоминает об истинных ценностях. Удивительно нежное и лирическое отношение Сорокина к при роде, постоянно проявляющееся на страницах автобиографии, безусловно, говорит о значении, которое придавал ей Сорокин в формировании аль труистического эго и мировоззрения интегрализма. Сорокин как бы вбирает из природного мира гармонию, утерянную в мире социальном. Среди опи саний жестокости и крови гражданской войны, описание скитаний в лесах, в поисках спасения от преследований большевиков, звучат настоящим ли рическим диссонансом. Хотя вряд ли эту лиричность можно отнести к Со рокину-литератору. Как ученый, Сорокин отмечает функциональность этой природной гармонии в переосмыслении истинных и мнимых ценностей.

«Во время моих лесных размышлений, — отмечает он, — я избавился от Кротов П.И.

многих иллюзий и красивых мечтаний, в реальность которых когда-то ве рил» [8. C.156].

Таким образом, пережив два мировоззренческих кризиса, Сорокин укрепляется в осознании правильности нравственной системы, в которой начинался его долгий путь. Этот процесс он и определяет как альтруистиче скую трансформацию.

Покидая раздираемую кризисом Россию, Сорокин прошел через испытания, которые взрастили в нем ученого, научное творчество которого неотъемлемо от нравственных императивов, заложенных и сформировав шихся в российской культуре. Эмиграция принесла Сорокину восстановле ние утерянной гармонии природы, любимого дела, семейного счастья, но не избавила от видения нравственного несовершенства окружающего его ми ра.

Автобиография Сорокина — глубоко полифоническое произведе ние, где нашли отражение практически все его научные гипотезы и откры тия. Концепция созидательного альтруизма в этом смысле одна из многих, однако именно она объясняет формирование его как личности, приоткрыва ет завесу над тайной феномена Сорокина, которую еще только предстоит разгадать.

БИБЛИОГРАФИЯ 1. Сорокин П.А. Долгий путь. Сыктывкар, 1991.

2. Сорокин П.А. Главные тенденции нашего времени. Наука, Москва, 1997.

3. Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, Altruistic love;

a study of American «good neighbors» and Christian saints. — Boston, Beacon Press, 1950.

4. 4.Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, Explorations in altruistic love and behav ior a symposium/ edited by Pitirim A. Sorokin. — New York : Kraus Re print, 1970, c1950.

5. 5.Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, Explorations in altruistic love and behav ior : a symposium / edited by Pitirim A. Sorokin. — Boston, Beacon Press, 1950.

6. 6.Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, Forms and techniques of altruistic and spiritual growth : a symposium / editied by Pitirim A.Sorokin. — Boston :

Beacon Press, c1954.

7. 7. Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, Leaves from a Russian diary, and thirty years after. — Enl. ed. — Boston, Beacon Press, 1950.

Раздел II 8. 8. Sorokin, Pitirim Aleksandrovich, A long journey;

the autobiography of Pitirim A. Sorokin. — New Haven, Conn., College and University Press [1963].

Лукинов И.И.

Лукинов И.И., академик РАН и НАНУ, директор Института экономики НАНУ ПИТИРИМ СОРОКИН И УКРАИНСКАЯ ДИАСПОРА Я вышел на эту трибуну отнюдь не потому, что считаю себя профессионалом в области исследования творчества Питири ма Сорокина. Однако в связи с тем, что намечалась программа всестороннего обсуждения наследия Питирима Сорокина, я дал согласие на то, чтобы осветить узкую его часть, то есть его творческие связи и я бы ска зал довольно плодотворные творческие связи, которые он вел в своей дея тельности, будучи в Соединенных Штатах, с украинской диаспорой. Есте ственно, эта часть, с моей точки зрения, представляет определенный инте рес, и я взялся за это дело. При этом я просмотрел его переписку друже скую со своим коллегой, в какой-то мере коллегой, потому что он был изда телем, с Фондом Шаповала. Этот Фонд был создан в свое время в Праге и создал его Никита Ефимович Шаповал. Этот Фонд представлял культурные связи и содействовал расширению культурных возможностей европейской и украинской культуры на тот период времени, потому что он занимался изданием социологических трудов на украинском языке, которые издава лись на Западе и в Соединенных Штатах Америки. И нужно сказать, что эта творческая связь довольно тесная, через этот Фонд Питирим Сорокин стре мился издать и свои труды на украинском языке. Вряд ли можно сказать, что ему это успешно удалось сделать, но тем не менее он многое в этом на правлении сделал, и в частности, его некоторые работы были изданы и под готовлены к изданию на украинском языке.

У меня есть еще одна мысль, которую я хотел высказать в своем коротком сообщении. Это проблема интеграции и дезинтеграции, которую в своем творчестве Питирим Сорокин охватил на тот период времени. Это проблема чрезвычайно важная и чрезвычайно сложная. Приписывать ее только творчеству Питирима Сорокина было бы неверно, потому что в тот период проблема интеграции и дезинтеграции в мировом масштабе не стоя Раздел II ла так остро и сложно, как она стоит сейчас. Она обострилась не только потому, что одна шестая часть земной суши попала в острое кризисное со стояние (я имею в виду страны бывшего Советского Союза), что повлекло за собой усиление негативных тенденций в развитии всей мировой эконо мики. Темпы экономического спада в этих странах оказались катастрофиче скими. И, естественно, это не могло не оказать влияния на весь мировой прогресс. Это вполне понятно, по-моему, и не требует особых доказа тельств. Хотя, если говорить всерьез и более фундаментально исследовать процессы, которые произошли в этих странах, то разговоры о том, что мно гие из этих стран бывшего социалистического лагеря уже вышли из кризис ного состояния и развиваются нормальными темпами, не отвечают действи тельности. На самом деле произошло огромное падение и валового внут реннего продукта, и национального дохода, и показатели уровня и качества жизни населения в этих странах катастрофическими темпами упали. И пока что нет особых признаков того, что дальнейшее развитие произойдет в пря мо противоположном направлении. Хотя некоторым политикам очень хо чется. И каждый раз, кто объявляет какую-то очередную программу, то обя зательно говорит: вот, мы уже находимся на дне этого падения, и теперь начнем семимильными шагами идти вперед. Пока это не просматривается.

Поэтому я хотел бы поддержать предыдущего докладчика, который говорил о цикличности этих процессов. Действительно, такая цикличность существует, но тем не менее изучение процессов более фундаментальное показывает, что пока что цикличность складывается не в нашу пользу.

Я затронул этот вопрос потому, что многие касаются этой пробле мы, она чрезвычайно важная и чрезвычайно сложная на современном этапе мирового развития. И противоборство тенденций интеграции и дезинтегра ции очевидно, и пока что, к сожалению, противоборствующая тенденция экономического падения побеждает, к сожалению. Ну, что будет дальше, не будем загадывать, но будем надеяться, что должно быть лучше. Но процес сы эти оказывают очень могучее влияние на все мировое социальное разви тие и на мировое экономическое развитие.

Что касается конкретных оценок самого творчества Питирима Со рокина, то я хотел бы несколько слов сказать его же словами, как он сам оценивал, и это очень хорошо видно из той переписки, которую он вел с Шаповалом — с нашим культурным деятелем, который действительно глу боко занимался этими процессами того периода. Он, как говорят, излагал свою душу человеку, родственному в этом отношении по взглядам на про Лукинов И.И.

исходящие процессы. Он действительно критически оценивал свой период, я бы сказал, что, наверное, не было ни у кого из деятелей высокой культуры того периода такой изменчивости взглядов, как у Питирима Сорокина. Это очевидный факт. И если кто-то проследил процессы, как меняются эти взгляды, то тот однозначно придет к этому выводу, у меня в этом нет ника кого сомнения.

Питирим Сорокин очень высоко ценил украинскую науку и культу ру. Длительная дружеская и профессиональная переписка, о которой я го ворил, об издательских делах, об этом свидетельствует. Довольно часто Сорокин рекомендует Шаповалу статью того или другого коллеги социолога, американских социологов особенно, то он ему подбрасывал ка ждый раз все новые и новые статьи, которые бы давали возможность рас крыть достижения в социологической сфере того периода. Это ему удава лось сделать, потому что он действительно имел широкие взаимосвязи с социологами всего мира, в частности, с американскими социологами и, ес тественно, отбирал наиболее достойные к изданиям для того периода вещи и передавал Фонду Шаповала для того, чтобы он публиковал. Но сам этот фонд держался в финансовом отношении на песке в значительной мере, и ему приходилось обращаться каждый раз к Питириму Сорокину, чтобы он помог Шаповалу каким-то образом пополнить свой фонд и обеспечить из дание соответствующих работ, которые он рекомендовал. Он рекомендовал ему, например, издать“Социологию революции” на украинском языке. Она была даже переведена, но не издана. Мы нашли в архивах выдержки из этих работ и в ближайшее время издадим ее на украинском языке с соответст вующим предисловием у нас на Украине. Она, кстати сказать, подготовлена к изданию и в ближайшее время выйдет.

Я хотел бы сказать, что период жизни в Соединенных Штатах Со рокин оценивал оптимистично, говорил, что он очень любит Соединенные Штаты, что они стали для него второй родиной, но что Россию он любит больше. И поэтому свое раннее творчество, российское творчество он ценил очень высоко. И даже не мог понять, почему вдруг его творчество в России стало популярным. И говорил, что, наверное, это потому, что его ранняя преподавательская деятельность давала к этому хорошие основания, поэто му он и стал достаточно популярным в свой ранний период своего творче ства в России.

Уже будучи в пожилом возрасте, в 70-летний период своей жизни, он писал своему другу: “Теперь я хотел бы знать причину этой популярно Раздел II сти моих лекций, моих ранних лекций. Слава Богу, не знаю. Возможно, это был ранний синдром моей преподавательской, исследовательской доли.

Одно ясно, что опыт открыл мне тайны бытия, которые нельзя свести про сто к чувственному и материальному, и повлиял не только на мою юность, но и на всю остальную жизнь. Религиозный климат моего раннего детства сыграл важную роль в формировании моей личности и кристаллизации моей ранней философии”.

Вот так он оценивал среди друзей свою деятельность.

Питирим Сорокин написал около 40 книг, издавал и переиздавал их в Европе, Азии и Америке. Много очерков подготовил и более 200 статей.

Это его довольно большое наследие представляет собой действительно фундамент его творчества. И этот фундамент творчества надо изучать. Я хотел бы выразить самую сердечную благодарность и признательность Фонду Н.Д. Кондратьева, который взялся за издание этих работ. Спасибо, что он это делает, и он делает это очень правильно и очень хорошо. Я счи таю, что нужно всячески поддержать инициативу Фонда.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.