авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |

«1 Новизна и новаторство. (Этюды о единстве людского рода и безграничности культурных контактов) Посвящается моей матери: ...»

-- [ Страница 12 ] --

Так получилось, что начальное состояние квазиавтомата, в качестве которого воспринимается человек, остатся вне наблюдения как педагога, так и руководителя, который встречается с как бы уже окончательно социализированным руководителем, направленным ему в подчиннные. Исключая, разумеется, тот не частый случай. Когда речь идт о семейной фирме и подчиннный плавно переходит из состояния сына в состояние подотчтного руководителя с меньшим объмом полномочий. Но именно этот случай имеет место быть при монархическом правлении. Когда мастер получает в сво ведение сыновей (одного за другим) и подмастерьев из личных или чужих учеников, то он сам устанавливает им статус в соответствии с чтким и ясным критерием: их способностью изготовить шедевр. А как быть государю, у которого один наследник и которому нельзя его понизить или сместить за профессиональной непригодностью, иначе возникает опасная неопределнность в плане единовластия и единоначалия. Известно, что лучше плохое решение, чем колебания при выборе, особенно, когда опасение совершить ошибку и быть растерзанным за не – что было вечной проблемой для конунга – предшественника князя и что не угрожало кагану, ибо он таких оперативных решений не принимал – это было делом визиря или базурга. Но как быть с наследником?

С течением времени люди стали уходить от такой опасной ситуации, чреватой конфликтом и враждой между царствующим властелином и его единственным и поэтому неустранимым наследником ( с последующими заговорами и насильственной сменой персон на троне или белой кошме) путм временного переподчинения наследника атабеку, няньке-воеводе Свенельду, как это было со Свендеслейфом (будущим князем Святославом) и с Ингваром – будущим князем Игорем, кстати, несмотря на сво сиротство, оказавшихся князьями, закончившими свою карьеру плохо. Суть этой проблемы в неопределнности начального состояния готовности к управленческой деятельности. Не всякий деятель может втянуться в эту рискованную деятельность и долгое время поддерживать в себе постоянную напряженность невидимой ответственности или безответственности за миллионы обстоятельств, от него никак не зависящих. Принуждение основано на самопринуждении властителей, а оно может быть только добровольным. Хорошо, когда управленческая деятельность воспринимается как игра. Но беда в том, что игра – это среда выращивания новатора, а управление – рутинное дело и поле поведения рискнра. Между тем, как наследник выращивается женщинами-няньками как гедонист, иначе у него не будет вкуса к жизни и соответственно, стимула к взятию на себя такой нагрузки как управление, которое реципрокно выключает наслаждение всеми благами жизни.

Отсюда прибегание к магии, к гаданию, к вере в предназначение и счастье волшебного повелителя. Вс это детально описано в детских сказках. А за этим стоит проблема определения начального состояния автомата под названием наследник. В марксистской теории об этой проблеме никто не говорил, ибо сама эта проблема не ощущалась марксистами в силу веры в потенциальное бессмертие и точность выбора преемника путм голосования. Катастрофа, разразившаяся после смерти Ульянова – Ленина, беспочвенная борьба за право первого решения между персонажами, не способными нести бремя власти в силу алкоголизма – Алексей Рыков. В силу увлечнности иными занятиями – Николай Бухарин. В силу недостаточного масштаба бывшей Российской империи для такого гения – Лев Троцкий. Все эти неувязки привели к власти Иосифа Сталина!

Гилл пишет: «Имеются случаи, когда начальное состояние не может быть распознано никаким простым безусловным экспериментом, но может быть распознано простым условным экспериментом…» ( А. Гилл, указ. соч., стр. 147). Однако ни о каких там испытаниях на прочность и об определении начального состояния не думали не только преемники Ульянова - Ленина, но и нынешние руководители. Эти передоверили подбор преемника ничего не понимающему в деле управления массовому избирателю и дела пошли от правителя к правителю вс хуже и хуже. И удивляться этому нечего!

В начале 60-х годов прошлого столетия в распоряжении отцов-основателей теории автоматов не было изящного и относительно простого алгоритма, который бы позволял точно устанавливать начальное состояние даже тех конечных автоматов с небольшим числом состояний, которые служили примерами в на их лекциях. Что уже говорить о решении задачи агрегации состояний людей-руководителей в фирмах того времени, о котором Виктор Пелевин писал от лица команданте Че: «Внешне это проявляется в том, что жизнь становится вс скучнее и скучнее, а люди – вс расчтливее и суше. В буржуазной науке принято объяснять новый код поведения попыткой сохранить и законсервировать эмоциональную энергию, что связано с требованиями корпоративной экономики и современного образа жизни» ( Пелевин В. О. «Generation «П», Москва, «Вагриус», 2003, стр. 127).

Гилл искал приближнные методы решения этой трудной задачи – кратные множества допустимых состояний, правила выбора первого и последующих входных символов и иные вспомогательные трюки. При этом он очень здраво предупреждал не романтически настроенных читателей, что «очевидный недостаток простого эксперимента в том, что он может оказаться разрушительным …, если имеется только один экземпляр автомата, то, вообще говоря, не имеется способа сознательно восстановить начальное состояние для того, чтобы провести новый эксперимент, когда оказалось, что предыдущий эксперимент неудачен» ( Гилл А,. указ. соч., стр. 151-152). Очень своевременное замечание для тех, кто упорно мечтает о восстановлении монархии и Российской империи.

Здесь следует напомнить, что если агрегация произведена верно, то эквивалентных состояний в специально построенном автомате быть не должно. Поэтому задача о сокращении числа состояний, эквивалентных друг другу, как избыточных становится излишней. Но если эта задача устранена ценой введения массы вариантов входных последовательностей, то полученный в результате такого преобразования квазиавтомат оказывается очень громоздким.

Совсем иное дело – это задача об установлении конечного состояния автомата. Особое значение этой задачи в том, что во многих случаях это конечное состояние достигается из любого начального состояния и тогда кредитная история данного субьекта мировой политики не имеет значения. К примеру, возьмм частичный подавтомат конструктивной части автомата мотивирования деятельности человека из трх квазисостояний : новаторство, гедонизм, риск.

Переход из состояния в состояние Гедонизм Риск Новаторство через подсостояние – режим деятельности Гедонизм удовольствие пресыщение скука Риск азарт бессилие Новаторство инновация Эта кососимметрическая матрица переходов имеет тривиальную главную диагональ, которой можно пренебречь. А выше главной диагонали расположена элементарная структура, именуемая сток! Истоком или источником переходов служит гедонизм, а стоком – новаторство. Переходы устроены так, что в творческой части мотиваций нельзя обратно вернуться в гедонизм. Для этого новатор должен вернуться в депрессию, весьма опасное состояние, из которого во многих случаях нет иного выхода, кроме фобии, и то крайне редко!

Гедонизм Эта структура подобна суперпозиции двух деревьев.

| | Их объединяет общий корень и конец ветвей.

| Это новаторский сток цивилизации.

| Риск | Новаторство В связи с этим предлагается ознакомиться с эскизом алгоритма определения конечного состояния автомата по Артуру Гиллу (смотри стр. 164 указ. соч.) :

1 Строится установочное дерево из множеств взаимно достижимых состояний с эквивалентными выходными последовательностями;

2 Выбирается произвольная установочная последовательность из входных символов вдоль некоторой ветви установочного дерева;

3 Составляется перечень реакций данного автомата на избранную установочную последовательность с учтом состояний и их переходов друг в друга;

4 Прилагаем установочную последовательность к автомату и фиксируем его реакцию – одну из внесенных в перечень шагом № 3. Эта реакция соответствует исходному состоянию данного автомата. Очень изящный алгоритм.

В нашем случае не сложно определить последовательность переживаний: пресыщение, похмелье, скука, бессилие, гнев, ярость, вдохновение. И зарегистрировать продукцию типа агрессии, атаки на препятствие (видимое или истинное), инновации, наконец. Какие качества квази –автоматной среды наиболее ценны для исследователя? Обычно полагают, что это динамические интервалы типа: «Упадок» или «Расцвет», «подъм» или «надлом» и прочие «зарождения» и «застои». Но для оказавшихся внутри этого «упадка» или «надлома»

наблюдателя и участника исторического процесса такие глобальные оценки никакого смысла не имеют. Его интересует иное: это оппозиции вида 1 Солидарность Конкуренция (в данном обществе) 2 Интеграция Дезинтеграция (данного общества и е масштабы) 3 Консервация Прогресс 4 Согласие Вражда (каждого по отношению ко всем) 5 Институционализация Анархия (или деинституционализация, крайним выражением институционализации является государственность – универсальный союз институтов) 6 Устойчивая оседлость Переселение (вплоть до бродяжничества перекочвок) 7 Резистентность Деструктивность (по отношению к внешней агрессии) 8 Терпимость Ксенофобия (вплоть до истребления инородцев или иноверцев внутри или вне территории обитания заражнного ксенофобией этноса) 9 Сосредоточенность Экспансия 10 Интенсификация Экстенсивный тип (ведения национального хозяйства) 11 Репрессия Гибкая Компенсация (социальной розни в обществе) 12 Приземлнность Устремлнность (в неизведанные дали).

На эти крайние полюса могут влиять если не авторитетные личности, то во всяком случае группы единомышленников.

Привожу пары сигналов для популяций деятелей типа «человек»:

1 Избыток, недостаток, дефицит (одного из ресурсов), отсутствие (всякого ресурса, кроме незаменимых – воды, воздуха, тепла и так далее);

2 Сохранение пределов диапазона условий, допускающих жизнь, выход за пределы диапазона;

;

3 Разнообразие предметов деятельности, однообразие поля деятельности;

4 Ординарные изменения среды обитания, Катастрофа в среде обитания (землетрясения, Падения крупного астероида, наводнения – потопы, взрыв кальдеры вулкана в море, ураган, гроза, засуха, оледенение или резкое похолодание..).

Примеры выживания после различных катастроф – Египет, продукт высыхания Сахары в позднем неолите;

тунгусы, переселившиеся в тайгу после монгольского погрома;

полинезийцы (канаки) через Микронезию переселившиеся в современную Полинезию после выселения из Индонезии на больших катамаранах с настилами. Как и драккары викингов их однодеревки (моноксилы) не имели палуб. Все народы, пережившие катастрофы были склонны аккумулировать ординарно избыточный труд в ходе сооружения мегалитов, начиная от менгиров и кончая пирамидами.

После отказа от такого способа аккумуляции труда остановились на накоплении запасов, избыточном потреблении зажиточных собственников или демонстративном потреблении знати. Шл постепенный отбор трудоспособных индивидов с повышением частоты и амплитуды трудовых усилий у способных смещать эти усилия по циклу деятельности, что привело к господству мужчин в конце эры неолитической революции. Аккумуляция ресурсов дополнялась аккумуляцией редкостей (раковины каури, перламутр, жемчуг, ценные минералы, драгоценные металлы и изделия из них).

Под лозунгом: «Кто не хочет кормить свою армию, тот будет кормить чужую!» началась практика замены общей резистентности скудной жизни дикарей или варваров на создание и наращивание профессиональной армии (начиная с Ассирии). Цивилизация оказалась перед выбором: подражая селекционерам стад скота выбирать знатных или полагаться на произвол властелина? Вводить пожизненное правление или по срокам взамен поеданию неудачного властителя? Доверять внедрителю проектов или требовать отчта от реформатора? Выбирать распорядителя-консерватора или вдохновлнного ВСЕДЕРЖИТЕЛЕМ пророка? Опираться на инсайт или ждать вещего сна? Полагаться на интуицию или расчт?

Самая серьзная проблема – это проблема опорной активности. Здесь этому мало уделяется внимания, но антиавтоматный подход к деятельности основан на различении вызванной и спонтанной активности. А спонтанная активность - новаторская активность по запасанию способов преодоления катастроф – самая важная часть человеческой активности.

К сожалению, как человек, постоянно погружнный в размышление о влиянии Б-га на свою жизнь, является безумцем-параноиком, так и постоянно ждущий посещения идеей из сферы эвристики индивид является «игруном». И религия, и новаторство – это интервальные виды деятельности, иначе они переходят в манию. Вызванная активность – это преимущественная форма деятельности и природа е вполне автоматна. Но и игнорирование спонтанной деятельности недопустимо!

Гай Светоний Транквилл, автор De vita XII caesarum или Жизни двенадцати цезарей, Москва, «Наука», 1966, поведал о деяниях повелителя (императора) ещ одного Гая Цезаря, сына Германика Друза, прозванного Калигула или «Сапожок».

В первом в мире до конца институционализированном обществе это был первый душевно больной повелитель. Он не был просто жесток или аморален, как его предшественник Тиберий. Он страдал бредовым синдромом и постепенно погружался в омут шизофрении. «Многих граждан из первых сословий он, заклеймив раскалнным железом, сослал на рудничные или дорожные работы, или бросал диким зверям, или самих, как зверей, посадил на четвереньки в клетках, или перепилил пополам пилой, - и не за тяжелые провинности, а часто лишь за то, что они плохо отзывались о его зрелищах или никогда не клались его гением» (смотри стр. 115). История запомнила этого психически больного любимца легионариев (в память его отца – известного полководца) за то, что он собирался добиться избрания римским народом своего коня Быстроногого консулом (там же, стр. 125), но не успел собрать для этого комиции.

И высокородные латинские военноначальники довольно долго терпели эти бредовые фантазии, пока трибун преторианской когорты Кассий Херея не возмутился садистскими издевательствами над его заслуженными сединами и не разрубил ему затылок в подземном переходе в цирке. После чего другой трибун – Корнелий Сабин – пробил ему грудь. Его били офицеры-гвардейцы с воплями «Получай сво!», «Бей ещ!», не страшась расправы германских телохранителей. Фокусы этого безумца терпели три года, а прожил он 29 лет (там же, стр. 126). А ведь это был всего лишь третий цезарь, считая от Августа, поскольку сам Цезарь не был признанным императором, а только могильщиком республики. Получается, что созданная как средство недопущения неограниченной власти этрусского рода Тархна (Тарквиниев) и просуществовавшая сотни лет Римская республика не смогла выработать «противоядия» против заведомо безумного правителя. Это стало возможно только в Англии, где первый в истории постоянно действующий парламент без лишнего шума сменял королей, обличенных врачами в безумии и отправлял их под домашний арест.

Замечательный советский кибернетик Аркадий Николаевич Радченко написал мудрую книгу «Моделирование основных механизмов мозга», изданную в 1968 году издательством «Наука» в Ленинграде. Современники, которые клялись именем Ивана Петровича Павлова, не уделили идеям Аркадия Николаевича должного внимания. Его мысль, что работа мозга – это итог пространственно-временной суммации сигналов на нейроне, его попытка анализировать вызванную и спонтанную активность нейронов и рассматривать передаточную активность пучка нейронов как взаимодействия спонтанной и вызванной активности не вдохновила сторонников теории условных рефлексов. Если бы эта модель попала в область интеллектуального внимания эффективного новатора, то сближение признанной нормальной деятельности и фактически ненормальной произошло бы еще 50 лет тому назад.

Радченко начинал свою модель нейрона с тезиса: «Нейрон осуществляет временную суммацию действующих на него сигналов на длине латентного периода, который условно связывается с наибольшей длиной дендрита нейрона. Параметрами временной суммации служат L – латентный период и т – временной порог (то есть период рефрактерности или молчания нейрона после порождения им импульса через его аксон), а также n – число различных временных интервалов». (Смотри указ. соч., стр. 16) В качестве сигналов Радченко использовал 0-1-ничные последовательности, разбиваемые им на тройки сигнального пространства:

000 Они связаны графом допустимых траекторий в сигнальном пространстве:

100 001 000 и 111 – это петли, а 101 и 010 – двуцикл. 100 и 110 отходят от двуцикла к 101 петлям, а 001 и 011 ведут от петель к двуциклу. Это здорово похоже на фонетические тройки в естественных языках, только там тройки повторов 010 запрещены как стыки, что не допустимо из-за свойства строгой разнесенности.

110 011 (Смотри стр. 39 в указ. соч.) Этот Эйлеров граф и его расширение – куб Р. Хемминга были пионерским внедрением дискретной математики в моделирование работы нервных клеток. Разумеется, вс это было чрезмерным упрощением, но наука того времени иного и не ожидала от теоретика, по сути не знакомого с теорией автоматов.

Для моделирования вызванной и спонтанной активностей Радченко использовал модели И пучка и НЕ-пучка или тормозного нейронного пучка, а саму спонтанную активность описал как контр-рефрактерную активность в отсутствие входных сигналов. Его пучки – это в основном проводники сигналов, а образованные из них нейронные кольца – хранители памяти ревербационного типа – то есть оперативной памяти мозга. И-пучок выступает в качестве носителя прежде всего вызванной активности, а НЕ-пучок – спонтанной. «До момента воздействия внешних сигналов на нейронный пучок он проявляет только спонтанную активность» ( указ. соч., стр. 49).

Во время, когда господствовал тезис, что в уме нет ничего, чего бы до этого не было бы в чувствах, утверждение о независимости спонтанной активности выглядело сомнительным.

Никакие логарифмы и алгебраические формулы не могли спасти кибернетическую модель рефлекса Сеченова и модель установки или доминанты по Павлову. Наука в лице Радченко проделала зигзагообразную траекторию.

С точки зрения моделей Радченко различные состояния мотиваций деятеля и устроены различно, и не сводимы друг к другу как разновидности друг друга. Например, рискнр не является извращнной разновидностью гедониста, как какая-то разновидность мазохиста – он мучает себя риском преждевременной гибели и ловит от этого кайф. А новатор – тоже извращенец, но тихий – сидит в лаборатории часами, вместо того, чтобы ублажать лаборанток сразу на приборной доске после окончания рабочего дня. Все эти обывательские сведения далкого к близкому не верны. Ибо подобной жизнью Диофант жил десятки лет, а не подобно Калигуле только около пары лет.

Рискнр – это превалирование вызванной активности над спонтанной. Зависимость от ситуации в поле деятельности, превосходство соперничества над спором и службы над состязанием при сотрудничестве с себе подобными. Его беда – мания!

Новатор – это превалирование спонтанной активности над вызванной, свободы и инициативы над службой и преимущественная регистрация инициатив со сведением баланса всех затрат его организма. Его удел – не казарма или хутор, а монастырь или отшельничество в мастерской алхимика. Его беда – депрессия!

Гедонист – это равновесие между спонтанной и вызванной активностью, обе они начинаются и заканчиваются потреблением и тем самым воспроизводят деятельность в доме и семье. Страсть стимулирует его. Он любит слушать о героях Илиады (рискнрах), с удовольствием восхищается работой в стиле критэргос (произведением крито-минойской или эльфийской новаторской цивилизации), но упорство новаторов ему не по душе. Его беда – фобия!

Таким образом, часто эти типы не совместимы в одном лице в одно и то же время. Что не исключает их сотрудничества, как было у сословия азатов (свободных) и мобедов (священных) в Иране. Где витязи и воины поддерживали магов, а те спасали воинов от гнева рабата – ремесленного пригорода и святых кузнецов Кавы. Тогда репрессии были бесполезны, и началась гражданская война по инициативе религиозного реформатора по кличке Маздак (Факел). Пятый кровавый век в Иране откликнулся в веке XX и даже XXI веках! Реализации мечты мага Бардии, современного Курушу – основателю Персидской державы, зороастрийского жреца о господстве магов над шахиншахами – царями царей – не помешали ни завоевания эллинов Александра, ни завоевания туранцев – парфян, ни арабские и монгольские завоевания. То о чм мечтал Старец Горы – повелитель карматов, осуществил аятолла Хомейни – духовный лидер шиитов Ирана и не Ирана! Кто не верит в такие инварианты – пусть перечитает историю Ирана – прибежища истинных арийцев!

Пусть входной сигнал – Катастрофа!

На острие борьбы стоит рискнр. Его вспомогательный кооператор – новатор. А гедонист – репродуктивный функционер!

Входной сигнал – Дефицит ресурсов. Голод!

На острие реакции – новатор. Гедонист – препятствующий поиску трусливый консерватор, а рискнр - носитель репрессивной функции по отношению к самым крайним и прожорливым гедонистам, носителям деструктивного перепотребления.

Входной сигнал – Избыток! Изобилие!

На острие реакции гедонист с его стремлением к передаче своего образа и подобия следующим поколениям, а не сосредоточенного на творческом труде или подвигах герое сказаний. Новатор – вспомогательный фактор. А рискнр – источник избыточных конфликтов в ходе спорного и, разумеется, никогда не бесспорного распределения совместно произведнного продукта (смотри Мулен Э. «Кооперативное принятия решений: Аксиомы и модели», Москва, «Мир», 1991). Кстати, принцип Кондорсе и теорема Эрроу или Гиббарда Сэттертуэйта поясняют недостижимость справедливого коллективного выбора, начиная с ситуации, в которой участвуют более, чем три выборщика для трх и более альтернатив.

Отсюда неизбежность риска во всякой управленческой деятельности. Поэтому всякий лидер, который не может копировать предков или жить по рецептам старого и доброго времени, так или иначе рискнр с неизбежностью! Именно рискнр, а не новатор. Поэтому так часто правители-реформаторы терпели неудачи, если их не поддерживали отчаянные рискнры!

Любой реформатор – это новатор, а его точность и тврдость всегда отторгаются массой гедонистов с их консерватизмом и репродуктивностью по некогда эффективным образцам.

Поэтому всякому Ленина нужен свой Сталин и не очень надолго нужен свой Троцкий.

Гилл демонстрирует такое свойство состояний как совместимость. «Состояние называются совместимыми, если их реакция на некоторую входную последовательность одинакова и если по отношению к данной входной последовательности они имеют одного и того же преемника. (А. Гилл, «Введение в теорию конечных автоматов», стр. 176). Увы, когда новатор истощается творчески, его ждт депрессия, как и пережившего бессилие рискнра. В этом плане они совместимы, ибо не переживший голода и, соответственно, страха смерти гедонист не попадт в это состояние. Как правило, гедонист вообще не чувствует суеты, ведь главный результат – удовольствие или наслаждение жизнью зависит только от его здоровья, а не от чего либо внешнего его организму, как это происходит с его попутными порождениями.

И не важно: является ли гедонист имитатором, догматиком, живущим по чужим рецептом или вождм таких же гедонистов, как он сам. Главное, что он – не изолянт, то есть не носитель смысла собственной деятельности внутри самой этой деятельности. Но деятельности, не равной самой себе в плане е осмысления, а всегда другой для самой этой исходной творческой деятельности! Смысл деятельности гедониста всегда вне е – в прекращении самой этой деятельности, пока очередная нужда или трудность в удовлетворении внезапно навязанной ему потребности не вызовет в нм к жизни эту деятельность. Ни новатор, ни рискнр не могут быть имитаторами. Начинают они с догматического принятия решений, постепенно обретая вс большую самостоятельность, пока один из них не становится изолянтом и перестат ждать высшего суда своим грехам или подвигам. И этот изолянт, как правило, новатор или ставший на путь инноваций рискнр.

Задача распознавания автомата решалась не точно: «Автомат распознаваем, если он может быть распознан независимо от его начального состояния. Автомат является распознанным, если определена (с точностью до изоморфизма) его минимальная форма путм измерений на его внешних входах» (Гилл А., указ. соч., стр. 185). Для этого необходимо знать минимальное число состояний его приведнной формы или максимальное число состояний его минимальной формы. Исключительным классом автоматов являются автоматы, не имеющие эквивалентных состояний. Кроме ординарных задач, отцы-основатели решали задачи распознавания повреждений конечных автоматов. Но тема исследования хода дезинтеграции деятельности требует детального применения полученных читателем знаний, чему для автора нет никаких гарантий.

В качестве подсказки упомяну, что для решения задачи поиска предпосылок дезинтеграции полезно уточнить, является клеточный автомат или, точнее надавтомат состоящим из сильносвязных и не расщепляемых автоматов. Что означает, что составляющие надавтомат элементарные и далее не расщепляемые автоматы не должны содержать тупиковых, преходящих (автоматов-мостиков) и тем более изолированных подавтоматов (смотри там же, стр. 196). Крайне важной формой конечного автомата является не просто обратимый автомат, а автомат без потери информации. Cfnonical Forms for Informftion Losses Finit - Sate Logical Mashiines, согласно определению Гилла (там же, стр. 201). Это означает, что в его состав не входят полугруппы с тождественными реакциями на разные входные последовательности, которые переводят разные состояния в одни и те же преемники. А таких автоматов большинство среди гедонистов – к ним относятся все имитаторы (зеркала) и догматики.

При умножении подтаблиц переходов состояний путм удлинения входной последовательности на символ производная таблица выходов заполняется по ячейкам таким содержимым, которое не встречалось в подтаблицах низшего уровня и не является повтором такого содержимого. Впрочем, иначе новаторство вообще не возможно. Эти таблицы строятся, пока не будет исчерпана мощность множеств символов состояний и обоих алфавитов – входного и выходного.

Теория автоматов напрочь опровергает гипотезу Иммануила Канта об абсолютности причинно-следственных связей и детерминизма как осознанного ключа к действительности.

В этом отношении автоматы похожи на световой конус в частной теории относительности Альберта Эйнштейна. Речь идт об автоматах с конечной памятью, а все конечные автоматы, включая те, из которых, по мнению психиатра Меграбяна, и состоит сам человек, не могут быть чем то большим, чем автоматами с конечной памятью, ибо иначе у них было бы бесконечное число состояний.

«В общем случае нельзя установить точное соответствие выходной реакцией в настоящее время и входным воздействием в настоящий момент времени и конечным числом входных воздействий и выходных реакций. Настоящее состояние автомата отражает его «бесконечную память» в том смысле, что пребывание автомата в этом состоянии является результатом события, которое происходило сколь угодно в далком прошлом.

Системой с конечной памятью называется система, представимая конечным автоматом, в котором выходная реакция в любой момент времени зависит только от конечного ненулевого числа прошлых входных воздействий … и от конечного числа прошлых выходных реакций»

(Гилл А., Введение в теорию конечных автоматов, стр. 210-211). Так что знание того, что наблюдатель имеет дело с детерминированным автоматом никак не помогает ему проследить всю цепь детерминирующих выходные реакции данной вселенной. А ведь эти реакции и являются входными сигнальными последовательностями для данных ему обстоятельствами его жизни приборами – будь то его глаза или пузырьковая камера для регистрации траекторий пролта элементарных частиц. Отсюда неразличимость истинной спонтанной входной последовательности и не истинной, а не распознанной в качестве детерминированной. Именно таковы все датчики случайных чисел, моделирующие компьютерные игры в компьютере того, кто читает сейчас этот текст. Это фальшивые случайные числа, только у участника игры нет подходящего алгоритма для распознания этого факта.

Уверен, что найдтся злорадный читатель, который очнтся от гипноза всяких там спекуляций на тему об абстрактных автоматах и от притянутых за уши интерпретаций и начнт ловить блох. Вот, к примеру, такая блоха: автор пользуется средством, которое является продуктом деятельности пары деятелей, которые никак не подходят под схему о несовместимости новаторов и гедонистов. Ну, ладно, там Леонардо с его сфумато и уникальными изобретательскими замыслами. Не забудем про склочных Луиджи Гальвани и Алессандро Вольта! Ладно, Птр Яковлевич Чаадаев, ему пришлось будить Герцена из-за отсутствия на месте декабристов – вроде бы как их душеприказчику. Но как быть с творцами того русского языка, с помощью которого автор излагает свои идеи? Как быть с Пушкиным и Лермонтовым?

Оба эти новатора являются суперпозициями или наложениями. Александр Сергеевич – новатора и гедониста. А Михаил Юрьевич – новатора и рискнра. Или надо прицепиться к их расовому происхождению? Один был правнуком эфиопа и имел отчтливые семитские черты, а второй – гремучая смесь шотландца, русского и татарина. Нет, автор не будет просить помощи у Гумилва Льва Николаевича, с его пассионарностью. Не будет.

Как деятели и Пушкин, и Лермонтов попали в пограничную ситуацию, чреватую смешением ролей. Будучи по происхождению и образу жизни помещиками-крепостниками и в этом плане героями Николая Васильевича Гоголя, который не успел сложиться в крепостника, да и не имел таких крепостных, которые уже привыкли к рабству и не ощущали себя в нм пленниками судьбы, Пушкин и Лермонтов ментально были литераторами западного образца. Пушкин даже тяготел к коммерциализации своего творчества: «Не продатся вдохновенье, но можно рукопись продать». Как творцы в области литературы и романтической поэзии они очень зависели от аудитории.

Аудитория того времени – образованные молодые и средних лет дворянки скучали. Ради остроты чувств они готовы были принять поэтов и сексуальных маньяков в одном лице – ну не ехать же дамам на Кавказ или идти поголовно в гусары, как Надежда Дурова. Поэтому писание стихов ради успеха у женщин и успех у женщин, чтобы удостовериться в творческом успехе в деле сочинения стихов настолько переплетались в жизни этих бесспорных новаторов, что не легко сказать, был ли секс с тогдашними клушами удовольствием или работой? Были ли оба немного альфонсами по призванию или вынуждено? Ибо успех их творчества у мужчин низкого звания их – дворян и помещиков, мнящих себя аристократами, никак не устраивал. Да и оплатить их творчество суконные поддвки не могли, это имело место быть уже при Белинском и Некрасове.

Если старший пиит, из этих неуместных деятелей явно переходного типа, умел настроить себя на жизнелюбивые наслаждения, то у младшего с этим делом было из рук вон плохо! Он завлекал женщин, а они тяготили его. Тогда скуки ради, он их мучил, лез на рожон, чуть больше трх месяцев в общей сложности бросался на горцев трх имамов в Дагестане и Чечне. И, в конце концов, спровоцировал собственное убийство со стороны постоянно изводимого им дворянина Мартынова. В отличие от них родоначальник всей последующей великой русской прозы – чистокровный украинец Гоголь, культивирующий в себе изумительный литературный вкус, был законченным новатором. Из семейных легенд он взял себе псевдоним в честь одного из последних соратников Хмельницкого – недолгого правобережного гетмана Остапа (Евфстафия) Гоголя, что сбивало с толку его недоброжелателей, знавших его под полонизированной фамилией Яновского. Отсюда его постоянный уклон в украинство. Но это не мешало ему быть гурманом, хотя поскольку почвы для сплетен этот порок и смертный грех чревоугодия не давал, то и на дуэль его никто не тянул за руку. Он прожил из-за грозной наследственной болезни – склеродермии – золотухи – чуть больше, чем старший товарищ и вдохновитель – поэт Пушкин. Успел исписаться и погрязнуть в индуцированной извне мании величия, но сукиным сыном чужого ему отечества так и не стал. Хотя изживая царвы деньги, считал себя обязанным ссучится.

Плавающий режим такого рода творцов не отменяет правило единственности состояния во время реализации режима творчества. Только это творчество имело регуляторную природу – оно регулировало их непростое и уже совсем не примитивное, как у их дедов наслаждение едой, женщиной, животными и природой в целом. А то, что регуляторная деятельность расползалась по циклу их повседневной деятельности, местами вытесняя должностные их обязанности – обязанности чиновника Пушкина и офицера Лермонтова – то это ими самими воспринималось как отклонение. И чтобы оправдать себя, они заимствовали образцы деятельности с мало знакомого им, в отличие от того же Чаадаева, Запада, где профессиональные литераторы уже могли позволить себе жить исключительно за счт своего труда. Непонимание со стороны привычного обоим окружения вызвало у обоих поэтов явный невроз и серию конфликтов, сильно сократившим жизнь этим, в отличие от того же Гоголя, физически здоровым людям.

Всем известно, что труд отличается от удовольствия только переживаниями источника деятельности. Анекдот о лейтенанте, который не мог в качестве эксперта помочь учным разобраться в вопросе о том, что представляет из себя любовь, в значении секс – работу или удовольствие? – весьма популярен среди эротоманок, чтобы не выражаться более вульгарно.

Лейтенанту – командиру взвода пришло на ум обратиться за интеллектуальной помощью к жене. Вывод той был однозначен: любовь для лейтенанта – это удовольствие, ибо тогда, когда дома есть работа, то он всегда приводит солдат. Кстати, такие случаи в отдельных семьях богатых отставников встречаются: полковник-пенсионер находит для жены-эротоманки в возрасте за 50 лет молодого любовника, не желая ни расставаться с ней, ни тратить последние силы на е страсть, доводя себя до инсульта.

Замечу, что супруга невольного свидетеля симпозиума со спором о вкладе секса в жизнь людей уклонилась от ответа на вопрос о том, является ли любовь удовольствием для не самой? И от вопроса о том, может ли любовь хотя бы некоторое время быть и работой и удовольствием? Само это уклонение характерно для работы женского подсознания – первый вопрос отклоняется как бестактный по характеру ответа, а второй – как само по себе разумеющийся. По невысказанному прямо мнению героини анекдота и то, и другое не совместимо. Возвращаясь к великим поэтам начала позапрошлого столетия, следует заметить, что у мужчин ситуация иная, чем у напрочь лишенной честолюбия жены советского офицера. В ряде случаев излишняя сексуальная активность поддерживала их реноме в свете и гордость за свои спортивные достижения позволяла им превозмогать усталость.

О том, что они вс же в конечном счте были новаторы, а не гедонисты, использующие творчество для получения удовольствий, как уродливый или не обладающий нужной потенцией развратник использует деньги, свидетельствует то, что начальный период их поэтического и языкового творчества реализовывался ими бесплатно. В этот период ни у того, ни у другого не было никаких надежд на материальную компенсацию. Хуже того, у обладающего безотчтным чувством языка Лермонтова (его соперниками в этом деле были Кольцов и Есенин) не было даже сколь либо серьзного намерения бросить службу и заняться сочинительством. Он только постоянно отпрашивался на воды с помощью влиятельной бабушки, чтобы под предлогом лечения дописать начатый труд.

Вообще говоря, эти несчастные люди походили на сильно связные автоматы типа новатор, догруженные слабыми связями со вспомогательными автоматами типа гедонист и рискнр с сильной примесью депрессии. Из-за этой примеси оба гения так слабо держались за свою жизнь и так рано е утратили.

Не следует надеяться, что точное следование вышеизложенным эвристическим выводам позволит без проблем вычислять всех знакомых читателя, записывать их в новаторы или гедонисты, в педанты-эпилептоиды-ритмики, или в анархисты-асинхроники, способные как угодно смещать свои ритмы или менять день на ночь и обратно. Слишком много надо иметь опыта или знать, чтобы использовать все категории, введнные автором в течении 1971- годов. Чтобы предостеречь от веры в силу очередной терминологической темницы для наблюдателя, приведу пример с различием двух стратегий выбора произвольной следующей деятельности для произвольного деятеля, которая часто воспринимается в качестве иррациональной. Но, заметьте, непредсказуемая деятельность парализует сотрудничество в группе совместной деятельности. Даже если для народа Стенька Разин или Иван Грозный были сродни артистам, вызывающем удивление, для соратников эти деспоты были очень неудобны!

Итак, в основе любой начальной мотивации лежат желания, а любой, самый прирожднный педант или эпилептоид типа Иммануила Канта – это продукт эволюции некоторого гедониста и асинхроника. Все люди рождаются асинхрониками, пока их матери или няньки с огромным трудом не научат их спать по ночам, а не как попало. Процесс становления деятеля, руководствующегося намерениями, а не желаниями, выглядящего бесстрастным, иллюстрируется так:

Реализация программы Реализация первоначальной программы деятельности, но Деятельности, неудовлетворение исходного желания из-за последствий этой удовлетворение деятельности для деятеля Исходного желания Провал реализации Обрыв реализации программы деятельности, но программы удовлетворнность достигнутым из первоначально желанного Деятельности, но и итога деятельности деятелем в ходе конкретизации исходного угасание желания е желания возобновить Противоречивая ситуация Крайне противоречивая ситуация Ложная оценка Ложная самооценка Как можно усмотреть из символизации предыдущей записи, таблица воспроизводства желания в соответствии с предсказуемостью завершения собственной деятельностью имеет сходство с булевыми функциями. Конечно же, возможно и сохранение острого желания вернуться к временно не исполненному желанию по типу эффекта Зейгарник: логическая формула которого будет иметь вид:

Gen(ж) (Не-Р-- Ж), но этот генерализованный случай не позволяет отличить желание от нужды, которая сохраняется при любой е нереализации, пока испытывающий е организм деятеля не погибнет. Этот случай несколько отличается от нижеприведнной интерпретации варианта № 4, а при записи они тождественны. Поэтому каждая матричная запись не имеет смысла без собственной интерпретации.

Если упростить понятие угасания желания до неудовлетворения, а обрыв реализации программы, включая и обрыв по вине инициатора выбора данного поведения, до нереализации программы, как и провал, то таблица будет иметь кососимметричный вид:

Р/ Ж Р/ не-Ж Не-Р/ не-Ж Не-Р/ Ж Традиционная составляющая Парадоксальная составляющая выбора данной и Выбора данной деятельности Следующей деятельности Иррациональность парадоксальной составляющей мотивации деятельности в том, что сам блок оценки исходов реализации желания входит в граф генерации желаний. Этот граф включает среди прочих своих узлов и оценку хода погашения исходных нужд организма, сдвиги с компенсацией потерь ресурсов при удовлетворении одних нужд за счт других в циклах деятельности. А на основе этого, приведнного выше его суграфа – суграф выявления сопутствующих и опосредующих желаний. Сам граф здесь не приводится в силу своей крайней громоздкости.

Таблица проверки сореализумости исходных, инструментальных и динамических или сопутствующих желаний при водит к парадоксальной для человека ситуации повышения степени общности желаний. К примеру, от желания съесть вкусное до желания быть сытым.

А от этого желания – к желанию быть довольным. А от поиска удовольствий до желания жить вообще, частным случаем которого и является гедонизм по Фрейду. Но если у деятеля из всего предписанного ему трансляторами культуры (родителями и воспитателями) ничего не получается, то ему придтся либо самому составить новый для данной культуры цикл его личной деятельности, либо жить, не думая о душевном равновесии, в глухой тоске в перманентной депрессии. Но, обычно традиции побеждают индивидуальность.

Так и в религии, кроме бога-крокодила, возникал бог неба, а там и бог времени Кронос, а затем бог границ и переходов – Абуланус –Аполлон – бог перекрстков и дверей – Янус!

Вслед за ними спешила богиня судьбы Ананке, е догоняли дублры Мойры с жгутами ниток в руках, чем сильно напрягали верующих, уже терявших смысл молитв этим разноликим мистическим инстанциям.

Кого-то может не устроить латинский термин «реализация», ибо во время написания этих строк слово «реализатор» означает согласно русскому языку позапрошлого столетия «приказчик в лавке» или продавец. Тогда этот почвенник может использовать слово «достижение ожидаемого или желаемого». Цепь действия (напряжения мышц и выделение секрета) – результат (наблюдение за стабильными соизменениями в поле деятельности) не обязательно нацелена именно на преобразование предмета деятельности в продукт потребления или инструмент для получения иного продукта потребления. Довольно часто эта цепь ориентирована на расход избыточного ресурса – как бы с целью сбрасывания лишнего веса. Поэтому исполнение желания может быть зарегистрировано задолго до достижения уже учтнного в прошлом результата деятельности и даже вопреки неудаче в данной деятельности, которая, вообще говоря, не нужна в это время. Регистрация как сознательная, так, к сожалению, и подсознательная (для тех, кто не любит строительных уподоблений Фройда, е можно называть сновидной) крайне ненаджны. В далком животном прошлом, нижняя регистрация запускалась ключевыми сигналами восприятия и действовала только от одного ключевого сигнала до другого. Поэтому она пропускала множество промежуточных событий, включая и промежуточные сбои, помехи и результаты, ведущие или не ведущие к погашению необоримых желаний и неустранимых нужд. Е недостатки унаследовали и верхняя – сознательная регистрация. Кстати, с этим же связана поздняя фиксация исторических знаний в древнее время.

Поэтому главный регистратор появления и угасания желаний нередко теряет ориентир и отмечает неуместные желания наряду с необходимыми в цикле деятельности. Из-за этого смещается инструментальная цепь от неустранимых и безотлагательных нужд до желаний достичь славы, власти, красоты, необоримой любви или непостижимого здоровья и одухотворнности – вместо желаний сытости, тепла, разминки, игривости, воодушевления, радости и трезвости или, наоборот, опьяннности. Без регистрации цепи инструментальных желаний (по машинной аналогии она в данном случае является составной частью регуляции деятельности) возникновение общих или обобщенных желаний не возможно.

А повышение степени общности желаний приводит к парадоксальному желанию желать.

Ещ один шаг и вместо желания, как крайне непрочного компаса при выборе следующего вида деятельности, избирающего не просто следующее действие или вид деятельности, но и саму стратегию выбора, источник деятельности останавливается на низведении желания на уровень подсобного мотива. Тогда носитель программы деятельности (спрятанный внутри организма человека) переходит к возведению бывшей вспомогательной и чисто проверочной стратегии – намерений. В этой конструкции выбора критериев выбора – в основу критериев выбора следующего вида деятельности -- положен расчет предполагаемого будущего. А вдруг получится так, что прогноз деятеля практически всегда удачен, никакой неопределнности и стрессов нет! Тогда надо радоваться безграничному счастью!

Разумеется, если человека не заест скука от такого способа выбирать. Следует учесть, что прошлые катастрофы переконструировали деятельность с запасом прочности и предполагают избыточную активность. Отсутствие таковой сопровождается сигналом тревоги: «Что-то слишком хорошо идут дела, это подозрительно!».

Но вот от скуки есть самое наджное лекарство – это творчество. Его разнообразие меньше зависит от поставки неожиданностей со стороны внешнего мира, чем от способности менять обозримое самим деятелем поле деятельности за счт обновления инструментария своей деятельности. Творцам удатся быстрее добиться замены сил природы машинами и механизмами разного рода, начиная с создания колс, что проще, чем изменять вид за окном или пейзаж за домом или шалашом, где он обитает. Эта скорость или быстрота смен восприятия им внутреннего мира устраняет скуку надолго, если не навсегда!

К горю многих новаторов крайним пределом их так сказать регуляции индивидуальной деятельности является способность к инновациям. Она весьма ограничена. Здесь могут быть два направления завершения жизни. Потеря творческого потенциала и сохранения способности это оценить адекватно и вовремя. Это самый трагический исход. Таков был конец Эрнеста Хемингуэя. Он прямо заявил, Что его жизнь – это «мрачный путь, ведущий в никуда». Его даже не смутила банальность этого утверждения. А со времени присуждения ему Нобелевской премии по литературе за повесть «Старик и море» прошло совсем не много времени. Вполне понятно, что он не стал дожидаться полного развития шизофрении, съедавшей его ум, и застрелился.

Менее опасный исход – это конец ещ одного лауреата той же премии – Михаила Шолохова, получившего премию не за «Тихий Дон», а за сентиментальную повесть «Судьба человека». Ему повезло больше из-за алкоголизма, который выключил самооценку этого казацко-турецкого метиса и избавил его от мук совести и переживаний по поводу творческого бесплодия. Он мог много лет изображать из себя защитника Дона в Верховном совете в качестве депутата от казачества, а в промежутках бороться с таким же лауреатом – Борисом Пастернаком по заказу презираемого им Политбюро. Вс это очень грустно, но неизбежно.

Личные запасы новизны очень ограниченны!

Предзаключение автора!

Прочитавшим книгу до этого самого места из-за стремления как-то оправдать потерянное зрение может показаться, что анализ последней матрицы им чем-то поможет в их до сего дня бесплодных попытках управлять себе подобными. Чтобы это заблуждение не было навешено на автора этого опуса, продемонстрирую цепь или хотя бы е начальные звенья, которые ведут от теории, пусть и самой зыбкой, к практике без сновидного сознания, а прямым рациональным путм. Следует учесть, что схема этого протокола не носит обязательного характера. И на практике учитывается только в случае достаточной достоверности зарегистрированных изменений. А чаще всего учитывается подсознательно, а не сознательно.

Итак, составляется процедурный протокол следующего вида:

1)Нужды:

2)Желания их заменить или удовлетворить частично:

3)Реализация желаний:

4)Отмеченные сбои в реализации намеченного:

5)Намерения впредь идти иным путм при реализации:

Замечания:

1) Нужды вскоре прекращают неумолимо добиваться своего удовлетворения (вплоть до задержки дыхания при нырянии);

2) Желания начинают ранжироваться по степени предпочтительности;

3) Реализация различается как полная, частичная, недостаточная, незавершнная или неполная и незавершнная, но достаточная с позиций нужд (неинерционная);

4) Сбои определяются как собственные и по вине помощников, из-за вмешательства непредвиденных обстоятельств;

5) Намерения выделяются из регистрации сбоев после провала желаний в силу инерции сохранения ритмической активности в не готовом к реализации желаний поле деятельности.

Может так получится, что намерения подменяют желания после их непредусмотренного программой чрезмерно эффективного подавления.

Образец протокола:

1 Ну------------------------------------------ 2 Ж Ж Ж не-Ж Ж Ж Ж не -Ж не- Ж 3 Р Р Р недо-Р не-Р не-Р Не-Р Р Р 4 Сб Сб Собств Сб Сб 5 Нам Нам Нам Нам Нам Подобного рода протоколы – удобная форма для регистрации краткого содержания самонаблюдений, что позволяет уточнить способы наблюдения за соседями, родственниками и близкими. Естественно, только пятая строка – это место обитания инноваций, хотя субъективно чаще всего наблюдатель не успевает заметить смерть желаний и подмену их намерениями.

Вс это в таком виде может послужить наводкой для старательных и склонных к самонаблюдению новаторов. А самонаблюдение поможет им определить нацеленность их личности на этот путь борьбы со скукой и неудачами в исполнении их завышенных амбиций.

И ещ хочу пожаловаться на интеллектуальное бессилие в попытках уйти от неудачной и псевдонаучной терминологической дихотомии: Деятельность - Регуляция деятельности!

Дихотомия эта носит сугубо метафорический характер: Регуляция – это явление из мира механики и сам термин тянет за собой в мир мембран и фибриллей тврдые стержни и пробные тела мира механизмов. Предлагаю вглядеться в такой набор слов:

Надстроечные процессы внутри организма Или сообщества организмов Ориентация Стабилизация Самоорганизация Саморегуляция Экстраполяция Поиск Координация Десинхронизация Регистрация Уравновешивание Аннигиляция Перекомбинация Интеграция Единение Согласование Сохранение Унификация Сортировка Реконструкция Перестройка Увязка Усложнение Симметризация Компенсация Репрессия Озарение Продолжение Самоустранение Обусловливание Связывание суграфов циклов преобразований состояний в состояния.

Центральное слово – это саморегуляция. Его использование не просто интеллектуально вредно, оно ведт в тупик! Но замена его искусственным словосочетанием «Связывание постоянно модифицирующихся суграфов циклов переходов для повышения связности деятельности» убийственно сложно и перегружает оперативную память исследователя. А обойтись без отличения прямой жизнеобеспечивающей деятельности – производства и потребления от стабилизирущей отклонения этих же производства и потребления в пределах адаптации человеческого организма к среде обитания и производственным нагрузкам некоей динамической деятельности, будь то возведение менгиров, дольменов и кромлехов или полты на луну, никак нельзя! Без этого следующего этажа нельзя сохранить и первый уровень! Как говорили марксисты – базис порождает свою надстройку, хоть они и последовательно пренебрегали динамикой изучаемого ими мира, их аналогия остатся пока в силе.


Когда нобелевские лауреаты Жакоб и Моно (д) придумывали свою схему регуляции функционирования аппарата ДНК в ядрах и митохондриях бактерий и простейших, им было проще проводить аналогию между механизмами в двигателях и часах, более или менее скопированных людьми из жизни насекомых или придуманных самими изобретателями.

Тогда великие биологи и биохимики ввели понятие репрессии синтеза белков и углеводов при наличии веществ, тормозящих этот синтез;

понятие терминации, если синтез прекращается в соответствии с наличие триплетов в ДНК, блокирующих этот синтез;

понятие инициации, если вступает в действие участок ДНК, который запускает процесс синтеза нужного белка, жира или гликопротеина в нужной рибосоме. Эти и иные понятия вошли в структуру регуляции или, точнее, саморегуляции трансляции генетического материала клетки в ходе е жизнедеятельности.

Долгое время автор этих заметок полагал, что не будет большой беды, если подобные же понятия компенсации, репрессии, регистрации, напряжения и фиксированной репродуктивной активности сформируют аналогичную регуляцию групповой или совместной деятельности, а затем и институциональной – ныне высшей формы регуляции деятельности. Конечно, можно и таким образом скомпоновать материал первичной как бы горизонтальной и статичной или кратковременной деятельности индивидов и их групп и вторичной динамической или долговременной деятельности. Но теперь автору очевидно, что подобные агрегаты фактов и процессов в культуре людей никогда не позволят не то, чтобы предвидеть, но и даже объяснить и описать эти так называемые процессы саморегуляции адекватно.

Это не более, чем псевдонаучное описание не приведт исследователя к объяснению уникальных инноваций и даже самого посредственного творчества как такового. В области, из которой Жакоб и Моно заимствовали аналогии для своей сферы описания событий жизнедеятельности одноклеточных простейших, нового нет и быть не может! А для колониальных организмов самих исследователей о регуляции, кроме неясного процесса запуска дифференциации стволовых клеток в отдельные специализированные ткани с выделением работающих и отныне всегда молчащих участков генома ничего толком не известно. Тем более, что сейчас таким путм не только нельзя описать процессы так называемой эволюции, управления простейшими межклеточным обменом генетическим материалом, внедрения вирусной РНК в клеточную или ядерную ДНК, появление митохондрий и прочих удивительных явлений. Что уж говорить о мутациях и конъюгациях, приводящих на глазах самих биохимиков к серьзным искажениям фенотипа ныне живущих зверей и людей. Остатся загадкой роль интронов и экзонов, выступающих в роли молчащих и избыточных участков ДНК при синтезе как ферментов, так и структурных или конструкционных белков. Куда они деваются при репликациях – пока проследить не удалось.

Все эти печальные недоразумения подтолкнули меня к необходимости отказа от аналогий с механическими регуляторами. Тем более, что типичное в поведении людей куда более индивидуально, чем внутриклеточные процессы. И попытки ради иллюзии точности и полноты объяснения ввести в заблуждение изучающих вс это разнообразие нашей внутренней жизни молодых умов, по моему мнению, следует категорически отвергнуть!

Лучше ограничиться фиксацией не разрешимой в рамках современной системы знаний проблемы, ограничиться тем, что удалось понять самим, а остальное оставить для разрешения в далком будущем, чем с умным видом морочить людям, не соизволившим углубиться в изучаемую проблематику. Лишь бы никто не упрекнул автора, что он взялся не за сво дело. Поэтому, по моему мнению, в данном случае капитуляция предпочтительнее Приходится оставлять эту проблему на уже совсем не близкое будущее тем исследователям, которые прочтут это опус.

Предварительно хочу сделать несколько замечаний. Увязка различных циклов деятельности с помощью переходов от одного к другому (раньше это безоговорочно именовалось саморегуляцией) существенно отличается от подобного процесса на уровне клеток. Люди, в отличие от клеток, из которых все они состоят, реагируют по-разному на одни и те же ситуации, как на последовательности входных сигналов. Замечу, что мне пока не приходилось сомневаться в разрешимости задач линеаризации и делинеаризации, то есть развртывания линии в плоскость или объмное тело. Эту задачу миллиарды лет назад решили первые нейроны кишечнополостных (медуз, если кто забыл), е решает современное телевидение и тот дисплей, которым, Вы, читатель, сейчас пользуетесь.

Дело не в ошибках при преобразованиях трхмерных ситуаций в последовательности сигналов по аксонам и дендритам наших нейронов. Дело в том, что при выборе следующей реакции на выверенные сигналы источник деятельности (человек) или узел сети обменов деятельностью (человек, как участник группы совместной деятельности) учитывает разные последовательности предыдущих ситуаций. Вс зависит от дефицита времени, глубины просмотра и от уровня требований к точности экстраполяций но основании прежде допущенных ошибок при выборе следующего действия или вида деятельности (образца).

Ошибка при синтезе фермента часто гибельна для организма, в котором завелась такая клетка. Ошибка при синтезе конструкционного белка или липида чревата болезнями или уродствами. Но ошибка при неверном применении критерия выбора следующего действия чревата лишь потерей темпа и вынуждает иссекать тот или иной вид деятельности для создания в будущем резервов времени на подобные неустранимые ошибки. Именно это ускоряет специализацию занятий при росте плотности населения и достаточно быстром восполнении затраченных ресурсов – собственно говоря, это и есть признаки городской культуры – сами за собой пронаблюдайте!

Отсюда и совершенно разные ответы на одинаковые вызовы у однотипных деятелей в аналогичных узлах обмена деятельностью в общей сети разделения труда данного общества.

Попытки свести эти ходы к статистически достоверным в державе Сапа Инка, в ГДР или в СССР времн Иосифа Сталина обречены на неудачу, несмотря на решение таким централизованно командным способом самых сложных управленческих задач. Цена такого успеха – застой, перенапряжение деталями управленческого персонала, квалификация инноваций в качестве самопомех деятельности и, в конечном счте, – потеря всякой эффективности. Цена унификации – концентрация инициативы вплоть до хрупкости системы. Особенно это очевидно для неизбежной смуты во время междуцарствий. Что не так трагично в случае республиканского или коммунального (анархического) способа правления державой или государством.

Жизнь устроена наджнее деятельности, но она всецело зависит от среды обитания.

Деятельность куда маневреннее жизни, но она связана с коллективностью и менее эффективна, чем жизнь – тому примеры коэффициенты использования АТФ в организмах и коэффициенты полезного действия созданных человеком двигателей (от паровых, до атомных реакторов включительно). Если первые близки к 100%, то о вторых и говорить страшно! Да и те, и пока и другие не возможны без излучения солнца.

Задача оптимизации инновационной деятельности – она до сих пор решалась за счт академического пайка, защиты авторских прав и бесконечного восхваления лауреатов Нобелевской и иных премий или наград – состоит в умелом бессознательном манипулировании увязкой деятельности потенциальных новаторов, намеченной в концепции нетократии. Заметьте: интерес к глубокой древности, поиску следов пребывания космических пришельцев, экстрасенсорика и прочая сомнительная деятельность (чтобы не обидеть этих поклонников эзотерики термином «бредятина») способны стимулировать всплески совершенно бесплатной и местами даже жертвенной активности. И никакие разъяснения, что вс это либо архаические формы коммуникации – с помощью феромонов или фрагментов нуклеиновых кислот – либо феномены общественного сознания сродни религиозным, не убеждают жертв этих увлечений прекратить затрачивать время и силы в этом русле деятельности.

Аналогичные находки в области позитивных загадок мыследеятельности могли бы развернуть подобную поисковую активность в операциональных или инструментальных областях знания и тем самым ускорить накопление изобретений и открытий. Пока эта задача решается тривиальным путм поощрения гедонистической деятельности, что прямо противоречит природе новаторства как аскезы и паладизма. Нам нужны новаторы паладины, а не новаторы-жизнелюбы. Ибо эти жизнелюбы не нуждаются в инновациях, они могут сотворить инновацию в исключительной ситуации своей жизни и более никогда не вернуться к этому виду мотивации. А во избежание конкуренции сами будут избегать поддержки полноценных новаторов в отличие от последних, заинтересованных в наличии такой конкуренции. Такова печальная ситуация накануне открытия полной системы увязки всех сдвигов деятельности (или то, что до данной работы именовалось коллективной саморегуляции деятельности).

Заключение Допустим, что кто-то из читателей поверил во вс вышеизложенное, тогда его может встревожить вопрос: Почему же те, немногие математики, которые освоили автоматы Мили, Мура, Рабина-Скотта, машины Тьюринга, двуленточные автоматы Элго- Мезея, Элго Эйленберга-Шефердсона и даже клеточные автоматы не кричали на весь мир о своих успехах? Почему их книги пылятся на полках личных библиотек или выбрасываются в макулатуру из библиотек публичных как устаревшие и не востребованные?


Может быть, отечественные математики натолкнулись на непреодолимые трудности при освоении новой для них теории? Вот свидетельство киевских математиков А. М. Богомолова и В. А. Твердохлебова в их книге «Диагностика сложных систем». (Если кто е не откроет, то и не будет знать, что речь идт не о системах вообще, а об автоматах, и не об автоматах Калашникова или по продаже газированной воды, подобных сооружнным в Древнем Египте, а об абстрактных автоматах, живущих на бумаге и только там). Киевляне сбивчиво в меру своего разумения изложили основные результаты труда Артура Гилла.

Так они привели алгоритм поиска входной последовательности символов для отождествления состояний автомата по их выходной реакции:

1 По таблице переходов составить таблицу пар состояний так, чтобы в основной столбец попали все пары состояний с разными реакциями на каждый символ входного алфавита, а в основную строку – поочердно все символы входного алфавита. В клетке на пересечении этих строки и столбца следует разместить пару состояний, в которую перешли исходные состояния при получении на вход данного символа.

2 Повторять построение с добавкой в основную строку каждый раз очередной символ с удлинением входной последовательности до тех пор пока очередная таблица пар не повторит предыдущую. (Богомолов А. М. Твердохлебов В. А. «Диагностика сложных систем», стр 114). Алгоритм прост и изящен. Он не зависит от начала и всегда заканчивает свою работу.

Так известно точно, что этот алгоритм обязательно закончит свою работу из-за конечности списка состояний у любого конечного автомата, а это произойдт неизбежно, так как всегда найдтся последовательность, требуемой числом состояний автомата длины, в ответ на которую автомат выдаст периодическую последовательность. То есть он перестанет кодировать входную последовательность в некоторую, отображающую входную последовательность, реакцию на не, и зациклится. Так что окончание работы алгоритма в точности гарантировано конечностью состояний автомата и соответственно таблицы переходов из состояния в состояние. Человека, кстати, тоже! Исписывается любой писатель и поэт, начиная производить клоны первоначального поэтического вдохновения. И тогда он или гибнет от скуки или становится редактором журнала «Современник». Хорошо если ещ «Современника» или «Нового мира», а не какого-нибудь «Южанина». Редактор – это труп поэта, потому что рутина редакционной и вообще журналистской работы съедает остроту восприятия и вытесняет нацеленность на вылавливание поэтических образов из череды повседневной суеты.

Киевские математики привели ещ один чрезвычайно полезный алгоритм для проверки наличия входной последовательности, отсортировывающей подмножества состояний, участвующих в формировании деревьев и циклов в графе переходов произвольного конечного автомата. Это важно для разбиения множества состояний на подмножества с разным типом связности. Алгоритм работает так:

1 Вместо таблицы выходов данного автомата строится таблица выходов для каждого подмножества состояний, помеченных специальной буквой;

2 Затем с помощью таблицы пар взаимно достижимых состояний строится ещ одна таблица выходов для проверки эквивалентности по выходам.

Если для любой пары состояний, принадлежащих к изначально разным исходным подмножествам, они в некоторой таблице с достаточно длинной входной последовательностью попадают в различные классы эквивалентности, то диагностический тест-последовательность существует (там же, стр. 116). Если же хоть одно состояние из заведомо разных подмножеств состояний попадает в один и тот же класс эквивалентности, то теста для данного автомата построить нельзя. Его состояния не только 1-не различимы, но и n-не различимы! Читаешь отечественных авторов и ломаешь голову, почему они остановились на цитировании американского романтика? Почему не стали решать прикладные задачи?

Ну, хорошо! Диофанта читали в Константинополе, Димишке (Дамаске), Багдаде, Кордубе (Кордове) ромеи и арабы с персами, пока его Арифметика не попала в руки Пьера Ферма. А сейчас – в последние столетия – масса образованных математиков есть, а нового Декарта нет!

Тот же Ноам Чомски тоже сделал вклад в теорию автоматов. Но какой вклад? Возьмм фундаментальный труд Вильфреда Брауэра «Введение в теорию конечных автоматов», изданный в СССР издательством «Радио и связь» в Москве, в 1986 году. Там изложена теорема Хомского-Шютценбергера о допустимости подмножества моноида (кто забыл – это полугруппа с ассоциативностью операции на множестве элементов и идемпотентов данной полугруппы, которых может быть несколько, – к примеру, единицей для умножения или нулм для сложения). Великий лингвист понял, что для допустимости этого моноида надо, чтобы существовал алфавитный гомоморфизм из множества выходных последовательностей в подобное же множество входных последовательностей. С учтом того, что пропуск между подпоследовательностями является именно тем идемпотентом, которого требует данный аддитивный моноид, этот результат, грубо выражаясь, не стоит выеденного яйца.

Уход мысли новаторов от магистральной дороги получения новизны в область вычислительной теории автоматов начался ещ в романтический период. Уже в 1968 году издательство Academic Press в Нью-Йорке и Лондоне выпустило под редакцией Майкла А.

Арбиба сборник статей Algebaic Theory of Machines, Languages and Semigoups. Этот сборник был переиздан в Москве издательством «Статистика» в 1975 году. Майкл Арбиб был яростным энтузиастом синтеза новой тогда теории с известными тогда машинными языками и теорией полугрупп. Авторы 11-й статьи сборника «Синтаксический моноид и регулярное событие» Р. Мак-Нотон и С. Пейперт сразу взяли быка за рога они сочли регулярным событием конечный автомат, а единицей или нейтральным элементом свободного моноида – пустое слово (смотри указ. соч., стр. 285). Вместо операции умножения, как у Диофанта, они взяли операцию конкатенации или приписывания букв или символов к произвольной последовательности. А это категорически запрещает фонетика естественного языка с его фонетическим строем, не допускающим пополнение языка произвольно звучащими словами.

Так начался уход мысли теоретиков в заоблачные выси абстрактной математики. Это было интереснее, удобнее, меньше ответственности и мороки с заказчиками. Главное было запудрить мозги лохам и отгородиться от невежд трудомкой для чтения теорией.

Разоблачать учных, которые переставали быть исследователями, а становились потребителями интеллектуально замкнутой новизны, было некому. А если для прикола такие обличители и находились, то их шутки не встречали понимания. Автору встречались такие «приколисты» в Жемчужине у моря, их не поддерживал никто. Корпоративная солидарность защищала право на существование самых уклончивых и в высшем смысле бесполезных направлений научных исследований. Так новаторство перерождалось в свою противоположность. Оно консервировало изначально добытые достижение человеческого разума, ибо избыточное отсеивало время, а коренное знание пряталось или скрывалось за стеллажами личных библиотек!

Вильфред Браэр сух. Он не акцентирует внимание на неудачах теории автоматов. Так он излагает теорему Хаффмана- Мили: «Для эквивалентности двух состояний автомата Мили (в данной работе до сих пор рассматривались только такие автоматы) с данным числом состояний достаточно, чтобы совпадали реакции этих состояний на входные последовательности длины, не большей, чем число состояний» ( Брауэр, указ. соч., стр. 39).

Но только при изложении задачи о различимости конечными автоматами входных последовательностей германский учный замечает, что из доказательства этой теоремы следует, что не каждый автомат может различать входные последовательности даже длины меньшей суммы чисел его состояний и символов обоих алфавитов. То есть предельного разнообразия, которым конечный автомат располагает по определению, с помощью своих выходных последовательностей (там же, стр. 58). Мотив его умолчания понятен: зачем пилить сук, на котором висит интерес читателя. Так же невнятно он излагает теорему о периодичности об ограничениях при подаче входных последовательностей с периодом произвольной длины для различения состояний автомата методом просмотра его реакций из за выдачи, начиная с символа № К, периодической последовательности в ответ на любую следующую входную подпоследовательность. То есть безразличие реакции данного уже зацикленного автомата на сколь угодно разнообразную продолжающуюся входную последовательность.

Это не снижает ценность работы профессора из Университета Гамбурга. Он замечательно точно излагает теорему о преемниках методом парного разбиения множества состояний на подмножества (при ноль-единичном входном алфавите) и демонстрирует обязательность завершения этой процедуры на пустых подмножествах, чего не сделал Артур Гилл (там же, стр. 104). Очень точно математически он вводит конструкцию префикса свободного моноида из входных последовательностей, а соответственно и правого и левого частного от так называемого «входного слова». С их помощью он доказывает недопустимость множества квадратов целых чисел – привет гению Диофанта (там же, стр. 197).

С помощью автоматов Рабина-Скотта Брауэр устанавливает тождественность рациональных представлений множеств, используя только преобразования этих представлений. Но конструктивное решение проблемы системы равенств требует экспоненциального числа операций при работе автоматов по отношению к длине обрабатываемых автоматов выражений. (там же, стр. 201). То есть германский профессор – однофамилец нидерландского гения – основателя интуиционистской математики – решает традиционные задачи с помощью экзотической теории автоматов.

Особое внимание Брауэр уделяет методу исключения лишних (избыточно эквивалентных) состояний и спонтанных переходов в Недетерминированных Рабина-Скотта автоматах. Они представлены в виде взвешенных ориентированных графов и преобразуются с помощью соответствующего, известного из теории графов, алгоритма. Тем самым устраняется крайне полезное для анализа мира направление исследования – математики спасают детерминизм. Циклы заменяются суперпозициями деревьев, но недоопределнность просто загоняется внутрь, а не выявляется для осторожного наблюдателя.

К числу ценных результатов германских теоретиков относится Теорема Шютценбергера о подмножестве моноида входных последовательностей. Теорема гласит, что оно рационально тогда и только тогда, когда оно обладает матричным представлением (там же, стр. 303).Речь идт о булевых матрицах, отражающих отношение принадлежности данного символа из входного алфавита к месту, занимаемому им в данной входной последовательности. Замечу, что каждое разбиение на двойки- четврки, а местами и пятрки символов попадают в быстро алгоритмически и комбинаторно восстанавливаемую поисковую систему с ограничениями на разнообразие пополнений этих знакосочетаний.

Кроме этого, для обхода проблемы доопределения автоматов с лентой неограниченной ( но тоже конечной памяти) из-за их зацикливания наследники романтиков из 60-х годов предложили выделить из полугруппы входных последовательностей префиксный код – совокупность лексикографических (вспомним куб Хемминга и Эйлеров граф о-1 лекикограмм) префиксов (там же, стр. 353). Ведь эти префиксы в точности распознаются двуленточными автоматами, так почему бы не использовать их вместо огромных по длине непрерывных входных последовательностей. Известно, что все тексты на естественном языке конечны, так не использовать вместо них сюжетные конспекты – детали повествования ведь вс равно выпадут из памяти!?!

Тем не менее, все эти замечательные результаты двадцатилетнего труда европейских математиков привели к тому, что изучение теории автоматов стало совершенно неподъмным делом даже для студентов-трудоголиков. Только отдельные компьютерные гении могут использовать отдельные фрагменты теории автоматов для синтаксического анализа порождающих грамматик или для синтеза контактных схем в следующих моделях компьютеров. Совсем иная ситуация в сво время сложилась в физике. Там появился новатор такого масштаба, которому в современной дискретной математике нет равного. Речь идт об Альберте Эйнштейне – неиссякаемом образце для подражания для множества его преемников в теоретической физике.

Пользуясь книгой замечательного советского философа, автора книги «Бытие и разум»

Бориса Григорьевича Кузнецова Эйнштейн. Жизнь. Смерть, Бессмертие», издательства «Наука», Москва, 1972, приведу большую выдержку об образце новатора как такового:

«В самом конце прошлого столетия (речь идт о XIX веке) Вильям Томсон (он потом стал лордом Кельвином – замечание автора) говорил, что наука, наконец, вошла в гавань, разрешила все коренные вопросы и может теперь только уточнять детали. Но он упомянул о двух нерешнных проблемах. Одна из них состояла в некоторых затруднениях теории излучения – они то и привели в 1900 г. Макса Планка к идее квантов. Второй нерешенной проблемой Томсон считал результаты опыта Майкельсона. За вычетом указанных проблем, по его мнению, науке ничто не угрожает, и она может считать себя гарантированной от пересмотра своих коренных теоретических устоев. И как это часто бывает, не успели метеорологи объявить о наступлении ясной погоды, как грянул гром. Он грянул именно из тех тучек, о которых говорил Томсон. Результаты опыта Майкельсона и множество аналогичных опытов опрокинули, казалось бы, самые очевидные представления о мире. В 1905 году инженер Бернского патентного бюро заявил, что свет действительно распространяется с одной и той же скоростью относительно всех тел, движущихся с постоянной скоростью одно относительно другого – встречающихся, отстающих одно от другого, перегоняющих одно другого» (Кузнецов Б. Г., указ. соч., стр. 117).

В книге помещена фотография 1926 года, где по бокам Эйнштейна стоят А. Майкельсон и Р. Милликен. Престарелый учный смотрит на Эйнштейна с обожанием. Тот спас его авторитет, иначе бы его затравили бы как Больцмана. Авторитет предохранил приоритет! И дело не в том, что не было альтернативных взглядов на сохранение конструкции отсчтной системы координат, привязанной к вс пронизывающему эфиру, на чью должность теперь два претендента – так называемая «тмная материя» и физический вакуум. Были и другие альтернативы! Тороидальные поля и психотронная составляющая биополя, тонкая субстанция, эфирное тело со свечением пальцев и чего там ещ, радужная аура над головами продвинутых экстрасенсов и прочее.

После Маха и Пуанкаре «Лоренц пытался сохранить существование эфира и отнеснного к нему абсолютного движения, несмотря на результаты опыта Майкельсона. Он хотел объяснить наблюдаемую в интерферометре независимость скорости света от движения Земли, предположив, что все тела при движении относительно эфира сокращаются в своих продольных размерах. Такое сокращение Лоренц выводил из законов электродинамики, считая все тела состоящими из элементарных электрических зарядов» (там же, стр. 124).

Допустим, что император (какой-нибудь Хуанди) поддержал идею Лоренца, Ведь тогда ещ не было квантовой механики, и выбор интерпретации фактов зависел только от вкуса теоретиков – от эстетического критерия «внутреннего совершенства» и «естественности».

Наука пошла бы по тупиковому пути развития, как это на наших глазах случилось и с логикой, и с теорией автоматов. Но Эйнштейн не допустил этого. Свой недюжинный рекламный талант он направил на то, чтобы отстоять свою совершенно верную точку зрения.

Не суть дела, что для этого со временем понадобилась геометрия Римана и радиус кривизны пространства-времени.

Главное в другом – в стойкой уверенности в том, что парадоксальная трактовка отказа от правила сложения скоростей (поклон Герону и Архимеду) вела в нынешнюю науку, выводила из тихого тупика классической физики. А ведь иного и не дано! Либо существует время и наш мир, либо ничего нет и правы Парменид, Зенон и епископ Беркли: все мы снимся Господу Богу! Предельная скорость главного из известных людям сигнала – безмассового фотона – это и есть неустранимое время. Фотон в сознании современного исследователя отбивает элементарные единицы времени – его неизмеримые интервалы или такты автоматного времени. И безразлично как перемешаются элементарные автоматы друг относительно друга и перемещаются ли? Ведь значение имеет только их взаимная коммутация – ничего кроме них и их сигналов в этой вселенной нет! А допущение сложения скоростей – это шаг к неограниченной и даже бесконечной скорости передачи воздействия сигнала. Что значит, что все события уже давно сразу случились во вселенной. Но это не так!

Сила духа Альберта Эйнштейна – вот главное достояние новаторства. И е не заслонит никакие подробности довольно долгой жизни этого гения.

Собственно это классика новаторства – его неиссякаемый для будущих новаторов образец отношения к инновациям! Ни изоляция консерваторов, ни сопротивление рутинров, ни идиотский антисемитизм отдельных арийских учных, которые после 1945 года долго каялись в свом увлечении арийской наукой, не остановили неутомимого пропагандиста теории относительности. А затмение 1919 года было им блестяще использовано для доказательства искривления пространства силой гравитационного поля Солнца при искажении месторасположения звзд, попавших впритык к границе солнечной короны.

Интеллектуальный подвиг Эйнштейна и вдохновлнных его примером физиков экспериментаторов и теоретиков продемонстрировал, что новизна существует объективно, а не субъективно. Поверхностное е свойство – логическая невыводимость или конструктивная недостижимость из аксиоматизированного прошлого опыта людей. Ключевое слово здесь аксиоматизация или составления свода правил, примов и трюков, иногда облечнных в мантию законов природы. Аксиоматизация опыта едва ли может быть и полностью согласованной, и полной без потери содержания наблюдений.

Задача, которую решает аксиоматизация – это упорядочивание работы мозга исследователя. Даже частичная аксиоматизация знаний позволяет мозгу исследователя выйти из-под огня множащихся прецедентов, уйти от необходимости повторяющихся сравнений и разъяснений. Мир согласован, произвол самого изобретателя загнан в угол, случайность облечена его философией.

Конкретные исполнители – слесари, сварщики, каменщики – с сомнением относятся к аксиоматизации, но у них другая беда – они рабски зависят от памяти на последние события, отсюда у них неустойчивые взгляды на всю совокупность их опыта. Начало этому делу положили Эвклид и Конфуций. В рядах аксиоматизаторов навечно зачислены Декарт и Ньютон, Кант и Гегель, особняком стоит Барух Э Спиноза, следом идут Планк и Эйнштейн, Бор и Фейнман, Вайнберг и Салам… Но для произвольного новатора аксиоматизация – это путы. Он сомневается в индуктивности, но опасается дедукции. Однако избежать аксиоматизации со времн Пифагора и его теорем ещ никому не удавалось. В случае удачной находки исследователя, превращающей его в начинающего новатора, полный отказ от аксиоматизации мешает ему осмыслить ценность своей находки и найти ей место в привычной деятельности. Это означает, что колесо, придуманное неизвестным шумером, осталось бы в истории детской игрушкой, а вьюки по-прежнему перевозились бы на спинах ишаков. Развртывание открытия в дедуктивной системе – практически единственный признак истинной новизны этого открытия, кроме его невыводимости и расчета инновационной мкости данного этноса.

Эта невыводимость не очень доступна читателю, лишнному логической культуры или логической интуиции.



Pages:     | 1 |   ...   | 10 | 11 || 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.