авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |

«1 Новизна и новаторство. (Этюды о единстве людского рода и безграничности культурных контактов) Посвящается моей матери: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Винт — дальний потомок щербатого дощатого колеса, прямого предшественника шестернки, вошедшей в состав эллинистической лебдки и активно используемой Архимедом во время героической обороны Сиракуз, когда старик вс время строил какие-то машины. Дощатое колесо, собственно говоря, совершенно непригодное для использования при перевозке грузов по бездорожью, а особенно по пересечнной местности предгорных степей, основного ландшафта стран, в которых люди впервые приступили к выращиванию полбы (пшеницы-двузернянки), было верхом новизны среди всех изобретений человечества, включая водородную бомбу.

Не было заслуги полуобезьян-австралопитеков, когда они встали на ноги (это результат мутации) и взяли в руки палку. Даже глупая птица вьюрок использует в Южной Америке специально выломанную из кактуса иголку, чтобы выудить питательных насекомых из-под коры. И отбивание у галек крав, чтобы сделать их острее и одновременно удобнее, не было таким себе оригинальным открытием. Не самые толковые обезьяны гамадрилы, в саванне вынужденные ночевать на склонах оврагов, умело швыряют во львов камни, заранее собранные бдительными самцами.

Другое дело – сохранение палеоантропами огня. Этого не делал никто в животном мире. Для этого надо было преодолеть страх перед ужасным степным пожаром и уметь тащить от стоянки до стоянки днм плетнку с углями, а ночью факелы. И ковку легкоплавких металлов – золота, серебра, меди освоил ещ довольно примитивный человек.

Затем удача подарила ему мутанта – собаку, козу, полбу, наконец приручаемого осла и кулана.

Но верхом всего было, как считает и поныне большинство археологов, включая и Гордона Чайльда, изобретение семь тысяч лет назад странной громоздкой колесницы. В е составе главным рабочим механизмом было намертво закреплнное на оси дощатое колесо, похожее больше на детскую игрушку, чем на колесо боевых ассирийских колесниц, пронсшихся по дорогам Азии, а затем и Европы уже три тысячи лет спустя.

Заслуга изобретателя колеса не в том, что его изобретение изменило мир, этого не произошло. А в том, что он невольно заставил вначале соплеменников. А затем и полудиких соседей заинтересоваться своей модной по тем временам затеей использования колеса вместо волокуши для перевозки тяжелых грузов. Он подтолкнул дремавшую изобретательскую мысль, которая через пару тысяч лет таки родила колесо с ободом и спицами, а оно уже резко изменило Старый Свет. Чего не случилось в Новом Свете. Хотя там было вс, чтобы это случилось: ламы вместо ослов и куланов, золото вместо меди, валки с осью вместо колс. Но новизна похожа на жизнь ещ и тем, что она появляется на свет чаще всего только один раз и только в одном месте! Если она настоящая новизна, е невозможно переоткрыть!

Отступление № 3: Нерешнный вопрос о происхождении новизны из лона разнообразия.

Генезис новизны как некоего сравнительного свойства сведений или знаний до конца не прояснн из-за недостаточности фактической базы знаний по нейрофизиологии.

Ведь утверждать, что информация может быть старой, а может быть новой – это значит не сказать ничего. Область экспоненциального расширения выдумки Клода Шеннона о том, что информация – это то, что является обратным беспорядку, не позволяет вообще конструктивно использовать этот термин. Это чисто негативное определение сообщения. На самом деле беспорядок в лице случайных последовательностей содержит все возможные порядки конечных или периодических бесконечных упорядоченных последовательностей. А брать их некие логарифмы или их суммы и произведения со знаком минус – это значит просто терять самое существенное – конкретную структуру сообщения, закодированную в данной последовательности, как в геноме. Он тоже почти не отличим логарифмически от случайной последовательности.

Ничего не дат и склонение свойств «старое» и «новое». Это просто предикаты предшествующего и последующего, разнеснные во времени, которое само нуждается в точном определении. До сих пор образованные люди могут в преклонные годы открыть для себя факт своего непонимания устройства времени. Лучше дела состоят с разнообразием.

Здесь очень помогло создание исчисления предикатов высоких порядков – оно статично и полно парадоксами, но легко запоминается как родо-видовое отношение между пересекающимися множествами и не пересекающимися классами предикатов. Вот на этой почве и стоит исследовать генезис новизны. Но, следует учесть, что и тут гарантии успеха нет.

Зато существенную помощь может оказать нейрофизиология. Мозг или его подсознание ( или сновидная регистрация деятельности) может делать многое из того, что для современной науки является тайной за семью печатями. К примеру, любой младенец, не вычисляя по формуле Колмогорова- Мартин-Лфа нечто сложное или случайное, быстро определяет, что он воспринимает – сложный объект или случайное образование задолго до того, как его сознание выучит эти понятия. Да что младенец – животное может многое из того, что не может современная наука!

А вс благодаря такому разделу как гиппокамп или «морской конк» - архаическая нейронная субстанция в районе височной доли коры головного мозга – глубинное вместилище эпилептических очагов наших несчастных современников. Его работу подробно описала Ольга Сергеевна Виноградова в книге «Гиппокамп и память», Москва, «Наука», 1975. Выводы советской исследовательницы потрясающи: она считает объект своего исследования ничем иным как компаратором – сравнивателем, без чего нельзя ни построить разнообразие в сфере памяти, ни тем более, зарегистрировать новизну!

Читателю этого туманного раздела следует иметь в виду, что современные исследователи деятельности головного мозга обладают двумя основными наборами сведений о его функционировании: Это электрическое сопровождение обмена веществами или при метаболизме мозга (исходя из клубкообразности многих белков их, именуют глобулинами от болл – шар, отсюда перенос шаров – метаболизм) и выборочное извлечение меченных радиоактивными изотопами веществ – преимущественно аминокислот. Ни первый, ни второй методы не наджны. Электрическая активность не позволяет отличить вклад одной части мозга от другой, хотя извлечение из тканей тех или иных радиоактивных меток – самый точный на сегодняшний день способ проследить пути передачи сигналов по просторам мозга: смотри замечательную книгу Д. Хьюбела «Глаз, мозг. Зрение», Москва, «Мир», 1990 - но он требует умертвления носителя меченного мозга. После чего уже ничего уточнить нельзя.

Но существует самый наджный метод – наблюдение за поведением животного или человека заведомо лишенного некоторого отдела мозга и обнаруживающего признаки дефицита тех или иных навыков поведения. Против совокупности всех этих фактов возразить трудно. Поэтому прижизненное достаточно долгое наблюдение за увечным субъектом сильно меняет взгляд наблюдателя на человеческую природу, особенно на домыслы о бессмертии души, резко меняющейся после отсасывания височной доли при операции по Пенфилду и Страшном Суде над этой, столь зависимой от функционирования е носителя – головного мозга – души. Об этом позже будет подробное описание личных наблюдений автора.

На основании изученного к середине 70-х весьма благополучных для нейрофизиологов годов Виноградова сделала вывод, что решающими для работы компаратора мозга является деятельность полей СА1 и СА3 самого гиппокампа и зубчатой фасции – его анатомической спутницы. Зубчатая фасция параллельно с полем СА3 получает сигналы из коры и блокирует способность пирамид (самых больших нейронов мозга с аксоном –выходом, ввивающимся в сому нейрона и проходящему через нее до выделения побочных ветвей –коллатералей во вставные – вспомогательные нейроны) отвечать на поток иннервации с отличными от прежде бывших потоков характерным ритмом. Исследователь замечает, «что потенцированное состояние кортикального входа эквивалентно для пирамид СА3 исчезновению качества новизны повторяющегося сигнала» ( Виноградова, указ. соч., стр. 267). Ядро септума делит поступающий в гиппокамп поток сигналов на ритмические кванты с частотой 3-6 герц. Септум – синхронизатор компаратора в пирамидах гиппокампа создат условия для сравнения уже разбитых на такты сигналов, предвосхищая тактовое время работы современных компьютеров, которые исключили неустранимую асинхронность взаимодействий в вакууме с его спонтанным нарушением симметрии.

Но отказ от прима не несущих разнообразия банальных повторов, всех последовательностей сигналов, приходящих не в фазе с залпом септальных клеток является источником ощущения скуки как мучения, а не как состояния безопасности для сытого животного, обстановка вокруг которого неизменна. Исследователь поражена: «Прежде чем поступить на пирамиды поля СА3, сигнал приобретает упрощенную абстрактную форму.

Возможно, что подобная предварительная обработка информации необходима для выполнения полем СА3 его функции выделения новизны без учта конкретных свойств сигнала?» - размышляет Ольга Виноградова.

Поле СА3 перерабатывает более или менее непрерывный сигнал в декрементную последовательность строго отличных друг от друга префиксов входных последовательностей сигналов, справляясь с этой проблемой лучше самых мощных компьютеров. У нейрофизиолога сложилось представление о гиппокампе «как об активном фильтре информации, участвующих в процессе подавления активности при постоянстве внешних условий и ее восстановлении при изменении этих условий» (там же, стр. 268). Грозный морской конк опирается на могущественную ретикулярную формацию в стволе мозга, задающую всю мозговую активность. Кроме того, он решает, что из присланного корой следует регистрировать в памяти и в какой! При этом энториальная кора поставляет ему сигналы не из конкретных сенсорных полей. А уже из интеграторов теменной области с границ височной и затылочных долей – знаменитой ТПО, отвечающей у людей за долгосрочное планирование. Нейрофизиолог считает, что долговременная память хранится в коре, а оперативная в лимбическом круге – вместилище эмоций. Гиппокамп классифицирует впечатления, чтобы не перегружать оба хранилища сведений, полученных слепым, глухим, бесвкусным и бескожным самим по себе мозгом от своих внешних нервных рецепторов более или менее одновременно, не путая полученное раннее с полученным позже.

Хочется гордиться столь совершенным аппаратом, обеспечивающим человеческую умственную деятельность, но грызет сомнение – а не льстим ли мы, люди, самим себе?

Исследователь не голословна. Она поведала о поведении лишнных гиппокампа крыс. Они постоянно все исследуют, мало спят, вс время нышпорят и метушатся. При этом еда, пить, уход за собой у них не меняются по сравнению с их сородичами. Только не угашается ориентировочный рефлекс. Крысы не перепрыгивают бордюрчики в лабиринтах и не тормозят беличье колесо. Сенсорный поток у них не возрастает. Новый коридор в лабиринте их не привлекает, как это происходит с обычными крысами – заметьте это. Это важно для дальнейшего рассказа. У гиппокампэктомированных крыс не снижается внимание при стойком повторении раздражителя без подкрепления – они явно лохи! Работают в колесе за спасибо (Смотри указ. соч. Виноградовой, стр.124-126).

Бедные крысы не смогли суммировать звуковые и световые раздражители для выработки условного рефлекса по Павлову. А ведь при обучении происходит упорядочивание расположения канальцев гранулярного ретикулюма и падения плотности рибонуклеопротеидных частиц. В нейроне возникают звздчатые мембранные структуры – наджнейшее, пожизненное хранилище пережитого. Именно поэтому и он не делится. Как же нервным клеткам делиться – тогда вся память пропадт. Ретикулюм или сеть внутриклеточных мембран будет разорван между двумя клетками. Тончайшие нейрофибрилли с расположенными внутри них белковыми нитями последовательностей сигналов разорвутся. Но не стоит беспокоится: пока нейрон жив, он помнит вс. А после его смерти ВСЁ ПОМНИТ ВРЕМЯ И ОНО НИКОГДА НИЧЕГО НЕ ПОВТОРЯЕТ!

Молодые 16-дневные обученные крысы показывали, что огромный рост включения лейцина с радиоактивной меткой именно в гиппокампе, существенно выше, чем в коре. У 35-дневных доля фиксации радиоактивного лейцина в коре и гиппокампе сблизилась с таковой в новой коре их злополучного убитого мозга. Там же и ещ в мозжечке при обучении растт доля РНК, что вполне понятно: надо надстраивать белковые кладовые для хранения впечатлений. Через 1-2 дня содержание РНК приходит в норму. Интересно было бы зарезать экстрасенса во время сеанса и измерить долю РНК у него!

Обучение связано с синтезом специфического кислого белка – не им ли экстрасенсы посылают свои сигналы особо чувствительным к нему людям? Этот специфический белок S-100 выделяется в повышенном количестве и переносится в нейроглию лишь на начальной стадии обучения и падает во время вдалбливания навыка в обезьяну или кошку. И, разумеется, иммунофлюоресценция этого белка обнаружена в хорошо знакомом поле СА3 морского конька. Стоило ввести антисыворотку к нему, как обучение блокировалось, а после обучения антисыворотка уже ни на что не влияла. Ведь за ответы на ключевые сигналы отвечает поле СА1 морского конька нашего мозга. Кстати, поля СА2-4 тоже не бездельничают, они заняты выработкой белка 14-3-2, специфичного для нейронов, инициирующих процесс обучения. При этом врожднная способность крыс к обучению совпадала со способностью их мозга к синтезу этих специфических белков.

К сожалению, стоило добавить в гиппокамп актиномицин D, как он становился центром судорожной активности. Заметьте это для дальнейшего изложения личных н а б л ю д е н и й а в т о р а.

К слову, сам гиппокамп ничего не запоминает, это чистый процессор, который исключает несущественные раздражители из сферы внимания через эфферентный тормозной контроль сенсорного восприятия или вратарь, точнее gating. Компаратором его назвал Энди, ученик великих Пенфилда и Милнера, впервые изучивших работу морского конька в году. Энди убедился в точности своего определения в 1968 году. (Смотри указ соч., стр. 133).

Ради полноты изложения вопроса приведу мнение М. Брезье, нейрофизиолога с мировым авторитетом. Он взял наркотизированную кошку и стал монотонно освещать е вспышками света. По его мнению, этот стимул для мозга обездвиженного домашнего животного является ритмическим и зрительным новым раздражением е зрительной коры.

Брезье обнаружил ответы в зрительной коре на протяжении всего времени подачи сигнала.

Кроме них были обнаружены ответы зрительной коры с большим латентным периодом. Они соответствовали реакции на приход импульсов по неспецифической афферентной системе ствола мозга и таламуса. И амплитуда именно этой волны снижалась по мере умножения числа повторений раздражения без изменения ритма.

Как считает нейрофизиолог, это связано с уменьшением новизны. И исследователь скромно замечает: «Постепенное изменение задержанного компонента сложного ответа выражено очень отчтливо. Независимо от природы этой депрессии заманчиво предположить, что она образует часть механизма, сигнализирующего о присутствии или отсутствии новизны». (М. Брезье «Как можно использовать информационные модели в нейрофизиологии» из сборника «Концепция информации и биологические системы», Москва, «Мир», 1966, стр.221-222). Французский исследователь менее категоричен, чем советская исследовательница. Он сомневается, что монотонные вспышки определнного ритма имеют какую-либо новизну, но так хочется чего-нибудь информационного и модного. Разумеется, здесь речь идт не о новизне, а о разнообразии. Но всякая новизна – это редкостное порождение этого разнообразия.

Ну, прекрасно – заявит скептик: все эти крысы, кошки с их побежками к другому концу занавески, куда затащили мышь, чтобы их на другом конце стукнули палкой, и обезьяны, с трудом обученные зажиганию и тушению огня, что легко делают дети. Сильное дело мучить бессловесных тварей! А что человек? Ведь ничего нового шустрые животные не создают, они только потребляют лабиринты, беличьи колса, пирамиды ящиков, пламя на арене цирка – вс это им предоставляют люди-исследователи и новаторы. А у них как?

Отступление № 4: Личные воспоминания о Марине Матерушко.

Автору этого материала неслыханно повезло. В июне 1987 года к нему, то есть ко мне, пришла моя бывшая ученица из школы №39 города Николаева 24 лет от роду после того, как в Ленинграде будущий тогда профессор Николай Павлович Рябенко в течении часов оперировал е по поводу смертельно опасной формы эпилепсии. Petit mal – малая беда.Она угрожает своим жертвам смертью от удушья из-за учащения приступов бездыханности во время идущих один за одним приступов эпилепсии. Чтобы не спасти девушку от смерти, а чтобы защитить докторскую диссертацию, Рябенко сделал четыре таких операции. Как и Пенфилд в США, он отсасывал вакуумным насосом сначала височную кору, а затем и ункус гиппокампа, пока электроэнцефалограф не стал показывать нормальную активность, а не так называемое веретено, свидетельствующее о продолжении эпилептогенного очага. Приступов у жертвы докторанта действительно не было, но совет идти работать бывшей санитарной медсестре и выйти замуж был насквозь лжив. Господь не предусмотрел лишних мозгов – ни единого нейрона лишнего у человека нет!

Но если бы не этот лицемерный совет, мне никогда бы не удалось узнать то, чего не хватает другим исследователям рода людей – знания о разделнном мозге. Нагнетание тревоги в моей душе из-за целого ряда как бы неразрешимых проблем уступило место вдохновению от сделанных наблюдений. Первое, что удалось обнаружить у моей демонтированной куклы – это странную алексию. Нет, она могла читать, она просто не могла удержать нить повествования – родители этого не знали: бабушка заставляла внучку читать, но ни разу не проверяла знание прочитанного. Выяснилось, что точное восприятие текста разрушала первая же встреченная двусмысленность, на такие двусмысленности столь богат естественный язык. И далее Марина превращалась в читчика, но переставала быть читателем.

Ключом к пониманию важнейшего факта из многочисленных дефектов девушки эпилептика было восторженное е откровение и где-то даже открытие при чтении вслух примитивного фельетона Ильфа и Петрова (Файнзильбера и Катаева) о попытке бухгалтерши 20-х годов вынудить своего молодого коллегу признаться ей в любви. Отупевшая от недавней голодовки дурочка не придумала ничего лучше, чем терроризировать коллегу частыми проверками. Каждый раз счетовод краснел, а влюбчивая дура видела в этом призрак любви.

Дочитав до этого места, на фразе «Только любовь может вызвать такие чувства!» несчастная препарированная кукла заорала: «Нет. Не только любовь может вызвать покраснение лица, но и страх!».

Дело в том, что Марина не знала никакой любви, она копировала поведение влюблнных, к примеру, когда брала меня под руку, зато хорошо знала что такое страх. После операции, пока не погибли звездчатые нейроны, хранящие память о чувстве собственного достоинства, она даже планировала самоубийство. Затем острота ощущения трагичной ущербности своего существования начала угасать, но страх остался е неизменным спутником, и она помнила, что он выражается в гиперемии лица.

То, что это банальное наблюдение переживалось ею как открытие, мгновенно осветило яркой вспышкой задачу компенсации отсосанного ункуса гиппокампа иными, уже корковыми структурами, неспособными без специального обучения каждый раз быстро, со скоростью чтения восстанавливать все ветвления значений слов естественного языка. Имея навыки принципиально нового для не обучения, она совершенно утратила навыки творчества – оно стало для не экстраординарным событием, результатом усилий многих разделов мозга, обычно занятых совсем иными делами. Поэтому мне и удалось преодолеть обычные заблуждения идеализма как способа придать своему незнанию характер всеведения за счт воображения – увы! Совершенно бесплодного воображения. В то время, как нейрофизологическая ясность возвращает мыслителя на реальную почву восприятия человека в качестве обычного животного и не более того! Это удачливый мутант, захвативший больше поверхности планеты, чем его предшественники – ящеры – или его современные соперники – членистоногие. Но мутант, способный в отдельных случаях к творению нового и часто к восприятию вновь созданной кем-то новизны.

Способность к обучению совсем она не утратила. Сама нарисовала буквы печатной машинки и била по ним пальцами вслепую, пока не научилась печатать. Но работать не стала: обнаружив, что удар по двум буквам сразу срывает пружину с одного из подающих букву рычагов, он стала ломать машинку. Но зато выдала себя подруге, которая донесла главврачихе об изобретательной психопатке. За что е обозвали фашисткой?!? Да и после моих горьких выводов о полной непригодности девушки к работе е мать поверила только очередной медицинской даме-начальнице, которая обнаружила Марину тихо стоящей за приоткрытой к стене дверью у ведра с грязной водой и со шваброй и тряпкой в руках. То есть она после выполнения очередного указания пряталась от завхоза. Только тогда ей восстановили вторую группу и больше не посылали эту калеку на работу.

Марина могла практически безошибочно и со скоростью движения мышц руки переписывать ноли и единички случайной последовательности без фиксации места списывания на метровой ленте. Надо полагать, удалнный ункус гиппокампа более е не тормозил, а таламус обеспечивал невозможную для обычной особи рода людского точность.

Девушка действовала покомандно. Последовательность е действий утратила даже призрак инициативы и в мозге у самой больной не восстанавливалось даже самое зыбкое планирование операций. А новизна и инициатива – это близнецы-братья. Во всякой новизне скрыта начальная инициатива. Не труд изобретателя, а его своевременная инициатива – вот где место всех четырх полей гиппокампа! Отсюда е неспособность работать без надсмотрщика. Да разве только е одной?!?

Девушка боялась высоты, хищных зверей в клетках зоопарка и разучилась делать почти вс, чему е учили в школе. Она по взглядам младшего брата-мастера спорта по теннису понимала, что она безумна, е била по морде мать за злобные выходки от усталости. Поэтому она вначале замышляла самоубийство. Но отмерли аксоны разорванных вакуумным насосом (чтобы кровь от ножа не заливала поле нейрохирурга) нейронов и отмерла идея выбросить себя из окна, чтобы не мучиться среди бывших одноклассников, которым она подражала, беря меня под руку. Чувств она никаких не испытывала – улыбалось и трла клитор только когда выбирала слова из словаря – мозг иногда прокладывает несуразные связи во время самого неожиданного опыта. На замечание смущалась и хитро улыбалась.

Единственный эффект трхмесячного обучения был в том, что препарированная кукла научилась смотреть кинофильмы – до возни с нею, она уходила от телевизора через 20 минут с воплем, что это смотреть невозможно. Ей помог тест с микроскопом и калейдоскопом, а также опознание обычных рисунков через сантиметровое отверстие в листе, закрывавшем рисунок. Мозг научился сшивать разрезанные недобитым лизисом гиппокампом другого – не доминирующего, то есть правого полушария коры головного мозга. Вернуть смысл жизни, саму душу, живущую, как выяснилось, в бороздах височной доли левого полушария головного мозга, мне, естественно, не удалось. Иногда можно перенести простые двигательные навыки с иссеченной части мозга на перифокальные, то есть окрестные участки мозга, но это был явно не тот случай.

Резюмируя эту трагедию и то, что нельзя пересказать словами – ритмику, жесты, выражения лица, мерный темп речи несчастного эпилептика, могу тврдо заявить, что философы не правы – человек думает мозгом, а не некой высшей субстанцией, обязательно связанной с эгрегором. Вс, что нам кажется врожднным или результатом добывания архетипов типа Эдипова комплекса – на самом деле – результат синтеза сигнальных последовательностей десятков мозговых субструктур и не более. Миллиарды нейронов круглосуточно ткут нить мыслей и чувствований в виде белков и нуклеиновых кислот и только вторжение хирурга ради спасения жизни, которая потом превращается в сплошную муку, обнажает факт, что личность – это продукция сборки на выходе к мышцам и ни какое нибудь таинственное духовное единство. Вопреки Декарту с его двумя атрибутами субстанции – протяженностью и мышлением, ни то, ни другое не есть свободные и монистические предикаты бытия. ПРОСТРАНСТВО – ПРОДУКТ ВРЕМЕНИ, ЕГО ПСЕВДОНИМ – СКОРОСТЬ, А МЫШЛЕНИЕ – НЕ ЧТО ИНОЕ, КАК РЕГУЛЯЦИЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДРУГОГО ПРОДУКТА ВРЕМЕНИ, БОЛЕЕ РЕДКОГО, ПРОЯВЛЕНИЯ ТАКОГО КАТАЛИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА В ОХЛАЖДАЮЩЕЙСЯ ВСЕЛЕННОЙ, КАК ЖИЗНЬ.

Заранее прошу прощение за столь же традиционную, сколь и не уместную аналогию человека и машины. Регуляция – это неудачный термин для тех процессов, которые непосредственно не связаны с добыванием ресурсов для продления жизни. Он произошл от уподобления гомеостазиса живого организма регулятору давления в котле паровой машины.

Но машина не знакома с необратимым временем, в котором протекает жизнь организма человека.

Теперь о важнейших случаях проявления творчества новаторов, держателей уникальных неповрежднных гиппокампов. Вперд! Читатель!

Радел 1. Альтернативные теории «самого важного изобретения в истории человечества»

Да! Именно так именует изобретение колеса современный украинский патриот культуролог Игорь Рассоха! Из чисто патриотических побуждений, используя Интернет, а затем и в отдельной книге, скоропостижно изданной автором величайшего открытия, он доказывает, что «колесо и повозка были изобретены ещ в эпоху индо-европейского единства. То есть на первоначальной территории среднестоговской культуры». Эти находки датируются якобы на тысячу лет древнее шумерской культуры. Мотивы патриотического порыва понятны: смотрите, украинцы, вы живете на земле, по которой ходили величайшие изобретатели в истории человечества! Так будьте же достойны своей родины, изобретайте и творите и вы возродите е немеркнущую славу!

Злая ирония Бориса Березовского по поводу сталинских потуг изобразить почти все изобретения и открытия в качестве достижений русских самоучек типа Кулибина, Черепанова, Ползунова, Афанасия Никитина и прочих вполне изобретателей радио Поповых относится и к Рассохе. Как заметил преемник Александра Герцена в Лондонском изгнании, Борис Березовский, только англичанам, в том числе и Гордону Чайльду, не надо доказывать, что они вс сами изобрели, так как мир это знает и без лживых доводов о первооткрывателях радио типа Попова и его радиопередатчика или воздушного шара, запущенного под Москвой чуть ли не глазах Андрея Рублва. Ну и, наконец, сказки о никогда не открывавших Антарктиду русских флотоводцах Беллинсгаузене и Лазареве.

Жаль только, что отечественному культурологу очень не повезло. Задолго до него великий английский археолог и культуролог пришл к выводу, что колесо было изобретено шумерами (шумером) 55 веков назад. До сих пор это воззрение господствует в науке и попытка его опровергнуть требует немалых усилий. Всегда первооткрывателю легче: сказал Колумб, что он приплыл в Индию и, несмотря на то, что Америго Веспуччи догадался, что это была вовсе не Индия (это можно было сделать без плавания к берегам будущей Бразилии, а просто путм перечитывания мемуаров Марко Поло). И до сих пор коренных американских аборигенов именуют индейцами! Ещ много лет в применении к разным землям Нового света использовались названия «Индия» и «индейцы» - хоть ты тресни. Хотя и главному пилоту (лоцману) Их Всекатолических величеств – королей Испании Америго Веспуччи тоже повезло: его имя попало на географическую карту – для удобства картографы стали именовать Новый свет Америкой, а то глядишь, ещ какой-то «свет» откроют – названий на них не напасшься. Тревоги картографов оказались напрасны, но лоцману и штурману от их рвения ничего не перепало.

Что касается Игоря Рассохи, то его имя ещ не освещает в науке путь к дальнейшему продвижению в сумрачные тайны дописьменной истории. Он нуждается в помощи. Она должна быть ему оказана! Эта помощь заключается в поднятии планки требований автора к самому себе. Чтобы Гордону Чайлду с его фундаментальным трудом: «From stone age to Cristianity» нос утереть! И начинать нужно с критики обоснованности предположений нашего патриота, ибо и так уже много камней упало на огород украинской науки за получение твердых доказательств и несомненных свидетельств, что Украина – это истинная родина слонов, а там в соседней России только и умели, что всех мамонтов перебить!

И так на каких же бесспорных основаниях зиждется гипотеза Игоря Рассохи об украинской прародине колеса и индо-европейской (она же по совместительству арийская) расы и семьи языков? Двинулись по тексту работы «Украинская прародина индоевропейцев»

и е разделу 5.8 «Изобретение колеса». Вс начинается как в КВН – с разминки, только на сей раз лингвистической!

Автор ничтоже сумнящаше утверждает, что «носители индоевропейских диалектов были хорошо знакомы с колсным транспортом и он имел огромное значение в их хозяйстве».

Затем со ссылкой на лингвистов безапелляционно утверждает, что названия повозки, колеса и дышла, как и слова упряжка, путь, дорога, мост являются общеиндоевропейскими. Если трактовать мнение Рассохи и его авторитетных источников прямо и примитивно, то достаточно знакомства только с одним английским языком ( родственным славянским по балто-славяно-германской языковой общности внутри всей семьи индоевропейских языков), то становится ясно, что это утверждение – врань, которое даже не нуждается в опровержении, достаточно сравнить пару слов в русском и английском.

Но дело даже не этом: украинский учный не дат себе труда разобраться в происхождении семьи не так уже и давно сложившихся народов, к которой принадлежит и он сам. Для сравнения: другая семья современных европеоидов – семиты – сложились на территории современной Сахары из нескольких разнородных этнических групп европеоидов и негроидов на 4 тысячи лет раньше, чем арийцы, а угро-финнские представители нордической ветви той же европеоидной (или белой расы) выделились больше 12 тысяч лет назад. Что касается тюрков, то эта семья народов возникла на глазах китайских летописцев незадолго до начала новой эры.

Кстати великий специалист по лошадиным псалиям археолог Кузьмина справедливо придерживается гипотезы, что прародиной всех арийцев является Казахстан, а вовсе не Украина. И здесь на е стороне само плато Устюрт и Туранское нагорье. К сожалению, засыпанные песком пустынь Средней Азии следы этногенеза арийцев не позволяют любопытной женщине достичь такой же полноты знаний, как специалистам по наскальным рисункам Тассили, позволившим построить гипотезу о сахарском происхождении семьи семитской расы. Конечно, не хотелось бы лить ненужную сейчас воду на современную мельницу бывшего выпускника днепропетровского вуза, а ныне пожизненного казахского президента, приписывая его владениям титул прародины самой продвинутой в период писанной истории подрасы европеоидов... Но перевес аргументов, свидетельствующих в пользу именно казахстанской версии прародины индоевропейцев, настолько очевиден, что даже обсуждать его как-то не уместно! Вполне возможно, что ему сейчас просто нет убедительных альтернатив. Но это сейчас, а если заглянуть в обозримое будущее?

И вс же, если трактовать предположение о том, что с самого своего складывания арийцы были кочевниками-коневодами и сама судьба начала улыбаться им только когда мутация подарила им пригодную для одомашнивания лошадь, расширительно, то взгляды лингвистов, на чьи мнения опирается Рассоха, заслуживают серьзного анализа. Археологам известно, что до прихода арийцев (это наименование восходит к представлению иранской группы этносов о свом благородном происхождении – это в их времена означало, что они могли без запинки назвать своих подлинных или вымышленных предков, после чего ни один сосед не смог доказать, что они - ублюдки), в Европе проживали Эльфы и Гномы. То есть народы средиземноморской и нордической подрас большой европеоидной расы. Это были великие народы и следы их генома в сказках для детей захватчиков, а также их расовые потомки среди басков, корсиканцев, валлийцев, ингушей и частично чеченцев, многих малых этнических групп современного Дагестана, адыго-абхазов, грузин, туарегов и иных средиземноморцев Сахары, а также финских народов Поволжья и Приуралья, не говоря об эстонцах, самих финнах и мадьярах, не дают серьзного представления об их угасшем величии. Скорее всего арии – результат смешения этих, более ранних народов.

Арии поступали в распоряжение иноплеменных наблюдателей порциями: сначала появились осевшие на землю горбоносые хетты (народ с именем порабощенных ими предшественников), затем с гор спустились армяне (гай(к) и пошло-поехало. На Балканы, тесня пелазгов, двинулись на лошадях и на колесницах эллины разного рода, втихомолку между лигурами и этрусками в Италию просочились латины и сабело-самниты. С грохотом щитов шли фракийцы, а, обгоняя их, неслась конница кельтов. Этот народ- герой из сериала об извечном и никогда не прекращающемся (пока) переселении народов якобы оставил мумии рыжих (фирменный цвет волос арийцев) принцесс в шотландских пледах в Монголии, на границе с Китаем. А Цезарь в Записках о галльской войне поведал, что кельты, как и их родственники иранцы и арии, верили в переселение душ. Наконец, прямо в спину кельтской коннице впились копья косматых германо-балто-славян, тогда не разделившихся на не сво, а на библейское вавилонское столпотворение.

Доказать, что в этом водовороте есть место и для носителей среднестоговской культуры можно. Но пота надо пролить немало. Нужны черепа из захоронений этой культуры и другие кости их скелетов – были ли у них головки столбиком – как у македонцев или румын? На какую подветвь большой европеоидной подрасы они похожи? Если у них была седловидная переносица и вылупленные глазки, то это финно-угры-гномы;

если их нос рос прямо изо лба и глаза широко вбирали в себя степной горизонт, то это точно арийцы;

а если разрез глаз имел вид стреловидной арки, то это скорее всего были средиземноморцы-эльфы.. Работы для серьзного исследователя – непочатый край. Рассоха просто поторопился объявить о своей солидарности с другими энтузиастами, нашедшими родину слонов и попутно обобравших в части интеллектуальной собственности людей, к которым уже никто не приведт адвокатов по защите их имущественных прав. Но Вседержитель помнит вклад каждого и воздаст им всем по делам их!

Заслуживает внимания замечание Рассохи о совпадении шумерского названия колеса:

GIGIR и картвельского GRGAR, семитское слово GALGAL – не в счт: семиты были достаточно поздними соседями шумеров в Месопотамии – а вот о перемещении картвелов по Передней Азии известно до обидного мало. Предки современных грузин не были склонны к перемене места жительства. В связи с этим некоторые коллеги Игоря Рассохи даже настаивают, что дощатое колесо ( а пока никто не возражает против того, что в начале появилось дощатое колесо, а только после него было внедрено колесо со спицами) было изобретено на территории Кавказа. К глубокому сожалению, исследователей этого величайшего в истории человечества изобретения, уточнить этот вопрос не представляется возможным.

Дело в том, что необычный расовый тип шумера: круглая голова, приземистая фигура, плотные и короткие ручки и ножки, птичь лицо с выступающим изо лба носом и арковидным разрезом глаз в современной истории встречается только на Кавказе, но поскольку некоторые дошлые исследователи помещают прародину этого самого гениального из всех ходивших по земле народов аж на распавшейся в незапамятные времена на пояс астероидов планете Фаэтон, сейчас нельзя сказать, когда эти потомки инопланетян попали на Кавказ. Может, именно Кавказ – это прародина шумеров (известно, что некогда они жили в горах и после захвата Месопотамии они так любили городить семиярусные храмы Э-сагила, которые стали прообразом Вавилонской башни). А может, они вышли из гор нынешнего Афганистана и через населнную дравидами Индию спустились на тростниковых ладьях, опробованных Туром Хейердалом, вдоль Инда на острова Бахрейн Сосредоточились, произвели разведку и высадились в устье Евфрата более 6 тысяч лет назад, уже умея читать и писать, и сооружать колесницы? Бог свидетель, а люди много не помнят...

Но могло быть и так, что когда Эби-Суэн с шумерской знатью удрал в горы Элам (знайте ! теперь это Персия или Фарс – коренная территория оседания на землю иранских скотоводов), то часть недобитой Саргоном Великим (Шуру им-кеном) знати шумерских столиц Ура или Урука стала пробираться на свою прародину: искали же свои родные горы забывшие родной язык аланы и нашли только по запаху травы – карачая (теперь они карачаевцы) - и разбитые полководцем императора Юстиниана Нарсесом готы тоже рвались на свою прародину. И какая-то часть шумеров принесла на Кавказ ( а ближайшие к Месопотамии крупные горы находятся на Кавказе) и свой язык, и свою культуру, и дощатое колесо. Тогда прах Гордона Чайлда может дремать спокойно, а его преемники в Оксфорде и Кэмбридже не поспешат к коллегам Россохи уточнять новую прародину колеса!

Беда и Россохи и его коллег в том, что это археологи-коллекционеры, а не археологи испытатели. Если бы они сами изготовили дощатое колесо по моделям, обнаруженным в катакомбах могильников, затем собрали на его основе повозку, вывезли е в степь с рельфом тогдашней степи или гор и запрягли е с участием хотя бы современной лошади ( не существовавшей 6 тысяч лет назад) – сколь далеко отъехала бы тогда модель древней повозки. А ведь она должна была возить хотя бы двух человек по косогорам в дождь и слякоть, в снег и жару на двух парах дощатых колс из дурацких шпонок или обпиленной по кругу одинарной доски с дыркой по центру, заполненной втулкой, которая только ускоряла процесс раскалывания рассохшейся доски... Слов нет, энтузиаст Россоха держит читателей за лохов – вольно или не вольно...

Для людей, знающих толк в раскопках, понятно, что дерево, как и другая органика не сохраняется тысячи лет в условиях Украины – достаточно раскопать могилу десятилетней давности, чтобы убедиться в том, что гроб сгнил... Допускается, что добросовестные строители катакомбы так заизолировали камеру, где погребн высокопоставленный покойник, что туда нет доступа воздуха и не просачивается вода. И вот там и сохранились остатки доисторических повозок, рисунками которых сопроводил для пущей достоверности свои россказни патриот-археолог в длинных цитатах о находках в Молдавии, Украине, России и Приуралье колс, повозок и их моделей из глины.

А была эпоха, когда отечественная археология ещ не настолько нуждалась во вранье, как сейчас. Когда дорогостоящие раскопки в состоянии финансировать только романтически настроенные местные скоробагатьки или бандиты, свихнувшиеся на престиже научной степени. Тогда советские археологи не только не переносили в более древние памятники артефакты из более поздних, но отторгали из своей среды тех своих коллег, кого ловили за руку при перекладывании предметов в едва раскопанном могильнике перед фотографированием вскрытого слоя. Ради уже заранее объявленного открытия. Нищета сейчас сделала простительным такие аферы, которые просто вызывают смех! Что там можно говорить о наших подвижниках от археологии, если на всемирно известном музеефицированном памятнике Хирбет Кумран, где проходил стажировку и Йехохаан Погружающий ( в Евангелии он назван Ионном Крестителем, хотя он никакого отношения к крестам не имел, был просто обезглавлен) и, скорее всего, сам Спаситель, израильский археолог счл возможным посчитать в числе находок в предполагаемом скриптории эссеев чернильницу третьего века в то время, как обитель была взята на копь легионариями X Клавдиева фракийского легиона не позднее 66 года в ходе первой Иудейской войны. Сейчас уже нет таких археологов, как доктора исторических наук Карышковский и Станко, способных выявить шуточку студентов с надписью на черепке имени Александр в Ольвии, где вообще говоря, могли изгонять сограждан методами остракизма, но таких случаев наука не знает. Поэтому черепок с ошибочно записанным именем тзки великого базилевса Александра в музей не попал.

Израильские археологи, признавшие остатки коммуны близ Хирбет-Кумран общежитием сельскохозяйственных батраков первого века, как и Рассоха фальсифицировали археологию ради благих побуждений. Они стремились доказать, что не древние иудеи изобрели коммунизм кибуцев, а отщепенец Маркс. Но огромные кувшины, в которых две тысячи лет хранились необычайно ценные документы современников Спасителя были изготовлены именно иудейским коммунистами, а не притащены в пещеры интеллектуалами из Хэрушалайма. Те везли бы воду и масло, а не тяжлые свинцовые и медные свитки своих бессмертных пророков!

Но в статью Игоря Россохи помещены зарисовки из могильников с изображениями колс в виде деревянного диска диаметром 0,5-0,8 метра с массивной круглой ступицей. Каждый диск или цельный и сплошной, или сбит из трх скреплнных штифтами планок, на средней из которых из единого куска древесины (какой – об этом археолог не стал сообщать) вырезана ступица. Если впиться взглядом в рисунок ( как жаль, что его не сопровождает фотография колс на фоне раскопа и других находок), то можно разглядеть арматуру поддона повозки со сборным дышлом и брошенные рядом колса из шпонок, сбитые скобами из неопознанного материала, ни следа осей и деталей крепления этих осей к каркасу повозки на рисунке нет! С первого взгляда ясно, что вс это туфта. Рабочие колса шумеров сбивались квадратной бронзовой пластиной с шипами, иначе они бы и одного квартала в их 40 тысячных города не проехали бы!

Но такой вывод может сделать только тот, кто не знаком лично с нашими археологами и не знает меру их невежества, глупости, тупости и пьянства. Соорудить даже подобную подделку – это выше их интеллектуальных возможностей. Они бы пошли в село. стырили бы колса у телеги и срисовали бы с них модель повозки из доисторического могильника – во была бы сенсация!

Нет, эти рисунки просто неполны. Надо полагать, что Игорь Россоха в свом патриотическом рвении этого не заметил!?! Пусть поищет в отчтах экспедиции подлинные фотографии и тиснет их в очередном варианте своего бессмертного и не менее актуального в наше время труда. Что же он мог бы тогда увидеть? Судя по фрагментам расколотых колс, которые не стоит приписывать фантазии шутников-археологов, они таки хоть раз, но проехали по степной трассе, где не то, что дорог – тропинок тогда не было и слов таких в языке быть не могло! Вероятнее всего, это остатки ритуальных дрог, на которых ради понтов 4-х тысячелетней давности провозили покойника перед захоронением. Ибо когда тысячу лет спустя киммерийцы поехали по той же степи на колсах с введенными к тому времени спицами, то диаметр колеса их воза достигал уже полутора метров. А монголы использовали колса, высота чеки которых (уровень центра оси колеса) позволял пройти под чекой 12 летнему мальчику. Тем, кто был выше чеки, рубили голову, потому что приручать его уже не имело смысла.

Все эти подробности остались вне поля зрения Россохи из-за чрезмерно поспешного желания убедить посетителей своего сайта и своей книги, что Украина – это не только родина Ариев, но колс – тоже! С этой же целью он принял за чистую монету врань про время перевозки покойников на примитивных дрогах с до предела выщербленными колсами. Т.С, Пассек решил, что это было в начале IV тысячелетия до новой эры. В 1966 году Институт археологии Академии наук СССР через издательство Наука издал книжонку Алексея Петровича Смирнова «Скифы». На странице 13 трезвый автор упомянул, что строгие удила для лошадей сменили сыромятные самое раннее в IX веке до новой эры! До этого времени на территории Восточной Европы их не было. Военное дело и военные колесницы без прочных бронзовых удил обойтись не могло, а об остальном и говорить нечего. Иное дело куланьи пары в упряжках шумеров, отдресированные терпеливыми возницами. Они не рвали упряжи, а тащили короб колесницы с ослиным терпением по гладким дорогам между многонаселнными городами.

Шумеры не пользовались металлическим псалиями, да и не нуждались в них :для куланов, которые тащили их похожие на короба колесницы, достаточно было и костяных. А ременная упряжь в отличие от дышла позволяла завернуть упряжку при необходимости спасения драгоценной жизни метателя дротиков – самого лугаля ( «большого хозяина») путм скругления траектории бега одомашненных куланов без риска перевернуть кузов колесницы. Не был препятствием и рельеф местности. Глиняные блюдца такыров в междуречь Тигра и Евфрата не так уж часто щербили диски дощатых колс. А самое главное, это то, что их колса состояли не из одного, как в украинских могильниках, а из трх дисков. Волокна досок, из которых выпиливались эти диски, набитые друг на друга, располагались друг относительно друга под углом в 60 градусов. А скреплялись они скобами медных пластин, обычно круглых, с внешней стороны колеса, а вовсе не треугольной, как для своих понтов предположил Виктор Пелевин в свом памфлете «Generetion «П», чтобы на этом треугольнике нарисовать всевидящее око Вседержителя, точно как на «баксе»! Ничего этого Рассоха не знает, а берется поправлять Гордона Чайльда?!?

До киммерийцев в Северном Причерноморье обитали тавры ( в их честь Херсонщину именовали Таврией с легкой руки студента-недоучки из Московского университета Гришки Потмкина – смоленского шляхтича Петьомского). Предполагают, что они были родственниками адыгов и абхазов (апсны), по времени закладки катакомб во II тысячелетии до новой эры. Так написано у Смирнова на странице 38, и можно предполагать, что тавры уже были знакомы с прототипом своих игрушечных колс через Кавказ, но не научились их точно копировать. Шумеры высадились в Междуречье Тигра и Евфрата более 7 тысяч лет назад! Зато тавры знали, что колесничие – это как бы полубоги и быть колесничим – это замечательно. Стоит добавить, что тавры и их соседи меоты, в честь которых Азовское море очень справедливо именовали Меотидским болотом, не были индоевропейцами в собственном смысле этого слова, хотя и участвовали в смешении подрас, в результате которого и появились всякие там невры и протославянские этносы.

До тавров были и другие средиземноморцы – те же трипольцы – но об этом периоде дописьменной истории пока ничего достоверного в этническом плане не известно. Теперь их потомки могут быть обнаружены среди современных албанцев. На зло дилетантам вроде Виктора Андреевича Ющенко. Да и одомашненной лошади до II тысячелетия до новой эры как будто не было. А находки фигурок всадников и детских повозочек в памятниках 7-ми тысячелетней давности следует оставить на совести кладоискателей, потому что их коллеги гробокопатели ничего подобного в аналогичных памятниках не нашли – не стали помогать строить карьеру на ложных сенсациях всяким аферистам. Впрочем, даже датировка на основе радиоуглеродного метода немногим лучше геологических признаков времени жизни раскапываемой культуры.

Чувствуя, что надо подтянуть штаны у своей версии о прародине колеса к животу среднестоговской культуры, Игорь Рассоха приводит сделанные в духе художников абстракционистов наскальные рисунки волокуш и четырхспицного колеса, высеченного на камне. Лучше бы он этого не делал! Спицы придумали хурриты из державы Митанни, когда от шумерских городов сохранились только большие холмы – телли, а на подобных легких колсах вокруг Трои Ахиллес катал на потеху ахейцам труп Патрокла ( в исполнении Брэда Пита) в дурацком фильме «Троя». Что касается быков в упряжке – то их впервые запрягли задолго до шумеров – наверное в Читал-Хуюке или ещ в Иерихо(не) за 8 тысячелетий до новой эры, когда из сучковатой сосны как-то само собой вырисовался плуг. В степи обрабатывать почву мотыгой было очень трудно. Но и плуг, и одомашненный тур (это слово из семитских языков) – вовсе не творение древних жителей степной Украины. Почему рисунки древних художников изображают колса и оси без повозок, а не устаревшие конструкции плугов – при осмотре рисунков не понятно...Да, и ярмо не очень вяжется с колесницей, которая просто не могла в условиях тотального бездорожья двигаться по прямой.

Чтобы не разбирать несусветные фантазии о кентаврах (сама эта выдумка свидетельствует, что древние эллины до прихода на Балканы не знали ещ конструкции для «утомления лошадей» - упомянутую в Ригведе «Wartana»!) лучше считать, что процесс одомашнивания тарпана был не непрерывным. Вначале всадники привязывали себя к шеям лошадей поясом – так делали ещ киммерийцы – и напоминали кентавров (тавров, то есть полубыков, а не полулошадей –иппопарионов). Только с появления практики многомесячного изнурения тарпана на поводе, что вращался вместе с диском на верхушке столба, вбитого в землю, всадник смог обойтись без колесницы, нужной, чтобы лошадь не удрала от своего мучителя. Хотя бы, чтобы не мучиться из-за хомута на шее и едкой медной детальке узды, оттягивающей губу в нужную для возницы сторону.

Не надо думать, что цель всего вышеизложенного – доказательство, что только и собственно только спустившиеся с Фаэтона шумеры изобрели сво дощатое колесо. Нет! Но зачем же отравлять сознание пользователей Интернета полуфабрикатом в одной единственной и заведомо предвзятой интерпретации: Украина – прародина ариев изобретателей колеса. До предела невежественный фюрер арийцев нордической расы до этого не допр, иначе колесо бы изобрели с не меньшим основанием, чем в Шумере – где нибудь в Германии.

Когда в степях будущей Украины впервые посеяли полбу- пшеницу-двузернянку, в сельской округе шумерского города Лагаша собирали за три посева в году урожай сам-триста пшеницы: такого больше нигде не наблюдалось, если правильно расшифровали табличку шумерского бухгалтера, то есть если это не ошибка дешифровки текста, то у шумеров был не только одомашненный кулан, но и кустистая пшеница, о которой напрасно мечтал мичуринец Трофим Лысенко со своей яровизацией. Нет сейчас ни такой пшеницы, ни одомашненного кулана, да и осла или ишака теперь можно встретить только в зоопарке, зато Игорю Рассохе непочатый край работы – вс надо пересмотреть заново и таки найти могильник с самым настоящим колесом из Украины!


Собственно говоря, то посмешище, которое представляет из себя украинская научная мысль, не стоит столь большого места в работе на совершенно иную тему. Но вся это сделано ради того, чтобы подчеркнуть ту привлекательность и престиж, которые упорно ассоциируются с признаком инновационности.

Весь пафос украинского культуролога только в том, что он тврдо уверен в том, что именно открытие вращения отделяемого от колесницы колеса как способ преодоления трения – и есть величайшее изобретение человечества. И максимальная степень новизны, ибо нигде, кроме культур Старого Света колесо не встречается. Те огромные катки на деревянной оси, которыми древние майя трамбовали свои дороги (смотри Нерсесов Я. Н, «Тайны Нового света. От древних цивилизаций до Колумба», Москва, «Вече», 2006) весили до 5 тонн и в предки колеса не годились. Ни в природе, ни в обществе ничего подобного до шумеров не было. Даже ракета – это не более чем заимствование у кальмаров принципа реактивного движения. И пока человек не преодолеет ограничения инерции реактивной тяги, как это свойственно шаровым молниям, он не превзойдт изобретателя колеса!

Раздел 2: Уточнение об инновациях в мышлении.

Семантика морфемы «нов» внешне совершенно очевидна. Но при е анализе несложно вроде бы вскрыть загадку новизны. Е значение выходит далеко за рамки нового в лингвистике, ибо именно способность человека не просто к обучению, а к накоплению инноваций – это единственное существенное его отличие от животных, которое нельзя списать на анатомо-физиологические подарки от способности приматов к мутациям. Все остальные достижения людей – это либо количественно развитые способности животных, либо весьма спорные различия между инстинктом как врожденной программой поведения и мышлением как проявлением творчества. Но отличать врожденное от приобретенного наследия предков-мутантов, как и заимствованное от развртывания не проявленной до получения серии ключевых сигналов программы действий, наука пока не в состоянии.

С морфемой «нов» ситуация сложилась более чем странная: Вроде бы очевидно, что за часто употребляемыми словами, производными от не, стоит четко очерченная область значений в виде мыслительных процессов, но... 27 веков назад была написана мудрая назидательная книга, именуемая «Kohelet», а в переводе на язык эллинов - «Екклесиаст», то есть «участник собрания сограждан». Ради вящего авторитета она была приписана самому малику Шломо, именуемому ныне царм Соломоном.

Творец концепции «суеты сует» с восторгом первооткрывателя декларировал: «Что было, то и будет, и что делалось, то и будет делаться, - и нет ничего нового под солнцем»

(Екк.,1:9). А иллюзию существования новизны в форме неповторимости мудрец древней Иудеи объяснял провалами в памяти.: «Бывает нечто, о чм говорят: «Смотри, вот это новое!», но это было в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем, да и о том, что будет, не останется памяти у тех, кто будет после »(там же, 1:10,11). А источник суеты он видел в повторах: «Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь» ( там же, 1:7).

С пафосом всезнайки гениальный полемист с обыденным взглядом на ход событий упрекал несогласных в неспособности обозреть всю цепь событий прошлого, уходящую за горизонт доступных человеку знаний, не замечая, что этот же аргумент применим и к его рассуждениям. И его поспешный вывод оказался жертвой необозримой его разумом непомерно длинной цепи событий.

Поклонники Платона тоже думали, что все события сменяют друг друга по кругу. Им уже было ясно, что универсальная цикличность не наблюдаема. Всеобщие преобразования преобразуют и наблюдателя без сохранения целостности его памяти, поэтому никакой наблюдатель не сможет зарегистрировать такое сво преобразование, которое в точности тождественно времени его первого наблюдения самого себя в этом мире. Если же допустить существование наблюдателя, который охватывает этот мир, то это допущение творца мира вне самого мира противоречит допущению об универсальности преобразований. Видимо, в связи с пониманием всей сомнительности рассуждений на тему о суете и е природе составители Талмуда сочли необходимым исключить Кохелет из ТаНаХа. Но христианский Ветхий завет сохранил этот венец иудейской философии.

Эллины считали, что преобразования сменяют друг друга согласно логосу – программе всех программ, которая таинственным путм встроена во вс мироздание. Но ссылка на тайну творения воспринималась только как бессилие философов. А тысячи лет толкования Библии даже при условии некоторого усвоения идеи суеты сует, следующей из видимой древними мудрецами цикличности времени, не устранили упорное словоупотребление термина «новизна». Мыслители как бы игнорировали связь между всеобщностью суеты и тщетности всех своих усилий, включая и намерения спастись, и повторяемостью всех изменений, независимо от их капризов (или свободы воли), воли Творца вселенной.

И у них были для этого основания: гипотеза об универсальной цикличности преобразований всего и вся не может быть ни подтверждена, ни опровергнута. Но допустимо ли противное утверждение о транзитивности всех изменений? Почему подстановка в оппозицию «старое» - «молодое» конструкции: «старое – новое» более оправданна логически, чем конструкция «знакомое – иное, пока не знакомое»? Почему сплошь и рядом «новизна» просто подменяет «инаковость»? Вот и праздник встречи нового года… Евреи говорили 6 «В будущем году в * Ерушалаиме» - но не в новом году, который не новый, а только следующий и то условно следующий!

Эту проблему пытался решить яркий сторонник точки зрения библейского философа одесский профессор Авенир Иванович Умов. Он задавал «иное» через специально заданную операцию отличения - «не это» или «не определнно данное» - t* (см. Умов А. И.

«Об одном варианте логико-математического аппарата системного исследования» в сборнике «Проблемы формального анализа систем», М., «Высшая школа», 1968, с. 47). Или «не то, что уже упомянуто» ( Умов А. И. «Основы формального аппарата параметрической общей теории систем» в ежегоднике «Системные исследования. Методологические проблемы.

Ежегодник 1984», М., «Наука», 1984, с.163) Получается странная ситуация ментальной слепоты: словоупотребление морфемы «нов»

или «new» есть, но мыслители, которые считают е избыточной, упорно предлагают обходиться без не и заменять е списком отличий, то есть разнообразием выявленного списка предикатов первого порядка. При этом никак нельзя различить объективно существующие отличия от отличий, полученных в силу неполноты людских знаний. К примеру: изомеры считались разными веществами, что было ошибкой. Или кварки – они вообще остаются только теоретической гипотезой, объясняющей факт неупругого рассеяния нейтрино на (внутри?) протоне! А гипероны – это самостоятельные частицы или состояния комплекса взаимодействующих частиц? То есть не ясно, где отличия – это предикаты отчленяемых объектов, а где – это системообразующие свойства. То есть, где отличия отчленяемых объектов внимания людей – это их атрибуты, а где они – особенности взаимодействия элементов некой системы замкнутых траекторий передачи посредников или переносчиков сети взаимодействий? Для советских логиков это оказалось нерешенной и даже толком не поставленной задачей. Они так и не создали удобное и конструктивное исчисление предикатов произвольного порядка для ментальных агрегатов, состоящих из объединений множеств элементов различной природы. Хотя и вся «системная рать»

претендовала на авторство такого языка описания систем, который «завсегда» способен на любую умопостигаемую область знаний или их предполагаемую систему надеть теоретическую узду.

Наверное, лучше было бы честно признать нерешаемость наличными методами проблемы выбора между банальностью проблемы перечислений и нетривиальности творческой интуиции. Но то, что нравственно доступно Гильберту, то оказалось не посильным моральным грузом для школы Умова или школы Щедровицкого. Советские философы потратили слишком много государственных денег и дали чрезмерно много напрасных обещаний, чтобы признать полный провал своих усилий обойти с давних пор известную проблему творческой несостоятельности рационализма, замеченную ещ автором книги Екклесиаст. Продвижения знаний в этой теме вперд за 27 веков достичь не удалось.

Собственно говоря, об этом можно было догадаться при проверке языковой интуиции в сфере этимологии использования морфемы «нов»: в русском языке без труда обнаруживается е избыточное употребление. К примеру, команда: «Сделай заново» легко заменяется предложением: «Попробуй закончить дело ещ раз». Здесь ключевое слово «ещ» сводится к указанию: «следующий» или «else – next». Очевидно, что неустранимой лексемы «нов» в этом контексте нет. «Стационарники», уверенные, что «новизна» - это костыль для слабоумного тупицы, пытающегося прорваться к пониманию непостижимой тайны мироздания. А фантазии «динамистов» в лице последователей Гераклита и Леонардо – обман для наивных покупателей философского камня и конструкторов «вечного двигателя»


клонящейся к упадку беспомощной перед угрожающей и непостижимой вселенной для любой людской цивилизации.

Но пусть последователи Парменида и Канта попытаются в любом тексте заменить все слова с морфемой «нов» на близкие по области определения, но использующие морфему «ин». К примеру, вместо «сделай по-новому» впишут: «сделай иначе», как смысл контекста словоупотребления изменится. Мысль попадает в засаду: «сделай по-новому» - это требование повторить прежнее действие (в неизбежно иных условиях, точнее в неповторимых условиях), а «сделай иначе» - требование заменить способ достижения прежней цели иным. Но вполне равносильным способом.

Что-то остатся вне языковых выражений недосягаемым для сложившегося в XIX веке флексивного русского (немецкого) языка со всей его чрезмерной избыточностью речи. Само по себе это привычно: творцы цивилизаций Шумера и Хэми (Египет) не были способны осознать многого из того, что стало доступно уже эллинам задолго до картезианской революции. Так и здесь сказывается пространственная, а не временная выразительность речи. Она любые переходы к новому с необратимой ликвидацией наблюдателя (ради отстраннности, понимаемой как объективность) описывает как катастрофы. Отсюда и гордость автора Екклесиаста за свою смелость в осознании полной обреченности любого деятеля на смерть, что не доступно обыденному сознанию труса, поскольку парализует его обычные занятия или заставляет искать подпорки в виде бессмертия души или в мечте о е блуждании по телам живых организмов.

Для историка XXI века, свыкшегося с мыслью о неизбежности бесперспективности обнаружения жизни во вселенной, необратимость времени остатся ментально недоступной в силу его связанности не столько нормами культуры. Фантасты-пессимисты освободили мысль от грусти в ожидании конца человечества. Сколько ситуацией социального заказа на «happy end» со стороны общества. Точнее: для скопища гедонистов сама мысль о том, что ему не долго осталось наслаждаться жизнью, чревата прекращением накопления запасов и утратой сопротивляемости перед близкими катастрофами. Типа наводнений, извержений вулканов, засух и банальных землетрясений.

Поэтому в произвольном диалоге участвуют разные авторы и адресаты реплик. Они легко смещают значения словоупотреблений – вместо «сделай вс-таки ещ раз», они требуют: «сделай снова», потому что слышали такое выражение от обладающего высоким авторитетом новатора-изолянта. Что он собирался сказать в подобном случае – это доступно только пониманию людей его типа, а остальные просто строят привычный метонимический перенос с ядерного значения «новый», как неповторимый никаким способом или уникальный для времени разговора, на переносное значение «следующий» в сомнительном или сослагательном времени совершения действия.

Со временем внутри читающего размещаются разные адресаты-получатели сообщений со словоупотреблением морфемы «нов», состоящие в вынужденном сотрудничестве в деле уразумения текста с этой морфемой. Это новаторы и носители традиций или хранители норм пользования языком и творцы неологизмов... Диалог с источником неуловимой мысли сохраняется в памяти составителя текста вместе с его эпатажным словоупотреблением морфемы «нов», порождая е расширительное словоупотребление с выходом за пределы ядерного е значения из-за того, что отблеск реального влияния новатора на его манеру речи порождает моду на «новизну». Если же искусственно заменить все словоупотребления с «нов» на словоупотребления с «ин», то яркость восприятия содержания модифицированного текста снизится, что косвенно свидетельствует о том, что «новизна» активирует мозг читающего. В данном случае по остаточному или не устраннному промежуточными интервалами времени условному рефлексу Павлова.

Поскольку мысль о новизне в своем генезисе – это дополнение знакомой и соответственно зарегистрированной ситуации до решения проблемы во внезапно измененной ситуации, то она часто неуловима и не может быть зарегистрирована независимо от записи итогов поиска решения проблем данной конкретной ситуации. Только в случае значительного числа повторов появления той же мысли она отчленяется от породившей е ситуации и начинает собственную жизнь в совокупности зарегистрированных мозгом понимающего знаковых последовательностей. Как в случае их существования в виде циркуляции в качестве электрических импульсов (что едва ли возможно), так и в случае конформационных изменений специально синтезированной молекулы рибонуклеиновой кислоты (что, судя по результатам опытов экстрасенсов по передаче мысли при выдыхании, куда более вероятно).

Существенно то, что почти сразу после значительного наращивания численности людей – 35 тысяч лет назад (по мнению современных антропологов в результате мутации в Олдувэйском ущелье 80 тысяч лет назад возник человек современного типа, но взрывы кальдер огромных вулканов и наступившая после этого пылевая зима 75, а затем и 40 тысяч лет назад отбросили людей к численности первичной популяции) отдельные представители рода человеческого стали изготавливать статуэтки жрицы-львицы, колдуна-оленя, а затем и наносить фрески на стенах довольно глубоких пещер. Для этого надо было часами дышать гарью от факелов. Подобного не делали прямые предшественники человека разумного – неандертальцы, которые более ста тысяч лет уже охотились на территориях Старого света и в своих основных занятиях ничем не отличались от сменяющих их людей современного вида.

Неандертальцы намного раннее, чем люди начали беречь своих самых способных соплеменников и даже хоронить некоторых из них. С соблюдением символических обрядов, заимствованных потом людьми у этих антропологически мало отличимых от них палеоантропов.

Но в течении четырх тысяч лет люди вытеснили их из Европы благодаря тому, что они превосходили этих сильных и ловких животных своей уникальной способностью накапливать новизну, в частности за счт способности считать на костях и изображать прошедшие события в виде рисунков или статуэток, что позволило резко ускорить трансляцию культуры при передаче достижений от наиболее удачливых особей к менее удачливым в то время, как их значительно более примитивные соседи – предки «снежного человека» - вынуждены были ждать рождения очередного гения загонной охоты, способной утолить голод всей его стаи уникальных хищников из этого вида крупных приматов.

Но как наджно можно было бы отличить новизну от разнообразия, как вс-таки отличить новое от иного? Нет необходимости сворачивать на тупиковый маршрут и начинать обсуждать проблемы кодировки знаний, а затем начинать сравнивать формализованные записи знаний в различных текстах – иероглифических, алфавитных, цифровых... Никто пока точно не знает, как именно кодируется в нервной системе людей добытая ими информация, как теперь учные высокопарно именуют хорошо известные знания, зато довольно наджно действует система интуитивного различения самих отличий в виде исчисления предикатов высших порядков. Строятся множества, выдвигаются предположения об их совместном проявлении при их последующих появлениях в ходе понимания очередных порций знания, а в случае несовпадения предположений с поступившими сведениями возникает необходимость перетасовки скомпонованных множеств и, соответственно, переименования предикатов. Чтобы избежать регулярного повторения этой, в общем-то неблагодарной работы, вс чаще проверяют все следующие множества после очередной перетасовки уже сформированных множеств переменных и их якобы наджно выявленных предикатов – наименований множеств – на выводимость согласно уже известным или по ходу изобретаемым правилам вывода.

Если с помощью этих правил можно показать, что очередная порция знаний так или иначе сводится к уже известному, то ей не приписывают значения «НОВОЕ» и со вздохом облегчения приписывают к уже известному. Разумеется, эта метка существенна только для хранителя данного тезауруса, а не для любого представителя данной культуры. То, что ново для новатора может не оказаться новым для его соседа, если он – менее искусен в наблюдениях. Никто же до Архимеда не усмотрел конструкцию винта в разбитой раковине рапана, а так же до изобретателя колеса не было наблюдателя за игрой детей двойной булавой или двойным пряслицем как двойным топором, увидевшего в двойной булаве прообраз исходной детали кургузой шумерской колесницы.

Кстати, часто недооценивают проявление инфантильности как способа формирования новатора с адаптивным уклоном. А ведь история хорошо помнит пример Петра. «По некоторым свойствам характера и темперамента он до зрелого возраста оставался ребнком с наивной жизнерадостностью, потребностью в излияниях и простотой молодости. При каждом, казавшемся ему счастливым происшествии, он не мог удержаться, чтобы не поделиться своей радостью со всеми, кого, по его мнению, это могло интересовать»

(Валишевский Казимир «Птр Великий», Москва, СП «Квадрат», 1993, стр. 97).

Этот, не связанный национальной гордостью великороссов польский историк заметил изолированность Петра от вырастившего этого мутанта общества. «Он был свободен от всяких предрассудков, а его москвичи были полны ими;

они были религиозны до фанатизма, он – почти вольнодумец;

они опасались всякого новшества, он неустанно стремился к всевозможным нововведениям;

они были фаталисты, он – человек инициативы;

они стойко держались за внешность и обрядность, он доводил в этом отношении сво пренебрежение до цинизма;

и наконец, и в особенности, они – вялые, ленивые, неподвижные, словно застывшие от зимнего холода, или заснувшие нескончаемым сном, он – сгорающий … лихорадкой деятельности и движения, насильственным образом заставляющий их очнуться от их оцепенения и спячки ударами палки и топора» (там же, стр. 91).

Последующая имитация образца поведения царя Петра его преемниками, включая и Святого благоверного царя-мученика Николая (Ники Гольштейн-Готторпа), продемонстрировала, что образец Петра Алексеевича не может быть предметом подражания!

Чтобы подражать Петру, надо быть им!

Но если выясняется, что ни одно из возможных применений всех известных правил вывода не позволяет получить новое или эту неудобную порцию знаний, то под сомнение ставится вся необозримо огромная пирамида накопленных сведений. И предусмотрительный хранитель сокровенного начинает лихорадочно проверять свои сокровища и пересматривать их ментальные прошлые инвентаризации и каталоги. В ходе этих пересмотров обнаруживаются давно упущенное из виду, запускаются вовремя не реализованные программы, начинается общая активизация деятельности, поскольку попутно в пересмотр вовлекаются и намерения, и желания, и иные мотивы, оставленные без удовлетворения в суете и спешке прошлых дней. Собственно говоря, к этому совершенно банальному ходу своеобразной переинвентаризации в свободное от борьбы за существование всего рода крупных приматов и попутных следствий этого переучта ценностей и применяется возвышенный термин: активизирующий «эффект новизны». Раннее его описывали только как ориентировочный рефлекс. По крайней мере, такой вывод можно сделать на основании последней по времени инвентаризации знаний.

Следует заметить, что в личной жизни каждого отдельного созерцателя ход инвентаризации вызывает как бы наркотический эффект, напрочь изгоняя скуку, вгоняющую его сознание в витальную тоску. Но для больших масс людей, согласованно борющихся за сво существование приматов, это очень неудобное занятие. У всех из борцов есть согласие относительно правил выбора каждой следующей программы поведения в случае явного завершения предыдущей. Они обязаны быть предсказуемы друг для друга! Нет необходимости ежечасно подавать рассеянным по поверхности планеты бесшерстным рукастым соответствующие команды, они сами знают, как выбирать следующее занятие после завершения предыдущего, но тут...

Появляется новатор, который с удивлнным видом заявляет всем, что они рвутся в пропасть, что их ведут не туда. А изменить работу программ, скреплнных взаимными ожиданиями и поддерживаемых страхом ответственности перед напарниками, то есть как бы сохраняющих инерцию – главное свойство массивных тел, на которых и реализованы программы поведения рукастых – очень трудно. Гораздо легче заткнуть рот любознательному новатору, а там спустя время самим осмотреться и проверить, может беспокойство покойника имело под собой основания? Священной особы царя это не касалось. Ибо ещ его отец – мудрый царь Алексей Михайлович – если верить дьякону Афанасию – спутнику патриарха Антиохийского Паисия – во время водосвятия играл роль самого Спасителя, лошадь которого вл под узду патриарх Никон, игравший в этом карнавальном спектакле роль Иоанна Крестителя. Или Йехохаана Погружающего! Ни больше, не меньше! Так что в стране хоть один человек был совершенно свободен – это был наследственный, Богом помазанный царь!

Со временем, обременнные скукой новаторы сообразили, что другие бесшерстные рукастые пребывают в лихорадочном состоянии погони за расположением судьбы и е любимцев, что пресыщение или скука ещ не блокируют их привычную деятельность, и что не следует сразу сбивать их с толку своими сомнениями. Лучше придержать их при себе и постепенно в чисто академической манере обсудить с себе подобно мотивированными новаторами свои внезапные тревоги. А уже потом, в окружении единомышленников пояснить лохам, что они больше никогда не подставят им плечо и другим закажут это делать.

Появление в предледниковой зоне Европы 35 тысяч лет назад уникальных фресок со сценами охоты, небывалой фигурки женщины-львицы, человека-оленя, колдуна в маске через 5 тысяч лет, как восстановилось поголовье рода человеческого, означает, что началась аккумуляция знаний и тем самым позвоночные чуть-чуть обошли в борьбе за овладение поверхностью земли своих самых опасных соперников - членистоногих. Конечно, накопление знаний ещ не означает активный поиск нового именно как нового, а не как более полезного или эффективного, наконец. Само по себе разнообразие во имя погони за нарастанием которого все приматы жертвуют состоянием сытости, ибо в условиях однообразия у человека разрушается психика (пребывание в темноте с погружением в солевой раствор плотностью и температурой равный аналогичным параметрам человеческого тела с непрерывной подачей питания через шланг полностью выключает психику человека) ещ не означает необходимость восприятия новизны как стимула общей активности.

Начальный шаг перехода склонного к поиску наслаждения гедониста в состояние не испытывающего скуки новатора, способного производить новизну независимо от наличия разнообразия во внешнем его душе мире, заключается в отличении невыводимого знания от знания выводимого из уже известного за счт сколь угодно изощрнных логических процедур. Да, и не обязательно только логических трансформаций знаний. Может сложиться впечатление, что в далкие времена верхнего палеолита десятки тысяч лет назад, когда не было даже пиктограмм и мнемограмм, это было немыслимо. Но это не так. Сознательно сформулировать сво видение новизны люди не могли, а вот подсознательно... Стоит только поставить над самим собой примитивный опыт: взять пачку картинок с возможно большим числом разномасштабных изображений, накрыть их листом с картинками и прорезью размером не более квадратного сантиметра посредине, а затем начать водить листом с прорезью по полностью закрытому изображению. Большинству подопытных удатся за достаточно большое число попыток узнать изображенное по соседним фрагментам, если они научаться выбирать наиболее целесообразный маршрут передвижения отверстия в верхнем листе. И для этого не нужно обучать тестируемого. В его подсознании всегда хранится необходимый алгоритм или процедура осмотра без использования периферического зрения.

Точно так же любой ребнок отличает упорядоченное от беспорядочного. Чтобы убедиться в этом, полезно заставить ребнка сравнить изображение в калейдоскопе и в микроскопе после того, как он увидит отражение зеркала в другом зеркале. Даже не сведущий в устройстве калейдоскопа ребнок сумеет найти источник упорядоченности изображения в калейдоскопе в симметрии зеркальных отражений!

Таким же образом любой ребнок может отличить новое от просто неизвестного. Но почти ни один из детей не может объяснить, как это ему удатся! Процедура различения та же, что и для выделения конструкций-слов высокой степени отвлечнности: к примеру, «выше» чем и «высочайший» из, «узнать» - «познание».

Куда сложнее сделать второй шаг с использованием одной интуиции. Со временем восприятие новизны гаснет и гаснет куда быстрее, чем воспоминание о наслаждении и риске утраты жизни или здоровья. Новизна запускает процедуру поиска в памяти сравнимого с только что воспринятым. Само перелистывание воспоминаний во время наблюдения за новым и в силу этого потенциально опасным запускает активизацию всего содержания давно забытых и часто не пересматриваемых намерений, что служит стимулом активизации деятельности как таковой. Далеко не у всех особей, воспринявших не ими произведнную новизну, этот процесс вытесняет иные способы активизации деятельности, то есть повышение е амплитуды и частоты и снижение скважности обеспечивается за счт новизны.

Чаще активизирует деятельность страх опасности и предвкушение удовольствия в форме желания сменить состояние субъекта желания.

Пример заведомой новизны — отказ Николая Лобачевского от пятого постулата Эвклида или от аксиомы о совпадении свойства параллельности некоторых прямых и неизменности кратчайшего расстояния между этими прямыми. Лобачевский без труда обнаружил, что на поверхности шара и седла эти свойства не совпадают: прямые остаются взаимно параллельными, но в одном случае расходятся, а в другом сходятся в одну точку, а затем расходятся из не. Получилось, что только в прослоенном ровными плоскостями пространстве параллельность по Эвклиду сохраняется без всякого ущерба для его аксиомы.

Там эти параллельные прямые никогда не сходятся Возникает вопрос: неужели эллины не замечали, что свойство параллельности в виде равноуложенности и равенства длины перпендикуляра между линиями не во всех случаях совпадают? Нет, эллины сомневались в том, что параллельные прямые никогда не сходятся.

Но не могли усмотреть свойство параллельности в меридианах на шаре или секущих на гиперболической поверхности седла, ну, не могли и вс. Линии у них были только прямыми, а кривые, которые имели проекции в виде прямых линий, никак не подходили под определение прямых линий и в силу этого не считались носителями параллельности до развития проективной и затем аффинной геометрии. Только после развития этих разделов геометрии это позволило математически образованным людям правильно воспринять измышления Лобачевского и Римана, в отличие от современников Эратосфена с удивлением наблюдавших как математик гонял по Сахаре верблюдов, чтобы сектантом замерить угол, под которым видно солнце на значительном расстоянии вдоль одного и того же меридиана, для того чтобы хотя бы приблизительно вычислить расстояние от земли до е светила.

Мысль о том, что их местообиталище — это шар, болтающийся в пустоте, как тому учили Парменид и Зенон из Элеи, не приходила в голову почти ни одному из современников великих эллинов. Но знание об этой гипотезе очень помогло Копернику и его последователям поправить Птолемея.

Впервые е восприняли как реальность современники Колумба (Голубого), но ещ Юрий Гагарин с удивлением кричал, что она действительно круглая и маленькая! Впрочем, этот успех — скорее следствие развития общества, чем силы воображения гениального Эратосфена. Люди, преодолевшие притяжение земли навсегда обогнали насекомых в борьбе с необратимостью времени.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.