авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |

«1 Новизна и новаторство. (Этюды о единстве людского рода и безграничности культурных контактов) Посвящается моей матери: ...»

-- [ Страница 8 ] --

Признание роли случайности грозило низвержением основ. Поэтому творца теории тепловой смерти вселенной, создателя термодинамики Больцмана травили и оптимисты, и пессимисты того времени. Мудрецы в академических мантиях стали закрывать глаза на то, что господствующая в их умах законосообразность омертвляла знание, как дыхание Снежной королевы и указы министра Ледяных глыб замораживали конфигурацию слова «Вечность» совсем чужое слово в мудрой детской сказке. Но стоило вымыть слезами любящей девочки осколок зеркала троллей из глаза полузамрзшего героя, как это слово сложилось как бы само собой. Конечно, здесь сказочник поспешил. Это слово не сложилось по сю пору. Но то, что наука не оледенела, как это случилось с окоченевшей революцией в феврале 1794 года, по выражению Антуана Сент-Жюста, не заслуга е институционализированной господствующей составляющей науки. А заслуга тех, кто ею горел и изредка продолжает вспыхивать и в это время.

При всм уважении к научной совестливости Канта, постоянно вытесняемой на окраины его точного ума славословиями поклонников книгсбергского затворника, надо вс-таки иметь мужество признать его служащим по министерству ледяных глыб. Чтобы найти в себе смелость согласиться с таким грустным выводом, необходимо вникнуть в рассуждения Канта. Подчркиваю, вникнуть в рассуждения, а не в логику. Логика ныне резко сузила свой объм значений. Она уже не наука логики, как у Гегеля и не долгое и неуклонное противоборство формальной (то есть аристотелевской) логики и логики диалектической, теперь это то, что долгое время именовали метаматематикой логикой или метаматематикой.

Кант пробует доказать, что и время и пространство – это только априорные рамки познавательного процесса в мышлении, вне которого они даже не мыслимы. Эта традиция идт от гипотезы врожднных идей Рене Декарта, предложившего применять к человеку понятия отражения (рефлекса). С тех пор прошло много лет. И другие исследователи тоже стали проверять предположение о существовании врожднных идей. И кое-что удалось выяснить.

Если у насекомых, в стадии личинки очень похожих на червя и ведущих себя по типу червя – к примеру, ползущих навстречу теплу по стенке согреваемой на спиртовке пробирки, и умирающих от ожога – при вылупливании из куколки налицо все нужные взрослому насекомому навыки и рефлексы, то у человека вс не так. У него нет водителей ритма по типу насекомых. Более того, в его спинном мозгу в течении, примерно, первого года жизни из биполярных моторных нейронов образуются униполярные. В ходе этого процесса аксон и единственный дендрит этой пирамиды сближаются, и, в конце концов, мотонейрон как бы повисает на коллатерали чужого аксона. Таким образом, он как бы записывает ритмику той среды, где данный ребнок появился на свет, а затем уже работает на основе усвоенного циркадного ритма, перестраивая его в случае необходимости.

Это очень адаптивно, так как в частности благодаря этому люди заселили всю поверхность земного шара и сейчас выбираются в ближний космос. А если бы их нейроны стали развиваться как у пчл и муравьв, то они остались бы эндемиками Восточной Африки, как это случилось с тропическими шимпанзе, гориллами и орангутангами.

Однако тема связи принципа причинности и конструкции времени – это тема для специального рассуждения. Ибо связь взгляда на то, как устроено время, и то, как предшествующие последовательности событий определяют последующие последовательности событий, далеко не всегда очевидна для поклонников Канта. Далеко от сознания детерминистов ушли проблемы причинности как таковой. Е обоснование стало делом веры. Между тем, учные шаг за шагом накапливали сведения отнюдь не в пользу детерминистического реализма, именуемого в пределах бывшего СССР диалектическим материализмом. Напоминаю, что причинность заняла место некогда совершенно свободного от всяких законов Господа в результате усилий великих математиков, прежде всего Диофанта и Ферма, творцов конструкции уравнений, чему сами монофизит Диофант и католик Ферма содействовали совершенно бессознательно.

Время – это обитель деятельности. С точки зрения тех, кто уверен, что нет ничего нового под луной, в этом времени вс можно предсказать. Главное получить доступ к хранилищу циклов. А такое хранилище в космосе точно существует, иначе откуда же бертся будущее?

Для Канта и, так сказать, ослабленного варианта детерминизма важен не конкретный прогноз будущего, а его рамки. Эти рамки задаются законами природы. Так пусть и нельзя в точности предвидеть ход событий, но, по крайней мере, можно указать ветви далеко никогда не расходящихся исходов данной цепи событий. Хуже всех индетекрминисты. Эти скептики не отрицают очевидного -- отдельных удачных прогнозов бабы Ванги и прочих искателей затерянного, адептов симультанного экстрасенсорного восприятия по типу Сведенборга. Но эти назойливые умники напрочь отрицают наджность этих предсказаний, и здесь они правы.

Иначе бы все гадалки были бы наняты правителями, а не горели в кострах инквизиции и не только в е кострах.

Специальное отступление № 15: Жизнь и часы.

Начнм подведение итогов невольного исследования универсальности действия принципа причинности с особенностей устройства самых грозных соперников людей в борьбе за использование ресурсов плодородных климатических поясов населнной ими планеты. С насекомых. О том, насколько серьзна претензия насекомых на власть над обитаемым миром в будущем, свидетельствует последний мудрец наступившего столетия Ноам Чомски или он же – Наум Хомский: «Язык танца» медоносной пчелы, если подобрать тот единственный пример в животном мире, который согласно стандартным (хотя и не бесспорным версиям), как будто имеет, по крайней мере, поверхностное сходство с человеческим языком:

неограниченную область применения и свойство «смещнной референции» - способность сообщать информацию о чм-то вне сенсорного поля. Мозг у пчелы размером с травяное семя, менее миллиона нейронов;

есть родственные виды, которые отличаются способом коммуникации;

никаких ограничений на эксперименты с хирургическим вмешательством нет». (Хомский Н. «Язык и мозг» в издании «О природе и языке», Москва, URSS, «Ком Книга», 2005, стр.112). Речь идт о том, что ум четырх ганглиев пчелы исследовать куда легче, чем ум человека в плане вивисекции.

Эти аргументы о сходстве языков требуют комментариев: перепончатокрылые не поучили в награду за недостижимое для людей трудолюбие мозгов. Они располагают 6 ганглиями – два подглоточных, два надглоточных, пара шейных. И этого хватает и пчлам, и муравьям для проведения сложных, скоординированных акций типа переселений или войн уже миллионы лет с использованием двух типов общения – с помощью движений тела пчелы или антенн у муравьв. И с помощью потока феромонов от самки и у тех, и у других. Люди выучились всему этому только 80 тысяч лет назад, а насекомые умеют это делать миллионы лет.

Благодаря тому, что с насекомыми из-за их плодовитости можно делать что угодно, энтомологи узнали о них больше, чем о своих сородичах их коллеги из нейрофизиологов. Так Хагивара и Ватанабе разбирались с процессом полта, которым люди овладели всего век назад с помощью аппаратов тяжелее воздуха, а наследники морских членистоногих – сотни миллионов лет назад. «Поскольку антидромный импульс, действующий на мотонейрон, не изменяет паттерна рефлекторного разряда, ритм движений ( вызванных мышцами импульсацией 110 спайков в секунду) должен возникать в премоторном нейроне. Далее, были найдены вставочные нейроны, которые в ответ на раздражение чувствительных нервов дают спайки с частотой около 200 в секунду. Создатся впечатление, что ритм сокращения двух мышц зависит от общего водителя ритма, который разряжается с частотой, вдвое превышающей частоту мотонейронов и поочердно активирует мышцы обеих сторон»

(«Изучение причинных связей. Регуляция движений» в сводке Хайнд Р. «Поведение животных. Синтез Этологии и сравнительной психологии», Москва, «Мир», 1975, стр. 36) Именно так называемые пейсмекеры или водители ритма совершенно автоматически, ничего не вычисляя, запускают и поддерживают образец поведения «полт». Стрекозы вида «коромысло синее» обеспечивают с помощью своих мотонейронов 30 взмахов своих легчайших крыльев в секунду.

Спасибо великим японским учным за их скрупулзную работу. Их «детальные исследования показали, что движения крыльев зависят от значительного числа потенциально независимых водителей ритма, во время полта действующих синхронно и генерирующих доминантную частоту, определяемую общим объмом поступающей сенсорной информации»

(там же, стр. 40). Как тут не вспомнить механически поверившего домыслам об инстинктивном поведении пчл-архитекторов Карла Маркса с его пассажем о пчеле без цели и человеке с целью в голове перед началом стройки своего жилища. И пчела, и термит и человек – это только программные носители. И то, что пчлы не пишут книг и много тысячелетий назад стали симбионтами (нахлебниками) людей, как за миллионы до этого тли стали симбионтами муравьв, не дат людям оснований для чувства превосходства.

Эволюция ещ много аргументов придерживает про запас! А для тех, кто отказывает мутациям в праве служить двигателями эволюции, напоминаю о способности совершенно безмозглой бактерии с помощью тонкой полой фибрилли передавать удачную кольцевую хромосому иной особи того же вида бактерий. И это делается без всякого вмешательства потусторонних сил на поле предметной подложки электронного микроскопа.

И, тем не менее, стоит запомнить словечко «водители ритма» - это о времени!

Родственники великих архитекторов – термитов – обычные тараканы давно решили задачу сороконожки, которая не путается в десятках конечностей. У них даже ноги 1 и 3 могут переставляться в обратной последовательности. Если пару конечностей в разнобой ампутировать, то таракан начинает двигаться ускоренно и возвращается к исходному темпу движения. Локомоторные стереотипы насекомых могут быть сведены к зависимости от центральных водителей ритма, подобных тем, которые были найдены для плавательных ножек речных раков (там же, стр. 40).

Задолго до людей, насекомые научились измерять время. К. фон Фриш обнаружил, что пчлы при ориентации в пространстве могут вносить поправку на движение солнца. Фриш показал, что ориентация с поправкой на время является важнейшей предпосылкой общественного поведения пчл, в том числе их так называемого «языка». Выяснилось, что и птицы, и пчлы могут, но не обязательно склонны, осуществлять навигацию по небесным светилам. Фриш показал, что пчела, танцующая на вертикальных сотах, преобразует угол ориентации по азимуту солнца в вертикальный угол геотаксиса в любое время дня и даже ночью. Их коллеги – жуки тоже могут заменять фототаксис на геотаксис – заменять угол ориентации относительно источника света на направление относительно силы тяжести.

Видимо этот способ ориентации сложился ещ тогда, когда пчлы не освоили коллективный образ жизни (Ж. Бирюков «Роль врожднных часовых систем в ориентации насекомых» В сборнике «Биологические часы», Москва, «Мир», 1964, стр. 613-614).

При этом пчлы ориентируются на внутренние часы, а не на внешние экзогенные факторы типа притяжения луны. Это доказали опыты с перевозкой пчл из Парижа в Нью-Йорк М.

Реннером («Биологические часы», стр.593, М. Реннер «Изучение чувства времени у животных и ориентация их по солнцу на примере медоносной пчелы») Да что там пчлы?!?

Многим памятно нашествие так называемой американской бабочки, которая в конце 60 начале 70-х годов за пару недель напрочь съедала листву с 70-летних тутовых деревьев.

Конечно же, это был хорошо известный непарный шелкопряд, в далкие времена перевезнный в Новый свет и мутировавший там с перестройкой внутренних часов на американский лад. Вернувшись в Старый свет, его гусеница работала днм и ночью без перерыва, съедая листву шелковицы, плетя паутину и сворачиваясь в куколку. Ночью она трудилась на американский манер, а днм е будило дневное светило. Через пяток лет очередная мутация восстановила прежний ритм поедания листьев, прекратился ежеминутный ливень из кала гусениц и катастрофа со съеденными в июле и потому голыми до осени деревьями сошла на нет.

Что же является маятником этих внутренних часов наших конкурентов в борьбе за поедание растений? Ч. Эрет в докладе «Спектры действия и метаболизм нуклеиновых кислот в клетках, способных к циркадной ритмичности» сделал очень дельное замечание:

«Циркадный механизм является существенной частью организации всех «двухоболочечных»

(two-enveloped) клеток, имеющих отграниченное от цитоплазмы ядро (одна оболочка – мембрана клетки, другая оболочка – мембрана ядра)» («Биологические часы», стр.247).

Суть замечания глубже, чем это кажется на первый взгляд: ещ один нобелевский лауреат – Джон С. Кендрью настаивал на ключевой роли ядра, управляющего всей жизнью клетки.

«Уберите ядро из клетки (это можно сделать с помощью микроманипулятора), и прекращаются все внутриклеточные процессы. Если ядро не вернуть назад, то клетка в конце концов погибает. У некоторых видов одноклеточных организмов удатся даже заменить одно ядро другим, взятым у другого вида, и вскоре первая клетка приобретает признаки, характерные для второго организма» (Дж. Кендрью «Нить жизни», Москва, «Мир», 1968, стр.

57).

Замечание нуждается в исключительно важном комментарии, поскольку демонстрирует отличие прокариотов от эукариотов и отличие организма от машины. Лишенные ядра организмы не считают свои циклы, ибо они не размежеваны в строгой последовательности.

Но удивительнее другое: тысячи высокоспециализированных ферментов проводят свои преобразования или химические реакции с существенными запасами веществ, автоматически втянутых в клетку извне насосами мембранных рецепторов. Ну, изъяли ядро, что должно произойти: клетка должна зациклиться на паре стадий из десятка биохимических циклов – мочевой кислоты, цикла Кребса и так далее. Но вместо этого один за другим ферменты отказываются функционировать и клетка гибнет раньше, чем это зацикливание произошло, будь она машиной. А дело в том, что наука до сих пор не знает, как геном регулирует разборку и вывод ферментов, утративших способность к катализу. Их заменяют по команде из ядра, запускаемой неведомым для нынешних исследователей процессором.

Итак, ядро играет роль и прошлого и будущего клетки, а цитоплазма со всеми е органеллами – митохондриями, аппаратом Гольджи, рибосомами, вакуолями и прочим тигроидом – только настоящего и не более. Настоящее быстротечно и продолжается не долго.

Тем самым жизнь задолго до Иммануила Канта решила вопрос об устройстве времени.

Всемогущее время зло подшутило над философом, точнее над программным продуктом картезианской революции, положенным в основу его философии. В параграфе 77 «Критики способности суждения» Иммануил Кант предсказал, что человеческий разум должен оставить всякую надежду понять существование и развитие даже мельчайшей травинки, исходя только из механических причин. Ухватить связь и взаимодействие частей и целого можно только на основании понятия цели. Это, во-первых, внутренняя цель всякого организма, во-вторых, общая цель всей природы как единства. Не сошлось!

Биохимики, действительно, не справились с этой задачей с помощью механики вообще и небесной механики типа той, что использовал соратник Канта по переписке астроном Пьер Лаплас, ни аналитической механики его современника Лагранжа. Зато им сильно помогла квантовая механика, пояснившая, что вмешательство представителя высшего единства всей природы для выяснения деталей функционирования жизни – самого Бога – не обязательно.

Жизнь, как случайный попутчик термодинамического охлаждения вселенной не творение, а продукт непредусмотренного никакими законами механики перехода хаоса в порядок!

Только ради того, чтобы уточнить все замеченные так называемой позитивной наукой условия врожднности идеи времени по Канту, излагаю подробности результатов наличия оснований для регистрации такого свойства времени как длительности в виде так называемых циркадных или околосуточных ритмов. Значение детального выяснения наличия врожднных идей в том, что в случае полного подтверждения гипотез Канта – Декарта сфера действия новизны сильно ограничивается. Она становится исключительно локальной особенностью деятельности одиноких новаторов, а в глобальном мире нового быть не может!

Итак, на основании работы К. Питтендрая «Циркадные ритмы и циркадная организация живых систем» в сборнике «Биологические часы» (см. стр. 264-266) отмечаются следующие особенности длительности, измеренной в циклах циркадных ритмов:

1) Циркадные ритмы эндогенны с точностью до воздействия неведомого фактора среды обитания или просто некоторого геофизического поля;

2)Колебания циркадных ритмов обычно устойчивы, если не возникает их рассинхронизация, из-за нарушения синхронизации они могут стать апериодичны;

3)Будучи врожднными, циркадные ритмы, запускаются самыми слабыми воздействиями извне – светом, повышением температуры и так далее;

4) Циркадные ритмы протекают независимо на разных уровнях организации организма – на уровне клетки, ткани, единичного органа и всего организма в целом;

5) Стандартные отклонения невелики – до 2 минут в день;

6) Длительность цикла самопроизвольно меняется в некоторых пределах в зависимости от межвидовых различий: для ночных видов отклонения от суточного ритма меньше 24 часов, для дневных – больше.

7) Отклонения от суточного ритма зависят от освещения и не зависят от температуры, но могут затягиваться по частоте и фазе в зависимости от синхронных температурно-световых сдвигов во внешней среде;

8) Внешние возмущения сдвигают фазу циркадного ритма, что вызывает его колебания до перехода в устойчивый режим. Или до возвращения к эндогенно детерминированному ритму.

Здесь необходимо заметить, что сами по себе околосуточные ритмы не означают появления чувства времени, ибо время – это не только длительность. Некоторые архаические племена охотников и собирателей в тропиках (амандава в Амазонии) не регистрируют течение времени и не имеют для этого слов. Но без счтности циклов нельзя зафиксировать течение времени вообще, отсюда значимость исходного суточного ритма как ритма сна и бодрствования, поэтому отказ от сна в результате контузии или иной поломки внутренних часов граничит с психическим заболеванием.

Физиологи давно заметили суточные колебания содержания различных веществ в данных анализа крови. Маятником таких колебаний они считали регуляцию синтеза ферментов внутри клетки. Уровень гликолиза в гиалоплазме регулируется состоянием митохондрий, а окислительное фосфорилирование в этих митохондриях зависит от состояния гиалоплазмы.

Открытие аллостерического торможения или торможения активности одних ферментов продуктами других дают основания считать подобные колебательные процессы в клетках совершенно спонтанными. И здесь проблема не в наличие циклов метаболизма в клетках, а в том, как этот метаболизм поддатся коррекции внешними факторами – освещением, магнитным полем планеты и прочими геофизическими влияниями. («Биологические часы», стр. 8-9).

Биологические часы не подлежат точной и быстрой синхронизации. Перевод людей в иные условия чередования света и тьмы приводит к различным сдвигам отдельных фаз разных функций. Одни функции приспосабливаются к необычным условиям за 2-3 дня, а другим нужна неделя или больше. В некоторых условиях можно вообще прервать взаимную координацию одних тканей с другими. Фермент может быть крайне активен в такой фазе, когда его субстрат недоступен для катализа нужной реакции. Или гормон выделяется железой тогда, когда орган – мишень данного гормона не готов к его использованию при введении этого гормона в ядро соответствующим мембранным рецептором. Так возникают онкологические заболевания. (Бюнннг Э. «Биологические часы», стр. 16).

Наличие спонтанной частоты служит единственным убедительным доказательством, а точнее – свидетельством эндогенной циркадной периодичности. Е возникновение вне действия какого-либо внешнего периодического сигнала свидетельствует о точности действия биологического маятника на клеточном уровне. (Ашофф Ю. «Эндогенные и экзогенные компоненты циркадных ритмов» в сборнике «Биологические часы», стр. 29).

Итак, циклическая составляющая временных процессов как бы на лицо. Но это необходимое, но не достаточное свойство времени в живом организме.

Маятниковые часы только отделяют друг от друга примерно равные длительности, но они не пересчитывают их. С помощью таких часов даже нельзя заметить течение времени, для этого должна действовать стрела времени, пересчитывающая интервалы циклов маятниковых часов вдоль некоторого направления, которое субъективно воспринимается туманным и неопределнным будущим. Такая стрела давно отмечена жизнью. Это смерть колониальных, многоклеточных организмов, и, разумеется, преддверие смерти – старение! С помощью этой стрелы жизнь получила точный и наджный критерий пересчта циклов, каждый из которых окрашен во вс более и более тмные тона. Но морочить себе голову, как это делали Грюнбаум и Рейхенбах в попытках задать стрелу времени в качестве физического фактора не стоит. Здесь не ясно, что и кого в какой очереди определяет. Физические процессы определяют время или время определяет физические процессы? Ведь физические процессы относятся к миру видимого, а время – к миру и видимому, и не видимому! Точнее к миру ещ не выявленному приборами людей в современной нам науке!

«Нарастающий в онтогенезе процесс инактивации и дегенерации белково-нуклеиновых комплексов протоплазмы, определяющий собою синтез и самообновление макромолекул клеток, впервые стал рассматривать как одну из решающих биохимических основ теории затухающего самообновления протоплазмы Никитин в 1954 году». (Руководство по физиологии. «Биология старения», Ленинград, «Наука», 1982, стр.159). «Печать возраста»

лежит собственно на ДНК. По мере старения горбуши (рыбы, гибнущей после нереста – венца е земной жизни) в ДНК всех тканей: мышцы, печень, почки, селезнка происходит резкое уменьшение метилцитозина. Это частный случай весьма общего биологического феномена. ( там же, стр. 176). Фермент из ядер клеток молодых животных метилирует ДНК ядер нейронов мозга старых крыс значительно больше, чем ту же ДНК молодых животных.

Так жизнь ввела в действие собственную и более наджную, чем общефизическая стрелу времени или, как е ещ называют: необратимость. Но это довольно неудачное название в силу его негативности: не что? Обратимость? А какая может быть обратимость у мгновенно пролетающего времени. Высшие млекопитающие имеют свойство ограничивать число делений клеток разных органов и тем самым по-быстрому освобождают поверхность земли от стареющих особей. Люди сейчас пытаются обойти это ограничение с помощью инъекций стволовых клеток!

Как это ни покажется странным современным мыслителям, среди советских философов тоже встречались думающие люди. К их числу относился незаметный доцент Ленинградского инженерно-строительного института Андрей Андреевич Егоров. Накануне своей как всегда неуместной у людей, в отличие от горбуш, смерти он завершил и подготовил к изданию книгу «Диалектическое отношение пространства-времени к материальному движению», Издательство ЛГУ, Ленинград, 1976 год. В этой книге мыслитель-неудачник в плане эксплуатации докторской степени по философии трезво и подвижнически попытался осмыслить вс, что ко времени его кончины люди знали о времени.

«Топологическими свойствами времени считаются – писал ленинградец – одномерность, непрерывность, связность, упорядоченность, однонаправленность и необратимость».

(вышеуказанное сочинение, стр. 104). Сам философ не замечал, что подобная аналогия, начиная со слов «топологические свойства времени» - не уместна! Топология – знание о пространстве, а отнюдь не о времени. Егоров не задумывался и над вопросом о том, достаточно ли перечисленных свойств для осмысления времени как такового, взаимно ортогональны ли они друг другу или неким неявным образом зависят друг от друга? Но интуитивно он старался следовать требованиям логики. Его беда была в том, что сам мудрец безоговорочно доверял Альберту Эйнштейну, не любил современной ему квантовой механики и не причислял к временным процессам биологию. Видимо, считая свой разум выше той плесени, которая покрывает планету, давшую ему возможность обдумать проблемы ускользающего лично от него беспощадного времени.

Тем не менее, его мятущаяся мысль интересна тем, что лично он считал, что время – дискретно и разбито на кванты моментов, в которых происходит реинновация, то есть считал, что бытие состоит из испускаемых и поглощаемых сигналов, то есть был монистом кантовского типа. Сомневался этот кандидат философии и в однонаправленности времени, полагаясь на взгляды сторонников мнимого времени (мнимого в математическом смысле, а не в философском.). Наконец, отрицал доказанность необратимости времени в глобальном смысле. То есть соглашался с Платоном и автором Екклесиаста в их вере в повторяемость их личного существования в силу невозможности наблюдения ни для какого наблюдателя, включая Творца, процесса замыкания времени. Вслед за Эйнштейном Егоров считал примысливание наблюдателя признаком объективности теории, его не беспокоил вопрос о том, как этот наблюдатель мог бы упасть в «чрную дыру» и что он мог бы потом сообщить наружу и прочие совершенно несуразные домыслы.

«Поскольку, кроме энтропии, мы не обнаружили никаких характеристик необратимости процессов, то придтся признать, что обоснование необратимости Времени с помощью понятия энтропии содержит, по крайней мере, относительную истину» - пишет ленинградский философ.

Мыслитель демонстрирует свой скепсис ( указ. соч., стр. 115). Его интеллектуальной смелости хватает на признание реальности тепловой смерти вселенной – в пределах наблюдаемой Метагалактики. Что может и не произойти, если сила тяжести соберт вс выброшенное в пустоту вещество в «первоатом» или Метагалактика обратится в излучение.

(там же). Но для него и его потомков хрен редьки не слаще! Или сгореть в «первоатоме»

чрной дыры, или излучиться в виде духа, или замрзнуть в ходе теплового конца мира в сопровождении сверхпроводящего металлического гелия – вс едино для тяжело больного философа.

Да что говорить о несчастном советском философе, если светоч мирового уровня – первый физик-теоретик современности Стивен Хокинг в свом популярном труде «Краткая история ВРЕМЕНИ. От Большого взрыва до чрных дыр» (Санкт-Петербург, «Амфора», 2008, см.

стр. 173) пишет напрасные утверждения. «До начала XX века люди верили в абсолютное время. Это значит, что каждое событие можно единственным образом пометить неким числом, которое называется временем, и все точно идущие часы будут показывать одинаковый интервал времени между двумя событиями. Но открытие, что скорость света одна и та же для любого наблюдателя независимо от того, как он движется, привело к созданию теории относительности, которая отвергла существование абсолютного времени».

Вроде бы пишет очевидные для самого мыслителя вещи. Какие могут быть тут сомнения? Да и Кантовскому понятию о времени вырыл несчастный британский калека достаточно глубокую могилу в умах читателей.

Но вся беда в том, что абсолютное время не было ни ВРЕМЕНЕМ, ни его теорией. Если ограничиться только упругими взаимодействиями, по Эйнштейну и Ньютону, то обязательность утверждения о наличии предельно большой скорости, независимой от наложения перемещений источников испускания и поглощения сигналов, и есть начальное, как бы аксиоматическое утверждение о действии времени. Это мнение или аксиома о расходе времени на любой сдвиг в пространстве, не меньшем чем на испускание света, логически последовательно выводит постулат о том, что нет такого взаимодействия, которое было бы не синхронно никакому иному взаимодействию. И не столько в плане одновременности, а скорее в плане устранения всех возможных помех продолжению взаимодействия. Перемещения – это взаимодействия с сохранением перемещаемых совокупностей сигналов и их источников.

Ньютон полагал, что все дальнодействующие взаимодействия – тяготение и поглощение света мгновенно будут сбалансированы во всей вселенной и сложится заново уравновешенная потенциальная энергия полей тяготения взаимно разнеснных сил в полях взаимного притяжения тврдых тел. Эта потенциальная энергия – проявление силы, свойственной заполненному пространству. Пространству, проводящему воздействия неким, недоступным человеческому разуму способом. Без всяких там медиаторов – гравитонов!

Конечно, же это невозможно. Эйнштейн просто приписал времени переходность – его исходное свойство тем, что постулировал предельно большую скорость, определив е как скорость света – может это и не так. Но предельная скорость для упругих взаимодействий (сохраняющих участников обмена качествами – энергией, импульсом, спином, странностью и очарованием…) - обязательна как основа теории времени как такового. И иного быть просто не может. Не может принадлежать множеству Временности элемент, который не обладает свойством временности. Он может принадлежать иному множеству – множеству Вневременности или пространству, но не времени! Как это Стивен не заметил?

То, что законы физики не отличают прошлого от будущего и не меняются в зависимости от замены правого на левое, отрицательного заряда на положительный, а прошлого на будущее в виде замены направления движения частиц на ему обратное, говорит только о том, что вместо переменной времени, которая вообще говоря, не выразима численно, в уравнениях движения стоит скорость переноса сигналов для упругого взаимодействия. Клеить сюда время не стоит, оно в этом не повинно! Стивен Хокинг несомненно эрудированнее советского философа. Он задат не одну, а три стрелы времени: термодинамическую, психологическую и космологическую.

В первой порядок вытесняется беспорядком, вторая гарантирует память на прошлые, а не на будущие события, а третья фиксирует расширение, а не сжатие вселенной. Главная идея британского гения в том, что «все три стрелы времени направлены одинаково» (указ соч., стр.

175). Егоров забыт и низвергнут! Да, британец прав, но как он это доказывает?

Заметим, что все три стрелы касаются упругого рассеяния взаимодействующих тврдых тел, к которым относятся и сами читатели мудреца-инвалида. И термодинамика требует сохранения молекул, а не превращения их в излучение, как вскользь упомянул ленинградец, и память свидетельствует о тех, кто был выращен до обнаружимых размеров, а не о резонансах в пузырьковой камере. Чуть позже об этом сказал нобелевский лауреат Стивен Вайнберг:

сколько бы раз ни съживалась вселенная в единую чрную дыру, в конечном счте все адроны превратятся в излучение! Ну, и наконец, расширяется вселенная протонов, а не фотонов, с последней, судя по сохранности реликтового излучения, далеко не вс ясно. Если мы живм в надцатом повторе этого съживания, то откуда сохранилось столько адронов?

К сожалению, доказательство Хокинга коряво, а не изящно с точки зрения логики.

Начинает он с термодинамики, но пробует вести речь о детских кубиках. Картинку на кубиках он именует порядком, а все варианты перестановок этой картинки с помощью перемешивания кубиков – беспорядком?!? Чего это вдруг беспорядком? Для кого? Причм тут комбинаторика и теория групп перестановок? Как с ними связан порядок и каков его критерий?

Если определить порядок как возможность привести его к циклу, программа построения которого для бесконечного цикла заведомо короче, чем запись произвольного числа повторов, то, по крайней мере, ясно, чем порядок отличается от беспорядка – его программа совпадает с его записью – она требует полного протокола беспорядочного процесса. И не порядок состоит из беспорядков, а беспорядок состоит из порядков или их подмножеств. А картинки на перетасованных кубиках равноправны!

Психологическую стрелу времени Стивен сводит к термодинамической, сравнивая мозг и компьютер. Запись в память машины требует работы вентилятора, а значит, рассеивает тепло.

Банальное наблюдение, но почему человек вообще что-то помнит? Из того, что он для этого съедает больше пищи, чем равный ему по весу хищник, не следует синхронизация термодинамической и психологической стрел времени. Космологическую стрелу времени Хокинг тоже сводит к неверно трактуемой термодинамической за счт того, что после Большого взрыва, в который физик верит, потому что больше ему ничего не приходит на ум, первым возник водород – из бракосочетания лептона электрона и адрона протона. А только потом проявились такие фигуранты как нейтроны и нейтрино. Но, как и откуда вылезли протоны и электроны с фотонами, он не знает, и знать не может. А тем более не знает, где до этого была та пустота из-за избытка которой и наступает охлаждение вселенной. Тврдые тела просто самостоятельно выбирают траектории разбегания с уменьшением числа столкновений с обменом импульсами и моментами вращения (не путать с моментами времени). Чем столкновений меньше, тем мир холодней и вс! К чему тут остальные стрелы времени? Да и люди – продукт охлаждения. В нагретых сиянием квазаров туманностях из водорода и в плазменном горении звзд людям нет места.

Рассуждения о том, что вопреки плохому и упрямому Эддингтону, не поверившему в существование чрных дыр, он, Хокинг, как и Эйнштейн раннее Хокинга в аналогичной ситуации отказавшийся от идеи стационарной структуры вселенной, раскаялся в своей ошибке. Признал, что отсутствие пространственных границ у вселенной приведт к увеличению беспорядка даже в случае сжатия вселенной. На вс это не меняет общего тона теоретика. Этот тон отдат интеллектуальной шуткой. Если не стбом. Рассеяние тепла – источник тепловой смерти только в случае заметного превышении численности поглотителей испускаемых сигналов в виде фотонов, гравитонов, глюонов, бозонов Хигса, электронов, нейтрино и чего там ещ над численностью отражателей и исходных источников этого излучения. А не неясные для самого теоретика беспорядок и порядок – их природа не энергетическая, а как бы информационная. К сожалению, этот термин в данном случае тоже тавтологичен. Порядок и информация здесь синонимичны.

Если бы в данном случае словоформа «информация» не была синонимом слова «порядок»

и ничего иного не означала. Но если считать слово информационность – намком, то с этим было бы можно как-то жить и общаться. Это намк на наличие скрытых от человеческого ума взаимодействий с их неявными процедурами, чей недостаток в объяснениях теоретиков становится уже вопиющим в пустыне!

Но возникает вопрос: Если Стивен на самом деле прав, а только не так доказывал свою правоту, то о чм ему стоило бы сообщить читателю? Конечно же, о неупругих взаимодействиях, в ходе которых их участники исчезают или превращаются в нечто иное.

Егоров об этом и мыслить не хотел! О спонтанном нарушении симметрии он сквозь зубы заметил только: «Допущение непрерывности пространства и времени приводит в квантовой механике к затруднениям, которые можно избежать только искусственными примами, необходимость которых ничем аргументировать нельзя, кроме ссылки на верный результат, иначе при конечных результатах, получаемых из опыта, вычисления дают бесконечные величины» (Егоров А. А указ. соч., стр. 79). Почему же столько желчи. Ведь Эйнштейн тоже признал предельную величину скорости света ради точности опыта Майкельсона – Морли.

Разве не так? А дело в том, что здесь угроза нависла над законами сохранения вещества, массы и энергии – а это потрясения основ материалистического мировоззрения философа, которое он всю сознательную жизнь излагал студентам. Или он им врал? Опять ловушка преподавателя!

И вс же не стоит верить каторжнику советского вуза. Калибровочная теория поля описывает взаимные превращения частиц, их рождение и уничтожение как переходы между различными состояниями (включая вакуумное). (Смотри: «Физика микромира», маленькая энциклопедия, Москва, 1980, стр.103). Странная привычка физиков к заимствованию из лексикона современных им оружейников – заряды о свойствах электрических полей (электрон – янтарь, источник статического электричества в ткацких станках, где челнок из янтаря помогал ткать шерстяные ткани). А теперь калибр – диаметр выходного отверстия у пушки. Но теория сильных и слабых полей появилась в 60-е годы, когда начался ажиотаж по овладению тайной управляемой термоядерной реакцией – неиссякаемым источником энергии для людей. Но не судьба. Тайна не далась в руки.

Тогда научились разгонять в торе из электромагнитов потоки массивных и лгких – лептонов – частиц и бить ими в мишени из фольги. А потом отражнные частицы или продукты их распада неслись через пузырьковые камеры навстречу прозорливому уму теоретиков. И тут выяснилось, что вычислять косинусы их углов отражений сложно и даже не подъмно для математиков с физическим уклоном. Требование локальной инвариантности относительно поворотов системы координат заставляло постоянно добавлять к производным по времени волновой функции нуклонов (то ли протонов, то ли нейтронов) релятивистские добавки, пропорциональные углу поворота или производной такого угла по времени и радиусу неупругого взаимодействия при сближении сталкивающихся частиц высоких энергий.

Чтобы скомпенсировать эту нелепую, но такую важную для сохранения всех зарядов, спинов и изотопического спина добавку, приходилось добавлять на ходу придуманные векторные поля со своими добавками, которые тоже надо было калибровать и так далее. К счастью, выяснилось, что эту работу выполняют давно и хорошо описанные электромагнитные поля с переносчиком взаимодействия – единственной частицей без массы покоя, умеющий без рассеяния проходить через себе подобного – фотоном со спином 1.

Стоило добавить тройку «цветных» фермионов, как калибровка дала совпадение с результатами опыта, где, естественно не было никаких вычислительных бесконечных добавок.

Зато введнные для тройки цветных фермионов целых 8 безмассовых глюонов взаимодействуют друг с другом и нелинейные уравнения их волновых функций куда сложнее уравнений Максвелла. Появились расходимости и опять в вычислениях диаграмм Фейнмана вылезли интегралы с бесконечными суммами. Гений еврея Стивена. Вайнберга и пакистанца Абдуса. Салама в 1967-1968 годах помог беде. Они ввели массивные бозоны Хиггса как медиаторы взаимодействия, проще говоря, сигналы для смены состояний неизвестно где ночующих частиц. Как бы точечные частицы – источники безмассовых калибровочных полей позволили физически проинтерпретировать полученные уравнения. Но как безмассовые поля порождают массивный бозон – переносчик взаимодействия? В воздухе запахло нобелевской премией.

Чтобы не нарушить калибровочную инвариантность, к уравнениям движения (вспомним Диофанта с его квадратами), добавили скалярное, то есть со спином 0 поле, чтобы решение стало неустойчивым – не соответствующим минимуму потенциальной энергии. А минимальной энергии соответствовали бифуркации множества решений, неинвариантных калибровочным преобразованиям по каждому из решений, но вс множество сохраняло нужную инвариантность. Так было открыто спонтанное нарушение симметрии или эффект Хиггса.

Злосчастная потенциальная энергия, проникшая в аналитическую механику через чрную дверь в виде осциллятора, питающегося беспричинными отклонениями от равновесия в поле тяготения земли. Она уцелела и при внедрении дуализма Фейнмана, когда на частицу можно подействовать двумя способами - переносчиком взаимодействия – гравитоном, о котором ровно ничего не известно, – и просто ввести в уравнение радиус неупругого рассеяния одной частицы на другой. Этот подозрительный дуализм стал опасным после привыкания теоретиков к использованию почти безмассовой частицы нейтрино, на которую вначале списывали потери энергии связи при распаде нейтрона. Вот так получилось: использовали в качестве балласта, а частица оказалась настоящей. Не удивительна скороговорка обиженного на попранный детерминизм Андрея Егорова о том, что прим при вычислении не связан с реальностью – не более не связан, чем вс остальное!

Теперь источником потенциальной энергии, кроме массивных частиц, стала ещ более неведомая, чем гравитон тмная материя. Она влезла в умы космологов после того, как бесчестные компьютеры – ещ очень примитивные - рассчитали, что массы звзд и туманностей не хватает для миллиарднолетнего удержания галактик в куче. По расчетам, они должны давно рассыпаться. А тут она вроде бы обнаружилась в качестве затенения на фоне остальной части Метагалактики – вне Млечного пути. Ничего, кроме того, что у ней есть масса и она поглощает свет безответно, о тмной материи сказать нельзя.

Стивену Вайнбергу и Абдусу Саламу повезло! В 1972 году были открыты нейтральные токи. («Физика микромира», стр. 106) Массивный – в 90 протонных масс переносчик взаимодействия между нейтрино и нуклонами проявил себя в пузырьковой камере. И в году наши гении получили нобелевскую премию. Теперь все вспоминают шарик, падающий на выпуклое дно бутылки и сваливающийся вниз, но неизвестно куда – то ли вправо, то ли влево, то ли взад, то ли вперд. Но особенно большую досаду ощутили правоверные детерминисты, когда им пришлось ломать голову над объяснением туннельного эффекта.

Таинственная, прямо не зависящая от импульса потенциальная энергия получила новую оплеуху. Выяснилось, что частицы могут просачиваться сквозь потенциальный энергетический барьер или как-то обходить его. Стало традицией вежливо объяснять недоумкам, что квантовая частица не движется по какой-либо определнной траектории («Физика микромира», стр.436), а только с какой-то долей вероятности находится в той или иной области пространства. Осталось только высказать гипотезу, что эта частица вообще не движется – она передатся как сигнал от одной контактной сети абстрактных автоматов к другой по постоянно перекоммутирующимся контактам и «крыша» у детерминистов будет сорвана окончательно.

И было бы неплохо, если бы ограниченный пределами постоянной Планка в соотношении неопределнностей Вернера Гейзенберга этот эффект сидел только в расчетах теоретиков.

Так нет! Ионизация атомов, альфа-распад, токи на границе двух полупроводников, холодная эмиссия электронов из металла напрямую следуют из туннельного перехода через потенциальный гребень на графике энергетического спектра. Впору верить в сказки!

Раздел № 13: Врожднные идеи – неотъемлемая часть картезианской революции.

Да! Не хочется в это верить! Куда лучше звучит «априорные идеи» - тут не ясно, как возникает ясность до опыта, если никакого опыта не было. А, с другой стороны, как до этого опыта добраться, если туда не с чем идти? Вот и старик Иммануил твердит: «…Так как само время воспринять нельзя, то определение существования объектов во времени может быть осуществлено только посредством связывания их во времени вообще, стало быть, только посредством понятий, a priori устанавливающих связь» («Критика чистого разума», стр. 136).

Затем германский философ вводит три модуса времени – постоянность, последовательность и одновременное существование – то есть постулирует объективность синхронности. Кровь из носу ему необходима последовательность – из нее он намерен вывести причинность. Хотя свойство это не временное, а скорее пространственное. Или обнаружимое в пространстве.

А с пространственными особенностями восприятия в зрительной коре некоторые исследователи более или менее разобрались. Для этого использовали радиоактивную метку, которую вводили прямо в глаз обезьян с целью выяснить как работает их зрительная кора, какие е слои и клетки могут сразу, без обучения, как это происходит с человеком выделять и отображать в памяти животного пространственные фигуры и иные изображения.

Выяснилось, что методом картирования с помощью дезоксиглюкозы можно выявить ориентационные колонки в слоях 5 и 6, а в поверхностных слоях зрительной коры – колонки глазодоминантности. Эти колонки распределены по коре как окраска шкуры зебры или леопарда. (Хьюбел Д. «Глаз, мозг, зрение», Москва, «Мир», 1990, стр. 126-129).Наша зрительная кора сама легко выделяет углы, контуры и другие детали фигур. Если доверять мозгу макаки, то три наложенных на общую 8-ми радиальную сеть окружности отображаются так: в коре полукруглые линии стимула отмечены почти вертикальными линиями, а радиальные линии - в виде горизонтальных линий. (Хьюбел, указ. соч., стр.121).

То есть требуемая Иммануилом Кантом последовательность отображения сохраняется.

Хуже дело обстоит с априорностью. Выяснилось, что если закрыт один из глаз при рождении животного, то клетки соответствующих разделов как коры, так и подкорки зрительного тракта так никогда и не восстановятся, если взрослому животному освободить этот зашитый глаз. Если закрыть в возрасте трх недель, то ущерб будет весьма большим, а если глаз зашьют в возрасте 6 недель, то практически никакого ущерба не будет. (Хьюбел, указ. соч., стр. 220). Это не для всех ясное явление связано с очень остроумным способом программирования развития мозга эмбриона и маленького животного, чем позвоночные отличаются от насекомых. Нейрон появляется на свет Божий в виде хвостатого подобия сперматозоида в основании ствола мозга и сразу начинает ковыряться зачатком будущего аксона, чтобы вскарабкаться выше. У многих клеток при их отделении от исходной появляются вибраторы – наследие простейших – жгутиковыхъ, которые когда-то объединились в колонии. Которыми и являемся мы с Вами, уважаемый читатель!

Маршрут этот будущий сенсорный нейрон выбирает вдоль сосудов, ибо от них зависит его питание. Так он ползт месяцами, расталкивая глиальные клетки и не зная кем ему стать.

Звездчатым нейроном? Вставочным? Мотонейроном или сенсорным нейроном? Это зависит от его пристанища!

Заняв сво место в верхнем слое коры, и убедившись, что выше ему не взобраться, он начинает отращивать дендриты, как будто он – не более чем примитивная амба с е псевдоподиями. А затем начинает посылать вниз аксон. Пока не займт достаточно места, чтобы встретиться с химически сродным по составу синаптических медиаторов коллегой нейроном. Кому это не удатся, тот идт работать звездчатым нейроном и хранит помять о воспринятом соседом – пирамидальным нейроном. Ничего сверхъестественного в такой программе развития нет, она врожднная. Но не в смысле Канта.

Остроумные этологи придумали такой эксперимент: Натянули над птичьим двором проволоку на большой высоте и стали тягать по ней картонную модель некой птицы. Если тянули е налево, то из-за длинного хвоста и небольшой круглой головы она напоминала сокола. Никогда не видевшие сокола или коршуна недавно вылупившиеся из яиц индюшата бежали врассыпную, едва тень этой игрушки накрывала их стайку. Когда же туже игрушку тянули направо, тогда она напоминала гуся, которого индюшата тоже не видели, но он за ними не охотится. И тогда индюшата не обращали на ту же тень никакого внимания. ( Хайнд Р. «Поведение животных. Синтез этологии и сравнительной психологии», стр. 76). Как это бы обрадовало Канта, но и огорчило: в геноме людей нет подобных особенностей. Птицы чрезмерно специализированны по сравнению с людьми. Их врожднные идеи сводятся к сотне не ясно выраженных рефлексов – сосательный, жевательный, хватательный, коленный и прочие – никаких теней и чучел не предусмотрено. Не предусмотрено и врожднных идей.

И правильно! Иначе как бы люди освобождались от прошлого и привыкали бы к новому местообитанию – в космосе или на дне океанов!?!

Философ допускал такой печальный для него вариант развития событий, и его мучила его научная совесть «Правда, … лишь воспринятые и сопоставленные между собой сходные случаи следования многих событий … за предшествующими явлениями, и прежде всего это дат нам возможность составить себе понятие о причине. В таком случае это понятие было бы только эмпирическим и приобретнное им правило, гласящее, что вс, что происходит, имеет причину, было бы столь же случайным, как сам опыт: Его всеобщность и необходимость были бы в таком случае вымышлены и не имели бы никакой истинной всеобщей значимости, потому что они были бы не априорными, а основывались бы только на индукции». (Кант И. «Критика чистого разума», стр. 146). Кажется, что из этих непомерно длящихся рассуждений вот-вот польются слзы. Ну, случайны, ну, индуктивные, ну, не универсальна причинно- следственная связь и есть место произволу, или, как теперь точно можно выразиться : спонтанному нарушению симметрии. Что надо идти топиться из-за этого?

Рационализм может быть заподозрн в неявном использовании некой точки отсчта в его декартовой системе координат. Эта точка отсчта – безоглядная вера в причинность. Вот свидетельствует Наум Хомский: «Понятие ментальной природы в галилеевскую эпоху подверглось серьзному пересмотру. Оно было сформулировано по-новому, в довольно ясных терминах – и думаю, можно утверждать, в последний раз: это понятие вскоре развалилось и на его месте с той поры ничего не возникло. Понятие разума было выработано в терминах того, что называлось «механической философией», идеи о том, что естественный мир – это сложная машина, какую в принципе мог бы сконструировать искусный ремесленник»

(Хомский Н. «О природе и языке», стр. 77).

Особенно огорчил последователей падуанского профессора математики титана Галилея Айзек Ньютон. Вопреки здравому смыслу и механической модели понимаемости член Королевского научного общества не верил в придуманное им поле тяготение, передающее не с помощью медиатора – гравитона – а силой самой пустоты недоступного для людей пространства непостижимую силу притяжения инертных масс. Кстати, для нейтрино нет принудительной воли инерции – их траектории не реактивны и планета для этих частиц – не более, чем тень на пути их пролта сквозь мир. Ньютон, как теолог, считал задуманное им «великим Абсурдом». Наука сейчас бы успокоила гения, но не обрадовала тем, что просто отвергла идею движения в пустоте, как и саму пустоту. Для него это было недоступно – тогда движение было бы невозможно из-за помех, а оно существовало, и было наблюдаемо.


Интересно в этом плане наблюдение Наума Хомского над судьбой химии, которая до середины прошлого века была не то, что независима от физики, а просто вызывала сомнения вместе со своими молекулами и химическими реакциями. Это были трюки ради обобщения итогов опыта. Однако физика сделала рывок, и химия вдруг оказалась в е цепких объятьях.

Обе науки слились, но не до конца.

Меньше повезло пониманию человека и его языка. И стоит процитировать мудреца из Массачусетского технологического университета: «Однако хорошо при этом помнить, что проблемы, поднятые картезианцами, так и остались без внимания. Никакого содержательного «учения» по поводу креативного использования языка и других проявлений нашего «благороднейшего» качества (свободы воли) нет». ( Хомский Н. Там же) Трудно что-либо добавить к размышлениям последнего из пророков из среды избранного Б-гом народа.

Автор этих заметок пытался заменить мгновение, как элемент времени с исходной, возможно, нулевой длительностью, на элементарный интервал времени. Оказалось, что для этого потребны пять переходов, налагающихся, но не покрывающих друг друга. Два из них взаимно обратны по направлению смены циклов или внутри цикла. Логику иногда трудно не то, что понять – даже осознать трудно. Тот же Кант не заметил, что его открытие необходимого свойства времени – постоянности означает недоступность одновременности, не менее необходимого свойства времени. Без не время нельзя было бы исчислять. Ведь мы считаем циклы, а не направления. В пространстве их много, а у времени направление одно – будущее! И только оно и интересно новатору!

Одновременность может быть как глобальной, так и локальной. Глобальная одновременность требует мгновенного дальнодействия, а это означает не только наличие бесконечно большой скорости, но и отсутствие всякого времени вообще. Тогда не будет последовательности – вс произойдт сразу и сразу же и закончится. Если же одновременность локальна, то невозможно выделить элементарный обмен взаимодействиями двух соседних участников испускания и поглощения, а, следовательно, любое содержание пространства проницаемо. Или, что то же самое, ни один контакт не сохраняется неограниченное время. Что означает распад любой системы координат в ходе перекоммутации контактов между источниками испускания сигналов-медиаторов взаимодействий. Но тогда нет пустоты как места для размещения тел и вс, во что верят физики – не более, чем взаимно налагающиеся поля без своих источников – частиц. Оно остатся непрерывным, но только в неограниченном времени, вопреки тем, кто верит в кванты абсолютного пространства. Но Кант как-то всего этого не заметил – не с руки было.

Зато его коварный преемник – кладезь спекулятивной премудрости заметил многие несообразности своего старшего современника. Незадолго до преждевременной смерти бывший учитель, а затем и директор гимназии, будучи уже признанным философом редактировал и пополнял свой главный труд – «Науку логики». И довольно едко уел не лишенного сомнений в сделанном им Канта. Гегель пишет: «Как известно, Кант конструировал материю из сил отталкивания и притяжения, или, по крайней мере, как он выражается, дал метафизические элементы этой конструкции. – Небезынтересно будет рассмотреть более подробно эту конструкцию» (Гегель Г. В. Ф. «Наука логики», том 1, Москва, «Мысль», 1970, стр.249).

Пусть на совести спекулятивного создателя диалектики остатся мнение о материи, состоящий из сил, неизвестно к чему прилагаемых и неизвестно что ускоряющих. Но для Канта это был не простой вопрос. Отталкивание (в данном случае электростатическое ) спасало притяжение ( в данном случае земное) от слипания всех атомов и молекул в неразличимый комок в центре тяжести планеты, быстренько ушедшей за границы сферы Шварцшильда и ставшей маленькой чрной дырой. О дырах Кант ничего не знал, но дальнодействующее и беспрепятственное тяготение его тревожило.

Зато ничего в этих проблемах не тревожило диалектика. Он роет покойному собрату глубокую яму. «Кантовский метод выведения материи из указанных сил, который он называет конструкцией, оказывается при более внимательном рассмотрении не заслуживающим этого имени…» ( там же). Дальше Гегель начинает обзываться: якобы Кант превращает свою философию «в самую неосновательную мешанину произвольного фантазирования и лишенной мысли рефлексии».

Высокомерно оценивая достижения покойного, но по-прежнему более авторитетного, чем он - ещ живущий – философа Германии, Г В. Ф. Гегель вещает: «Метод Канта по существу аналитичен, а не конструктивен. Он уже предполагает представление о материи, а затем спрашивает, какие требуются силы для того, чтобы получить предположенные определения е. Так он, с одной стороны требует силы притяжения потому, что при наличии одного лишь отталкивания, без притяжения не могло бы, собственно говоря, быть никакой материи.

(Начала естествознания», Стр. 53 и след.) Отталкивание же он, с другой стороны, выводит из материи и указывает в качестве его основания то обстоятельство, что мы представляем себе материю непроницаемой, так как под таким именно определением она являет себя именно чувству осязания, через которое, дескать, она нам обнаруживается. Отталкивание потому с самого начала мыслиться в понятии материи, что оно непосредственно дано вместе с ней;

притяжение же прибавляется к ней посредством умозаключений» («Наука логики», том 1, стр. 259).

Не лишнное яда рассуждение одного из источников марксизма, свысока ведущего дискуссию с покойным мудрецом, который в отличие от Гегеля не шл на службу властям своего века и не записывал хозяйничавшую в Германии Пруссию Гогенцоллернов в воплощение Абсолютного духа, стоит подробного анализа. Смысл этой дискуссии, крупнейших представителей рационалистической философии в проверке их творческого потенциала по отношению к современному им естествознанию. Но и не только. Владимир Ильич Ленин (Ульянов) не очень внимательно вычитывал главное сочинение наиболее авторитетного для него философа. Иначе бы он не воспринял как откровение конструкцию диалектического снятия противоположностей тезиса и антитезиса в последующем их синтезе в ходе динамического становления.

Гегель полагает, что «материя, кроме своего для-себя-бытия, которое снимает бытие-для иного (оказывает сопротивление), обладает и некоторым соотношением для-себя-сущих друг с другом, пространственным протяжением и сцеплением и в виде неподатливости, тврдости обладает очень прочным сцеплением» (там же, стр. 251). Вычитывая эту цитату в начале XXI века, начинаешь понимать, почему спустя 180 лет после смерти отцов немецкой классической философии вся их и не только их философия попала в такой загон. Такой загон, что даже бесплодная герменевтика воспринимается как тонкий лучик света в сплошном мраке догматической схоластики, перед которым меркнут диспуты средневековых поклонников Томаса Аквината или Фомы Аквинского.

Кант в конце жизни осторожничал. Он старался обходиться без Пьера Лапласа и не лез прямо в грубых философских башмаках в естествознание. Но в отличие от Гегеля он естествознание уважал и никогда не твердил сво философское – «тем хуже для фактов».

Упрекать естествоиспытателей просто. Они не логичны, но они нужнее королям, ибо «ultimo ratio regnum» - высший довод царствования или последний аргумент короля (в дипломатическом споре) – королевская артиллерия – вс же дело рук естествоиспытателей!

Кант пытался вуалировать свои умозаключения, за что его укусил его преемник. Кант не думал детализировать, от чего тела притягиваются друг к другу и что на деле сдерживает тврдые тела в нашем земном мире от самопроизвольного распада в конце периода полураспада составляющих их нуклонов и других адронов. Он исходил из тогда известного закона всемирного тяготения и открытий Вольта и Гальвани о родстве всех электрических явлений – природного и животного происхождения. Он знал о роли отталкивания одноимнных зарядов, но сомневался: достоверно ли это, не ошибаются ли его современники – тогда молодые физики Ампер и Кулон – стоит ли им доверять? Не осудят ли его потомки за легковерие, как они осудили потом Гегеля. Тот в порыве священного страха после битвы при Иене воспринял проезжавшего мимо уставшего бывшего революционного карьериста, а теперь императора французов Наполеона Буонапарте за личное воплощение мирового духа.

Потом выяснилось, что дух это проживает в сердцевине прусского государства.

Что касается непроницаемости и протяженности – то это дань смеси античной традиции и картезианства. Разумеется, тогда уже было ясно, что непроницаем только атом, за которого в начале позапрошлого века принимали молекулу, а не непроницаемость тел, которые не есть материя – это знали и Кант и Гегель, но Гегель позволил себе об этом в пылу полемики позабыть, - что непроницаемость тел -- это не более, чем иллюзия. Зато он больно укусил Канта, сочтя и пустоту материальной, «так как предполагается, что материя наполняет пространство, то ей приписывается непрерывность, в качестве основания которой и принимается сила притяжения» («Наука логики», стр. 251). И здесь он случайно угадал: ведь если притяжение центра галактики удерживает наше светило в рамках его рукава галактики, то между ними есть контакт в виде обмена потоками гравитонов. Частиц совсем необнаружимых в силу их проникновения сквозь все тела и газ на пути от чрной дыры в центре галактики до солнца на окраине одного из е рукавов.


Гениально! Воскликнут немногие уважающие основателя идеалистической диалектики мыслители. Но они поспешат с выводами. Такое предвидение бесплодно. Оно подобно случайной оговорке и никак не связано с квантовой теорией поля, над созданием которой совершенно бесплодно бился со своими учениками Альберт Эйнштейн в последние полвека своей достаточно долгой жизни. Зато Гегель сквозь зубы признал заслугу Канта в изгнании вульгарно механического способа представления материальности мира, основанного вере в непроницаемость, «для-себя –сущей точечности (Punktulitat)» – ещ одно случайное предвидение. В современной теории поля частица сведена до роли точечного источника поля.

Но и это предвидения творца системы научной логики асистемно и алогично.

Гегель обрл здесь в Канте союзника, ибо также опасался механицистов, отказывавшихся признать иные движущие силы для создания всего многообразия мира, кроме заведомо внешних для материи и е объектов давления и толчка. Движение, которое имеется налицо до появления материи, как холодная ещ земля была просто подхвачена солнцем во время блуждания по галактике, а не слепилась сама под влиянием сил притяжения из газопылевого облака. При привычном сейчас уважении к профессионализму, часто выступающему только прикрытием консерватизма, вдумываться в споры одного философа с другим для многих может показаться зряшным занятием. Но это не так. Философы часто замечают то, что специалистам, занятым погоней за результатами опыта, остатся совершенно не заметным.

Кант, вместе с Лапласом придумывая гипотезу о возникновении солнечной системы, и помыслить не мог, что все планеты – детища взрыва сверхновых звзд в недрах которых образуются элементы, из которых состоял и он сам, и его коллега, и вся жизнь на случайно согретой попавшейся на дороге звездой планете. Для него пыль из тяжлых элементов в космосе была всегда и вс тут!

Гегелю остро был нужен союзник в полемике с материалистами механического толка.

Союзник, который обосновывал источники самодвижения материи, потому что непосредственное вмешательство Бога в движение тврдых тел уже никого из его современников не устраивало. Они видели, как работает часовщик, собирая для них хронометры, и понимали, что Бог – не часовщик, а они – не механизмы, хоть и посещали анатомические театры с их трупным зловонием и знали, что внутри они очень похожи на зверей, которых они поедали с детства. Конечно, никто уже не верил в слепленного из глины Адама из сказок для неусидчивых шумерских школяров. Сказок, попутно занесенных вместе с египетской сказкой об Иосифе в текст священной книги выкарабкивающегося из кочевого состояния еврейского народа, избранного Б-гом для просвещения совершенно диких тогда охотников на вепря в будущих германских лесах. Предков и Канта, внука башмачника из Книгсберга, и Гегеля, и всяких там Фихте.

Тяготение, как проницающая сила в изложении Канта, напоминала самодвижение у Гегеля, и не нуждалось в опоре на выдумку. С этого времени Гегель усиленно ищет в аргументации покойного союзника то, что можно усилить с помощью гигантского воображения творца идеалистической диалектики, чтобы исключить контрнаступление механицистов из-за Ламанша. Такую аргументацию он увидел в том, что Кант «определяет силу притяжения как проницающую силу, благодаря которой одна материя может непосредственно действовать на части другой и за поверхностью соприкосновения;

силу же отталкивания он определяет как поверхностную силу, посредством которой материи могут действовать друг на друга лишь в общей им поверхности соприкосновения» («Наука логики», стр. 252).

Что и говорить – слабое место у Канта. Кто тогда ведал о проносящемся сквозь толщу планет нейтрино? Кто знал об уравнениях Максвелла, описывающих электромагнитное поле?

Да и простенький опыт с магнитом, руководящим ползанием иголки по поверхности железного листа, и тем самым пронизывающим этот якобы непроницаемый лист ускользнул от внимания философов, потому что сильными магнитами тогда не торговали в скобяных лавках. Отсюда распространение понятия инерции на силы вс ещ таинственного магнетизма было непривычно новым и для наиболее передовых мыслителей того времени.

Им казалось странным, почему могучее тяготение не разрывает на части планеты, кометы и соседние звзды, не превращая их в газ и осколки метеоритов? Почему его влияние такое гладкое с математической точки зрения? Загадочно, спору нет! Всякого, кого бросает из стороны в сторону при резком торможении общественного транспорта, может тоже прикинуть, что бы с ним было, если бы инерция действовала серией рывков. А не гладко – его бы давно разорвало бы на клочки.

Ну и конечно, нужно сделать редакционные правки: вместо слов материи подставить тела, расширение заменить на взаимное отталкивание и так далее, что сам Гегель из-за пожилого возраста делает не во всех рассуждениях.

В стремлении укрепить позиции сторонников динамизма Гегель пускается в прямо материалистические рассуждения: «один атом, правда, действует на другой, но третий, более отдалнный (правильнее было бы сказать об этом атоме, как о не имеющем непосредственного контакта с источником силы отталкивания – примечание автора этого обсуждения спустя 180 лет после переиздания книги Гегеля) между вторым и первым, притягивающим, находится другой атом, должен был бы вступить в сферу притяжения промежуточного, более близкого к нему атома» («Наука логики», там же, стр.253). Гегель поправляет Канта в том плане, что и притяжение действует опосредованно, а не непосредственно, как считал мудрец, то признававший, то отвергавший непроницаемость как атрибут материи.

С притяжением, как уже упоминалось, ясности нет до сих пор. А вот с магнетизмом дела обстоят куда понятнее. Даже дети, пытающиеся захватить сильным магнитом какую-нибудь иголку или скрепку на поверхности стальной эмалированной крышки от кастрюли, замечают, что сразу этого сделать нельзя – нужно время для синхронизации магнитных диполей внутри стальных пробных тел – иголки или скрепки. На быстрое мотание под крышкой достаточно мощного магнита они даже не откликаются. Как было с нашей некогда вырвавшейся из пекла взрыва сверхновой звезды планетой – один Бог ведает!

Как жаль, что общая теория относительности не разъяснила этот так тревоживший Гегеля вопрос. Современная квантовая теория поля тоже ничего толком о передаче воздействия от атома до атома в кристаллической рештке тврдого тела сказать не может. Гегель злорадно усмехается из-за спины Абсолютного духа. «Истинное проникновение силы притяжения должно было бы состоять только в том, что все части материи сами по себе притягивают, а не в том, что некоторое их количество ведт себя пассивно и только один атом активен» (там же). Один ноль в пользу философии германского духа! И добивая современную науку диалектик пишет: «Если поразмыслить о том, что соприкасающиеся части соприкасаются лишь постольку, поскольку они ещ держатся ВНЕ ДРУГ ДРУГА, то убедимся. Что сила отталкивания находится именно благодаря этому не только на поверхности материи, но и внутри той сферы, которая якобы есть лишь сила притяжения» (там же). Нет! Рано ещ хоронить философию. Пока она опережает позитивную науку, если уже не в силу элементарной логичности. То, по-прежнему, в силу куда более широкой обозримости проблем бытия. Корректор всех утверждений философа, не одарнного воображением такой силы, как у него, Имануила Канта, Гегель прямо издевается над гипотезой Канта о том, что только притяжение оставляет пустое пространство. Иначе атомы бы хаотически метались по бильярдному столу вселенной, пребывая как электроны в оболочке атома везде и нигде в точности на некотором расстоянии от сгустка нуклонов или ядра атома..

Умница Гегель корит старшего товарища в том, что «как раз сила притяжения оставляет пространство пустым, она не наполняет пространство посредством своего соотнесения атомов, то есть она сохраняет атомы в ОТРИЦАТЕЛЬНОМ СООТНОШЕНИИ друг с другом»

(там же, стр. 254). Да, повезло физикам-теоретикам, и самому Льву Ландау, что не добрался Гегель до температуры! Которой сами по себе атомы не имеют! Что не дочитал Ленин до этих рассуждений, а Сталин о них вообще не ведал – то-то бы наполнились шарашки мудрыми Капицами (Копыцями) и Сахаровыми с Курчатовым вкупе.

И так получилось, заявляет, уже просто обнаглев от собственной смелости, германский философ, вторгнувшийся со штурмующими саму суть мыслями в чужую для него область натурфилософии, что одна сила перешла в другую. Эта фальшивая нота не должна портить впечатления от хлсткой критики тогдашней физики философом-дилетантом. Пусть он определяет отталкивание как противоположность самому себе, игнорируя тот факт, что речь идт о разных вещах. Что это вс же разные взаимодействия – гравитационное и электромагнитное – до великого объединения ещ очень далеко – Гегелю не было известно о разной природе притяжения и электростатического отталкивания в силу недоговорок Канта.

В конце, желая показать свою большую мудрость, Гегель шпыняет покойного старика Канта за то, что он подменяет саму материю е элементами и за то, что тот отделяет силы притяжения и отталкивания от этих элементов, в то время как они – моменты материи.

Заодно, демонстрирует свою эрудицию, пополняя список сил ЦЕНТРОБЕЖНОЙ И ЦЕНТРОСТРЕМИТЕЛЬНОЙ, которые более добросовестный Кант в список фундаментальных сил не вносил, поскольку с вращением не разобрался. Гегель тоже не разобрался. Да, он и не собирался разбираться. Ему просто показалось, что на разных участках траектории вращения земли вокруг солнца е скорость вращения изменяется на основании вытянутости е эллиптической орбиты. Ему и невдомк было, что это следует из непобежднной притяжением солнца предшествующей инерции собственного движения земли до захвата е этой звездой. Так что в путанице у Канта часто виноват он сам. Но это не умаляет его заслуги! Гегель умел полемизировать!

Не умаляют и непонимание им дифференциального исчисления, которое он считал только за «остроумную уловку для устранения арифметически неправильного отбрасывания произведений бесконечно малых разностей или их высших разрядов при нахождении дифференциалов» (там же, стр. 346). С радостью новобранца предварительного курса высшей математики он сравнивает xy – xdy/2 – ydx/2 + dxdy/4 и xy + xdy/2 + ydx/2 + dxdy/4, Вслед за столь нелюбимым Ньютоном вычитает одно выражение из другого и получает: ydx +xdy. После чего начинает упрекать создателя дифференциального исчисления в том., что оно составлено неправильно, хотя им уже 159 лет пользовался весь мир. И Гегель в этой части своего труда становится предметом насмешек!

. Не умаляет его заслуги и путаница с категорией меры, спешно изъятой у праотца его философии – элеата Парменида, хотя сам диалектик больше симпатизировал Гераклиту, как отцу всякой динамики. Мера, граница, скачк вне всякого времени, с непостижимо бесконечной скоростью превращающий воду в лд при встряхивании шуги в стакане – в виде афоризма: «мера есть прежде всего непосредственное единство количественного и качественного» (там же, стр. 422). Вс это вызвано похвальным желанием вс учесть, ничего не отбрасывать, всему, сформулированному до него, найти сво удобное место в его системе.

А то, что из винегрета разноречивых конструкций никакой стройной системы не получилось, гениально овладевший германским наречием Гегель скрыл за завесой диалектических манипуляций словами родного языка: хвала германскому духу и творцам арийских наречий с их флексиями и служебными словами.

Как же справились математики и их вассалы из рядов естествоиспытателей с беспощадной критикой их воззрений (праведной или не праведной) со стороны оттесняемой от трона тогдашних властелинов философией и философов? А никак! Частично они спрятали е под спуд. И настолько хорошо, что даже революционеры в лице Энгельса, Маркса, Бакунина и Ленина, прочитавших и Гегеля, и Канта, этого не заметили. А частично они уклонились в борьбу с хаосом. Но не во вселенной, где, по их мнению, царил порядок, потому что она и тогда, и сейчас им не доступна. А в собственном мышлении. Они обратились к логике, но не той, которую строил Гегель! И не той, которую ввел в оборот учитель Александра Аристотель. Они создали иную логику, кое-как связанную с математикой, но призванную научить исследователей не повторять ошибок их предшественников – современников великого Канта.

Раздел № 14: Борьба с хаосом. Вторая жизнь врожднных идей.

Ой, зря Хомский так рано похоронил Творца-часовщика, очаровавшего мыслителей XVII века. Зря! Часовщик ещ подсознательно гнездится в умах современных физиков-теоретиков и их спутников – адептов современной логики и математики. Надо сказать, что зря многие современники воспринимают современную логику в качестве чего-то заумно избыточного.

Даже того же Авенира Умова его чешский коллега, случайно прочитавший его труды по тернарному языку описания систем, критиковал за избыточное выделение отношений и свойств из привычного множества предикатов, как имн тех же множеств. Ровно то же самое можно сказать и про всю метаматематику – она вся избыточна для тех, кто привык искать решение частных задач, кого совсем не волнуют новые горизонты событий в этой самой очевидной из отраслей знания.

Но созданная для нужд математики современная математическая логика робко заглянула в отрасль права, не заметила никакого существенного интереса со стороны юристов теоретиков и тихо спряталась в хрупкую башню из стекла за неимением башен из слоновой кости. В украинских вузах преподавание логики носит характер имитации. Часов на не почти не выделяется, экзамены подменяются зачтами, а исследований никаких не ведтся.

По сути, и специалистов как таковых нет или они стары и постепенно вымирают. Это один из факторов, обесценивающих современное высшее образование в Украине. Как и нежелание учить и преподавать современную дискретную математику. Наука, как и при учениках Диофанта, опять сворачивается в свитки изношенных рукописей и застывает в ожидании встречи со следующим гением, как рукописи Диофанта столетиями ждали встречи с умом Пьера Ферма.

В противном случае, если не новаторство, то точность мышления у тех, кто ещ способен мыслить снижалась не так катастрофически, как это происходит сейчас. А для современного этапа кризиса знаний как способов организовать свой досуг это очень важно.

Математическая логика – это знание о формировании списков качеств видимого или вычисляемого мира. Если люди не могут точно сводить эти качества в некоторое единство, которое уже почти 60 лет именуют системностью, то следует хотя бы постоянно проводить инвентаризацию того многообразия, которое и так захламливает внутренний взор немногих оставшихся мыслителей. И здесь без скучных формул с их импликациями и дизъюнкциями не обойтись никак. Хотя, в конечном счте, эти чернорабочие творческих лабораторий скрываются, едва приходят заказчики. Но при постройке любой частной теории обойтись без этих подсобников – себе дороже. Логика как бы элиминируется при регистрации полученных с е помощью результатов. Но это не значит, что ею можно пренебрегать и вспоминать о ней только тогда, когда начинаются неурядицы с основаниями математики.

Заумная логика вызывает неприятие ещ и тем, что она загнала в тупик все попытки как то обойти тот неустранимый порядок в мышлении, который проявляется в известных ещ античным логикам парадоксах. Ни одна логическая теория не смогла выпутаться из их сетей.

Только одни парадоксы сменяли другие. В данном случае цель изгнать хаос хотя бы из публичных рассуждений была обречена на провал с самого начала. Хаос – отец новизны. И в этом качестве он давно и прочно поселился в человеческом языке. А вся логика – это только экспликация некоторой части естественного языка и выйти за пределы этой части – пробиться в содержательную часть языка у не пока не получается. Тем не менее, без не не обойтись, по крайней мере, при обсуждении темы новизны. Ибо новизна – всегда не выводима. А без проверки на выводимость вновь встреченное знание нельзя классифицировать в качестве нового.

Сразу следует уточнить, что математическая логика с е невиданным расцветом в30-е и 60-е годы истекшего столетия создавалась в ответ на панику, охватившую математиков, узнавших, что их наука не столь точна, как считалось во времена Канта и Лапласа. Логикам не удалось спасти честь самой точной из наук. Они не вышли за пределы естественного языка. Как ни изощрялась логическая мысль при построении искусственных языков, ставших затем сердцевиной языков программирования. Можно согласиться с тем, что для носителей естественных языков – изобретения первых тысячелетий жизни тогда ещ дикого человечества – это была не посильная задача. Да и взялись за не с весьма скромными средствами: решили привести в порядок синтаксис с его союзами и отрицанием, потом замахнулись на местоимения, дошли до наречий и даже ткнулись к глаголам, но вс напрасно.

Скептики скажут: ну и правильно, что этой логике не учат студентов. Чему им, бестолковым учить эту муть, чтобы уметь доказывать теорему Курта Гделя о неполноте систем формальной арифметики с равенством? Пусть лучше верят в точность, чем узнают, что она недостижима как и коммунизм Карла Маркса. Но эти скептики ошибаются. Без знания о непреодолимости логических парадоксов и всех иных ограничений коммуникативных способностей рода людского мысль не сможет превзойти уже давно достигнутый уровень зрелости всей совокупности накопленных людьми знаний. Не смогут наши студенты выполнить банальный завет Ильича «учится, учиться и ещ раз учиться», чтобы овладеть… всем тем богатством …А концовку знаний, которые накоплены человечеством уже некому дослушать, ибо все ринулись за богатствами в прямом смысле этого слова. Чтобы облегчить выполнение этого, самого по себе отнюдь не вредного завета, стоит ещ раз вглядеться в накопленный несколькими поколениями логиков багаж знаний.

Пусть хотя бы и о синтаксисе.

Начну с банальностей. Их легче подвергнуть критике и осмыслить без зауми и предвзятости. Что остатся в сухом остатке после смерти мыслителя и утиханию шума вокруг его трудов, по случаю увлекавших его современников? Алгоритмы! Одни алгоритмы!

Они остались и от Эвклида, и от Диофанта, и от Гегеля, и от изобретателя денег в виде монет – царя Мидаса, предшественника лидийского царя Креза. А что есть сам алгоритм? Кроме отзвука прозвища давно ушедшего таджика, писавшего по-арабски и носившего кличку Аль Хорезми?

Это предписания, правила (нормы) и приказы (команды). Предполагается, что существуют начальные предписания (если они ветвятся, то они имеют вид альтернатив из условий). И существуют заключительные команды, останавливающие (изредка) преобразования знаков или их последовательностей в ходе осуществления работы алгоритма. Слово работа здесь – метафора! Сама процедура не отрывает от поверхности земли или не перекатывает по ней какие-либо тяжести.

Если же к некоторой начальной последовательности символов применяют алгоритм, он начинает эту последовательность преобразовывать и не получает за конечное число применений своих команд некоторую конечную последовательность символов (стоит е назвать окончательной), то полагают, что этот алгоритм не применим к данной исходной последовательности или записи. Протокол его преобразований часто демонстрирует повторы и возвраты к прежде полученным результатам преобразований. Тогда о таком варианте работы данного алгоритма выражаются в том смысле, что он зациклился.



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.