авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИКО-АРХИВНЫЙ ИНСТИТУТ На правах рукописи ...»

-- [ Страница 10 ] --

Из таких же его шуток запомнились мне две. Дело было перед Рождест вом, и он нам сказал, что получил письмо от дедушки из Ярославля, что тот по слал нам воз игрушек «с надежными мужиками». Но что-то воз этот все не при ходил, и отец стал говорить, что, очевидно, мужики в дороге напились и иг рушки у них украли, что нас повергло в большое уныние. И вдруг, к вечеру, привозят большой, забитый гвоздями ящик. Со страшным нетерпением я ждал, пока его раскрывали, и схватил самый большой и тяжелый пакет, тщательно за вернутый в бумагу и завязанный. «Наверно, это поезд», – воскликнул я, ожидая осуществления своей мечты иметь поезд. С большим трудом я развязал и раз вернул пакет, и, о ужас, – вместо поезда оказалось простое полено! Тут слезы потекли градом, а отец хохотал и уверял, что, наверно, мужики ошиблись ящи ком.

Другой случай, когда мне было пять лет, я тоже запомнил. Старшие сест ры с кузеном устроили любительский спектакль79, для чего в зале, посредине комнаты, был сделан занавес. Вдруг отец спрашивает меня: «А ты знаешь, что будут играть?» «Нет», – отвечаю я. «А ты прочти», – и он повел меня к занаве су, где печатными буквами было написано (я тогда уже мог читать): «Волшеб ная кисть живописца Кузьмы, или раскрашенная нянька». В это время в доме работал маляр Кузьма, производивший ремонт. Я страшно испугался, схватил няню за руку и потащил ее к себе в комнату, громко плача и говоря: «Я не хочу, чтоб мою няню красили».

Видимо, я был очень впечатлительный ребенок, и у меня ночью бывали приливы крови к голове. Вдруг во сне мне казалось что-то страшное, я вскаки вал и кричал. Меня держали, успокаивали, давали что-то пить, и потом я спо койно засыпал. К шести-семи годам это прекратилось.

Лучшее время года для нас было лето, когда мы переезжали со всеми куклами и игрушками в сад. Мы вдвоем или втроем всегда ходили «нанимать дачу», сначала в разные места сада, где были скамейки или небольшие беседки, но нам там «не нравилось». Потом попадали на верхний этаж беседки и там «нанимали дачу» и водворяли свои игрушки.

Детских воспоминаний, конечно, сохранилось множество, и не стоит тра тить времени, чтоб их описывать. Но на некоторых все же хочется остановить ся. Мне было семь лет, дело было летом, и все мы сидели в беседке в саду, ко гда появилась моя вторая бабушка – «баба Лиза», жившая в нижнем этаже на шего дома, отличавшаяся очень кротким характером80 (в отличие от старшей сестры Олимпиады Ивановны – особы властной, о которой я расскажу ниже81).

Кто-то из старших сестер шутливо спросил бабу Лизу: «Что Вам угод но?» – «Кавалера», – ответила она. Оказывается, что у ее племянника Николая Михайловича Кайдалова (кузена моего отца, который был кассиром в его мага зине82) родилась первая дочка, названная Александрой. Баба Лиза была при глашена крестной, и стоял вопрос о том, кого пригласить крестным отцом (так как мой отец почему-то всегда уклонялся от этой роли). При общем смехе ре шено было, что я совершенно подхожу к этой роли, так как знаю наизусть «Ве рую». Тем более, с другой стороны, при крещении девочки на руках ее несет крестная мать, а крестный отец девочку держит только за ножки.

Через несколько дней я фигурировал в роли крестного отца. Крещение происходило в церкви Михаила Архангела – приходе Кайдаловых, и я тщатель но исполнял свои обязанности. Но когда мы должны были повернуться лицом к задней стене храма, с нарисованной на ней картиной Страшного суда, и свя щенник сказал: «Дуньте и плюньте», – я основательно плюнул в сторону дьяво ла. Так же усиленно я поддерживал и «крестницу Сашу»83 за ножки, когда ее носили вокруг купели, а потом, когда поехали на квартиру Кайдаловых, чтоб поздравить родителей, я чокался шампанским и дал «золотой» акушерке, кото рая по обычаю обносила гостей шампанским. Вообще я чувствовал себя значи тельным лицом в этой церемонии.

Из более ранних воспоминаний остается в памяти, как зимой мы трое – я и мои две сестры, Варя – старшая годом, и Аля – двумя годами моложе, – игра ли в куклы. На подоконнике окна моей комнаты, выходившего в заднюю пе реднюю, и поэтому не холодного даже зимой, была устроена квартира для ку кол – с поставленной мебелью. Обычно кукол мы вырезали из модных журна лов, а кроме того у меня был любимый солдат Яшка, деревянный, с движущи мися на шарнирах руками, ногами и головой, – с соответственной лошадью, ко торый совершал всякие геройские поступки. Были у сестер и большие настоя щие куклы, но я ими не интересовался. Были и разные солдаты, пушки, играли и в войну. Варя была девочка тихая, я же очень живой. Помню, как она, расста вив кухонные принадлежности, приготовила обед для кукол из разных вкусных вещей – изюма, фисташек, мармелада. Я ей в этом помогал, но когда она стала усаживать кукол к обеду, то я не вытерпел и съел приготовленные на сладкое конфеты. Конечно, были слезы и меня нянюшка прогнала в мою комнату.

Отец часто приходил к нам в детскую, но мы, зная его желание нас под разнить, внимательно за ним наблюдали. Раз как-то он посадил всех кукол вверх ногами, а потом отрицал это, и у сестер подозрение пало на меня – была ссора и слезы.

Самое интересное время были большие праздники – Рождество и Пасха.

Накануне дом тщательно мылся и прибирался. На праздник нас одевали в но вые костюмы и платья, на Рождество мы ходили «славить Христа» и к родите лям, и к бабушкам. Отец припасал совсем новые блестящие серебряные пятач ки и нам давал, другие давали гостинцы.

В первый и второй день праздника являлись в дом причты всех ростов ских (и некоторых пригородных) церквей «со святом». Родители не выходили к священникам (разве к нашему приходскому священнику моя мама показыва лась), а принимал приказчик – сначала Маслеников84, который жил у нас во флигеле, потом В.Я. Ильин85, особенно любимый моей мамой, которая давала ему поручения по дому. У них был список всех приходов, и отмечалось, какой приход являлся. Священнику давался серебряный рубль. Духовенство подни малось в «зал» (впоследствии большая столовая), где и славили Христа, а затем заходили в гостиную, где был поставлен большой стол с разнообразными за кусками и многочисленными бутылками – водка, разные наливки и настойки, десертные вина. Батюшки и псаломщики «прикладывались» и закусывали. Я с утра уже был в зале и принимал священников – подходил ко кресту и давал рубль, что доставляло мне большое удовольствие.

Являлись и соборные певчие, которые громко пели на весь дом, основа тельно закусывали и получали 3 рубля. На Пасху в городе разрешалось всем ребятам подниматься на колокольни и звонить в колокола. Отец брал меня в Плешановскую богадельню86, где он был попечителем и где воспитывалось около 20 сирот. Там он оделял детей лакомствами и крашеными яйцами, а я мог звонить в колокола на маленькой звоннице, которая стояла рядом с богадельней в саду, и где можно было, встав на скамейку, достать до веревок от колоколов.

Начало учения Когда моей сестре Варе пошел восьмой год, а мне седьмой, то к нам при гласили учительницу – Варвару Ивановну Петропавловскую87. Она была старая дева, сестра ее была замужем за командиром батареи Кирилловым.

Методы ее преподавания были довольно примитивные, и она на нас кри чала, если мы в чем-нибудь не успевали. У нее была странная привычка что нибудь грызть, – либо свои ногти, либо грифель (сначала мы писали грифелем на маленьких черных досках). Младшая сестра Аля, хотя еще не обучалась гра моте, однако, один раз, глядя на учительницу, съела большой кусок грифеля и была этим очень горда.

Варю подготовили в гимназию, и она переехала в Ярославль к дедушке Вахромееву88. Он был женат в третий раз на Марии Михайловне Латышевой из Ростова89, очень милой и доброй женщине, которую мы звали «баба Маня».

Она любила мою мать как родную дочь и с удовольствием взяла к себе десяти летнюю Варю. Ко мне же был приглашен учителем Николай Иванович Чуфа ровский90, только что возведенный1 в священники и получивший приход Всех Святых, к которому и мы были прихожи91.

Когда он еще учился в семинарии, то отец его пригласил для описания рукописей. Как я сказал выше, у отца было ценное собрание церковно славянских рукописей, главным образом духовного содержания – Евангелий, богослужебных книг и т. д. И вот, краткое описание их, составленное под руко водством отца, и печаталось отдельными томами. Чуфаровский был очень спо собный молодой человек, но, очевидно, не слишком религиозный. В Духовную академию ему не удалось поступить, и выход был один – идти в священники.

Но получить приход можно было только женившись на поповне («со взятием», как говорили), когда за старостью отца освобождался приход. Как на грех, Чу фаровский влюбился в одну красивую мещаночку Марию Васильевну, и тут Исправлено, в рукописи: постриженный.

мой отец вмешался. Машеньку выдал замуж за одного из наших приказчиков – Василия Яковлевича Ильина (они жили очень счастливо и имели несколько ми лых детей), а Чуфаровского уговорили жениться на дочери священника92. Он очень не любил, чтоб мы его назвали «отец Николай», и поэтому все домашние звали его Николай Иванович. Учить меня он взялся, хотя, помню, сказал, что гораздо интереснее заниматься со старшим возрастом, где есть алгебра, геомет рия, история и литература.

Способности у меня были хорошие, я легко схватывал предмет, и когда я поступил в гимназию, то по математике был на год вперед. Так как учение для меня было очень легкое дело, то я уже дома усвоил привычку во время подго товки к урокам читать книжки, и меня не раз на этом ловили.

Помню, что на внутренней лестнице дома, ведущей к бабушкам в нижний этаж, была площадка, и на ней хранились старые номера еженедельного журна ла «Модный свет». Там печатался какой-то переводной роман. И вот я, подоб рав номера журнала, стал по очереди их вытаскивать и читать занимательный роман, а чтобы как-нибудь не попасться, клал журнал за голенище своего сапо га. Но однажды, когда я шалил и боролся со своим двоюродным братом, тогда гимназистом старших классов, он заметил что-то у меня в сапоге и вытянул злополучный журнал. «Ну, покажу твоему папе, чем ты занимаешься». Я очень испугался, потому что нам не разрешали читать книг для взрослых. Но как-то все обошлось благополучно.

Когда я был постарше, начиная с десяти лет, я регулярно прочитывал шедший в «Историческом вестнике» бесконечный роман графа Салиаса «Арак чеевский сынок»93, а потом «Аракчеевский подкидыш». Я помню, что когда на Вольтеровском кресле отца, стоявшем в будуаре мамы, появлялась новая книж ка «Исторического вестника» в желтовато-коричневой обложке, я не был спо коен, пока не прочитывал романа (и теперь я уже научился не попадаться).

В спальне мамы была большая ее кровать с балдахином, а за кроватью, у окна, стояла раздвижная кровать, состоявшая из двух половинок, которые пре вращались в прямые кресла. Это был мой любимый уголок, где я часами уеди нялся со своей книгой. То были романы Жюль Верна, Майн Рида, а потом про изведения классиков – Пушкина, Тургенева.

По-немецки я бойко говорил, читал и писал. Отец решил отдать меня «к немцам», то есть в московское Петропавловское училище. Там уже учился мой двоюродный брат Александр Вахромеев, который был на три года старше ме ня94. Но он учился в коммерческом отделении, а я должен был поступить в гимназическое. И вот, весной 1889 года я вместе со своей Миной Христианов ной поехал в Москву для сдачи вступительного экзамена95. Мы поселились в «Лоскутной» гостинице, и вскоре я отправился на экзамен. По всем предметам, то есть русскому, арифметике, я написал прекрасно, но в диктанте по-немецки сделал много ошибок. Зато устный экзамен сдал блестяще. Когда мне задали задачу, то экзаменатор сказал (экзамен был на немецком языке): «Может быть, ты хочешь решить на доске?» Но я ответил, что уже задачу решил, и только проверяю. Также бойко я читал русские и немецкие стихи и отвечал без смуще ния.

Учитель Павел Иванович Бальзон96, к которому я должен был поступить в пансион, сказал, что меня приняли, хотя немецкий диктант был неудовлетвори телен, но по всему остальному – отлично. Я помню, что мы с Миной Христиа новной горько плакали из-за этого диктанта, но дело объяснялось очень просто:

она была саксонка и, конечно, выговаривала «б» вместо «п», и наоборот, а учи тель Grospitsch, который меня экзаменовал, был из Пруссии, и с типичным прусским выговором. И мне потом пришлось переучиваться, после поступле ния в гимназию. Помню, я был очень горд, когда первый раз надел серый гим назический костюм – курточку и длинные брюки навыпуск.

Школьные годы В августе 1889 года, когда мне почти что минуло одиннадцать лет, меня отвезли в Москву. Мой отец всегда говорил, что отдаст меня учиться «к нем цам», так как, по его мнению, и дисциплины у немцев было больше, чем в ка зенных гимназиях, и обучение иностранным языкам поставлено лучше.

По его совету мой дядя Вахромеев отдал своего старшего сына Александ ра, который был на три года старше меня, в немецкое Петропавловское учили ще, помещавшееся на Маросейке, в Петроверигском переулке (около лютеран ской церкви Петра и Павла)97. Окончание этого шестиклассного училища98, имевшего права реальных училищ, давало возможность поступать в юнкерское училище или отбывать воинскую повинность в качестве вольноопределяюще гося. Кроме общих предметов в училище преподавалась двойная бухгалтерия и коммерческая корреспонденция. Преподавание языков было поставлено недур но. Поэтому родители, желавшие пустить своих детей по коммерческой части, охотно отдавали туда своих сыновей.

Мой кузен, не очень способный к науке, был отдан в коммерческое отде ление, а меня определили в гимназическое отделение, и поселили вместе с ним у надзирателя и преподавателя приготовительных классов Павла Ивановича Бальзона, который имел пансион для учеников. Когда я появился у него, он снимал деревянный флигель с садом на Доброй слободке99. Мы с кузеном жили в одной комнате, в нижнем этаже, в мезонине жили дети Бальзона и он сам, на сколько я помню. В первый день, конечно, взгрустнулось по дому, но потом интересы гимназии всецело завладели мной.

Доставляло большое удовольствие ходить в гимназию – с ранцем, напол ненным книгами и письменными принадлежностями, в фуражке с кокардой (две ветви, среди которых были заглавные буквы училища) и в брюках на вы пуск. Полной гимназической формы наше училище тогда еще не имело, позд нее мы получили форму казенных гимназий.

Училище наше было трехэтажное (по-русски) здание, где в нижнем этаже были раздевальни, большой гимназический зал и несколько приготовительных классов100. Во втором этаже был актовый зал с органом и классы коммерческо го отделения, в третьем – гимназическое отделение. Приготовительных классов было три, одно отделение для детей немцев, другое – для русских, так что по окончании этих классов дети достаточно знали оба языка. Характерно, что ме жду собой мы говорили всегда по-русски и очень редко два немца говорили по немецки. Преподавание в первых классах, за исключением русского языка, все велось на немецком языке. Математика с 3-го класса, русская история – с 4-го и физика – с 6-го были на русском языке.

С самого начала я был в числе лучших учеников, но в немецком диктанте получал двойки. Происходило это от того, что учитель Гроспич был из Пруссии и совсем иначе произносил слова, чем моя гувернантка Мина Христиановна, чистейшая саксонка из Готы. В конце недели, когда я приносил домой балльник с этими двойками, я иногда даже плакал от огорчения. Но в один прекрасный день в диктанте оказалась всего одна ошибка, и меня подозревали, что я списал у соседа. Но после этого двойки исчезли, и диктанты писались благополучно.

Но в поведении, как только я немного освоился с училищем, вместо пяте рок появились «5–» и даже «4», что считалось весьма предосудительным. Ска залась естественная живость характера, и я попадался в шалостях к учителям и надзирателям. Росту я был среднего, и на гимнастике, где мы стояли по убы вающему росту, стоял в середине класса. Потом, после всяких болезней, я по рядочно вытянулся и находился уже в числе более высоких учеников класса.

Учение мне давалось легко, во-первых потому, что дома я хорошо был подготовлен, во-вторых – благодаря быстрому схватыванию предмета. В классе нас было едва двадцать человек, а потом многие отставали, и когда я кончал гимназию, то нас было всего семь выпускников.

В первые дни меня порядочно дразнили как новичка (великовозрастные второгодники). Раз пришел я домой с подбитым глазом – мне подставил синяк некий Марк (из славной немецкой семьи Марков-Вогау101), но я тоже ударил его, хотя и не по лицу. Дразнили меня «Молочницей», так как мне давали бу тылку молока на завтрак, звали «Титкой» (двусмысленное прозвище)102, но я держался самостоятельно, и скоро от меня отстали, тем более, что большинство класса прибегало к моей помощи при разрешении арифметических задач, то есть попросту у меня списывали, так как я эти задачи разрешал моментально.

Запомнился мне один характерный случай. Добрая слободка выходила на Чистые пруды, и я шел в гимназию и обратно по Чистым прудам до Покровки, и потом Покровкой до Петроверигского переулка1. Раз, возвращаясь, я решил полакомиться мороженым, продававшимся на Чистых прудах, купил у моро женщика основательную порцию и хотел наслаждаться в сторонке, не торопясь его съесть, как подошли два здоровых мальчишки, на голову выше меня, и по требовали у меня мороженое. Я понял, что с ними не сладишь, и отдал им мо роженое, после чего они немедленно убежали. Я же из своих сбережений купил себе большой нож с несколькими лезвиями, чтобы быть небезоружным в случае новых нападений.

С кузеном мы жили мирно в одной комнате, но я должен был готовить уроки про себя, а он учил стихотворения вслух, и уже через несколько минут я их знал наизусть и ему подсказывал, вызывая у него возмущение. К нему при ходил репетитор по арифметике, и тут я тоже раньше его решал задачи (отно сящиеся к 3-му классу) – к великому его неудовольствию.

По субботам я ехал на извозчике за своей сестрой Валентиной 103, которая была старше меня на шесть лет и училась в Мариинском училище на Софий ской набережной104. Там я торжественно вручал ее билет105, и мне отпускали ее, хотя потом уже я попадал в ее распоряжение. Мы ехали к нашей кузине Марии Ивановне Курловой (бывшей замужем за знаменитым П.Г. Курловым, который тогда готовился в Военно-юридической академии106). Мы проводили у них вос кресенье, а потом я отвозил сестру в институт.

Исправлено, в рукописи ошибочно: Петропавловского переулка.

Иногда приезжали в Москву мои родители – редко вместе, так как мама приезжала на две недели, останавливалась в «Лоскутной» гостинице, и я сво бодное время проводил у нее. Отец, когда приезжал, брал меня в театр или в гости к своим друзьям Поповым, где было восемь детей разного возраста, и средние мальчики моих лет. Там, конечно, я блаженствовал.

Из училища мы изредка ходили в цирк Саламонского, который присылал бесплатные билеты107.

С учителем Бальзоном ходили в баню на Доброй слободке108. Это совер шалось по субботам, и нам после бани полагался сладкий квас.

Но самое интересное – это были поездки домой в Ростов, на каникулы: на Рождество, на Масленицу, на Пасху и на лето. Первый год я ездил обычно с се строй или с кем-нибудь из родителей, а со 2-го класса – уже самостоятельно.

Поездка ночным поездом продолжалась часов семь, дома на вокзал выезжал кучер, и какое блаженство было очутиться в домашней обстановке и с перспек тивой всяких удовольствий и праздников.

Только очень часто мы схватывали какую-нибудь болезнь (ветряную ос пу, ангину), и тогда приходилось ложиться в кровать и иногда пропускать уче ние, что, однако, не отзывалось на успехах. Отец очень радовался моему приез ду и обычно брал меня с собой – и в магазин, и в разные визиты по городу, и в церковь, и на прогулки, которые совершались и пешком (в сопровождении со бак), и верхом.

Когда мы приезжали на Масленицу, то сначала объедались блинами, а потом на первой неделе Поста начиналась Ростовская ярмарка109, и тогда ходи ли в балаганы, на карусели, а главное – к приезжавшим из Ярославля кондите рам Лопатину и Петрову110, и покупали всякие чудные сласти – пряники с цука тами, халву всяких сортов, рахат-лукум, миндаль и орехи в сахаре, всевозмож ные пастилы. Все это покупалось, чтоб захватить в Москву и немного утешить ся по возвращении в «пансион».

Petri-Pauli Knabenschule Это учреждение было довольно своеобразное. Школа была при лютеран ской церкви Петра и Павла и сначала включала и пансион для учеников, но по том, в связи с какими-то непорядками, пансион был закрыт, и остались лишь приходящие ученики. Во время моего пребывания там директором был Wer nander111, человек без особых талантов, но хорошо умевший поставить себя у попечителя Учебного округа. Он был не строгий и ребята его не боялись, всегда ходил в вицмундире, был русский подданный и имел чин. Повторял часто одну фразу: «Wart’s ab», – то есть подожди1, и она прилипла к нему как прозвище.

Руководство преподаванием было в руках у двух инспекторов. В класси ческом отделении был prof. Koch112, который был саксонец и выпустил в Гер мании довольно известный учебник по греческой грамматике. Человек неболь шого роста с большим кадыком, державшийся очень прямо и не поднимавший голоса. У меня с ним отношения были хорошие, так как учился я очень хорошо.

Он, начиная с 3-го класса, преподавал у нас греческий язык. Преподаватель он был сухой, но справедливый, и учеников не тиранил.

Помню один случай, когда я еще был в первом классе. Во время большой перемены, которую мы в плохую погоду проводили в большом гимназическом зале, гуляя в направлении часовой стрелки по кругу, Koch, стоя в одном углу, невозмутимо смотрел на учеников. Когда я проходил мимо него, он быстро влепил мне пощечину (не очень сильную). Я был весьма озадачен, но потом со образил, что когда был в дальнем от него углу зала, я с кем-то подрался, а он заметил и спокойно ждал моего прохождения, чтобы наказать.

Однажды он читал доклад (в пользу благотворительного учреждения при школе) в Политехническом музее, – что-то об импорте в древности перца с Востока. Доклад был обстоятельный, но скучный. По окончании, он выходя и, После слов «одну фразу» вписано над строкой, первоначально: (я теперь не могу вспом нить).

видимо, довольный собой, показывая на лежавшую на блюде выручку, произ нес: «Da liegt der Hase im Pfeffer»113.

Совершенной противоположностью его был инспектор Pack из коммерче ского отделения114. Молодой, с русой бородой, в золоченых очках, чрезвычайно живой, он увлекался преподаванием и, видимо, въедался в «футлярных учите лей», которые его не любили. Он был очень вспыльчив. У нас преподавал ла тынь в 8-м классе, – мы, главным образом, проходили Горация115, – и он пре красно декламировал оды и даже нас увлекал этим поэтом. Значительно позже моего выхода из училища, когда умерли и Wernander и Koch, он сделался ди ректором, и во время войны должен был держаться очень начеку, так как с немцами тогда поступали очень круто и некоторых выслали в северные губер нии. О моей последней встрече с ним я расскажу ниже (это было в 1916 го ду)116.

Как я уже говорил, большинство предметов преподавалось на немецком языке, и среди учителей-немцев были очень интересные типы. Латынь нам пре подавал до 6-го класса Burmeister (прозванный нами «пупырышек»)117. Человек бесконечно добрый, его в классе не слушались и устраивали обычные издева тельства, которые он переносил мужественно. Это был один из тех московских немцев, которые прожив более десяти лет в России, не умели говорить по русски и ходили регулярно в ресторан Alpenrose118 пить пиво и встречаться с такими же немцами.

Учитель истории Krueger119 был совершенно другого типа. Он преподавал историю очень увлекательно. Садясь на пустую парту, ногами на скамейку, и, указывая пальцем на одного из лучших учеников, говорил: «Der Mann heisst?»120 – и ему нужно было назвать того героя древности или средних веков, о котором должна была идти речь. И потом учитель долго и увлекательно рас сказывал, цитируя известные фразы или стихи, касающиеся данного лица.

Учитель географии Grev121 очень увлекался своим предметом, и задача наиболее бойких учеников состояла в том, чтоб вовлечь его в разговор, задавая вопросы, и тогда он пускался в увлекательный рассказ, продолжавшийся боль шую часть урока. В это время половина класса могла заниматься своими дела ми или играми, зная, что их не побеспокоят.

Более молодые из немецких учителей были довольно скучны, – формали сты, проходящие программу. Из русских учителей остановлюсь на двух.

С 3-го класса математику нам преподавал Валицкий, преподаватель 4-й казенной гимназии122, человек желчный, любивший поиздеваться над ученика ми, главным образом, над их недостаточным развитием, говоривший, что наше развитие несравненно ниже учеников казенных гимназий. Было известно, что в 3-м классе высшая отметка у него была «3+» (по пятибалльной системе)123, и каково было удивление класса, когда он поставил мне «4». Помню, что как-то я пустился с ним в спор по поводу доказательства какой-то теоремы, причем я нашел оригинальный и быстрый способ, с которым он должен был согласиться.

В 4-м классе у меня уже были пятерки по математике, так как я очень увлекался этим предметом. Бедный Валицкий скончался после операции удаления эхино кокка124.

Другим выдающимся преподавателем был Николай Германович Аммон1, преподававший нам русскую историю, а также русскую литературу в 8-м клас се125. Он был оставлен при университете. Человек он был немного сухой, строго относившийся к классу, но предмет свой любил и преподавал хорошо. Но неко торые ученики (из великовозрастных лоботрясов) почему-то издевались над ним. Им стало известно, что он неравнодушен к одной учительнице женской школы (помещавшейся в церковном дворе лютеранской церкви), на которой он вскоре женился. И вот, перед его уроком, на доске писали ее фамилию или что то, намекающее на его чувства. Он, конечно, возмущался, делая вид, что не за мечает, но как человек самолюбивый, встал во враждебные отношения к клас су. Я, конечно, в этом не участвовал, но косвенно чувствовал и на себе его раз дражение.

Исправлено, в рукописи: Николай Иванович Аммон.

Остальные преподаватели были весьма посредственны, – люди в вицмун дирах, ставившие отметки и формально проходившие программу.

Семейство Поповых Мне было приблизительно двенадцать с половиной лет, когда отец в пер вый раз взял меня к Поповым.

Семейство Поповых было типичным для той части купеческой Москвы, которая, выйдя из периода первоначального накопления капитала, стремилась приобщиться к западной культуре. Из этого слоя вышли крупные московские благотворители, как Солодовников, Бахрушины, Алексеев, Морозовы и многие другие126. Обычно происходило так: родоначальник выходил совсем снизу, из мастеров, приказчиков, разносчиков, обычно научившийся грамоте благодаря счастливому случаю или непреодолимой жажде к учению.

Одним из них был Максим Ефимович Попов127, который приобрел ма ленькую суконную фабрику в Волоколамском уезде Московской губернии, ко торую постепенно расширил и стал вырабатывать прекрасное сукно. Жил он бесконечно долго и под старость, наживя капитал на фабрике и торговле сук ном, сделался членом учетного комитета Московского купеческого банка, са мого крупного московского банка, и тогда стал заниматься «учетом»128. Когда являлся клиент в банк и обращался к его содействию, то Попов предлагал ему принести векселя к нему в контору и отбирал наиболее надежные, которые учи тывал лично, а остальные клиент представлял в банк и при его содействии по лучал кредит. Таким образом приумножались капиталы без особого риска, и не было никакого незаконного действия.

У Максима Ефимовича было два сына129 – старший, Александр Максимо вич, который был приятелем моего отца130, заведовал суконным магазином в Москве, в самом начале Тверской. Там М.Е. Попову принадлежал большой дом, в котором помещалась «Лоскутная» гостиница, известная всей Москве, ко торой тоже заведовал Александр Максимович. Младший сын, Сергей Макси мович131, управлял суконной фабрикой, он получил уже хорошее образование, которое пополнял чтением и интересовался музыкой.

У Александра Максимовича, который был женат на Ольге Тимофеевне Жегиной132, было восемь детей133, из коих ни один не был похож на другого.

Жили они в Варсонофьевском переулке на Рождественке134 – в самом центре Москвы, близ Кузнецкого моста, где снимали два этажа, соединенных внутрен ней лестницей. Наверху помещались шестеро младших детей с гувернанткой и нянькой, внизу были прекрасно отделанные и меблированные приемные комна ты, и помещались родители и два старших сына.

Ольга Тимофеевна, шатенка, небольшого роста, была интересной дамой, прекрасно одевалась, лето часто проводила за границей и вращалась в лучшем купеческом обществе Москвы. Сыновья все получили хорошее образование.

Старший Николай увлекся искусством135, участвовал в создании Художествен ного театра Алекссева-Станиславского, когда он был еще любительским и по мещался в Охотничьем клубе136. Это было в [1894]1 году. Женился он рано137, на дочери помещика Лаврова, потом был женат на артистке Ведринской. Сде лался режиссером в Петербурге, а потом, при Советах, – режиссером Малого театра и оставался им еще в 1950 году138.

Второй, Сергей139, кончил юридический факультет и еще студентом же нился на Л.Ф. Бостанжогло2, очень эффектной гречанке из купеческого рода140.

Он был полный, бонвиван, и после смерти отца занял его место в суконной тор говле и в «Лоскутной» гостинице.

Третий сын, Александр141, по окончании гимназии поступил в Петров скую академию и сделался ученым агрономом142.

Четвертый, Владимир, мой ровесник143, был брюнет, с очень красивыми глазами, и учился тогда в 1-м реальном училище. Должен сказать, что ему я В рукописи дата пропущена.

Так в рукописи, см. комментарий 140.

обязан более чем кому-либо во всем направлении своего развития, и в свои от роческие годы находился под его влиянием и был его верным другом до самого отъезда за границу. Он женился на моей младшей сестре Але, будучи студен том Рижского Политехникума, и переехал в Берлин для продолжения образова ния, где я у него жил полгода в летний семестр 1900 года, когда учился в Бер лине.

Я хорошо помню, как отец привез меня познакомить к Поповым. Я поря дочно робел, когда мы вошли в их квартиру и меня окружили все мальчики.

Старшие подсмеивались, какой я светлый блондин, задавали разные вопросы, чтоб поднять меня на смех, но я твердо выдержал испытание. А потом Володя увел меня наверх в комнату мальчиков, и мы вступили с ним в серьезный раз говор. Благодаря тому, что он все время находился в обществе старших, – у его братьев и сестры все время бывали друзья их возраста, – он, как очень способ ный и восприимчивый мальчик, многое понял, а некоторые вещи просто пере давал со слов старших. Особенное влияние на него имел старший брат – Нико лай, интересовавшийся и общей культурой, и искусством, который, не кончив гимназии, был вольнослушателем университета. Он (в противоположность Сер гею) был высокой морали, увлекался художественной литературой и либераль ными идеями того времени, осуждал социальную несправедливость, а также тот легкомысленный и развратный образ жизни, который вело большинство молодежи их круга. Володя, который обожал брата, жадно впитывал в себя его слова и суждения.

Тогда только что открылся оперный театр Солодовникова на Большой Дмитровке144. Театр этот снял Савва Иванович Мамонтов (строитель Ярослав ской железной дороги) и привел в него большие артистические силы 145. Савва Иванович был меценат, и средства, которые он отдавал на театр, позволяли ему платить высокие гонорары. Это он открыл Шаляпина (о чем уже много написа но). В его театре впервые стали ставиться оперы русских композиторов: «Сад ко», «Князь Игорь» и т. д. Вся семья Поповых (под влиянием Николая) увлека лась этими постановками и усердно посещала русскую оперу. Таким образом я приобщился к русскому театру. Помню, будучи в старших классах гимназии, я постоянно ходил то в оперу, то в Малый театр или к Коршу146. Когда произво дился ремонт Большого театра, то в Малом по воскресеньям, днем, были опер ные спектакли. Получить билет было невозможно. Но давши рубль на чай кон тролеру, можно было иметь стоячее место на самом верху галерки, совсем под потолком, так что нужно было стоять согнувшись. Это не мешало мне чуть ли не каждое воскресенье бывать на опере («Евгения Онегина» с гремевшим тогда Хохловым я слышал несколько раз, также «Фауста», «Демона» и т. д.147).

Пансион Бальзона Пансиона при училище не было, и вот, по рекомендации директора, мой кузен попал в частный пансион Бальзона, преподававшего в приготовительных классах и бывшего надзирателем в младших классах нашей Realschule. Это был очень плотный мужчина средних лет, с громадной рыжей бородой, который умел наводить порядок у подчиненных ему малышей во время перемены. Он был латыш, получивший образование в Риге, и был женат тоже на латышке – Анне Ивановне. Когда я попал в этот пансион (через два года после моего кузе на Саши), его двум детям – старшей Анне (ее звали по-латышски Интуль) было лет девять, а мальчику Буби – лет шесть.

Бальзон держался очень прямо и благодаря своей бороде имел вид вну шительный. Анна Ивановна была существо скромное и ласковое. По субботам, вечером, у них иногда собирались знакомые латыши, пили пиво и пели хором латышские песни. Мы в это время уже ложились спать. Когда я поступил в гимназию, кроме нас двух, живших в одной комнате, было еще два или три пансионера, но помню я их очень смутно.

О моих первых годах в этом пансионе я уже писал. Мне учение давалось очень легко, да и подготовка у меня была основательная. Наоборот, мой кузен с трудом поспевал, и у него все время бывали репетиторы. В общем, мы с ним жили мирно и по воскресеньям вместе ходили в церковь Большого Покрова, что на Покровке (близ Чистых прудов)148. С грехом пополам, благодаря репети торам из учителей, он сдал экзамен за четвертый класс и на этом закончил свое образование. Я же сделался старшим пансионером у Бальзона.

Он довольно часто менял квартиру: в первый год моего учения мы зани мали небольшой флигель с мезонином в Доброй слободке на Чистых прудах, во второй год – жили в Машковом переулке, занимая второй этаж в надворном каменном доме149. Видимо, тогда уже в семейной жизни Бальзона были непри ятности, так как Анна Ивановна ходила с заплаканными глазами и ненавидела кухарку Аграфену. (Кто-то из более «опытных» пансионеров объяснил мне, что со стороны Анны Ивановны была ревность, и, действительно, Аграфена оказа лась беременной и потом уехала рожать в деревню.) На третий год Бальзоны сняли хорошую квартиру в доме Тупицына на Чистых прудах150. Дом был большой и сзади имелся громадный двор, где мы могли играть и бегать. В задней части двора были большие сараи, которые сда вались какому-то богатому армянскому торговцу, и он там складывал разные товары, приходящие из Персии и Туркестана: мешки с миндалем, кишмишем, иногда слитки серебра, меди, а на дворе – громадные тюки хлопка. Мы, маль чики, иногда забирались в эти сараи и подбирали вкусные вещи, а тюки хлопка служили нам для игры в прятки.

В этом году у Бальзона жили в пансионе два младших Высоцких, Илюша и Саша151, которых родители принуждены были отдать в пансион, так как дома они очень баловались и учение шло плохо. Они жили в соседней с моей комна те, и там часто происходили ссоры и драки, особенно, когда Бальзон отсутство вал из дома, что бывало довольно часто. Как только Чистые пруды замерзали, там открывался знаменитый каток, была и гора, с которой катались на санках, а специалисты-конькобежцы на «норвежских» коньках состязались в скорости.

Илья Высоцкий был одним из них.

Из училища мы возвращались по Армянскому переулку, где был Инсти тут восточных языков152, и ходили группами, вступая в бои с «армяшками», ко торые нас дразнили «колбасниками»153.

В училище все обязаны были носить книги в ранцах, надетых на спину 154.

Но почему-то это считалось унизительным, и как только мы выходили из пре делов училища, ранцы снимались и носились под мышкой. У нас тогда еще не было форменных шинелей, только фуражка была форменная – гимназическая, с двумя веточками и буквами «П.П.У.»155. На следующий год, к великому наше му удовольствию, были введены форменные пальто, причем франты имели пальто из очень светлого серого сукна.

Не знаю, по какой причине, но уже со следующей осени, когда я перешел в четвертый класс, квартира в доме Тупицына была оставлена, и Бальзоны сня ли небольшой особняк в Дурновском переулке на Покровском бульваре 156, в непосредственной близости от Покровских казарм и Практической академии коммерческих наук157. Особняк был двухэтажный, стоял он в садике и был очень поместительный. Высоцких там уже не было, но появились двое Малозе мовых – сыновья Федора Алексеевича158, которые обучались в 4-й гимназии на Покровке159. Появился также Некрасов, сын чаеторговца, а затем – Кузьма Фи липпович Ионов, отец которого на Никольской улице имел торговлю церков ной утварью и парчами. Это была типичная купеческая замоскворецкая семья.

Кузьма обучался в какой-то школе и вдруг воспылал желанием изучать немецкий язык. Он сам рассказывал мне, что по его представлениям (прежде чем он приступил к ученью), только в русском языке были буквы а, б, в..., а у немцев вместо букв «черт». В это время ему было почти 16 лет, но как-то он научился языку и поступил в среднюю школу. Иногда после посещения Боль шого театра, где тогда гремел Хохлов в роли Демона, наш Кузьма Филиппович декорировался в одеяло, влезал на сундук и пел арию Демона. Мальчишки его дразнили, а он, будучи старше и сильнее их, давал им хороших тумаков.

В этот период я очень увлекался дружбой с Володей Поповым, часто про водил у них свободное время и мало следил за тем, что делалось в нашем пан сионе. Малоземовы продержались всего год, потом были отданы в казенный пансион при 4-й гимназии. Мельком я слышал, что причина была довольно не ожиданная. Бальзон, который по вечерам обыкновенно пропадал, весьма сопро тивлялся, чтобы пансионеры выходили вечером. Нужно было проситься и ука зывать, куда уходишь. Николай Малоземов, которому было лет шестнадцать, находил это стеснительным и имел постоянные пререкания с Бальзоном по этому поводу, а однажды они встретились в каком-то весьма неподходящем месте. Последний авторитет Бальзона был утрачен, скоро Малоземовы исчезли.

На следующий год моим компаньоном по комнате стал Сергей Вахроме ев, мой второй двоюродный брат, года на три моложе меня 160. Это был доволь но бесцветный мальчик, но с хорошим характером, и мы с ним хорошо ужива лись. Главный заводчик всяких шалостей был Жорж Некрасов, которого отдали в пансион, так как дома он совсем отбился от рук. Были еще и другие, которых я забыл.

Младший Колька обыкновенно бывал предметом насмешек и издева тельств. Помню, однажды, как Сережа позвал его в нашу комнату и предложил ему финик. Колька, уже ставший подозрительным, сначала отказывался, но по том (так как дело происходило в моей комнате), не подозревая подвоха, взял финик и с блаженным выражением отправил его в рот. Но вдруг лицо его иска зилось, и он плачущим голосом, полным обиды, произнес: «Да это го-но». Он выскочил из комнаты, сопровождаемый Сергеем, и я не мог удержаться от взрыва хохота, до того был неожидан переход от блаженства к отчаянию у бед ного Кольки. Кажется, до Анны Ивановны это происшествие не дошло, а Коль ку успокоили каким-то заманчивым обещанием.

Я держался вообще немного в стороне от этих мальчишек, которые были моложе меня. За обедом я даже читал «Русские ведомости»161, но что именно меня там интересовало, я уже не помню. Начиная с 4-го класса, я сделался пер вым учеником в классе, но учение не отнимало у меня много времени, и я успе вал проглатывать громадное число книг, главным образом русских классиков, но и всякие переводные романы, особенно авантюрные и исторические. Когда я бывал на каникулах в Ростове, то регулярно прочитывал в «Историческом вест нике» романы Салиаса.

В 5-м классе я сделался большим театралом, часто посещал театр Корша, Большой и Малый театры, оперу Зимина162. Когда в Москву приезжал отец, он обязательно брал меня в театр, особенно в Никитский163, где гастролировали иностранные знаменитости – итальянские оперные певцы и выдающиеся траги ки. Отец останавливался в «Лоскутной» гостинице, где я у него и ночевал после театра.

Однажды Бальзон, узнавши о предстоящем приезде моего отца (я был в классе), к которому я должен был отправиться в субботу после уроков, вызвал меня к себе и с несколько смущенным видом стал объяснять мне, что в связи с расходами по расширению пансиона, он вошел в долги. Наступает срок оплаты, и потому не мог ли бы мой отец авансировать ему необходимую сумму. Хотя я мало верил в искренность положения Павла Ивановича, я обещал ему погово рить с отцом, и вечером изложил ему просьбу Бальзона. Отца этот способ об ращения к нему через меня страшно возмутил164. Он сразу понял, в чем дело, и сказал, что меня это не касается, и что он сам даст ответ Бальзону. Очевидно, через Малоземовых он знал слабости Б. к вечерним похождениям. Думаю, что он отказался дать ему взаймы, но сделал хороший нагоняй, потому что после этого случая Б. ко мне не обращался по подобным делам.

В марте 1894 года я схватил сильное воспаление обоих легких, просту дившись при возвращении из театра. Но дело обошлось благополучно, постом я поправился, и хотя пропустил очень много в гимназии, был все-таки третьим учеником в третьей четверти. Через Бальзона отец устроил, чтоб меня перевели в 6-й класс без экзамена и отпустили на поправку домой. Так как доктора боя лись за мои легкие, то советовали ехать на юг, но затем решено было, что при наступлении теплой погоды – в мае месяце – я поселюсь в нашем имении «Пет ровском»165 вместе с сестрой Валей, и что приглашен будет татарин с кобылой для приготовления кумыса. Расчет оказался правильным, и я совершенно по правил свои легкие.

Я перешел без экзамена в 6-й класс и вновь поселился в пансионе Бальзо на. Но мне уже трудно было жить в условиях этого пансиона, где у меня не бы ло ни одного близкого по интересам человека. Конечно, свободное время я проводил с Поповыми, иногда со школьными товарищами – Мозером и Сере жей Шлиппе, у которых изредка бывал.

Но история с предполагавшимся займом Бальзона у моего отца продол жала беспокоить последнего, он представлял себе, какое плохое влияние Б. мог иметь на пансионеров и какой крах получился бы, если бы Бальзона описали за долги166. И тут, я должен признаться, что воспользовался этим страхом, и когда дело подходило к Пасхальным каникулам, я обратился к О.Т. Поповой, матери Володи, с разрешением переехать к ним167, так как у Б. больше невозможно ос таваться, и со дня на день может быть катастрофа. Ольга Тимофеевна, которая за эти годы привыкла ко мне, дала свое согласие. И я, потихоньку собрав свои вещи, переехал к ней, и от нее поехал в Ростов на каникулы. Бальзон получил письмо от Поповой, что я поселяюсь у нее, а отец написал ему, что так ему удобнее. Б., по дошедшим до меня слухам, грозил среди пансионеров, что я мо гу быть сильно наказан гимназическим начальством, но, конечно, сам побоялся что-либо начать против меня в этом деле, где было согласие моих родителей.

Отец, конечно, сначала беспокоился, что в шумном Поповском семействе я перестану заниматься учением, но очень скоро успокоился, так как я перешел в 7-й класс первым учеником. С Бальзоном я раз столкнулся в школе, где он командовал малышами в нижнем этаже, а мой класс был двумя этажами выше.

На мой поклон он ответил весьма сухим кивком головы. Так кончилось мое знакомство с Павлом Ивановичем Бальзоном.

КОММЕНТАРИИ Дневников я никогда не вел… – Хотя автор здесь и подразумевает эпоху судьбоносных перемен в России, свидетелем и непосредственным участником которых он был, это его утверждение не совсем точно. Будучи еще учеником Петропавловского училища, он в течение нескольких месяцев 1895 г. вел днев ник. Эти записи сохранились в фондах Ростовского музея-заповедника и были опубликованы (см.: Записная книжка Александра Титова (1895 год) / публ. Е.И.

Крестьяниновой // Сообщения Ростовского музея. Ростов, 2003. Вып. 14. С. 24– 46). Впрочем, речь идет, конечно же, о юношеском дневнике Ал. Ан. Титова, в котором нашел отражение лишь начальный и, заметим, довольно короткий промежуток его биографии. Если и помнил мемуарист по истечении почти лет о своей записной книжке (единственной ли?), то, пожалуй, вряд ли мог на деяться и даже предполагать, что она где-то сохранилась.

Мой отец... заинтересовался историей рода Титовых... – Первые доку ментальные свидетельства о предках Ан. Ал. Титова восходят к сороковым го дам XVIII столетия, они содержатся в ревизских сказках о крестьянах вотчины Борисоглебского, что на Устье, монастыря в Ростовском уезде. В принадле жавшей монастырю деревне Бабаево, находившейся в Сотемском стане, значи лись записанные еще в 1720-х гг. в окладе Иван Михайлов, его сын Тит и внук Макар. В 1781 г. Макар Титов записался в ростовское купечество, перейдя че рез несколько лет в Москву. Линию ростовских купцов продолжили его сын Александр Макарович (ок. 1754–1823) и внук Андрей Александрович (ок.

1780–1806) Титовы. Последний был женат на дочери ростовского купца Г.Ф.

Маракуева – Федоре Гавриловне, в браке с которой имел сына Ивана (1800– 1866). Этот Иван Андреевич Титов приходился дедом Ан. Ал. Титову (и был его фактическим воспитателем) и, соответственно, прадедом Ал. Ан. Титову.

Существовала торговая книга, начатая в 1817 году... – О последующей судьбе «Торговой книги», свидетельствовавшей о почти вековой истории купе ческого дома Титовых и, разумеется, считавшейся семейной реликвией, к сожа лению, ничего не известно.

Сын Андрея Титова, Иван, мой прадед, родился в 1799 году, и продол жал дело отца, значительно его развивая. – Титов Иван Андреевич (9.09.1800– 23.02.1866) – купец 2-й гильдии, ростовский городской голова. Дату рождения И.А. Титова позволяют уточнить архивные источники (см. выпись из метрики ростовской Всехсвятской церкви: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 2097. Л. 1 об.). По сути, именно он заменил своему внуку Андрею Титову его рано умершего отца:

любопытно, что в своих юношеских дневниках Андрей называл деда «папень кой» (см.: Там же. Д. 22/4, 23/5). Упоминаемые далее в тексте «бульвары», обу строенные в бытность И. А. Титова городским головой, и ныне существуют в Ростове (на ул. Окружной). Ряд публикаций самого Ан. Ал. Титова знакомят читателя именно с этой общественно-значимой ролью его деда, см.: Титов Ан.

Ал. Материалы для истории ростовской ярмарки // ВЯЗ. 1881. №№ 103–104. С.

39–53 [38];

он же. Выдержки из Записок, веденных Ростовским городским го ловою И.А. Титовым, под заглавием «О разных происшествиях в г. Ростове» // Ростовская и Ярославская старина. Ярославль, 1889. Вып. 3. С. 26–30 [216].

У Ивана Андреевича было два сына: мой дед, Александр Иванович, и младший, Николай Иванович… – Титов Александр Иванович (1820–6.08.1848).

Титов Николай Иванович (1826–15.10.1861).

Александр Иванович женился на Анне Васильевне Дюковой из зажиточ ной крестьянской семьи «из-за озера». – Дюкова А. В. (в замуж. Титова) (1826– 1846). «Из-за озера» – значит из села Угодичи, расположенного на противопо ложном от Ростова берегу озера Неро.

Интересный документ о семействе Дюковых, составленный Ан. Ал. Ти товым, очевидно, в 1869 г., содержится в его фонде в ГАЯО. Созданный по го рячим следам судебной тяжбы по поводу наследства В.М. Дюкова, деда по ма тери Ан.Ал. Титова, он вскрывает не только сложные семейные отношения Ти товых–Дюковых, указывая на их истоки, но и дает некоторое представление об истории этого торгового рода угодичских крестьян.

«Крестьянин с. Угодич Михайло Андреев Дюков имел 3 сыновей – Анд рея, Михаила и Василья. Андрей и Василий торговали в Оренбурге, а Михаил жил в Выборге. Затем отец в 1823 году составил Духов[ное] зав[ещание], в ко тором отделяя сына Михаила, он завещевал весь свой капитал сыновым Анд рею и Василью неограниченно. Это Духов[ное] зав[ещание] было записано в книгу вотчинного правления с. Угодич в 1824 [году]. Братья производили тор говлю до 1853 года на основании указанных законами XI т. 35–51 ст. (изд.

1857), старший Андрей был главою семейства. Торговлю эту они производили в компании с родственником своим К. Веснины. В 1853 г. умер младший брат Василий, оставив наследниками жену, сына и детей дочери своей Анны (име ются в виду Екатерина Николаевна Дюкова, Андрей Васильевич Дюков, дети Анны Васильевны – Андрей и Александра Титовы. – Я.С.). Детям этим было не более 6 лет, да и сыну умершего купеческого брата Василья было не более лет. Бывший городской голова хотел было учредить опеку, но благодаря проис кам и влиятельности компаниона Веснина опеки учреждено почему-то не было.

Вскоре после кончины умершего брата Василья, в этом же году, умирает стар ший брат Андрей, который незадолго перед смертью составил Духовное заве щание. Называя весь свой и брата (оставшийся им после отца) капитал лишь своим благоприобретенным, – и половину этого капитала он отдает своему сы ну, а другую племяннику, сыну умершего брата. Ясно, что он не мог распоря жаться чужим капиталом произвольно. Деньги и влиятельность Веснина и еще более – старые присутственные места – дозволили успеть в этом деле. В 1864 г.


жена младшего брата Василия хотела было требовать своей части, но сын вы дал ей обязательство из капитала родителя своего уплатить 40000 [рублей] и, кроме того, ни в чем ей не отказывать.

В 1867 г. я, сын умершей младшего брата Василия дочери, достигнув со вершеннолетия, обратился к Веснину, чтобы он и Дюковы уделили хотя что либо из неправильно оставшегося капитала, но получил в ответ лишь насмешки и презрение. Таким образом, я начал иск с Веснина и Дюковых. Дело это с дос таточной подробностью разрешено в 7, 8, 9 №№ Судебного Вест[ника] 1869 г.

Считаю нелишним объяснить еще одно обстоятельство. Ответчики в ок руж[ном] суде доказывали, что капитал был у Андрея Дюкова не наследствен ный, оставшийся после отца, а благоприобретенный одного Андрея. И палата отказала мне потому, что я не доказал ничем наследственность капитала.

В июле месяце 1868 [года] я узнал случайно, что у крестьянина Мих[аила] Дюкова было Дух[овное] зав[ещание], и что оно было записано в книгу Угодичского правления. Я подал прошение о выдаче мне копии, но мне письменно ответили, что книги существуют с 1809 по 1817 и затем с 1830 по настоящее время, а с 1809 (в документе, очевидно, описка, следует читать – 1817. – Я.С.) по 1830 книг нет, но что они были, и что в 1867 г. (т. е. в то время, как я предъявил иск свой к Дюковым) писарь Троицкий писал с этого завеща ния копию для Дюковых, и затем книга пропала. Прокурором было назначено следствие, которое подтвердило и дало целый ряд улик, чьих рук это дело.

Во время следствия купец Веснин, спрошенный как свидетель, на ос нов[ании] 442 ст. 2 пун[кта], под присягой отозвался на все вопросы, что он ни чего знать не знает и ведать не ведает» (ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 719. Л. 1– об.).

У них было двое детей: мой отец, Андрей, и моя тетка и крестная мать – Александра. – Титов Андрей Александрович (28.10.1844–6.11.1911) – купец, предприниматель, земский и общественный деятель, историк, краевед, археограф, музейный деятель;

Титова Александра Александровна (в замуж.

Гейденрейх) (1846–1922). Письма А.А. Гейденрейх к Ан.Ал. Титову см.: ГАЯО.

Ф. 1367. Оп. 1. Д. 569–576.

Он умер через пару лет от холеры во время Нижегородской ярмарки… – Сведения о смерти А.И. Титова содержатся в письме-соболезновании В.М. Дю кова, проживавшего в Оренбурге, своему свату И.А. Титову.

«Милостивы[й] государь, сватушко, Иван Андреевич. Душевно желаю вам, при помощи Бога, доброго здоровья и благополучия, а в делах ваших, да руй Господи, полезных успехов. Сим вам известить имею, с величайшим при скорбием узнал я о кончине любезного вам сына, а нашего зятя, Александра Ивановича. Весьма сожалею, оставил сирот без родительского покровительст ва, но воля Создателя. И сохрани вас бог в добром здоровье, – вы попечитель сиротам, и прошу не оставить их. Жалко и Александры Никитишны, осталась вдовою в таких цветущих летах. Жалею и об вас, что вы лишились по своим делам помощника. Но все по воле Божией. И молю Бога и прошу вас не вда ваться в большее отчаяние, а положитесь на упование Божие. Мы и сами не могли еще забыть нашего горя, и повторилось другое. Все зависит от промысла Божия. Получил письмо от Катерины Николавны от 12 августа. Они тоже из вещают, узнавши о кончине Александра Ивановича, весьма сожалеют. И к тому же, Саша нездорова все ногой. По окрестности Ростова болезнь все еще суще ствует. Спаси вас Бог от болезни. У нас в Оренбурге, благодарение Богу, бо лезнь прекратилась и ничего не слыхать, – все благополучно, остались все жи вы и здоровы.

И с нижайшим почтением пребуду к вам, милостивого государя, покор нейши[й] слуга ваш Василий Дюков.

От 24 августа 1848 года, Оренбург» (ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 2400. Л. 3– 3 об.).

Любопытно также упоминание в этом документе «вдовы Александры Никитичны» – второй жены Александра Ивановича Титова, о которой мемуа рист ничего не говорит. Этот брак с А. Н. Петровой, 16-летней сиротой из ку печеской семьи г. Переславля-Залесского, продлился совсем недолго. Остав шихся после смерти отца сирот – Андрея и Александру – их дед И. А. Титов не доверил воспитывать совсем еще юной мачехе (первое упоминание о ней в ли тературе грешит неточностью: она названа другой фамилией – Попова, см.: Не чаев Н. О родословной [Ан. Ал. Титова] // Ростовский вестник. 1994. 27 окт. (№ 118). С. 4). Письма А.Н. Петровой к Ан. Ал. Титову см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1.

Д. 1385.

У Ивана Андреевича было пять дочерей. – Олимпиада Ивановна (1824– 1903), Любовь Ивановна (в замуж. Кайдалова) (1829–1896), Раиса (или Раида. – В некоторых мемуарных источниках именно так пишется ее имя, см., напри мер: Титовы: Ростов – Париж – Москва. Живые голоса. Ростов, 2002. С. 84.

Впрочем, еще в духовном завещании 1862 г. И.А. Титов свою дочь именует Раисой) Ивановна (в замуж. Попова-Веденская) (1830–1902), Елизавета Ива новна (1832–1922), Надежда Ивановна (в замуж. Голенищева-Кутузова) (1834– 1914). Подробнее о сестрах см. воспоминания Е.Н. Морозовой – дочери Любо ви Ивановны и Николая Михайловича Кайдаловых (Воспоминания Е.Н. Моро зовой / публ. Е. И. Крестьяниновой // Титовы: Ростов – Париж – Москва… С.

81–97).

Его воспитывала бабушка Пелагея Никифоровна. – П.Н. Титова (урожд. Косарева) (1802–20.01.1870).

Семейство Титовых проживало в своем каменном двухэтажном доме, в конце Покровской улицы (она же Московская), против церкви Рождества Бо городицы. – Дом Титовых, построенный в 1840-х гг. в стиле позднего класси цизма (впервые его появление на плане Ростова фиксируется в 1852 г.), нахо дился на углу Покровской (Московской, в советское время – Ленинской) и Ро ждественской улиц. Этот великолепный исторический и архитектурный памят ник сохранился до наших дней, к сожалению, в весьма запущенном виде (ул.

Московская, д. 56), ныне в нем располагается один из корпусов Ростовского сельскохозяйственного колледжа (об истории дома см.: Мельник А.Г. Дом А.А.

Титова // А.А. Титов: Памятка краеведу. Ярославль, 1990. С. 16–17). Приведен ное мемуаристом свидетельство указывает на то, что изначально дом (вместе со свечным заводом) принадлежал другому владельцу. К семейству Титовых усадьба перешла, очевидно, уже в начале 1850-х гг. Церковь Рождества Богоро дицы «на Горицах» (1799) ныне не существует (снесена в 1947 г.).

Мой отец, Андрей Александрович Титов, родился в 1844 году, 11-го ок тября. – В дате рождения своего отца Ал. Ан. допускает ошибку. Ан. Ал. Титов родился 16 (28) октября 1844 г.

…был приглашен учитель Иван Иванович Слонов. – Учитель музыки И.

И. Слонов к 12-летнему Андрею Титову был приглашен в 1857 г. Об этом узна ем из записи в «музыкальном дневнике» мальчика (от 1 июня 1860 г.): «Вот уже три года как я играю на скрипке, ибо я стал учиться у Ивана Ивановича Слоно ва 1857 года июня 1, в субботу, по школе Балио. Скрипка была в 5 р[ублей] черного цвета, потом мне купили у Ушакова Л. В. 1859 апр[еля] 1 скрипку в р[ублей]. Она у меня и до сих пор» (ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 22/2. Л. 5).

Но когда он еще был мальчиком, то полицией был произведен обыск в доме и найдены «запрещенные книги». – Очевидно, эти события относятся к на чалу 1860-х гг., когда Ан. Титов стал корреспондентом гремевшего на всю страну петербургского сатирического журнала «Искра» (см.: Смирнов Я.Е. Ан дрей Александрович Титов (1844–1911). С. 17–18).

Когда ему было 17 лет, умер его дед. – Неточность. Иван Андреевич Титов скончался 23 февраля 1866 г., следовательно, Андрею Титову тогда шел 21-й год.

В завещании, оставленном им, было сказано… – Упоминаемое мемуа ристом завещание И.А. Титова удалось отыскать в фондах ГАЯО. Оно было со ставлено в декабре 1862 г. и действительно содержало пункт (8-й), где оговари вались особые условия наследования торгового капитала несовершеннолетним внуком (при опекунах), – на тот случай, если тот вдруг станет «вести распут ную жизнь». Любопытно отметить, насколько близко к тексту завещания его содержание передает автор воспоминаний. Очевидно, дедовская формула, как некий семейный курьез, должно быть, не раз служила предметом обсуждения, а может, и назидания, в родительском доме. В виду несомненного интереса дан ного документа для истории рода Титовых, приводим здесь его полный текст:

«Во имя Бога в Троице славного отца и Сына и Святаго Духа, Аминь.

Я нижеподписавшийся ростовский 2 гильдии купец Иван Андреев Титов будучи в совершенном уме и твердой памяти без всякого стороннего принуж дения на случай могущей последовать смерти и чтобы наследники мои после меня не вошли между собою в тяжбы и распри, за необходимое поставляю со гласно 1010, 1011, 1012, 1016 и 1018 ст. X т. П. св. зак. гражд. о принадлежащем мне недвижимом и движимом имении и денежном капитале учинить распоря жение свое, которое и должно после смерти моей исполниться.

1. Благоприобретенный каменный двухэтажный дом с надворным строе нием, садом и всею землею, состоящий города Ростова на Московской улице против церкви Рождества Богородицы, равно движимое имущество, какое в этом доме только находится, предоставляю супруге моей Пелагее Никифоров не, старшей дочери Олимпиаде Ивановой и несовершеннолетнему внуку моему Андрею Александрову Титову с таковым правом: чтобы супруге моей Пелагее Никифоровне и старшей дочери Олимпиаде Ивановой владеть иметь домом и всем имуществом пожизненно, а внуку Андрею вечно.

2. Из денежного капитала моего: завещаю той же супруге моей Пелагее Никифоровне восемь тысяч рублей серебром, дочерям моим девицам: Алим пиаде семь тысяч рублей серебром, Елизавете Ивановой семь тысяч рублей се ребром, несовершеннолетней Надежде Ивановой семь тысяч рублей серебром и несовершеннолетней внуке Александре Александровой Титовым семь тысяч рублей серебром.

3. Достальной затем капитал, какой будет оставаться, магазин с находя щимся в нем товаром всем и таковой же товар, помещенный в Общественном ряду в лавке, равно долги, состоящие на разных лицах по производимой мною коммерции, предоставляю получить в собственность внуку моему Андрею Александрову Титову.


4. Купленную мною лавку у купца Кузнецова, находящуюся через помер от собственного моего магазина, отказываю одной супруге моей Пелагее Ни кифоровне.

5. Над несовершеннолетними: дочерью моею Надеждой Ивановою, вну ками: Андреем, Александрою Александровыми и над завещанным им достоя нием прошу правительство опеки не учреждать и постороннего вмешательства не допускать, назначаю к ним впредь до совершеннолетних годов попечитель ницами супругу мою Пелагею Никифоровну и старшую дочь Алимпиаду Ива нову, надеясь вполне, что они и без опеки ко благу несовершеннолетних как по воспитанию, так и по сохранению достояния их употребят с своей стороны все полезные меры и средства, а кроме того поручаю им, попечительницам, иметь в особенности неусыпный надзор за поведением, правильною и полезною тор говлею внука Андрея, каковую после смерти моей поручаю производить ему с должным старанием и усердием, отдавая в том попечительницам, по требова нию их, справедливый отчет и для поверки оного ведущиеся по торговле книги.

6. Дочерям моим Елизавете и Надежде проживание иметь вместе с роди тельницею их Пелагеею Никифоровною, сестрою Олимпиадою и племянником Андреем в завещанном доме, на все необходимо потребное для быта жизни ос тавшегося после меня семейства в протчем в приличном виде употреблять в расход сумму из прибылей от торговли внука Андрея;

свояченицу мою Екате рину Никифорову содержать так же, как и прежде была содержана;

независимо же от сего, ежели дочерям моим Елизавете, Надежде и внуке Александре пред стоять будет свадьба вытти в замужество, то выдать их с наградою того только капитала, какой на части их назначен мною в настоящем завещании, не касаясь отнюдь части капитала внука Андрея.

7. Выданным в замужество дочерям моим Любове и Раисе Ивановым уча стия в наследстве во всем моем вышеупомянутом достоянии не иметь потому, что они награждены уже, вследствие чего споров от них и ни от кого на выше изъясненное распоряжение о достоянии моем, и на основании 398, 1099 и ст. X т. П. св. за. гр., не принимать.

8. Ежели внук мой Андрей будет вести дела коммерции беспечно, или допустит себя до предосудительных пороков из хорошего поведения сделается дурным, то его от торговли и от всех дел поручаю попечительницам удалить, обратив притом внимание свое, будет или нет возможность за удалением его удержать производство торговли. Если не будет, то попечительницы обязаны все товары обратить в капитал, и собрав долги, внести деньги а Государствен ный Банк, которые хранить до исправления внука Андрея, а получаемые с них проценты употреблять на содержание всего семейства, при каковом результате попечительство продолжать над ним, внуком, до его исправления, невзирая, что исполнятся ему совершенные года. И в течении всего этого времени внук не должен иметь права завещанного ему движимого и недвижимого имения ни продать, ни заложить;

наоборот чего, ежели внук Андрей совершенно испра вится, то назначенное в сем завещании имение, за исключением тех вещей, кои будут утеряны по ветхости их или по другим необходимо-нужным причинам, передать ему без всяких судебных процессов.

9. Когда внуку Андрею придет время жениться, то он должен приступить к сему с согласия попечительниц, так как они заступают место родителей для него, а в случае смерти его не бывши женатым, завещанное на часть его имения и капитал должны поступить в раздел по равной части всем моим дочерям Алимпиаде, Любови, Раисе, Елизавете, Надежде Ивановым и внуке Александре Александровой.

10. Какие окажутся после смерти моей долги на мне по документам и счетам и роспискам, и если только таковые по усмотрению попечительниц:

супруги моей Пелагеи Никифоровны и дочери Алимпиады Ивановой, признаны будут правильными, поручаю отдать всем лицам из капитала, предоставленного внуку Андрею Александрову.

11. Строго запрещаю всем наследникам моим входить между собою в распри и судебные процессы, в противном случае лишаются дочери родитель ского и внуки благословения моего;

и наконец, 12. Погребение телу моему сделать без пышности и положить оное при церкви Святителя и чудотворца Николая в Варницах. Исполнить настоящее ду ховное завещание прошу супругу мою Пелагею Никифоровну и дочь Алимпиа ду Иванову. Декабря … дня 1862 года.

Сие духовное завещание, написанное собственною моею рукою в твердом уме и совершенной памяти по доброй воле моей, подписал собственноручно, при нижеподписавшихся свидетелях, ростовский второй гильдии купец Иван Андреев Титов. Что сие духовное завещание учинено завещателем ростовским второй гильдии купцом Иваном Андреевым Титовым, по собственному его же ланию без всякого стороннего принуждения, в здравом уме и твердой памяти, и что оное подписано им собственноручно, в том свидетельствую коллежский секретарь Петр Васильев Севергин. Что сие духовное завещание учинено заве щателем ростовским 2 гильдии купцом Иваном Андреевым Титовым, по собст венному своему желанию без всякого стороннего принуждения, в здравом уме и твердой памяти, и что оное подписано им собственноручно, в том свидетель ствую ростовский купец Алексей Иванов Малоземов. В том же свидетельствую ростовский купец Алексей Семенов Тимонов подписуюсь. В том же свидетель ствую подписуюсь ростовский купеческий сын Николай Алексеев Серебрени ков» (ГАЯО. Ф. 151. Оп. 2. Д. 37521. Л. 6–8 об. Писарская копия).

В 1866 году мой отец женился на Надежде Александровне Вахромее вой из Ярославля. – Вахромеева Н.А. (11.09.1847–1920). Текст приглашения на торжество по случаю бракосочетания Титовых гласил: «Пелагея Никифоровна и новобрачные Андрей Александрович и Надежда Александровна Титовы про сят Вас пожаловать на бал сего ноября 8 дня 1866 г. в 8 часов вечера» (ГАЯО.

Ф. 1367. Оп. 1. Д. 2092). Родной брат Н.А. Титовой – Иван Александрович Ва хромеев (13(25).08.1843–26.12.1908(08.01.1909)) – известный ярославский ку пец и предприниматель, общественный деятель, городской голова, коллекцио нер, библиофил (см. о нем: Семевский М.И. Путевые очерки, заметки и набро ски. Поездка по России в 1888 г. // Русская старина. 1889. № 10. С. 210–217;

Ти хомиров И.А. Просвещенный «лабазник». Памяти И.А. Вахромеева // Тихоми ров И.А. Граждане Ярославля. Из записок ярославского старожила / вступ. ста тья и коммент. Я.Е. Смирнова. Ярославль, 1998. С. 93–134;

Вахромеевские чте ния: Сб. материалов науч. конф. (Ярославль, 7 декабря 2006 г.) / под ред. В.М.

Марасановой. Ярославль, 2007). Об истории взаимоотношений двух купеческих семей подробнее см. отдельной главе диссертации, а также: Смирнов Я.Е. Ва хромеевы и Титовы: родственный союз и драма противостояния // Вахромеев ские чтения… С. 36–62.

Моей матери было тогда 20 лет. – За два месяца до венчания Н.А. Ва хромеевой исполнилось 19 лет.

Она была единственной дочерью Александра Ивановича Вахромеева, крупного мукомола. – Вахромеев А.И. (13.02.1813–7.07.1895) – купец 1-й гиль дии, с 1833 г. глава крупной промышленной фирмы, специализировавшейся на производстве и сбыте зерновых и муки (занимала 6 место среди крупнейших российских компаний в промышленной сфере), почетный гражданин Ярослав ля. Н.А. Вахромеева (Титова) родилась во втором браке А.И. Вахромеева с Глафирой Дмитриевной Чепахиной (1821–1853). Вместе с А.А. Гейденрейх – крестный Александра Титова. Уже в советское время об А.И. Вахромееве вспо минал его правнук – Варфоломей Александрович Вахромеев: «По рассказам родителей, прадед Александр Иванович всю жизнь занимался торговлей, а позднее и мукомольным производством. Свое торговое дело он начал, как го ворили у нас, с лотка разносчика. Известно, что первоначально прадед имел в Ростовском уезде водяную мельницу на реке Устье при деревне Осиновицы»

(Вахромеев В.А. Семейная хроника (история нашей семьи в воспоминаниях и документах). Москва–Царицыно–Клязьма. С. 3 (компьютерная верстка текста (на правах рукописи), сообщена нам сыном автора – митрополитом Минским и Слуцким Филаретом для отдельной публикации). См. также: Александр Ивано вич Вахромеев. Некролог // ЯГВ. 1895. Ч. н. № 146. С. 2–3;

Тихомиров И.А.

Граждане Ярославля. Из записок ярославского старожила. С. 100–101. Письма А.И. Вахромеева к Ан. Ал. Титову см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 443, 459.

…до начала Турецкой кампании 1877 г. – Имеется в виду Русско турецкая война 1877–1878 гг.

…приехал граф Уваров … с женой. – Уваров Алексей Сергеевич (1825– 1884) – граф, археолог, коллекционер, инициатор создания и председатель Мо сковского археологического общества. Уварова Прасковья Сергеевна (1840– 1924) – графиня, археолог, коллекционер, после смерти мужа А.С. Уварова – председатель Московского археологического общества. Действительно, именно А.С. Уварова Ан. Ал. Титов считал своим «археологическим» наставником, пробудившим в нем интерес к собиранию и изучению российских древностей.

О времени конца 1870-х гг. Ан. Ал. Титов вспоминал: «С искренним чувством припоминаем, что в то время мы находились под сильным впечатлением зна комства с графом Алексеем Сергеевичем Уваровым, когда его горячие, убеди тельные речи о священной обязанности каждого охранять всеми мерами древ ние памятники родной старины – открыли нам целый мир новых понятий, от крыли ясно и определенно, какое драгоценное наследие предков гибнет в Рос тове, в его историческом Кремле. Эти беседы с покойным председателем Им ператорского Московского археологического общества останутся навсегда в нашей памяти;

его уроки глубоко запали в сердце, и наши мысли в то время полны были одной мечтой: видеть Ростовский кремль восстановленным во всей красоте его прежнего величия, каким он был в конце XVII века» (Титов Ан. Ал.

Кремль Ростова Великого. М., [1905]. С. V;

см. также: Сазонова Е.И. А.С. Ува ров и А.А. Титов // А.А. Титов: Памятка краеведу. С. 19–21;

Смирнов Я. Е. Ан дрей Александрович Титов (1844–1911). С. 27–28;

Уварова П.С., графиня. Бы лое. Давно прошедшие счастливые дни. М., 2005. С. 132–133). Переписку гра фини П.С. Уваровой с Ан. Ал. Титовым см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 176, 1847.

Об этом написано в брошюре В.А. Талицкого «Андрей Александрович Титов», а также в иллюстрированном издании [«Кремль Ростова Великого»].

– Автор имеет в виду издания: Андрей Александрович Титов. [Умер] 24 октяб ря 1911 года в Ростове Ярославском / [сост. В.А. Талицкий]. М., [1912]. 47 с.:

портр.;

Титов Ан. Ал. Кремль Ростова Великого. М.: печ. А.И. Снегиревой, [1905]. II, [1], VII, 128 с.: ил. [520].

Вторая книга являет собой роскошно изданный альбом с большим коли чеством иллюстраций. В этой работе Ан. Ал. Титов подробно проследил мно говековую историю Ростовского кремля – резиденции Ростово-Ярославской митрополии, осветил этапы его грандиозной реставрации, предпринятой рос товскими любителями старины в последней четверти XIX века. Экземпляры этого редчайшего издания, лично преподнесенные автором, хранились в биб лиотеках историка В.О. Ключевского (ныне – в Российской государственной библиотеке), литературоведа Б.Л. Модзалевского (в библиотеке Института рус ской литературы (Пушкинский Дом) РАН), купца и коллекционера П.И. Щуки на (в Государственной публичной исторической библиотеке). Еще один экзем пляр книги был нами обнаружен в Славянской библиотеке Парижа, до 2002 г.

находившейся в Медоне – ближайшем парижском пригороде (в указанном году переведена в г. Лион). В альбоме, подаренном директору библиотеки и также известному историку, имеется запись автора: «Многоуважаемому о. Павлу Пирлингу на добрую память от А. Титова. 1906 III/30».

Семейная жизнь моих родителей протекала благополучно. – Приводи мые Ал. Ан. Титовым даты рождения его сестер нуждаются в некотором уточ нении, что позволяют сделать архивные материалы. В «Формулярном списке о службе председателя Ростовской уездной земской управы ростовского 2-й гильдии купца Андрея Александровича Титова», составленном 28 января г., приводятся следующие сведения: Глафира родилась 24 ноября 1869 г., Ва лентина – 8 апреля 1873 г., Варвара – 1 августа 1877 г. (Ростовский филиал ГАЯО. Ф. Ф-338. Оп. 2. Д. 5. Л. 2). Александра Титова родилась 22 июня 1880 г.

(ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 1754. Л. 43;

Ф. 73. Оп. 4. Д. 4413. Л. 5).

…в 1876 году – сын Иван. Он умер от кровавого поноса через год после рождения, а в это же время, в 1877 году, родилась дочь Варвара. – Сын Тито вых Иван, родившийся в июле 1876 г., умер, когда ему едва исполнился год.

День его погребения совпал с рождением третьей дочери в семье – Варвары.

Андрей Александрович, будучи в это время на ярмарке в Нижнем, не был сви детелем ни того, ни другого события, переживая странное сплетение отцовско го горя и счастья вдали от дома. Сохранилось письмо Елизаветы Семеновны Вахромеевой (урожд. Крохоняткиной, 22.09.1844–?), супруги И.А. Вахромеева, раскрывающее обстоятельства этой семейной драмы:

«Ростов. 1877 г. 1-го августа. Любезнейший Андрей Александрович!

Поздравляю Вас с новорожденной дочерью Варварой и от души желаю Вам вырастить ее большую себе на утешение. Надя сегодня в 4 часа утра бла гополучно разрешилась от беременности в моем присутствии, чему я сердечно рада, что Бог так милосерд;

она была, по возможности, спокойна во время бо лезни, и трясение головы ее нисколько не беспокоило, за что я очень боялась.

Надя, слава Богу, теперь по своему положению чувствует себя хорошо, и ново рожденная также, очень красивенькая девочка она. Мамаша Мария Михайловна (3-я супруга А.И. Вахромеева. – Я.С.) Вам кланяется и поздравляет Вас. Я сего дня уезжаю на мельницу. Граша здорова, Вам кланяется. Валя тоже. Граша на мельнице осталась (на даче Вахромеевых в Исадах. – Я.С.). Ваню сегодня схо ронили после поздней обедни, он был прелесть как хорош, личико его, улы бающееся, так и осталось. Не печальтесь о нем много, Андрей Александрович, он будет у Господа первый молитвенник за Вас всех. Я за Надю очень рада, что Господь ее благополучно разрешил, и она спокойна. А Вы не скучайте в ярмар ке и будьте здоровы, торгуйте хорошенько, любящая Вас Елизавета Вахромее ва» (ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 457. Л. 12–12 об.).

Я родился годом позднее – 27 августа 1878 года. – Сведения автором приведены по старому стилю, по новому – дата рождения приходится на 8 сен тября. В личном деле Ал. Ан. Титова, хранящемся в фонде Московского уни верситета в Центральном государственном историческом архиве г. Москвы, имеется выпись из метрической книги 1878 г. ростовской Всехсвятской церкви (копия выдана 27 февраля 1906 г. священником Н. Чуфаровским). Родители ро дившегося 27 августа Александра – «ростовский купец Андрей Александров Титов и его законная жена Надежда Александрова, оба православного вероис поведания». Крещен Александр – 3 сентября. При крещении его восприемни ками стали «ярославский купец Александр Иванов Вахромеев и жена бывшего земского врача вдова Александра Александровна Гейденрейх. Крестил иерей Серафим Колокольцев» (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 84. Д. 250. Л. 5–6).

Меня принимал акушер доктор Дувакин… – Дувакин Дмитрий Дмит риевич (1854–1934) – врач, окончил медицинский факультет Московского уни верситета. Живя и работая по своей специальности в Ростове, был семейным доктором Титовых. Позже переехал в Москву, являлся членом Московской го родской управы, осенью 1905 г. непродолжительное время стоял во главе упра вы. После 1917 г. спасал художественные ценности Московского Кремля, был одним из организаторов Коммунального музея Москвы. Его сын, В.Д. Дувакин (1909–1982), – известный литературовед, доцент кафедры советской литерату ры Московского государственного университета, создатель уникального архива фонодокументов (хранится в Научной библиотеке МГУ), насчитывающий бо лее 1000 записей воспоминаний современников о культурной жизни России первой половины XX века (см.: Записка В.Д. Дувакина «О моей работе на ка федре научной информации МГУ» / подгот. В.Ф. Тейдер // АЕ за 1989 год / отв.

ред. С.О. Шмидт. М., 1990. С. 306–313;

Звуковые мемуары из коллекции В.Д.

Дувакина / публ. и примеч. В. Тейдер // Арбатский архив. Историко краеведческий альманах / ред. С.О. Шмидт. М., 1997. Вып. 1. С. 279–292).

Письма Д.Д. Дувакина к Ан. Ал. Титову см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 711.

…великие князья Владимир и Сергей Александровичи… – Владимир Александрович (1847–1909) – великий князь, 3-й сын импера тора Александра II, генерал от инфантерии (1880). В 1881 г. командующий, в 1884–1905 гг. – главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского воен ного округа.

Сергей Александрович (1857–1905) – великий князь, 4-й сын императора Александра II, генерал-лейтенант (1896). Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., московский генерал-губернатор в 1891–1905 гг., с 1896 г. коман дующий войсками Московского военного округа. Убит эсером И.П. Каляевым.

…Победоносцев, с которым у моего отца даже была переписка… – Победоносцев Константин Петрович (1827–1907) – государственный деятель, ученый-правовед, профессор гражданского права Московского университета. В 1880–1905 гг. – обер-прокурор Синода. Перу Ан. Ал. Титова принадлежат га зетные заметки о посещении летом 1891 г. К.П. Победоносцевым Ростова. В конце публикации приводилась следующая небезынтересная деталь: «После осмотра Авраамиевского Богоявленского монастыря его высокопревосходи тельство изволил принять обед от старосты кремлевских церквей А.А. Титова и с товаро-пассажирским поездом, в 4 ч. 20 м., изволил отбыть в Ярославль, при ветствуемый множеством жителей, собравшихся провожать его высокопревос ходительство и поблагодарить за посещение Ростова Великого» (А.Т. [Титов Ан. Ал.] Ростов Великий. 14 июля 1891 года // ЯГВ. 1891. Ч. н. № 55. С. 3–6;

см.

также: Сперанский И., прот. Посещение Ростова и Ярославля обер-прокурором Синода К.П. Победоносцевым и управляющим канцелярией Синода Вл. Карл.

Саблером. Ярославль, 1891). Переписка, о которой упоминает мемуарист, со хранилась, см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 1399 (письма К.П. Победоносцева к Ан. Ал. Титову).

…художник В.В. Верещагин… – Верещагин Василий Васильевич (1842– 1904) – русский живописец-баталист. Погиб при взрыве броненосца «Петро павловск» возле Порт-Артура. Литературно-художественная зарисовка одной из вероятных встреч В.В. Верещагина с Ан. Ал. Титовым дана в очерковой кни ге современного автора, см.: Визжилин Н.Н. Ростов Великий. Историческое эс се о русском городе и о его гражданах. М., 1992. С. 80–85. О связях знаменито го художника с Ростовом и его участии в становлении Ростовского музея цер ковных древностей см. исследовательскую статью: Брюханова Е.В. В.В. Вере щагин и Ростов // Сообщения Ростовского музея. Ростов, 1993. Вып. 5. С. 140– 152. Об обнаруженных недавно двух письмах Ан. Ал. Титова к В.В. Верещаги ну см. газетную публикацию: Ким Е. Письма А.А. Титова к В.В. Верещагину // Ростовский вестник. 2005. 1 февр. (№ 7). С. 5.

…Н.К. Шильдер… – Шильдер Николай Карлович (1842–1902) – исто рик, член-корреспондент Петербургской Академии наук (1900), директор Им ператорской Публичной библиотеки в Санкт-Петербурге (именно в его дирек торство Ан. Ал. Титов пожертвовал библиотеке свое ценнейшее рукописное собрание), автор фундаментальных биографий императоров Павла I (1901), Александра I (т. 1–4, 1904–1905), Николая I (т. 1–2, 1903). Письма Ан. Ал. Ти това к Н.К. Шильдеру см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 161.

…архитектор Султанов… – Султанов Николай Владимирович (1850– 1908) – архитектор, реставратор, историк архитектуры, директор Института гражданских инженеров имп. Николая I. Письма Н.В. Султанова к Ан. Ал. Ти тову см.: ГАЯО. Ф. 1367. Оп. 1. Д. 1723.



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.