авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |

«Федеральное агентство по образованию УДК 008 ГРНТИ 13.11.25 Инв. № ПРИНЯТО: УТВЕРЖДЕНО: Приемочная комиссия ...»

-- [ Страница 3 ] --

собственности Однако о крупной собственности разговор особый из-за таких примеров, как «дело ЮКОСа» и проч. Не вдаваясь в подробности правовой стороны проблемы (это тема отдельного разговора), отметим не сам факт «борьбы с олигархами», а его восприятие, реакция на него общественного сознания россиян. Подавляющим большинством это оценивается обществом как «восстановление справедливости», «заслуженное возмездие», а в наиболее радикальном случае – как борьба с врагами народа, но не как правовой акт. Особенно настораживает отсутствие критического восприятия официально проводимой в СМИ версии событий. Правота государства и силовиков в борьбе с олигархами редко подвергается сомнению. Теоретическая основа – теория индустриального общества, концепция модернизации, либералы Ф. Хайек, Л.

Мизес, Р. Дарендорф.

Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Социальные отношения различные формы свобода личности В целом достигнута (речь идет о внешней – правовой стороне проблемы), если не брать зависимости во внимание частые случаи нарушения прав и свобод силовиками (милицией), которые признаются и осуждаются самой властью, а также проблемы обязательного призыва в армию.

низкий уровень высокий уровень В целом достигнуто, но преимущественно по количественным показателям (число социального развития социального развития больниц, детских садов, школ, учреждений культуры и проч.) качество же остается крайне низким и не вырастает даже при условии привнесения западных технологий (образование, медицина).

отсутствие массового массовое среднее В целом достигнуто, вопрос о цене этого достижения в данном случае не ставится.

образования, абсолютной образование, грамотности, доступ к стопроцентная материальным и грамотность, широкий духовным ценностям для доступ к материальным и абсолютного большинства духовным ценностям закрыт военизированные черты партикуляризм Тенденция к военизации общества и превращению военных в господствующий общества социальный слой имеется, но пока не приняла необратимого размаха. Все ограничивается призывами, лозунгами, административно навязанными военно патриотическими мероприятиями.

Теоретическая основа – концепция модернизации и отчасти – мир-системная методология Валлерстайна, теория революций служилого класса Р. Хелли.

преобладание преобладание Не преодолено до конца, а в последнее время есть тенденция к рецидиву преобладания предписанного статуса достигнутого статуса предписанного статуса. Это латентный процесс, он выявляется только в ходе длительного наблюдения за мотивами поведения людей. Если элементы карьерного принципа и имеются, огромную роль продолжает играть социальное происхождение, т.н.

«связи», фактор родовой близости к госаппарату. Возможно, уже есть основания говорить о складывании новой номенклатуры, хотя это скрыто подчас элементами рыночных механизмов. Это напрямую связано с проблемой неэкономического господства и преодолевается только в условиях рынка и демократии.

Теоретическая основа – концепция модернизации, тезис о комплексности, озвучено у С. Хантингтона, а также у либералов Ф. Хайека, Л. Мизеса, Р. Дарендорфа.

низкая социальная высокая социальная Напрямую зависит от степени влияния рыночных механизмов в обществе. Мобильность мобильность мобильность в России, хотя она и намного выше, чем в типичных сословных обществах, затруднена сохраняющимися элементами родового принципа замещения должностей (особенно это касается чиновничьего аппарата и силовых структур). Какой-либо эмпирический материал здесь представить невозможно, но значение «связей», «блата», «административного ресурса» остается в современном российском обществе чрезвычайно высоким. С одной стороны, это способствует профессиональной деградации самого управленческого аппарата и других сфер, в которых она имеет место, с другой, – не стимулирует социальную конкуренцию как таковую, делает ее бессмысленной в глазах общества. Разумеется, это в значительно меньшей степени относится к т.н. «небюджетным» областям, где механизмы кадровых перестановок диктуются в конечном итоге рынком, но, учитывая вышеуказанные нарастающие тенденции, скорее всего и эта тенденция будет нарастать Теоретическая основа – концепция модернизации, тезис о комплексности, теория элит.

инновации привносятся инновации генерируются Явно привносятся сверху или извне, инновационная активность общества крайне низка, извне (иногда сверху), изнутри самими власть, сознавая эту проблему, пытается стимулировать развитие инноваций во всех воспринимаются или не субъектами социального сферах.

воспринимаются действия Теоретическая основа – концепция модернизации, тезис о комплексности субъектами социального действия социоцентризм во индивидуализм, Тенденция к индивидуализму и эгоцентризму сопровождается крайними проявлениями взаимоотношениях эгоцентризм эгоизма, что дискредитирует саму идею индустриального общества и, следовательно, общества и личности, делает нежелательным, и даже опасным, процесс модернизации.

коллективизм во Теоретическая основа – концепция модернизации, теория дифференциации взаимоотношениях социальных систем в процессе модернизации Т. Парсонса.

личности и коллектива Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Социальные отношения преобладание и преобладание и Остается преобладание и политическое господство «недеятельных» людей, политическое господство политическое господство психологический тип «В», хотя оно и не столь выражено, как в типично традиционных «недеятельных» людей, деятельных людей, обществах. Наличие этой тенденции обусловлено многими другими, перечисленными психологический тип психологический тип выше. Прежде всего, ростом государственнических патримониальных настроений, «В» «А» свертыванием рыночных механизмов в социальной сфере, ростом иждивенчества целого ряда социальных слоев. Кроме того, данная тенденция способствует выдвижению на первый план и концентрации во властных структурах политических демагогов, как правило, патриотического и/или социалистического толка.

Теоретическая основа – концепция модернизации, тезис о комплексности, теория элит.

низкий уровень высокий уровень Соответствует уровню стратификации индустриальных обществ средней стадии стратификации, стратификации, общество развития.

преобладание сословно- не гомогенно Теоретическая основа – концепция модернизации, теория дифференциации классового деления социальных систем в процессе модернизации Т. Парсонса.

общества Политико-правовой аспект тоталитаризм, демократия, Строй остается формально-демократическим, однако тенденция к «свертыванию»

приоритет «общего» приоритет «личного» демократии («укрепление вертикалей», идея «суверенной демократии», низкая интереса, выраженный в интереса перед политическая активность населения), наметившаяся в конце 90-х гг., сохраняется.

тоталитарном общественным, Теоретическая основа – сравнительный анализ революций в аграрных общественном устройстве, выраженный в индустриализирующихся обществах, анализ эволюций демократия – социализм, фактическое бесправие демократическом фашизм Б. Мура, концепция модернизации, «либералы», исследование массовых личности общественном мобилизаций Ч. Тилли.

устройстве Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Политико-правовой аспект отсутствие права и гражданское общество Институты гражданского общества находятся в становлении, но этот процесс далек от гражданского общества, как основа социального завершения, тормозятся низкой активностью общества, высоким уровнем коррупции.

нет граждан, есть существования, правовое Теоретическая основа – идея гражданского общества, концепция модернизации, подданные, государство, «либералы».

верховенство власти гражданство, но не подданство, верховенство закона фактически фактически Сохраняется формально-республиканская форма правления, но промонархические монархические формы республиканские формы настроения имеют место (идея «национального лидера»).

правления правления Теоретическая основа – идея «индустриальной деспотии» К. Виттфогеля.

отсутствие мирного наличие мирного С конца 90-х есть явная тенденция к закрытию политического управления на всех механизма смены элит, механизма смены элит, уровнях для мирной смены элит (родовое замыкание политической элиты в центре и на политическая стагнация конкуренция как местах, ограничение демократии и свободы слова, фактически – не демократическая принцип смена президентской и парламентской власти, «восстановление вертикалей», ограничение прав субъектов федерации, пересмотр конституции и т.д.). Очевидно и то, что происходит это не «сверху», а «снизу». Проявляется в низкой политической и избирательной активности граждан, в отсутствии достаточной конкуренции в политической сфере. Налицо очередной виток передачи политических прав общества государству, его чиновничье-бюрократическому аппарату, что характерно для аграрных обществ.

Теоретическая основа – теория элит равенство «среди других» равенство «перед Формально равенство перед законом провозглашено и поддерживается авторитетом как идеал законом» как принцип власти, но остаются весьма популярными эгалитаристские настроения, сводящие идею гражданского равенства к имущественному и социальному признаку.

Теоретическая основа – идея гражданского общества, концепция модернизации, «либералы».

Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Политико-правовой аспект легитимация власти легитимация власти Использование «позитивных» исторических примеров негативной мобилизации, посредством посредством реализации фальсификация или однобокая трактовка истории, ее сакрализация, попытки пресечение мифологизации и и прагматизации научной дискуссии по ряду исторических проблем административными методами.

идеологизации Теоретическая основа – результаты сравнительных исследований политических и идеологических процессов в модернизирующихся обществах Ш. Эйзенштадта.

необоснованное отсутствие Исключительное положение силовиков и чиновников де-факто сохраняется и нарастает, внеэкономическое необоснованного но, как и в советские годы, господство номенклатуры – латентное, обусловленное господство определенных внеэкономического наличием неэкономических административных рычагов влияния.

социальных сил господства каких бы то Теоретическая основа – концепция модернизации, марксистские исследования (дворянство, феодальная ни было социальных сил добуржуазных обществ, идея внеэкономического господства «праздного класса».

аристократия, духовенство – на Западе, чиновничий бюрократический аппарат – на Востоке) Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Отношение с внешним миром стремление к стремление к Тенденция к возрождению имперской внешнеполитической доктрины («вставание с распространению распространению колен»), однако ее мотивы далеки от экономических. Экономические приобретения политического и экономического влияния, России в результате признания независимости Южной Осетии и Абхазии, и даже их идеологического влияния, осуществление окончательного отторжения от Грузии, от военно-политической поддержки Ирана и осуществление внешнеполитической Венесуэлы, от сохранения контроля над Северным Кавказом, от влияния на Белоруссию, внешнеполитической доктрины по схеме «мир- Казахстан, Узбекистан и др., от противоборства западному влиянию сомнительны.

доктрины по схеме «мир- экономика» Скорее наоборот: в лице стран Северного Кавказа Россия получает типично империя» дотационный нестабильный регион. Соображения престижа по-прежнему преобладают над соображениями экономической выгоды, но первопричина состоит не в способе взаимодействия мирового сообщества, а в уровне развития и «продвинутости» по шкале модернизации самих субъектов международных отношений, в данном случае – России.

Есть только одно, что позволяет ей осуществлять «внеэкономическую политику». Это «внеэкономическое господство ее политической элиты и внеэкономическое и одновременно достаточно высокое удовлетворение потребностей. А потому сказанное выше не распространяется на главный источник ее существования – рынок сбыта энергоносителей и сырья. Здесь нынешняя политическая элита страны достаточно прагматично и ревностно отстаивает свои экономические интересы (газовый конфликт с Украиной, цены на нефть, отношения с Китаем о продаже сырья и ресурсов и проч.).

Теоретическая основа – мир-системная методология И. Валлерстайна, но в синтезе с концепцией модернизации.

нетерпимость, толерантность, Дискредитация Запада, формирование в его лице образа Врага и рост его значения в дискредитация других прагматизм в восприятии общественной динамике. Рост «патриотических настроений» во всех сферах, рост числа культур, общественно- других культур, «патриотических текстов» и «патриотических» мотиваций неэкономического поведения.

экономических и общественно- Теоретическая основа – идея «негативной идентичности» Б. Дубина, Л. Гудкова, общественно- экономических и классические разработки проблемы Другого Ц. Тодорова, Ю. Кристевой, Б.

политических систем общественно- Вальденфельса и др., исследования массовых мобилизаций и динамики политических систем силового отстаивания требований Ч. Тилли.

Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Отношение с внешним миром дуальное восприятие многополярная картина Схема деления мирового сообщества на «своих» и «чужих», характерная для советского мирового сообщества, мирового сообщества, периода, воспроизведена почти полностью. Есть четкое стремление взять на себя роль деление его на «своих и относительно органично покровителя «обиженных» мировым рынком и «золотым миллиардом», восстановить «чужих», отрицание объединенная базовыми «историческую справедливость».

универсальных ценностей, или Теоретическая основа – идея «негативной идентичности» Б. Дубина, Л. Гудкова, не совпадающих со «общечеловеческими» классические разработки проблемы Другого Ц. Тодорова, Ю. Кристевой, Б.

«своими» ценностями Вальденфельса и др., исследования массовых мобилизаций и динамики силового отстаивания требований Ч. Тилли.

Культура иррационализм как в рационализм, Рационализация и прагматизация мотивов социального поведения далека от уровня мировосприятии, так и в прагматизм и ориентация традиционного общества, но и не достигла индустриального уровня. Прагматизм и мотивации социальной на инструментальные рационализм подвергаются критике, есть стремление переориентировать общество на деятельности, ценности т.н. «высшие духовные ценности», что, по сути, является фактическим признанием идеализм и ориентация на неспособности рациональной организации общества в цивилизованной форме. Ситуация «высшие» ценности аналогична индивидуализму: и то, и другое отторгаются в результате их крайних проявлений, т.е. фактически – в результате собственной несостоятельности.

Теоретическая основа – идея рационализации М. Вебера традиционализм, инновационизм, Нет инновационного общества, но нет уже и традиционного. Маргинальное состояние ориентация на прошлое, ориентация на будущее, очевидно и особенно опасно. Обусловлено наложением кризисных ситуаций (кризис сакрализация истории десакрализация истории, аграрного общества и кризис советского общества).

преобладание традиций во преобладание новаций Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального всех общественных общества.

функциях Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Культура сакральный характер светский характер Светский характер социальной жизни остается, влияние РПЦ далеко от доминирующего, социальной жизни социальной жизни но имеет тенденция к росту. В конфликтных регионах с преобладающим мусульманским населением (Северный Кавказ) имеется тенденция к исламизации всех сторон жизни.

Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общества, социология религии М. Вебера.

идеологизация и деидеологизация и Не затихают разговоры о необходимости создания государственной идеологии, единой господство плюралистический тип детской организации, единого стандарта учебников по истории.

монистического типа общественного сознания Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общественного сознания общества.

(истина одна) догматическое знание критическое знание Догматический характер общественного сознания еще имеет место в значительной мере.

Там, где догматы не оправдали себя (например, идея социализма) формируется вакуум, заполняемый радикальными религиозными и политическими идеями. Критическое сознание формируется с огромным трудом. Отмечается т.н. «готовность к тоталитаризму», выраженная в неумении мотивировать, аргументировать и объяснять, отмечается готовность и даже стремление к отказу от функции самостоятельного познания мира. Данная тенденция имеет далеко идущие последствия в виде принципиальной несаморефлексируемости сложившейся социальной системы, следовательно, полной утрате способности к самосовершенствованию.

Теоретическая основа – концепция модернизации, есть отечественные региональные исследования – С.Ю. Данилов и др.

Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Культура ориентация на религию и ориентация на науку, Научное познание и научная деятельность (сами по себе в отрыве от тех социальных и идеологию, наука как самоценный и материальных благ, которые они приносят) теряют авторитет. Что наиболее опасно, они наука – служанка самостоятельный способ теряют авторитет именно как принципы и источники объяснения мира. Очевиден уход в идеологии освоения сторону идеологизации, в том числе и в самой науке. Все чаще можно обнаружить ориентация на поиск действительности, элементы веры в «предустановленную гармонию» в форме поиска идеала, социальной истины ориентация на научную «абсолютизации чисел» (пять национальных проектов, десять федеральных («правды»), утопизм истину, реализм университетов, причем идеальных), в стремлении разом решить все проблемы общества (национальные проекты). Это напрямую вытекает из факта отсутствия этики труда и индивидуальной ответственности. Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общества, социология религии М. Вебера.

труд как обязанность, как труд – ценность как Отношение к труду, судя по всему (данные экономического развития) не изменилось с «служение обществу» таковая позднего советского периода. Он рассматривается в лучшем случае как «служение обществу», в худшем – как досадная необходимость.

Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общества, социология религии М. Вебера.

господство принципов этика индивидуального Этика индивидуального спасения подвергается критике, все чаще происходит апелляция коллективного, спасения, к «коллективизму» в его конкретно-исторической – социалистической форме. При этом религиозного и индивидуализм, происходит явная идеализация прошлого, выпячивание исключительно позитивных нравственного спасения, утилитаризм моментов коллективизма.

этика «служения Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального обществу» общества, социология религии М. Вебера.

«коллективистический» гуманизм как таковой Человек ценностью российского общества, судя по всему, так и не стал, что гуманизм прослеживается в отношении к обязательному призыву в армию, в преступлениях против человека в армии, в потерях в ходе боевых операций. Бросается в глаза стремление компенсировать это элементами нового уклада. В случае гибели большого количества людей в результате теракта или катастрофы четко проговаривается и объявляется сумма, которую должны получить родственники погибших. Обществом это расценивается это как должное. Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общества.

Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития современной России общество общество Культура равенство выше свободы, свобода выше равенства, Общественный идеал далек от признания свободы в качестве более значимой ценности, формальное равенство как фактическое равенство чем равенство. Отказ проявляется в идеализации социализма, дискредитации частных общественный идеал как общественный идеал предпринимателей, нравственном оправдании «борьбы с олигархами».

Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общества, «либералы» Ф. Хайек, Л. Мизес, Р. Дарендорф.

созерцательный характер активно-познавательный Отмечается стагнация теоретизирования, особенно в области гуманитарных, отражения характер отражения социальных, политических наук. Обсуждение событий действительности действительности, действительности, ограничивается, как на научном, так и на публицистическом уровне, констатацией и познавательный познавательный оцениванием фактов. Теоретическая основа – концепция модернизации, теория пессимизм оптимизм индустриального общества, отечественные исследования – Н. Розов.

общий социальный общий социальный Весьма характерно и объясняет снижение уровня социально-политической активности пессимизм: изменить оптимизм: все можно населения: участие в выборах, референдумах. Мотивировка неявки на выборы типичная ничего нельзя изменить, ничего до – «все равно ничего изменить нельзя», «все поделено», «все равно все подстроено», что конца не предопределено демонстрирует также крайне низкий уровень доверия в обществе. Общественная жизнь начинает все больше приобретать черты «советской», растет количество и масштабы инициированных сверху общественных мероприятий, в которых студенты, школьники, работники бюджетных организаций обязываются принимать участие.

Теоретическая основа – концепция модернизации, теория индустриального общества.

ценностная целерациональность Приоритет ценностной мотивации рациональной деятельности перед целевой остается.

рациональность Особенно это видно на внешнеполитическом курсе и реакция на этот курс общественного сознания.

Теоретическая основа – теория культурных суперсистем П. Сорокина Продолжение таблицы А. Традиционное Индустриальное Тенденции развития общество общество современной России Культура свобода понимается как свобода понимается как Дискредитация и отказ от свободы происходят как сверху, так и снизу (критика «лихих своеволие, автономия индивида и 90-х», идеализация социализма, оправдание сталинизма). Все это стало реакцией на «свобода от» его ответственность, понимание свободы как своеволия, вседозволенности. Ценность свободы личности «свобода для» дискредитируется, таким образом, собственной неспособностью производить общественные отношения в данной форме. Теоретическая основа – концепция модернизации, «либералы» Ф. Хайек, Л. Мизес, Р. Дарендорф.

закрытость к изменениям, открытость к Очевидна тенденция к закрытости и стагнации, т.н. «годы стабильности» (2000-е) и годы смысл существования – изменениям, смысл «застоя» СССР оцениваются намного позитивнее, чем периоды максимальных стабильность существования – трансформаций – Перестройка и 90-е. Выражено в различных идеологемах («органичное развитие развитие», «развитие на собственной основе», «устойчивое развитие» и т.п.), в лозунгах стабильности со стороны власти. Практически без всякого сопротивления и даже существенного обсуждение произошло изменение конституции сверху – увеличение сроков полномочий Думы и Президента. Теоретическая основа – концепция модернизации, теория элит, «либералы» Ф. Хайек, Л. Мизес, Р. Дарендорф, идея «открытого общества» К. Поппера, идея перехода обществ от «экстенсивной» к «интенсивной динамической стратегии» Э Джоуна и др.

невысокий уровень высокий уровень доверия Уровень доверия оставляет желать лучшего, что делает невозможным осуществление доверия в обществе, в обществе, этика договорных отношений, следовательно, организацию общественной жизни на стадии этика коллективной индивидуальной позднего индустриального и постиндустриального уровня. Теоретическая основа – ответственности ответственности концепция модернизации, идея «общества доверия» Ф. Фукуямы.

ПРИЛОЖЕНИЕ Б Анализ экономической ситуации в России в контексте проблемы модернизации Производительность труда в промышленности России на 1992 г. составляла 17 % от производительности труда в США, 26 % – Германии, 21 % – Франции, 32 % – Великобритании, на момент 1998 г. соответственно: 12, 18, 16, 23%. Данные цифры относятся к 1990-м годам, но на сегодняшний день ситуация не изменилась в лучшую сторону. Казалось бы, судя по ряду показателей, очевиден успех последнего десятилетия. Россия входит в «десятку» наиболее крупных экономик по объему ВВП: 3% мирового ВВП, 8-е место в «десятке»1. Однако вызывает озабоченность качество экономического роста2. 40 % бюджета РФ формируется из сырьевых отраслей, не наблюдается устойчивой тенденции к структурным сдвигам в соотношении обрабатывающей и добывающей промышленности3. Обрабатывающая промышленность – важнейшая отрасль индустриального общества – испытывает серьезные затруднения. «Несмотря на то, что около 1/4 ВВП России приходится на обрабатывающую промышленность, значительная ее часть не конкурентоспособна на международных рынках и выдерживают ценовую конкуренцию лишь внутри страны и на рынке стран СНГ». Основными статьями высокотехнологичного экспорта России выступают вооружения и некоторые компоненты тяжелого машиностроения4. При этом доля экспорта нефти и газа во всей структуре российского экспорта в 2006 г. составила 62,7 %5.

Не столь утешительны и прогнозы. Несмотря на настойчивое стремление российских властей продемонстрировать факт принадлежности страны к числу самых динамично развивающихся экономик мира, позитивные прогнозы не выдерживают критики.

Все чаще можно встретить применение аббревиатуры BRIC (Brasilia, Russia, India, China), обозначающей группу стран, которые будут доминировать в мировой Иванов Ю. О глобальном международном сопоставлении ВВП по 146 странам мира // Вопросы экономики. – М., 2007. № 5. – С. 24.

Фрейнкман Л., Дашкеев В. Россия 2007 г.: риски и замедление экономического роста на фоне сохраняющейся институциональной стагнации // Вопросы экономики. – М., 2008. № 4. – С. 76.

Там же, с. 77.

Григорьев Л., Плаксина С., Салихов М. Посткризисная структура экономики и формирование коалиций для инноваций // Вопросы экономики, – М., 2008. № 4. – С. 33.

Там же, с. 36.

экономике в XXI веке. Употребление этой аббревиатуры достаточно обосновано, необходимость ее применения в современных макроэкономических прогнозах не вызывает сомнений6. Однако есть серьезные основания для сомнений в участии в этой группе России. Полагаем, что присутствие России в числе этих стран во многом случайно. Прежде всего, при объяснении феномена стремительного экономического развития Бразилии, Индии и Китая необходимо иметь в виду эффект совпадения фазы их подъема, связанного с запоздалой индустриализацией, с фазой экономического спада в странах «старого (по отношению к XX веку) капитала», а также комплекс факторов, создающих благоприятные макроэкономические условия для их индустриальных «рывков». Это огромное демографическое давление и высочайшая конкуренция на рынке рабочих рук, высокое качество и низкая стоимость рабочей силы, т.е. все то, чего нет в России.

Но прежде всего Россия выпадает из этой группы по качеству роста экономики. Его ресурсно-сырьевая направленность и обусловленность рано или поздно создадут такие проблемы, которые не позволят выдержать паритет с остальными странами этой же группы даже в области ВВП, не говоря уже о высоких технологиях, конкурентоспособности и производительности труда. Так, доля высокотехнологического сектора в общем объеме ВВП в 2006 г. составила: США – 50,4%;

ЕС – 45,3;

Япония – 63,9;

Бразилия – 25,3;

Китай – 47,6;

Индия – 15,2;

Россия – 3,97. Как видим, показатели России несопоставимы даже с показателями стран BRIC, не говоря уже о развитых странах. Вхождение России в группу BRIC было обусловлено относительно высокими темпами роста ВВП, но этот рост в значительной мере конъюнктурный и зависит от темпов действительного развития и роста мировой экономики: чем выше темпы роста мировой экономики, тем выше цены на сырье и энергоносители, тем больше их добыча в нашей стране и прибыль с продаж, следовательно, тем выше темпы роста ВВП8.

Однако вечно так продолжаться не может: «…к 2050 г. имеющийся Клинов В. Мировая экономика: прогноз до 2050 г. / Вопросы экономики. – М., 2008. № 5. – С. 74.

Григорьев Л., Плаксина С., Салихов М. Указ. соч., с. 34 – 35.

Однако даже при этом следует помнить, что по объему ВВП России в 2007 г. составлял 9,3 % от ВВП США;

10,6 % – ЕС;

29,4 – Японии. См.: Сенчагов В. Стратегия развития России: ориентиры и ограничения // Вопросы экономики. – М., 2008. № 8. – С. 130.

нефтегазовый потенциал России окажется практически исчерпанным, и если не будут открыты новые гигантские месторождения углеводородов, то для роста ВВП придется найти новый источник»9. Именно поэтому экономисты все чаще обращают внимание на другие показатели российской экономики, более полно отражающие ее уровень и состояние (прежде всего это производительность труда, доля обрабатывающей промышленности и высоких технологий, конкурентоспособность товаров) и высказывают озабоченность.

Мы приведем лишь некоторые из этих оценок.

«Многолетние наблюдения показывают, что, несмотря на положительную динамику ряда индикаторов (ВВП, федеральный бюджет, золотовалютные резервы, государственный долг), по важнейшим качественным индикаторам в социальной сфере, образовании, науке, машиностроении и инновациях существенного улучшения не происходит»10.

«По оценкам экспертов Всемирного банка, уровень производительности труда на предприятиях обрабатывающей промышленности России отстает не только от развитых стран Европы, но и от стран Центральной и Восточной Европы, осуществивших переход к рынку, и от многих развивающихся стран, таких как Бразилия или ЮАР»11.

«Несмотря на рост в обрабатывающих отраслях в 1999 – 2006 гг., объем производства здесь еще существенно ниже уровня 1990 г.»12. При этом темпы роста обрабатывающих отраслей, за исключением черной металлургии, заметно отстают от темпов роста экономики в целом»13.

«Россия, располагая огромной территорией, крупными запасами и объемами добычи нефти и газа, производит и продает от 2,5 до 12 раз меньше экспортной продукции, чем ее конкуренты. ВВП страны по паритету покупательной способности на душу населения в 3 раза меньше, чем в США, более 2 раз – чем в ЕС Башмаков И. Россия-2020 // Вопросы экономики. – М., 2008. № 8. – С. 141.

Сенчагов В. Указ. соч., с. 125.

Российская промышленность на перепутье: что мешает нашим фирмам стать конкурентоспособными: Доклад ГУ ВШЭ // Вопросы экономики. – М., 2007, № 3. – С. 7.

Там же, с. 6.

Там же.

и в Японии»14.

«Нынешнее увлечение административными методами управления экономикой, акцент на наращивание добычи углеводородов, требующей огромных капиталовложений, а также на производстве вооружений, могут оказаться тормозом экономического развития, что чревато социальными и политическими потрясениями»15.

«Экономический рост остается пока преимущественно количественным. Хотя сектора услуг растут высокими темпами, но это в основном традиционные услуги (прежде всего, торгово-посредническая деятельность), а никак не высокотехнологичные»16.

«Модель прошлых восьми лет уже исчерпала себя. Россия не наращивает глобальную конкурентоспособность, структура экспорта заморожена, а рычаги экономического роста носят локальный характер»17.

Последнее суждение принадлежит руководителю Минэкономразвития, из чего следует, что проблема осознается правящей политической элитой России и, как это видно из приведенных цитат, ведущими экономистами, чьи исследования и рекомендации серьезно влияют на экономическую политику. Однако существует ли адекватное понимание самой сути проблемы и возможно ли оно в рамках исключительно экономических исследований?

Большинство авторов и политиков стремятся решать ее в рамках складывающейся и во многом уже реально существующей государственно капиталистической модели экономики. На страницах этих же, цитируемых нами, работ можно увидеть следующее: «Россия располагает финансовыми ресурсами для обеспечения устойчивого и долговременного экономического роста»18. То есть главным способом решения проблемы неэффективной экономики видятся все новые и новые финансовые вливания в эту же экономику. «На реализацию целей и задач, выдвинутых в Послании Президента РФ Федеральному собранию на 2008 – 2010 гг., Сенчагов В. Указ. соч., с. 124.

Клинов В. Указ. соч., с. 76.

Мау В. Экономическая политика 2007 года: успехи и риски // Вопросы экономики. – М., 2008. № 2. – С. 9.

Цит. по: Сенчагов В. Указ. соч., с. 124.

Там же, с. 125.

необходимо около 2 трлн. руб. инвестиций в год. Задержка финансирования этих программ чревата усилением разбалансированности экономики, увеличением дефицита многих видов продукции производственно-технического назначения и потребительских товаров»19.

И дело даже не в том, что эти вливания должны происходить в т.н.

«инновационные» сферы экономики;

это обстоятельство, на наш взгляд, ничего принципиально не меняет. Мы уже отмечали, что проблема модернизации не сводится к проблеме технологий и ею не решается, и видим здесь очередную «прорывную методологию», поставленную во главу угла экономической политики государства. Очевидно, что из трех, возможных в этих условиях, вариантов развития – «инерционный» сценарий, сценарий «рантье» (иногда – «экспортно-сырьевой») и «инновационный»20 – политическое усилие осуществляется в сторону т.н.

«инновационного развития». Так, В. Мау пишет о необходимости перехода от одного к другому, о том, что эти сценарии – не альтернативы, а последовательные этапы развития российской экономики, или, во всяком случае, должны стать таковыми21. Однако то, чего мы хотим, всегда отличается от того, что получается на самом деле. Наше глубокое убеждение состоит в том (и это подтверждает всестороннее изучение модернизационных процессов в разных странах), что любой экономический рост, любой технологический скачок, пусть даже он будет называться «инновацией», является не результатом усилий государственных властей «сверху», а следствием роста добровольной экономической активности «снизу», но именно такой активности в стране не наблюдается. Напротив, все более очевидным становится директивный курс развития российской экономики: «…налицо воспроизводство традиций советской экономики, поскольку значительная часть постсоветской государственной элиты имеет глубокие корни в госплановом прошлом, а потому многие прогнозные документы несут в себе ярко выраженный отпечаток директивной плановой системы с ее атрибутом – оценкой за план.

Внедрение этих принципов весьма опасно в условиях современной динамичной Там же.

См.: Мау В. Экономическая политика 2007 года, с.. 11 – 12;

Сенчагов В. Стратегия развития России: ориентиры и ограничения // Вопросы экономики. – М., 2008. № 8. – С. 119 – 130.

Мау В. Экономическая политика 2007 года, с. 11.

экономики»22.

Мы бы добавили, что главная причина состоит не в том, что командные высоты новой российской экономики «родом из прошлого». Прошлое не преодолено в самом российском обществе, во всех субъектах экономики сверху донизу, и именно поэтому так легко навязываются сверху и принимаются низами рецидивы социализма. Однако, в силу действия закона минимальной трансформации, мы должны говорить не о том, почему происходит этот рецидив, а о том, что позволяет продолжать существовать обществу в его прежней экономической форме – в форме экстенсивного существования на его природной основе.

Нельзя сказать, что проблема не осознается ведущими экономистами:

«Оборотная сторона бюджетной экспансии – торможение институциональных реформ»23. «Однако пока государство продолжает действовать по логике «рост любой ценой». Несмотря на экономический бум и связанную с ним инфляцию, правительство продолжает «подхлестывать» рост при помощи бюджетных вливаний»24. Но, в отличие от большинства авторов, главным следствием притока «легких денег» в экономику мы видим не рост инфляции и даже не торможение институциональных реформ (мы уже показывали, что реально действующие и необходимые для модернизации институты не формируются сверху, а трансформируются снизу), а снижение экономической активности, затрагивающего практически все сферы общества – экономику, политику, образование, науку. Без этой активности бессмысленны какие-либо институциональные реформы.

Помимо повседневных наблюдений за мотивами поведения людей (студентов, аспирантов, рабочих, служащих), об уменьшении экономической активности говорит снижение показателя раннего предпринимательства (за последний год – 2007 – 2008 – сократился вдвое25). Но, что особенно настораживает, происходит это на фоне улучшения (в связи с общим экономическим ростом) макроэкономических Там же, с. 5.

Там же, с. 7.

Там же, с. 9.

Образцова О., Чепуренко А. Развитие российского частного предпринимательства в межстрановом сопоставлении // Вопросы экономики. – М., 2008. № 8. – С. 97.

условий для предпринимательского старта26. Очевидно, что отсутствие стимулов к повышению социальной предпринимательской активности напрямую связано с фактом наличия в стране «легких денег» от продажи ресурсов и распределения их госаппаратом посредством механизмов «раздаточной экономики». И без социологического анализа видна тенденция: тот бум предпринимательской активности, который имелся в стране в 90-х годах, сегодня практически полностью утрачен. Для молодежи становится все более непривлекательным организовывать собственный бизнес и брать на себя все, связанные с частным предпринимательством риски, ответственность, трудности, особенно на фоне растущих зарплат, льгот и латентных возможностей и власти «силовиков» и чиновников. Куда проще получить диплом об образовании (не само образование!) и занять место в структуре госаппарата, получив тем самым доступ к распределяемым в стране нефтедолларам. При этом нужно учесть, что и без данного показателя (уменьшение раннего предпринимательства вдвое только за один последний год «стабилизации») Россия относится к числу стран с минимальной предпринимательской активностью27.

Что же ждет нас при таких темпах снижения деловой активности хотя бы в области высоких технологий, т.е. в той области, на которую более всего рассчитывает нынешняя власть? При нулевой активности снизу, при тотальной невостребованности продукции НИОКР современной российской экономикой все, вложенные в инновации средства, будут просто потеряны. Произойдет то, что происходило с попытками «ускорения» и «научно-технической революции» в поздней советской экономике – результаты этих усилий и капиталовложений будут видны только в отчетных документах и в заявлениях официальных СМИ, но не на прилавках магазинов28. Даже если предположить, что указанный инновационный Там же, с. 106.

Там же.

Полагаем, именно по этому сценарию идет осуществление т.н. «национальных проектов». Мы не проводили здесь какого-либо исследования и можем утверждать лишь на основании собственного опыта: данные проекты в значительной мере формальны, их подтверждение имеется только на бумаге и в заявлениях официальных СМИ. Так, если речь идет о проекте «Здравоохранение», мы не наблюдаем реального улучшения медицинского обслуживания, а «нацпроект» на местах сводится к ежегодному принудительному медосмотру работников предприятий бюджетной сферы. Учитывая качество проводимых мероприятий, отношение к ним как самих медработников, так и «обследуемых», есть серьезные основания сомневаться в их результативности. Заверения правительства о том, что сценарий будет осуществлен, что весьма маловероятно, он не решит проблемы хронического отставания российской экономики от развитых экономик Запада, стран ВЮВА и стран группы BRIC (разумеется, без России). В лучшем случае, даже если такие технологии появятся, они будут касаться исключительно узких сфер, имеющих государственную значимость – атомной энергетики, космоса, производства вооружений, – но не широкого рынка товаров и услуг – основы современной экономики.

Поэтому мы полагаем, что, вопреки заявлениям руководителей страны и официальных СМИ, реальный сценарий развития российской экономики будет находиться где-то между «инерционным» (тактическое маневрирование правительства между группами интересов с приоритетом экономической и «стабильности»29) политической и «экспортно-сырьевым» (централизация и перераспределение через государственный бюджет ренты от природных ресурсов с целью улучшения материального благосостояния граждан30). Но произойдет это не потому, что неверно избран путь развития и экономической политики, а потому, что невозможен в принципе вообще никакой путь вне формирования современного индустриального общества с его отношением к труду. Мы вновь возвращаемся к высказанной нами мысли о том, что отнюдь не технологии или «правильная»

экономическая политика решают проблемы социальной трансформации аграрного общества в индустриальное.

Из сказанного очевидно, что необходимо обратить внимание на явление экономической жизни, называемое «ресурсным проклятием». Только оно объясняет парадокс отсутствия качественных сдвигов в экономике (а отсутствие качественных изменений означает отсутствие развития) при росте количественных показателей. И именно оно указывает на главную причину стагнации экономики России и ее институтов, поскольку обнаруживает механизм взаимосвязи и взаимозависимости социальных, экономических, политических и других процессов с природной основой общества. До этого мы говорили о модернизации как интенсификации вложенные в нацпроект средства дадут в будущем положительный эффект в виде улучшения здоровья нации, на фоне реально проводимых работ вызывают по меньшей мере улыбку.

Сенчагов В., указ. соч., с. 120.

Там же.

взаимодействия природы и общества исключительно в рамках философии. Теперь, после разработки понятия «ресурсное проклятие» в экономической науке, мы можем использовать ее потенциал для обоснования нашей социофилософской интерпретации, являющейся синтезом либерального варианта концепции модернизации и экономического детерминизма. При этом мы настаиваем именно на либеральной («классической») трактовке концепции модернизации и на ее философской интерпретации как интенсификации взаимодействия природы и общества: только в этом случае станет очевидно, что «заметные элементы стабильности» последних десяти лет истории России являются на самом деле элементами стагнации. Такая оценка идет вразрез с пропагандой официальных российских СМИ, заявлениями политического руководства страны и оценкой ситуации учеными-государственниками, которым свойственно положительно оценивать суммарный рост ВВП, увеличение уровня удовлетворения материальных потребностей, активизацию внешней политики России последнего десятилетия. Для них модернизация – увеличение количественных показателей в экономике и усиление государства. Если же модернизация есть радикальная общественная трансформация, ведущая к интенсификации взаимодействия природы и общества, то в первую очередь нас должна интересовать степень качественной трансформации российского общества в сторону рыночной экономики, гражданского общества и правового государства. Однако и количественные показатели экономики могут открыть глаза на то, является ли современная Россия страной завершенной модернизации, и внесло ли последнее десятилетие какую-либо положительную динамику в этот процесс. Тот же объем ВВП, на увеличении которого в последнее десятилетие основаны позитивные прогнозы политиков и экономистов государственников, а также теоретизирования интеллектуалов по поводу «самобытного развития», может показать другое. Его величина на 1 кв. км.

территории страны в 2007 г. составила: в США – 1408,8 тыс. долл., в странах ЕС – 4843,0 тыс. долл., в Японии – 11602,3 тыс. долл., в России – 75, 4 тыс. долл. Понятие «ресурсное проклятие» было введено британским экономистом Там же, с. 130.

Р. Аути, когда мир столкнулся с парадоксом значительного падения уровня жизни в странах – экспортерах нефти в 1970 – 1980-х годах32. Тогда в связи ростом цен на нефть сверхоптимистические ожидания политических элит этих стран сменились разочарованием33. В течение двух с лишним десятилетий с момента создания ОПЕК и установления «нефтяного эмбарго» (1974), приведших к резкому росту цен на нефть, показатель ВВП на душу населения в странах ОПЕК снижался в среднем на 1,3 % в год, тогда как в остальных развивающихся странах он рос в среднем более чем на 2 % в год34. Уже в 1975 г. один из основателей ОПЕК Дж. Альфонсо писал о всплеске коррупции, растрате ресурсов, разрушении общественного сектора и громадных долгах как о следствиях ресурсного изобилия35. Последовали и более широкие исторические сопоставления в межстрановых исследованиях данного явления. Авторы обратили внимание на ускоренное интенсивное развитие бедных ресурсами Нидерландов по сравнению с Испанией в XVII в. и Японии по сравнению с Россией в конце XIX – начале XX в.36 Так был сделан вывод о том, что страны, в экономике которых доминируют природные ресурсы, характеризуются более низкими темпами экономического роста37.

В последующие годы эта теория развивается, осуществляются попытки ее ревизии, некоторые выводы уточняются, но неизменным остается одно – ресурсное изобилие не оказывает благотворного влияния на развитие рыночной экономики.

А там, где эта экономика находится только в процессе становления (страны незавершенной модернизации), может повернуть этот процесс вспять. ««Ресурсное проклятие» связано с закономерностями развития политических и экономических институтов. Оно поражает в первую очередь те страны, в которых институты не развиты. Более того – его основной механизм – дальнейшее разрушение институтов»38.

Однако этот вывод, сделанный в рамках экономической науки, требует своего Гуриев С., Сонин К. Экономика «ресурсного проклятия» // Вопросы экономики. – М., 2008. № 4. – С. 61.

Полтерович В., Попов В., Тонис А. Механизмы «ресурсного проклятия» и экономическая политика // Вопросы экономики. – М., 2007. № 7. – С. 4.

Гуриев С., Сонин К. Указ. соч., с. 61.

Полтерович В., Попов В., Тонис А. Указ. соч., с. 4.

Гуриев С., Сонин К. Указ. соч., с. 61.

Там же, с. 74.

Там же.

философского осмысления в контексте проблемы модернизации. Продажа ресурсов в больших объемах и является замещением индустриализации как технолого экономического аспекта модернизации и развития институтов и субъектов капитализма как социально-экономического аспекта модернизации. За этим следуют процессы торможения и ограничения политико-правовых составляющих современного общества – демократии, федерализма, свободы слова39. Отсюда и культурные и идеологические проявления: утверждение идеологии исключительности, нарастание конфронтации с Западом, великодержавный шовинизм и культурная нетерпимость, имперские амбиции и стремление к силовому решению политических проблем. Все это – восстановление все того же экстенсивного типа хозяйствования, характерного для стран доиндустриального уровня развития. Именно поэтому обнаруживающиеся в современной России типичные симптомы «ресурсного проклятия» – ограничение свободы слова, усиление авторитарных тенденций, сохранение массовой коррупции, снижение уровня образования и квалификации трудовых ресурсов40 – так отчетливо напоминают недавнее советское прошлое.

Полагаем, только на таких философских основаниях даже краткий анализ проблем современной российской экономки позволяет сделать выводы относительно перспективы российской модернизации.

На уровне эмпирической теории выявлена и доказана взаимозависимость таких процессов, как увеличение сырьевой направленности экономики и ограничение свободы слова и демократии. См.: Гуриев С., Егоров Г., Сонин К. Свобода прессы, мотивация чиновников и «ресурсное проклятие»: теория и эмпирический анализ // Вопросы экономики. – М., 2007. № 4. – С. 4 – 24.

Гуриев С., Сонин К. Указ. соч., с. 74.

ПРИЛОЖЕНИЕ В Приложение В Список литературы для анализа на втором этапе исследования 1 Социально-философская часть исследования Исследования российского общества в области социологии культуры Гудков Л. Негативная идентичность. Статьи 1997 – 2002 гг. – М.: Новое литературное обозрение, «ВЦИОМ – А», 2004. – 816 с.

Гудков Л. Структура и характер национальной идентичности в России // Негативная идентичность. Статьи 1997 – 2002 гг. – М.: Новое литературное обозрение, «ВЦИОМ – А», 2004. – С. 121 – 168.

Гудков Л. Феномен негативной мобилизации // Общественные науки и современность. – 2005. – № 6. – С. 46 – 53.

Гудков Л. Русский неотрадиционализм и сопротивление переменам // Отечественные записки. 2002. № 3. http://magazines.russ.ru/oz/2002/3/2002_03_09.html Дубин Б. Другая история: культура как система воспроизводства // Отечественные записки.

2005. № 4. http://magazines.russ.ru/oz/2005/4/2005_4_2.html Дубин Б. Границы и проблемы социологии культуры в современной России: к возможностям описания // Вестник общественного мнения. 2008. № 5. – С. 18 – 32.

Дубин Б. Интеллектуальные группы и символические формы: Очерки социологии современной культуры М.: Новое издательство, 2004. – 352 с. – (Новая история).

Dubin B., Gudkov L. Процесс: дело ЮКОСа в общественном мнении России // Osteuropa 2005, №7, с. 52 – 76. http://www.eurozine.com/articles/2005-08-31-dubingudkov-ru.html Gudkov L. Rulands Systemkrise: Negative Mobilisierung und kollektiver Zynismus // Osteuropa 1/2007. – S.3 – 15.


Gudkov L. Staat ohne Gesellschaft: Zur autoritren Herrschaftstechnologie in Russland // Osteuropa 1/2008. – S. 3 – 17.

Gudkov L. «Память“ о войне и массовая идентичность россиян // Osteuropa 4-6 / http://www.eurozine.com/articles/2005-05-03-gudkov-ru.html Работы авторов циклических моделей Список будет уточняться и дополняться.

Разработка и апробация методов теоретической истории / Под. общ. науч. ред. Н.С. Розова.

– Новосибирск: Наука, 2001. – 502 с.

Розов Н.С. Беседа с Тони Стивенсоном // Экономическая газета, 2000.

Розов Н.С. Глобальный кризис в контексте мегатенденций мирового развития и перспектив российской политики. Полис. 2009. № 3. – С. 34 – 46.

Розов Н.С. Историческая макросоциология: методология и методы: Учеб. пособие / Новосиб. гос. ун-т. – Новосибирск, 2009. – 412 с.

Розов Н.С. К интегральной модели исторической динамики // Время мира, выпуск 1, Новосибирск, 2000. – С. 291 – 300.

Розов Н.С. Кризис как глобальный императив обновления структур ответственности в эпоху расцвета национального и группового эгоизма // Полис, 2009, № 3. С. 12 – 19.

Розов Н.С. Социальная философия – это догма или оружие против догмы? (к вопросу о многофакторности исторической динамики) www.nsu.ru/filf/rozov/.

Розов Н.С. Философия и теория истории. Кн. 1. Пролегомены. – М.: Логос, 2002. – 656 с.

Розов Н.С. Цикличность российской политической истории как болезнь: возможно ли выздоровление? // Полис, 2006. № 3. – С. 8 – 28.

Янов А. После Ельцина. «Веймарская» Россия. – М.: КРУК, 1995. – 320 с.

Янов А. Идейная война: эпигоны, либералы, Россия и Европа // ПОЛИС, «Досье электронного Полиса» http://www.politstudies.ru/universum/dossier/index-02-05.htm Янов А. Цивилизационная неустойчивость России // Неприкосновенный запас. 2003. № 3(29) http://magazines.russ.ru/nz/2003/29/ian.html Янов А., Вульф Л. Переписка // Неприкосновенный запас. 2002. № 6(26) http://magazines.russ.ru/nz/2002/6/ianov.html Янов А. Ответ оппонентам // Неприкосновенный запас. 2007. № 1(51) http://magazines.russ.ru/nz/2007/1/ian14.html Янов А. Россия и Европа. 1462-1921 // Неприкосновенный запас. 2007. № 1(51) http://magazines.russ.ru/nz/2007/1/ian14.html Янов А. Три сценария // Неприкосновенный запас. 1999. № 5(7) http://magazines.russ.ru/nz/1999/5/ianov.html Лапкин В.В., Пантин В.И. Геоэкономическая политика и глобальная политическая история.

– М.: Олита, 2004. – 280 с.

Лапкин В.В., Пантин В.И. Волны политической модернизации в истории России (К обсуждению гипотезы) // ПОЛИС. 1998. № 2.

Лапкин В.В., Пантин В.И. Эволюционное усложнение политических систем: проблемы методологии и исследования // ПОЛИС. 2002. № 2.

Пантин В.И., Лапкин В.В., Ильин М.В., Черняховский С.Ф., Ситнянский Г.Ю., Мощелков Е.Н., Межуев Б.В. Волны и циклы политического развития («круглый стол») // ПОЛИС. 2002. № 4.

Лапкин В.В., Пантин В.И. Поздняя античность и современность: опыт сравнительного политического анализа // ПОЛИС. 2003. № 4.

Лапкин В.В. Закономерности смены российских политических сезонов // ПОЛИС. 2004. № Лапкин В.В., Пантин В.И. Ритмы международного развития как фактор политической модернизации России // ПОЛИС. 2005. № Семененко И.С., Лапкин В.В., Пантин В.И. Образ России на Западе: диалектика представлений в контексте мирового развития (К постановке проблемы) // ПОЛИС. 2006. № 6.

Лапкин В.В., Пантин В.И. Политические трансформации в России и на Украине в 2004 – 2006 гг.: причины и возможные последствия // ПОЛИС. 2007. № 1.

Лапкин В.В. Политическая история и современная политика России сквозь призму структурно-циклической парадигмы // ПОЛИС. 2008. № 1.

Лапкин В.В. Модернизация, глобализация, идентичность. Общие проблемы и российские особенности // ПОЛИС. 2008. № Лапкин В.В. Вступая в новую эпоху великих потрясений: попытка опережающей теоретической рефлексии // ПОЛИС. 2009. № 1.

Пивоваров Ю.С., Фурсов А.И. О нынешней ситуации и проблемах изучения русской истории (на путях к россиеведению) // Русский исторический журнал. – Т. 1. 1998. № 1. С. 5 – 72.

Пивоваров Ю. С., Фурсов А. И. Русская Система: генезис, структура, функционирование (тезисы и рабочие гипотезы) // Русский исторический журнал. – Т. 1. Лето 1998. № 3. С. 13 – 96.

Модели внутриполитической, экосоциальной и демографической динамики Вишневский А.Г. Россия в мировом демографическом контексте // Публичные лекции Polit.ru Каменский А.Б. От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века (опыт целостного анализа). – М.: РГГУ, 1999. – 575 с.

Каменский А.Б. Российская империя в XVIII веке: традиции и модернизация. – М.: Новое литературное обозрение, 1999. – 328 с.

Кульпин Э.С. Путь России. Генезис кризисов природы и общества в России. – М.: URSS, 2008.

Кульпин Э.С. Человек и природа в Китае. – М.: Наука, 1990.

Кульпин Э.С. Социоестественная история: предмет, метод, концепции. – М.: Наука, 1992.

Миронов Б.Н. Внутренний рынок России во второй половине XVIII – первой половине XIX в. – Л.: Наука, 1981. – 259 с.

Миронов Б.Н. Русский город в 1740 – 1860-е годы: демографическое, социальное и экономическое развитие. – Л.: Наука, 1990. – 272 с.

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): В 2 т. – 2-е изд. испр. – СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. – Т. 1. – 548 с.: ил.

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): В 2 т. – 2-е изд. испр. – СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. – Т. 2. – 568 с.: ил.

Нефедов С.А. Демографически-структурный анализ социально-экономической истории России. Конец XV – начало XX века. – Екатеринбург: Издательство УГГУ, 2005. – 543 с.

Нефедов С.А. Теория демографических циклов и социальная эволюция древних и средневековых обществ Востока // Восток. – М., 2003, № 3. – С. 5 – 22.

Нефедов С.А., Турчин П.В. Опыт моделирования демографически-структурных циклов.

История и Математика: макроисторическая динамика общества и государства / Ред. С. Ю. Малков, Л. Е. Гринин, А. В. Коротаев. – М.: КомКнига;

URSS, 2007.

Турчин П.В. Историческая динамика: На пути к теоретической истории. – М.: УРСС, 2007.

368 с.

Goldstone J. Towards a Fourth Generation of Revolutionary Theory // Annual Review of Political Science, 2001, № 4, pp. 139 – 187.

Модели геополитической (Ч. Тилли, Дж. Модельски, В. Цимбурский) и геоэкономической динамики (Н. Кондратьев, И. Валлерстайн, Дж. Арриги, Дж.

Стиглиц, Д. Лал, Б. Кагарлицкий, В. Хорос, Г. Дерлугьян) Арриги Дж. Динамика кризиса гегемонии // Свободная мысль – XXI. – 2005. – № 1.

Арриги Дж. Долгий двадцатый век. Деньги, власть и истоки нашего времени. – М.:

Территория будущего, 2006.

Арриги Дж., Валлерстайн И., Хопкинс Т. 1989-й как продолжение 1968-го // Неприкосновенный запас, 2008. № 4(60) http://magazines.russ.ru/nz/2008/4/arr2.html Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. Пер. с англ. П.М.

Курдюкина. Под общ. ред. канд. полит. наук Б.Ю. Кагарлицкого. – СПб.: Университетская книга, 2001. – 415 с.

Дерлугъян Г. Крушение советской системы и его потенциальные следствия: банкротство, сегментация, вырождение // Политические исследования. – 2000. – № 3. – С. 28 – 35.

Гавров С.Н. Модернизация во имя империи. Социокультурные аспекты модернизационных процессов в России. – M.: Едиториал УРСС, 2004. – 352 с.

Кагарлицкий Б. Периферийная империя. Россия и миросистема. – М., 2004.

Лал Д. Непреднамеренные последствия. Влияние обеспеченности факторами производства, культуры и политики на долгосрочные экономические результаты. – М.: ИРИСЭН, 2007.

Модельски Дж. Эволюция глобальной политической системы // ПОЛИС, 2005 № 3 – 4.

Модельски Дж., Томпсон У. Волны Кондратьева, развитие мировой экономики и мировая политика // Вопросы экономики, 1992. № 10.

Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных процессов) // Вопросы экономики, 1999. № 7.

Тилли Ч. Историческая социология // Социологические исследования. 2009. № 5. – С. 95– 101.

Тилли Ч. Принуждение, капитал и европейские государства. 990 - 1992 гг. – М., 2009.

Тилли Ч. Будущая история // Время мира. – Новосибирск, 2000. Вып. 1: Историческая макросоциология в XX веке. – С. 128 – 137.

Цымбурский В.Л. Остров Россия // Полис, 1993, № 5.

Цымбурский В.Л. Метаморфоза России: новые вызовы и старые искушения // Вестник Московского университета. Сер. 12. Социально-политические исследования. 1994, № 4. – С. 36 – 40.

Хорос В.Г. Авторитаризм и демократия в развивающихся странах. – М.: Наука, 1996. – 335 с.

Хорос В.Г. Модернизация России и Японии (цивилизационные аспекты) // Мировая экономика и международные отношения. – М., 1991. № 8. – С. 70 – 79.

Цымбурский В.Л. Россия – Земля за Великим Лимитрофом: цивилизация и ее геополитика.

– М.: УРСС, 1999.

Цымбурский В.Л. Военная доктрина СССР и России: осмысления понятий «угрозы» и «победы» во второй половине ХХ века. – М.: Российский научный фонд, 1994.

Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения: Избр. тр. / Сост.

Ю.В. Яковец. – М.: Экономика, 2002. – 767 с.

Кондратьев Н.Д. Избранные сочинения. – М.: Экономика, 1993. – 543 с. (Экон. наследие).

Модели геокультурной и цивилизационной динамики Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта: (Социокультурная динамика России). – 2-е изд., перераб. и доп. В 2 т. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997. – Т. 1: От прошлого к будущему. – 804 с.


Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта: (Социокультурная динамика России). – 2-е изд., перераб. и доп. В 2 т. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1998. – Т. 2.: Теория и методология. Словарь. – 594 с.

Ахиезер А.С. Социокультурная динамика России: К методологии исследования // Политические исследования. – М., 1991. № 5. – С. 51 – 64.

Ерасов Б.С. Выбор России в евразийском пространстве // Цивилизации и культуры:

научный альманах. – Вып. 1: Россия и Восток: цивилизационные отношения – М, 1994. – 249 с. – С. 39 – 60.

Бурдье П. Социология политики: Пер. с фр. Г.А. Чередниченко / Сост., общ. ред. и предисл.

Н.А. Шматко./ – М.: Socio-Logos, 1993. – С. 159 – 177.

Бурдье П. Рынок символической продукции // Вопросы социологии. – 1993. – № 1 – 2.

Bourdieu P. Structures, Habitus, Practices / The Logic of Practice. Polity Press, 1990. Book 1.3, pp. 52 – 65.

Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура / Пер. с англ. под науч. ред. О. И. Шкаратана. – М.: ГУ ВШЭ, 2000. – 608 с.

Кастельс М. Киселева Э. Кризис индустриального этатизма и коллапс Советского Союза – Мир России. – 1999. – № 3.

Кастельс М., Киселева Э. Россия и сетевое общество // Мир России. – 2000. – № 1. – С. 23 – 51.

Кастельс М. Могущество самобытности // Новая постиндустриальная волна на Западе.

Антология // Под. ред. В.Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999.

Куда идет Россия?.. Альтернативы общественного развития / Под общ. ред. Т.И.

Заславской, Л.А. Арутюнян. – М.: Интерпракс, 1994.

Пacmyxoв В.Б. Посткоммунизм, как логическая фаза развития евразийской цивилизации // Куда идет Россия, с. 61 – 69.

Пастухов В.Б. Конец русской идеологии (новый курс или новый путь) // ПОЛИС. 2001. № 1. – С. 49 – 63.

Пастухов В.Б. Затерянный мир. Русское общество и государство в межкультурном пространстве // Общественные науки и современность. 2006. № 2. – С. 5 – 28.

Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / С. Хантингтон;

Пер. с англ. Т. Велимеева, Ю.

Новикова. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2003. – 605 с.: ил. (Philosophy).

В качестве отдельных направлений: теория слияния власти и собственности как следствие перманентной продовольственной проблемы Р. Пайпса, теория раздаточной экономики О. Бессоновой, теория «эксполярной экономики»

Т. Шанина, теория революций служилого класса Р. Хелли.

Бессонова О.Э. Институты раздаточной экономики России: ретроспективный анализ. – Новосибирск, 1997. – 72 с.

Бессонова О.Э. Общая история институциональных трансформаций: парадигмальное переосмысление цивилизационного развития России // Социологические исследования. – М., 2008.

№ 1. – С. 13 – 23.

Пайпс Р. Россия при старом режиме. Пер. с англ. В. Козловского. – М.: Независимая газета, 1993. – 421 с.

Хелли Р. Холопство в России 1450-1725.- М.: Издательский центр “Академия”,1998.

Шанин Т. Формы хозяйства вне систем. Интервью с Шаниным // Вопросы философии. – М., 1990. № 8. – С. 109 – 118.

Hellie R. The Structure of Russian Imperial History. – History and Theory. Studies in the Philosophy of History, 2005, Vol. 44, № 4.

2 Культурологический анализ:

Проблема формирования образа другого как врага в идеологических текстах Арендт X. Массы и тоталитаризм // Вопросы социологии. – 1992. – № 2.

Бабиченко Д.Л. Писатели и цензоры. Советская литература 1940-х годов под политическим контролем. – М., 1994.

Бантышева Л.Л. Общественно-политическая лексика начала ХХ века: традиции изучения // Политическая лингвистика. – Выпуск (1)21.– Екатеринбург, 2007. – С. 13 – 18.

Белая Г.А. Закономерности стилевого развития советской прозы 20-х годов. – М., 1977. – С.

160 – 238.

Белая Г.А. К.М. Симонов // История русской советской литературы. Т.4. – М., 1971.

Богомолов Ю. Война метафор // Журналист. – 1995. – №1.

Будаев Э.В., Чудинов А.П. Лингвистическая парасоветология // Политическая лингвистика. – Вып. 1(24). – Екатеринбург, 2008. – С. 10 – 16.

Булавка Л. Социалистический реализм. Превратности метода. Философский дискурс. – М.:

Изд-во Культурная революция, 2007.

Вайс Д. Паразиты, падаль, мусор. Образ врага в советской пропаганде // Политическая лингвистика. – Вып. 1(24). – Екатеринбург, 2008. – С. 16 – 22.

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов. – М.: Языки славянской культуры, 2002.

Виноградов В.В. О преодолении последствий культа личности в сов. языкознании // Теоретические проблемы совр. сов. языкознания. – М., 1964.

Голомшток И. Тоталитарное искусство, – М., 1994.

Гюнтер Х. Пути и тупики изучения искусства и литературы сталинской эпохи // Новое литературное обозрение. – 2009. – № 95.

Жижек С. Возвышенный Объект Идеологии. – М.: Издательство «Художественный журнал», 1999.

Жолковский А., Щеглов Ю. К понятиям «тема» и «поэтический мир» // Труды по знаковым системам. – 1975. – № 7. – С. 143 – 167.

Жолковский А., Щеглов Ю. Структурная поэтика—порождающая поэтика // Вопросы литературы. – 1967. – №1. – С. 74 – 89.

Карпов Л. Советизация русского языка // Свободное слово. – 1991. – № 17(95).

Лотман Ю.М. Структура художественного текста // Лотман Ю.М. Об искусстве. – СПб.:

«Искусство-СПБ», 1998.

Макаров М.Л. Основы теории дискурса. – М.: ИТДГК «Гнозис», 2003.

Максименков Л. Сумбур вместо музыки: сталинская культурная революция 1936-1938.– М., 1997.

Малинова О.Ю. Концепт идеологии в современных политических исследованиях // Политическая наука. – М., 2003. – № 4. – С. 8 – 31.

Мачкув Е. Преобразование коммунистического тоталитаризма и посткоммунистическая системная трансформация: проблемы, концепции, периодизация // ПОЛИС. – 2000. – № 4.

Нестеренко В. Язык нетерпимости и язык доверия // Свободная мысль. 1992. – С. 74 – 77.

Пивоваров Ю.С. Тоталитаризм и политическая культура России: (Обзор) // Тоталитаризм:

Что это такое? (Исследования зарубежных политиков). – М.: ИНИОН РАН, 1993. – Ч. 1. – С. 46 – 83.

Пропп В. Морфология сказки. – Ленинград: Academia, 1928.

Прохоров А. Унаследованный дискурс. Парадигмы сталинской культуры в литературе и кинематографе «оттепели». – М.: Изд-во «Академический проект», 2008.

Руднев В.П. Прочь от реальности: Исследования по философии текста. II. – М.: «Аграф», 2000.

Рыклин М. Пространства ликования: Тоталитаризм и различие. М., 2002.

Сенявская Е.С. Противники России в войнах ХХ века. Эволюция «образа врага» в сознании армии и общества. – М.:РССПЭН, 2006.

Сорокин Ю.А., Кулешова О.Д. Дж. Оруэлл и принципы его новоязыка // Язык-система. Язык текст. Язык-способность. Сб.статей. – М., 1995.

Соцреалистический канон. – СПб., 2000.

Терц А. Что такое социалистический реализм? // Избавление от миражей. Соцреализм сегодня. – М., 1990, С. 80 – 92.

Шатин Ю.В. Исторический нарратив и мифология ХХ столетия // Критика и семиотика. – Вып. 5. – Новосибирск, 2002. – С. 100 – 108.

Шатин Ю.В. Политический миф и его художественная деконструкция // Критика и семиотика. – Вып. 6. – Новосибирск, 2003. – С. 67 – 78.

Шейгал Е.И. Театральность политического дискурса // Единицы языка и их функционирование. – Вып. 6. – Саратов, 2000. – Вып. 6.

Шестов Н.И. Политический миф теперь и прежде / Под ред. проф.А. И. Демидова. – М.:

ОЛМА-ПРЕСС, 2005.

Шнирельман В.А. Интеллектуальные лабиринты. Очерки идеологий в современной России. – М.: Academia, 2004.

Содержание направления Культурно-семантические стратегии преодоления культурного кризиса в общественном сознании Введение 1. Аналитический обзор 2 Выбор обоснованного варианта направления исследований 3 План проведения экспериментальных и теоретических исследований 4. Результаты экспериментальных и теоретических исследований Заключение Список использованных источников Введение Актуальность исследования стратегий преодоления культурного кризиса объясняется необходимостью, с одной стороны, изучения социокультурной реальности современной России, с другой, обобщения накопленного теоретического и практического материала по проблеме процессов культурного возрождения.

Общераспространенным является характеристика современного этапа развития России как кризиса культуры. Остается открытым вопрос о способах, средствах и механизмах реакции человека и общества на кризис в культуре. Человек, приспосабливаясь к кризису, вырабатывает определенные стратегии поведения.

Формирование стратегий предполагает оформление в общественном сознании определенных тактик, форм, средств по его преодолению, что не всегда предполагает разрешение кризиса в реальности. Выбранная стратегия определенным образом оформляется в культуре, в том числе средствами культурной семантики.

Обращение к истории культуры закономерно, поскольку она выступает источником эмпирических данных для теоретических обобщений. В истории культуры обнаруживаются разнообразные примеры культурно-семантических стратегий преодоления кризиса, которые требуют своей концептуализации. Анализ этих стратегий станет содержанием прогноза последствий, к которым приведет выбор определенного способа преодоления кризиса, что, в свою очередь, позволит минимизировать их отрицательные стороны.

Изученность и состояние проблемы на современном этапе. В различные периоды времени исследователи обращались к проблеме процессов культурного и этнического возрождения. Среди наиболее известных ученых отметим Э.Тайлора, Р. Генона, А. Швейцера.

Они использовали разнообразные методологические и теоретические подходы для их обоснования: Э. Тайлор – социальная антропология, Р. Генон – метафизика, А. Швейцер – этика. Отечественный философ А.С. Ахиезер применил собственный культурологический подход для объяснения периодически повторяющихся процессов архаизации российской культуры. Современные российские ученые также применяли разнообразные методологические средства описания и анализа возрожденческих процессов в мировой истории и истории России. Философы С.С. Гусев и Г.Л. Тульчинский использовали гносеологический подход с целью построения объяснительной модели возможностей возрождения ценностно-смысловых систем. Е.А. Строгонова применило историко-культурный подход для описания и объяснения национально-культурного возрождения бурят. Ее был введен и определен термин «изобретаемая архаика». А.Д. Карнышев показывает противоречивость последствий этнокультурного возрождения на материале бурятской культуры.

Заявленный в данной работе культурно-семантический подход анализа стратегий преодоления кризиса теоретически опирается на положения культурной семантики. Культурная семантика рассматривается в качестве раздела культурологии, становление которой относится ко второй половине XX века. В научной литературе было обнаружено единственно определение культурной семантики, предложенное А.Г. Шейкиным. В наших работах была предпринята попытка разработать более детально основные положения культурной семантики и методов ее анализа.

В конкретных науках был накоплен богатый опыт осмысления главной категории культурной семантики «смысла» Общеметодологические разработки по исследованию культуры вообще и культурных смыслов, в частности, можно найти в работах Ю.В. Бромлея, Э.С. Маркаряна, С.А. Арутюнова, В.А. Тишкова. Ими же освещены некоторые проблемы, касающиеся эволюции смысловых систем при взаимодействии культур. В.А. Тишков, указывая на миф, ритуал и символ в качестве основных терминов культурной семантики, анализирует особенности существования культурного смысла на основе категорий «время», «пространство» и т.д. Непосредственно проблемами смыслов занимались философы, культурологи, социологи, антропологи: М. Вебер, И.Г. Гердер, К. Гирц, П.С. Гуревич, Э. Кассирер, В.П. Козловский, Д. Мердок, В.В. Налимов, А.А. Пелипенко, Л. Уайт, Л.Н.

Федотова, А Шюц, И.Г. Яковенко. Концепция культурных смыслов, разрабатываемая В.П. Козловским, основывается на применении деятельностного подхода и их рассмотрении в аспекте особенностей человеческой жизнедеятельности. А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко предлагают авторскую концепцию культуры, в основу которой положен смысл как базовая строительная единица культурного поля.

Проблемой смыслопорождения занимались многие ученые и философы. У истоков ее разработки стояли такие древнегреческие мыслители как Парменид, Платон, Аристотель. В разное время на проблему изучения смысла внимание обращали такие философы как Ф. Бэкон, Г.-В. Гегель. Особое место он занимает в теориях философов неклассического периода: Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, Г.-Г.

Гадамер, Г. Риккерт, Ю. Хабермас. Большое значение смыслы имеют в становлении русской философии (В.C. Соловьев, Н.О. Лосский, П.А. Флоренский, Г.Г. Шпет, А.Ф. Лосев, М.М. Бахтин, а также М.С. Каган, С.С. Гусев, Г.Л. Тульчинский и др.).

В исследованиях отечественных философов и ученых значительную разработку получил антропологический аспект изучения смыслов. Проблема смысла явилась центральной в работах мыслителей постмодернизма (Р. Барт, Г. Башляр, Ж.Бодрийяр, Ж. Делез, Ж.-Ф. Лиотар, Ж. Деррида, Ю. Кристева, М. Фуко).

В логике категория «смысл» стала доминирующей для различных теорий.

Классическое определение понятия «смысл» было дано Г. Фреге. Им же было предложено различение понятий «смысл» и «значение». Развитие семантики в рамках логического позитивизма привело к созданию ряда теоретических разработок проблемы смысла (М. Шлик, К. Гёдель, Р. Карнап, У. Куайн и др.).

Невозможность решить ряд вопросов логической семантики стимулировало развитие параллельных теорий: философия языка Л. Витгенштейна, формальная семантика А.Тарского, ситуационная семантика Д. Барвайса, теоретико-игровая семантика Я. Хинтикка. Отечественный исследователь Р.И. Павиленис предложил одну из наиболее известных семантических теорий в российской логике.

В психологии семантические исследования были заложены в работах Л.С.

Выготского. А.Р. Лурия и С.Л. Рубинштейн разработали основные подходы к рассмотрению смысла на материале психолингвистики. Их продолжателями являются А.А. Леонтьев, Д.А. Леонтьев, В.П. Зинченко, Е.Б. Моргунов, М.Ш.

Магомед-Эминов, Б.С. Братусь, раскрывающие механизмы функционирования сознания человека на широком семантическом материале. А.Ю. Агафонов создает авторскую теорию смысловой структуры человеческого сознания. Большой интерес вызывает концепция В.А. Михайлова о роли смысла и значения в системе речемыслительной деятельности. В. Франкл, опираясь на теоретические положения венской психологической школы, рассматривает эту проблему в рамках логотерапевтической теории. Й. Кашима, А. Шлиманн, Д. Каррахер использовали кросскультурный анализ смысла в рамках психологии культуры.

Проблема смысла нашла свою детальную разработку в рамках лингвистики (Н.Ф. Алефиренко, А. Вежбицка, Н.Г. Комлев, М.А. Кронгауз, В.А. Михайлов, А.А.

Уфимцева, Ю.С. Степанов). Специфичными являются исследования В.Н. Топорова, работы которого были написаны на стыке лингвистики, этнографии и фольклористики.

В науке накоплен значительный опыт исследования мифа, ритуала и символа в качестве терминов культурной семантики. Основы лингвистического анализа мифа были заложены в XIX веке А.А. Потебней в труде «Слово и миф» и продолжены в наши дни Е.М. Мелетинским в его работе «Поэтика мифа». Отечественные исследования отличаются попыткой глубокого анализа всех аспектов мифологического проявления, относящегося как к первобытному мышлению, так и к современности. Философскими аспектами мифа занимались Я.Э. Голосовкер, А.Ф.

Косарев, А.Ф. Лосев, А.А. Тахо-Годи. В их работах он предстает как живое продолжающее существовать и сейчас явление культуры. Эти ученые видели в мифологии эвристическую значимость, востребованную современной наукой.

Многочисленны также работы, исследующие природу ритуала и символа, их функциональное взаимодействие в мифологическом контексте. Наибольшую популярность в отечественной науке получила семиотическая теория Ю.М.

Лотмана. Сложные взаимоотношения ритуала, мифа и символа раскрываются в работах Н.В. Топорова на материале отечественной литературы, А.К. Байбурина, В.И. Ереминой – обрядов восточных славян, Т.А. Казакова – обрядов индейцев Северной Америки, М.С. Евзлина – космогонических мифов и ритуалов.

В зарубежной культурологической литературе проблемы мифологии, ритуала и символа исследовались в рамках таких направлений как ритуализм (А. Ван Геннеп, Г. Мэррей, Ф. Корнфор, А. Кук, Д. Фрэзер, Д. Харрисон), функциональный подход (Б. Малиновский, К. Прейс, М. Элиаде), структурно-функциональный подход (А. Рэдклифф-Браун), социологический подход (М. Блондель, Э. Дюркгейм, Л. Леви-Брюль, М. Мосс,), символический подход (Э. Кассирер, Э. Каунт, У.

Урбан), структурно-антропологический подход (Р. Барт, К. Бремоль, А. Греймас, М.

Гриоль, К. Леви-Стросс).

Использование термина «архаика» характерно для современного этапа развития отечественной социогуманитарной мысли. Он обнаруживается в работах А.С. Ахиезера и в ряде других кандидатских и докторских исследований. К.Н.

Костюк разработал содержание и структуру этого понятия в отношении возрожденческих процессов России.

Цель исследования на данном этапе: выявление содержания процессов и механизмов культурно-семантических стратегий преодоления кризиса на основе анализа материалов истории конкретных культуры.

Задачи: аналитический обзор научно-исследовательского литературы по проблеме процессов культурного возрождения, определение основных понятий исследования «архаика», «культурная семантика», обоснование культурно семантического подхода анализа стратегий преодоления кризиса, описание и обобщение событий в истории культуры, раскрывающих особенности процессов и механизмов архаизации современности, осовременивания архаики, изобретенной архаики.

Объект: культурно-семантические стратегии преодоления кризиса.

Предмет: содержания культурно-семантических стратегий преодоления кризиса и описание механизмов их реализации Новизна. Данное исследование является одной из первых попыток осмысления возрожденческих процессов в культуре средствами культурной семантики на материале истории конкретных культур.

1 Аналитический обзор В научной отечественной и зарубежной литературе сформирован корпус работ, посвященных исследованию процессов культурного, этнического, национального возрождения на определенных этапах развития разных обществ.

Значительное количество ученых (практически подавляющее большинство) связывает их проявление с кризисными явлениями в культуре и обществе. Среди классиков социогуманитарной мысли, отметивших данную связь, назовем Э.Тайлора, Р. Генона, А. Швейцера. Признанные отечественные философы Н.

Бердяев и А.С. Ахиезер отмечали и исследовали различные аспекты возрожденческих процессов в контексте русской культуры, давая при этом различную оценку происходящему. Современные ученые Е.А. Строгонова, С.С.

Гусев, Г.Л. Тульчинский, Т.Д. Скрынникова, Е.В. Семенов анализировали причины и механизмы культурного возрождения, обращая внимания на различные аспекты процесса.

Различие оценок и мнений в отношении описываемых событий во многом объясняется различием аспектов, которые изучаются, и категорий, которыми авторы оперируют. Отмечается повсеместное употребление понятий «идея» и «архаика», которые плохо определены и операционализированы с научной точки зрения.

Разнятся позиции авторов по вопросу механизмов и причин, побуждающих к возрождению ушедших элементов из актуального поля культуры.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.