авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Федеральное агентство по образованию УДК 008 ГРНТИ 13.11.25 Инв. № ПРИНЯТО: УТВЕРЖДЕНО: Приемочная комиссия ...»

-- [ Страница 5 ] --

Из истории прошлого нам хорошо известен, собственно говоря, лишь один пример всеобщей фундаментальной варваризации – закат античной культуры в условиях Римской империи. Но, как мы уже заметили в начале, сравнение тут проводить нелегко из-за большого различия в исторической обстановке. Прежде всего, этот процесс в прошлом охватил период почти в пять столетий. Далее, процесс этот был осложнен явлениями, которые ныне кажутся слишком далекими от нас. Постепенное движение античного мира к варварству было обусловлено тремя факторами: во-первых, омертвлением функций государственного организма, следствием чего было размывание имперских границ и, наконец, порабощение Рима вторгшимися в империю чужими племенами. Во-вторых, спадом интенсивности экономической жизни. В-третьих, распространением более высокой формы религии, для которой прежняя культура в значительной мере была безразлична и которая благодаря жесткости своей организации взяла в свои руки функции регулирования всей духовной жизни. В современном культурном процессе еще нельзя или почти нельзя заметить ни упадка техники, ни возвышения религии.

Сексуальная этика гораздо решительнее высвободилась из оков религиозного кодекса морали, нежели социальная обязанность быть правдивым и честным.

Героический идеал имеет театральный, историко-политический, философско литературный и поэтически-фантастический виды.

Пуерилизмом Хейзинга называет позицию общества, чье поведение не отвечает уровню разумности и зрелости. При такой позиции по уровню суждений о вещах общество достигло уровня разумности и зрелости, но приноравливает свое поведение к отроческому.

В эстетическом познании неустанная тяга к оригинальности, притязание на полнейшую свободу и, как следствие, уязвимость искусства по сравнению с наукой от всех пагубных общественных явлений извне.

Основой выхода из культурного кризиса Й. Хейзинга считает внутреннее очищение, очищение самого индивидуума. Посредством катарсиса должно измениться духовное состояние человека.

Сохранение национальностей, в основе которого лежит интернациональное чувство, хранящее в себе основу новой этики, которая снимет противоположность «коллективизм – индивидуализм», также является условием преодоления культурного кризиса.

Но даже и в этом случае нам было бы надобно сохранять верность идеалу.

2. Теоретико-методологические основы психологической интерпретации репрезентации культурного кризиса в обыденном сознании Задолго до работы Й. Хейзинги, практически с опережением на полстолетия в 1859 году, задолго до официального признания психологии как науки М. Лацарус и Х. Штейнталь совместно основали журнал «Zeitschrift fur Volkerpsychologie und Sprachwissenschaft» (Психологии народов и языкознания) и были авторами программной статьи первого номера журнала «Мысли о народной психологии».

Коренным понятием статьи является дух, которое раскрывается через категории «коллективность», «народ». При этом противополагается дух объективный и субъективный. Здесь находят соприкосновение два вопроса: вопрос об источнике духовной деятельности и её результате, отвечая на которые Лацарус и Штейнталь как гербартианцы сводили задачу этнической психологии к изучению индивидуальной психологии (ассоциации, задержки, и проч). Конкретная форма индивидуальной душевной жизни немыслима иначе, как в виде формы социальной.

Понимая этническую психологию как объяснительную науку, Лацарус и Штейнталь полагали, что исторические явления языка, религии, искусства, науки, нравов и права, общественного, государственного и домашнего устроения должны быть сведены к своим психологическим основаниям. Г.Г. Шпет подверг критике воззрения Лацаруса и Штейнталя и обосновал свою точку зрения тем, что объяснение явления народного духа как индивидуально-психологического не дает оснований для самостоятельности этнической психологии и её объяснительного потенциала, так как в таком понимании сам дух производный, вторичный предмет объяснения [Шпет 1989].

В 1886 году Вундт в своей программной статье «О целях и путях этнической психологии» ограничивает содержание этнической психологии тремя проблемами:

язык, мифы, нравы, однако последние, по замечанию Г.Г. Шпета необъяснимы только из свойств единичного сознания», потому что из них можно объяснить только явления этого сознания. Шпет приходит к выводу, что этническая психология не может быть объяснительной наукой, так как психология языка, мифа и нравов не может брать на себя роли основной науки по отношению к общему языкознанию [Шпет 1989, с. 520].

Г.Г. Шпет (1879 – 1937) в связи с определением предмета этнопсихологии говорит о том, что «сфера этнической психологии априорно намечается как сфера доступного нам через понимание некоторой системы знаков, следовательно, её предмет постигается только путем расшифровки и интепретации этих знаков»

[Шпет 1989, с. 514]. Эти знаки выражают некоторое значение, но значение может быть не только психологическим. Значение, выраженное в объектах культуры в разные исторические периоды (элементы языка, танца, художественных полотен, скульптуры, архитектуры, поэзии и прозы (мифы, былины, повести рассказы, романы и др.), трансформируется. Совокупность чувственных, интеллектуальных, эстетических и пр. переживаний или, точнее, сопереживаний. Выражение, знак в элементах культуры – комплексы ощущений, восприятий, представлений, чувственного тона, инстинктивного или импульсивного движения, волевого напряжения, и проч., и проч. «Дух народа» запечатлевается в «образе», который символизирует смысл или идею «народа» и который раскрывается читателю в типологических изображениях его состава и изменения во времени. Значения определяют состояния, представления, чувства, аффекты. Субъективный характер узнается в его объективации, как совокупность реакций народа на окружающие его вещи, на обстоятельства, в которых он сам участвует, на объективно данные ему отношения и идеальные образования.

Таким образом, в отечественном философско-психологическом исследовании Г.Г. Шпета определялся предмет и метод этнической психологии. Для данного исследования работа имеет не только историческое значение. В ней заложены основные проблемы изучения «коллективного духа», идея единства внешнего и внутреннего, индивидуального и социального, имеется прямое указание на феноменологическое изучение посредством описания и построения типических структур, но Г.Г. Шпету не удалось претворить свои идеи в эмпирическом исследовании.

Следующей вехой в отечественной традиции интерпретации культурного текста стали работы выдающегося психолога своего времени Л.С. Выготского. Л.С.

Выготский, опираясь на полные и бесспорные данные этнической психологии, формулирует вывод о том, что «развитие высших психических функций составляет одну из важнейших сторон культурного развития поведения, овладение внешними средствами культурного поведения и мышления или развитием языка, счета, письма, рисования и т. п.. Вывод гласит: культура создает особые формы поведения, она видоизменяет деятельность психических функций, она надстраивает новые этажи в развивающейся системе поведения человека. Это основной факт, в котором убеждает нас каждая страница психологии примитивного человека, изучающей культурно-психологическое развитие в чистом, изолированном виде. В процессе исторического развития общественный человек изменяет способы и приемы своего поведения, трансформирует природные задатки и функции, вырабатывает и создает новые формы поведения — специфически культурные» [Выготский, 2000, с. 529 531]. Не случайно концепция получила название культурно-исторической.

Л.С. Выготский в своих работах периодически возвращался к сопоставлению двух несовместимых способов занятий психологией: на основе аналитического и феноменологического методов. Т.В. Корнилова проводит это сопоставление в таблице (таблица 1) [Корнилова 2007, с. 96].

Таблица 1 Различия методов двух психологий (как основания деления психологии на научную и метафизическую, по Л.С. Выготскому) Аналитический метод Феноменологический метод 1 Направлен на познание реальности Не предполагает бытия той сущности, на которую направлен 2 Изучает факты и приводит к Добывает истины аподиктические, достоверному знанию абсолютно достоверные и общеобязательные 3 Предполагает опытное, т.е. Основывается на априоризме, т.е. не есть фактическое (по Юму) познание вид опыта 4 Опираясь на обобщения и новые Приводит к познанию не общего, но идеи единичные факты, приводит к сущности (вневременной, внереальной, новым фактическим обобщениям, умопостигаемой) имеющим ограничения и исключения Л.С. Выготский видел преодоление кризиса в разработке косвенных методов изучения психологической реальности – в силу невозможности идеи её непосредственной данности. Т.В. Корнилова формулирует эту идею в современном виде: «вопрос о роли исследовательской деятельности в конструировании психологической реальности» [Корнилова 2007, с.111].

Две философских традиции объяснения и понимания нашли свое отражение в объяснительной психологии и психологии понимания. В. Дильтей выделяет два вида понимания: понимание собственного внутреннего мира, достигаемое с помощью интроспекции (самонаблюдения);

понимание чужого мира – путем вживания, сопереживания, вчувствования (эмпатии). Философ рассматривал способность к эмпатии как условие возможности понимания культурно исторической реальности. В том, что психология носит описательный характер, Дильтей видел её особенность как науки.

Философия понимания нашла отражение в развившемся в XX столетии герменевтическом подходе в лице его представителей Г. Гадамера, М. Хайдеггера, а в России М.М. Бахтина.

Понимание с точки зрения М.М. Бахтина диалогично. Слово, значение которого отнесено к реальности, несет в себе определенные ценности. Понимание имеет социальную природу, поскольку понять другого человека – понять ценностную сущность его высказывания, свернутый социальный диалог.

Поиск психологических механизмов преодоления культурного кризиса объективно вытекает из работы Й. Хейзинга, который выделял катарсис, как процесс, приводящий к изменению состояния человека. А. Маслоу назвал состояния, в которых присутствует утрата или трансцендентность своего Я, пиковыми переживаниями. Катарсис, импринтинг, экстаз, инсайт имеют трансцендентный характер в душевной жизни человека.

Транс – сквозное базисное корневое свойство души (об этом догадывался З.

Фрейд, имея в виду первичное океаническое чувство») [Кабрин 2007, с. 412]. Транс фактор вызывает ценностную динамику. Транскоммуникативные основания анализа ценностного мира человека В.И. Кабрина отвечают сразу на два вопроса поставленные в работе Й. Хейзинга. С одной стороны, вопрос о поиске высшего идеала, а с другой психологические техники преодоления культурного кризиса.

Транскоммуникативная постметодология позволяет воссоздавать и анализировать соотнесенность разнопорядковых коммуникативных миров: 1) интенционального «герменевтического» мира исследователя;

2) экзистенциального мира респондента и 3) собственно «исследовательского мира» как транскоммуникативного [Кабрин 2007, с.418].

В контексте нашего исследования, правомерно ответить на вопрос, какой пласт культурной семантики может быть подвержен психологическому исследованию. Культурный текст может найти для себя собственный язык выражения, но язык должен быть понятен читателю. Культурные тексты являются предметом исследований гуманитарных наук, среди которых и философия, и психология, и социология, и политология. Отражение научного знания в текстах одна из составляющих общественного сознания. Но не только наука призвана познавать реальность. У искусства, как и у науки, свои методы познания и способы воздействия на обыденное сознание. Репрезентация культурных текстов в обыденном сознании может быть реконструирована в психологическом исследовании при использовании психосемантических методов на основе методологического подхода к моделированию структур субъективного опыта.

Основания подхода были разработаны Е.Ю. Артемьевой и представлены в монографии «Основы психологии субъективной семантики» [Артемьева 1999]. «Под субъективной семантикой, – пишет Доценко, – мы будем понимать психические образования, существенным элементом которых является наличие субъективно устанавливаемых отношений между их собственными элементами и/или элементами непсихическими» [Доценко 1998, с. 17]. При таком подходе модель (структура отображения результатов) не предполагается заранее, а строится в процессе изучения реальности. Описания экспериментальных данных называются семантическими полями, семантическими профилями, семантическими универсалиями и семантическими базисами значений [Серкин 2004, с.12].

3. План проведения экспериментальных и теоретических исследований На первом этапе исследования планируется проведение пилотажного исследования, с целью определения направлению исследования и конкретизации содержания анкет. На втором и третьем этапах проведение эмпирического исследования в группах трёх поколений двух этнокультурных групп с учетом гендерной принадлежности и городского и сельского мест проживания. Выборка составит 1200 человек: 12 групп по 100 человек в каждой.

Результаты пилотажного исследования показали следующее направление исследования:

- увеличение числа стимульных слов группы: образ другого;

детство.

- обработка и интерпретация результатов ассоциативного эксперимента в группах городского и сельского населения, бурятского и этнического этноса;

изучение сущности инсайта, импринтинга, катарсиса, экстаз в контексте проблемы негативной мобилизации 4. Результаты экспериментальных исследований Ассоциативный эксперимент – один из первых проективных методов. З.

Фрейд и его последователи предполагали, что неконтролируемые ассоциации – это символическая или иногда даже прямая проекция внутреннего, часто неосознаваемого содержания сознания. Это позволяет использовать ассоциативный эксперимент для выявления и описания аффективных комплексов.

Ассоциативный эксперимент позволяет по времени реакции испытуемого определить наличие проблемного поля, связанного с тем или иным значением воспроизведенного слова.

Ассоциативный эксперимент широко применяется в психолингвистике, общей психологии для выявления индивидуальных особенностей человека. Статистическая обработка результатов ассоциативного эксперимента указывает на наличие или отсутствие закономерностей.

Для проведения ассоциативного эксперимента был разработан ряд стимульных слов. Для проведения ассоциативного эксперимента был разработан ряд стимульных слов. Все стимульные слова подбирались в группы: образ жизни в связи с разделением труда (город, село, рабочий, колхозник, крестьянин, фермер, фабрика, завод);

социокультурный контекст жизни (кинотеатр, радио, телевизор, библиотека, компьютер, интернет, учебник, книга, история);

религия, суеверия, мистика (храм, ритуал, примета, язычество);

образ другого (варвар);

социальные роли в семье (мама, папа, брат, дедушка, бабушка);

детство (кубики, кукла, велосипед, карусель).

В пилотажном исследовании нами были опрошены три возрастные группы людей: 13-18 лет, 24-30 лет, 36-46 лет. Всего было опрошено более 200 человек проживающих в городских и сельских населенных пунктах.

Цель пилотажного исследования – выделить трансформации ассоциативных связей семантических полей предложенных в качестве стимула лексем. Полагалось, что выявленные трансформации будут являться признаками презентации культурного кризиса в общественном сознании.

В основу анализа результатов ассоциативного эксперимента было положено толкование значения слов в «Словаре русского языка» С.И. Ожегова.

Анализ полученных ассоциативных рядов слов «город» и «село», как исторически сложившихся обозначений населенных пунктов, различающихся сферами трудовой деятельности, привел к следующим результатам.

Город – крупный населенный пункт, административный, торговый, промышленный и культурный центр. Село – большое крестьянское селение.

Из диаграммы (слайд № 64, 65, рис.2) видно, что никаких ассоциативных связей между лексемами «город» и «промышленность» нет. Подростковая выборка дала 2% ответов «завод». Наибольший процент ассоциаций составили имена собственные городов, с различным числом жителей (Москва, Иркутск, Чита, Борзя, Лас-Вегас и др). Ассоциации «много людей», «мегаполис» указывают на крупный населенный пункт, т.е. связь численности населения со статусом города. Подростки, чаще, чем взрослые и молодые представители выборки респондентов, связывают город с наличием торговли. О стремительности, динамичности жизни в городе свидетельствуют ответы: суета, движение. По всей вероятности, большой процент ассоциаций города с шумом является возрастной особенностью представителей выборки взрослых опрашиваемых. Менее одного процента от всей выборки респондентов называют цивилизацию, которая в словаре понимается как ступень общественного развития и материальной культуры, характерной для той или иной общественно-политической формации. Нет упоминания о школах, библиотеках.

Высокий процент ответов «скотоводство, земледелие» указывает на характер трудовой деятельности населения. Таким образом, очевидна потеря основного значения лексемы «город» при сопоставлении с данным на неё ассоциативным рядом. Небольшой процент ответов на слово «село» формулируется «разбомбленные дома», «половина безработных». Единичны ассоциации со словом «трактор».

Небольшой процент указывающий на криминальную составляющую жизни в городе и селе (алкаши, наркоманы, убийства, драки, мордобой и др). Нет значимых различий в численности появления ответов на две категории населенных пунктов.

Далее были проанализированы ассоциативные ряды на слова «фабрика», «завод», «колхоз», «фермер», «крестьянин», «рабочий». Предварительный анализ также показывает наличие трансформаций и утраты основных значений названных лексем.

Для выявления репрезентации Другого как врага в обыденном сознании респондентам было предложено слово «варвар».

В «Культурной психологии» М. Коул отмечает, что греческий историк Геродот, путешествуя по другим странам и записывая истории и жизнеописания других людей, называл своих собеседников общим именем «варвар». В Греции начала IV в. до н. э. слово «варвар» было специальным термином для обозначения людей, чьи язык, религия, образ жизни и обычаи отличались от тех, что составляли культуру классической Греции. Для Геродота «варвар» означало другой, иной, а его «История» представляет собой составленный любознательным человеком каталог человеческих различий, относительно свободный от резких оценочных суждений.

Однако прошло немного времени, и отличия превратились в недостатки.

Греки стали использовать слово «варварский» для обозначения «нелепого, грубого, жестокого». Заимствованное латынью, слово «варварский» удержало оба значения – и «другой», и «неполноценный».

Затем оно стало означать «нецивилизованный» или «некультурный», а еще позднее – нехристианин. Все более нелестные смыслы, приписываемые этому слову, достигли своего апогея, когда оно было заимствовано английским яыком, где стало синонимом «дикого, грубого, жестокого, бесчеловечного» (Оксфордский словарь английского языка) [Коул 1996].

В результатах нашего исследования можно обнаружить целую палитру ассоциаций: от исходного значения иной, другой до трансформированного значения для обозначения образа «я» в обыденном сознании подростков и современной молодежи взрослым поколением. Единична ассоциация «русский народ». Все ответы-синонимы ассоциации на слово «варвар» были упорядочены в отдельные группы: 1) бандит, разбойник, убийца, грабеж, хулиган разрушитель;

2) викинг, печенег, чужеземец;

3) вор, враг, недруг;

4) грубый, жестокий, злой;

5) дикарь, мужчина в шкуре;

6) страх, страшный угроза, ужас и др.

Очень трудно интерпретировать данные подростками ассоциации – имена собственные. Так в личной беседе с подростком выяснилось, что подросток знаком с именем историка-медиевиста Михаилом Сергеевичем Корелиным (1855–1899). У других подростков «варвар» ассоциируется с медитативной музыкой Кирилла Фандеева, художественными фильмами о подвигах доблестных рыцарей, сюжетам компьютерных игр на тему героического фэнтэзи.

Варвар Конан приобрел такую популярность, какую не приобрел ни один из героев жанра героического фэнтэзи, созданного американским писателем Робертом Гавардом. Фэнтэзи – разновидность фантастики, конструирующая фантастическое допущение на основе свободного, не ограниченного требованиями науки вымысла, главным образом, за счет мистики, магии и волшебства.

Занимающий одно из первых (если не самое первое) мест среди них английский писатель и ученый-филолог Джон Рональд Руэл Толкин (J. R. R.

Tolkien) посвятил теории фэнтези эссе «О волшебных историях». Он не употреблял слово «фантазия» (англ. fantasy) для обозначения самого литературного направления. Его имя легло в основу одной из молодежных субкультур, носители которой называют себя толкинистами (толкиенистами).


Фэнтэзи имеет глубокие и прочные корни в литературной традициях разных времен и народов, вплоть до древнейших, но как определенный жанр сложился в XX в. К фэнтези в таком случае можно отнести и современную литературу ужасов, и первобытный миф, и древнегреческую трагедию, и классическую литературную сказку.

Таким образом, семантическое поле значения слова «варвар» очень обширно.

Обнаруживая в образе другого врага, вора, агрессора, даже террориста, оно пересекается где-то на периферии с современными культурными текстами, отраженными в кинофильмах, компьютерных играх, музыкальных произведениях, литературных сюжетах фэнтэзи, вызывающими мистические переживания, веру в магию и колдовство.

Мистика и колдовство, вера – неотъемлемые спутники человеческой жизни на протяжении всей истории. В.А. Шкуратов называет магию – самой первой знаково культурной системой организации психики. Не претендуя на разъяснение содержания и социальной функции магии, т. е. не подменяя религиоведение, психология магии очерчивает ядро древнейшего психокультурного комплекса, который до сих пор дает основу для массы практик и верований, выделяет исторические разновидности магии: предрелигия, первобытное знание, чернокнижность, оккультные науки, целительство современных экстрасенсов и т. д.

Но в самом начале стоит охотничья магия.

В психологии различают нерелигиозную и религиозную веру. Предметом нерелигиозной веры будет какая-либо мысль, гипотеза, предложение не вполне доказанное или такие явления, которые относятся к будущему, такая вера не противоречит знанию, а предшествует ему, является первой ступенью знания. Вера – стимул к поиску фактов отвергающих или подтверждающих гипотезу.

Религиозная вера не подлежит проверке. Она не включена в систему человеческого познания. Вера – это переживание. Никакое, даже самое безошибочное доказательство истины не может заменить этого переживания – интуиции веры.

Для объективации в содержании обыденного сознания веры в сверхъестественное, в нечто, не поддающееся законам материального мира, лежащее по ту сторону чувственно постигаемой реальности, были выбраны слова «обряд», «храм», «язычество».

В «Словаре русского языка» ритуал – порядок обрядовых действий при совершении какого-нибудь религиозного акта. Язычество – религия, основанная на поклонении многим богам, идолопоклонство. Идол – статуя, которой язычники поклоняются как божеству, истукан, кумир. Храм – здание для богослужения, церковь.

Выделены следующие группы ассоциаций на слово «храм»: 1) церковь, дацан, монастырь, школы;

2) бабушки, женщины в платках, верующие, люди;

3) поп, батюшка, священник, епископ, митрополит, ламы, монахи;

4) богослужение, молитва, поклонение, песнопение, искупление, исповедь, грехи;

5) благоухание, звук колоколов, свечи, тишина, спокойствие, сердцебиение;

6) Бог, Иисус, Богородица, Спаситель;

7) дом, здание, крест на крыше, золото, величие, купола;

8) иконы, божество, алтарь;

9) Москва, Красная площадь, Рим, Читинский;

10) православие, христианство, ислам, религия вера;

11) святое место;

12) науки, музей.

Ассоциации на слово «язычество» были распределены следующим образом:

1) жертва, жертвоприношение, идолопоклонство, молитва, культ, обряд, обычай, ритуал;

2) боги, идолы, многобожие, статуя, тотем, змея, перья и др.;

3) колдун, ведун, шаман;

4) вера, религия, ламаизм, христианство, шаманизм;

5) язык, знание языка;

6) праздник.

Слово «ритуал» позволило сформировать следующие группы ассоциаций: 1) обряд, церемония;

2) народные танцы, песни;

3) магия, суеверия, гадания;

4) темнота, ночь, костер, бубен, нож, кровь, пятиконечная звезда и др.;

5) жертва, жертвоприношение;

6) смерть, похороны, могила, кладбище;

7) крещение;


8) свадьба;

9) обычай, традиции;

10) шаманы, колдун;

11) эмо, готы;

12) секта;

13) шабаш ведьм;

14) религия, священный;

15) маньяки, извращенцы.

Субъективная семантика значений группы социокультурного контекста у представителей разных возрастных групп (в порядке снижения частоты ассоциаций).

Подростки 13-18 лет:

Компьютер: игры, интернет, программы, музыка.

Интернет: информация, общение, знакомства.

Кинотеатр: фильм, кино, поп-корн, пепси-кола, чипсы.

Концерт: эмоции, песни, пляски.

Библиотека: книги, библиотекарь (злой), названия библиотек, имена библиотекарей, тишина, читальный зал.

Телевизор: фильмы, новости, передачи, реклама.

Радио: музыка, новости, названия радиостанций, слушать.

Книга: описание, учебник, рассказы, стихи, чувства, переживания, знания.

Учебник: школьные предметы, знания, учебные заведения.

Молодежь 24-30 лет:

Компьютер: комплектующие, интернет, игры, работа, обучение.

Интернет: знания, информация, сайты, сеть, знакомства, общение.

Кинотеатр: фильм, кино, зал, поп-корн, досуг.

Концерт: эмоции, артисты, музыка, песни, танцы.

Библиотека: книга, знание, полки, тишина.

Телевизор: новости, фильмы, передачи, реклама.

Радио: музыка, новости, название радиостанций.

Книга: описание, рассказы, чувства, переживания, знания.

Учебник: урок, учитель, школа, знания, книга.

Взрослые 36-46 лет;

Компьютер: комплектующие, игры, интернет.

Интернет: информация, сеть, сайты, связь.

Кинотеатр: фильм, кино, зал, названия кинотеатров.

Концерт: эмоции, музыка, песни, артисты.

Библиотека: книги, знание, полки, тишина.

Телевизор: фильмы, новости, программы, сериалы, информация, СМИ, спорт, секс, сигареты, пиво.

Радио: новости, музыка, информация.

Книга: описание, чувства, переживания, рассказы, учебник.

Учебник: учение, школа, институт, знания, книги.

Семантическое поле значений слов группы не дали информации о самоценности детства. В перспективе исследования требует анализ теоретических положений о ценностях и их иерархии.

Существенных различий в выборках представителей различных групп Социальные роли в семье не обнаружено.

Мама: добро, забота, любовь, папа, ласка.

Папа: мама, отец, справедливый, любимый, родной, заботливый, защита.

Бабушка: дедушка, старая, пирожки, булочки, еда, завтрак, обед, ужин, добрая, любимая.

Дедушка: старый, седой, добрый.

Заключение Таким образом, можно сделать предварительные предположения:

- подростковая группа дает большее число семантических полей значений на стимульные слова по сравнению с группой молодежи и взрослых;

- различные частоты ассоциаций в одном семантическом поле значений у разных возрастных групп говорит о наличии трансформации значений слов в обыденном сознании;

- культурно-исторические события актуализируют иррациональные формы поведения, которые в дальнейшем закрепляются в культурном тексте и находят отражение субъективной семантики отдельного поколения.

- трансформация субъективной семантики приводит к трансформации социокультурного контекста жизни у следующих поколений.

Полученные результаты и примененный метод исследования не позволяет констатировать осознания наличия культурного кризиса, а полученных данных явно недостаточно, чтобы дать его полную психологическую феноменологию. На следующем этапе предполагается разнообразить варианты используемых герменевтических методов изучения содержания общественного сознания с целью выявления репрезентации культурного кризиса и стратегий его преодоления.

Список использованных источников 1. Агафонов А. Ю. Человек как смысловая модель мира Пролегомены к психологической теории смысла. – Самара: Издательский дом «БАХРАХ – М», 2000 – 336 с.

2. Агеев В. С. Межгрупповое взаимодействие: социально-психологические проблемы. – М., Изд-во Моск. ун-та, 1990. – 240 с.

3. Алексеев С., Володихин Д. Фэнтези http://www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/literatura/FENTEZI.html 4. Андреева Г.М. Психология социального познания. – М.: Аспект Пресс, 1997. – 239 с.

5. Артемьева Е.Ю. Психология субъективной семантики – М.: Изд-во Моск. Ун та, 1980.

6. Артемьева Е.Ю. Основы психологии субъективной семантики. – М.: Наука, Смысл, 1999.

7. Асмолов А. Г. Культурно-историческая психология и этносоциология образования: второе рождение // Вопросы психологии. №9, 1999. – С. 106-107.

8. Асмолов А. Г. Психология личности: Принципы общепсихологического анализа. – М.: «Смысл», ИЦ «Академия», 2002. – 416с.

9. Астафьева О.Н. Синергетический подход к исследованию социокультурных процессов: возможности и пределы. – М.: Изд-во МГИДА, 2002.

10.Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма / Избранные произведения.

– М.: Прогресс, 1990. – 808 с.

11.Гадамер Г.-Г. Истина и метод: основы философской герменевтики. – М.:

Прогресс, 1988. – 704 с.

12.Гусельцева М.С. Постмодернистские перспективы развития психологии // Теория и методология психологии: Постнеклассическая перспектива / Отв.

ред. А.Л. Журавлев, А.В. Юревич. – М.: Изд-во «ИП РАН», 2007. – С. 45-73.

13.Доценко Е.Л. Межличностное общение: семантика и механизмы. – Тюмень:

ТОГИРРО, 1998.

14.Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни // Мистика. Религия.

Наука. Классики мирового религиоведения. Антология / Сост. и общ. ред. А.

Н. Красникова. – М., 1998.

15.Знаков В.В. Понимание в познании общества. – Самара: Сам. Гос. Пед. Ун-т., 1998.

16.Ильин И. Постмодернизм: от истоков до конца столетия. Эволюция научного мифа. – М.: Интрада, 1998.

17.Кабрин В.И. Коммуникативный мир и транскоммуникативный потенциал жизни личности: теория, методы, исследования. – М.: Смысл, 2005. – 248с.

18.Кабрин В.И. Транкоммуникативные основания анализа ценностного мира человека Теория и методология психологии: Постнеклассическая // перспектива / Отв. редактор А.Л. Журавлев, А.В. Юревич. – М.: Изд-во «ИП РАН», 2007. – с. 396- 19.Карандашев В.Н. Методика Шварца для изучения ценностей личности:

концепция и методическое руководство. – СПб.: Речь, 2004.

20.Корелин М. С. Падение античного миросозерцания: Культурный кризис Римской империи – СПб.: Изд. дом «Коло», 2005. – 192 с.

21.Корнилова Т.В. Экспериментальная парадигма, или ложные дихотомии в психологии // Теория и методология психологии: Постнеклассическая перспектива / Отв. редактор А.Л. Журавлев, А.В. Юревич. – М.: Изд-во «ИП РАН», 2007. – С. 95-118.

22.Маслоу А. Мотивация и личность. – СПб.: Питер, 2003. – 352 с.

23.Мельникова М.И. Крестьянская ментальность: культурно-исторический анализ // ПЖ. Т. 29, № 3, 2009. – С. 58-66.

24.Московичи С. Машина, творящая богов. – М.: Центр психологии и психотерапии, 1998. – 560 с.

25.Новиков А. И. Текст и его смысловые доминанты / Под ред. Н. В. Васильевой, Н. М. Нестеровой, Н. П. Пешковой. – М.: Институт языкознания РАН, 2007. – 224 с.

26.Ожегов С.И. Словарь русского языка. – М.: Рус. яз., 1986. – 797 с.

27.Олешкевич В.И. История психотехники. – М.: Издат. центр «Академия», 2002.

– 304с.

28.Руднев В. Энциклопедический словарь культуры XX века. – М.: «Аграф», 2001. – 608 с.

29.Потебня А.А. Слово и миф – М.: Правда, 1989. – 623 с.

30.Серкин В.П. Методы психосемантики – М.: Аспект Пресс, 2004. – 207 с.

31.Тойнби А.Дж. Цивилизация перед судом истории. – М.: Прогресс 1996.

32.Уоттс А. Психотерапия. Восток и Запад. – М.: «Весь мир», 1997. – 240 с.

33.Франкл В. Сказать жизни «Да»: психолог в концлагере. – М.: Смысл, 2008. – 173 с.

34.Хейзинга Й. В тени завтрашнего дня // Хейзинга Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. – М.: Прогресс - Академия,1992.

35.Швейцер А. Культура и этика. – М.: Прогресс, 1973.

36.Шпенглер О. Закат Европы. – М., 2001.

37.Шкуратов В.А. Историческая психология – М., 1997. – 505 с.

38.Шпет Г.Г. Сочинения. – М.: Правда, 1989.

39.Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М.: Республика, 1994.

40.Якобсон П. М. Психология художественного восприятия. – М., 1956.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.