авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет» А. П. Вяткин ...»

-- [ Страница 8 ] --

Однако защитники этой теории все-таки сводят индивидуальный выбор к максимизации его полезности при определенных услови ях. Примером может служить ведение домашних хозяйств в ры ночной экономике, когда хозяин выбирает продукты и распоря жается ими так, чтобы обеспечить их наибольшую полезность.

Единственный аргумент, который приводят в защиту модели ра ционального выбора, заключается в том, что рыночная экономи ка, основанная на этой модели, работает более эффективно, чем другие способы хозяйствования.

Более поздние модели «экономического человека» включали ряд дополнений или трансформаций, однако в качестве цен трального компонента оставалась экономическая рациональ ность, которая трактовалась как предварительная оценка плюсов и минусов доступных вариантов и выбор наилучшего из них. Ог раниченность ресурсов – исходный постулат экономической тео рии – порождает неизбежность выбора между предпочтениями и ограничениями, побуждает искать и придерживаться оснований, которые можно оценивать и сравнивать. В качестве такого осно вания экономика, как правило, выбирает прибыль, а способом ее достижения определяет целерациональное действие. Экономиче ская рациональность как тип логики порождена индустриальной эпохой и имеет налет «технологического романтизма» – модели оптимизации, системные методы, крупномасштабные проекты преобразования природы. Краткое обобщение этих моделей позво ляет выделить основные постулаты экономической рациональности:

1. Люди движимы экономическими интересами, их исклю чительная цель – извлечение полезности из экономического бла га. Они обладают знанием и логикой, позволяющими делать эко номический выбор, а необходимая для этого информация субъек тивно доступна.

2. Рациональность в экономической теории это характери стика абстрактной модели, а не интегральное свойство человека.

Человек или организация, отступающие от принципа рациональ ности, экономической теорией вообще не рассматриваются.

3. Формально рациональность может быть определена сле дующим образом: субъект никогда не выберет альтернативу X, если в то же самое время ему доступна альтернатива V, которая с его точки зрения, предпочтительнее X [Швери, 1997].

4. Экономическая рациональность есть институциональная ценность, т. е. стандарт, которому стремятся следовать большин ство отдельных лиц. Тем не менее, это норма, которой люди мо гут подчиняться или не подчиняться.

Значительно более сильные ограничения на рациональность накладывает известный Нобелевский лауреат по экономике Г. Саймон, который связывает понятие разумного выбора не с получением максимальной выгоды, а с достижением удовлетво рительного результата. «Предпринимателя, – пишет он, – может совсем не заботить максимизация, он может просто желать полу чить тот доход, который считает достаточным для себя» [Саймон, 1993]. Для обоснования своих выводов Г. Саймон ссылается не только на эмпирические экономические факты, но и на результа ты психологических исследований, согласно которым побуждение к действию возникает вследствие неудовлетворенных стремлений и исчезает после их удовлетворения. «Если мы хотим объяснить поведение на основе этой теории, – подчеркивает он, – мы должны полагать, что целью фирмы является не максимизация, а достиже ние определенного уровня прибыли, удержание определенной до ли рынка и определенного уровня продаж» [Саймон, 2001].

Согласно Ф. Хайеку, рациональным поведением можно на звать такой тип поведения, которое «нацелено на получение строго определенных результатов». Предполагается три компо нента рациональности как таковой. Это максимизация, ограни ченная рациональность и органическая рациональность.

Максимизация предполагает выбор лучшего варианта из всех имеющихся альтернатив. В рамках этой предпосылки фир мы представлены производственными функциями, потребители – функциями полезности, распределение ресурсов между различ ными сферами экономики рассматривается как данное, а оптими зация является повсеместной.

Ограниченная рациональность – некая познавательная пред посылка, которая является «полусильной» формой рационально сти и предполагает, что субъекты в экономике стремятся дейст вовать рационально, но в действительности обладают этой спо собностью лишь в ограниченной степени. Здесь главное в том, что фокус смещается на субъекта, что становятся возможным учет проявлений психики, в отличие от «объективных» функций полезности.

Органическая рациональность или слабая рациональность.

Ее используют в эволюционном подходе, прослеживая эволюци онный процесс в рамках одной или нескольких фирм и связывают с процессами более общего характера – институтами денег, рын ков, аспектами прав собственности и так далее. Такие институты «нельзя запланировать». Общая схема таких институтов не созрева ет в чьем-либо сознании. В самом деле, существуют такие ситуации, когда незнание «оказывается даже более «эффективным» для дос тижения определенных целей, нежели знание этих целей и созна тельное планирование их достижения» [Уильямсон, 1993, с. 18].

Чем мы поступимся, если откажемся от рациональности?

Понятно, что совершенно иррациональное поведение, в отличие от рационального, не моделируемо. Рациональность означает просто присутствие логики в наших действиях. Например, такую позицию занимает Хорст Зиверт, предлагая тест рационального мышления. Он полагает, что рациональность мышления склады вается из уравновешенности, субъективации ценностей, невме шательства в дела других, нонконформизма и самостоятельности [Зиверт, 1998]. Но названные особенности относятся скорее к свойствам личности, чем к характеристике мышления как про цесса. В то же время, логика, основанная на анализе ситуации и ориентации на собственные интересы, может характеризовать рациональность мышления.

Предположение, что все вычисления, которые делает чело век, точны и мгновенны, является ложным, и брать его в качестве исходной предпосылки экономической рациональности нельзя.

Более того, человек часто вообще ничего не вычисляет, а дейст вует интуитивно. А как тогда показать его рациональное поведе ние? Дело в том, что человек, не способный правильно посчитать все, тем не менее, может правильно посчитать что-то, он может стремиться вести себя рационально. Это и есть основная идея ог раниченной рациональности: не то что человек ведет себя рацио нально, но он стремится к этому [Уильямсон, 1993]. Отметим два важных момента ограниченной рациональности. Возникает идея парциальной (субъективной) рациональности, т. е. некой рацио нальности, которая проявляется не всегда, а лишь в той степени, в которой информация воспринята субъектом. Другим важным моментом парциальности является то, что в значимых для себя ситуациях субъект сильнее стремится найти наиболее выгодное ре шение. Чем значимее ситуация, тем рациональнее он себя ведет.

Иногда просто предполагается, что экономическое поведе ние полностью рационально, что обеспечивается рядом условий [Орехов, 2009]:

– информация, необходимая для принятия решения, полно стью доступна решающему;

– человек в своих поступках в экономике является совер шенным эгоистом, т. е. ему безразлично, как изменяется благо состояние других людей в результате его действий;

– желание увеличить свое благосостояние реализуется в форме экономического обмена, а не захвата или кражи;

– для обмена, ведущего к максимизации полезности, не су ществует внешних ограничений [Орехов, 2009, с. 70]. Представ ленная модель является существенно упрощенной, хотя многие экономисты, формально признавая иррациональность, считают ее выходящей за рамки экономики вообще.

Эмпирические исследования рационального поведения при принятии решений обобщил П. Скотт. Основной постулат рацио нального принятия решения остается прежним: если люди ведут себя рационально, они должны следовать нескольким «принци пам ожидаемой выгоды», которые делают эту выгоду наиболь шей. Тем самым в рациональном принятии решений реализуется общий принцип максимума полезности. К частным принципам ожидаемой выгоды относятся следующие:

1. Порядок альтернатив. Человек, принимающий решение рационально, должен иметь возможность сравнивать любые две альтернативы. В результате сравнения в каждой паре нуж но либо отдать предпочтение одной из них, либо остаться без различным к обеим.

2. Доминантность. При принятии рационального решения нельзя пользоваться стратегией, над которой доминирует другая стратегия. То есть при рациональном поведении человеку неиз вестны другие стратегии, которые доминируют над выбранной.

3. Погашение. Если две альтернативы, рассматриваемые при выборе решения, включают одинаковые и равновероятные по следствия, их выгоды не должны участвовать в выборе. Иначе говоря, выбор должен осуществляться на основании различия альтернатив, а не на основании их сходства.

4. Транзитивность. Если в рациональном решении отдается предпочтение альтернативе А перед Б, а Б перед В, то альтерна тива А предпочтительнее В.

5. Непрерывность. Человек, действующий рационально, в сравнении риска между крайними альтернативами и уверенности в среднем результате отдает предпочтение риску.

6. Инвариантность. Принимающий рациональное решение независим от способа предложения альтернатив.

Математически обосновано, что когда при принятии реше ния следуют названным принципам, получаемая выгода является максимальной. Поэтому для обеспечения рационального решения достаточно соблюдать эти принципы. Но ранее неоднократно подчеркивалось, что реальное экономическое поведение осуще ствляется в условиях высокой неопределенности, при которых соблюсти все эти принципы не представляется возможным. Тем более, что и сами принципы, даже при достаточной информации, имеют исключения, т. е. могут нарушаться. П. Скотт ссылается на целую серию экспериментальных исследований, когда были про демонстрированы нарушения данных принципов [Скотт, 1998].

В таком случае следует вообще отказаться от всяких предва рительных положений, которые все-таки обеспечивали бы субъ екту ориентировку на выгоду и делали поведение рациональным?

Ответ на этот вопрос может быть следующим. Да, человек не компьютер, он не может абсолютно следовать рациональным предписания, просчитывая и сравнивая множество альтернатив по многим критериям. Он часто следует принципу удовольствия, опровергая даже видимую выгоду и отступая от рационального выбора. Но в той степени, в которой он все-таки следует назван ным принципам, априорно формируя ожидаемую полезность, в той степени он и максимизирует выгоду, являясь рациональным.

Таким образом, мы переходим к субъективной экономической рациональности, отражающей реальное поведение субъекта в си туации экономического выбора, главным критерием которой все таки остается ориентация на ожидаемую полезность и выгоду.

В настоящее время в экономике интенсивно модифицируют ся модели «экономического человека» и это связано с возраста нием потребительской ориентации. Каждый человек является по требителем, а потребляя, он, как правило, тщательно взвешивает стоимость покупки и ожидаемую выгоду [Ловецкий, 2002]. Со временная эпоха характеризуется необычайно быстрым возник новением новых знаний и связанных с этим новых производи тельных сил. Сегодня именно знания, а не труд, начинают высту пать источником стоимости, и способность множить информа цию становиться сокровенной сущностью экономического чело века. Выдвижение информации в качестве основного ресурса по рождает качественные сдвиги в характеристике самого экономи ческого человека, усиливая его специфику как «предельно ра ционального и прагматичного агента вещно-имущественных от ношений». Информация помимо стоимостных параметров обла дает «свойством безграничности, т. е. ее ценность возрастает по мере роста числа продаж, и для нее нет ни одного конечного вида использования» [Ловецкий, 2002, с. 45].

Информационный сектор экономики расширяется и все бо лее доминирует среди других секторов – финансового, промыш ленного, сферы услуг. То есть актуальность рационализма как теоретической основы и социально-психологического инстру мента экономической социализации в условиях трансформации общества весьма высока и будет неизменно возрастать. «Есть все основания полагать, – отмечает А. Г. Асмолов, – что для научной методологии XXI век может стать веком «неклассической рацио нальности» [Асмолов, 2002, с. 89], которая становится одним из инструментов реализации основных положений постнеклассиче ской науки – множественность истины, плюрализм теорий, от ношение к неопределенности как к ценности [Корнилова, 2007].

Важнейшая черта экономического человека 21 столетия – ориен тация на практическую целесообразность своих действий. Прак тическое чувство как овладение смыслом практик позволяет ак кумулировать все, что обеспечивает нужное направление и пре следуемые цели [Ловецкий, 2002]. В таком случае субъективная рациональность действительно становится и атрибутом познания, и атрибутом жизни.

Неклассическая рациональность близка к понятию «нового рационализма» или «рационального человека» (РЧ), фундамен тальной характеристикой которого является разумное бодрство вание. На него не оказывают непосредственного влияния «глубо кие» убеждения, а бодрствование проявляется в поиске, – он ищет и ищет разумом. Характерным состоянием РЧ является «рационалистический тонус», т. е. степень разумного бодрство вания, который сам по себе не является достаточным, чтобы быть РЧ, необходимо также пользоваться актуально отведенным вре менем, т. е. быть субъектом. Рациональная культура РЧ поддер живает «ясные идеи», которые необходимо постоянно пересмат ривать, обновлять, т. е. поддерживать актуальность разума, не полагаясь на воспоминания о прошлом. «Если мы хотим опреде лить рационализм, то его следовало бы определить как постоян но возобновляемое мышление» [Башляр, 2005, с. 35]. Здесь мы находим подтверждение идеи субъективной рациональности как соответствующей степени разумного бодрствования.

Рациональность воплощает философский принцип отрица ния, который проявляется в постоянном пересмотре и обновле нии своих предпосылок, в постоянной реорганизации. «Рацио нально мы организуем лишь то, что реорганизуем» [Башляр, 2005]. Правильно начинать думать с сомнения и лишь затем пе реходить к оптимальному варианту – не сразу, не первым актом познания находятся «здоровые и ясные идеи», более подходящие или наилучшие варианты решения. На уровне экономической ра циональности в условиях трансформации общества это выража ется в постоянном обновлении и реорганизации представления об изменяющейся экономической ситуации, в поиске альтернатив вопреки распространенной тенденции принять первый удовле творяющий вариант.

Идея рационального и иррационального стереотипа эконо мического поведения обсуждается А. Н. Ореховым, и квантифи цирующим признаком рационального поведения является макси мизация полезности [Орехов, 2009]. Заявленная А. Н. Ореховым возможность математического моделирования стереотипов эко номического поведения в условиях неопределенности, в том чис ле экономического кризиса, вызывает несомненный интерес, в первую очередь, к его теоретико-методологическим основаниям.

Е. В. Суботский считает доказанным факт одновременного и автономного «сосуществования» феноменального и рациональ ного опыта (восприятие, анализ, решение). Феноменальный опыт аккумулирует собственную практику и обеспечивает эффектив ность в известных условиях деятельности. Он является дорефлек сивным, избыточным и самодостаточным для его воспроизводст ва в знакомых повторяющихся условиях. Рациональный опыт связан с рефлексивным усвоением и воспроизведением объек тивно существующих знаний, значений, конструкций, опосре дующих поведение. Именно на этом уровне человек получает «правильную» картину явления, которая противопоставляется ранее сформированной феноменальной картине [Суботский, 2001]. Феноменальный опыт по отдельным, узко ограниченным признакам ситуации ориентирует человека на «архаичный» ре зультат, а рациональный – рефлексирует средства и процесс дея тельности. Факт одновременного «сосуществования» феноме нального и рационального сознания также подтверждает выдви нутую идею субъективной рациональности.

В кооперативном принятии решения, в играх или экономи ческих ситуациях конкуренции личностным инструментом кон троля нетранзитивности становится рефлексия. Сама по себе глу бина рефлексивного анализа не определяет преимущества над конкурентом или соперником, действенным средством становит ся ее адекватность, т. е. опережение не более чем на один ранг [Поддъяков, 2006].

Выбор в игре регулируется «справедливой ценой ставки» – возможным выигрышем «рационального субъекта» в соответст вующем «объективном состоянии мира», т. е. в текущей игровой ситуации [Рапопорт, 2002, с. 25]. Таким образом, если объектив ность в игре задается игровой ситуацией, то в экономической ра циональности – экономическим фактом, объективно возможным результатом. В одной и той же игровой ситуации разные игроки поступают по-разному, что приводит к выводу о субъективной мере «справедливой цены ставки» или «субъективной полезно сти», за которой скрываются субъективная вероятность и субъек тивная ценность альтернативы. Если игрок как-то оптимизирует выбор, то он проявляет субъективную рациональность в той сте пени, в которой его выбор близок к оптимальному объективно.

Факт соотношения рационального и феноменального в сознании, подтвержденный Е. Суботским, позволяет говорить о субъектив ной рациональности как парциальной рациональности/ иррацио нальности [Суботский, 2001].

Таким образом, можно говорить о субъективной экономиче ской рациональности как состоятельности решения экономиче ского субъекта. Субъектность состоит в том, что выбирает сам субъект, а субъективность – в том, как он выбирает. Одной из важней характеристик субъективной рациональности является «непротиворечивость субъективной функции полезности» [Рапо порт, 2002, с. 26], которая в настоящем исследовании рассматри вается как психологический механизм самой рациональности.

Суть данного механизма заключается в сохранении качества (субъективного признака) и количества (величины) предпочтения в процессе последовательного выбора однотипных объектов. Та ким образом, субъективная экономическая рациональность оце нивается как степень согласованности последовательных пред почтений нескольких предметов с разной объективной ценой, получаемых или теряемых с разной вероятностью.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы.

В целом идея субъективной экономической рациональности не является утопической в ее исследовании как фактора и механизма экономической социализации, скорее, наоборот, именно она по зволяет объединить экономические и психологические теории экономического поведения. Абсолютная рациональность (макси мизация полезности) является абстрактной экономической моде лью, которая не воспроизводится в реальности. Человек обладает ограниченными возможностями и не в состоянии, воспринимать, и тем более учитывать все многообразие объективной информа ции и факторы неопределенности.

Признание этого факта породило неоклассическую теорию ограниченной экономической рациональности, в которой соче таются объективные экономические условия и психологические феномены восприятия, оценки и формирования предпочтений.

Одновременно с этим субъект ориентирован на удовлетворяющее поведение, ведущее к удовлетворительным, т. е. достаточным, а не максимальным результатам. Таким образом, в основание ис комой интегративной модели субъективной экономической ра циональности может быть положена рациональность экономиче ского субъекта как способность к обдумыванию действий и дей ствиям в направлении ожидаемой выгоды на основе расчета.

В субъективную рациональность интегрируется интуиция эконо мического субъекта, и они в пропорциональной степени воспро изводят субъективную ценность решения и ценность опыта, со ответственно.

Субъективная экономическая рациональность выступает как психологический фактор и механизм экономической социализа ции, опосредующий перевод объективного экономического зна ния в соответствующее поведение субъекта, а также как психоло гический механизм регуляции экономической деятельности.

10.2. Теоретическая модель субъективной экономической рационально сти Изложенные положения были использованы нами при раз работке теоретической модели субъективной экономической ра циональности как способности к экономической деятельности. Ее общий характер заключается в том, что она является всеобщим квалифицирующим признаком экономической активности. Мы полагаем, что человек может обладать определенным уровнем рациональности, как уровнем развития психического свойства, в соответствии с которым может воспринимать, оценивать, прини мать решения и действовать ориентируясь на ожидаемую полез ность в ситуации экономической неопределенности. Это не зна чит, что его поведение и его результат будут определяться выго дой ситуации. Скорее оно будет определяться, по крайней мере, тремя моментами. Во-первых, ориентацией на эту выгоду, т. е.

фиксацией и удержанием в сознании необходимости оценки и сравнения альтернатив по определенным критериям и процеду рам. Во-вторых, возможностью наиболее адекватно отражать внешние условия, изначально дающие разные выгоды при разном способе поведения. И, в-третьих, возможностью совершать внут ренние и внешние операции и действия по оценке ситуации, при нятию решения и его осуществлению. В целом, субъективная ра циональность оценивается по тому, насколько состоятельна ра ционализация принимаемых решений [Рапопорт, 2002, с. 25].

Г. Саймон подошел к исследованию экономического пове дения на основе его психологической природы, т. е. объяснил не то, что должно быть в результате рационального расчета, а то, что и как происходит в реальном действии экономического субъ екта, удовлетворяющего свою потребность [Саймон, 2001]. Здесь появляются первые признаки ограниченной экономической ра циональности. Модель фирмы, построенной по принципу огра ниченной рациональности, включает ряд лиц, сотрудничающих при принятии решения, т. е. стремящихся найти удовлетворяю щую линию поведения, принимая во внимание то, как решают свои проблемы другие. Человек при принятии решения часто пользуется «молчаливыми знаниями», т. е. теми, о которых сам не подозревает.

Принципиально не возражая Г. Саймону, можно сохранить действие принципа оптимизации полезности, принимая его ут верждение об ориентации на конкретный результат деятельности человека или фирмы. Предприниматель может не заботиться о максимальном доходе, а ориентироваться на желаемый доход, который считает достаточным для себя. Но при этом он не может не задумываться над расходами. И если у него будет возможность добиться этого дохода или определенной доли рынка с наимень шими затратами, он вряд ли будет игнорировать такую возмож ность. Предприниматель также может сознательно отказываться от поиска альтернативы, максимизирующей доход, считая затра ты на этот поиск неоправданными. В данном случае речь идет о рациональном решении путем минимизации затрат.

Ряд авторов развивают положения, отражающие принципи альные отличия реального экономического поведения от поведе ния, предписываемого классической моделью. Например, Э. Тоффлер отмечает, что «важные решения детерминирует ско рее борьба за власть, чем холодная, ясная рациональность, опи санная в учебниках». Д. Канеман обосновал субъективную карту ограниченной рациональности сделал вывод о том, что концеп ция ограниченной рациональности может быть использована в двух контекстах субъективности: а) ценность опыта, т. е. сте пень удовлетворенности или неприятности в реальном результа те;

б) ценность решения, т. е. вклад ожидаемого исхода в общую привлекательность или непривлекательность того или иного ва рианта. В теории принятия решений реальная ценность совпадает с ожидаемой, однако для обычного человека соотношение ожи даемой и полученной ценности часто весьма далеко от теорети ческого [Канеман, 2006].

В основе модели рациональности экономического субъекта лежит когнитивная схема, включающая три компонента – вос приятие, интуицию, рациональность. Для рациональности харак терны замедленность выбора, последовательность интеллекту альных усилий, целенаправленный контроль, относительная гиб кость и предварительное влияние правил на выбор. Субъективная рациональность, включающая отступления субъекта от объек тивной рациональности объясняются тем, что а) они действуют интуитивно, в соответствии с прототипами;

б) они оперируют лишь тем, что удалось увидеть в данный момент. Для нас важно то, что интуиция и рациональность являются дополняющими способами решения проблем, и это позволяет говорить о субъек тивной рациональности, т. е. о рациональности как индивидуаль но выраженном свойстве в балансе с другим свойством, в данном случае, с интуицией.

Неклассическая рациональность в отечественной психоло гии разрабатывалась в рамках теории принятия решений с учетом психофизиологических ограничений человека и признания не возможности строго рационального решения. Концепция «огра ниченной рациональности» реализуется в двух подходах приня тия решения – нормативном и дескриптивном. Дескриптивное (реальное) принятие решения основано на психологической тео рии и дополняет нормативную теорию (абсолютная рациональ ность) как непсихологическую. Если нормативная теория отра жает то, к каким последствиям приводит решение, то дескрип тивная описывает то, как оно протекает реально и наполнена множеством психологических феноменов общего, группового и индивидуального уровня. На практике эти модели интегрировано дополняют друг друга, – ограниченная рациональность выступает как субъективная [Карпов, 2000].

Рациональность вместе с готовностью к риску рассматрива ется как личностный регулятор принятия решения. Рациональ ность выступает механизмом интеллектуализации принятия ре шения, который уравновешивает «фактор риска» как рефлексию недостатка информации и субъективную неопределенность.

«Фактор риска» связан с ограниченными возможностями позна вательных стратегий субъекта [Корнилова, 2006]. Ранее риск трактовался как свойство необдуманных действий, готовность идти на «неверное дело», т. е. не подкрепленное рациональной оценкой. Рациональность составляла как бы оппозицию риску.

Тезис «ограниченной субъективной рациональности», означаю щий не лучший выбор, а удовлетворяющую субъекта альтернати ву, позволяет ввести более системный критерий: «Человек не ра ционален в прометеевском и не иррационален в сизифовском смысле. Его познавательные, эмоциональные и волевые возмож ности позволяют ему удовлетворять критерий ограниченной ра циональности, существовать в сложном мире» [Корнилова, 2006, с. 15]. То есть действие человека можно одновременно характе ризовать и как рациональное, и как рискованное, и рациональ ность выступает как «готовность обдумывать свои решения и действовать при возможно полной ориентировке в ситуации»

[Там же, с. 17].

Рациональность проявляется на двух уровнях психической регуляции: процессуальном – как предвосхищение в интеллекту альной стратегии и личностном – как свойство саморегуляции, задающее направленность на выявление ориентиров и самокон троль в стратегиях мышления. В рациональности реализуется функция личностного опосредования регуляции решений и дей ствий, не сводимых к уровням мотивации, что обеспечивает взаимодействие других личностных свойств, становящихся цен трами процессов новообразования, которые могут рассматри ваться как регуляторные подсистемы в целостной системе интел лектуальной и деятельностной саморегуляции [Корнилова, 2006].

Таким образом, субъективная экономическая рациональность вы ступает как психологический фактор и механизм экономического субъекта, который эксплицирует и интегрирует в предметной деятельности рациональные свойства личности (фактор) и про цессы (механизм) экономического сознания.

А. Н. Поддъяков в исследовании психологической природы экономической рациональности проводит анализ нетранзитивно сти отношений превосходства. Известно, что с позиций формаль ной логики транзитивность отношений превосходства (если А больше В, а В больше С, то А больше С) является непременным условием рационального выбора, а нарушение транзитивности исключает саму возможность рационального выбора. При уста новлении психологических отношений нетранзитивность стано вится скорее правилом, чем исключением, и это объясняется сложностью личности [Поддъяков, 2006]. По мнению А. В. Пет ровского, нетранзитивность в психологии связана с переходом к новым критериям предпочтений. То есть если А больше В по од ному критерию, а В больше С по другому, то для вывода о соот ношении А и С вообще нет никаких оснований, и человек делает выбор произвольно. А сохранить инвариантность критерия часто не представляется возможным в силу сложности объектов. Более того, «в ситуациях взаимодействия между сравниваемыми объек тами само следование аксиоме транзитивности может становить ся логической ошибкой» [Петровский, 2000, с. 181]. Изложенные положения делают рациональность стремлением к оптимизации полезности, вообще недоступной для психологического анализа личности, а основные теоретические допущения о модели эконо мической рациональности несостоятельными. И принцип транзи тивности становится камнем преткновения для взаимоотношений психологической и экономической науки. Естественно, нас инте ресует выход из такого положения, и автор обозначает такой вы ход, он демонстрирует целый ряд отношений превосходства для сложных объектов и систем, где «закономерность появления не транзитивных предпочтений… не нарушает принципов рацио нальности» [Поддъяков, 2006, с. 78]. Объяснение рациональности нетранзитивного выбора заключается в том, что субъект в пред почтении объекта опирается на интуитивное знание, например об опасности, исходящей от объекта, и минимизирует эту опасность.

Рациональность парного выбора сохраняется, но обобщенное предпочтение остается невозможным по причине нетранзитивно сти опасности объекта. Здесь нетранзитивность объективна, и субъект лишь воспроизводит ее, сохраняя рациональность парно го выбора. Такое поведение является ситуативно максимизирую щим – принципы ограниченной рациональности соблюдаются, если не стоит задача общей максимизации, которая действитель но становится неосуществимой.

В диагностике рациональности мы ориентировались на оценку трех составляющих модели, определенных как факторы.

Увеличение выгоды. Предполагается способность человека добиваться увеличения выгоды при ограниченных ресурсах и их фиксированной трате. Ряд рассматриваемых альтернатив требуют примерно одинаковых затрат, а наибольшая выгода достигается за счет получения максимального результата. Например, в бизне се четко разделяется сфера затрат и сфера результата, и ориента ция на результат предполагает, в первую очередь, использование и инициацию благоприятных возможностей бизнеса, лежащих на границе контакта самого бизнеса с его окружением [Друкер, 1998]. Можно предположить, что люди отличаются своими пред почтениями на получение выгоды именно в сфере результата. По крайней мере, такие предпочтения и способности отмечал Ли Якокка у дилеров и продавцов автомобилей. «Сбывают их диле ры или нет, автомобили продолжают сходить с конвейера, и что то с ними надо делать. Вот здесь-то и учишься вертеться. Либо сумеешь добиться результата, либо попадешь в беду – и очень скоро» [Якокка, 1996]. Если обратиться к экономическим ролям, этот фактор рациональности будет более соответствовать спо собностям предпринимателя и продавца. Задания, направленные на диагностику названной составляющей рациональности, вклю чают альтернативы с разными позитивными исходами (выгода ми), а испытуемому необходимо выбрать вариант с наибольшей выгодой.

Уменьшение потерь. Предполагается ориентация и способ ность человека к бережливости и ограничению расходов. В эко номическом поведении часто имеют место ситуации, когда необ ходимый, наперед заданный результат нужно достигнуть с мини мальными затратами, а неограниченный результат вообще не ну жен. Можно утверждать, что люди отличаются по способностям решать эту проблему, тем самым реализуя выделенную состав ляющую рациональности. Ли Якокка таких людей назвал «крохо борами», которые по своей природе стремятся придерживаться оборонительных, консервативных, пессимистических позиций, и они находятся по другую сторону барьера от «парней из сферы сбыта», людей рискованных, агрессивных и оптимистичных [Якокка, 1996]. В структуре экономических ролей эта способ ность в большей степени соответствует роли производителя и плательщика налогов. Задания, направленные на диагностику этой составляющей рациональности, включали альтернативы с неизбежными потерями, и испытуемому необходимо выбрать рациональный вариант, минимизирующий эти потери.

Равновесие. Гипотеза равновесия вытекает из принципа не прерывности, изложенного выше. Если одни люди, отдают пред почтения и обладают большими способностями в сфере максими зации выгод, а другие – при минимизации потерь, должны быть и люди, занимающие среднее, промежуточное положение. Соглас но названному принципу непрерывности способность устанавли вать равновесие как бы нарушает рациональность – в рациональ ном решении человек отдает предпочтения рискам в сравнении с гарантированным средним. Однако в соответствии с принципом порядка альтернатив рациональное решение предполагает пред почтение одной альтернативы над другой либо безразличие к обеим. Данная способность проявляется именно в констатации факта отсутствия предпочтения, т. е. факта равновесия, как без различия к обеим альтернативам. И тогда решение как таковое становится невозможным – нет оснований выбирать. В этой си туации люди, расставляя приоритеты, склонны к интуитивным оценкам. Действительно, в условиях неопределенности факт рав новесия может встречаться чаще, чем его нарушение в сторону выгод или потерь. И тогда разумнее, т. е. рациональнее было бы отказаться от немедленного решения, чтобы собрать дополни тельную информацию и снять неопределенность. Отказ от реше ния – это тоже решение, иногда может быть даже более ценное, чем решение действовать прямо сейчас. В сфере экономических ролей эта способность в большей степени относится к роли по требителя и покупателя – потреблять только то, что соответству ет потребительским запросам, заплатить столько, сколько стоит, не дороже, но и не дешевле. В заданиях для диагностики данной способности сбалансированы выгоды и потери, и рациональным считается решение, которое отражает их равновесие.

Таким образом, теоретическая модель субъективной эконо мической рациональности:

1. Отражает представления о рациональности как способ ности к оптимизации в экономической деятельности;

процессу альный характер рационального экономического выбора (цен ность решения) в отличие от типологического (ценность опыта);

интеграцию и экспликацию в предметной деятельности свойств личности (психологический фактор) и процессов экономического сознания (психологический механизм).

2. Включает три составляющих компонента субъективной экономической рациональности, проявляющихся в ситуациях приобретения, ситуациях потерь и ситуациях равновесия, кото рые реализуются при последовательном выборе одной из не скольких альтернатив с разной ценностью и вероятностью.

3. Предназначена для разработки методического приема – пробы субъективной экономической рациональности и ее даль нейшего эмпирического исследования как психологического фак тора и механизма экономической социализации личности.

10.3. Эмпирическое исследова ние субъективной экономической рационально сти Цель, гипотеза. Эмпирическое исследование проводится с целью проверки гипотезы о субъективной экономической рацио нальности как психологическом факторе и механизме экономиче ской социализации личности. Чем выше уровень этого фактора, тем выше психологическая готовность к деятельности и эконо мический статус субъекта. Процесс субъективного экономиче ского выбора является специфическим психологическим меха низмом экономической социализации личности в условиях трансформации общества, высокий уровень проявления этого механизма соответствует более эффективной социализации лич ности и высокому экономическому статусу субъекта.

Основным принципом диагностики является альтернативный экономический выбор в ситуации риска, моделирующий эконо мическое решение субъекта и отражает его ориентацию на про цесс или результат принятия решения. Ориентация на процесс со ответствует, в целом, большей синхронизации трансформаций об щества и изменений личности в процесс экономической социали зации в сравнении с типологическим выбором, реализующим ис ключительно прошлый опыт. Ориентация на процесс соответствует повышению уровня субъективной экономической рациональности.

Методический прием – проба субъективной экономической рациональности соответствует исходному экономическому кри терию, т. е. ориентации на ожидаемую полезность и выгоду. Ос новной принцип – альтернативный выбор в ситуации риска, от ражающий ориентацию субъекта на процесс или результат при принятии решения и являющийся психологической моделью эко номического решения. Ориентация на процесс в целом соответ ствует синхронизации социальных трансформаций и изменений личности в процессе экономической социализации в противовес типологическому опыту, реализующему исключительно про шлый опыт.

Характер заданий, реализующих данный методический при ем, предполагает минимальный уровень экономических знаний, хотя многие из них могут быть решены при помощи так называе мой «экономической интуиции» или «экономического натура лизма», которые, по мнению Р. Франк составляет суть «мышле ния экономиста». «Экономический натуралист» увидит возмож ную выгоду или опасность потерь там, где другой человек, ли шенный этой способности, ничего не заметит [Франк, 2000]. Та кая интуиция формируется в процессе спонтанной экономиче ской социализации. Наличие экономической интуиции позволяет находить рациональные решения не прибегая к длинным логиче ским построениям. Более высокий уровень экономической ин туиции соответствует более высокому уровню рационального экономического поведения. Можно предположить, что экономи ческая интуиция является психологическим механизмом рацио нальных решений и поведения в условиях неопределенности.

Эксперименты Д. Канемана и А. Тверски показали устойчи вый эффект формулировки задания, который нарушает рацио нальность экономического выбора и позволил авторам сформу лировать теорию проспектов, в соответствии с которой субъект при выборе ориентируется или на результат (ожидание, перспек тива), или на процесс (реальная оценка объективной экономиче ской ситуации). И первое в обыденном поведении существенно преобладает над вторым. Однако именно ориентация на процесс рационализирует выбор и является психологическим механизмом рационального решения. Авторы были нацелены на исследование рационального выбора посредством формулировки задания и, чтобы элиминировать (ослабить, исключить) другие влияния, в предлагаемые задания вводили равновесные альтернативы, а ва риант ответа о равновесии альтернатив вообще не предлагался.

Однако экономическая реальность практически исключает рав новесие альтернатив при решении. Поэтому при составлении за даний мы исходили из следующей гипотезы. Если в заданиях по степенно нарушать экономическое равновесие альтернатив в сто рону, противоположную эффекту формулировки, то при опреде ленной величине эксцесса (смещения от экономического равно весия) будет достигнуто субъективное равновесие, т. е. равнове сие между эффектом формулировки и эксцессом, и альтернативы станут для субъекта равноценными. При дальнейшем смещении субъект изменит предпочтение альтернатив. У одних участников этот момент наступит раньше, т. е. при меньших эксцессах, у других – позже, а у третьих может вообще не наступить. В соот ветствии с гипотезой об ограниченной (субъективной) экономи ческой рациональности, последний будет обладать этим свойст вом в наименьшей степени.

Для подтверждения индивидуально-психологической при роды субъективной экономической рациональности, а также ее парциальности, задания выстроены по принципу нарастающего отклонения. В ситуациях «приобретения», ориентированных на получение наибольшего дохода, исходным являлось экономиче ское (формальное) равновесие гарантированной и рискованной альтернатив, что соответствовало тексту задания, например: «Вы предпочитаете: а) гарантированно получить доход 1 тыс. руб. или б) с вероятностью 50 % получить 2 тыс. руб. и вероятностью 50 % не получить ничего?». В подобном задании Д. Канеман и Э. Тверски показали, что испытуемые демонстрируют выражен ную склонность (87 %) к гарантированному выбору, что под тверждало соответствие субъективным картам ограниченной ра циональности [Канеман, 2006]. В нашем исследовании в после дующие задания вводилось нарастающее отклонение от равнове сия гарантированного и рискованного выбора. Это отклонение приводило к постепенному росту различий между предлагаемы ми в задании альтернативами как в приобретении дохода, так и в потерях, что позволяет участнику проявить свою ориентацию на ожидаемую выгоду. Например, 55 % в табл. 10.1 соответствует следующему заданию: «Вы предпочитаете: а) гарантированно получить доход 2 тыс. руб. или б) с вероятностью 55 % получить 4 тыс. руб. и вероятностью 45 % не получить ничего?» В данном задании выбор (б) рассматривается как рациональный, так как его экономический результат выше, чем в (а).

В целом, в заданиях варьируются три параметра: а) ситуации приобретения, потери или равновесия, которые соответствуют факторам теоретической модели;

б) величина риска потерь и приобретений – от 50 % до 75 % с шагом 5 %, что приводит к на рушению объективного равновесия альтернатив (эксцессу) от 0 % до 25 %, величина риска 50 % (эксцесс равен нулю) соответствует объективному равновесию альтернатив гарантированного или рискованного выбора;

в) «ставка» – денежная сумма, которую участник может гарантированно «получить» или «потерять» в сравнении с рискованной альтернативой, варьируется от 0,5 до 3,5 тыс. руб. с «шагом» 0,5. Полная комбинация названных пара метров дает 84 задания, которые предлагаются участнику в слу чайном порядке, текст заданий представлен в прил. 4. При пер вичной обработке ведется расчет трех факторов субъективной экономической рациональности – «Приобретение», «Потери», «Равновесие». Оценкой каждого задания является денежная вы года, которая суммируется к фактору при выборе субъектом ра ционального (выгодного) решения.

Организация исследования. Исследование проведено в два этапа, на первом субъективная экономическая рациональность исследуется как психологический механизм экономической со циализации, на втором – как психологический фактор. На первом этапе экспериментальную выборку составили:

– студенты гуманитарных специальностей 1, 3, 5-го курсов (35–40 чел.);

– студенты «рыночных» специальностей 1, 3, 5-го курсов (35–40 чел.);

– маркетологи со стажем работы более 3 лет – 32 чел.;

– предпринимателями со стажем более 3 лет – 31 чел.

Полагается, что группы отличаются по социально экономическому статусу и степени экономической социализации.

Обсуждение результатов. В целом отмечается высокая межгрупповая вариативность решений. Для большинства заданий процент рациональных выборов в межгрупповом сравнении от личается более чем в два раза. Это подтверждает чувствитель ность методики к специфике групп, обусловленной разными спе циальностями и уровнем экономической социализации. Группа работающих специалистов со стажем в сравнении с группами студентов показала более высокие результаты по большинству заданий. Однако по ряду заданий у них процент рациональных выборов ниже, чем у студентов. Различия незначительны, однако сам факт такой тенденции вызывает интерес. Причина, на наш взгляд, кроется в том, что эти задания имеют равноценные аль тернативы как в ситуациях выгоды, так и в ситуациях потерь.

Специалисты со стажем в меньшей степени, чем студенты обла дают способностью рационально отказываться от конкретного быстрого решения в условиях неопределенности. Если альтерна тивы равноценны, рациональным решением будет отказ от не медленного и поиск дополнительной информации для снятия не определенности. Но для этого необходимо выполнить внутреннее действие – признать их равноценность, поставить и решить зада чу доопределения ситуации. По-видимому, специалисты со ста жем сильнее ориентированы на конкретные действия в конкрет ной ситуации, и для них сама постановка задачи доопределения является более сложной, чем для студентов.

В целом, количество рациональных выборов по отдельным заданиям колеблется от 10 до 90 %. Конкретные результаты по отдельным заданиям и их сопоставление подтверждают ряд зако номерностей, выявленных и описанных ранее. Например, при реакции на приобретение люди отдают предпочтение гарантиро ванным решениям, а при реакции на потери – готовы рискнуть.

Д. Канеман и А. Тверски, получившие эти данные в эксперимен те, предлагали испытуемым две неравновесные альтернативы [Канеман, 2006]. В ситуации приобретения равновесие было на рушено в пользу риска, и, несмотря на это, 84 % участников экс перимента игнорировали этот факт и выбирали менее выгодное, но гарантированное решение, т. е. поступали нерационально. В ситуации потерь равновесие было нарушено также в пользу рис ка, и 87 % участников отдавали предпочтение риску, и это было также нерациональное решение. Мы получили схожие результа ты в разных экспериментальных группах только в заданиях с равноценными альтернативами, а при нарушении равновесия картина быстро изменялась.

В таблице 10.1 представлены результаты пробы субъектив ной экономической рациональности для групп с разным эконо мическим статусом при выполнении заданий на приобретение.

Данные приводятся в порядке нарастания эксцесса (нарушения равновесия между альтернативами) от 0 до 25 %, что соответст вует вероятности рискованной альтернативы от 50 до 75 %.

«Ставка альтернативы с риском в два раза выше гарантирован ной. При объективном равновесии альтернатив (столбец 50 %) студенты-психологи 1-го курса отдают предпочтение гарантиро ванному выбору в 75 % случаев. Этот процент наивысший и со ответствует наименьшей степени экономической социализации.

Предприниматели со стажем отдают предпочтения гарантиро ванному выбору в этой (равновесной) ситуации лишь в 56 % слу чаев, в 34 % предпочитают рискованное решение и лишь в 10 % считают альтернативы равноценными, последнее в данных усло виях считается рациональным выбором.

Таблица 10. В ы б о р г а рантированног о р еш е н ия ( %, в с ит уа ци и «П ри обре т е ние ») Вероятность рискованной альтерна Кол- тивы с двойной суммой (%) Группа во 50 55 60 65 70 Студенты-психологи, 1-й курс 40 75 67 35 37 31 Студенты-маркетологи, 3-й курс 37 67 53 45 42 35 Маркетологи со стажем 32 66 62 43 43 33 Предприниматели со стажем 31 56 47 31 27 27 Таким образом, наиболее рациональными в ситуации приоб ретения при равновесии альтернатив являются студенты 1-го курса. Этот результат подтверждает не столько тенденцию к га рантированному решению, сколько определенные пропорции вы бора, характерные для данной ситуации. Пропорции или проти востояние между рациональностью и риском являются психоло гической характеристикой уровневой регуляции принятия реше ния [Карпов, 2000], и эта регуляция качественно различается у студентов и предпринимателей, и в основе различия лежит пси хологический механизм выбора.

В таблице 10.1 отражены разные стратегии выбора риско ванной или гарантированной альтернативы у субъектов с разным уровнем экономической социализации. Более высокому уровню ЭСЛ (бизнесмены со стажем) соответствует высокая склонность к риску в ситуации неопределенности, а для низкого уровня ЭСЛ характерна тенденция к гарантированному выбору. Данные сту дентов-маркетологов и маркетологов со стажем качественно под тверждают отмеченную связь. В последующие задания вводилось нарастающее отклонение от равновесия гарантированного и рис кованного выбора. По мере роста выгоды рискованного выбора (от 55 % до 75 %) доля этого выбора устойчиво растет для всех четырех групп участников (процент гарантированных решений уменьшается). Участники совершают свой выбор в силу субъек тивного восприятия, оценки и сравнения ценности альтернатив.

Например, экономическая ценность рискованной альтернативы в задании (65 %) соответствует доходу 1 950 руб. (0,6515002) в сравнении с 1 500 руб. гарантированного выбора (см. табл. 10.1).

Однако 37–42 % студентов и 27 % бизнесменов со стажем отдали предпочтение последнему, отступив при этом от объективной рациональности. Для них ценность гарантии оказалась выше прямой экономической выгоды в 450 руб.

Представляет интерес, что в задании (75 %) доля гарантиро ванных выборов практически одинакова для всех четырех групп.

Это означает, что эта доля не зависит от уровня ЭСЛ или являет ся предельной. О каком пределе идет речь? Мы считаем, что око ло 30 % участников в каждой группе изначально действуют сте реотипно, типологически, ориентируясь на «архаичный» опыт, т.

е. вообще не оценивают и не сравнивают ценность предлагаемых альтернатив. Предприниматели со стажем достигают этого пре дела несколько раньше (60 %), чем представители других групп.

Благодаря своей рациональности они быстрее и легче справляют ся с общей тенденцией к гарантированному выбору в ситуациях приобретения. Для количественной оценки данной связи мы об ратились к статистическому критерию тенденций S-критерию Джонкира [Сидоренко, 2002], который обобщает методы диспер синного и регрессионного анализа при непараметрическом срав нении неоднородных групп. Расчетное значение по данным табл.


10.1 составило Sэмп. = 40 (р 0,1), что статистически не подтвер ждает этот вывод. Заметив, что при эксцессе 65 % и более данные всех четырех групп слабо различаются, был выполнен расчет S-критерия для эксцесса не более 60 %. Полученный Sэмп. = (p 0,05) позволяет статистически подтвердить гипотезу на 5% ном уровне – стратегии выбора у субъектов с разным экономиче ским статусом значимо различаются при эксцессе до 65 %. Таким образом, данные, приведенные Д. Канеманом, подтверждются лишь для субъектов с низким уровнем экономической социализа ции. Субъекты с более высоким экономическим статусом имеют отличительный признак субъективной экономической рацио нальности на уровне психологического механизма, они склонны к типологическому решению (ориентация на результат) в ситуации равновесия альтернатив и быстро переключаются на процесс ре шения при экономическом (объективном) различии альтернатив.

Таким образом, субъективный рациональный выбор являет ся психологическим механизмом принятия решения в ситуациях экономического риска и повышает экономический статус субъек та, т. е. обеспечивает его экономическую социализацию.

На основании данных табл. 10.1 построена диаграмма, отра жающая обобщенные оценки выбора альтернатив (в %) в зависи мости степени риска. Данные рис. 10.1 демонстрируют, как на растает выбор рискованной альтернативы, отражающей ориента цию на процесс, при увеличении эксцесса в сторону приобрете ния. При эксцессе более 10 % (риск 60 % и более) более полови ны участников склоняются к рискованному выбору, соответст вующему рациональному решению. В то же время менее 40 % всех участников отдают предпочтения гарантии, реализуя типо логический механизм решения, т. е. ориентируясь на результат.

Это во многом опровергает выводы Д. Канемана об интенсивно сти рамочных влияниях на экономический выбор, в частности, влияния формулировки, и подтверждает положение о том, что рациональность экономического выбора возрастает по мере роста ценности альтернатив.

Рис. 10.1. Соотношение альтернатив в зависимости от степени риска в ситуации Приобретение В таблице 10.2 представлен результат пробы субъективной экономической рациональности в ситуации «Потери».

Таблица 1 0. Выбор риско в а н н ог о ре ше ния (%, в с ит уа ц ии « Потери ») Вероятность рискованной аль Кол- тернативы с двойной суммой (%) Группа во 50 55 60 65 70 Студенты-психологи, 1-й курс 40 65 41 39 41 39 Студенты-маркетологи, 3-й курс 37 76 51 41 31 27 Маркетологи со стажем 32 86 57 48 33 24 Предприниматели со стажем 33 89 67 44 38 29 При равновесии гарантированных и рискованных альтерна тив (50 %) в ситуации потерь 89 % предпринимателей со стажем отдают предпочтение риску. Это соответствует сделанному ранее выводу о склонности к риску в условиях приобретения как инди каторе экономической социализации, что позволяет обобщить результаты: адекватная склонность к риску является универсаль ным механизмом и индикатором экономической социализации.

По мере роста степени риска объективные потери возраста ют, и выбор рискованного решения, в сравнении с гарантирован ным, все более отступает от рационального. Одновременно с этим процент выбора рискованных решений уменьшается, все больший процент участников в каждой группе отдают предпоч тение гарантированному решению, которое в данном случае счи тается рациональным. При незначительном отступлении от рав новесия между рискованной и гарантированной альтернативой в сторону риска (60 % риска, т. е. 10 % эксцесса), доминирование рискованного выбора в ситуации потерь полностью нивелирует ся, – фактически устанавливается субъективное равновесие. При дальнейшем увеличении риска нарастает процент гарантирован ного выбора, который считается рациональным. Таким образом, рациональность субъекта, проявляющаяся в оценке и соотнесе нии ценностей альтернатив при принятии экономического реше ния, приводит к отказу от субъективно излишнего риска и пере ходу к гарантированному выбору. Определенная часть участни ков (19–35 %) отдают предпочтения риску, несмотря на то что это является экономически неоправданным. Срабатывает «архаи ческий» механизм типологической ориентации на риск безо вся кого учета (восприятия, анализа, оценки, выбора) альтернатив, включенных в задание.

На основании данных табл. 10.2 построена диаграмма (рис.

10.2), отражающая изменение выборов для обобщенной группы участников. В ситуации «Потери» (рис. 10.2) достаточно эксцесса в 15 % (риск 65 %), чтобы установить субъективное равновесие между рискованным и гарантированном выбором. При эксцессе в 25 % уже более 60 % участников отдают предпочтение гаранти рованному выбору, что соответствует рациональному решению, в то время как при равновесии альтернатив их было менее 6 %. По лученные данные позволяют в целом на качественном уровне подтвердить гипотезу о том, что субъективная экономическая рациональность является психологическим механизмом эконо мической социализации. Суть данного психологического меха низма заключается в ориентации на процесс экономического ре шения и проявляется в предпочтении рискованного выбора в си туации приобретения, а также в предпочтении гарантированного выбора в ситуации потерь. Более высокий уровень этого меха низма соответствует более эффективной экономической социали зации. Для экспериментальной проверки сформулирована стати стическая следующая гипотеза. В ситуации экономического вы бора с риском имеет место достоверная тенденция к ориентации на процесс решения, обусловленная экономическим статусом субъекта.

Рис. 10.2. Соотношение выбранных аль тернатив в зависимости от степени риска в ситуации Потери Аналогичный расчет S-критерия Джонкира выполнен по данным табл. 10.2, независимой переменной является социаль ный статус субъекта, зависимой – процент гарантированного вы бора, который в данном случае считается рациональным. Расчет ное значение критерия Sэмп. = 96 (р 0,01). Гипотеза подтвер ждена на 1%-ном уровне – тенденция к гарантированному выбору, обеспечивающая рациональное решение в ситуации потерь, досто верно связана с повышением экономического статуса субъекта.

На втором этапе эксперимента субъективная экономическая рациональность исследуется как фактор экономической социали зации. Цель – подтвердить гипотезу о том, что повышение уровня субъективной экономической рациональности связано с повыше нием экономического статуса субъекта. В таблице 10.3 представ лены данные субъективной экономической рациональности (СЭР) студентов гуманитарных специальностей экономического университета (ЭУ). Анализ результатов показывает, что оценки всех факторов возрастают от 1-го курса к 5-му, что качественно подтверждает проверяемую гипотезу – при переходе от младших курсов к старшим субъективная экономическая рациональность увеличивается.

Т а бл и ц а 1 0. Да нные СЭР д ля ст уд ентов г уманит а рных с п е ц и а льн о сте й Средние значения (Х) Экспериментальная и среднеквадратичное отклонение (s) группа Приобретение Потери Равновесие КО Х 8,9 10,5 12,1 31, 5-й курс ЭУ s 5,2 6,1 6,6 10, Х 8,6 7,4 10,8 26, 3-й курс ЭУ s 6,3 5,8 6,1 11, Х 7,2 8,8 10,3 26, 1-й курс ЭУ s 5,4 5,7 7,4 10, Т-критерий различий 1,16 1,04 0,93 1, (5-й и 1-й курсы) Сравнительный анализ, выполненный с применением Т критерия Стьюдента, достоверных различий между оценками факторов не выявил (Тэмп. = 1,77;

р 0,05). Однако композитная оценка может иметь тенденцию к повышению при переходе сту дентов от младших курсов к старшим. Для проверки статистиче ской достоверности данной тенденции выполнен расчет S критерия Джонкира. Sэмп. = 20 (р 0,05), – статистически досто верных тенденций также не выявлено. Таким образом, экономи ческая социализация студентов гуманитарных специальностей не приводит к достоверному увеличению их субъективной экономи ческой рациональности. В таблице 10.4 представлены данные СЭР студентов «рыночных» специальностей.

Оценки всех факторов возрастают от 1-го курса к 5-му, сту денты 3-го курса занимают промежуточное положение. Стати стическое сравнение оценок факторов СЭР студентов 1-го и 5-го курсов показало их достоверное различие (Тэмп. = 4,72;

р 0,01).

Уровни СЭР у студентов «рыночных» специальностей достоверно превышают соответствующие уровни у студентов-гуманитариев (Тэмп. = 3,15;

р 0,01 для 3-го курса и Тэмп. = 3,54;

р 0,01 для студентов 5-го курса). Для студентов 1-го курса достоверных различий не выявлено (Тэмп. = 0,84;

p 0,05). Эти результаты от ражают эффект целенаправленной экономической социализации при обучении по «рыночным» специальностям, который прояв ляется в достоверном увеличении субъективной экономической рациональности.

Таблица 1 0. Данные СЭР с т уд е нт ов « рыноч ных » с пе циа льно с т е й Средние значения (Х) и среднеквадратичное Экспериментальная отклонение (s) группа Приобр. Потери Равнов. КО Х 14,4 12,2 15,3 41, 5-й курс ЭУ s 8,1 7,5 9,3 13, Х 13,4 10,1 11,5 35, 3-й курс ЭУ s 5,3 6,1 8,3 11, Х 8,1 9,6 10,7 28, 1-й курс ЭУ s 6,4 6,2 7,6 12, Т-критерий различий 3,80(0,01) 1,67 2,39(0,05) 4,72(0,01) (5-й и 1-й курсы) Исследование субъективной экономической рациональности на студентах разных специальностей показало достоверную связь факторов СЭР с уровнем экономической социализации – уровень субъективной экономической рациональности студентов выпускников достоверно превышает соответствующий уровень первокурсников (p 0,01). Эти результаты статистически под тверждают гипотезу о том, что субъективная экономическая ра циональность является фактором экономической социализации, – с повышением уровня СЭР экономический статус субъекта воз растает.

На третьем этапе, с целью завершения проверки гипотезы проведено сравнительное исследование четырех эксперименталь ных групп с разным социально-экономическим статусом – пред приниматели, госслужащие, работающие специалисты, безработ ные. Данные для анализа представлены в табл. 10.5.


Т а бл и ц а 1 0. С у бъе кт и вн а я эк оно миче ск ая рацио на льност ь субъектов с ра зны м с оциа л ь н о- э к оно м и ч е ск им с та т усо м Средние значения (Х) и среднеквадратичное от Экспериментальная клонение (s) группа Приобретение Потери Равновесие КО Предприниматели Х 17,3 14,2 12,9 44, (П), 38 чел. s 9,1 8,5 8,6 10, Госслужащие, Х 13,1 13,4 15,6 42, 45 чел. s 6,2 7,4 11,3 11, Специалисты, Х 12,6 14,4 7,5 34, 43 чел. s 6,0 6,2 8,0 10, Безработные (Б), Х 8,3 9,8 9,5 27, 35 чел. s 5,1 6,3 6,4 8, Т-критерий (П – Б) 4,99** 2,41* 1,84 7,42*** Обозначения: * p 0,05;

** p 0,01;

*** p 0, Данные табл. 10.5 достоверно подтверждают, что изменение статуса соответствует изменению уровня субъективной экономи ческой рациональности и ее компонент – группы с низкими показа телями СЭР имеют сниженный экономический статус.

Гипотезу о том, что субъективная экономическая рацио нальность является психологическим фактором и механизмом экономической социализации личности, предопределяет ее эф фективность и сама развивается в процессе социализации, можно считать окончательно подтвержденной.

Т а бл и ц а 1 0. Психолог ич еская г от овнос т ь по данным субъективной э к о н о м ич е ск о й ра цио нал ьнос ти Индивидуальные оценки Уровень готовности Приобретение Потери Равновесие КО Низкий 5,2 4,3 1,0 20, Ниже среднего 13,5 11,5 5,4 31, Средний 17,3 19,2 11,5 40, Выше среднего 20,1 20,0 19,0 47, Высокий 20,1 20,0 19,0 47, На основании полученных эмпирических результатов разра ботаны показатели психологической готовности к экономической деятельности по данным субъективной экономической рацио нальности, что позволяет давать частные оценки эффективности экономической социализации Выполненное исследование позволило обосновать субъек тивную экономическую рациональность как специфический пси хологический механизм и фактор экономической социализации личности на уровне субъекта деятельности. Рациональность вы ступает как наиболее проблемное требование и одновременно ключевой признак экономического сознания. Экономическая ра циональность является одновременно институциональной ценно стью, с помощью которой люди подтверждают приверженность экономической сфере. Для психологической науки XXI век может стать веком «неклассической рациональности» [Асмолов, 2002].

Разработана теоретическая модель и апробирован методиче ский прием – проба субъективной экономической рационально сти, – позволяющий определять три показателя СЭР: увеличение выгоды, уменьшение потерь, равновесие. Первый направлен на выявление способности человека добиваться наибольшей выгоды при ограниченных ресурсах, второй – способности человека к бережливости и ограничению расходов, третий – способности констатировать отсутствие предпочтения.

Разработанный методический прием показал приемлемую надежность (р 0,05) и валидность и может быть использована для исследования экономической социализации личности. Вы полненное исследование показало, что субъективная экономиче ская рациональность обладает признаками способностей эконо мического субъекта и повышает его экономическую готовность в процессе экономической социализации. Статистически под тверждено, что у субъектов с более высоким социально экономическим статусом более высокие показатели субъективной экономической рациональности (р 0,01).

Результаты эмпирического исследования подтверждают за кономерности ЭСЛ. Эмпирическое исследование субъективной экономической рациональности как механизма экономической социализации личности подтвердило выдвинутую гипотезу – ориентация на процесс экономического выбора соответствует более высокому социально-экономическому статусу личности.

Исследование показало, что ориентация на процесс при экономи ческом выборе в ситуации риска, в отличие от ориентации на ре зультат, повышает рациональность выбора и обеспечивает более высокую синхронизацию социальных и личностных трансформа ций и экономическую готовность личности. Повышение субъек тивной ценности альтернативы приводит к повышению рацио нальности выбора в ситуации экономического риска, при этом чувствительность к изменению ценности соответствует индиви дуальному уровню СЭР и уровню экономической готовности.

Показатель «Равновесие» отражает способность экономического субъекта фиксировать равную ценность альтернатив в ситуации выбора, и обладает тенденцией к обеспечению экономической готовности. Психологические эффекты формулировки и обрам ления, приводящие к отступлению от экономической рациональ ности, сами являются ограниченными, в качестве ограничений выступают как объективные условия (ценность и риск альтерна тив), так и субъективный экономический опыт. С повышением эксцесса – нарушения экономического равновесия альтернатив в ситуации выбора – психологические эффекты формулировки снижаются в соответствии с ориентацией на процесс выбора в ситуации приобретения (p 0,05) и в соответствии с ориентацией на процесс выбора в ситуации потерь (p 0,01).

Полученные эмпирические результаты подтверждают вы двинутую гипотезу в отношении субъективной экономической рациональности как фактора экономической социализации – более высокий уровень композитной оценки экономической ра циональности соответствует более высокому социально экономическому статусу субъекта (t = 7,42;

р 0,01). Из компо нент наибольшей информативностью обладают показатели субъ ективной экономической рациональности в ситуации приобрете ния (t = 4,99;

p 0,01).

Разработанные показатели позволяют проводить индивиду альную оценку психологической готовности к экономической деятельности по первичным оценкам субъективной экономиче ской рациональности – в ситуации приобретения, в ситуации по терь, в ситуации равновесия альтернатив, а также по композит ной оценке.

Глава ЛИЧНОСТНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ КОНСТРУИРОВАНИЕ КАК ФАКТОР И МЕХАНИЗМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ 11.1. Парадигма социального конструктивизма как теоретическая основа личностно-экономического конструирования На основании социально-психологического анализа транс формации современного общества выделена специальная способ ность – личностно-экономическое конструирование. Особенно стью современных социальных изменений в России является со четание скорости и радикализма проводимых реформ с отсутст вием у них «единого вектора», что в целом определяется как со циальная нестабильность, которая для обыденного человека «воспринимается прежде всего как абсолютная неопределенность ситуации и, следовательно, невозможность даже ближайшего прогнозирования своей судьбы» [Андреева, 2000]. Особое значе ние это имеет для молодого поколения, которое проходит целый ряд социальных выборов. Отсутствие общепринятых ценностей и нормативных моделей выводят молодого человека на «перекре сток» самоопределения, где он обнаруживает, что установленные общественные «светофоры» дают противоречивую информацию, а то и не работают вовсе [Белинская, 2006]. Подобное положение выдвигает новые требования и подходы к проблеме социализа ции, подчеркивает особую важность формирования моделей со циального поведения без опоры на общепринятые стандарты, конструирования персональной системы ценностей и идентифи кационных структур. Это приводит к необходимости креативного поведения, погруженного во множественные коммуникации, по стоянно выходящего «за пределы» своего индивидуального «Я».

Образ изменяющегося социального мира неизбежно вызывает изменение представлений человека о самом себе в нем [Абельс, 1999;

Лебедева, 1999;

Муратов, 2004;

Стефаненко, 2004;

Яковен ко, 2004;

Abrams, Hong, 1990;

Banaji, Prentice, 1994], персональ ная система ценностей постоянно соотносится с современной си туацией ценностных «сдвигов» [Гаврилюк, 2002;

Головаха, 2000;

Леонтьев, 2000;

Тихомандрицкая, 2000;

Яницкий, 2000;

Doise, 1999;

Grusec,1999;

Helkama, 1999], индивидуальные стратегии поведения и обеспечивающие их когнитивные механизмы соот носятся с изменяющимися социальными обстоятельствами [Абабков, Пере, 2004;

Анцыферова, 1994;

Быструшкин, 2002;

Демченко, Васильева, 2001;

Aspinwall, Tailor, 1997;

Breakwell, 1986;

Cross, 1995]. В целом акцент смещается на активность лич ности в ходе социализации – человек пытается преобразовать на личную ситуацию, не огладываясь на сложившиеся межличност ные связи и отношения, что соответствует определенной инвер сии общего хода адаптационного процесса [Белинская, 2006].

Тезис, что социальная принадлежность является и источни ком и фактором социализации во многом теряет свое первона чальное содержание. По мнению многих авторов моделей соци альных трансформаций, в современном мире социальная принад лежность «уже ничего не объясняет» [Balsamo, 1995;

Becker, 1997;

Dubur, Frmand, 1995;

Sanford, 1988]. Иное отношение чело века к традиционным общностям, принципиально иное отноше ние к виртуальным общностям лишают его привычной социаль ной идентичности, что ставит под сомнение и саму идею само отождествления через социальную идентичность.

Характер влияния радикальных социально-экономических изменений на мотивационно-ценностную сферу личности и соци альной группы теоретически исследуется в работах В. Г. Асеева, Н. В. Гришиной, Т. П. Емельяновой, А. Л. Журавлева, В. П. По знякова, И. А. Суриной, Е. В. Шороховой и др. Экономические отношения (отношения к собственности, производственные от ношения, отношения обмена и потребления) оказывают социаль но-психологические влияния и в период стабильного развития, но в период острого кризиса это влияние приобретает выраженные специфически черты. Чем более динамичными являются соци ально-экономические изменения, тем больше они действуют на социокультурные факторы и социально-психологические явления в сторону расшатывания традиционной и стимулирования инно вационной составляющей отношения человека к восприятию внешней среды. Поэтому периоды бурных социальных измене ний ведут к ломке устоявшихся стереотипов, возникновению противоречий в системе ценностей, в уровнях диспозиционной регуляции [Советова, 2000].

Скорость инноваций превращает самые разные сферы жизни в «постоянно исчезающую ситуацию», буквально ежедневно тре буя от человека адаптироваться к новым условиям [Turkle, 1997].

И. А. Климов рассматривает кризис социальной идентичности личности как последствие социальных трансформаций, имеющих выраженные кризисные черты. Возникновение кризисной иден тичности является субъективной характеристикой транзитивного общества, когда люди вынуждены либо экспериментировать с новыми социальными ролями, либо становиться своего рода «фундаменталистами» своих прежних идентификационных пред почтений [Климов, 2001]. Таким образом, кризис социальной идентичности становится, и следствием, и чертой кризисной со циальной трансформации. Базовыми функциями социальной иден тичности являются принадлежность к группе, чувство защищенно сти, самореализация и влияние на группу, устойчивые и относи тельно предсказуемы социальные взаимосвязи [Бауман, 1995].

Кризис идентичности проявляется в том, что человек чувст вует и понимает, что он вынужден расстаться со своим «социаль ным Я», т. е. с образом самого себя, который сложился в ходе предыдущей идентификации. Утрачивается социальная значи мость существующих «референтных групп», изменяются или разрушаются существующие социокультурные образцы и нормы поведения, носителями которых являются «референтные груп пы». Нарушаются связи индивида с «первичной группой», в ко торой человек участвует непосредственно, добровольно, довери тельно формируя образы социального мира. Нарушаются типизи рующие понимания, единство и природа интерпретационных схем, человек ограничивает или прекращает интернализацию но вых социальных значений и контекстов, что приводит к умень шению рефлексивного усвоения событий социального мира [Климов, 2001].

Одной из важных особенностей изменения личности при пе реходе от социализма к капитализму является изменение ее ак тивности и ответственности. Если ранее личность была объектом общественного воздействия, то при современных общественно экономических условиях она становится субъектом принятия ре шения. Когда происходят такие изменения условий у субъекта социального действия, они влекут за собой изменения сознания, возникновение дополнительных потребностей в знаниях, а также ориентации в социальной действительности, прогнозирования своих действий, адаптации в новых условиях. Происходящие со циально-экономические изменения вызывают изменение соци альной ситуации развития личности, что приводит к смене соци альных ролей, спектра решаемых проблем и образа жизни. Гло бальные социальные изменения приводят к изменению всей сис темы «Я», что связано с процессом утраты «Я» в виде дезинте грации личности, и последующим процессом «обретения Я», т. е.

формирования новой структуры личности [Абульханова, 1994, с. 47]. С другой стороны, «…радикальное обновление ценностей и норм, переход к принципиально иным представлениям о долж ном и правильном и новым эталонам поведения, складывание новых привычек и традиций происходит или может происходить на стадии базовой социализации новых поколений людей. А она охватывает, как правило, лишь начальные этапы жизненного цикла человека, включая детство, отрочество и юность, моло дость» [Гордон, 1999, с. 39]. В связи с трансформацией общества в процесс социализации личности включается принципиально новое содержание – самостоятельное производство субъектом нового социального пространства, т. е. порождаются новые явле ния и процессы социализации, личность субъективно стабилизи рует объективную социальную нестабильности, субъект как бы вторично и вновь входит в социальную среду [Белинская, 2002;

Кеннеди, Кербер, 2003, Воловин, 1990], что соответствует пара дигме социального конструктивизма.

П. И. Шихирев определяет общую метатеоретическую осно ву парадигмы социального конструктивизма. Социальное знание личности формируется в процессе трансформации социального опыта в лингвистическую онтологию личности на основе ценно стей. Социальное поведение субъекта обусловлено произвольным решением, свободно принимаемым им. Знание о социальном по ведении постоянно пересматривается и реинтерпретируется в за висимости от социально-культурного контекста. Основным по лем социально-психологического исследования становится язы ковой дискурс, а основным объектом – сообщество собеседников и их общение [Шихирев, 1999, с. 362].

В дальнейшем исследовании экономической социализации личности это позволяет применять метод личностных конструк тов Д. Келли, который определяет личностный конструкт как языковую единицу анализа сознания субъекта коммуникации.

Суть социального конструирования в том, что всякие отно шения порождаются другими отношениями, которые проявляют ся в трех ключевых измерениях – реконструкции, конструирова нии и генерировании социальности. Конструирование предпола гает внесение изменений в существующие социальные представ ления, оценки, отношения, конструирование – созидание новых социально-психологических представлений и отношений из эле ментов или единиц, составляющих прежние структуры, генери рование – созидание новых единиц для конструирования и соци ально-психологических структур [Джерджен, 2003, с. 33]. В каче стве отправной точки социального конструирования принята формула У. Томсона: «Если люди определяют ситуации как ре альные, они становятся реальными по своим последствиям»

[Thomas, 1928, с. 572]. Таким образом, социальное конструирова ние – это «иной способ мышления о мире и человеке» [Джерд жен, 2003, с. 34], который более основан на воображении, нежели на буквальном отражении реальности, способ, направленный на «создание новых отношений, а не на продолжение старых» [Там же, с. 35]. Культурно-историческая идея в конструировании со циальности не отрицается, а признается неизбежной, что отно сится, в первую очередь, к приоритетам реконструкции и конст руирования социальности из культурно-исторических единиц, например, личностных конструктов в теории Дж. Келли [Фран селла, 1978]. Историчность социальности остается фундамен тальным принципом социального конструирования.

Конструктивизм снимает проблему противоречий социаль ного и индивидуального, рассматривая любой психический про цесс как процесс социальный, в то же время групповые феноме ны, раскрываемые ранее как социальные, неизбежно включают текущие психические процессы [Джерджен, 2003, с. 37]. В этом плане социальная роль утверждается как наиболее адекватная единица социализации личности, так как одновременно является инструментом социального института и единицей социальной деятельности субъекта. Человек тем скорее преуспевает в созда нии своей репутации, чем больше он компетентен в правилах со циального взаимодействия, чем точнее он исполняет роли, пред писанные им ситуацией [Там же, с. 56]. В этом случае человек не просто играет в написанной кем-то пьесе, а составляет собствен ные планы организации и взаимодействия. Общие правила и ин дивидуальные планы – это шаблоны поведения в ситуации взаи модействия, которые этногенетический метод призван вскрыть и, тем самым инвентаризировать способы социального поведения, в соответствии с «предписаниями ролевых правил» [Харе, 1981, с. 114].

«Не Я и не группа приобретут наивысшее значение в наших рассуждениях и практиках. На мой взгляд, открывается возмож ность творческого конструирования альтернатив этим традици онным, но исчерпавшим себя понятиям. Одна из наиболее обе щающих альтернатив, появляющаяся на культурном горизонте, представляет собой обращение к относительному, т. е. переход от концептов Я и группы к таким концептам, как взаимозависи мость, совместное конструирование смысла, обоюдно взаимодей ствующие единицы и системный процесс» [Gergen, 2000, c. 112].

Парадигма социального конструирования реальности высту пает как неизбежность, вызванная восприятием других людей в системе социального взаимодействия «лицом-к-лицу», когда оба участника переживают «живое настоящее» и обмениваются своими экспрессиями [Бергер, Лукман, 1995, с. 53]. И тогда субъ ективность партнера становится эмпатически «близкой», что по зволяет присваивать его социальный опыт и выражать свой. Од нако неповторимость всякого социального контакта, ориентиро ванного на эмпатическую близость, обязывает субъекта взаимо действия не просто выражать свой социальный опыт, а каждый раз реконструировать его или конструировать заново. Такие мо дели социализации являются наиболее приемлемыми для иссле дования экономической социализации личности в условиях трансформации общества.

Е. П. Белинская выделяет «метавзгляд» на социализацию личности как конструирование социальности. Активность субъ екта в условиях трансформации общества проявляется, в первую очередь, в избирательном отношении к ролевому репертуару, по зволяющему конструировать стратегии совладающего поведения в новых социальных ситуациях. Метавзгляд обращен к «субъек тивной реальности личности – к смысловым образованиям, ком понентам рефлексивного Я, процессам построения образа соци ального мира и себя в нем» [Белинская, 2001, с. 41], открываю щим новые перспективы исследования социализации личности.

Интерпретационная парадигма в качестве исходного положения социализации личности выдвигает ее активность – субъект соци ального действия не может быть жестко детерминирован соци альными нормами в силу его способности к их смысловой интер претации. Под социальным конструированием понимается «при ведение в систему информации о мире, организация этой инфор мации в связанные структуры с целью постижения ее смысла»

[Андреева, 2000, с. 6].



Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 | 10 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.