авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |

«МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ЭКОЛОГИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО НЕДРОПОЛЬЗОВАНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ...»

-- [ Страница 10 ] --

Наугольных, 1998, 2003). На севере Предуральского прогиба в Печорском Приуралье кунгурские отложения характеризуются флористическим комплексом, в целом отвечающим типовой флоре кунгурского яруса стратотипической местности. Суще ственным отличием комплекса флоры Печорского Приуралья является почти полное отсутствие в нем гинкговых. Однако около 40% высших растений являются общими для этих регионов как на родовом, так и видовом уровне (Пухонто, 1998). В комплексе преобладают войновскиевые, членистостебельные, папоротники, единичные хвойные, птеридоспермы, многочисленные се мена и другие растения.

Уфимский ярус. Флора в стратотипических разрезах соликамского горизонта сосредоточена в средней и верхней частях разрезов и представлена в основном многочисленными отпечатками плауновых – корой и листьями Viatcheslavia и Viatscheslaviophyllum, мегаспорами – Laevigatisporites accinctum Esaul., немногочисленными мхами, единичными членистостебельными и семенами голосеменных (Корреляция разнофациальных..., 1981;

Есаулова, 1998).

К северу от стратотипической местности аналоги соликамских отложений прослеживаются и биособытия в Верхнепечорской и Большесынинской впадинах, на всей территории Печорского бассейна и в Печорской синеклизе. Флористический комплекс достаточно представительный (Пухонто, 1998, 2005). Для него характерны многочисленные плауновидные Viatcheslavia vorcutensis, листо стебельные мхи (Intia, Kosjunia, Syrjagia), членистостебельные, папоротники, кордаиты, семена голосеменных. В основании разреза появляются более 40 новых видов и 6 новых родов растений.

Отложения шешминского горизонта в стратотипической местности характеризуются доста точно бедным флористическим комплексом и содержат немногочисленные членистостебель ные, папоротники, птеридоспермы, семена голосеменных (Корреляция разнофациальных..., Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео 1981;

Есаулова, 1998).

Комплекс ископаемых растений, встреченных в отложениях шешминского горизонта, рас пространенных к северу от стратотипической местности, более богатый, чем в стратотипических разрезах. Это птеридоспермы, новые виды войновскиевых, семян голосеменных, папоротников, псигмофиллумов и др. (Пухонто, 1998, 2005).

Флористические комплексы соликамского и шешминского горизонтов отличаются друг от друга. При этом первый больше тяготеет к комплексам кунгурского яруса, а второй – казан ского.

Казанский ярус представлен морскими и континентальными отложениями и подразделяется на два подъяруса.

Стратотип нижнеказанского подъяруса содержит богатый комплекс растительных остатков (Есаулова, 1998). В нижнеказанском подъярусе выделен немдинский горизонт, во флористиче ском составе которого доминируют филладодермы, птеридоспермы и папоротники. Стратотип верхнеказанского подъяруса характеризуется бедным и однообразным флористическим ком плексом: Paracalamites frigidius Neub., Annulina neuburgiana (Radcz.) Neub. и др. Широко распро странены филладодермы нескольких видов. Выделен поволжский флористический горизонт, в котором доминируют птеридоспермы и членистостебельные.

К северу от стратотипической местности казанские отложения широко распространены в пределах Верхнепечорской и Большесынинской впадин и Печорском бассейне. В толще отло жений встречаются разнообразные растительные остатки в основном того же таксономического состава, что и в разрезах стратотипической местности. Это плауновидные, пельтаспермовые птеридоспермы, членистостебельные, таксоны неопределенного систематического положения рр. Wattia и Zamiopteris (Пухонто, 1998, 2005).

Растительные остатки в отложениях уржумского яруса в стратотипической местности до вольно редки и представлены немногочисленными членистостебельными, обрывками перьев папоротников и птеридоспермов, мелкими семенами, харовыми водорослями.

К северу от стратотипической местности отложения уржумского яруса содержат мелкие листья войновскиевых и пельтаспермовые птеридоспермы. Членистостебельные встречаются по всей толще яруса в небольшом количестве и очень однообразны. Папоротники, птеридоспермы, плауновые и семена голосеменных имеют подчиненное значение.

Северодвинский ярус. В стратотипических разрезах флора представлена в основном родами Pursongia (Tatarina) и Peltaspermum, редкими Cladophlebes, Phylladoderma, Ullmannia, Quadrocladus, Nucicarpus, Carpolithes. Характерно уменьшение роли членистостебельных и папоротников, ис чезают руфлории.

В Печорском бассейне флора северодвинского яруса обильна и разнообразна. Типичными представителями ископаемых растений являются пельтаспермовые птеридоспермы, гинкгофи ты, папоротники мезозойского облика.

Вятский ярус. Растительные остатки яруса в целом сохраняют облик флоры северодвинского яруса. Доминируют птеридоспермы, исчезают последние представители войновскиевых. Флора известна по небольшому количеству остатков, принадлежащих к основным родам Pursongia (Tatarina), Peltaspermum, из папоротников встречаются Prynadaeopteris и Cladophlebis.

Флора вятского яруса в разрезах Волго-Уральской области представлена Phylladoderma (Aequistomia) aequalis Esaul., P. (A.) tatarica Esaul., Pleuromeiopsis suchonensis Zal.

Основные тенденции и события в эволюции высших растений Приуралья в пермском пе риоде выглядят следующим образом.

Развитие высших растений Приуралья в пермском периоде было обусловлено как макро эволюционными процессами, приведшими к широкой диверсификации некоторых групп (черновиевые, пельтаспермовые, примитивные гинкговые), так и миграционными процесса ми (миграцией в конце карбона – начале перми) в пределы Приуралья еврамерийских чле нистостебельных (семейства Calamostachyaceae, Bowmanitaceae), эуспорангиатных папоротни ков (семейство Marattiaceae) и хвойных (семейство Walchiaceae). Большая часть палеофитных групп как типично ангарских (порядок Vojnovskyales), так и связанных своим происхождением с низкоширотной растительностью, вымирает к концу пермского периода. Другие группы (ос мундовые папоротники, пельтаспермовые птеридоспермы, вольциевые хвойные и гинкговые) продолжают свое развитие в мезозое (Пухонто, Наугольных, 2009).

Владимирович В.П. Высшие растения. Telomophyta // Атлас характерных комплексов пермской фауны и флоры Урала и Русской платформы. – Л.: Недра, 1986. Т. 331 – С. 32–38. (Труды ВСЕГЕИ. Новая серия).

Есаулова Н.К. Флора и фитозональная шкала верхней Перми Волго-Уральской стратотипической области // Автореф. дис.... докт. геол.-минер. наук. – Казань: КГУ, 1998. – 65 с.

Корреляция разнофациальных разрезов верхней перми Европейской части СССР. Л.: Наука, 1981.

160 с.

Наугольных С.В. Флора кунгурского яруса Среднего Приуралья. – М: ГЕОС, 1998. Вып. 509. – 201 c.

(Труды ГИН РАН).

Материалы III Всероссийского совещания Наугольных С.В. Раннепермский этап в эволюции флоры и растительности Западной Ангариды // Автореф. дис.... докт. геол.-минер. наук. – М.: ГЕОС, 2003. – 50 с.

Пухонто С.К. Стратиграфия и флористическая характеристика пермских отложений угольных ме сторождений Печорского бассейна. – М.: Научный мир, 1998. – 312 с.

Пухонто С.К. Граница нижнего и среднего отделов перми в континентальных фациях на севере ев ропейской части России // Современные проблемы палеофлористики, палеофитогеографии и фитостра тиграфии: Труды Междунар. палеоботан. конф. Москва, 17–18 мая 2005 г. – М.: ГЕОС, 2005. Вып. 1. – С. 262–270.

Пухонто С.К., Наугольных С.В. Эволюция высших растений Приуралья в пермском периоде // Наука и просвещение: к 250-летию Геологического музея РАН. – М.: Наука, 2009. – С. 319–352.

С. Радзевичюс, И. Пашкевичюс, А. Кояле ГЕЛУВСКИЙ РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЯРУС В СИЛУРИЙСКОМ БАЛТИЙСКОМ БАССЕЙНЕ Типовой разрез гелувского регионального яруса (верхний гомер) находится в скважине Як шяй-104, на глубине 773,9–813 м (Pakeviius и др., 1994). Якшяйская-104 скважина находится в центральной Литве в карбонатной фациальной зоне, где граптолиты очень редкие, и это за трудняет корреляцию по граптолитам с одновозрастными разрезами в более глубоководных фациях, а также с Международной стратиграфической шкалой силура (рис. 1).

Для более детальной корреляции гелувского регионального яруса было пересмотрено стра тиграфическое расчленение скважины Видукле-61. Эта скважина была выбрана на основании ее хорошей геофизической изученности и наличия большого количества граптолитов, что облегчает корреляцию гелувского регионального яруса с Международной силурийской стра тиграфической шкалой. Кроме того, для нее построена кривая по изотопам углерода (Martma и др., 2005) и она проходит через отложения глубоководных, глинистых фаций (рис. 2). В этой скважине находятся стратотипы анчаской пачки, сесартской и дубисской свит.

В изучаемом интервале скважины Видукле-61 были выделены граптолитовые биозоны lundgreni (верхняя часть), parvus, nassa, praedeubeli, deubeli, ludensis и nilssoni (нижняя часть).

Верхняя граница биозны lundgreni совпадает с одним из самых больших граптолитовых кризисов силурийского периода: его называют «кризисом lundgreni» (Koren 1987;

Porbska et al.

2004), или «большим кризисом» (Groen Krise) (Jaeger, 1991). В верхней части биозоны lundgreni вымирают все виды родов Cyrtograptus и Monoclimacis и типичные для венлока монограптиды.

Всего во время указанного кризиса исчезло около 95 % всех венлокских видов граптолитов (Lenz, Kozowska – Dawidziuk, 2001). Это событие пережили только пристиограптиды типа dubius и род Gothograptus.

Биозона parvus выделена в интервале 1302,8–1309,9 м с появлением зонального вида Pristiograpus parvus Ulst. Граптолитовый комплекс биозоны parvus очень беден, кроме зонально Рис. 1. Фациальная схема верхнего венлока западной части Балтики (Теллер, 1997) I – Балтийская синеклиза;

II – Белорусско-Мозурская антиклиза;

III – Подлясско-Брестская впадина;

IV – Горст Славатиче;

V – Впадина Буг;

1–5 – зоны: 1 – лагунная, 2 – барьерная, 3 – открытого шельфа, 4 – склона, 5 – глубоководная;

6 – суша и биособытия го вида встречается вид Gothograptus nassa (Holm).

Нужно заметить, что размеры колоний, или раб досом этих двух видов небольшие, но в образцах встречаются в большом количестве. Данный эф фект, когда после кризисов колонии граптоли тов, а также организмы из других групп животных Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео уменьшаются в размерах, называется «эффектом лилипута» (Urbanek, 1993). Нижняя часть биозоны parvus совпадает с верхней частью анчаской пачки сесартской свиты, где уменьшается количество тер ригенного, глинистого материала и замечен первый положительный пик 13C в изучаемом стратиграфи ческом интервале.

Биозона nassa выделена в интервале 1298,5– 1302,8 м. Нижнюю границу биозоны nassa опреде ляет вымирание P. parvus. Граптолитовый комплекс nassa также не многочислен. Без зонального вида появляется подвид Pristiograptus dubius ludlowensis (Bouek). В верхней части биозоны nassa уровень терригенного, глинистого материала достигает сво его максимума и опять уменьшается. Значение 13C тоже повышается в верхней части биозоны nassa.

Биозона praedeubeli выделена в интерва ле 1289,9–1298,5 м. Нижнюю границу биозоны praedeubeli обозначает появление зонального вида P. praedeubeli (Jaeger). Граптолитовый комплекс биозоны praedaubili состоит из P. virbalensis Pakeviius, P. idoneus Koren‘, P. cf. praedeubeli, Papiliograptus papilio Lenz and Kozowska-Dawidziuk. В начале биозоны praedaubeli начинается диверсификация пристиограптидов. Можно сказать, что наибольшее число вариаций у присти ограптидов обнаруживается на этом уровне. В этой биозоне становится меньше терригенного материала, также уменьшаются значения 13C.

Биозона deubeli выделена в интервале 1282,6–1289,9 м с первым появлением зонально го вида P. deubeli (Jaeger), который находится в одном филогенетическом ряду с P. praedlubeli.

Граптолитовый комплекс состоит из P. praedeubeli, P. deubeli и P. d. ludlowensis. Терригенного материала становится всё больше в биозоне deubeli по сравнению с биозоной praedeubeli, и он остаётся таким же до конца изучаемого интервала. Значение 13C достигают своего максимума в конце зоны deubeli.

Биозона ludensis выделена в интервале 1275,1–1282,6 м. Нижняя граница совпадает с по явлением зонального вида P. ludensis (Murchiso). Граптолитовый комплекс состоит из видов Colonograptus gerhard (Mnch), Neogothograpus reticulatusi Kozowska, Lenz et Melchin, Spinograptus munchi (Eisenack), P. praedeubeli, P. dubeli. В нижней части биозоны значение 13C всё ещё мак симально, но начинает падать и остаётся постоянно отрицательным до самого верха изучаемого интервала.

Нижняя граница биозоны nilssoni и лудлова совпадает с появлением новых, типичных для лудлова граптолитов: Neodiversograptus nilssoni (Barrande), Bohemograptus bohemicus bohemicus (Barrande), Monograptus uncinatus (Tullberg), Colonograptus colonus colonus (Barrande), Saetograptus variants (Wood), Spinotograptus spineus (Wood).

Обобщая данные, можно сказать, что нижнюю границу гелувского регионального яруса маркирует подошва биозоны parvus parvus, которая совпадает со средней частью анчаской пач ки, которую можно проследить по всей центральной части Балтийского бассейна. Граница так же синхронна с максимальным пиком на кривой гамма каротажа и первым позитивным пиком Материалы III Всероссийского совещания Рис. 2. Разрез скважины Видукле- и корреляция граптолитовых биозон с кривыми и 13C по гамма-каротажу.

Изотопы углерода по Martma et al., 13C. Эти значения можно легко проследить по всей центральной части Балтийского бассейна.

Верхняя граница гелувского регионального яруса совпадает с нижней границей лудлова и по дошвой биозоны nilssoni. В гелувском региональном ярусе можно выделить три цикла увеличе ния и уменьшения терригенного, глинистого материала, что является одной из особенностей этого регионального подразделения. Выделяются три положительных тренда в кривой 13C.

Первый, незначителный, в биозоне parvus, второй в верхней части биозон nassa и нижней части praedaubеli и третий в верхней части биозон praedaubеli – нижней части ludensis.

Koren' T.N. Graptolite dynamics in Silurian and Devonian time // Bulletin of the Geological Society of Denmark. 1987. Vol. 35. – P. 149–59.

Lenz A.C., Kozyowska-Dawidziuk A. Upper Wenlock (Silurian) graptolites of Arctic Canada: pre-extinction, lundgreni Biozone fauna // Palaeontographica Canadiana. 2001. Vol. 20. – P. 1–61.

Martma T., Brazauskas A., Kaljo D. et al. The Wenlock – Ludlow carbon isotope trend in the Vidukle core, Lithuania, and its relations with oceanic events // Geological Quarterly. 2005. Vol. 49(2). – P. 223–234.

Pakeviius J., Lapinskas P., Brazauskas A. et al. Stratigraphic revision of the regional stages of the Upper Silurian part in the Baltic Basin // Geologija. 1994. Vol. 17. – P. 64–87.

Porbska E., Kozlowska-Dawidziuk A., Masiak M. The lundgreni event in the Silurian of the East European Platform, Poland // PPP. 2004. Vol. 213. – P. 271–294.

Teller L. The subsurface Silurian in the East European platform // Palaeontologica Polonica. 1997. Vol. 56. – P. 7–21.

Urbanek A. Biotic crises in the history of Upper Silurian graptoloids: A Palaeobiological model // Historical Biology. 1993. Vol. 7. – P. 29–50.

С.Т. Ремизова ЭВОЛЮЦИЯ И ПАЛЕОЭКОЛОГИЯ ПОЗДНЕПАЛЕОЗОЙСКИХ ФОРАМИНИФЕР и биособытия Фораминиферы представляют собой существенную составляющую экосистем как в совре менных, так и в древних морях. В их историческом развитии наблюдается смена доминирующих типов строения и экологической приуроченности организмов. Эволюционная пластичность фораминифер позволяет наметить разноранговые этапы в их развитии, что служит основой биостратиграфических подразделений осадочных толщ. С момента появления фораминифер в кембрии и до современного периода А.В. Фурсенко (1978) выделял семь таких этапов, три из которых приходятся на палеозойскую эру. Первый – раннепалеозойский этап (кембрий – си Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео лур) характеризуется примитивными однокамерными агглютинированными формами. На вто ром этапе (девон – ранний карбон) появляются многокамерные фораминиферы с известковой раковиной, первоначально – одноосные прямые, с позднего девона – спирально-свернутые.

Третий – позднепалеозойский этап (средний карбон – пермь) характеризуется развитием вы сокоорганизованных фораминифер, относящихся к надотряду Fusulinoida.

Фузулиноиды занимали господствующее место по разнообразию и широте распростране ния среди позднепалеозойской фауны фораминифер. Возникнув в раннем карбоне от эндоти роид, они прошли длинный путь эволюционных преобразований. Обособленность надотряда Fusulinoida от предкового Endothyroida выразилась в смене структурной и пространственной организации раковины. В целом фузулиноиды характеризуются плоскоспиральным навиванием раковины, удлинением оси навивания, устойчивой септацией раковины на камеры и усложне нием внутренней структуры раковины. В филогенезе фузулиноид наблюдается определенная этапность, подмеченная ранее многими исследователями (Раузер-Черноусова, Рейтлингер, 1962;

Соловьева, 1966 и др.).

Раннекаменноугольная эпоха представляет собой время становления надотряда Fusulinoida, характеризующееся развитием наиболее примитивных представителей отряда Ozawainellida (семейство Eostaffellidae) и отряда Staffellida (семейство Pseudoendothyridae) с неустойчивыми морфологическими признаками и многочисленными переходными таксонами от эндотироид к фузулиноидам.

В среднекаменноугольное время основной фон в фораминиферовых сообществах состав ляют быстро эволюционирующие виды и роды отряда Fusulinida и семейства Pseudostaffellidae (отряд Ozawainellida).

В начале позднего карбона появляется отряд Schwagerinida, в пределах которого происходи ла быстрая эволюция на видовом и родовом уровнях. Швагериниды занимали господствующее положение до конца ранней перми, хотя просуществовали несколько дольше.

К началу средней перми, когда затухает эволюция в филогенетической линии Fusulinida – Schwagerinida, увеличиваются темпы видо- и родообразования в медленно эволюционирующих до этого отрядах Schubertellida и Staffellida. Штаффеллиды в конце ранней перми дали начало отряду Neoschwagerinida, достигшего расцвета и специализации в средней перми.

В позднем палеозое фораминиферы, в том числе и фузулиноиды, были обитателями мел ководных морских шельфов и эпиконтинентальных морей и представляли собой часть бен тосного сообщества, наряду с другими группами беспозвоночных организмов, среди которых преобладали брахиоподы, криноидеи, кораллы, мшанки. Неотъемлемой составляющей этих сообществ являлись водоросли, обогащавшие воду кислородом, необходимым для жизнедея тельности организмов животного царства. Роль фораминифер в экосистеме заключалась в нако плении карбоната кальция на дне бассейна и насыщении воды органическим веществом после их гибели. Контролирующими абиотическими факторами географического распространения и эволюционных преобразований фораминифер являлись: глубина бассейна, характер грунта, гидродинамические условия, температура и гидрохимический состав воды. Частые колебания уровня моря, трансгрессии и регрессии создавали мозаичную картину биотопов фораминифер с многочисленными, имеющими свои особенности, экологическими нишами. Являясь доста точно пластичными организмами, они были способны давать широкий спектр модификаци онной изменчивости. По мере заполнения всех пригодных для оптимального существования экологических ниш, эволюция фораминифер становилась возможной только путем ароморф ных преобразований и ценой вымирания таксонов, не выдержавших конкуренции с вновь воз никающими, функционально более приспособленными к изменяющимся биоценотическим условиям. Динамику смены одних таксонов другими можно проследить на протяжении всей истории существования фузулиноид.

Направленность эволюции фузулиноид выражалась в оптимизации коммуникативных функций структурных особенностей организмов, что прослеживается по их морфологии. За время существования фузулиноид вырабатывались все более сложные структуры, обеспечиваю щие улучшение связи организма со средой. На начальном этапе эта связь осуществлялась только посредством устья. В дальнейшем во всех филогенетических стволах фузулиноид появляются либо септальные поры, либо пористая стенка. В более консервативных отрядах (Ozawainellida, Schubertellida, Staffellida) этот признак отмечается в конце ранней и средней перми. В более быстро эволюционирующем отряде Fusulinida пористая стенка характерна для большинства семейств уже с московского века. Усовершенствование коммуникативной системы достигалось путем преобразования простой пористости стенки в кериотекальную (сложно разветвленную пористость) в начале позднего карбона (отряд Schwagerinida). Первоначально кериотекальная структура стенки представляла собой нестабильный признак, который может классифициро ваться, как модификационная изменчивость (Ремизова, 2004). Становление его в качестве адап тивной нормы связано с изменениями абиотических факторов окружающей среды. На рубеже московского и касимовского веков произошло глобальное потепление климата, и температура Материалы III Всероссийского совещания в морских бассейнах повысилась на 4–8° (Kossovaya, 1998). Как следствие повышения темпе ратуры в воде уменьшилось содержание кислорода. Усилились процессы разложения органи ческого вещества, при которых также поглощался кислород, и вода интенсивней насыщалась углекислым газом. Кроме того, при повышении температуры повышается интенсивность ды хания всех животных, в том числе и фораминифер. Установлено, что современные простейшие вида Colpidium colpoda при 17 °С дышат в 4 раза более интенсивно, чем при 7 °С (Догель, 1951).

Процесс поглощения кислорода простейшими происходит путем диффузии через стенки тела.

Кериотекальная пористость раковины фораминиферы, по сравнению с простой пористостью, увеличивает поверхность соприкосновения клетки с окружающей водной средой, интенсифи цируя обменные процессы. Таким образом, появление кериотеки оказалось функционально оправданным и адаптивно ценным признаком в изменившихся биоценотических условиях на рубеже среднего и позднего карбона. Дальнейшая эволюция фузулиноид пошла в сторону за крепления возникшего структурного типа их организации.

Этот же признак кериотекальности стенки позже, в конце ранней перми, возникает в отряде Neoschwagerinida. Однако кериотека неошвагеринид не достигала такой степени раз вития, как у швагеринид, а интенсификация коммуникативной функции происходила за счет приобретения множественных устьев. Наряду с утоньшением стенки раковины неошвагеринид и появлением многочисленных устьев, наблюдается дальнейшее усложнение их организации в виде возникновения дополнительных структурных образований, спиральных и аксиальных септул, гасивших возникшую механическую уязвимость раковины и обеспечивающих грави тационную функцию.

На фоне общих закономерностей эволюционных преобразований, в зависимости от па леогеографической обстановки, в каждом конкретном регионе формировались специфичные по структуре и составу палеосообщества. В пределах одного бассейна распределение форами нифер обусловливалось особенностями гидрологического режима. Наиболее благоприятные условия для поселения фораминиферовых сообществ существовали в пределах мелководной зоны открытого моря, в результате чего формировались биоморфно-детритовые известняки в спокойных гидродинамических условиях. Большинство крупных фораминифер надотряда Fusulinoida приурочено именно к этим фациям. В приливно-отливных высокоэнергетических условиях сообщества фораминифер в основном представлено мелкими формами, такими как гломоспиры, толипаммины и др.

Кроме локальных факторов, еще большее влияние на формирование морских сообществ оказывали общая конфигурация морских бассейнов и глобальные эвстатические колебания уровня моря. В позднем палеозое Тимано-Североуральский регион находился в Тропическом палеогеографическом поясе на стыке Арктической и Восточноевропейской провинций, пред ставляя собой часть обширного эпиконтинентального бассейна, окаймлявшего суперконтинент Пангею. Анализ видового состава сообществ фораминифер показал, что они включают в себя эндемичную фауну;

североамериканскую фауну, характерную для Арктической провинции;

наи более широко представлены уральские виды;

в периоды максимальных трансгрессий отмеча ются элементы тетической фауны, достигшей Тимано-Североуральского бассейна из акватории Палеотетиса вдоль Урала (Ремизова, 2004).

Исчезновение фузулиноид в северных акваториях произошло в конце артинского века, в связи с сокращением морских бассейнов и их трансформацией в мелководные лагуны. В позд неартинских и кунгурских морях существовали только «мелкофораминиферовые» сообщества, доминировали в которых нодозарииды. Именно эта группа «мелких» и примитивных, по сравне нию с фузулиноидами, фораминифер смогла пережить экологический кризис в конце пермской эпохи, заняв затем господствующее положение в мезозойских фораминиферовых сообществах.

и биособытия Догель В.А. Общая протистология. – М: Советская наука. 1951. – 603 с.

Раузер-Черноусова Д.М., Рейтлингер Е.А. О формообразовании фораминифер // Вопросы микропа леонтологии. 1962. Вып. 6. – С. 3–30.

Ремизова С.Т. Фузулиноиды Тимана: эволюция, биостратиграфия и палеобиогеография. – Екате ринбург, 2004. – 217 c.

Соловьева М.Н. Темпы и стадии эволюционного развития фораминифер и соотношение с развитием Земли // Вопросы микропалеонтологии. 1966. Вып. 10. – С. 68–79.

Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Фурсенко А.В. Введение в изучение фораминифер. – Новосибирск: Наука, 1978. – 242 с.

Kossovaya O.L. Temperature control of rugose diversification and extinction (Сarbonifere-Рermien interval) // Paleodiversifications. Land and sea compared. Abstracts of International symposium. – Lyon, 1998. – P. 35.

В.А. Салдин НОВЫЕ МЕСТНЫЕ СТРАТИГРАФИЧЕСКИЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ НИЖНЕПЕРМСКИХ ОТЛОЖЕНИЙ СЕВЕРНОЙ ЧАСТИ ЗАПАДНОГО СКЛОНА УРАЛА Основы стратиграфии верхнекаменноугольно-нижнепермских отложений северной части Предуральского краевого прогиба и Западно-Уральской мегазоны заложены А.А. Черновым, В.А. Варсанофьевой, Т.Н. Добролюбовой, Е.Д. Сошкиной, А.П. Ротаем, В.П. Горским, И.С. Му равьевым, Н.Н. Кузькоковой, А. И. Елисеевым и др. За период 1990–2011 гг. были получены новые данные по стратиграфии и литологии (Путеводитель…, 1995;

Чувашов и др., 1999;

Сал дин, 2002, 2007, 2009, 2010).

В результате была предложена новая стратиграфическая схема верхнекаменноугольно артинских отложений для западного склона севера Урала и внутренней зоны северной части Предуральского краевого прогиба (Салдин, 2007). В данной работе рассматриваются новые стратиграфические подразделения: большеостровская свита, устьиспередъюская и устьоселок ская толщи. В Большесынинской впадине назрела необходимость выделения новой вевдоркыр тинской свиты артинского возраста вместо вочаельской и орловкинской свит, утвержденных в стратиграфической схеме Урала.

Возраст верхнепалеозойских отложений определялся З.П. Михайловой и С.Т. Ремизовой (фораминиферы), В.В. Черных (конодонты), М.Ф. Богословской и К.В. Борисенковым (аммо ноидеи), которым автор весьма признателен.

Устьиспередъюская толща нами выделена среди нижнепермских отложений северной части Верхнепечорской впадины в разрезе р. Илыч. Она сложена тонко переслаивающимися пелито морфными, биокластовыми и глинистыми известняками и известковыми аргиллитами мощно стью от 15 до 60 м. По строению, вещественному составу, содержанию органических остатков и мощности она сопоставляется с шеркыртинской свитой касимовско-сакмарского возраста Большесынинской впадины. Толща вскрыта в двух пунктах, находящихся друг от друга на рас стоянии около 12 км вкрест простирания слоев. На востоке, на левом берегу реки, в 0,5 км выше устья р. Ыджид Анью, она представлена темно-серыми, редко красно-коричневыми глинисты ми и биокластовыми известняками. В подстилающих рифогенных известняках были найдены среднеассельские фузулиниды Pseudofusulina cf. romboides Sham. et Scherb. (Пономаренко, 2010).

Находки среднеассельских конодонтов Streptognathodus сf. constrictus Reshetkova в кровле рифо генных известняков и Streptognathodus constrictus Reshetkova в подошве устьиспередъюской толщи свидетельствуют о смене условий осадконакопления в это время, а не в позднесакмарский век, как предполагалось ранее. Наиболее молодая форма Adetognathus paralautus Orchard, совмест но со своебразной Streptognathodus aff. longissimus Chern., встреченная приблизительно в 5 м от кровли рифогенных известняков, характерна для сакмарского яруса. Однако не исключено ее распространение и в верхней части ассельского яруса. Выше по разрезу в нескольких слоях найдены единичные конодонты Streptognathodus cf. fusus Chern., S. simplex Gunnell, S. elongatus Gunnell, указывающие на ассельский возраст вмещающих отложений. Данные находки не по зволяют однозначно датировать возраст устьиспередьюской толщи и говорить о мощности. Воз можно, слои на этом участке деформированы в синклинальную складку, как считает Е.С. По номаренко (2010), или ассельские конодонты, встреченные в средней и верхней части толщи, переотложены. В настоящее время можно предположить два разных стратиграфических объема толщи: средне-верхнеассельский и среднеассельско-тастубский. По нашему мнению, предпо чтителен второй. Видимая мощность отложений, включая необнаженные участки и не учи тывая возможные складки, около 60 м.

На западе, в районе устья р. Испередъю, над чистыми светло-серыми известняками в разрезе наблюдаются глинистые и биокластовые известняки и аргиллиты красновато-коричневого цвета видимой мощностью около 15 м. В верхней части глинисто-известняковой толщи найдены конодонты Mesogondolella cf. bisselli (Clark et Behnken), датирующие позднесакмарский возраст отложений. Предположительно верхняя граница усть испередъюской толщи омолаживается с тастубского на востоке до стерлитамакского времени на западе. Устьиспредъюская толща залегает на рифогенных известняках ассельского возраста и перекрывается флишевыми терригенными отложениями кирпичкыртинской свиты артинского возраста. Граница с вышележащими отложениями не обнажена.

Материалы III Всероссийского совещания В устьоселокскую толщу выделены массивные рифогенные известняки Большесынинской впадины мощностью около 100 м, вскрытые на левом берегу р. Подчерем, в 1 км ниже устья р. Оселок (обн. 49, по Кузькокова, 1976) Известняки содержат позднеассельские и сакмарские фузулиниды. Породы представлены массивными гидрактиноидными, фораминиферо-туби фитесовыми и криноидно-мшанковыми известняками. Часто встречаются крустификацион ные структуры. Строение и состав рифогенных известняков сходны с гжельско-сакмарской органогенной постройкой на р. Кожим в южной части Косью-Роговской впадины. В нижней части устьоселокской толщи находится пачка мощностью 8 м биокластовых известняков, вклю чающих верхнеассельско-сакмарские (тастубские) конодонты Adetognathus paralautus Orchard, Streptognathodus aff. barskovi Kozur, Hindeodus minutes (Ellison). Однако мы не исключаем возмож ность и опрокинутого залегания пластов в обнажении, в этом случае биокластовые известняки слагают верхнюю часть разреза. Гжельская часть разреза в этом районе также сложена пре имущественно рифогенными известняками в ассоциации с биокластовыми (Кузькокова, 1976;

Елисеев, 1978). Выше по разрезу (непосредственная граница не обнажена) залегают кремни сто-глинистые спикуловые известняки и известковые аргиллиты оселокской свиты артинского возраста.

Большеостровская свита артинского возраста выделена в южной части Косью-Роговской впадины. Она сложена преимущественно кремнисто-глинистыми спикуловыми известняками, известковыми аргиллитами и иногда алевролитами и тонкозернистыми граувакковыми пес чаниками мощностью 250–300 м. Свита вскрыта на правому берегу р. Кожим в 9 км выше железодорожного моста. Характеристика свиты дана ранее (Салдин, 2002). В одном из слоев из вестняков найден смешанный комплекс конодонтов Neostreptognathodus (?) aff. ruzhencevi, N. (?) sp. Adetognathus paralautus Orchard, Mesogondolella simulata Chern. Учитывая залегание кремни сто-глинисто-известковых отложений на рифогенных известняках стерлитамского горизонта, можно довольно уверенно относить их к артинскому ярусу. Ранее эти отложения выделялись в нижнюю терригенно-известняковую подсвиту в составе терригенных отложений косьинской свиты артинского возраста (Ротай, 1947;

Путеводитель…, 1995). Выходы косьинской свиты рас пространены в 9 км ниже по реке от большеостровской свиты. Она сложена исключительно граувакковыми песчаниками, алевролитами и аргиллитами и в формационном отношении трак туется как флишевая формация (Путеводитель…, 1995;

Салдин, 2002).

По составу и условиям образования большеостровская свита сопоставляется с оселокской свитой Большесынинской впадины, стратиграфический диапазон которой соответствует также артинскому ярусу (Салдин, 2009).

Вевдоркыртинская свита выделена в восточной части Большесынинской впадины (бассей ны рек Щугор и Подчерем) и сложена граувакковыми песчаниками, алевролитами и аргилли тами мощностью до 2500 м. Наиболее последовательный разрез наблюдается непосредственно выше Верхних ворот р. Щугор. В стратиграфических схемах данные отложения рассматриваются в составе орловкинской и вочаельской свит (Стратиграфические…, 1993). Артинские терриген ные отложения в бассейне р. Щугор (полоса выходов от устья р. М. Паток до устья р. Б. Паток) представляют глубоководные отложения гравитационных потоков и коррелируются с косьин ской и гусиной свитами Косью-Роговской впадины. Стратотипический район орловкинской свиты в современном структурно-тектоническом плане находится в пределах Среднепечорского поднятия, разделяющего Верхнепечорскую и Большесынинскую впадины. В каменноуголь но-пермское время это было синседементационное поднятие, и поэтому стратотипический разрез резко отличается от артинских отложений Большесынинской впадины условиями об разованиями (это относительно мелководные отложения), мощностью до 200 м и, вероятно, более молодым возрастом. Границы вочаельской свиты в типовой местности не обозначены, и биособытия а строение, состав и условия образования артинских пород не отличаются от этих же пород, распространенных выше и ниже по течению реки. В настоящее время строение разреза флише вых отложений вевдоркыртинской свиты не вполне ясно. Однако четко наблюдаются границы с подстилающими касимовско-сакмарскими отложениями шеркыртинской свиты и перекры вающими позднеартинско-кунгурскими (?) отложениями шеркыртаельской свиты.

Выделенные стратоны в северной части Предуральского краевого прогиба должны спо собствовать правильной корреляции отложений и пониманию эволюции позднепалеозойского осадконакопления на данной территории.

Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Исследования выполнены в рамках проекта № 12-У-5-1017, финансируемых из средств Ураль ского отделения РАН.

Елисеев А.И. Формации зон ограничения северо-востока Европейской платформы. – Л.: Наука, 1978. – 204 с.

Кузькокова Н.Н. Нижнепермские отложения Средней Печоры. – Л.: Наука, 1976. – С. 128.

Пономаренко Е.С., Ремизова С.Т., Толоконникова З.А. Стратиграфия нижнепермских карбонатных отложений в разрезе Мича Ласта (р. Илыч, Северный Урал) // Вестник Института геологии Коми НЦ УрО РАН. № 4 (184). – Сыктывкар: Геопринт, 2010. – С. 2–5.

Путеводитель экскурсии на пермские отложения р. Кожим / Под. ред. А.Ю. Розанова и др. – М.:

ПИН РАН, 1995. – 49 с.

Ротай А.П. Новые данные по угленосности южной части Печорского бассейна // Материалы гео логического угольного совещания. – М., 1946. – С. 111–133.

Cалдин В.А. Новые данные по геологии нижнепермских отложений р. Кожым (Приполярный Урал) // Литогенез и геохимия осадочных формаций Тимано-Уральского региона. – Сыктывкар, 2002. – № 4.

С. 11–34. (Труды Ин-та геологии Коми НЦ УрО РАН;

Вып. 111).

Салдин В.А. Корреляция разнофациальных верхнекаменноугольно-артинских отложений севера Урала // Материалы Всерос. науч. конф. «Верхний палеозой России: стратиграфия и палеогеография»

(Казань, Республика Татарстан 25–27 сентября 2007 г.). – Казань: Казанский ГУ, 2007. – С. 278–282.

Салдин В.А. Оселокская свита нижней перми в стратотипической местности (река Подчерем, Север ный Урал) // Геология и минеральные ресурсы европейского северо-востока России: Материалы XV Гео лог. съезда Республики Коми, 13–16 апреля 2009 г. – Сыктывкар: Геопринт, 2009. – Т. II. С. 155–157.

Салдин В.А. Пространственное распределение среднекаменноугольно-нижнепермских органогенных построек и депрессионных отложений на севере Урала // Материалы Всерос. литолог. совещания «Рифы и карбонатные псефитолиты». – Сыктывкар: Геопринт, 2010. – C. 155–157.

Стратиграфические схемы Урала / Ред. Н. Я. Анцыгин, Б. А. Попов, Б. И. Чувашов. – Екатеринбург, 1993. Лист 151.

Чувашов Б.А., Мизенс Г.А., Черных В.В. Верхний палеозой бассейна р. Щугор (правобережье Средней Печоры, западный склон Приполярного Урала) // Материалы по стратиграфии и палеонтологии Урала. – Екатеринбург: УрО РАН, 1999. Вып. 2. – С. 38–81.

Э.Ю. Саммет АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ДАЛЬНЕЙШЕГО ИЗУЧЕНИЯ ОТЛОЖЕНИЙ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ ГЛАВНОГО ДЕВОНСКОГО ПОЛЯ Исторически сложилось так, что в основу выделения геологических систем и их основ ных подразделений – отделов и ярусов был положен принцип истории развития той или иной группы органического мира в регионах, наиболее детально изученных палеонтологами. В гораз до меньшей степени учитывались тектонические, литологические и фациальные особенности изученных геологических разрезов. Такое положение сохранялось до второй половины прошло го века, когда стало ясно, что одних палеонтологических методов недостаточно при создании стратиграфических схем для всего фанерозоя.

По указанной причине за последние 50 лет был разработан целый ряд новых стратигра фических схем – морфолитостратиграфических, сейсмостратиграфических, климатостратигра фических и др. для геологических карт разных масштабов, широко используемых в настоящее время.

Несмотря на существование ряда других схем для стратиграфического расчленения раз новозрастных отложений, неизменным до настоящего времени является принцип выделения биостратиграфических подразделений. Среди многих славных имен российских палеонтологов выделяется почти 70-летняя плодотворная деятельность М.А. Ржонсницкой по стратиграфиче скому расчленению и корреляции отложений девонской системы в пределах всей территории б. СССР. 2012 год является юбилейным – 100 лет со дня ее рождения.

Несмотря на большие успехи в расчленении и корреляции фанерозойских образований на современной территории Российской Федерации, к настоящему времени накопился ряд стратиграфических проблем, требующих более детального изучения. Некоторые из них целе сообразно рассмотреть на примере достаточно полно изученной площади Главного девонского поля (ГДП).

Ввиду того, что образования ГДП представлены преимущественно терригенными и кар бонатно-терригенными мелководными прибрежно-морскими фациями без достаточного ко личества биостратиграфического материала, существуют значительные трудности в надежной Материалы III Всероссийского совещания корреляции между разнофациальными породами Главного и Центрального девонских полей.

Для этого практически не используются геохимические данные по выделению уровней макси мальной трансгрессии одновозрастных морских бассейнов, в частности, по показателям смены трансгрессивной фазы регрессией, которые можно устанавливать на обширной площади по так называемым геохимическим коэффициентам.

Особой проблемой является существование глубокого различия в проведении стратигра фических границ между средним и верхним отделами девона в пределах ГДП и окружающей территории Прибалтики и других зарубежных стран, достигающее до 50–60 м по вертикали в сводных разрезах. После 2004 г. гауйский и аматский горизонты, относимые ранее всеми ис следователями к верхнему девону, рассматриваются зарубежными исследователями в составе среднего девона в качестве верхнего подъяруса живетского яруса, что не подтверждается име ющейся информацией по ГДП.

Для синхронизации отложений практически не используется наличие признаков вулка нической деятельности, в частности, по появлению в отложениях повышенного количества лития и др.

Требуется более обоснованная корреляция отложений ряда подразделений Главного и Цен трального девонских полей. Например, совершенно не ясно положение арукюлаского горизонта среднего девона мощностью более 100 м на территории Тверской и Московской областей, ниж ней границы воронежского горизонта верхнего девона на площади ГДП, не ясна корреляция ряда стратиграфических горизонтов ГДП с одноименными горизонтами на соседней юго-вос точной части территории и др. Нет ясности также в проведении границ фаменского яруса в этих двух субрегионах и др.

Наряду с нерешенными стратиграфическими вопросами необходимо отметить ряд про блем, связанных с существенным расширением минерально-сырьевой базы, приуроченной к девонским отложениям региона. Имеются хорошие перспективы создания новых сырьевых баз гипса и строительных известняков в Порховском районе Псковской области, палыгорскитовых и бентонитовых глин в юго-восточном Приильменье, тугоплавких глин, марганцевых и молиб деновых руд в Старорусском районе Новгородской области, ряда редкоземельных элементов во всей девонской толще Главного девонского поля.

Особого внимания заслуживает вопрос о перспективах поисков месторождений алмазов в отложениях девона на территории Псковской и Новгородской областей. Результатами ис следований автора последних лет выявлено широкое распространение минералов-спутников алмаза (пироп, хромшпинелид, хромдиопсид и др.) в девонских и четвертичных отложениях, приуроченных к ореолам рассеяния вокруг тектонических образований – трубок взрыва на территории Бежаницкой и Судомской возвышенностей, а также на окружающей территории.

Морфология и размеры образований типа трубок взрыва аналогичны известным в пределах алмазоносных полей Архангельской области. Кроме минералов – спутников алмаза, в отло жениях девона и даже в глинистых четвертичных образованиях (включая почвенный покров) встречаются аномально повышенные концентрации лития, бериллия и бора – элементов с атом ной массой меньше элементов, слагающих земную атмосферу. Представляется, что они связа ны с тектоническими процессами образования алмазоносных трубок взрыва и могут являться предвестниками современных землетрясений. Изложенные поисковые признаки заслуживают дальнейшего исследования.

Более подробно перечисленные выше проблемы рассматриваются в одноименной статье автора в готовящемся сборнике, посвященном памяти М.А. Ржонсницкой, где они иллюстри руются четырьмя рисунками-схемами по перспективам поисков нетрадиционных для Северо Западного региона России полезных ископаемых.

и биособытия А.Н. Сандула ОСАДКОНАКОПЛЕНИЕ В СРЕДНЕКАМЕННОУГОЛЬНУЮ ЭПОХУ В БАССЕЙНЕ ВЕРХНЕЙ ПЕЧОРЫ Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Среднекаменноугольные отложения на территории бассейна Верхней Печоры в зависи мости от местоположения имеют различное развитие (рис. 1, 2). Так, в разрезе р. Илыч они представлены практически в полном объеме. Здесь выделяются два яруса, внутри которых семь горизонтов и две фузулинидовые зоны: башкирский ярус в составе краснополянского, северо кельтменского, прикамского горизонтов и верхнебашкирских фузулинидовых зон Ozowainella pararhomboidales и Aljutovella tikhonovichi;

московский ярус – верейского, каширского, подоль ского и мячковского горизонтов. На Малой Печоре отложения вскрыты только в двух местах (обн. 76 и 63). В первом из них можно наблюдать породы верхней части краснополянского горизонта и нижней части северокельтменского горизонта башкирского яруса, а во втором – часть подольского горизонта московского яруса, представленную водорослево-шламовыми и шламовыми известняками. В разрезе р. Унья отложения среднего карбона, как и на Илыче, с размывом залегают на нижнекаменноугольных отложениях. Обнаженность башкирских от ложений крайне невысокая, их отдельные выходы отмечены в обн. 12 (Калашников, Михай лова, 1977), отложения краснополянского горизонта – в обн. 41 и верхнебашкирские в обн.

30 (Сандула, Пономаренко, 2007). Отложения московского яруса на р. Унье представлены более полно. Здесь выделяются верейский (обн. 60), каширский горизонты и нерасчлененный верхнемосковский интервал (обн. 24).

Литолого-фациальный анализ изученных отложений показывает, что в пределах бассейна Верхней Печоры в среднекаменноугольное время, на фоне мелководных условий осадконакопления, име ли место небольшие по амплитуде, но, по-видимому, довольно резкие колебательные движения, приво дившие к образованию островного мелководья или отмельных зон (Антошкина, Салдин, Сандула и др., 2011). Возможно, именно по этой причине на терри тории Верхней Печоры наблюдается неравномерное развитие среднекаменноугольных отложений (осо бенно башкирских), обусловленное стратиграфиче скими перерывами и частичным или полным размы вом отложений отдельных горизонтов. Вещественное выражение этих процессов заключается в чередова нии пелагических отложений открытого моря кар бонатной платформы с обломочными породами или отмельными образованиями.

Наиболее ярким примером пелагических отло жений на рассмотренной территории является тол ща башкирских отложений в разрезе р. Илыч. Они представлены в основном мощными (5–10 м тол щиной) пачками очень плотных, толстоплитчатых, массивных известняков серого и темно-серого цвета Рис. 1. Местоположение выходов среднека с кремнями, чередующихся с сериями тонкослоистых менноугольных отложений известняков. Среди первых преобладают шламовые, в бассейне Верхней Печоры. Номера обнажений даны по В.А. Варсанофьевой мелкобиокластовые разности, но нередки толипам Материалы III Всероссийского совещания Рис. 2. Корреляция разрезов среднекаменноугольных отложений Верхней Печоры 1 – известняк;

2 – доломит;

3 – доломитизированный известняк;

4 – аргиллит;

5–8 – известняки (5 – водорослевый, 6 – шламовый, 7 – оолитовый, 8 –криноидно-коралловый);

9 – ратовкиты;

10–12 – известняковые псефитолиты (10 – брекчия, 11 – гравелит, 12 – конгломерат);

13–15 – кремнистые образования (13 – линзовидные и пластовые, 14 – эллипсовидные, 15 – неправильной формы);

16 – микрокодии мино-гиперамминовые, гломоспировые, донецелловые и унгдарелловые известняки. Пачки тонкослоистых известняков по мощности не превышают 3–4 м и сложены пелитоморфными и микромернистыми породами.

Отложения островного мелководья или отмельных зон отмечены в нижнебашкирском подъ ярусе, каширском и нижней части мячковского горизонтов московского яруса. Причем их раз витие на территории Верхней Печоры отмечается локально.

Так, например, в краснополянском горизонте разрезах рек Унья и Илыч после красно цветной пачки наблюдается несколько горизонтов с мелкообломочными известняками и гра велитом с фрагментами красных аргиллитов в своем составе, которые сочетаются в разрезе с грубобиокластовыми (криноидными или брахиоподовыми) известняками иногда с плохо раз личимой крупной косой слоистостью. В то же время в центральной части верхнепечорского бассейна (р. М. Печора) с наступлением башкирского времени преобладали морские условия, способствовавшие отложению криноидно-фораминиферовых известняков.

Следующий четко различимый уровень обширного понижения уровня моря отмечается в каширских отложениях московского яруса. Отмельные участки формировались на юге Верхне печорского бассейна, наличие их фиксируется в разрезе обн. 24 на р. Унья отложениями баровых зон. Здесь они слагаются ассоциацией оолитовых и мелкобиокластовых доломитизированных известняков. На широте р. М. Печора оолитовые и мелкобиокластовые известняки сменяются ассоциацией среднебиокластовых и биокластово-водорослевых известняков с редкими мало и биособытия мощными прослоями оолитов (обн. 57, район Собинской Заостровки на р. М. Печора). А на северной части исследованной области в каширский век устанавливаются спокойные условия и накапливаются водорослево-биокластовые известняки (р. Илыч).

В начале мячковского времени в северной части Верхнепечорского бассейна (р. Илыч) про явились субаэральные условия осадконакопления. На их наличие указывает присутствие в раз резе нижней части горизонта пачки (~2,2 м) мелко-среднебиокластовых водорослевых и микро кодиевых известняков (обн. 70, р. Илыч). В то же время в центральной части бассейна Верхней Печоры сначала происходило накопление биокластовых известняков, и только к концу среднего Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео карбона образуется отмель, на которой накапливались оолиты (Варсанофьева, 1962).

На широте р. Уньи в позднемосковское время (подольский+мячковский века), по всей ви димости, сформировалась область с устойчивым мелководным осадконакоплением. Здесь в тёплом, иногда слегка осолонённом море последовательно формировались следующие пород ные ассоциации: средне-крупнобиокластовых часто сильно доломитизированных известняков с кремнями;


биокластово-коралловых, биокластовых и тонкослоистых водорослево-биокласто вых известняков с прослоями темно-серых кремней;

биокластово-криноидных известняков с желваками кремней различной морфологии;

известняков шламовых, тонкослоистых, доломи тизированных.

Обобщая приведенные выше данные, можно заметить, что в районе Верхней Печоры в начале башкирского времени после обширной регрессии начинается постепенное погружение морского дна сначала в районе бассейна р. Б. Шайтановка, а затем и южнее на р. Унья и север ней на р. Илыч. В результате во всем Верхнепечорском палеобассейне устанавливаются условия пелагиали открытого моря карбонатной платформы. Активизация инверсионных тектонических процессов на протяжении среднего карбона способствовала образованию в краснополянское, каширское и позднемосковское время островных мелководий и отмелей на открытом шельфе.

Работа выполнена при поддержке программы УрО РАН, 12-У-5-1017.

Антошкина А.И., Салдин В.А., Сандула А.Н. и др. Палеозойское осадконакопление на внешней зоне шельфа пассивной континентальной окраины северо-востока Европейской платформы. – Сыктывкар:

Геопринт, 2011. – 200 с.

Варсанофьева В.А. К стратиграфии среднекаменноугольных отложений бассейна Малой Печоры // Материалы по геологии Северного Урала и Тимана. – Сыктывкар, 1962. – Вып. 3. С. 38–51. (Труды Ин та геол. Коми филиала АН СССР).

Калашников Н.В., Михайлова З.П. Стратиграфия среднего карбона реки Уньи // Ежегодник- Института геологии Коми филиала АН СССР. Вып. 11. – Сыктывкар, 1977. – С. 24–28.

Сандула А.Н., Пономаренко Е.С. Новые данные по стратиграфии геологического памятника природы «Чамейное Плёсо» // Изучение, сохранение и использование объектов геологического насле дия северных регионов (Республика Коми): Материалы науч.-практич. конф. – Сыктывкар: Геопринт, 2007. – С. 71–73.

К.М. Седаева, Н.Н. Рябинкина ПОГРАНИЧНЫЙ ГЛИНИСТЫЙ ГОРИЗОНТ КАК ОТРАЖЕНИЕ АБИОТИЧЕСКОГО И БИОТИЧЕСКОГО СОБЫТИЙ НА РУБЕЖЕ ДЕВОНА – КАРБОНА Присутствие глинистого горизонта незначительной мощности на границе двух систем (девонской и каменноугольной) среди карбонатных пород во многих морских разрезах пе риферии Европейской, Северо-Американской и Китайской платформ отмечалось многими исследователями XIX–XX столетий. Было выявлено, что кратковременно на больших пло щадях карбонатонакопление во многих морских бассейнах Северного полушария сменилось на глинистую седиментацию (Липина, Рейтлингер, 1976;

Рейтлингер, 1977;

Симаков, и др.). Впервые обратил внимание на глинистый горизонт О. Валлизер (Walliser, 1984) при детальных исследованиях разрезов пограничных отложений девона и карбона Рейнских Слан цевых гор (Германия) – Хассельбахталь, Оберредингхаузене, Априке, Штокум, Оэзе. Этот горизонт залегает в прикровельной части известняков Воклюм и в основании хангенбергских известняков. В нем отсутствовали некоторые зональные биостратиграфические подразделения по многим группам фауны и были выявлены: 1) резко обедненный смешанный состав фауны и миоспор и 2) синседиментационные (скрытые) перерывы в осадконакоплении на разных уровнях. В то же время для него было характерно: 1) повышенное содержание органического вещества (ОВ);

2) сульфидная минерализация и 3) геохимическая аномалия с повышенным содержанием (в 10–100 раз выше кларка) сидерофильных, халькофильных, редких, редкозе мельных, благородных и других элементов.

Позднее аналогичный глинистый горизонт был выявлен также и в карбонатных разрезах пограничных отложений девона – карбона Западной Европы (Франции, Бельгии, Австрии, Польши), США, Канады и Китая. Он был встречен во многих разрезах скважин Пермского Прикамья, Поволжья, Оренбуржья, Северного Прикаспия, а также по берегам рек М. Волно ваха (Центральный Донбасс), Пож (Вишерский Урал), Кожим (Приполярный Урал), Сиказа, Материалы III Всероссийского совещания Зюган, Уйсули и Ряузяк (Южный Урал). Столь широкое распространение глинистого горизонта косвенно указывает на литологическое сходство и формационное единство верхней части верх недевонских и нижней части нижнекаменноугольных их разрезов.

Глинистый горизонт сложен аргиллитами или глинами темно-серого и черного цветов, ча сто алевритистыми, реже алеврито-песчанистыми, нередко в той или иной степени известко вистыми. В них содержится в незначительном количестве слюдистая или (и) кремнистая при месь. В некоторых разрезах глинистого горизонта нередко наблюдаются тончайшие пропластки гидрокарбопелитов (темноцветных битуминозных известково-глинистых пород, обогащенных Сорг до 5–17 %) и (или) светлых бентонитов (образовавшихся по пепловому туфу), а также рас сеянная сульфидная минерализация микробиальной природы с несколько повышенной кон центрацией благородных (Au, Ag, Pt и др.) и редкоземельных элементов (Седаева и др., 2010).

Формирование глинистого горизонта сопряжено во времени с проявлением события массо вого вымирания организмов на рубеже позднего девона – раннего карбона (D3–C1). На уровне его появления зафиксировано: 1) резкое снижение численного состава некоторых групп фауны и флоры и 2) существенная смена палеонтологических комплексов как в региональном, так и субглобальном масштабе. К этому рубежу приурочен один из глубочайших кризисов в истории развития аммоноидей, когда перестали существовать все клименииды и представители боль шинства других родов этих головоногих моллюсков. Существенные изменения произошли сре ди наутилоидей (вымирает отряд Discosorida), трилобитов (закончил развитие отряд Phacoрida), конодонтов (вымерли доминировавшие в девоне роды Palmatolepis и Icriodus) и рыб (исчезают плакодермы) (Липина, Рейтлингер, 1976;

Рейтлингер, 1978;

Барсков, Кононова, Алексеев, и др.).

Биотический кризис и формирование глинистого горизонта на рубеже D3–C1 были вы званы проявлениями масштабных деструктивных геотектонических процессов, в основном, рифтогенного характера, которые происходили на раннем этапе герцинского цикла ороге неза. В ходе позднедевонско-раннекаменноугольной (а главным образом фаменской) фазы рифтогенеза образовалась разветвленная и протяженная система рифтов и грабенов: 1) по периферии Европейской (Южная Англия, Припятский, Днепрово-Донецкий, Кировско-Ка жимский и др. проторифты), Сибирской (Васюганская депрессия, Кузнецкая котловина), Северо-Американской (Свердлупский и Аппалачский бассейны, бассейн Делавэр и др.) и Южно-Китайской платформ;

2) в пределах почти всей площади Западно-Арктической кон тинентальной окраины (Норвежского шельфа, Северного моря, Шпицбергена, бассейнов Баренцевого и Печорского морей) и 3) Омолонского и Казахстано-Тяньшанского срединных массивов (Симаков, 1984;

Формирование…, 1999;

Шипилов, 2007;

Чувашов, 2007 и др.). Гео тектонические процессы были обусловлены периодическими флуктуациями внутренней темпе ратуры мантии и изменениями ее свойств, происходившими на фоне постепенного остывания планеты и изменения ее положения на гелиоцентрической орбите. Это вызвало: 1) активиза цию разномасштабных эндогенных процессов с участием плюмово-мантийного магматизма;

2) излияние базальтоидов и их производных и 3) дестабилизацию геомагнитного поля Земли.

На фоне общего растяжения и тектоно-магматической активизации происходило воздымание и опускание значительных блоков земной коры и, в частности, образование систем поднятий и впадин по периферии древних платформ. В свою очередь это приводило к: 1) дальнейшему углублению или обмелению тех или иных участков в крупных морских бассейнах и 2) воз никновению аноксидных условий в них (Седаева и др., 2010;

Walliser, 1984, 1995). Это в свою очередь обусловило активное и концентрированное рудо-, нефте- и газообразование нередко с формированием субглобальных металлогенических, нефтегазоносных и сланцевогазоносных стратоуровней (Абдрахманов, 2010 и др.). В позднедевонско-раннекаменноугольное время от и биособытия мечается крупнейший в истории планеты пик вулканогенного колчеданообразования (около 43 % суммарных запасов колчеданных руд в мире) (Дергачев, 2010). Тектоно-магматические процессы обусловили: 1) поступление значительного количества SiO2, серы, СО2, Н2 S и других газов и сопутствующих малых и редких элементов вместе с пеплом в атмосферу и гидрос феру;

2) резкие эвстатические флуктуации уровня моря;

3) палеоклиматические изменения;

4) изменение режима седиментации;

5) появление аноксидных условий в морских бассейнах и 6) расцвет микробиальных сообществ – микробионтов, утилизирующих последствия аби отических и биотических событий, отражая тем самым особенности осадконакопления на Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео рубеже двух эпох позднего палеозоя. Вследствие этого формирование глинистого горизонта происходило на фоне: 1) нестабильной геотектонической обстановки;

2) флуктуаций уровня моря и 3) неустойчивого (аномального) состояния геомагнитного поля Земли, в относительно глубоководных аноксидных условиях, реже в мелководно-морских полузамкнутых бассейнах, куда поступал с суши тонкообломочный материал, и в которых происходило захоронение ОВ микробиальной природы и тонкой вулканокластики с дальнейшим их преобразованием в процессе литогенеза (Седаева и др., 2010;

Walliser, 1984, 1995).

Взаимодействия различных процессов, протекавших в космо-, гео- и биосфере, и привели к: 1) глобальным геологическим событиям тектоно-магматического характера (Хангенбергское глобальное геологическое событие на рубеже D3–C1), 2) биотическим кризисам (Хангенберг ское глобальное экологическое событие), которые и обусловили формирование глинистого го ризонта на критическом рубеже позднего палеозоя. Глинистое вещество в этом случае являлось коллектором, в котором происходили: 1) захоронение исходного ОВ и 2) локализация и кон центрация полезных компонентов при утилизации микробионтами продуктов вулканической и тектоно-магматической деятельности из гидросферы и атмосферы, и в целом из биосферы.


Глинистый горизонт в этом случае является седиментологическим маркером как глобального геологического, так и глобального экологического события рубежа девона – карбона.

Абдрахманов К.А. Глобальные металлогенические стратоуровни и их рудогенерирующие источни ки // Фундаментальные проблемы месторождений полезных ископаемых и металлогения: Материалы XXI Междунар. науч. конф. – М.: Изд-во МГУ. 2010. – С. 117–118.

Барсков И.Б., Кононова Л.И., Алексеев А.С. О биостратиграфическом распределении и выборе разреза границы верхнего девона – нижнего карбона // Бюлл. МОИП. Серия геол. 1985. Т. 60. Вып. 5. – С. 45–57.

Дергачев А.Л. Эволюция вулканогенного колчеданообразования в истории Земли // Автореф. дис....

док. геол.-минер. наук. – М.: МГУ, 2010. – 60 с.

Липина О.А., Ретлингер Е.А. Граница девона и карбона в морских отложениях // Границы геологиче ских систем: Сб. к 70-летию акад. В.В. Меннера. – М.: Наука, 1976. – С. 94–110.

Рейтлингер Е.А. Граница девона и карбона на современном этапе ее изученности // Вопросы микро палеонтологии. – М., 1977. Вып. 20. – С. 21–53.

Седаева К.М., Рябинкина Н.Н., Кулешов В.Н., Валяева О.В. Отражение Хангенбергского глобального геологического события рубежа девона и карбона в разрезах западного склона Приполярного (р. Кожим) и Южного (р. Сиказа) Урала // Литосфера. 2010. № 6. – С. 25–37.

Симаков К.В. Опорные разрезы и биостратиграфия пограничных отложений девона и карбона За падной Европы. – М.: Наука, 1985. – 247 с.

Walliser O.H. Geologic processes and global events // Terra cognita. 1984. N 4. – P. 17–20.

Walliser O.H. Clobal Events and Event Stratigraphy in Phanerozoik // Berlin, Heidelberg, New York: Springer.

1995. – 333 p.

А.Г. Сенников, В.В. Буланов ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПЛАНИРУЮЩЕГО ПОЛЕТА У ПОЗВОНОЧНЫХ – УСЛОВИЯ И ПРЕДПОСЫЛКИ Вторая половина палеозоя – время выхода позвоночных на сушу и освоения ими основных типов существовавших континентальных биотопов. Этот процесс был в полной мере реализован при переходе к амниотному уровню организации, открывшему пути проникновения в ксеро фильные области, удаленные от постоянных водных бассейнов.

Отдельного рассмотрения заслуживает переход четвероногих к облигатно-древесному об разу жизни и особенно появление видов, освоивших пассивный полет, который является более полным выражением данного направления специализации. В силу причин тафономического характера палеонтологическая летопись очень скудно отражает начальные этапы этих событий и вынужденно реконструируется по очень отрывочным, иногда косвенным данным. В этой связи любые находки соответствующим образом адаптированных позднепалеозойских и раннемезо зойских форм вызывают повышенный интерес.

Материалы III Всероссийского совещания Тенденции к изменению морфологии скелетных структур в направлении морфотипа, свой ственного древесным позвоночным (грацильные конечности с подвижными суставами, острые изогнутые когтевые фаланги с мощными флексорными буграми и др.), начинают прослеживать ся у тетрапод по меньшей мере в ранней перми, например, у Araeoscelis (Vaughn, 1955). В верхней перми известны находки представителей древнейшего семейства планирующих рептилий – вейгельтизаврид (Weigeltisauridae), судя по ареалу уже получившего глобальное распространение и, вероятно, генетически связанного именно с ареосцелидиями (Буланов, Сенников, 2010).

Изучение материалов по вейгельтизавридам России, Центральной Европы и Африки (Мадага скар) указывает на наличие в составе семейства четырех валидных родов (Буланов, Сенников, 2011), что свидетельствует о быстрой базальной радиации группы и увеличению морфологиче ской дистанции между филумами внутри нее к концу пермского периода.

По аналогии с другими ископаемыми и современными тетраподами сходной экологии, переход к планирующему полету в этой линии тетрапод был осуществлен за счет появления по бокам тела широких кожных складок. Конструкция каркасного скелета перепонки вейгель тизаврид уникальна и образована пучками длинных иглоподобных окостенений ламелярной микроструктуры, сериально расположенных вдоль осевого скелета и, вероятно, являющихся новообразованием (Schaumberg et all., 2007). Строение «крыла» позволяло, как предполагает ся, изменять ориентацию перепонки во время полета и складывать ее после приземления на субстрат (Evans, 1982).

Массовый материал по вейгельтизавридам из российских местонахождений в Оренбургской области позволил существенно расширить характеристику весьма специфичного морфотипа древнейших планирующих рептилий и выявить ряд адаптаций, указывающих на их глубокую специализацию, обусловленную древесным образом жизни и освоением планирующего полета.

В частности, у вейгельтизаврид отмечено наличие обширных полостей внутри большинства эле ментов скелета, в том числе черепных костей и каркасных окостенений перепонки. В строении посткраниума наблюдается консолидация крестца за счет расширения дистальных и прокси мальных концов крестцовых ребер, опосредованно усиливающих крепление тазового пояса на осевом скелете, а также за счет вхождения в состав крестца последнего предкрестцового позвон ка. Укорачивается тело животного: не считая шейных, в предкрестцовом отделе позвоночника содержится всего 13 позвонков (Schaumberg et al., 2007), что существенно меньше по сравнению с архаичными диапсидными рептилиями. Плечевая кость, как и у многих активно лазающих форм, резко удлиняется и приобретет не характерный для наземных диапсид сигмаидальный из гиб;

суставные поверхности шаровидной формы, обеспечивающей высокую манипулятивность при древолазании, прыжках и приземлении. Кисть сильно преобразована: изменена фаланго вая формула и увеличена длина предкогтевых фаланг. Острые плоские когтевые фаланги сер повидно изогнуты и снабжены мощными флексорными буграми для крепления сгибательной мускулатуры;

легкий изгиб имеют многие предкогтевые фаланги. В целом морфология передних конечностей свидетельствует о глубокой адаптации к обитанию в древесных кронах и лазанию даже по вертикальным стволам. Значительные отличия в строении кисти вейгельтизаврид от типичных примитивных наземных пресмыкающихся заставляют предположить, что эти репти лии фактически не спускались с деревьев (Буланов, Сенников, 2011).

Появление адаптированных к полету рептилий в поздней перми свидетельствует, что начало освоения тетраподами древесного образа жизни начинается на значительно более ранних этапах их истории. Пик расцвета планирующих тетрапод тем не менее приходится на триас. Список известных триасовых планирующих форм к настоящему выглядит внушительным (Icarosaurus, Kuehneosaurus, Mecistotrachelos, Podopteryx, Longisquama), особенно принимая во внимание, что полет внутри различных филогенетических линий архозавроморф и лепидозавроморф, исходя и биособытия из анализа конкретных морфо-функциональных адаптивных комплексов, достигался явно не зависимо. Реальное разнообразие перешедших к пассивному полету тетрапод, надо полагать, было существенно бльшим, учитывая в целом неблагоприятную тафономическую обстановку в пределах населяемых ими лесных массивов, где захоронение остатков сопряжено с большими трудностями (Ефремов, 1950).

Столь массовый переход тетрапод к пассивному полету оправдан принципиальным сниже нием энергозатрат при перемещении в верхних этажах леса, а также отказом от пребывания в пределах населенной хищниками земной поверхности. Совокупные данные по современным Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео и ископаемым формам указывают, что эволюция в данном направлении возможна на очень разнообразном морфологическом субстрате. Общей особенностью всех реализованных кон струкций является формирование горизонтальной несущей поверхности, за редким исключе нием приуроченной к боковым сторонам тела. Функциональность подобных структур в своем окончательном воплощении не вызывает сомнения, однако переходные стадии процесса фор мирования перепонки также могут быть функционально объяснены, благодаря наличию среди современных рептилий парашютирующих форм, например таких, как лопастехвостый геккон Ptyсhozoon kuhli, имеющий латеральную складку в ее зачаточном состоянии по бокам всего тела (в том числе, вдоль шеи и хвоста), а также снабженные перепонкой пальцы, широко распахи вающиеся при прыжке.

Дальнейшее увеличение размеров перепонки является следствием необходимости усиления ее контроля со стороны мускулатуры, в том числе опосредованно через конечности или раз личного вида скелетные каркасные структуры, само наличие которых открывает возможность увеличения площади несущей поверхности, и, как следствие, длины прыжка и маневренно сти. Последнее представляется особенно актуальным, учитывая высокую вероятность травма тизма при отклонении от оптимальной траектории. Калибровка всех известных морфотипов, характеризующих планирующих тетрапод, была неизбежно сопряжена с жестким отбором на маневренность и точность приземления и должна была проходить в эволюционном масштабе времени достаточно быстро.

Таким образом, эволюционный сценарий формирования планирующих биоморф в генера лизованном виде может быть разделен на три этапа: 1 – выработка адаптаций к облигатно-дре весному образу жизни, 2 – освоение парашютирующего полета и формирование латеральной кожной складки (или ее аналога), 3 – увеличение длины траектории прыжка вследствие гипер трофированного разрастания латеральной несущей поверхности и усложнения ее конструкции.

Из перечисленных положений первое является основной предпосылкой формирования адаптаций к пассивному полету у тетрапод, а второе – началом процесса специализации в дан ном направлении.

В отличие от активного машущего полета, являющегося прерогативой гомойотермных позвоночных, полет планирующий не требовал от примитивных наземных позвоночных прин ципиального повышения уровня организации и был реализован значительно раньше и в несо поставимо большем количестве раз. С морфо-физиологической точки зрения, планирующие тетраподы могли появиться уже в начале карбона, однако этому должна была предшествовать интеграция тетрапод в древесные биотопы, в свою очередь обусловленная рядом причин це нотического характера. Среди этих причин следует отметить освоение их верхних этажей про дуктивными по биомассе сообществами беспозвоночных (в первую очередь, членистоногих) и увеличение конкурентного давления внутри приуроченных к лесам сообществ позвоночных.

Лесные массивы заселялись беспозвоночными уже в процессе своего становления и с этого же момента были потенциально пригодны для освоения их позвоночными. Вхождение тетрапод в эти сообщества долгое время ограничивалось во многом отсутствием локомоторных адаптаций, позволяющих активно лазить по деревьям и преследовать добычу в достаточно специфических условиях древесных крон. С трофической точки зрения вхождение тетрапод в состав древесных сообществ не вызвало принципиальных трудностей: как и во всех случаях освоения новых био ценозов, при переходе к облигатно-древесному существованию тетраподы в силу своих разме ров легко надстраивали существующие пищевые пирамиды, выступая в качестве консументов высших порядков (Сенников, 2006). Морфология зубной системы древнейших планирующих рептилий-вейгельтизаврид достаточно униморфна (сочетание в челюстях конических фикси рующих передних зубов с листовидно расширенными режущего типа буккальными) и свиде тельствует о питании именно беспозвоночными, причем лишенными усиленного хитинового покрова (Bulanov, Sennikov, 2006). Находки вейгельтизаврид в поздней перми свидетельствуют о существовании высокоствольных лесных массивов с разреженным верхним этажом, оптималь ных для формирования и обитания планирующих позвоночных (Попов, 2003).

Значительно более весомой предпосылкой следует считать усложнение сообществ самих позвоночных нижнего (наземного) этажа леса. Первый пик таксономического разнообразия рептилий приходится на среднюю–позднюю пермь, в результате чего конкурентное давление в континентальных сообществах позвоночных резко возросло, что привело к вытеснению бо лее архаичных групп, подобных ареосцелидиям, более продвинутыми диапсидами (эозухиями, пролацертилиями) из оптимальных наземных экотопов.

Работа выполнена при поддержке грантов РФФИ № 11-05-00252, 11-04-01055, программы фундаментальных исследований № 28 Президиума Российской академии наук «Проблемы проис хождения жизни и становления биосферы».

Буланов В.В., Сенников А.Г. Новые данные по морфологии пермских планирующих диапсид (Weigeltisauridae) Восточной Европы // Палеонтол. журн. 2010. № 6. – С. 81–93.

Материалы III Всероссийского совещания Буланов В.В., Сенников А.Г. Морфологическое разнообразие и позднепермская радиация древнейших планирующих рептилий семейства Weigeltisauridae // Пермская система: стратиграфия, палеонтология, палеогеография, геодинамика и минеральные ресурсы: Сб. материалов Междунар. науч. конф., посвя щённой 170-летию со дня открытия пермской системы (5–9 сентября 2011 г., Пермь). – Пермь: Пермский ГУ, 2011. – С. 56–57.

Ефремов И.А. Тафономия и геологическая летопись. – М.–Л.: 1950. Т. XXIV. – 176 с. (Труды ПИН АН СССР).

Попов И.Ю. Загадка теории эволюции – происхождение рукокрылых // В тени дарвинизма. Альтер нативные теории эволюции в XX в. – СПб.: Ясный день, 2003. – С. 158–175.

Сенников А.Г. Некоторые проблемы типологии сообществ наземных тетрапод // Эволюция биосферы и биоразнообразия. К 70-летию А.Ю. Розанова. – М.: Товарищество науч. изд. КМК, 2006. – С. 359–372.

Bulanov V.V., Sennikov A.G. The first gliding reptiles from the Upper Permian of Russia // Paleontol. J. 2006.

Vol. 40. Suppl. 5. – Р. 567–570.

Evans S.E. The gliding reptiles of the Upper Permian // Zool. J. Linn. Soc. 1982. Vol. 76. – P. 97–123.

Schaumberg G., Unwin D.M., Brandt S. New information on the anatomy of the Late Permian gliding reptile Coelurosauravus // Palontol. Z. Vol. 2007. 81. N 2. – P. 160–173.

Vaughn P.P. The Permian reptile Araeoscelis restudied // Bull. of the Mus. of Comp. Zool. 1955. Vol. 113.

N 5. – P. 305–467.

Н.В. Сенников, Л. Айнсаар ПЕРВЫЕ ДАННЫЕ ПО ИЗОТОПАМ УГЛЕРОДА В ОТЛОЖЕНИЯХ ХИРНАНТСКОГО ЯРУСА ГОРНОГО АЛТАЯ По изотопам углерода в конце ордовика в хирнанском веке выделяется ярко выраженный положительный экскурс с максимумом на уровне средней части характерной пачки с так на зываемым хирнантиево-дальманитиновым комплексом бентосной фауны, отвечающей либо переходным слоям между граптолитовыми зонами Nor. extraordinarius и Nor. persculptus, либо нижней половине зоны Nor. persculptus. Этому экскурсу с резким повышением содержания изотопов углерода до пиковых значений, отвечающих максимальным на протяжении всего ор довика абсолютным величинам изотопов углерода, было дано наименование «Хирнантского углеродного изотопного сдвига» («Hirnantian isotopic carbon excursion» – HICE). Абиотическое событие HICE к настоящему времени зафиксировано практически во всех разрезах этого воз раста в том числе: а) в стратотипе (Глобальный стратотипический разрез и Точка – ГСРТ (Global Stratotype Section and Point – GSSP) нижней границы хирнантского яруса ордовика (разрез Ванживан Нос в Китае) (Chen et al., 2006);

б) в ГСРТ (GSSP) рудданского яруса силура (раз рез Добс Линн в Шотландии) (Underwood et al., 1997);

в) региональном российском эталоне хирнанта (разрез Мирный на Колыме, Северо-Восток России) (Kaljo, Martma, 2011), а также в опорных разрезах пограничного ордовико-силурийского стратиграфического интервала много численных геологических регионов на разных континентах (Bergstrom et al., 2006;

Kaljo, Martma, 2011;

Meidla et al., 2011;

Mitchell et al., 2011;

Schonlaub et al., 2011 и др.).

и биособытия Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Рис. 1. Строение разреза и распространение фауны в алтайском разрезе Буровлянка в западной части региона На Горном Алтае были описаны непрерывные ордовикско-силурийские разрезы с находка ми в них как пелагических комплексов, включая граптолиты, конодонты и радиолярии, так и дальматинового бентосного комплекса (Сенников, 1998, 2012;

Sennikov et al., 2008;

Obut, 2011;

Сенников и др., 2011). Эти комплексы позволяют четко выделять в алтайских разрезах хир нантский стратиграфический уровень, отвечающий граптолитовым зонам Nor. ojsuensis и Nor.

persculptus. При изучении опорного алтайского разреза Буровлянка (рис. 1) удалось по изотопам углерода зафиксировать проявление седиментационного события HICE (рис. 2). Оно установ лено в низах дальматиновой пачки, на уровне низов зоны Nor. persculptus.

Работа выполнена при поддержке РФФИ (грант № 11-05-00553) и Программы Президиума РАН «Происхождение биосферы и эволюция гео-биологических систем».

Сенников Н.В. Проявления глобального ордовикско-силурийского биотического кризиса в грапто литовых сообществах Средней Сибири // Геология и геофизика. 1998. Т. 39. № 5. – С. 557–567.

Сенников Н.В. Новые данные по зональному расчленению катийского и хирнантского ярусов (ор довик) Горного Алтая по граптолитам. Палеонтология и стратиграфические границы: Материалы LVIII сессии Палеонтолог. общества. – СПб., 2012. – С. 122–123.

Сенников Н.В., Обут О.Т., Буколова Е.В., Толмачева Т.Ю. Литолого-фациальная и биоиндикаторная оценки глубины формирования раннепалеозойских осадочных бассейнов Палеоазиатского океана // Геология и геофизика. 2011. Т. 52. № 10. – С. 1488–1516.

Bergstrom S.M., Salzman M.M., Schmitz B. Fist record of the Hirnantian (Upper Ordovician) 13C excursion in the North American Midcontinent and its regional implications // Geol. Mag. 2006. Vol. 143. – P. 657–678.

Chen Xu, Rong Jiayu, Fan Junxuan et al. The Global Boundary Stratotype Section and Point (GSSP) for the base of the Hirnantian Stage (the uppermost of the Ordovician System) // Episodes. 2006. Vol. 29. N 3. – P. 183–196.

Рис. 2. Данные по изотопам углерода в алтайском разрезе Буровлянка Kaljo D., Martma T. Carbon isotope trend in the Mirny creek area, NE Russia, its specific features and possible implications of the uppermost Ordovician stratigraphy. Ordovician of the World. Instituto Geologico y Minero de Espana. – Madrid. 2011. – P. 267–273.

Meidla T., Ainsaar L., Truuver K.

Ostracods in Baltoscandia through the Hirnantian crises. Ordovician of the World. Instituto Geologico y Minero de Espana. – Madrid. 2011. – P. 353–357.

Mitchell C.E., Storch P., Holmden C.

et al. New stable isotope data and fossils Материалы III Всероссийского совещания the Hirnantian Stage in Bohemia and Spain: implications for correlation and paleoclimate. Ordovician of the World. Instituto Geologico y Minero de Espana. – Madrid. 2011. – P. 371–378.

Obut O.T., Semenova A.M. New data on Upper Оrdovician radiolarians from the Gorny Altai (SW Siberia, Russia).

Ordovician of the World. Instituto Geologico y Minero de Espana. – Madrid. 2011. – P. 403–407.

Schonlaub H.P., Ferretti A., Gag gero L. et al. The Late Ordovician glacial event in the Carnic Alps (Austria).

Ordovician of the World. Instituto Geologico y Minero de Espana. – Madrid, 2011. – P. 515–526.

Sennikov N.V., Yolkin E.A., Pet runina Z.E. et al. Ordovician-Silurian Biostratigraphy and Paleogeography of the Gorny Altai. – Novosibirsk: Publishing House of SB RAS. 2008. – 154 p.

Underwood C.J., Crowley S.F., Marshall J.D., Brenchley P.J. High-resolution carbon isotope stratigraphy of the basal Stratotype (Dob’s Linn, Scotland) and its global correlation // Journ. Geol. Soc. 1997. Vol. 154. – P. 709–718.

В.В. Силантьев ПЕРМСКИЕ НЕМОРСКИЕ ДВУСТВОРЧАТЫЕ МОЛЛЮСКИ РОДА PALAEOMUTELA AMALITZKY, 1891:



Pages:     | 1 |   ...   | 8 | 9 || 11 | 12 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.