авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |

«МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ И ЭКОЛОГИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО НЕДРОПОЛЬЗОВАНИЮ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УНИТАРНОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ ...»

-- [ Страница 9 ] --

Аристов В.А., Катюха Ю.П., Минина О.Р., Руженцев С.В. Стратиграфия и конодонты палеозоя Уди но-Витимской складчатой системы (Забайкалье) // Геодинамическая эволюция литосферы Централь но-Азиатского подвижного пояса (от океана к континенту). – Иркутск: ИЗК СО РАН, 2010. Вып. 8.

Т. 1. – С. 24–26.

Минина О.Р., Филимонов А.В., Савченко А.А., Катюха Ю.П. Средний-верхний палеозой Западного Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Забайкалья: проблемы выделения и биостратиграфии // Проблемы геологической и минерагенической корреляции в сопредельных территориях России, Китая и Монголии: Труды VII Междунар. сим. – Чита, Изд-во ЗабГГПУ, 2007. – С. 45–48.

Минина О.Р. Стратиграфия и комплексы миоспор отложений верхнего девона Саяно-Байкальской горной области. Автореф. дис.... канд. геол.-мин. наук. – Иркутск: ИЗК СО РАН, 2003. – 17 с.

Минина О.Р., Руженцев С.В., Аристов В.А. и др. Новые данные по стратиграфии палеозоя Икат Багдаринской и Еравнинской зон Забайкалья // Геодинамическая эволюция литосферы Центрально Азиатского подвижного пояса (от океана к континенту). – Иркутск: ИЗК СО РАН, 2008. Вып. 6. Т. 2. – С. 38–41.

Руженцев С.В., Минина О.Р., Некрасов Г.Е. и др. Байкало-Витимская складчатая система: строение и геодинамическая эволюция // Геотектоника. 2012. № 2. – С. 3–28.

В.Ю. Обуховская МИОСПОРЫ РОДА RHABDOSPORITES, ИХ СТРАТИГРАФИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ И РОЛЬ В КОРРЕЛЯЦИИ СРЕДНЕДЕВОНСКИХ (ЭМС-ЖИВЕТСКИХ) ОТЛОЖЕНИЙ БЕЛАРУСИ, РУССКОЙ ПЛАТФОРМЫ И БОЛЕЕ УДАЛЕННЫХ ТЕРРИТОРИЙ К роду Rhabdosporites Richardson emend. Marshall et Allen, 1982 относятся каватные радиаль ные трехлучевые миоспоры преимущественно округлого, реже треугольно-округлого очертания, слои экзины которых расслаиваются в районе экватора и дистальной стороны, оставаясь слит ными в районе щели прорастания. Интэкзина у этих миоспор гладкая, экзоэкзина скульпту рирована мелкими столбиками, шипиками либо гранулами. Толщина экзоэкзины изменчива, щель прорастания прямая, лучи равны от 1/3 до полного радиуса интэкзины, сопровождаются валиками, иногда образующими на концах своеобразную «петельку».

В появлении видов, выделяемых в составе рода Rhabdosporites в девонских отложениях Бе ларуси, наблюдается определенная закономерность.

Наиболее древним его представителем является вид Rhabdosporites mirus Archangelskaya (Архангельская, 1985), появляющийся с основания витебского горизонта. R. mirus отличает ся от других видов рода небольшими (до 100 мкм) размерами;

наличием курватурных дуг и мелкостолбчатой, с заостренными вершинками орнаментацией. В миоспоровых ассоциаци ях с R. mirus преобладают Dibolisporites и Apiculiretusispora, присутствуют Calyptosporites tener (Tschibrikova) Obukhovskaya var. concinnus Tschibrikova, Lanatisporites hispidus Archangelskaya, единичные Diaphanospora inassueta (Tschibrikova) Archangelskaya, что позволяет коррелиро вать витебский горизонт с ряжским горизонтом Центральных районов Русской плиты (зона Diaphanospora inassueta).

R. mirus изредка встречается в залегающих выше адровско-освейских отложениях эйфель ского яруса.

Rhabdosporites langii (Eisenack) Richardson var. antiquus V. Obukhovskaya var. nov. появляется в адровском горизонте наряду с Periplecotriletes tortus Egorova, Calyptosporites velatus (Eisenack) Richardson. Он отличается от R. mirus овальным очертанием и отсутствием курватурных дуг;

более крупными скульптурными элементами.

В отложениях нижней части городокского горизонта появляются Rhabdosporites facetus Archangelskaya (Архангельская, 1974) и R. langii (Eisenack) Richardosоn (Richardson, 1960) в ком плексе с Grandispora naumovae (Kedo) McGregor и Ancyrospora. R. facetus отличается сравнительно тонкой экзоэкзиной и наличием многочисленных складок смятия. R. langii имеет более толстую экзоэкзину и скульптуру в виде столбиков с закругленными вершинами типа гранул.

В отложениях костюковичского горизонта наблюдается расцвет Rhabdosporites langii, по являются виды R. parvulus Richardson, R. scamnus Allen, R. micropaxillus Owens (Richardson, 1965;

Allen, 1965;

Owens, 1971).

R. langii в небольшом количестве присутствует в миоспоровых ассоциациях полоцкого го ризонта живетского яруса и исчезает на его верхней границе.

Морфон R. langii, имея космополитный ареал распространения, может использоваться для корреляции одновозрастных отложений сопредельных и более удаленных территорий.

Архангельская А.Д. Зональное расчленение по спорам и межрегиональная корреляция нижней части Материалы III Всероссийского совещания среднего девона центральных и восточных областей Европейской части СССР // Палинология протеро фита и палеофита. – М.: Наука, 1974. – С. 56–59.

Архангельская А.Д. Споры из отложений нижнего и среднего девона Русской плиты // Атлас спор и пыльцы нефтегазоносных толщ фанерозоя Русской и Туранской плит. – М.: ВНИГНИ, 1985. – С. 32–79.

Allen K.C. Lower and Middle Devonian spores of North and Central Westspitsbergen // Palaeontology. 1965.

N 4. – P. 687–747.

Owens B. Miospores from the Middle and Early Devonian rocks of the Western Queen Elizabetz Islands, Arctus Archipelago // Geol. Surv. Canada. 1971. – 157 p.

Richardson J.B. Spores from the Middle Old Red Sandstone of Cromarty, Scotland // Palaeontol. 1960. Vol. 3.

Pt. 1. – P. 45–63.

Richardson J. Middle Old Red Sandstone spore assemblage from the Orcadian Basin, North-East Scotland // Palaeontol. 1965. Vol. 7. Pt. 4. – P. 559–605.

О.А. Орлова, Д.А. Мамонтов, С.М. Снигиревский ПОЗДНЕВИЗЕЙСКИЕ РАСТИТЕЛЬНЫЕ СООБЩЕСТВА СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ ЧАСТИ МОСКОВСКОЙ СИНЕКЛИЗЫ Ископаемые растения довольно часто встречаются в верхневизейских отложениях севе ро-западного крыла Московской синеклизы. Ранее нами были монографически изучены ли гиноптеридофиты из двух местонахождений на р. Мста (Орлова, Снигиревский, 2003, 2004;

Orlova et al., 2009), выделены и детально рассмотрены комплексы микро- и мегафитофосси лий из местонахождения под дер. Путлино (Орлова, Рассказова, 2005), установлено новое древовидное плауновидное (Горденко и др., 2006) в местонахождении на р. Каменка (все – Новгородская обл.). Кроме того, начато изучение петрификаций лигнофитов (Orlova, 2010).

В настоящей работе рассматриваются возможные поздневизейские растительные сообщества, восстановленные в результате палеоэкологической интерпретации палинологических данных в сочетании с данными об ископаемых растениях.

Произведен палеоэкологический анализ десяти миоспоровых комплексов из трех место нахождений Новгородской области: 1) «Порог Витца № 2»;

2) разрез на р. Мста (между деревня ми Путлино и Шиботово);

3) разрез на р. Крупа. Для исследования применялась модель палео экологической реконструкции, основанной на принадлежности многих родов дисперсных мио спор к естественным таксонам высших растений (Ошуркова, 2003;

Balme, 1995;

Bek, 2008 и др.) Споры с предполагаемой естественной принадлежностью сгруппированы в пять категорий, соответствующих группам материнских растений: 1) древовидные плауновидные (Lycospora);

2) кустарниковые/травянистые плауновидные (Densosporites, Cingulizonates и Vallatisporites);

3) растения с папоротниковидной листвой (Leiotriletes, Punctatisporites, Cyclogranisporites, Apiculatisporis, Convolutispora, Knoxisporites, Raistrickia, Tripartites, Triquitrites и Schulzospora);

4) хво щевидные (Calamospora);

5) категория спор неясного систематического положения (Gorgonispora, Cincturasporites, Simozonotriletes, Tumulispora, Monilospora, Anulatisporites и др.). В свою очередь эти категории объединены в три палеоэкологических группы: 1) сообщества лесных болот (все плауновидные);

2) безлесные болотные сообщества (растения с папоротниковидной листвой;

хвощевидные);

3) проблематичная группа (Jager, McLean, 2008).

и биособытия В результате палеоэкологической интерпретации палинокомплексов из верхневизейских отложений на р. Крупа и на р. Мста было установлено доминирование в течение мстинского и путлинского времени болотно-лесных растительных сообществ. Почти во всех изученных мио споровых комплексах преобладают споры древовидных плауновидных – 45–91, при небольшом содержании спор травянистых плауновидных – 2–29, птеридоспермов и папоротниковидных – 14–8, и хвощевидных – 1–6 %. Проведенный нами анализ встреченных здесь растительных остатков подтвердил полученные палинологические выводы – в обоих местонахождениях до минируют растения из палеосообщества лесных болот, т. е. плауновидные (Lepidodendron sp., Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Stigmaria ficoides (Sternb.) Brongn., Knorria sp. и др.), при минимальном содержании в комплексе птеридоспермов. Отметим, что при анализе более древнего палинокомплекса из тихвинских отложений на р. Крупа установлено доминирование безлесного болотного сообщества с пре обладанием растений с папоротниковидной листвой (48%), где содержание плауновидных не более 12, а хвощевидных – 1 %. Кроме того, в данном палинокомплексе установлено много ми оспор неизвестной естественной принадлежности. Возможно, это указывает на то, что в течение позднетихвинского времени произраставшая болотная растительность просто не образовывала лесного массива. Этот факт косвенно подтверждается и тем, что здесь не были обнаружены растительные остатки.

Анализ палинокомплекса из верхневизейских отложений местонахождения «Порог Витца № 2» позволил установить преобладание болотного типа растительности (рисунок), в котором главную роль играли растения с папоротниковидной листвой (55 %). Сравнительно небольшой процент в сообществе занимали древовидные и травянистые плауновидные (16 %), а так же хвощевидные (5 %). В то же время в палинокомплексе содержится относительно много миоспор (24 %) неясной естественной принадлежности. Палинологические результаты по местонахождению «Порог Витца № 2» полностью соответствуют данным, полученным нами при анализе растительных остатков. Здесь в комплексе мегафитофоссилий встречено большое количество птеридоспермов (более 60%), представленных стерильными и фертильными струк турами каламопитиевых (Adiantites antiquus (Ett.) Stur, A. machanekii Stur, Sphenopteridium bifidum (L. et H.) Benson, S. pachyrrhachis (Goepp.) Pot., S. jurinae O. Orl. et S. Snig., S. gaebleri Gothan, Sphenopteridium sp. 1);

лигиноптеридиевых (Rhodeopteridium goeppertii (Ett.) O. Orl. et S. Snig., R. hochstetteri (Stur) Purk., R. tenue (Gothan) Purk., Sphenopteris distans Sternb., Sphenopteris sp. 1, S. foliolata Stur, Telangiopsis nonnae O. Orl. et Zav.) и медуллозовых (Rhynchogonium sulcatum (L. et H.) Zal., Boroviczia karpinskii Zal.). Плауновидные (Lepidodendron culmianum Fischer, L. veltheimii Sternb., Lepidostrobus ornatus Brongn., Lepidostrobus sp. 1, Flemingites sp. 1., Stigmaria ficoides (Sternb.) Brongn., Knorria imbricata Sternb., K. princeps Goepp., K. verrucosa Eichw., Knorria sp., Aspidiopsis sp., Syringodendron sp., Archaeosigillaria sp. 1, Archaeosigillaria vanuxemii (Goepp.) Kid.) встречаются реже (27 %), а хвощевидные (4 %) единично (Archaeocalamites radiatus (Brongn.) Stur). Следует отметить, что подобное увеличение роли «птеридоспермов-папоротниковидных»

Соотношение палеоботанических групп и типов растительных сообществ на основе анализа естественной принадлежности изученных миоспор I – палеоботанические группы: 1 – дре весные формы плауновидных, 2 – травя нистые формы плауновидных, 3 – папо ротниковидные и лигиноптеридофиты, 4 – хвощевидные, 5 – группа неизвестной естественной принадлежности;

II – типы растительных сообществ: 6 – болотно-лес ное сообщество, 7 – болотное сообщество может носить локальный характер и указывать на своеобразие растительного палеосообщества в данном местонахождении.

В результате проведенного палеоэкологического анализа миоспоровых комплексов со вместно с палеоботаническими данными прослежена тенденция к усилению роли древовид ных плауновидных в составе поздневизейских растительных сообществ северо-западного крыла Московской синеклизы, а также установлено преобладание к середине позднего визе болотно лесного ландшафта. Такая ситуация резко отличается от картины на южном крыле Московской синеклизы, где начиная с тульского времени увеличилось содержание растений с папоротни ковидной листвой, а роль древовидных плауновидных постепенно снижалась.

Исследование выполнено при финансовой поддержке гранта РФФИ, проект № 11–04–01604.

Горденко Н.В., Орлова О.А., Снигиреский С.М. Novgorodendron conophorum gen. et sp. nov. – новое пла уновидное из нижнекаменноугольных отложений Московской синеклизы // Палеонтол. журн. 2006.

№ 2. – С. 96–103.

Залесский М.Д. Растительные остатки из нижнекаменноугольных отложений бассейна р. Мсты // Зап. Императорского Минерал. Общества. 1905. Ч. 42, вып. 2. – С. 313–342.

Орлова О.А., Рассказова Н.Б. Возраст местонахождения поздневизейских растений «Порог Витца № 2» (д. Путлино, Новгородская область) по палинологическим данным // Палеобиология и детальная стратиграфия фанерозоя. К 100-летию со дня рождения академика В.В. Меннера. – М.: Изд-во МГУ, Материалы III Всероссийского совещания 2005. – С. 64–79.

Орлова О.А., Снигиревский С.М. Поздневизейские лигиноптеридофиты (Lyginopteridophyta) из окрест ностей г. Боровичи (Новгородская область). Часть 1. Каламопитиевые // Палеонтол. журн. 2003. № 6. – С. 105–111.

Орлова О.А., Снигиревский С.М. Поздневизейские лигиноптеридофиты (Lyginopteridophyta) из окрест ностей г. Боровичи (Новгородская область). Часть 2. Лигиноптеридиевые и медуллозовые // Палеонтол.

журн. 2004. № 4. – С. 104–109.

Ошуркова М.В. Морфология, классификация и описания форм-родов миоспор позднего палеозоя. – СПб.: Изд-во ВСЕГЕИ, 2003. – 377 с.

Balme B.E. Fossil in situ spores and pollen grains: an annotated catalogue // Rev. Palaeobot. Palynol. 1995.

Vol. 87. – P. 81–323.

Bek J. Late Mississippian – early Pennysylvanian (Serpukhovian – Bashkirian) miospore assemblages of the Bohemian part of the Upper Silesian Basin, Czech Republic // Rev. Palaeobot. Palynol. 2008. Vol. 152. – P. 40–57.

Jager H., McLean D. Palynofacies and spore assemblage variations of upper Visean (Mississippian) strata across the southern North Sea // Rev. Palaeobot. Palynol. 2008. Vol. 148. – P. 136–153.

Orlova O.A. New findings of fossil woods from the Lower Carboniferous of Moscow Syneclise (Central Russia) // Program and Abstracts of 8th European Palaeobotany-Palynology Conference. Budapest. Hungary. 6–10 July.

2010. – P. 180–181.

Orlova O.A., Zavialova N.E., Meyer-Melikyan N.R. A new microsporangiate organ of the Lower Carboniferous deposits of the Novgorod Region, Russia // Paleont. Journ. 2009. Vol. 43. N 10. – P. 1316–1329.

В.Н. Пазухин, С.В. Николаева, Е.И. Кулагина СРЕДИННАЯ ГРАНИЦА КАРБОНА НА ЮЖНОМ УРАЛЕ И В ПРИУРАЛЬЕ Граница между нижним и средним карбоном стратиграфической шкалы России, или нижняя граница пенсильвания МСШ, установлена по первому появлению конодонтов Declinognathodus noduliferus (Ellison et Graves) в эволюционной последовательности Gnathodus girty simplex – D. noduliferus. Стратотип границы ратифицирован в 1996 г. (Lane et al., 1999) в разрезе Эрроу Каньон, штат Невада, США.

На Южном Урале и Башкирском Приуралье пограничные отложения нижнего–среднего карбона изучены в пяти структурно-фациальных зонах.

В восточной части Русской платформы (Башкирское Приуралье) граница нижнего–средне го карбона совпадает с перерывом в осадконакоплении. На западе Башкирии перерыв охва тывает сюранский (вознесенский и краснополянский горизонты) и на отдельных участках акавасский (северокельтменский горизонт) подъярусы (Юнусов, Архипова, 1998). Серпухов ские отложения представлены сахаровидными доломитами лагунных фаций, на которых с перерывом залегают оолитовые известняки башкирского яруса фаций мелководных отмелей.

В Предуральском краевом прогибе в скв. 1 Леузинская фаунистически обоснованы верхи воз несенского (инт. 2665–2660 м) и краснополянский (инт. 2640,5–2637 м) горизонты (Юнусов и др., 2000).

Западно-Уральская зона характеризуется развитием стриатиферовых ракушечников в верхах серпуховского яруса (староуткинский горизонт) и прибрежно-мелководных, часто оолитовых известняков с многочисленными фораминиферами, в том числе Pl. bogdanovkensis, и единич и биособытия ными конодонтами Rhachistognathus minutus и Declinognathodus inaequalis – в низах башкирского яруса (богдановский горизонт сюранского подъяруса). Во всех изученных разрезах (Лаклы, Яхино, Сим, Аскын, по р. Белая, напротив бывшего хутора Кузнецовский) башкирские извест няки залегают на стриатиферовых ракушечняках со стратиграфическим несогласием. О раз мыве осадков свидетельствуют срезанные раковины брахиопод и выпадение из разреза низов сюранского подъяруса – фораминиферовой зоне Pl. varvariensis и конодонтовой подзоны Early D. noduliferus.

В Центрально-Уральской зоне, Призилаирской подзоне (Сакмаро-Икский район) погра Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео ничные отложения относятся к бухарчинской свите и представлены в фациях глубоко погру женного шельфа (Мурадымово, Кугарчи, Богдановка, Большая Карсакла). Наиболее полная палеонтологическая характеристика получена по разрезу Мурадымово (Кулагина и др., 2001), где выявлена зональная последовательность конодонтов, фораминифер, остракод и аммонои дей. В Киинско-Шандинском районе той же подзоны развиты депрессионные маломощные из вестняки (Шолак-Сай), где сюранские отложения залегают со стратиграфическим несогласием на серпуховских, из разреза выпадает зона D. noduliferus.

В Магнитогорской зоне, Восточно-Магнитогорской подзоне развиты шельфовые карбо натные отложения. Преобладают мелководные водорослевые и фораминиферо-брахиоподовые фации (Большой Кизил, Худолаз), ограниченное распространение имеют относительно глу боководные цефалоподовые известняки (Верхняя Кардаиловка). В Восточно-Уральской зоне (Увелька) также распространены карбонатные отложения мелководного шельфа, однако более измененные (перекристаллизованные).

В целом Восточно-Уральский субрегион (Магнитогорская и Восточно-Уральская зоны) характеризуется полнотой разреза на границе подсистем. Тектонические нарушения имеются лишь в склоновых флишоидных фациях башкирского яруса разреза Верхняя Кардаиловка, где обнаружены известняковые глыбы серпуховского возраста, слагающие олистростромы (Кочет кова и др., 1977).

Во всех рассмотренных фациальных типах граница нижнего–среднего карбона фиксиру ется по фораминиферам, конодонтам, а в наиболее глубоководных разрезах и по аммоноидеям (рисунок).

Фораминиферы. В ОСШ России нижняя граница среднего карбона (башкирского яру са) соответствует границе фораминиферовых зон Monotaxinoides transitorius и Plectostaffella bogdanovkensis. На Южном Урале и в Приуралье фораминиферы встречены в разрезах всех вы шеперечисленных типов. Однако в наиболее полных и непрерывных разрезах Южного Урала ниже зоны Pl. bogdanovkensis выделена зона Pl. varvariensis, которая соответствует конодонтовой подзоне Early D. noduliferus (Мурадымово, Большой Кизил). Зона Monotaxinoides transitorius характеризуется уменьшением видового разнообразия визейских видов фораминифер, развити ем хаучиниид и эолазиодисцид. Впервые появляются Eostaffella amabilis, Globivalvulina bulloides и первые мелкие плектоштаффеллы (Худолаз). Граница зоны Plectostaffella varvariensis прово дится по появлению редких представителей вида-индекса. Для зоны характерны: Bradyina ex gr. minima, Br. cribrostomata, Eostaffella mirifica, E. amabilis, Parastaffella utkaensa. В этой зоне от мечаются лишь единичные представители специализированных визейских видов форамини фер. Зона Plectostaffella bogdanovkensis определяется по появлению зонального вида, а также Eostaffella pseudostruvei, Semiendothyra surenica, возрастанию видового разнообразия плектош таффелл. Характерны Endothyra bowmani, E. phrissa, Bradyina cribrostomata, Br. concinna, Milerella paraumbilicata, M. umbilicata.

Аммоноидеи. Аммоноидеи из верхнесерпуховских и сюранских отложений встречены в Центрально-Уральской и Магнитогорской зонах и включают комплексы генозон Fayettevillea – Delepinoceras и Homoceras-Hudsonoceras, коррелируемые с таковыми Западной Европы, Сред ней Азии, Ирана и Невады. Граница нижнего и среднего карбона здесь легко узнаваема по обедненному таксономическому составу сообществ и появлению нового морфотипа аммоно идей – ребристых гомоцератид. Практически граница проводится по первому появлению ви дов рода Isohomoceras и вида Ramosites corpulentus. Сюранский подъярус (богдановский гори зонт) начинается с генозоны Homoceras – Hudsonoceras, в которой выделяются две видовые Материалы III Всероссийского совещания Соотношение аммоноидных, фораминиферовых и конодонтовых зон в пограничных отложениях нижнего и среднего карбона (миссиссипия и пенсильвания) Южного Урала зоны: Homoceras coronatum и Hudsonoceras proteum. Зона Homoceras coronatum разделяется на слои с Ramosites corpulentus и слои с Homoceras coronatum. Комплекс из слоев с Ramosites corpulentus включает Stenopronorites, Isohomoceras, Fayettevillea и Ramosites. Характерным для этого комплекса являются присутствие доживающего рода Fayettevillea и отсутствие представителей рода Homoceras. Вышележащие слои с H. coronatum содержат Epicanites sp., Stenoglaphyrites sp., Physematites charis, Isohomoceras bogdanovkense, Homoceras bellum, H. coronatum, Proshumardites delepinei, Fayettevillea sp. и др. Характерным для этого комплекса является присутствие на одном уровне родов Isohomoceras и Homoceras, не наблюдаемое в большинстве других разрезов мира.

Вышележащая зона Hudsonoceras proteum распознается по присутствию вида-индекса, по по явлению широкоумбонального груборебристого вида Homoceras haugi astrictum и гомоцератид с тонкой волнистой скульптурой. На этом уровне исчезают не только Fayettevillea, но и пред ставители Isohomoceras и Physematites.

Конодонты. В пограничных отложениях серпуховского и башкирского ярусов наиболее представительные комплексы конодонтов обнаружены в разрезах Центрально-Уральской (Му радымово, Кугарчи, Шолак-Сай), Магнитогорской (Большой Кизил, Чернышевка) и Восточ но-Уральской (Увелька) зон. В верхней части серпуховского яруса – в зоне Gnathodus bilineatus bollandensis доминируют представители родов Gnathodus и Lochriea. Нижняя граница среднего карбона фиксируется в основании зоны Declinognathodus noduliferus. Зона D. noduliferus делится на две подзоны Early и Late. Для подзоны Early D. noduliferus характерны многочисленные сер пуховские виды родов Gnathodus, Lochriea, реже Cavusgnathus, на фоне которых появляются ред кие представители рода Declinognathodus – D. noduliferus, D. inaequalis, D. praenoduliferus. В под зоне Late D. noduliferus полностью исчезают представители визе-серпуховских родов Gnathodus и Lochriea. В зоне Idiognathoides sinuatus помимо зонального вида появляются Id. asiaticus, Id.

corrugatus. В зоне появляются редкие Neolochriea glaber.

Таким образом, на Южном Урале в зонах Восточно-Уральского субрегиона наблюдается непрерывная конодонтовая и фораминиферовая последовательности в пограничном интервале.

Работа выполнена при поддержке РФФИ, проект № 10-05-01076.

Кочеткова Н.М., Лутфуллин Я.Л., Архипова В.В. Башкирские отложения Магнитогорского мегасин клинория // Стратиграфия палеозоя Южного Урала. – Уфа: БФАН СССР, 1977. – С. 78–100.

Кулагина Е.И., Пазухин В.Н., Кочеткова Н.М. и др. Стратотипические и опорные разрезы башкир и биособытия ского яруса карбона Южного Урала. – Уфа: Гилем, 2001. – 139 с.

Юнусов М.А., Масагутов Р.Х., Архипова В.В., Пазухин В.Н. и др. Башкирский ярус юго-востока Юрю зано-Айской впадины // Зональные подразделения карбона Общей стратиграфической шкалы России:

Материалы Всерос. совещания, 29–31 мая 2000 г. – Уфа: Гилем, 2000. – С. 112–113.

Юнусов М.А., Архипова В.В. Сводный литолого-стратиграфический разрез палеозойских отложений платформенного Башкортостана. – Уфа, 1998. Вып. 95. – С. 88–105. (Труды Башнипинефть).

Lane H.R., Brenckle P.L., Baesemann J.F., Richards B. The IUGS boundary in the middle of the Carboniferous:

Arrow Canyon, Nevada, USA // Episodes, 1999. Vol. 22. N 4. – P. 273–282.

Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Ю.С. Папин, О.Ю. Устьянцева РАНГ И СТРУКТУРА ПАЛЕОЗОЯ В ОБЩЕЙ СТРАТИГРАФИЧЕСКОЙ ШКАЛЕ Результаты современных исследований по определению соответствия крупных этапов в эволюции Земли галактическим годам неоднозначны, что довольно странно (таблица). Ведь именно рубежи галактических лет, когда Солнце оказывается в наибольшей близости от центра Галактики, должны резче всего фиксироваться в истории развития Земли, ее биоты. В такие пе риоды изменяются все физические поля Земли, ее форма, размеры, угловая скорость вращения, скорость движения по орбите. Увеличение гравитационного поля приводит к сжатию Земли, развиваются мощные трансгрессии моря, активизируются тектонические движения.

Наиболее крупными этапами развития Земли в фанерозое, как известно, являются эры.

Согласно геохронологической шкале их длительность резко различна и составляет для палеозоя 330, мезозоя – 165 и кайнозоя 67 млн лет. В связи с этим даже сложилось мнение об ускоре нии эволюции Земли, поскольку всякий раз длительность этапов уменьшается вдвое. С дру гой стороны сама длительность галактического года трактуется в весьма широких пределах от 250 до 176 млн лет. Но если принять во внимание доказательное предложение Ч. Лэпворта, В.В. Друшиц, В.Н. Шиманского, Н.С. Шатского, Ю.С. Папина и др. о делении палеозоя на две самостоятельные эратемы, то длительность палеозойских и мезозойской эратем окажется оди наковой. Причём эта длительность (165 млн лет) хорошо корреспондируется с длительностью одного аномалистического галактического года, равного по расчётам П.П. Паренаго 176 млн лет (Паренаго, 1952). Что касается кайнозоя, то данная эратема ещё не закончена, потому её длительность намного меньше завершенных этапов этого уровня.

А.Е. Кулинкович (1982) отмечает, что особенно четко в галактическом году проявляет ся главная эпоха тектогенеза, которая отражена в геологической истории Земли границами KZ/MZ, MZ/PZ1, PZ1/PZ2, PZ/PR. Другими словами, А.Е. Кулинкович признает в фанеро зойском эоне раннепалеозойский, позднепалеозойский, мезозойский и кайнозойский галак тические года (таблица).

В то же время, как видно из таблицы, другие авторы доказывают другую корреляцию га лактических лет с геологическими эрами. Самое слабое место в этих корреляциях не то, что авторами принимается другая длительность галактических лет, а то, что их границы не совпа дают с самыми выразительными рубежами в истории Земли. Так, если принять длительность галактического года в 215, 217 или 250 млн лет, как это в первом случае обосновывает Н.А. Яса манов (1993), во втором – Ю.А. Заколдаев (1992), в третьем – А.А. Баренбаум (1999), то уровни коренной перестройки биоты и структуры земной коры лишь в редких случаях будут совпадать с границами галактических лет.

Таким образом, из анализа напрашиваются такие выводы: во-первых, разделить палеозой на две самостоятельные эры и, во-вторых, соотнести эры с аномалистическими галактически Соответствие геохронологической шкалы фанерозоя галактическим годам Балуховский Н.Ф. (1963), Папин Ю.С. (2007, 2008) Кулинкович А.Е. (1982) Заколдаев Ю.А. (1992) Идырышев Р.Б. (1991) Ясаманов Н.А. (1993) Ясаманов Н.А. (1999) Мегахрон (мегатема) Тамразян Г.П. (1959) Тамразян Г.П. (1967) Бубнов С.Н. (1960) Период (система) Период (система) Баренбаум А.А., Эон (эонотема) Эра (эратема) Q Q Q- Q Мезозой Кайнозой N2 N2 - N2 P- N N P P P Эвзой J-N J-N T3 - N T - N1 K K P - N Материалы III Всероссийского совещания J J Фанерозой T-K C2 - K T T P P D3 - T Талассозой Терразой D-T D-P C S - T2 C S-P Палеозой D D O-C S S C - C C - D O O C-S C-S C C V-O V-O Синий C V V R3 - V R3 R ми годами длительностью в 176 млн лет. Момент нахождения Земли в наибольшей близости от центра галактики следует рассматривать как окончание предыдущего и одновременно как начало нового галактического года, нового геотектонического цикла в развитии Земли, нового этапа эволюции биоты, новой геологической эры. В этот момент Земля расположена в плоско сти эклиптики на большой оси эллипсоидальной галактической орбиты и на ней происходят наиболее значимые перестройки литосферы и биоты.

Что касается названий палеозойских эратем, то к настоящему времени имеются два пред ложения. Еще в 1899 г. Ч. Лэпворт (Ch. Lapworth) делил палеозой на протозой (кембрий, ордо вик, силур) и дейтозой (девон, карбон, пермь), а в 1962 г. В.В. Друшиц и В.Н. Шиманский – на талассозой и метазой. Для нижнего палеозоя (кембрий, ордовик, силур) более удачным следует признать предложение В.В. Друшица и В.Н. Шиманского, поскольку протозой и протерозой очень созвучны и стратиграфически следуют друг за другом. Само название талассозой обо сновывается авторами тем, что в нижнем палеозое развита почти исключительно морская биота и практически отсутствует наземная. Продолжая принцип именования палеозойских эратем по среде обитания, для верхней палеозойской эратемы, включающей девон, карбон и пермь, предлагается новое название – терразой, как первой эратемы с широким развитием наземной биоты. Предложение именовать верхний палеозой метазоем по тем же причинам, что и протозой следует признать неудачным.

С другой стороны, талассозой и терразой естественным образом группируются в одно под разделение, палеозой, по известной общности биоты. Гидроидные полипы, табуляты, ругозы, трилобиты и другие группы позволяют объединить талассозойскую и терразойскую эры в одну геохронологическую (стратиграфическую) единицу, которую предлагается назвать мегахроном (мегатемой). Также по палеонтологическим данным есть определенная общность между мезо зоем и кайнозоем. Это двустворки, гастроподы, высшие голосеменные и покрытосеменные рас тения, млекопитающие, которые еще появились в триасе, и другие группы. Мезо-кайнозойский мегахрон предлагается именовать евзоем (euzoic), т. е. этапом настоящей жизни.

Обе мегатемы гомологичны друг другу: каждая из них начинается трансгрессивной (талассо кратической) и заканчивается регрессивной (геократической) фазой;

в каждой из них, примерно в середине верхней эратемы (С2 и Q), отвечающей середине каждого второго галактического года, происходило мощное материковое оледенение.

Длительность одного мегахрона соответствует двум аномалистическим галактическим годам и равна 352 млн лет. В фанерозое завершенным является палеозойский мегахрон, тогда как и биособытия евзойский продолжается. Длительность выше следующей геохронологической единицы, эона, будет составлять 704 млн лет, так как эон образован двумя мегахронами или четырьмя аномали стическими галактическими годами. Во всяком случае, об этом свидетельствует фанерозойская история Земли.

В заключение следует остановиться на обосновании принятия в работе именно анома листического галактического года, как основы событийной геохронологии и стратиграфии.

Кроме того, что его длительность в 176 млн лет лучше всего соответствует длительности гео тектонических циклов и этапов развития биоты, о чем было сказано выше, он, согласно своему Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео определению, означает промежуток времени между двумя последовательными прохождениями небесного тела (Солнца) одной и той же точки (перигалактия) его орбиты. Сидерический же галактический год соответствует одному обороту Солнца вокруг центра Галактики относи тельно неподвижных звезд, и, разумеется, его длительность будет больше. Она, по расчетам П.П. Паренаго (1952), составляет 212 млн лет. Тем не менее некоторые авторы доказывают, что именно с длительностью сидерического галактического года наиболее хорошо увязываются перестройки в истории Земли.

Балуховский Н.Ф. Геологические циклы / Природа. 1963. № 2. – С. 54–59.

Баренбаум А.А., Ясаманов Н.А. Геохронологичечкая шкала как объект приложения астрономической модели // Вестик Моск. ун-та. 1999. Сер. 4. Геология. № 1. – С. 12–18.

Бубнов С.Н. Основные проблемы геологии. – М.: МГУ, 1960. – 233 с.

Друшиц В.В., Шиманский В.Н. Об объеме палеозойской эры // Докл. АН СССР. 1962. Т. 144. № 5. – С. 1115–1118.

Заколдаев Ю.А. Галактический год и глобальные геологические циклы // Концептуальные основы геологии. – СПб: ГИ, 1992. – С. 70–76.

Идырышев Р.Б. Цикл, цикличность и структуры развития материи и геологических процессов // Изв.

АН КазССР. – 1991. Серия геол. № 5. – С. 82–86.

Кулинкович А.Е. О теоретическом каноне эпох тектогенеза фанерозоя и позднего докембрия // Гео физич. журнал. Т. 4. – Киев: Наукова Думка, 1982.

Папин Ю.С. Феномен парности в природе. – Тюмень: ТюмГНГУ, 2007. – 246 с.

Папин Ю.С. Изменение структуры общей стратиграфической шкалы в связи с изменением ранга границы между силуром и девоном // Био- и литостратиграфические рубежи в истории Земли: Труды междунар. науч. конф. – Тюмень: ТюмГНГУ, 2008. – С. 17–25.

Паренаго П.П. О гравитационном потенциале Галактики // Астрономический журнал. 1952. Т. XXIX.

Вып. 6. – С. 245–287.

Тамразян Г.П. О периодических изменениях климата и некоторых вопросах палеогеографии // Сов.

геология. 1959. № 7. – С. 143–149.

Тамразян Г.П. Некоторые главнейшие планетарные тектонические закономерности и их причинные связи // Геология и разведка. 1967. № 11. – С. 3–17.

Ясаманов Н.А. Галактический год и периодичность геологических событий // Докл. РАН. Геология.

1993. Т. 328. № 3. – С. 373–375.

Т.В. Пегель, С.С. Сухов, Ю.Я. Шабанов БИОСТРАТИГРАФИЧЕСКИЕ ШКАЛЫ КЕМБРИЯ СИБИРСКОЙ ПЛАТФОРМЫ КАК ОТРАЖЕНИЕ БИОФАЦИАЛЬНОЙ И БИОГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЗОНАЛЬНОСТИ ИСКОПАЕМЫХ ОРГАНИЗМОВ Результатом многолетних исследований большого числа геологов и палеонтологов стало признание факта, что на Сибирской платформе в кембрии существовали обширные зоны, раз личающиеся по составу отложений и сообществ ископаемых организмов. С одной стороны, это юго-западная часть платформы, с другой, восточная и северо-западная её части, которые раз делялись узкой так называемой переходной зоной. Первые итоги такого рода исследований были подведены в 1979 г., когда в разработанных схемах отложения каждого отдела кембрийской си стемы Сибирской платформы были сгруппированы в три фациальных региона, для каждого из которых была создана своя шкала биостратиграфических зональных подразделений (Решения..., Материалы III Всероссийского совещания 1983). Ещё ранее В.Е. Савицкий (1972) указывал, что эти три основных фациальных региона яв ляются и палеогеографическими. Со временем их палеогеографическая позиция уточнилась: от ложения Турухано-Иркутско-Олёкминского (юго-западного) фациального региона формирова лись во внутреннем (закрытом) шельфе, или внутри карбонатной платформы;

Юдомо-Оленек ского региона – в открытом шельфе и бассейне;

Анабаро-Синского региона – в разделяющей их переходной зоне, или на окраине карбонатной платформы (на внешнем шельфе). В кембрии наиболее широко представленной группой организмов были трилобиты. Они использованы в качестве основного инструмента биостратиграфического расчленения и корреляции большей верхней части кембрийских отложений. Сообщества внутреннего шельфа отличались резко выраженным эндемизмом и однообразием состава при большом количестве особей. Внешний шельф, преимущественно его окраина, был особенно благоприятен для обитания разнообраз ных по систематическому составу и многочисленных по количеству особей организмов, но они тоже были в значительной степени обособлены от окружающего мира, хотя и не в такой мере, как обитатели внутренней лагуны. Сообщества склонов открытого бассейна были разнообразны по составу и достаточно многочисленны, к тому же имели широкие биогеографические связи, что особенно важно при корреляции отложений удаленных территорий. Однако в целом состав ископаемых организмов этих крупных палеогеографических регионов существенно отличен друг от друга, что до сих пор вызывает сложности при корреляции разнофациальных отложе ний. На Сибирской платформе палеогеографические подразделения высокого ранга (внутрен ний и внешний шельфы, склон бассейна) характеризовались в течение значительных отрезков времени специфическими трилобитовыми комплексами (или биофациями), в которых один или несколько таксонов выделяются в качестве фациального индекса в зависимости от их ка чественного разнообразия, частоты встречаемости и широты распространения. Развитие био фаций проявляется в смене родовых таксонов в пределах длительно сохраняющегося таксона ранга семейства и выше. Названия этих таксонов используются для обозначения биофаций, а сами они могут служить индикаторами условий обитания и осадконакопления. Как отмечал В.Е. Савицкий (Егорова, Савицкий, 1969, с. 63), «по существу, выделенные биостратиграфиче ские зоны являются биофациями того или иного возраста». Особенно ярко это проявляется в биостратиграфической и биофациальной зональности кембрийских трилобитов на Сибирской платформе (рисунок). Во внутреннем шельфе, с однообразным составом сообществ организмов, в качестве характерных, как правило, служат единичные таксоны родового ранга. Биофациаль ными индексами внешнего шельфа и склонов открытого бассейна, населенных сообществами разнообразного состава, выбраны таксоны ранга семейства и выше, редко родового ранга, как показателя более узкой зоны обитания (рисунок).

Еще 40 лет назад В.Е. Савицкий (1972) отметил существование прямой связи между катего риями стратиграфической, палеогеографической и биогеографической классификаций. Ныне, при разработке региональных стратиграфических схем нового поколения, наличие этой свя зи не может не учитываться. При отображении в схемах естественных разрезов, которые, как правило, охватывают сравнительно небольшие стратиграфические интервалы, а отложения в одном сечении не имеют ярко выраженной фациальной пестроты, для хроностратиграфиче ской характеристики и корреляции обычно используется одна биостратиграфическая шкала.

и биособытия Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Кембрийские трилобитовые биофации Сибирской платформы (Pegel & Sukhov, 1996;

Pegel, 2000 с измен. и дополн.) Однако в зонах фациальных переходов возникают сложности и с отображением разрезов (осо бенно глубоких скважин), и с выбором шкалы. На протяжении кембрия шло одновременное формирование карбонатных платформ и смежных с ними открытых бассейнов. Их развитие сопровождалось смещением краёв карбонатных платформ, оттеснением бассейнов и мигра цией переходной зоны. Суммарное смещение, преимущественно в восточном направлении, за кембрийский период достигало 400 км. Это не даёт права относить все разрезы, расположенные восточнее западной границы переходной зоны, к какому-либо одному фациальному типу (реги ону). Для адекватного отображения стратиграфических последовательностей представляется оптимальным дать в левой части каждого листа корреляционной части региональной схемы в совмещенном виде все три биостратиграфических шкалы, разработанные для трех фациальных регионов (Сухов и др., 2007). Каждая шкала имеет условную цветовую окраску, которая дает ин формацию об определенной палеогеографической и седиментологической обстановке. Этим же цветом окрашены и сами части разрезов скважин, показывая, какую шкалу следует применять при их расчленении. Очень важными для корреляции разнофациальных отложений являются Материалы III Всероссийского совещания разрезы, расположенные на стыках палеогеографических обстановок, поскольку в ассоциациях организмов в совместном нахождении встречаются элементы разных биофаций. Эти части раз резов окрашиваются сочетанием соответствующих основных цветов.

Егорова Л.И., Савицкий В.Е. Стратиграфия и биофации кембрия Сибирской платформы. Западное Прианабарье. – Новосибирск, 1969. Вып. 43. – 408 с. (Труды СНИИГГиМС).

Решения Всесоюзного стратиграфического совещания по докембрию, палеозою и четвертичной си стеме Средней Сибири. Ч. 1 (верхний протерозой и нижний палеозой). – Новосибирск: СНИИГГиМС, 1983. – 215 с.

Савицкий В.Е. Палеогеографический и палеобиогеографический аспекты ярусного деления кембрия Сибири // Палеонтология: Докл. сов. геологов. Проблема 7. МГК, XXIV сессия. – М.: Наука, 1972. – С. 80–85.

Сухов С.С., Пегель Т.В., Шабанов Ю.Я. Региональная стратиграфическая схема кембрия Сибирской платформы нового поколения: какой ей быть? // Стратиграфия и ее роль в развитии нефтегазового ком плекса России. – СПб.: ВНИГРИ, 2007. – С. 266–282.

Pegel T.V. Evolution of trilobite biofacies in Cambrian Basins of the Siberian Platform // J. Paleont. 2000.

Vol. 74. N 6. – P. 1000–1019.

Pegel T.V., Sukhov S.S. Towards integrated biotic and abiotic Cambrian stratigraphy of the Siberian Platform:

recent data and perspectives. Abstracts of the 30-th International Geological Congress. Vol. 2. – China, 1996.

Bejing. – P. 15.

Г.Ю. Пономарева BRADYINA (ФОРАМИНИФЕРЫ) КАК ЗОНАЛЬНЫЕ ВИДЫ-ИНДЕКСЫ ВИЗЕЙСКОГО И СЕРПУХОВСКОГО ЯРУСОВ НИЖНЕГО КАРБОНА Фораминиферовая зона Eostaffellina paraprotvae занимает центральное положение в сер пуховском ярусе нижнего карбона (Кулагина, Гибшман, 2004). Она обосновывается филоге нетической линией Eostaffellina decurta – Eostaffellina «protvae». Нижняя граница определяется по появлению Eostaffellina paraprotvae. Зоне соответствует «протвинский» горизонт Русской платформы и Западного Урала. В последнее время много говорится о необходимости замены вида-индекса этой зоны, так как отдельные «протвинские» эоштаффеллины в разрезах Урала, Тимано-Печорской провинции, Казахстана разными исследователями фиксируются еще в верхней части визейкого яруса или с основания серпуховского яруса. В разрезе Малая Инья в средней части местного илимского «горизонта» (веневский региональный горизонт) обнаружен Р.А. Лядовой и описан мной весьма разнообразный комплекс эоштаффеллин. Веневский воз раст доказывается фораминиферами подзоны Eostaffella tenebrosa. Изученные эоштаффеллины имеют однослойную стенку в отличие от голотипов видов E. protvae Raus. и E. paraprotvae Raus.

Но этот признак, строение стенки, неустойчив также и у серпуховских представителей этих видов. Таким образом, эоштаффеллины группы E. protvae Raus. не могут использоваться как глобальные маркеры зон серпуховского яруса по двум причинам. Во-первых, это утверждение становится очевидным, если описанные в литературе комплексы визейских эоштаффеллин будут признаны большинством специалистов. В этом случае придется признать факт более раннего появления представителей группы Eostaffellina ex gr. paraprotvae. Во-вторых, если пред и биособытия положить, что субсферические фузулиноиды разреза Малая Инья не являются Eostaffellina ex gr. paraprotvae, то это означает, что руководящие формы серпуховского яруса не обладают чет кими морфологическими признаками. Во многих случаях отличить визейских и серпуховских эоштаффеллин будет невозможно, поэтому возникнут сложности с обоснованием возраста выделяемых в разрезах стратонов.

В качестве нового вида-индекса предлагается Bradyina cribrostomata Raus. et Reitl., имею щая наибольший корреляционный потенциал. Эволюционной основой новой зоне служит линия Bradyina rotula – B. cribrostomata. Это крупные брадиины с толстостенной и грубопо Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео ристой раковиной и сравнительно большим числом камер. Филогенетическая линия может быть продолжена башкирскими брадиинами B. magna Roth et Skin., B. concinna Reitl. и др. Вид B. cribrostomata, по мнению Е.А. Рейтлингер, отличается большой индивидуальной изменчи востью в отношении размеров и толщины стенки, поэтому явился исходной формой для ряда групп среднего карбона. Зональный комплекс составляют появляющиеся формы Globivalvulina bulloides (Brady) и другие глобивальвулины с дифференцированной стенкой, Brenckleinа rugosa (Brazhn.), короткоживущий вид Parastaffella kremenskensis (Ros.). Вымирающие визейские рода:

Forshia sp., Forschiella sp.

Чтобы сделать последний шаг в переименовании зоны, нужно еще раз проверить морфо логические особенности визейских и серпуховских представителей этого рода. Брадиины – это достаточно крупные фораминиферы, и в петрографических шлифах в органогенно-детритовых известняках они присутствуют в обломках, которые идентифицируются по характеру стенки ра ковины. Таким образом, данная работа призвана решить следующие задачи. Во-первых, изучить разнообразие визейско-серпуховских брадиин. Во-вторых, проверить валидность определений брадиин в разрезах Вишерско-Чусовской подзоны Западно-Уральской структурно-фациальной зоны. В-третьих, доказать возможность определения раковин по особенностям строения стенки.

Все разнообразие брадиин, встречаемых в верхневизейском подъярусе и серпуховском ярусе, представлено несколькими видами (таблица). Виды B. rotula (Eichw.), B. modica Gan., Визейскосерпуховские брадиины Виды Брадиин Параметры B. rotula B. flosuculus B. cribrostomata B. subita B. nana B. modica Gan.

(Eichw.) Gan. Raus. et Reitl. Mal. Pot.

D, мм 1,7–2,6 (3,3) 0,61–0,97 1,28–1,54 1,5–2,3 (3,24) 1,5–2,00 0,75–1, L, мм 1,5–2,0 0,65–0,73 0,92 1,2–1,66 1,2–1,4 0,50–0, L/D 0,60 0,73–0,78 0,73 0,70–0, Обороты 2–3 2–2,5 (3) 1,5–2 2–3 2–3 2–2, Камеры:

Об. 15–20 10 9–11 6– пос. оборот 6–8 6 4–5 (6) 5–7 5 3– Толщина стенки, 165–190 80 60–70 57–120 70–90 60– d пор, 35–75 25 25 15–20 18– Интерсептальные Узкие Узкие Очень узкие Очень широкие Широкие Узкие пространства Возраст Михайловский Алексинский – Алексинский, «Протвинский» горизонт – протвинский горизонт – сер- михайловский башкирский ярус горизонты пуховский ярус горизонты B. flosuculus Gan. характерны для верхневизейского подъяруса, исчезают в серпуховском ярусе.

Виды B. cribrostomata Raus. et Reitl., B. subita Mal., B. nana Pot. появляются с «протвинского»

горизонта серпуховского яруса, многочисленны в башкирском ярусе.

Предварительные результаты исследования получились следующие. В большинстве раз резов Вишерско-Чусовского Урала брадиины многочисленны. Первые представители B. rotula (Eichw.) встречены в алексинском горизонте (местном губашкинском «горизонте») в разрезе Ладейный лог (слои 6, 7). Последние представители этого вида на изученной территории не поднимаются выше косогорского горизонта (Малая Инья, слой 12;

Слобода, обр. 16–22). В ви зейской части разреза обнаружены единичные экземпляры B. aff. modica Gan. и B. flosuculus Gan.

Нижняя граница худолазовского («протвинского») горизонта проведена по первому появлению B. cribrostomata Raus. et Reitl. в разрезах Язьва, Притон, Холодный, Ладейный лог, Верхняя Гу баха, Мариинский лог, Слобода. Предлагаемый вид-индекс установлен в большинстве разре зов. Практически во всех случаях обнаруживаются субмедианные или косые сечения раковин.

Вероятно по этой причине преобладают меньшие размеры диаметра, чем у типичных форм (1,3 против 1,5 мм), толщина стенки у таких экземпляров варьирует от 57 до 74 µ. И наконец, в верхней части серпуховского яруса в разрезах Притон и Нижняя Губаха встречаются мелкие раковины с диаметром 0,40–0,46 мм и тонкой стенкой (23–25 µ), напоминающие башкирских брадиин группы B. ex gr. samarica Reitl.

Материалы III Всероссийского совещания Кулагина Е.И., Гибшман Н.Б. Общая зональная шкала нижнего карбона России по фораминиферам // Бюлл. МОИП. Отд. геол. 2005. Т. 80. Вып. 2. – С. 33–59.

Е.С. Пономаренко, Н.А. Канева ВЕРХНЕФРАНСКИЕ КАРБОНАТНЫЕ ОТЛОЖЕНИЯ НА реке СЕДЪЮ (ЮЖНЫЙ ТИМАН, ЮГ УХТИНСКОЙ АНТИКЛИНАЛИ) Верхнедевонские органогенные сооружения Тимано-Печорской провинции являются од ними из наиболее перспективных поисковых объектов на нефть и газ. Они в основном изуча ются по керновому материалу, в то время как вскрытые органогенные постройки в пределах Ухтинской антиклинали в литологическом плане изучены еще недостаточно. Во время полевых работ 2011 г. на р. Седъю авторами была исследована органогенная постройка позднефранского возраста и вмещающие отложения на участке реки (ок. 4 км) от пос. Седъю до пос. Изъюр (рис. А).

Рифогенные образования были изучены в обн. 2–3, 12–16. Они сложены, как это уже неоднократно отмечалось (Беляева и др., 1998;

Девон…, 2002;

House et al., 2000), доломитами и сильнодоломитизированными известняками. Разными исследователями среди каркасостро ителей отмечались цианобактерии, зеленые и красные водоросли, строматопоры. Нами в пришлифовках доломитов было выявлено широкое развитие теневых структур строматоли тов и строматолитоподобных образований (рис. Б), реже отмечалась тонкослоистая текстура иловых уровней. В незначительных количествах в нижней части рифогенного разреза (обн. 2) встречаются сильно измененные раковины гастропод, обломки одиночных кораллов. Таким образом, верхнефранская органогенная постройка на р. Седъю преимущественно микробиаль ного генезиса. Присутствие иловых уровней и отсутствие обломочного материала в близких бассейновых осадках (обн. 1, 25) свидетельствует о том, что эти органогенные постройки развивались ниже базиса действия волн, что позволяет определить их к типу холмов (James, Bourque, 1992).

Севернее (отделены от рифогенных доломитов узким логом), в разрезе Малого Карьера (МК на карте-схеме) и в обн. 10–11 вскрываются известняки с онколитами (до 2–3 см). Ядрами для онколитов служат в основном фрагменты амфипор (рис. В), реже обломки рифогенных пород.

Корки онколитов представлены цианобактериальными наростами. Форма онколитов изменя ется от близких к сферичным (на начальных стадиях развития), к неправильным (на поздних стадиях), что свидетельствует об изменении среды от более активноводных к более спокой новодным. В основании разреза Малого Карьера раньше можно было наблюдать эрозионную поверхность (устное сообщение А. И. Антошкиной), которое кореллируется с аналогичной по верхностью в разрезе Большого Карьера (БК на карте-схеме) (Девон…, 2002).


и биособытия Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео А – карта-схема расположения изученных разрезов;

Б – строматолитоподобная теневая структура в рифогенных доломитах, обр. С14/19;

В – онколиты в разрезе Малого Карьера, обр. МК7;

Г – кониатоиды в супралиторальных отложениях, обр. С4/ Окружающие одновозрастные отложения изучались в разрезах обн. 4–9. Основным типом карбонатных пород являются известняки фенестровые. Фенестровые известняки нами опре деляются как образования полуизолированных лагун. В разных обнажениях эти известняки могут чередоваться с многочисленными слоями известняков онколитовых и биокластовых.

Интересен своеобразный горизонт мощностью 6–8 м, прослеживающийся в обн. 4, 6 и 9.

Он сложен интракластовыми известняками с кониатоидами (coniatoids, вадозные пизолиты (Flgel, 2004)), которые являются образованиями супралиторали (рис. Г). По всей видимости, этот горизонт коррелируется с эрозионными поверхностями в разрезах Большого и Малого Карьеров.

Эрозионная поверхность в разрезе Большого Карьера описывалась многими исследователя ми (Беляева и др., 1998;

Девон…, 2002). Ее считают границей между сирачойской и ухтинской свитами. В слоях, залегающих ниже эрозионной поверхности в этом карьере, были обнаружены раковины гастропод Platyschisma cf. uchtensis Keys., двустворок Posidonia (?) ex gr. gibbosa Wen., брахиопод Gypidula globa Schnur., Atrypa sp. (определения В.С. Цыганко), свидетельствующие о позднесирачойском возрасте этих отложений. В обн. 6 фенестровые известняки покрывают тем ные серо-зеленоватые глины с желтыми и коричневато-желтыми алевролитистыми мергелями с конодонтами Polygnathus cf. politus Ovn., Po. aff. churkini Sav. et Fun. и костями позвоночных Phynchodus sp., Bothriolepsis sp., Palaeonichi gen. indet. и др. (Девон…, 2002), свидетельствующие об ухтинском возрасте. Таким образом, предварительно можно сделать предположение о при сутствии в некоторых разрезах эрозионных поверхностей, которые могут служить прекрасным маркером для корреляции лагунных отложений. Необходимо искать фациальный эквивалент событию обмеления в строении органогенного сооружения для уточнения палеогеографической реконструкции.

Новые литолого-палеоэкологические исследования позволили отнести органогенную по стройку на р. Седъю к типу микробиальных холмов, развивавшихся ниже базиса действия волн (James, Bourque, 1992). Эти органогенные постройки с севера окружали полуизолированные лагуны (рис. А), а с юга и востока (Девон…, 2002) существовали бассейновые обстановки осадконакопления (лыаельская свита). Эрозионные поверхности и отложения супралито рали на границе сирачойской и ухтинской свит могут послужить хорошими маркерами при корреляции изученных разрезов и последующего подробного анализа изменений условий осадконакопления.

Работа написана при поддержке Программы Президиума РАН №28/2 «Происхождение биосфе ры и эволюция гео-биологических систем» и в рамках проекта «12-П-5-1006 «Трофические системы в биосферном круговороте палеозоя (на примере органогенных сооружений Тимано-Североуральского региона».

Беляева Н.В., Корзун А.Л., Петрова Л.В. Модель седиментации франско-турнейских отложений на северо-востоке Европейской платформы. – СПб.: Наука, 1998. – 154 с.

Девон Ухтинской антиклинали // Путеводитель полевой экскурсии Междунар. симпозиума «Геология девонской системы» / Ред. В.С. Цыганко, В.И. Богацкий. – Сыктывкар–Ухта, 2002. – 69 с.

Flgel E. Microfacies of carbonate rocks: analysis, interpretation and application. – Berlin–Heidelberg Springer-Verlag. 2004. – 976 p.

House M.R., Menner V.V., Becker R.T. et al. Reef episodes, anoxia and sea-level changes in the Fransian of the Souther Tinam (NE Russian Platform) // Carbonate Platform Systems: components and interaction. 2000. – P. 147–176 (Geol. Soc., Spec. Publ., 178).

James N.P., Bourque P.A. Reefs and Mounds. Facies Model-Response to Sea-Level Change / Ed. R.G. Walker, N.-P. James // Geol. Assoc. Can. 1992. – P. 323–347.

Материалы III Всероссийского совещания Л.Г. Пороховниченко О ФИТОСТРАТИГРАФИИ ВЕРХНЕПАЛЕОЗОЙСКИХ ОТЛОЖЕНИЙ СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ ЧАСТИ ТУНГУССКОГО БАССЕЙНА Верхнепалеозойские отложения, развитые в северо-западной части Тунгусского бассейна, давно являются объектом биостратиграфических и литолого-фациальных исследований и объ ектом продолжительных дискуссий относительно возраста и границ свит. Лучше всего на терри тории изучена стратиграфия угольных месторождений Норильского района (Гуревич, 1965, 1985, 1988;

Харченко, 1978). Отсюда собраны многочисленные коллекции растительных остатков, положенных в основу первых стратиграфических схем (Хахлов, 1952–1956, 1960;

Гор, 1966, 1969, 1975). Автором ревизованы коллекционные сборы В.А. Хахлова и некоторые монографические коллекции Ю.Г. Гора. Доминирующие в отложениях кордаитовые листья изучены с примене нием эпидермальных методов. В разрезе верхнего палеозоя выделено восемь последовательно сменяющихся комплексов и прослежено шесть фитостратиграфических уровней сменяемости флор разного ранга. По смене доминирующих групп и изменению облика флористических со обществ в развитии флоры Норильского района выявлено три крупных этапа I порядка: пте ридоспермово-кордаитовый, кордаитовый и кордаитово-пельтаспермовый, отвечающих эта пам развитии флор Ангариды (Пороховниченко, 2007). К настоящему времени сформирована палеоботаническая основа не только для решения ряда проблем местной стратиграфии, но и Тунгусского бассейна в целом.

Угленосные отложения Норильского района (Решения, 1979) разделяются на адылканскую С2+3, быстринскую Р1 с нижней и верхней подсвитами, кайерканскую Р2 с нижней и верхней подсвитами, амбарнинскую Р2 и ивакинскую Р2 свиты. Выделенные в Норильском районе фи токомплексы в такой же последовательности прослеживаются в разнофациальных опорных разрезах северо-западной части Тунгусского бассейна (рисунок). Корреляция этих разрезов проведена с учетом ритмичности осадконакопления и угленосности. Сводный схематический разрез Кайерканского месторождения (стратотип ряда свит в Норильском районе) приведен по данным А.Б. Гуревича (Гуревич, 1992). Выделенные преимущественно на Кайеркане фло ристические комплексы прослежены на месторождениях горы Рудной (разрез по В.А. Хахлову, 1952), горы Надежды (разрез по А.Б. Гуревичу, 1992), по р. Фокиной (разрез по В.М. Сливко, 1964), в опорном разрезе верхнего палеозоя северо-западной части по р. Горбиячин (разрез по В.К. Баранову, В.И. Будникову, 1965). Сопоставление с разрезами по р. Курейка и со сводным разрезом профиля Тура – Тутончаны проведено по литературным данным (Баранов, Горелова, Сухов, 1974;

Голубева, Вербицкая, 1974). Названия, границы и возраст свит для каждого разреза оставлены без изменений (в авторском варианте), что подчеркивает расхождения во взглядах на возраст и границы свит.

и биособытия Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Корреляция верхнепалеозойских отложений северо-западной части Тунгусского бассейна по ископаемым растениям 1 – Кайерканское месторождение, 2 – р. Фокина, 3 – месторождение, гора Рудная, 4 – месторождение, гора Надежда, 5 – р. Горбиячин, 6 – р. Курейка, 7 – р. Нижняя Тунгуска Нижняя граница адылканской свиты достаточно неопределенная. В ее пределах выделены апсеканский и руднинский комплексы, сопоставляемые с мазуровским и алыкаевскими ком плексами Кузбасса. По наличию отдельных плауновидных возможно локальное распростране ние более древних отложений.

Быстринская свита, наиболее полно представленная на Кайеркане (углезоны X–IV пла стов), сверху и снизу ограничена сменой типов флор. Верхняя ее граница резкая, соответствует смене переходного комплекса кайерканским (кордаитовая флора сменяется пельтаспермово кордаитовой), совпадает со сменой типа разреза, прослеживается по основанию мощной пачки песчаников или конгломератов, а по р. Горбиячин проходит, вероятно, в средине «ногинских»

песчаников. Нижняя граница свиты может проводиться вблизи уровня смены птеридоспермо во-кордаитовой флоры на кордаитовую (между руднинским и далдыканским комплексами).

В пределах быстринской свиты выделено пять преимущественно кордаитовых комплексов, приуроченных к углезонам угольных пластов и в общих чертах отвечающих этапности развития кордаитантовых в Сибири (Глухова, 1989).

Одним из наиболее запутанных вопросов является возраст и положение в разрезе талнах ской и далдыканской свит (Гор, 1965, 1969;

Харченко, 1978). По схеме 1979 г. эти отложения соответствуют нижней подсвите и нижней части верхней подсвиты быстринской свиты, соот ветственно сопоставляются с нижнебургуклинской подсвитой и нижней частью верхнебургу Материалы III Всероссийского совещания клинской. Флора талнахской и далдыканской свит (по Ю.Г. Гору) не различается. Далдыкан ский комплекс нами выделен на Кайеркане в углезонах мощных X–IX пластов. По составу он является смешанным, сочетает древние руфлории и появившиеся аляторуфлории, изредка присутствуют древние птеридоспермы. Ниже углезон X–IX пластов на Кайеркане встречается более древняя флора руднинского комплекса, выше IX пласта существенна иная флора ран нешмидтинского комплекса. В районе горы Рудной далдыканский комплекс распространяется на песчаниковые толщи, выделяемые Ю.Г. Гором в талнахскую свиту (1969). Выше этой толщи также распространены растительные остатки раннешмидтинского комплекса, а ниже – типич ная руднинская флора. Таким образом, далдыканская угленосная свита или выпадает в разрезе на горе Рудной, или она полностью или частично является синхронной талнахской свите.


Ключевым моментом в корреляции разнофациальных отложений является вопрос о возрас те и положении шмидтинской свиты, в верхней части которой и в подстилаемых отложениях наблюдаются смешанные комплексы флоры. Как следствие, она сопоставлялась или с бургу клинской свитой (Горелова, 1989;

Хахлов, 1956), или с ногинской свитой (Радченко, 1945;

Гор, 1965, 1969). В стратиграфической схеме Норильского района (Решения, 1979) ей соответствует верхняя пачка верхнебыстринской подсвиты с уменьшенной мощностью. По нашим матери алам шмидтинская свита на Кайерканском месторождении вскрывается полностью многими скважинами, и мощность ее достигает до 125 м. Нижняя и верхняя ее границы литологически резкие. В свите отчетливо прослеживается три мезоритма осадконакопления, для нее характерна невысокая угленосность и повышенная карбонатность. Слои с флорой приурочены в основном к пачкам алевролитов и аргиллитов, зажатых песчаниковыми пачками и угольными пластами.

Смена флоры резкая, отмечаются перерывы в осадконакоплении. В углезонах VIII–IV пластов выделено четыре последовательно сменяющихся преимущественно кордаитовых комплекса (раннешмидтинский, среднешмидтинский, позднешмидтинский и переходный). Эти комплек сы прослеживаются в той же последовательности, что и на Кайеркане по р. Фокиной, и Гор биячин, в «сжатом» или урезанном виде на месторождениях гор Рудной и Надежда. По флоре шмидтинская свита сопоставляется со средней частью бургуклинской – низами пеляткинской свит. Таким образом, шмидтинская свита с литологической и палеонтологической стороны является обособленным геологическим телом;

по флоре она сопоставима с разрезами смежных районов, что дает основание для восстановления ее в стратиграфической схеме в полном объеме и с корректировкой возраста.

Корреляция разрезов показывает, что нижняя граница бургуклинского горизонта достаточ но обоснована литологически и палеонтологически и может соответствовать границе карбона и перми. Нижняя часть со смешанной флорой соответствует клинтайгинскому горизонту. Верхняя граница нижней перми может рассматриваться в двух равнозначных вариантах: в средней части пеляткинской свиты (кровля ногинских песчаников) или на прежнем уровне, по основанию ногинских песчаников, и проходить через самую верхнюю часть шмидтинской свиты.

Баранов В.К., Будников В.И. Схема стратиграфии вернепалеозойских отложений северо-западной части Тунгусской синеклизы // Материалы по геологии, геофизике и полезных ископаемых Сибири. – Новосибирск, 1965. Вып. 34. – С. 137–143. (Труды СНИИГГИМС).

Голубева И.И., Вербицкая Н.Г. Стратиграфия верхнепалеозойских угленосных отложений центральной части Тунгусского бассейна по данным колонкового бурения // Материалы по стратиграфии и палео географии Тунгусского угленосного бассейна. – Томск: ТГУ, 1974. – С. 90–96.

Гуревич А.Б., Вербицкая Н.Г. и др. Стратиграфия верхнепалеозойских угленосных отложений северо восточной части Тунгусского бассейна // Сов. геология. 1984. № 5. – С. 61–72.

Пороховниченко Л.Г. К стратиграфии верхнепалеозойских угленосных отложений Норильского про мышленного района // Материалы Всерос. науч. конф. «Верхний палеозой России: стратиграфия и па и биособытия леогеография». – Казань, 2007. – С. 260–263.

С.К. Пухонто ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ПАЛЕОБОТАНИКИ В ПЕЧОРСКОМ КРАЕ Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео Интерес к растениям из пермских отложений северо-востока европейской части России появился при первых геологических исследованиях на этой территории в конце XIX в. Первое упоминание в литературе о находках ископаемой флоры на территории Печорского края мы находим в монографии известного киевского палеоботаника И.Ф. Шмальгаузена (Schmalhausen, 1879). Им были изучены небольшие коллекции образцов, переданных ему геологами А.И. Анти повым в 1857 г. и А.А. Штукенбергом в 1874 г., которые в разные годы проводили изыскатель ские работы на р. Печора.

Иван Фёдорович Шмальгаузен (1849–1894), специалист в области ботаники и палеобо таники, изучив полученные образцы, сделал сенсационные по тому времени выводы. Он подметил, что флора Печорского края сходна с изученными им ранее флорами Тунгусского и Кузнецкого бассейнов. Им было определено шесть форм ископаемых растений до вида и три до рода. Среди растений оказались хвощовые, папоротники, гинкговые и линейные листья типа кордаитовых (Schmalhausen, 1879). Однако возраст этих флор был им ошибочно определён как юрский.

Исследуя эту же флору, французский палеоботаник Ш.-Р. Зейлер и австрийский гео лог Э. Зюсс также отметили сходство ископаемых растений трёх бассейнов, но доказали её пермский возраст. Э. Зюсс рассматривал эту флору как древнейшую флору ангарской серии и выделил под названием «тунгусской флоры» (Suss, 1901). Российский палеоботаник, ученик Ш.-Р. Зейлера, М.Д. Залесский позднее подтвердил точку зрения этих учёных, считая флору Печорского Приуралья пермской, находя много общего с флорами Тунгусского и Кузнецкого бассейнов. В монографии «Палеозойская флора Ангарской серии» это было убедительно до казано (Залесский, 1918).

Может быть, дальнейшее изучение печорской флоры развивалось бы столь же неспешно. Но открытие на этой территории угольных месторождений и необходимость определения их воз растной принадлежности заставило геологов активизировать свои усилия по сборам и изучению ископаемых растений. Основной каменный материал был собран экспедициями А.В. Журав ского в 1905 г., Н.А. Кулика в 1909 г., А.А. Чернова и Г.А. Чернова в 1911–1933 гг. Значительный вклад в накопление палеонтологических остатков внесли также Т.Н. Пономарёв, М.Б. Едем ский, В.М. Журкин, О.Л. Эйнор и др.

Следующий этап изучения флоры Печорского края пришёлся на начало 20-х годов XX в.

и связан с именем А.А. Чернова и его Геологической школой женщин-геологов: В.А. Варсано фьевой, Т.А. Добролюбовой, Е.Д. Сошкиной, Д.М. Раузер-Черноусовой, М.И. Шульгой-Не стеренко и др. Черновская геологическая школа прославила себя главным образом многолет ней, плодотворной полевой деятельностью на Северном и Полярном Урале, Тимане, Пай-Хое, Большеземельской тундре и территории между Тиманом и Уралом. Был собран огромный фак тический материал и проведены лабораторные палеонтологические исследования. Весь пред ставительный палеоботанический материал был передан Михаилу Дмитриевичу Залесскому (1877–1946), крупнейшему российскому палеоботанику, члену-корреспонденту АН СССР.

На протяжении 25 лет (1913–1938) М.Д. Залесский, начиная с 1914 г., систематически и планомерно изучал коллекции флоры из отложений Печорского Приуралья. Верный после дователь Ш.-Р. Зейлера, он занимался не только описательной палеоботаникой, но и изучением анатомического строения ископаемых растений. М.Д. Залесский был первым отечественным геологом, кто, используя палеоботанические данные, разработал детальные фитостратиграфиче ские схемы расчленения континентальных отложений различных регионов. Учёный дал первую корреляцию угленосных толщ Печорского Приуралья и хр. Пай-Хой с Кузнецким бассейном и Средним Уралом, где находятся стратотипы ярусов перми. Были установлены основные типы печорской флоры и дано монографическое описание более чем 100 основным видам растений, определён возраст вмещающих их отложений. В «Атласе пермской флоры Уральских пределов Ангариды» (Залесский, 1927) приведены фотографии наиболее характерных растений. Работами М.Д. Залесского был завершен большой этап в изучении пермской флоры северных территорий и установления её значения для стратиграфии и корреляции угленосных толщ. В исследованиях ему неоценимую помощь оказывала Е.Ф. Чиркова, надёжный друг и жена. Их совместная работа «Пермская флора Печорского Урала и хребта Пай-Хой» (Залесский, Чиркова, 1938) не утратила своего значения и в настоящее время.

Активное накопление геологического материала в Печорском бассейне началось с момента открытия в 1930 г. Г.А. Черновым воркутинских коксующихся углей. Местная геологическая служба была организована в 1931 г. В 1936 г. в г. Воркута был переведён К.Г. Войновский-Кригер, назначенный руководителем геологоразведочных работ в Печорском бассейне и на Полярном Урале. Выдающийся геолог и палеонтолог оказался талантливым организатором. Созданные по его инициативе при ГРУ комбинат «Воркутауголь», специальные лаборатории и научно-иссле довательские группы явились основной базой для развития геологической и палеоботанической науки Воркуты.

Материалы III Всероссийского совещания Предварительную обработку ископаемых растительных остатков, найденных в угленосных отложениях региона, проводили палеонтологи В.В. Погоревич, Э.М. Загадская и Г.И. Дембская.

С 1942 г. более 30 лет изучением флоры Печорского бассейна занималась Х.Р. Домбровская (1913–1984). Состав палеонтологической группы практически не менялся до 1953 г. Основное внимание Х.Р. Домбровская уделяла изучению группы семян голосеменных, выделив несколько родов и новых видов этих растений, а также установив их стратиграфическое и корреляционное значение. Ею была организована палеоботаническая группа, давшая геологии первоклассных специалистов – определителей флоры.

Широкое развитие геологосъёмочных и поисковых работ на территории Печорского бассей на привело к открытию новых месторождений угля, тем самым расширив границы стратиграфи ческих исследований. Предметом изучения стали не только продуктивные отложения нижней перми, но и верхнепермские отложения, угленосность которых также велика. Отсутствие в этих отложениях горизонтов с морской фауной затрудняло их стратификацию. Поэтому изучению ископаемых растений стало уделяться самое пристальное внимание.

Стратификацией верхнепермских отложений этого обширного региона занимались специ алисты более молодого поколения. В основу работ по стратиграфическому расчленению этих отложений была положена так называемая «печорская методика», основанная на изучении всех органических остатков, выделении зон их распространения, зон расцвета, маркирующих гори зонтов, сформированных на экостратиграфической основе.

В разные годы в палеоботаническую группу входили: Е.А. Драгунова, Л.А. Подмаркова, С.К. Пухонто, Г.Г. Манаева, В.Н. Яблоновская (первые три – ученицы Х.Р. Домбровской).

В своих работах авторы давали монографическое описание ископаемых растений, подчёркивая их стратиграфическое и корреляционное значение. Полученные материалы использовались для составления стратиграфических схем, установления синонимики угольных пластов, сопостав ления разрезов Печорского бассейна с другими регионами. Результаты работ нашли отражение в целом ряде публикаций (Геология месторождений угля…, 1965;

Палеонтологический Атлас…, 1983;

Пухонто, 1998;

Угленосная формация…, 1990;

Угольная база России, 2000). До 1977 г.

Печорский бассейн во всех работах фигурировал как субрегион со своей местной стратигра фической схемой. Используя «печорскую методику», в Печорском бассейне выделено свыше 20 маркирующих горизонтов и слоев с флорой, благодаря которым установлен возраст мест ных стратиграфических подразделений, привязанных к Унифицированной стратиграфической схеме Урала. Это позволило пересмотреть прежние представления о Печорском бассейне как субрегионе. На III и IV Уральских стратиграфических совещаниях (1980 и 1994) были приняты Унифицированные и корреляционные схемы Урала, куда Печорский бассейн был включен на общих основаниях.

В 1941 г. Н.А. Шведов (1907–1966), геолог, палеоботаник, изучив флору Северо-Восточного Пай-Хоя, дал описание целого ряда ископаемых растений из пермских отложений региона, в числе которых были новые роды и виды. Впервые изученную флору он сравнил с флорой пе чорской серии Печорского бассейна.

С 1944 г. изучением пермской флоры Печорского бассейна занималась М.Ф. Нейбург (1894–1962), ведущий российский палеоботаник, сотрудник ГИН АН СССР (ныне ГИН РАН).

Ею были опубликованы работы, в которых приведено детальное описание практически всех видов растений, характеризующих пермские угленосные отложения. Установлено стратиграфи ческое положение ископаемых растений и их значение для стратиграфии.

В дальнейшем сотрудники Института геологии КНЦ УрО РАН В.И. Чалышев, Л.А. Фе филова, Е. Полетаева в нескольких статьях и монографии дали систематизацию и детальное описание спороносных и семенных птеридоспермов. Кроме того, эти специалисты изучили и биособытия флору из стратотипических разрезов ярусов перми Урала и Восточно-Европейской платформы и провели ее сопоставление с флорами Печорского Приуралья, Печорского бассейна и Новой Земли. Полученные результаты легли в основу множества опубликованных работ.

Большое влияние на развитие палеоботаники в Печорском крае в восьмидесятые годы про шлого столетия оказал С.В. Мейен (1935–1987), выдающийся российский учёный, палеобота ник, доктор геолого-минералогических наук. С.В. Мейен был не только постоянным куратором воркутинских палеоботаников, но и создал школу отечественных палеоботаников, которая су ществовала много лет после его ухода из жизни. В своих работах С.В. Мейен сформулировал Палеозой России: региональная стратиграфия, палеонтология, гео основополагающие принципы флористических исследований вообще и Печорского Приуралья в частности (Мейен, 1966;

1971). Проводимые Сергеем Викторовичем коллоквиумы во многом помогли воркутинским палеоботаникам и стратиграфам разобраться в стратиграфии пермских угленосных отложений Печорского бассейна В настоящее время в стратиграфии пермских отложений произошли большие перемены. На Международном геологическом конгрессе во Флоренции в 2004 г. была принята новая Между народная хроностратиграфическая шкала пермской системы, основанная на зональных ком плексах морских организмов – конодонтах, аммонитах, фузулинидах. Большая часть пермских отложений России представлена континентальными осадками и не содержит морских организ мов. Российские учёные разработали и приняли в 2006 г. параллельную Общую Восточно-Ев ропейскую шкалу для регионов с широким развитием континентальных отложений. Пришлось пересматривать Стратиграфическую шкалу перми Печорского Приуралья, в том числе и Пе чорского бассейна. Основная роль в решении многих вопросов, связанных с этой проблемой, принадлежит ископаемым растениям, которые требуют дальнейшего и всестороннего изучения, конечно, на современном уровне палеоботанических знаний.

Геология месторождений угля и горючих сланцев СССР. Т. 3: Печорский угольный бассейн и другие месторождения угля Коми АССР и Ненецкого национального округа. – М.: Недра, 1965. – 491 с.

Залесский М.Д. Палеозойская флора Ангарской серии (Атлас) // Труды Геолкома. Нов. сер. Вып. 174. – Петроград, 1918. – 179 с.

Залесский М.Д. Пермская флора Уральских пределов Ангариды (Атлас) // Труды Геолкома. Нов. сер.

Вып. 179. – Петроград, 1927. – 35 с.

Залесский М.Д., Чиркова Е.Ф. Пермская флора Печорского Урала и хребта Пай-Хой. – М.–Л.: Изд во АН СССР, 1938. – 52с.

Мейен С.В. Кордаитовые верхнего палеозоя Северной Евразии. – М.: Наука, 1966. – 184 с.

Мейен С.В. Пермские флоры // Палеозойские и мезозойские флоры Евразии и фитогеография этого времени. – М.: Наука, 1971. – С. 43–158.

Палеонтологический атлас пермских отложений Печорского угольного бассейна / В.А. Молин, А.Б. Вирбицкас, Л.М. Варюхина и др. – Л.: Наука, 1983. – 318 с.

Пухонто С.К. Стратиграфия и флористическая характеристика пермских отложений угольных ме сторождений Печорского бассейна. – М.: Научный мир, 1998. – 312 с.

Угленосная формация Печорского бассейна. – Л.: Наука, 1990. – 176 с.

Угольная база России. Т. 1: Угольные бассейны и месторождения европейской части России. – М.:

ЗАО «Геоинформмарк», 2000. – С. 170–308.

Suss Ed. Das Antlitz der Erde. Bd 3. H. 1. Prag–Wien–Berlin, 1901.

Schmalhausen I. Beitrage zur Jura-Flora Russlands. – Mem. Acad. Sci. St. Petersbourg., 7 Ser., 1879. 27. N 4.

C.К. Пухонто, С.В. Наугольных ФЛОРА ИЗ ПЕРМСКИХ ОТЛОЖЕНИЙ ПРИУРАЛЬЯ И ЭВОЛЮЦИЯ ВЫСШИХ РАСТЕНИЙ В ПЕРМСКОМ ПЕРИОДЕ Приуральем мы называем территорию, охватывающую западный склон Урала и Предураль ский краевой прогиб с отдельно выделяемой его северной частью – Печорским бассейном.

Приуралье – стратотипическая местность пермской системы. Здесь находятся стратотипы ярусов нижнего Приуральского отдела. Стратотипы ярусов Биармийского (среднего) и Татар ского (верхнего) отделов Общей обновленной Восточно-Европейской стратиграфической шка лы находятся на севере и востоке Русской платформы. Только казанский ярус имеет ярусный статус с момента его выделения. Уржумский, северодвинский и вятский ярусы до 2006 г. имели статус горизонтов татарского яруса. Однако по Решению МСК (Постановления МСК…, 2006) эти горизонты были преобразованы в ярусы.

Пермские отложения Урала и Русской платформы представлены в нижней части разреза в основном морскими осадками, в средней – преимущественно лагунными, в верхней – конти Материалы III Всероссийского совещания нентальными осадками.

Ассельский ярус. В верхней части холодноложского горизонта Урала встречены ископаемые растения, в составе которых в основном хвойные и редкие семена голосеменных: pp.Calamites sp., Walchia schneiderii Zeil., W. cf. parvifolia Flor., Tylodendron sp., Dadoxylon sp., Cordaicarpus sp., Cardiocarpus (?) sp., Samaropsis cf. naumichensis Zal. (Владимирович, 1986;

Наугольных, 2003).

Сакмарский ярус. Флора встречена в верхней части сакмарского яруса в отложениях стер литамакского горизонта (разрез Актасты) – Walchia piniformis (Schloth.) Stern., Odontopteris (?) sp.

[cf. Odontopteris lingulata (Goep.) Schm.]. Это еврамерийские таксоны, позволяющие сопоставить типовые разрезы сакмарского яруса с отложениями европейского отэна.

Близкая по составу флора была найдена в разрезах Кондуровка и Сим на Южном Урале и на р. Кожым на севере Предуральского прогиба.

Артинский ярус. Флора приурочена в основном к верхней половине артинского яруса – сар гинскому горизонту. Она тесно связана с еврамерийскими флорами – до 60 % общих родов и до 30 % общих видов. С ангарской флорой связана слабо – только на родовом уровне, общие же виды отсутствуют. В стратотипической местности выделяются несколько типов разрезов.

Найдено десять местонахождений артинской флоры и установлено два флористических ком плекса (Наугольных, 2003).

Флора представлена в основном членистостебельными, в меньшей степени хвойными и войновскиевыми, а также семенами голосеменных.

Наиболее древние остатки растений на севере Предуральского прогиба встречены в от ложениях, возраст которых по фауне датируется как иргинский. Этот комплекс представлен мелкими узкими листьями кордаитов, редкими отпечатками стволов членистостебельных и семян голосеменных: Sylvella alata Zal., Samaropsis frigida Neub., S. triquetra Zal., Bardocarpus ex gr. aliger Zal. и др. (Пухонто, 1998). В верхах разреза артинского яруса появляются представите ли членистостебельных, войновскиевых и других групп растений, характерные для отложений саргинского горизонта стратотипической местности, массовое распространение которых в Пе чорском бассейне происходит на границе артинского и кунгурского ярусов.

Кунгурский ярус. Флористический комплекс отличается высоким таксономическим раз нообразием. Он постепенно теряет связь с еврамерийской флорой (в основном, на видовом уровне) и все больше сближается с флорой Печорского Приуралья, на территории которого кунгурский век характеризовался ярко выраженной регрессией. В стратотипической местности бардинский флористический комплекс представлен хвойными, гинкговыми, птеридоспермами, пельтаспермовыми птеридоспермами, членистостебельными, семенами голосеменных и други ми группами (Владимирович, 1986;



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.