авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 |

«IV Очередной Всероссийский социологический конгресс Социология и общество: глобальные вызовы и региональное развитие 38 Секция 38 ...»

-- [ Страница 2 ] --

На муниципальной службе основным является деление на пять групп должностей муниципальной службы (высшие, главные, ведущие, старшие, младшие). Согласно ст.6.2 ФЗ-25 «О муниципальной службе в Российской Федерации», «должности муниципальной службы устанав ливаются муниципальными правовыми актами в соответствии с реестром должностей муниципальной службы в субъекте Российской Федерации, утверждаемым законом субъекта Российской Федерации».

Вторую значимую часть административно-политической местной элиты составляют лица, замещающие должности муниципальной службы по высшей группе должностей. Выделение именно этой группы должно стей определяется функционалом, который, как правило, возлагается на лиц, замещающих данные должности муниципальной службы. С точки зрения функциональной, лица, замещающие высшие должности муни ципальной службы, концентрируют в своих руках основной объем полно мочий по управлению в муниципальных образованиях. Они ответственны за реализацию политики, определенную представительными органами Секция 38. Социология элиты муниципальных образований, и имеют значительное влияние на ее фор мирование. Так, согласно реестра должностей муниципальной службы Пермского края, к высшим должностям муниципальной службы относятся глава администрации муниципального образования;

первый и заместитель главы администрации муниципального образования;

руководитель аппа рата администрации муниципального образования;

управляющий делами администрации муниципального образования;

глава администрации рай она в городском округе и др.(5).

Согласно данным статистики, лиц, замещавших высшие должно сти муниципальной службы, в стране было 23,0 тыс. чел. (6,8 % от состава муниципальных служащих). Основная их масса была сосредоточена в мест ных администрациях (95,4% от состава муниципальных служащих высшей группы должностей) (подсчитано по: 6).

Наконец, по аналогии с государственной гражданской службой отметим должности, учреждаемые для непосредственного обеспечения полномочий лица, замещающего муниципальную должность. Возможность создания таких должностей предусмотрена ст. 7.2 ФЗ-25 «О муниципальной службе в Российской Федерации». В РФ их 4508 чел., в том числе 91,9 % в исполнительно-распорядительных органах местных администраций.

Таким образом, по состоянию на 1 октября 2011 г. можно опреде лить численность работников органов местного самоуправления, которых по характеру своей деятельности и политической роли можно отнести к составу административно-политической муниципальной элиты, при мерно в 49,5 тыс. чел., в том числе 92,3 % – в местных администрациях.

Концентрация абсолютного большинства представителей админи стративно-политической муниципальной элиты в структурах «исполни тельной» местной власти выглядит естественным и оправданным.

При анализе некоторых формальных параметров различных частей рассматриваемой группы виден ряд диспропорций. Если сравнивать между собой лиц, замещающих муниципальные должности, и лиц, замещающих должности муниципальной службы высшей группы должностей, то можно обратить внимание на некоторые особенности. Муниципальные должно сти, по преимуществу, «мужские» – 70,5%, а должности муниципальной службы высшей группы должностей соблюдают гендерный паритет – 49,3% - мужчин, в то время как по всем должностям муниципальной службы их доля составляет 20,3%.

С точки зрения возрастной, наиболее «зрелой» частью админи стративно-политической местной элиты составляют лица, замещающие муниципальные должности. В возрастном интервале 50-59 лет находились 47,5% представителей данной группы, в то время как среди лиц, замещаю щих должности муниципальной службы высшей группы должностей таких было 41,0%, а среди всех муниципальных служащих – 26,3%.

Сравнение данных по стажу муниципальной службы (при всех огра ничениях данного показателя) дает следующую картину: стаж муниципаль ной службы в 10 лет и более имели 41,8% лиц, замещавших муниципальные должности, 61,7% лиц, замещавших должности муниципальной службы Секция 38. Социология элиты высшей группы должностей, и 43,3% муниципальных служащих. Можно полагать, что наиболее опытная, с административной точки зрения, часть муниципального аппарата сконцентрировалась в высшей группе должно стей и близких к ней по характеру работы – главной группе (59,5% служа щих) и старшей группе должностей (51,1%).

Данный подсчет является весьма формализованным. Он не учиты вает то обстоятельство, что в рамках местных и региональных сообществ могут быть группы влиятельных чиновников, занимающих официально менее значимые должностные позиции, но имеющие гораздо больший вес в местной политике (например, лица замещающие должности главной группы должностей муниципальной службы). Кроме того, нужно учитывать также и то обстоятельство, что среди выделенных групп лиц, замещающих муниципальные должности и должности муниципальных служащих, может быть определенное количество лиц, не обладающих должным уровнем вли яния на принятие политических решений, на проведение политического курса. Тем не менее, с достаточной долей условности можно определить удельный вес административно-политической муниципальной элиты в 13-14% от численности работников, занятых в муниципальных органах.

Библиографический список 1. ФЗ-79 «О государственной гражданской службе» ст. 15-18, ФЗ- «О муниципальной службе в РФ», ст. 13-14.

2. Моисеев А.В. Институт государственной гражданской службы в рос сийской политике // Власть. 2007. № 11. С. 83.

3. Состав кадров муниципальной службы по полу и группам муници пальных должностей на 1 октября 2011 года: Электронная таблица 1.

М. URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat/rosstatsite/main/ publishing/catalog/statisticJournals/doc_1237818141625.

4. Депутаты представительных органов муниципальных образований, работающие на непостоянной основе // Министерство регионального развития РФ. Информация о состоянии местного самоуправления в РФ в 2010 году. URL: http://msu.minregion.ru/tables/dep_nepost_vsego.htm.

5. Реестр должностей муниципальной службы в Пермском крае (в ред.

Закона Пермского края от 29.11.2010 № 714-ПК).

6. Состав кадров муниципальной службы по полу и группам муниципаль ных должностей на 1 октября 2011 года: Электронные таблицы 3М, 13М, 23М. URL: http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat/rosstatsite/ main/publishing/catalog/statisticJournals/doc_1237818141625.

Секция 38. Социология элиты Негруль С. В., Гурьева Л. С., Томск Дискурс региональной элиты в контексте доминирования этатизма Аннотация На основе проведенного дискурсивного анализа текстов интервью региональной элиты рассмотрен дискурс в кон тексте доминирования этатизма. Проанализированы репрезентации в дискурсе региональной элиты отноше ния власти, оппозиции и ценность стабильности.

Ключевые слова: дискурс, дискурсивный анализ, региональная элита, власть, оппозиция Каждая элитная группа отличается максимальной скоростью реак ции, разной способностью динамично реагировать на изменяющиеся социальные условия. В то же время элита может быть инерционной. Под инерционностью следует понимать скорость формирования адекватного отклика на происходящие в обществе процессы. Величина инерционно сти, или скорость формирования разумного прогноза, зависит от степени «динамичности» реагирования различных частей элиты и силы связи между частями. Существуют общие тенденции. Например, региональные элиты динамичнее реагируют на изменения, а бизнес-элита с характерной для нее ориентацией на рыночные принципы экономического поведения (инно вации, риск, конкуренция и т. д.) способна весьма быстро перестроиться соответственно сложившейся ситуации. Зависимое положение группы элит может привести к неспособности сформировать новую систему ценностей и вследствие этого потерю потенциала динамического реагирования. В рам ках региональной элиты также выделяются группы, характеризующиеся более сильной динамикой переориентации и, напротив, инерционностью.

Это находит отражение в разнообразии дискурсов относительно ключевых вопросов развития. Как показывает проведенное нами исследование, наи более типичный дискурс в среде региональной элиты – этатизированный дискурс, претерпевший некоторые модификации.

Секция 38. Социология элиты Элита и отношение к власти Исследование региональной элиты проведено в Томском регионе.

В качестве объекта выступали представители исполнительной власти, депу таты областной Думы, представители бизнес-элиты. Использовался каче ственный метод. Проведено 14 длительных интервью, фокусированных на следующих проблемах: понимание элитой своей роли в развитии региона;

оценка своей роли в развитии региона;

оценка ситуации в России и пер спективы развития региона;

оценка характера взаимодействия субъектов политической деятельности в регионе. При анализе данных использовался метод дискурсивного анализа текстов интервью.

Представители элиты, концептуализируя новую социальную реаль ность, могут придерживаться противоположных взглядов на некоторые проблемы, однако их объединяет устойчивая связь между ценностями «власть» и «стабильность». В дискурсе проявилась тенденция нежелания оперировать термином «элита» и уклонением от такой идентификации, что мотивировано восприятием своего положения как «зависимого»: «Я себя не могу отнести к элите. Видимо, это неправильно, потому что я понимаю:

элита - это собственники. Я - наемный персонал, я крепостной человек».

«Я никогда не задумывалась над этим вопросом. Сложно ответить на этот вопрос. Ну, есть, наверное, какие-то критерии отнесения, да? Вот если с Вашей точки зрения я попадаю под эти критерии – то да. Вообще, сама себя я элитой не считаю». При этом широко используется конструкция «Мы власть».

В противоположность приведенному суждению, те интервьюиру емые, которые идентифицируют себя с элитой, ориентируются на такие критерии как «способность развиваться», «забота о порученном долге». Т. е.

в связке с категорией «элита» присутствуют ориентация на «развитие»

и ценность «ответственности». В рассматриваемом типе дискурса артику ляция зависимости проявляется в темах взаимоотношений с центральной властью и вышестоящей персоной.

В дискурсе ценность власти, понимается не как личностное стремле ние, а как проявление веры к непосредственным носителям власти и при оритета государственности над делами отдельных субъектов. Характерным для восприятия власти в этом контексте является некоторая ее «сакрали зация», проявляющаяся в представлениях о том, что власть должна быть ограждена от критики;

в жесткой ориентации в на фигуру вышестоящей персоны;

принятии во внимание мнений тех субъектов, которые стоят выше на иерархической лестнице. Иллюстрацией к подобному предполо жению является следующее высказывание: «король должен быть вне кри тики», «что касается единоначалия с точки зрения принятия стратегически решений, или что эти решения принимаются не правительством– для меня тоже однозначно, ясно и понятно. Это абсолютно правильно».

Секция 38. Социология элиты Актуализируется весьма распространенная в элитной среде мифо логема противопоставления «центра» региону, где регион предстает как динамично развивающийся, а «центр» как «мешающий» этому процессу фактор: «Наверное, было бы логичнее поставить вопрос так: а что сегодня мешает на федеральном уровне региону динамично развиваться?». адаптацию к внутригосударственным изменениям: «если ты хочешь иметь определенный бюджет, ты должен вести себя соответствующим образом по отношению к Федерации»».

Динамика взаимоотношений между этими уровнями власти вос принимается как усиливающееся «давление» со стороны федерального уровня. За прошедшие десять лет произошли изменения и в субъективном восприятии возможностей региональной элиты. Если ранее недовольство проявлялось в пассивном противостоянии, сохранялись «рычаги воздей ствия», позволяющие сдерживать требования «сверху»: «Все проблемы, они решаются в рамках общих, заданных Федерацией правил игры, но они как бы зависят от желания региона - либо делать их, либо не делать. Регион может либо работать, у него достаточно для этого механизмов, рычагов, либо про сто остановиться и плыть по течению времени». То сегодня все сильнее проявляется стремление обеспечить лояльность Центра, которое идет по следующим направлениям: 1. партийно-политическому – «я человек аполитичный, у меня немного другой функционал, но партия для меня та реальная сила, которая обеспечит порядок и стабильность на территории нашей страны». Партийную принадлежность как лояльность, а не осоз нанный идеологический выбор наиболее ярко показывает следующее высказывание: «Вот сегодня эта партия стоит у власти, она ни черта нам не принесла, но мы ее переизберем». 2. экономический ресурс обеспечения лояльности: «темпы нефтедобычи недостаточно интенсивны». Природные ресурсы дают относительно быструю и значительную прибыль по срав нению с продукцией инновационного сектора экономики, что позволяет демонстрировать лояльность, делая «реальные дела». 3. идеологический ресурс – «наличие региональных программ развития в обязательном порядке должно учитываться при распределении бюджетных средств на всех феде ральных конкурсах»;

«именно партия власти решает важнейшие вопросы, связанные с финансированием региональных программ развития, мы за нее проголосуем». Идеологемы и программы развития используются пока как ресурс для обеспечения лояльности и не являются смыслообразующими в дискурсе региональной элиты. Соответственно, разработка стратегий развития региона может носить ритуальный и декларативный характер в силу реальной незаинтересованности региональных элит в реализации долгосрочных проектов.

Секция 38. Социология элиты Оппозиция В данном контексте тема оппозиции очерчивается в двух образах:

«оппозиция как раздражитель, способствующий развитию» и «оппозиция как фактор «мешающий», дестабилизирующий». Показательно, что в пер вом случае оппозиционность описывается как противостояние личностей, которое, тем не менее, воспринимается как «идейная борьба». В дискурсе проявилось представление о том, что борьба личностей является основой общественного развития, постепенно переходя в борьбу в сфере финансов и управления. Такое в значительной степени персонализированное вос приятие оппозиции сближает этот формально демократизированный образ с традиционными советскими представлениями: «В значительной степени это была идейная оппозиционность. Неприятие [] как вообще человека. Мы считали, что это грязный человек с точки зрения его моральных качеств, также с точки зрения деловых». Главная функция такой оппозиции - это «отпор», «глоток воздуха для тех, кто считает себя обиженным».

Второй образ оппозиции, где она воспринимается как представлен ная любыми группами, интересы и взгляды которых не вписываются в стра тегию, которой придерживается «власть», вернее альянс «бизнеса и власти», также специфичен. Если по отношению к бизнесу (преимущественно круп ному) используются языковые структуры кооперации – «согласованность», то по отношению к оппозиции – «мешают», предполагающую негативное оценивание: «под оппозицией я понимаю тех людей, которые проповедуют другие взгляды и мешают проведению согласованной властью и бизнесом, или властью и бизнесом, или бизнесом позиции и позиции, которая не вкладывается в общую заданную стратегию решения той или иной задачи».

Инерция восприятия стимулирует неприятие практически любого противоречия во взглядах, не говоря уже о реальной альтернативной про грамме, представленной в оппозиции существующей власти. В крайней интерпретации оппозиция отождествляется с существованием разных точек зрения: «конечно, существует. По разным вопросам всегда существуют раз ные точки зрения, поэтому существует оппозиция».

В то же время элита понимает, что формально, следуя демократиче скому принципу организации взаимоотношений между социальными субъ ектами, бессмысленно делать жесткие заявления и отрицать оппозицию:

«задача власти – найти компромисс между всеми силами, чтобы сохранить стабильность в обществе. Это сделать не так просто и, когда все очень тихо и спокойно, то, как правило, говорят: «В тихом омуте черти водятся». Рано или поздно эти черти выскакивают со всеми оттуда вытекающими послед ствиями. Так вот я считаю, что наличие оппозиции, здоровой оппозиции и, вот такая, открытая дискуссия, может, не всегда и не всем приятная, если она корректная - она только на пользу идет. Кстати, и тем, и другим».

Стабильность, однако, предполагает компромисс именно во власти с учетом интересов наиболее значимых субъектов. Балансирование между интересами «оппозиционных» структур и собственными интересами «вла сти» осуществляется при соблюдении нейтралитета в отношении более Секция 38. Социология элиты «слабых» противников (структуры кооперации с другими субъектами в языке не артикулируются), формально допуская возможность открытой дискуссии. Стремление придать некоторую демократическую ритуальность в форме принятия решений иногда обосновывается тем, что это сдерживает в критических ситуациях недовольство общественных слоев «чисто поли тически всегда кто-то должен быть плохим».

Реальная переориентация в восприятии проблем или их «коррек тировка» может происходить в случае возникновения конфликтов или разногласий с реально влияющими акторами политического поля, т. е.

представителями крупного бизнеса или же представителями крупных организаций, которые широко представлены в настоящее время в пред ставительном органе власти. Учет интересов этих субъектов при выработке программ необходим, поскольку от них во многом зависит финансирование наиболее приоритетных направлений. Такой состав Думы оценивается как положительное явление и одно из важных достижений элиты за последнее время: «наиболее важным последствием для области, если говорить по вопро сам политическим – то, на мой взгляд, это, в первую очередь, избрание нового состава Государственной Думы области совершенно иного качества и направ ленности. Очень много прагматиков и лоббистов».

В этатистском дискурсе слабо артикулируется идея о том, что изме нения во властных структурах могут позитивно повлиять на процесс разви тия. Изменения направлены скорее на сохранение существующего порядка, поскольку превалируют ориентации на персоны, а не на институциональ ные изменения в самой элите: «безусловно, должны происходить изменения и в самой власти. Чиновники должны стать более инициативными».

Стабильность и власть Ценность «стабильности», проявляющаяся в языке и актуализи рующаяся в сознании представителей элиты региона как значимая цен ность, по смысловому нюансу сходна с пониманием ценности «порядок»

в рамках государства, устойчивости власти. Смысловые нюансы артику ляции ценности указывают на сохранение ее традиционного значения.

Главным является восприятие стабильности во власти, при этом стабиль ность в обществе – это отсутствие негативных тенденций, а не состояние стабильного благополучия в каждом отдельном случае: «у власти есть свои задачи, которые либо власть выполняет... и как бы вот критерий, на мой взгляд, оценки - это стабильность, это отсутствие серьезных социальных взрывов, потрясений в обществе, если хотите - национальных стычек, меж национальной вражды.... Весь вопрос - власть должна чувствовать ту грань, когда как бы ожидания начинают переходить в волнения и неприятия».

Ценность стабильности в восприятии элит до сих пор сохраняется в виде поддержки высокой степени персонализации «властеотношений», которая и обеспечивает, по оценкам интервьюируемых, непрерывность процессов интеграции России во всеобщее мировое пространство: «я не уве Секция 38. Социология элиты рен, что если, скажем так, будет другой губернатор, то удастся реализовать многое из того, что сейчас начато вот этой командой, в том числе, и, в пер вую очередь, экономическим блоком, поскольку я говорю от своего имени».

Персонализация отношений является в восприятии данной группы элиты практически единственным гарантом существования четких «правил игры», которые могут измениться под воздействием смены руководящей персоны и способствовать сокращению «горизонта предсказуемости»: «я еще жалею, что это единоначалие еще не более жесткое».

Показательно, что приоритет и специфика артикуляции ценности «стабильность» в описанном выше варианте не означает вербальной при верженности идеалам государственного патернализма, а, напротив, сочета ется с декларированием ценности свободы. Стабильность во власти должна сопровождаться стабильностью в обществе, и путь для этого обозначается идеологемой «создать условия для развития среднего класса»: «на мой взгляд, вообще сегодня самая главная задача власти - это создать условия для более быстрого ускоренного развития нарождающегося среднего класса. Вот в чем вопрос. Потому что от этого и стабильность в обществе, и сокращение диф ференциации в обществе».

Одновременно с данным сюжетом одной из ведущих тем становится сокращение роли государства: «Государственные дотации (льготы) нужно свести к минимуму». Отказ от понимания государства как источника всех благ, гаранта и защитника считается главным шагом перехода к современ ному обществу с развитой рыночной экономикой. При этом сохранение «традиционного» представления проявляется в преобладании «макрока тегорий» описания социальной действительности, таких как «органы госу дарственной власти», «население», «стабильность в обществе», «рыночное пространство», «предприятия», «научно-образовательный комплекс», при незначительном использовании языковых оборотов, предполагающих человекоцентрированную направленность. В этом смысле показательна репрезентация «гражданского общества». Оно специфицируется в образе триады: «власть-бизнес-население», где четко прослеживается тенденция развития самостоятельности и инициативности при сохранении домини рующих функций власти. В данном случае не артикулируются представле ния о том, что основой гражданского общества являются индивидуальная свобода и частная инициатива.

При этом языковые обороты свидетельствуют о реальном взаимо действии власти с крупным бизнесом. Деятельность «власти» в сфере раз вития малого и среднего бизнеса начинается с контроля сложившихся биз несов, что проявляется в особенностях построения фраз: «власть хочет от бизнеса…», «бизнес должен быть понятен и прозрачен», где бизнес предстает пассивным и зависимым субъектом. Таким образом, в данном дискурсе последовательно воспроизводится распределительная и контролирующая функции власти, традиционно характерные для номенклатуры.

Следующие языковые структуры показывают пассивность обще ственного актора преобразований и иллюстрируют проблему ответствен ности, которую «власть» делегирует бизнесу: «власти от крупного бизнеса Секция 38. Социология элиты нужно, чтобы бизнес был социально ответственным», «власть хочет от насе ления: человек должен уметь продавать свой труд». Тем не менее, в отличие от ценности «стабильность», которая артикулируется вместе с ценностью «власть», ответственность как таковая оказалась слабо артикулируемой в повествовании. В высказываниях четко проявились следующие мифоло гемы: «центр мешает региону динамично развиваться» по отношению к феде ральной власти и «люди не хотят работать» по отношению к населению.

Этатистский дискурс, как уже было показано, характеризуется дис танцированием от ответственности, переносом ее на других субъектов.

Показательным является тот факт, что ценность власти артикулируется с другими ценностями по двум непересекающимся линиям, что придает вариативность в динамике переориентаций элиты. Во-первых, наиболее артикулируемой ценностью в связи с властью становится ценность «ста бильность», во-вторых, в связке с властью идет ценность «ответственность», но, в основном, по отношению к вышестоящим.

Секция 38. Социология элиты Орех Е. А., Санкт-Петербург Фотография руководителя государства как инструмент конструирования образа советской действительности Аннотация На примере анализа содержания, производства и рас пространения фотографий руководителей советского государства первой половины XX века демонстрируется потенциал фотографии в качестве инструмента констру ирования и воспроизводства социальных отношений.

Значение фотографии как информационного и пропаган дистского источника для конкретного периода советского государства, существовавшие практики цензуры изобра жений, а также формирование изобразительного канона способствовали тому, что фотография заняла достойное место в ряде средств, обеспечивающих построение обще ства нового типа и формирования советского человека.

Ключевые слова: фотография, политическая элита, советское общество, конструирование социальной реальности, изобразительный канон Советское общество оставило нам в наследство грандиозное количе ство исследовательских вопросов. Особняком стоит тема, интерес к которой не ослабевает, несмотря на серьёзный багаж научных публикаций: речь идёт о механизмах осуществления и удержания власти. Перманентная работа по легитимации власти и конструированию социальной реальности проводилась с помощью огромного количества «посредников»-медиумов, среди которых своё достойное место заняла и фотография. Фотография как документ привлекает сейчас особое внимание наших социологов, что связано, скорее всего, с популяризацией визуальной социологии и методик визуального анализа за последние пять-семь лет. По отношению к совет скому времени анализ фотографий становится тем более актуальным, чем дольше во времени мы отдалены от исследуемого периода.

Эта статья была опубликована: Орех Е.А. Фотография руководителя государства как инструмент конструирования образа советской действительности // Вестник СПбГУ. Серия 12: Психология. Социология.

Педагогика. 2012. № 1. С. 192-200.

Секция 38. Социология элиты Чтобы говорить предметно об аспектах анализа фотографий главы государства, ограничим временной период: речь пойдёт о фотографиях советских лидеров первой половины XX столетия. Выборкой фотографий для анализа послужили все хроникёрские снимки Ленина и Сталина, кото рые получилось найти в сети интернет. Преимущественно снимки руково дителей государства были найдены на сайтах историко-архивного содержа ния, сайтах-хранилищах подборок старых газет. Данная статья стремится на примере конкретной проблематики обозначить ряд моментов, важных в контексте анализа конструирования социальной реальности с помощью фотографии. В этом случае интернет может быть рассмотрен как один из заслуживающих внимания информационных источников.

В зависимости от поставленных исследовательских задач социоло гический анализ фотографии может включать в себя как рассмотрение её содержания (изображения), так и рассмотрение социальных последствий её создания, распространения, бытования. В контексте изучения вопроса конструирования социальной реальности могут и должны иметь место оба обозначенных аспекта анализа.

Во-первых, фотография является своего рода документом – и потому с помощью тех или иных методик визуального анализа мы можем попы таться определить социальную информацию, которую она содержит.

Изображения вождей несли собой определённый смысл, направляя виде ние и предзадавая варианты интерпретации существующего социального порядка. Просмотрев череду фотографий политического лидера, мы можем выявить основные характерные черты (так называемый изобразительный канон), с помощью которых презентировался образ главы государства, и проанализировать, как эти характерные черты должны были повлиять на «потребителей продукта», на тех, кому было предназначено рассматривать эти фотографии.

Во-вторых, фотография – средство передачи информации, медиум.

Фотография как носитель информации кем-то и как-то производится, имеет практики бытования и распространения, и это также способствует формированию определённого взгляда на социальную реальность.

Анализ содержательной стороны фотографии:

фотография как документ Мы исходим из того, что форма подачи материала (то, как заснято) чрезвычайно важна и во многом структурирует интерпретации тех, на кого этот материал направлен, кому он представлен [1]. Задумаемся над тем, какого человека фотография стремилась преподнести окружающим, а точнее: какой образ фотографу предписывалось (или он делал это само стоятельно, находясь, однако же, под влиянием «настроений времени») создать на изображении.

Секция 38. Социология элиты Фотографии В. И. Ленина Рис. 1. В.И.Ленин и Н.К.Крупская выходят с заседания I Всероссийского съезда по просвещению из здания Высших женских курсов (МГПИ им Ленина).

Москва, 28 августа 1918 года.

Нам не удалось обнаружить никаких упоминаний о том, что существо вали специальные предписаний по поводу фотографирования Владимира Ильича при его жизни – вероятно, их и не было. Как не было у Ленина и своего «личного» фотографа. Считается, что наиболее удачные снимки принадлежат Моисею Наппельбауму, которому организовали партийную фотостудию ВЦИКа1. По воспоминаниям многих придворных фотогра фов, которым приходилось снимать вождя «мирового пролетариата», Ленин сниматься не любил, а подчинялся этому как неизбежной необходимости.

Отбирал ли Ленин кадры, которые пойдут в печать? Однозначно сказать трудно, но свидетельств о том, что это происходило, я не нашла. Однако, из вестен тот факт, что Н.К. Крупская как при жизни, так и уже после смерти мужа довольно категорично выступала против «всякого украшательства»

его образа [2, c. 3], призывала показывать Ильича таким, каким он был на самом деле, даже если его внешний вид был не самым удачным для съёмки, что видно и по её воспоминаниям: «Лето 1918 года было исключительно тя Этот фотограф знаменит фотопортретами А. Ахматовой и Д. Шостаковича.

Секция 38. Социология элиты жёлое. Ильич уже ничего не писал, не спал ночей. Есть его карточка, снятая в конце августа, незадолго до ранения: он стоит в раздумье, так выглядит он на этой карточке, как после тяжёлой болезни» [3, c. 189]. Речь идёт о снимке «В.И. Ленин после заседания I Всероссийского съезда по просвещению», на котором фигура вождя предстаёт перед зрителем в нетрадиционной для него, Ленина, а именно – расслабленной, несобранной, нединамичной позе, да и весь его облик на этой фотографии – с несколько вывернутой внутрь сто пой ноги, с задумчивым и даже растерянным выражением лица, – никак не соответствует образу Вождя мирового пролетариата. Однако эта фотография была публичным достоянием, не скрывалась от глаз людей.

Фотографии И. Сталина Ранее мы задавались вопросом о том, каким представал на фотографиях вождь мирового пролетариата. Что можно сказать об образе Иосифа Сталина?

Рис 2. Сталин в Кремле после встречи с Гарри Хопкинсом, советником Рузвельта. Август 1941 года Секция 38. Социология элиты Обратимся к одному из свидетельств того, как выглядел Сталин в реальности. Из воспоминаний Я. Грея следует: «Полиция завела на Кобу криминальное дело. В нём были фотографии анфас и в профиль и следу ющая запись: «Рост два аршина полтора вершка1;

телосложение среднее;

возраст 23 года. Второй и третий пальцы левой ноги сросшиеся. Волосы, борода и усы тёмные. Нос прямой и длинный. Лоб прямой и низкий. Лицо удлиненное, смуглое, с оспинами» [4, с. 56].

Рисунок 2 – снимок Сталина в Кремле после встречи с советником Рузвельта в августе 1941 года, выполненный иностранной фотожурна листкой Маргарет Бурк-Вайт (Margaret Bourke-White) из журнала «Life».

Этот кадр очень выразителен в плане возможностей сравнения с образом вождя, предъявляемом советскому человеку. Такого Сталина, как на этой фотографии, советский человек не мог увидеть. На ней, например, совер шенно очевидно, что лицо Иосифа Виссарионовича изрыто оспойОбратим внимание на возраст «отца народов»: в августе 1941 года он уже пожилой человек, и на этой фотографии он – седой, а в это самое время его всё ещё презентируют в газете «Правда» без единого седого волоса [5].

Каким же предстаёт Сталин на фотографиях? То, что он был чело веком невысокого роста, не бросается в глаза хотя бы потому, что рядом с ним в большинстве случаев – люди схожего с ним роста. Изрытое оспой лицо нигде и никогда не демонстрируется. Сталин очень редко предстаёт на снимках в обычном костюме, а снимается (да и ходит в повседневной жизни) преимущественно в военном облачении, во френче. Волосы убраны:

либо гладко зачёсаны назад, либо под фуражкой. Жесты скупы;

ноги рас положены так, что, кажется, заведомо выдают «готовность мгновенно встать и пойти». После просмотра череды фотографий приходит на ум, что ни на одной фотографии Сталин не запечатлен в гневе или раздражении.

Возможно, таких фотографий просто нет, или они уничтожались изна чально. На его лице в большинстве случаев – спокойствие, безэмоциональ ность, редко – улыбка. По воспоминаниям современников в жизни Иосиф Виссарионович не был, однако, таким спокойным, давал волю эмоциям.

Изобразительный канон Ранее рассмотренное нами фотоизображение Ленина, выходившего с заседания I Всероссийского съезда по просвещению, очень показательно в контексте рассуждений о том, существовали ли правила или предписа ния, регламентирующие то, каким следовало представлять вождя миро вой революции на фотографиях. Оно – одно (далеко не единственное) из свидетельств того, что образ Ленина на фотографиях не являлся предметом продуманной работы. Во-первых, получается, что на фотографиях Ленин не обязательно должен был выглядеть Вождём. Ленин не всегда выглядел мудрым, подтянутым, энергичным – он мог производить впечатление Приблизительно 163 см.

Секция 38. Социология элиты растерянного, задумчивого, расслабленного Человека. Во-вторых, Ленин далеко не всегда являлся центральной темой фотоизображения: фотогра фия могла быть посвящена не лично ему или его действиям, а событию, на котором он лишь присутствовал. Место в кадре фигура Владимира Ильича могла занимать самое разнообразное – как центральное, так и любое другое1, целенаправленных попыток выделения его среди остальных как таковых (практически) не использовалось: есть немало фотографий, на которых Ленина идентифицируешь не сразу, а только тщательно вглядев шись в череду запечатлённых фигур и лиц2. Правда, после смерти канон презентации Ленина был выработан, однако касался он даже не фото графий, а портретов, барельефов и других изображений. С фотографиями Сталина дело обстояло иначе.

Прежде всего, речь идёт о выработанных стратегиях выделения Иосифа Виссарионовича на фотографии. Воспользуемся результатами исследования Яна Плампера, анализировавшего многолетние публика ции фотографий Сталина в газете «Правда» [5]. Если Сталин был заснят в одиночку, то тогда его фигура находилась непременно на переднем плане, а задний фон размывался, делался неясным. В стратегии визуального выделения на фоне остальных вождей партии использовались размеры фигуры Сталина (не ниже остальных или даже выше!), место на изображе нии (центр), цвет одежды (одет во всё светлое, например, в белый китель на фоне остальных тёмных костюмов или наоборот), его жесты (подни мает руку выше, чем другие партийные руководители), поза (например, прямая посадка на фоне сгорбленных и расслабленных фигур остальных, или то, что он руками никогда не дотрагивался до лица, в то время как дру гие нередко подпирали голову руками или прижимали к уху телефонную трубку), направление взгляда (в то время как другие смотрят друг на друга, на Сталина или на зрителя, взгляд самого вождя направлен к некой точке, условно существующей за пределами изображения), неподвижность (в то время как другие – в движении), положение на снимке рядом с Ленинским портретом или бюстом, а также Сталину сопутствовали постоянные пред меты: трубка в руке, карта, газета или книга [5, с. 67-68].

Это касается не только фотографий живого вождя, но и его обра зов, которые появляются на сфотографированных портретах или карти нах. Например, после ретуширования на фотографии вместо портретной галереи остаётся висеть только портрет Сталина и т. п. Имели значение и даты, в которые фотографии «отца народов» становились непременным атрибутом газетной передовицы (фотоизображения Сталина публикова лись преимущественно в связи с конкретными праздниками: например, на день рождения Ленина их печатали, а на 8-е марта – нет), и то, на фоне кого он мог быть сфотографирован: не только фигура учителя-Ленина, Как, например, на снимке Л. Леонидова «Речь Ленина на Свердловской площади в день отправки войск на польский фронт [5 мая 1920 года]».

2 Речь идёт, среди прочих, о фотографии Ф. Феофанова «В.И. Ленин и Н.К. Крупская в группе крестьян на празднике, посвященном открытию Кашинской электростанции [14 ноября 1920 г.] Секция 38. Социология элиты но и герои молодой страны – стахановцы, герои арктических экспедиций (Отто Шмидт, Иван Папанин), лётчики-испытатели (Валерий Чкалов, Виктор Левченко) – добавляли вождю легитимности [5, с. 71-72].

Канон изображения Сталина менялся во времени. Так, Ян Плампер выделяет период довоенной и послевоенной презентации фигуры вождя, которые различались главным образом возрастными характеристиками и показателями статуса в элементах украшения одежды. После войны Сталин предстаёт в образе пожилого седого генералиссимуса с глубокими морщинами, старческим подбородком – несгибаемого человека, вынес шего на своих плечах тяготы войны и лишений. Также к военно-послевоен ному образу относится наличие украшений в одежде (погоны и украшенные пуговицы, замысловатые стилизованные карманы некогда простого серого кителя, поднятый воротничок, ордена), а вместо галифе и сапог Сталин с конца 1942 года стал появляться в парадных брюках с лампасами и невы соких парадных ботинках [5, с. 78].

Всё это – свидетельства того, что образ Сталина на фотографиях был предметом обдумывания и работы. У нас нет оснований рассуждать о силе воздействия изображений вождей на простых советских граждан и нет данных, которые могли бы дать возможность сравнить впечатления, производимые фотографиями Ленина и Сталина на людей. Но, констати руя наличие изобразительного канона, мы можем говорить о наличии сло жившихся идей устройства и функционирования советского государства, фиксировавшихся, в том числе, и образом его главы. Отсутствие канона может свидетельствовать как об этапе становления советского государства (и потому канона пока не сложилось), так и о существовании разных прин ципов выстраивания взаимоотношений внутри политической элиты в тот временной период.

Фотография как медиум В контексте исследовательского вопроса о конструировании совет ской действительности с помощью фотографии мы предполагаем, что немаловажное значение имеет, во-первых, тот факт, насколько ценным источником информации была фотография в конкретный временной про межуток, а во-вторых, какая «работа» велась над фотографией, кто являлся цензором и вследствие этого – какие изображения могли увидеть свет.

Значение фотографии наряду с другими источниками распростра нения информации изменялось, однако оставалось неизменно высоким на протяжении всей истории советского государства. Правда, в зависимо сти от периода и бытовала фотография по-разному: от снимков, имевших самостоятельное хождение – к газетным и журнальным фотографиям и далее – к фотоальбомам, подборкам фотографий на конкретную тему.

Трудно переоценить значение фотографии в раннесоветский период, осо бенно во время политики военного коммунизма и сразу после него. По свидетельству С. Морозова, фоторепортаж первых лет октября был «едва Секция 38. Социология элиты ли не единственный в истории фотографии репортаж без прессы! Молодая советская страна жила и боролась в тяжёлых экономических условиях.

Хозяйственная разруха сказалась и на типографском деле. Нельзя было выпускать ни газет, ни журналов с тоновыми иллюстрациями» [6, с. 4]. На улицах Москвы и Петрограда выставлялись специальные фотовитрины (к 1920 году в Москве их было около пятидесяти), фотографии вывеши вали на агитпунктах, на витринах клубов, в окнах редакций местных газет, просто на заборах. Составлялись тематические серии снимков, которые раздавались культработникам, рассылались по клубам, частям Красной Армии, попадали на агитпоезда и агитпароходы. Серии снимков вручались делегатам партийных, советских, профсоюзных съездов.

Ценность фотографии как информационного и пропагандистского средства в первую половину существования советского государства велика ещё и потому, что огромное количество людей было неграмотным. В даль нейшем с уменьшением неграмотности значимость визуального сообщения была несколько скорректирована ролью печатного слова, а позже, с распро странением телевидения, трансляция визуальных материалов приобретает совершенно иной характер и масштаб.

К вопросу об авторе фотографии Содержание, несомое медиумом, накладывает свой отпечаток на его функционирование. Определённую роль в отборе, тиражировании, распро странении снимков играл именно тот факт, что на них были представлены изображения первых лиц государства. Фотографии политических лиде ров – это определённый продукт. Но кто производитель этого продукта, подлинный автор фотографии? Сам вождь? Фотограф? Зритель? Группа людей, имеющая возможность, обеспеченную положением во власти, раз рабатывать изобразительный канон? Цензоры, отбраковывающие снимки?

Мы не можем оставить без внимания тот факт, что человек, чьё фото мы рассматриваем, непременно позировал при съёмке фотографу в соответствии со своими представлениями о том, как он должен был бы получиться на фотографии, что должен был бы представлять из себя [7].

С фотографиями первых лиц всё ещё более усложняется. Помимо того, что глава государства так же, как и любой другой человек, будет вольно или невольно стремиться преподнести себя на фотографии в соответствии с тем, как, по его мнению, должен выглядеть «глава государства», сверх того он может брать на себя и функции цензора, выпускающего изображения на всеобщее обозрение или отбраковывающего их. Таким образом, роль фото графа, непосредственно создающего фотографию, нивелируется: фото графу, обслуживающему главу государства, если и не давались конкретные указания о точках и ракурсах съёмки и о том, на чём делать акцент, то, по крайней мере, «неподходящие» фотографии не публиковались.

Не будучи непосредственным цензором, элита может выполнять эту функцию опосредованно, формируя и распространяя изобразительный канон, который, в конечном итоге, будет затрагивать и изображения на фотографии самих представителей власти.

Секция 38. Социология элиты Особенность преподнесения образов первых лиц государства с помощью фотографии заключается, прежде всего, в том, что чаще всего (практически всегда) это – постановочная фотография. В меньшей степени постановочность касалась так называемых хроникёрских или репортажных снимков, которые и являются объектом нашего рассмотрения. Однако, не стоит заблуждаться: даже документальные фотографии как продукт того способа фотографирования, который признаётся объективно-репор тажным, беспристрастным, по свидетельству исследователей, отнюдь не являются нейтральными изображениями социальной действительности1.

Что мы знаем о том, как представители советской элиты «работали»

над своими изображениями на фотографиях? Информации о том, что Ленин самостоятельно или с помощью других людей отслеживал появле ние своих фотографии «нужного» качества, мы не обнаружили. Однако, учитывая упомянутый выше факт о том, что Н. Крупская выступала за правдивость в демонстрации его образа, а также то, что история оставила нам свидетельства хождения разноплановых снимков Владимира Ильича, можем предположить, что сколько-нибудь отлаженной системы отбрако вывания неподходящих кадров при Владимире Ильиче, по-видимому, ещё не сложилось.

Согласно воспоминаниям одного из личных фотографов «отца народов» Самария Гурария, Сталин лично просматривал все фотографии и отбирал, какие куда дать. Рассказывая о съёмке Ялтинской конферен ции 1945 года, работавший в то время фотокорреспондентом «Известий»

С.М. Гурарий отмечает: «А мой снимок тройки, из-за которого я столько пережил, в «Известиях» напечатан не был, вместо него на первой полосе почему-то стоял скучный снимок Н. Власика - генерала, начальника ста линской охраны. Видимо, так распорядился сам «хозяин». Мой снимок появился в «Правде», но с замазанным фоном...» [9]. Тот факт, что Сталин лично интересовался собственным образом на фотографиях подтверждают и воспоминания И.фон Риббентропа: «Я спросил Сталина, может ли сопро вождавший меня личный фотограф фюрера сделать несколько снимков.

Сталин согласился… Когда же Сталин и мы, гости, были сняты с бокалами крымского шампанского в руках, Сталин запротестовал: публикации такого снимка он не желает! По моему требованию фоторепортёр вынул плёнку из аппарата и передал её Сталину, но тот отдал её обратно, заметив при этом:

он доверяет нам, что снимок опубликован не будет»[4, с. 190].

Кроме того, по сталинской указке или по «ощущению времени», решения о выставлении на показ тех или иных фотографий принимались и другими людьми, причём, не обязательно личными доверенными лицами Е. Петровская даёт описание некоторых фотографий, снимавшихся в 1930-е годы по заказу Администрации по защите фермерских хозяйств с целью обеспечить поддержку социальных программ Нового курса. Автор описания Э. Соломон-Годо отмечает «целый ряд неизменно повторяющихся тропов:

изображение субъекта и его тяжелого положения как зрелища, предназначенного в основном для другой аудитории и для другого класса;

представление «факта» отдельной жертвы социальных обстоятельств как метонимического указания на эти самые (невидимые) обстоятельства и др. Сюда же можно добавить и то, что жертвы Депрессии изображались только «достойными» бедными, в чем просматривается доктринальная черта данной государственной программы…» [8, с. 8].

Секция 38. Социология элиты Сталина (хотя были и таковые). По воспоминаниям Светланы Аллилуевой, критериями отбора «правильных» фотографий были, черты его внешнего облика и фон – на фоне кого был заснят вождь: «В музее Сталина в Гори была одна замечательная фотография 1907 года, на которой ещё молодой Сталин – двадцати восьми лет – стоит возле гроба своей первой жены. Она была так молода и обладала ангельской, чистой красотой даже в смерти, и он стоит, наклонив голову, с выражением горя на лице и чёрные волосы падают в беспорядке на лоб. Я видела эту фотографию не раз, но директор музея сказал, что они «сняли её, так как волосы там не в порядке». О, святая глупость! Им нужно было, чтобы он выглядел уже тогда, как на монумен тах, - огромным, толстым, тяжёлым, каким он не был даже в старости… Нервное, молодое, худое лицо с растрёпанными волосами «не годилось для экспозиции»[4, c. 53].

Помимо отбраковывания неподходящих кадров, в сталинские времена был распространён и другой способ «работы» с фотографиями.

Благодаря Дэвиду Кингу и его книге «Пропавшие комиссары» мы обнару живаем, что с помощью ретуширования решался вопрос не только коррек тировки внешнего вида, но и удаления «ненужных» элементов фотографии (которыми зачастую выступали конкретные люди: некоторые «предатели и враги народа» вымарывались с фотографий, чтобы не производить непра вильного впечатления на адресата изображения) [10].

Подводя итог, можно обозначить ряд предварительных выводов, нуждающихся в дальнейшей проработке. Несмотря на высокую степень значимости фотографии как относительно доступного информационного и пропагандистского источника в раннесоветское время, на основании анализа представленных в статье материалов можно констатировать, что функции помощника в конструировании нового советского общества она если и выполняла, то в очень ограниченном масштабе.1При Сталине же фотография вообще и фотография руководителя государства в частности заняла своё достойное место в ряде средств, обеспечивающих построение общества нового типа и формирования советского человека. Очевидно, всё вместе – и кропотливая работа по созданию образа Вождя, и особенности бытования фотографии в тот период, и работа со снимками – обеспечи вали её восприятие простыми смертными как вещи, которой придавалось чрезвычайно важное, даже сакральное значение. Эффект, производимый фотографией главы государства на потребителей этого продукта – простых советских людей – стал залогом успешного волюнтаристского конструи рования реальности советского общества.

С этой задачей на тот момент лучше справлялся плакат, но это – тема отдельной публикации.

Секция 38. Социология элиты Библиографический список 1. Мещеркина Е. Субъектив камеры // Интер. 2002. № 1. С. 85-86.

2. Филиппов Л. Н.К. Крупская о фотопортретах Ленина // Советское фото. 1965. № 3. С. 3.

3. Крупская Н.К. Переезд Ильича в Москву / Воспоминания о В.И. Ленине. Т. II. М.: Госполитиздат, 1957. 439 с. Здесь цитируется по книге: Волков-Ланнит Л.Ф. История пишется объективом. М.:

Планета, 1980. С. 34.


4. Гусляров Е.Н. Сталин в жизни: Систематизированный свод воспо минаний современников, документов эпохи, версий историков. М.:

ОЛМА-ПРЕСС Звездный мир, 2003. 749 с.

5. Плампер Я. Алхимия власти. Культ Сталина в изобразительном искус стве. М.: НЛО, 2010. 496 с.

6. Морозов С. Фоторепортаж первых лет октября // Советское фото. 1957.

№ 2. С. 4-5.

7. Барт Р. Camera Lucida. Комментарии к фотографии. М.: Ad Marginem, 1997. 272 с.

8. Петровская Е. Антифотография. М.: Три квадрата, 2003. 112 с.

9. Кривоносов Ю. Как Гурарий чуть не засветил Большую тройку // URL:

http://www.sem40.ru/cgi-bin/famous.pl?action=print&id=657&mode=mat (дата обращения 20.10.10).

10. Кинг Д. Пропавшие комиссары: Фальсификация фотографий и про изведений искусства в Сталинскую эпоху. М.: Контакт-культура, 2005.

208 с.

Секция 38. Социология элиты Панов П. В., Сулимов К. А., Пермь Феномен преемничества и воспроизводство власти в современной России Аннотация В логике преемничества, концептуализированного как особая модель воспроизводства власти, анализиру ются политические процессы в современной России.

Рассматриваются и сравниваются три случая персональ ной смены президентов, которые имели место в 2000, 2008 и 2012 гг.

Ключевые слова: воспроизводство власти, преемничество, Россия С точки зрения сложившегося словоупотребления понятие «преем ник» используется в разных значениях. Самое нейтральное из них указы вает всего лишь на сам факт «смены лидера». Хронологическая последова тельность лидеров фиксируется в категориях «предыдущий – следующий»

или «predecessor – successor» (англ.). Нередко, однако, эта пара в русском языке звучит как «предшественник - преемник». Более содержательное значение категории «преемник» отсылает к политическому курсу «следу ющего». Однако, учитывая контекст, в котором произошло смыслонаде ление категории «преемник» в современном российском дискурсе – как академическом, так и общественно-политическом - можно с достаточно высокой долей уверенности говорить о том, что для российского дискурса «преемник» - отнюдь не только «следующий» (successor), и даже не только и не столько тот, кто обеспечивает «преемственность политического курса».

«Преемник» понимается скорее под углом зрения самого процесса «пере дачи власти», преемник – это тот, кто стал таковым в силу желания, воли предшественника. В таком понимании о преемничестве можно говорить как об особой модели воспроизводства власти. Более того, как представля ется, такая модель достаточно широко распространена в современном мире (Армения и Азербайджан на постсоветском пространстве, Куба, Северная Корея, многочисленные примеры «преемников» в странах Африки и т. д.).

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках научно-исследователь ского проекта РГНФ «Институт преемника: модель воспроизводства власти и перспективы модернизации в современном мире», проект № 11-03-00198а.

Секция 38. Социология элиты В принципе, термин «преемничество» можно «закрепить» за «единич ным явлением», а именно - российским случаем воспроизводства власти, и тогда он будет стоять в ряду других понятий, которые также обозначают подобные, но специфические механизмы воспроизводства власти, скла дывающиеся в той или иной стране («дедасо» в Мексике) [2]. Однако, на наш взгляд, такой вариант концептуализации мало что дает в плане срав нительных исследований и осмысления места российского случая в ряду других способов воспроизводства власти. Для такого осмысления требуется некоторое продвижение по «лестнице абстракций» и конструирование понятий «среднего уровня абстракции». С одной стороны, каждое из них должно указывать не на единичное, а на класс явлений, имеющих общие черты. С другой стороны, эти понятия должны соотноситься между собой и «в сумме» охватывать разные типы (модели) воспроизводства власти. Мы полагаем, что преемничество как концепт «среднего уровня абстракции»

является значительно более перспективным в исследовательском плане.

Концептуализация преемничества как модели воспроизводства власти в нашей логике предполагает два этапа1. Концептуализация пре емничества производится в два этапа. Во-первых, определяется место этой модели среди возможных типов воспроизводства власти, различающихся природой отношений между властью и обществом. Представляется прин ципиальным, что преемничество, как и любой иной тип воспроизводства власти, характеризуется не процедурными особенностями (из основных:

назначение, наследование и выборность, есть и множество других), а тем, кто является субъектом принятия решения о том, кто будет «следующим»

лидером. Процедурная сторона, разумеется, имеет значение, однако на уровне эмпирической очевидности понятно, что одна и та же процедура может иметь различное смысловое значение в разных условиях. В совре менных обществах процедура выборности, фактически, стала обязатель ным механизмом для легитимации решений, которые принимает правя щая элита, но смысловой характер реализации выборности может сильно отличаться.

Поэтому, на наш взгляд, наряду с процедурным аспектом воспроиз водства власти необходимо выделять иной аспект, в котором фиксируется не форма, а существо проблемы, а именно – природа отношений между властью и обществом, связанная, по сути, с типом господства. Опираясь на веберовскую типологию господства, можно выделить два базовых типа воспроизводства власти – архаический и демократический, соответствую щих традиционному и рационально-легальному типам господства, а также третий тип - элитистский, который занимает в этом ряду «промежуточное»

место. Учитывая, что традиционный тип господства в современных обще ствах практически не встречается, основное смысловое и политическое Этот подход в теоретической и эмпирической плоскости разрабатывается группой исследова телей на кафедре политических наук Пермского государственного национального исследовательского уни верситета в рамках реализации исследовательского проекта «Институт преемника: модель воспроизводства власти и перспективы модернизации в современном мире». Более подробно о первых результатах см.: [1;

3;

5].

Секция 38. Социология элиты напряжение сегодня разворачивается в пространстве между демократиче ским и элитистским типами воспроизводства власти. Ключевое различие между ними состоит в разной структуре решения о наделении властью.

В демократическом типе структура решения включает два последо вательных самостоятельных этапа (последовательных в логическом плане, а в жизни их соотношение очевидно сложнее), т. е. два разных решения:

а) принятие персональных решений политическими элитами (наиболее типичный случай – выдвижение кандидатов), б) легитимация того или иного решения элиты народом (чаще – электоратом, т. е. на выборах).

Об элитистском типе можно говорить в том случае, если структура решения включает один содержательный этап, а именно принятие решения политической элитой (элитами). То есть речь идет о том, что элита (элиты) по тем или иным причинам обладают мандатом на оба решения сразу. При этом в современных условиях реализация этого мандата, как правило, тре бует процедурного участия народа, что и осуществляется на выборах, на которых как бы «все решено заранее».

Во-вторых, на следующем этапе концептуализации преемничества проводится различение между моделями воспроизводства власти в рамках одного, элитистского типа, а именно между преемничеством и захватом власти. Для обеих моделей характерна ключевая черта элитистского типа – субъектность правящей элиты, обладающей исключительным (исключается народ как субъект решения) мандатом на решение о наделении властью.

Разница между ними определяется характером отношений внутри правя щей элиты, прежде всего, имеют значение отношения между «действующим лидером» и правящей группой, а также отношения с возможной контрэли той. Исходя из этого, мы полагаем, что второй сущностной характеристи кой модели преемничества является относительное согласие внутри власти (правящей элиты) относительно кандидатуры «следующего» лидера, что позволяет провести передачу власти, по крайней мере, без противодействия «изнутри». И наоборот – модель захвата власти предполагает внутренний или внешний элитный конфликт, за победителем в котором все равно оста ется исключительный мандат на решение вопроса о наделении властью.

Итак, под преемничеством понимается такая модель воспроизвод ства власти, когда субъектом принятия решения о том, кто будет следую щим лидером, является власть, но не общество, при этом решение внутри власти (правящей элиты) касательно кандидатуры «следующего» лидера принимается при относительном согласии. Все иные характеристики пре емничества как модели воспроизводства власти (формальная процедура, бассейн рекрутирования преемника, его политический курс и т. д.) следует считать переменными параметрами в рамках этой модели.

Если смотреть на все три российских случая смены власти, имеющие отношение к преемничеству в целом, невозможно не отметить, что все они очень разные.

Случай 2000 г.: Ельцин – Путин. Казалось бы, здесь имело место прямое персональное «указание на преемника», но, как представляется, у Ельцина и его команды не было исключительного – в обозначенной выше Секция 38. Социология элиты логике – мандата на определение персоны будущего президента в силу собственной слабости (легитимационной и электоральной). Власть и, что важнее, право властвовать «не стекли» с перста прежнего президента на преемника. Напротив, структура решения о персоне нового президента содержала два этапа, что характерно для демократического типа воспро изводства власти. Иначе говоря, были приняты два разных решения: а) персональное решение Ельцина (его команды) о Путине, б) субъектное утверждение этого решения народом. На субъектность народа косвенно указывают и результаты выборов: у Путина всего на три процентных пун кта выше пятидесяти процентов, у Зюганова – почти тридцать процентов.


Это значит, что в глазах десятков миллионов избирателей результат вы боров не был предопределен заранее – по крайней мере, окончательно.

Соответственно, Путину и его команде пришлось приложить серьезные усилия к тому, чтобы убедить народ в собственном праве на власть, как и положено в демократическом типе.

Можно привести два возражения на такую интерпретацию. Первое связано с качеством субъектного решения народа, которое можно вос принять как низкое: был выбран «чертик из табакерки» (почти или даже прямо как мексиканский тролль), не имевший никакой репутации, и вы бран он был на очевидном отрицании прошлого. В каком-то смысле это была новизна ради новизны. Но желание новизны само по себе еще не элиминирует субъектность того, кто ее желает. Второе возражение состоит в том, что хотя право на властвование передано не было, кое-что важное преемник получил, а именно пост/позицию, без которой право на власть почти наверняка получено бы не было. Последнее, собственно, и есть прин ципиальная структурная особенность российских случаев смены власти:

человек со стороны (аутсайдер государственной системы) почти не имеет шансов стать президентом. По крайней мере, так было до сих пор1, и пока эта особенность будет сохраняться, будет продолжаться и государственное или статусное / позиционное преемничество даже с элементами демократи ческого типа воспроизводства власти.

Случай 2008 г.: Путин – Медведев. Если рассматривать данный случай обособленно, то это – типологически самый чистый образец пер сонифицированного преемничества. Здесь имели место и персональный выбор2, и прямое персональное указание на преемника, в результате ко торого президентская власть «стекла» с перста прежнего президента на его креатуру. Это было возможно потому, что Путин обладал безусловным Ближе всех в 1996 г. был Зюганов. Случай Ельцина в 1991 г. представляется особым, потому что тогда речь шла не о воспроизводстве власти в рамках существующих и сохраняющихся страны и государства, а фактически об учреждении новой власти в новых стране и государстве.

Вот как описывает это Игорь Юргенс, работавший в команде Медведева: «Обоим (Д. Медведеву и С. Иванову) выделили абсолютно хронометражно идентичное время на всех четырех телеканалах, в СМИ, выделили людей. Они поехали по России. Персональных столкновений — да, не было, но это все восприни малось как праймериз. И каждый из них вообще-то должен был царю доказать. И в какой-то момент у Путина в голове, как я понимаю, сложилась такая история: а давайте-ка мы попробуем этот диалог с либералами здесь и с Западом там, который у тебя, Дмитрий, лучше удастся, чем у Сергея Борисовича в силу совершенно понятных институциональных связей» [6].

Секция 38. Социология элиты исключительным мандатом на определение персоны нового президента.

Это было очевидно всем, и это никто не ставил под сомнение (в результа те Медведев даже обошел по абсолютному числу голосов Путина образца 2004 г. – 52,5 млн против 49,5 млн). Соответственно, решение народа на выборах было сугубо процедурным.

Тем не менее, важный вопрос к этому случаю остается: а была ли на самом деле передана президентская власть? Или имела место техниче ская передача места, как способ реализовать конституционное ограниче ние о невозможности занимать президентский пост третий срок подряд?

Нужно заметить, что сама норма очень напоминает мексиканскую sex enio – шестилетний срок президентства без права переизбрания. Но при анализе мексиканского случая мы пришли к выводу, что, по крайней мере, в период устоявшегося dedaco президенты не были местоблюстителями и марионетками, а были самостоятельными политиками. Если же в России в 2008 г. была техническая передача места, а не власти, то имеет ли смысл вообще говорить в данном случае о воспроизводстве власти? Ведь оно (воспроизводство), как уже было сказано в начале статьи, в полноте своего смысла обязательно содержит функцию обновления политики и курса, что и связывается с появлением новых персон. Или в данном случае мы имеем некую разновидность преемничества, которую можно условно обозначить техническим / формальным преемничеством как форму технического / фор мального воспроизводства власти, а ее в свою очередь можно рассматри вать в противопоставлении качественному воспроизводству власти? Чтобы двинуться в рассуждении, нужно перейти к третьему случаю1.

Случай 2012 г.: Медведев – Путин. Наличие «указующего перста»

(24 сентября 2011 г. на съезде «Единой России») не подлежит сомнению, но несомненно и то, что Медведев ничего Путину не передал: ни власть или право властвования, ни пост/позицию, ни какие-либо инструменты для обретения власти. Единственное, что Медведев сделал – это уступил дорогу. Это важное обстоятельство, однако оно, прежде всего, имеет от ношение к личности самого Путина2, хотя, конечно, и к формату передачи власти тоже.

Решение внутри правящей элиты очевидным образом сопрово ждалось обостренной борьбой разных элитных групп, которая несколько по-разному описывается людьми, знакомыми с ситуацией лучше многих Относительно случая 2008 г. оптимальная интерпретация, скорее всего, состоит в отбрасывании крайних вариантов. То есть власть была передана, но как бы не целиком – не на всю глубину или не по всему фронту. Не стоит забывать и об идее тандема как форме властного транзита. При всем скепсисе в отношении этой идеи нельзя не принимать в расчет, что многие воспринимали тандем как действительный шанс..

Вопрос: «Вы считаете, что Путин был готов к тому, что они оба идут на выборы?». Ответ: «Я не думаю, что в характере Владимира Владимировича ходить куда-то вдвоем» [6].

Секция 38. Социология элиты и готовых об этом публично говорить1, но в главном они сходятся. При этом, возможно, имел место и личный страх самого Путина за место, и даже что-то большее2, и в результате Медведеву, видимо, «выкрутили руки»3. Но все же о модели захвата власти в данном случае говорить не приходится, потому что речь не идет о действиях контрэлиты, публично была предъяв лена единая позиция, и кроме выкручивания рук, медведевское согласие, так или иначе (непонятно по чьей инициативе и на каких условиях), было выкуплено постом главы правительства.

Однако самое важное в этом случае, на наш взгляд, это то, что, поскольку Медведев Путину ничего не передал и передать был неспособен, а мог только уступить дорогу, то все остальное – то есть вновь доказывать народу свое право на власть – Путин должен был и сделал сам. Возможно, в его команде существовало убеждение, что стоит только обозначить воз вращение на президентский пост, все решится само собой и, если говорить в нашей терминологии, к самому Путину вернется исключительный ман дат на определение персоны нового президента. Но этого не произошло, и Путину пришлось вести настоящую кампанию, главным элементом кото рой стал акцент на политический раскол общества – на «мы» и «они». Это, разумеется, сказалось на очевидном росте субъектности народа. Причем, возможно, не только и даже не столько той его части, которая была против Путина, сколько той, которая голосовала за Путина. Согласно некоторым оценкам, Путин получил голосов больше, чем если бы в его кампании не было такого очевидного упора на политизацию общества. Невозможно было не заметить, что Путин вел кампанию не против своих «официальных противников», а против сознательно сконструированного противника, единого во многих лицах. Мобилизационные усилия привели к тому, что в «борьбу» с этим противником вступила и часть общества. В результате не только голосование «против», но и голосование «за» было в более высокой степени сознательным и осмысленным выбором из альтернатив. Тем не менее, не очевидно, что возросшая субъектность народа позволяет говорить о том, что мы имеем перед собой реализацию демократического способа Представляю себе, как кто-нибудь приходит к премьеру и говорит: «Владимир Владимирович, ну, совсем обалдел. Он кого слушает, он какие указания дает? Он развалит всю нашу судебную, правоохра нительную систему. А вы смотрите, чего с америкосами-то? Они список по нам (список сенатора Кардина по делу Магнитского), «упрощенкой» грозят — не только визы, но блокирование счетов и замораживание авуаров»… Ну, представляете себе реакции!» [6]. «Было, как я думаю, несколько когорт, обязанных Путину своим положением и благосостоянием, которые толкали его. Они задавали себе простой вопрос: если не Путин, то их капиталы гарантированы или нет? Я поэтому, как маньяк, находясь тогда около администрации, в диалоге с администрацией все время говорил: Медведев должен найти способ дать гарантии «коллектив ному Путину». Но Медведев считал, что президент выше этих пустяков» [4].

«Ну а кроме того, Путина пугали мифом о том, что Медведев готовится его снять. А Медведева — что Путин чуть ли не двинет полки на Москву, если это произойдет… Вопрос: Вы полагаете, у Путина были основания ожидать, что на пресс-конференции Медведев мог объявить о том, что пойдет на второй срок?

Ответ: Да, как минимум. Если не одновременно сказать: “Меняю правительство”» [4].

«Что? Компромат? – Не знаю. Думаю, просто у каждого человека есть свой болевой порог» [6];

«есть фактор “икс”, который привел их обоих к лету прошлого года в психически нестабильное состояние. Что и закончилось августовским Сочи, из которого вывалились два человека с сильно измененным сознанием» [4].

Секция 38. Социология элиты воспроизводства власти. Даже среди противников Путина царила почти всеобщая уверенность в его безусловной победе. И многие полагают, что Путин напрасно акцентировал раскол, этого и не требовалось для победы.

В общем, картина получается совершенно парадоксальной. В акте воспроизводства российской президентской власти, достигшем кульминации в марте 2012 г., причудливым образом пересеклись элементы демократии, пре емничества и, возможно, захвата власти. Этот парадокс в рамках нашего кон цептуального подхода можно разрешить, если добавить исследовательскому ракурсу глубины, то есть рассмотреть случай 2012 г. не отдельно, а совместно со случаем 2008 г. Если взять их как целое, то есть не как отдельные события, а как цикл воспроизводства власти, то здесь возможны две логики. Одна при ведет нас к тому, что раньше мы обозначили как техническое или формальное преемничество – воспроизводство власти без действительного воспроиз водства. Другая окажется сложнее, и в соответствии с ней необходимо будет признать, что сконструированные в рамках концепта преемничества модели воспроизводства власти более или менее адекватно работают лишь в усло виях устойчивого (прямолинейного, без срывов и турбулентности) общества.

И тогда парадоксальность данного цикла воспроизводства российской власти будет говорить нам о том, что российское общество вступило в «полосу пере мен». При этом одной из причин этого стал характер запущенного властью цикла собственного воспроизводства.

Библиографический список 1. Гуляева А.Г. Институт преемника в современной России: региональный аспект // Вестник Пермского университета. Серия Политология. – Пермь, 2011. – Вып. 4. – С. 42-59.

2. Дабагян Э. Указующий перст // – URL: http://www.og.ru/ articles/2006/11/24/18835.shtml (Дата посещения: 10.06.2011).

3. Малашенко А. Обреченные на вечность и прозябание // Pro et Contra. – М., 2011. – №3-4. – С. 78-95.

4. Мяленко Ю.В. К вопросу о применимости концепта «преемничества»

к локальному уровню // Вестник Пермского университета. Серия Политология. – Пермь, 2011. – Вып. 4. – С. 60-74.

5. Павловский Г. Привычка к обожанию у Путина возникла раньше // The New Times. – М., 2012. – 26 марта, № 11. – URL: http://newtimes.

ru/articles/detail/51440?sphrase_id=749484 (Дата посещения: 04.04.2012).

6. Панов П.В., Сулимов К.А. Преемничество как способ воспроизводства власти: проблемы концептуализации // Вестник Пермского универси тета. Серия Политология. – Пермь, 2011. – Вып. 4. – С. 31-42.

7. Юргенс И. Мы проиграли охранителям (интервью) // The New Times. – М., 2012. – 5 марта, № 8. – URL: http://newtimes.ru/articles/ detail/50506?sphrase_id=749480 (Дата посещения: 23.03.2012).

Секция 38. Социология элиты Подвинцев О. Б., Пермь Политико-поколенческая структура губернаторского корпуса РФ по итогам «периода назначений»

Аннотация В статье анализируется структура корпуса глав субъек тов РФ с точки зрения времени прихода на должность и предыдущего политического опыта его представителей.

Выделены и охарактеризованы несколько политико поколенческих групп.

Ключевые слова: политическое поколение, политическая социализация, губернаторский корпус, субъекты федерации, российские регионы Процесс формирования корпуса глав субъектов Российской Федерации неоднократно подвергался не только процедурным, но и ситу ационным изменениям. В результате, в составе данного корпуса, по нашему мнению, в настоящее время можно выделить несколько различающихся между собой политико-поколенческих групп. Анализ данной структуры по состоянию на начало лета 2012 г. актуален в связи с окончанием более, чем семилетнего периода фактического назначения губернаторов и воз вращением к прямым выборам глав субъектов федерации. При этом завер шающий (по сути – переходный) этап данного периода ознаменовался беспрецедентно масштабным обновлением губернаторского корпуса.

Под «политическим поколением» понимается группа характеризуе мая общим временем и, следовательно, общими условиями политической социализации. Применительно к губернаторам следует говорить о двух ключевых этапах данной социализации – в качестве публичного политика и собственно в качестве главы субъекта федерации.

Именно показатель «собственно губернаторского» политического возраста и был взят нами за основу анализа. При этом учитывалось, что, несмотря на широкую практику привлечения «варягов» на должности глав регионов, используемую руководством страны до недавнего времени, лишь в трех случаях действующие губернаторы, ранее занимали аналогичный пост в другом субъекте федерации. Это - мэр Москвы (с 2010 г.) Сергей Собянин, который в 2001-2006 гг. был губернатором Тюменской области, губернатор Амурской области (с 2008 г.) Олег Кожемяко, в 2005-2007 гг.

Секция 38. Социология элиты занимавший пост губернатора ныне несуществующего Корякского авто номного округа, и Николай Меркушкин, перемещенный недавно на долж ность губернатора Самарской области с поста главы Республики Мордовия, который он занимал с 1995 г.

По состоянию на начало лета 2012 г., из 83 первых лиц субъектов РФ 8 занимали свои посты более 12 лет, т. е. еще со времен президентства Бориса Ельцина. В большинстве своем это главы небольших, аграрных или промышленно-аграрных регионов – Белгородская, Владимирская, Курганская, Липецкая, Пензенская области, Удмуртская Республика, Забайкальский край. Им 60-65 лет (младше только губернатор Забайкалья Равиль Гениатулин), их социализация в качестве публичных политиков пришлась на период Перестройки, в основном они принадлежали тогда к терявшей власть номенклатуре. В масштабах федеральной политики большинство из данных руководителей регионов никогда не были осо бенно заметны. Единственным представителем когорты «губернаторов тяжеловесов» этого поколения остался лишь глава Кемеровской области Аман Тулеев. Он же является самым старшим (68 лет) из действующих глав субъектов федерации и имеющим, пожалуй, наиболее богатый политиче ский опыт.

9 глав регионов находятся на своих постах 7-12 лет, т. е. заняли их уже при Президенте Путине, но еще прошли через процедуру прямых выбо ров. В основном это тоже малозаметные в масштабах федеральной поли тики главы небольших по населению субъектов федерации – Астраханской, Брянской, Калужской, Курской, Магаданской, Тамбовской, Ульяновской областей, Республики Марий Эл. Однако, к этой же группе принадлежат один из самых влиятельных в современных условиях и приближенных к федеральному руководству губернаторов – глава Краснодарского края Александр Ткачев. По основному возрасту, эта группа делится на две при мерно равные части – им сейчас либо 48-52, либо 60-61 год. В публичную политику большинство представителей этого поколения губернаторов впервые оказались вовлечены тоже еще во времена Перестройки, за исклю чением глав Республики Марий Эл и Краснодарского края, у которых этот этап приходится на середину 1990-х годов. Таким образом, первая и вторая политико-поколенческие группы современного губернаторского корпуса России достаточно схожи между собой.

14 глав субъектов РФ занимают свои посты 4-6 лет, т. е. являются первым, собственно «путинским», поколением «назначенцев». Следует отметить, что не меньшее число других представителей данного поко ления за прошедшее время уже были смещены с губернаторских долж ностей. Среди оставшихся половину составляют руководители нацио нальных республик – Адыгеи, Алтая, Бурятии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии-Алании, Тувы, Чечни. К этой же группе принадлежат главы ряда ключевых регионов – Нижегородской и Тюменской областей, Алтайского края. Остальные возглавляют относительно небольшие по насе лению и экономическому потенциалу субъекты федерации – Ивановскую, Новгородскую, Рязанскую, Сахалинскую области. Представители этой Секция 38. Социология элиты политико-поколенческой группы губернаторского корпуса, пожалуй, наи более разнообразны по своему основному возрасту (самому младшему лет, самому старшему – 64) и предыдущему политическому опыту. Важной особенностью данной группы является также высокая доля «варягов».

19 действующих глав находятся на своих постах 2-3 года и получили их при Президенте Медведеве, причем в тот период, когда руководство страны полагало, что имеет неограниченное поле возможностей в про ведении кадровой политике по отношению к губернаторскому корпусу.

Одним из следствий этого, стало то, что, несмотря на истечение небольшого срока, целый ряд назначенцев того времени тоже успели уже расстаться со своими должностями. Из оставшихся, в эту группу, в частности, вхо дят руководители республик и округов, обладающих наиболее мощным потенциалом (Татарстан, Якутия, ХМАО, ЯНАО), наиболее проблем ных для федерального центра северо-кавказских республик (Дагестан и Ингушетия), важных территорий, где ушедшие на повышение главы были заменены преемниками (Красноярский и Хабаровский края) и т. д.

В некоторых случаях федеральное руководство практиковало в тот период назначение на губернаторские должности молодых, но считавшихся пер спективными политиков-«варягов» (Никита Белых в Кировской области, Андрей Турчак – в Псковской). Большинство представителей этого поко ления губернаторов прошли социализацию в качестве публичных полити ков уже только в 2000-е годы, а у некоторых она совпала с назначением на губернаторский пост. Впрочем, 12 из 19 действующих глав этого поколения имели опыт участия в тех или иных выборах в качестве кандидатов (правда, 2 только в составе партийного списка).

10 глав субъектов РФ, чей срок пребывания на должности к моменту восстановления прямых губернаторских выборов составлял от года до двух, частично еще меняли прежних губернаторов-«тяжеловесов» (Башкортостан, Москва, Чувашия, в какой-то мере - Калмыкия) либо просто прежних руко водителей важных регионов (Новосибирская, Оренбургская, Ростовская области), но частично приходили уже на смену провалившимся назначен цам (Калининградская область, Камчатский край, Карачаево-Черкессия).

Вероятно, поэтому процент тех, кто имел в прошлом опыт участия в выбо рах, оказался среди них еще выше – лишь новые руководители Калмыкии и Камчатского края такого опыта не имели.



Pages:     | 1 || 3 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.