авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ



Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«IV Очередной Всероссийский социологический конгресс Социология и общество: глобальные вызовы и региональное развитие 41 Секция 41 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века AGGREGATE STUDIES OF SWB Almost all studies of SWB investigate SWB on individual level. However, during the several past years, the number of studies in which SWB is investigated on aggregate level has increased. One part of these studies examines secular trends in SWB within societies. The other part is cross-national studies in which country is the unit of analysis. Both research fields rest on the social indicators perspective.

Studies which investigate the secular trends in SWB within societies very often use the concept of Happy life expectancy (HLE). HLE is the number of years that members of a given cohort can expect to live in a state of satisfaction or happiness. HLE also can be compared with active life expectancy (ALE) (the number of disability-free years members of a cohort can expect to live) and total life expectancy (LE). Thus, cohort is the unit of analysis in HLE studies. Studies of HLE within societies are recent additions to the literature on SWB.

Yang (2008a) examined trends in HLE in the United States between and 2000. LE increased during this 30-year interval. HLE also increased over time in both absolute (number of years) and relative (proportion of life) terms. Black– white discrepancies in HLE were substantial in 1970;

although they declined over time, in 2000, black adults continued to enjoy fewer happy years of life (in both absolute and relative terms) than white adults. The relationship between gender and HLE is more complex. In absolute terms and in all years, women’s LE, ALE, and HLE exceeded men’s. But the opposite is true in relative terms for HLE: As a proportion of total years lived, men’s HLE was greater than women’s.

Perenboom, van Herten, Bochuizen and van den Bos (2004) examined HLE in the Netherlands between 1989 and 1998. Similar to what Yang (2008a) observed in the United States, HLE increased in both absolute and relative terms.

Another most important Yang’s finding was that at all times of measurement, and for both genders and races, HLE exceeded ALE. Consequently, given that SWB is a meaningful indicator of life quality, disability does not always signal poor life quality.

Unfortunately, only few cross-national studies of SWB focus on older adults or test for age interactions in age-heterogeneous samples. Nonetheless, this research provides strong evidence that cross-national studies are a fruitful strategy for better understanding the effects of macrostructural factors on SWB.

The concept of HLE first emerged in cross-national research. In his initial study, based on data from 48 countries, Veenhoven (1996) found that HLE was highest in Northwest Europe and lowest in Africa. The United States ranked in the top half of the distribution but at a considerable distance from Britain, Germany, Austria, and Scandinavian countries. Veenhoven (1996) identified four significant predictors of HLE across these 48 countries: affluence (GDP per capita), average levels of education, democratic political systems, and social tolerance. Veenhoven (2009) recently replicated his earlier study using data collected in 2000-2002 from 92 nations. In this study, GDP per capita, extensiveness of public institutions, national productivity, and the stability of the political system were significant predictors of HLE.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Diener, Diener and Diener (1995) examined the relationships between structural factors and SWB using data from 55 countries. Similar to Veenhoven, they found that population affluence, individualism, and human rights protections predicted higher national SWB averages.

Several recent studies used longitudinal data to examine population levels of SWB. Hagerty (2000) examined the effects of both per capita income and income inequality (i.e., the difference in income between the richest and poorest members of society) on SWB. He used data from eight countries spanning years. GDP was the strongest predictor of increasing SWB over time, but income inequality also was significant. Using a larger sample of 21 countries, but only two times of measurement 2 years apart, Hagerty and Veenhoven (2003) also found that rising GDP was the strongest predictor of increases in SWB. Inglehart, Foa, Peterson and Welzel (2008) examined trends in happiness for 52 countries between 1981 and 2007. Average levels of happiness increased in 45 of the countries. Significant predictors of increasing happiness were increasing economic development, democratization, and increasing social tolerance.

Inglehart (2002) examined the joint effects of gender and age on SWB using data from 65 countries. His results indicated that gender is related to SWB but that the pattern is not clear unless the interaction between gender and age is estimated.

Specifically, prior to age 45, women report higher SWB than men. At age 45 and older, however, men report higher SWB and this gap widens at older ages.

Westerhorf and Barrett (2005) compared the relationship between age identity—defined as the extent to which one feels younger than one’s chronological age—and SWB in Germany and the United States. In both countries, large proportions of older adults report feeling younger than their chronological ages, which was associated with higher levels of life satisfaction. In the Untied States, but not in Germany, feeling younger than one is also predicted lower levels of negative affect.

Study the SWB in the late life period, based on database of World Values Survey 2005-2007 years Although the study of SWB in late life has a long and productive history, there are a lot research questions that have not been investigated. These questions can be investigated on three analysis levels: individual, aggregate and multilevel.

Several researchers on aggregate level have demonstrated that societal levels of SWB are related to macro-level factors such as societal affluence, systems of government and the stability of political regimes, welfare institutions, and human rights protection. But we do not know, however, whether these factors are as important to the well-being of older adults as they are to younger age groups.

Using multilevel analysis we can investigate SWB as an indicator of the well-being of a society, as well as of individuals. Cross-cultural research is the possibility for multilevel analysis in which predictors of SWB at the individual level are nested in contextual variables at the national level.

The vast majority of researches on SWB on individual level focus on the relationships between objective life conditions and perceived life quality. I would like to understand what determines SWB in the late life period. This is the central Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века question of my research. For these purposes, I have created the model of the determinants of SWB in late life period (fig.1). All the predictors in the model have been demonstrated to be significantly related to SWB in previous research. But no study has reported the interrelation or unique effects of the predictors on perceived well-being. in the late life period. The model proposed here is a path model and thus includes hypotheses about both indirect and direct effects of the predictors.

Although some of the hypothesized mediating effects have been examined in previous research, many others have yet not.

Fig.1. Model of the determinants of SWB in late life period on individual level Hypotheses Based on the presented model, the following hypotheses can be tested:

1. Older women have significantly lower levels of SWB than older men.

According to the study of Inglehart (2002) women below the age of 45 reported higher levels of SWB than their male counterparts, but lower levels of SWB at age 45 and older.

2. Married adults of old age report higher levels of SWB than the unmarried ones.

3. Among older adults income usually ranks second in its power to explain differences in SWB. George and colleagues (1985) observed an age by marital status interaction such that marital status was a less powerful predictor of SWB among people age 65 and older than among those between 40 and 64 years old.

4. Education and income are both strong predictors of SWB during late life, with income the stronger of the two.

5. Health is the most strong predictor of SWB among older adults.

6. All types of activities - social, physical, and solitary - predict higher levels of SWB in late life.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века 7. Religious participation, specifically attending religious services, is a strong, positive predictor of SWB for older adults.

8. Loss of community roles during late life reduce level of SWB 9. Social relationships and social support provided by family and friends are strong predictors of SWB in late life.

10. Sense of control (individuals’ beliefs that they are in command of their lives) is a significant mediator of the effects of objective life conditions on SWB for older adults.

Core of variables For testing of these hypotheses we have created the dependent variable and predictors for the explanation of the dependent variance.

Dependent variable.

• Swb_old – level of subjective well-being those 60 and older, 40 point scale from 0 to 1.

Demographic variables.

• Female - dummy variable, 1-respondent is woman.

• Married – dummy variable, 1 – respondent married or live together as married.

Socioeconomic status.

• Educlev – education of respondent, 8 point scale from 0 to 1.

• Socclass – subjective social class of respondent, 5 point scale from 0 to 1.

• Income – household respondent’s income, 10 point scale from 0 to 1.

• Finsat – financial satisfaction, 10 point scale from 0 to 1.

Social Ties and Social Supportr.

• Imp_friends – importance friends in respondent’s life.

• Imp_family – importance family in respondent’s life.


• Imp_liesure – importance of leisure time for respondents, 10 point scale from 0 to 1.

• Imp_work – impotance work for respondents,10 points scale from 0 to 1.

Social integration.

• Active_index – active or inactive membership in different kinds of organizations.

• Rel_service – attend religious services, 8 points scale from 0 to 1.

Other variables Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века • Health – satisfaction of health state, 5 points scale from 0 to 1.

• Persagency - individuals’ beliefs that they are in command of their lives, 10 points scales from 0 to 1.

Table The level of subjective well-being those 60 and older.

(dependent variable is level of subjective well-being in late life period) Predictors Model 1 Model 2 Model 3 Model 4 Model 5 Model 6 Model Const 0.392** 0.242** 0.210** 0.219** 0.077** 0.049** 0.067** Female 0.021** Married 0.031** Level of -0.014** education Subjective 0.07** social class Household 0.128** income decline Financial 0.394** 0.390** 0.371** 0.387** 0.385** 0.382** satisfaction Health -1.017** -0.752** -0.748** -0.736** -0.731** -0.684** -0.714** satisfaction Personal agency 0.298** 0.200** 0.202** 0.201** 0.194* 0.169** 0.189** Importance 0.069** 0.05** 0.053** friends Importance 0.121** 0.133** 0.121** family Importance -0.14** -0.13 -0.021** work Importance 0.071** 0.073** 0.079** Leisure Activities 0.003** Attend religious -0.027** services R square 0.293 0.406 0.408 0.410 0.42 0.404 0. Adj. R square 0.293 0.406 0.408 0.41 0.419 0.403 0. Table 1 shows the results of the regression analysis. Model 1 created according to the discrepancy theory tests the hypothesis that level of SWB in the late life period depends on achievements of people and discrepancy between their aspirations and achievements. The indicators of achievements in this model are household income, state of health and the individual beliefs about possibility to manage and control life (personal agency). Model 1 shows us that with the help of discrepancy theory we can explain only 29% of variance of SWB of older people.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века As believed in the social comparison theory, people use upward or downward social comparisons in self-evaluations. To identify what kind of self estimation a respondent uses we can use the variable “financial satisfaction”, which indicates a person’s subjective satisfaction with the amount of his income.

If a person has a high level of financial satisfaction, it means the person compares himself with those more disadvantaged than he is. And opposite, if a person has a low level of financial satisfaction, it means he compares himself with those more advantaged than he is. Therefore in model 2 we include the variable “financial satisfaction”, but not the variable “household income”. This substitution increases the R square more than 10%. Model 2 explains almost 41% of variance of SWB in old age.

In order to test the hypothesis that older women have lower level of SWB than older men and the hypothesis that married older people have higher level of SWB, we add two dummy variables – “female” and “married”. The results of this addition are shown in model 3. Both dummy variables have significant positive effect on dependent variables, but introduction of these variables into the regression model almost does not increase the determination coefficient R square.

It means that there are no reasons to include these variables into our regression model.

The social stratification of SWB theory emphasizes that level of SWB depends on socioeconomic status of person. To test this theory for level of SWB in the late life period we include variables “subjective social class” and “level of education”, which demonstrate the status of respondent into the regression model. These variables have very weak impact on level of SWB of older people as well as marital status and gender. Therefore we dropped these variables from our regression model.

Model 5 demonstrates that social relations and activities have more significant influence on level of SWB in old age than socioeconomic status. Model 5 explains 42% of variance of SWB for older people. It is 2 % more than model 2 explains, therefore we left these variables in the regression model.

Model 6 differs from model 5 in that it includes the variable, which estimates the active or inactive participation of respondents in different kinds of organizations (active_index). The inclusion of this variable spoils the model, reduces the value of determination coefficient, therefore we dropped it from the regression model.

In order to understand how religiosity impacts on level of SWB in the late life period, we include the variable, which demonstrates how often respondents attend religious services into the regression model. Model 7 shows that this variable has a negative impact on he level of SWB in the late life period and addition of this variable increases R square on 0,5%. In contemporary world religion appeals more to people who are less successful, less educated or less wealthy. Sometimes people turn to religion in a difficult life situation. Therefore, people who very often attend religion services have lower level of SWB. It is an important result and we left this variable in the regression model. So, model 7 is our best model, which explains almost 43% of variance of SWB in old age and it includes only the variables which influence significantly on the level of SWB in late life period.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века The analysis of regression model 7 shows us that the strongest predictors for high level of subjective well-being in late life are the state of health and financial satisfaction. It is well explained by the aspiration – achievement theory. Material status of a respondent is very important for him, since this is the indicator of achievements in the life. In old age people consider as important achievements not only material benefits but good state of health as well. That is why the state of health is also the indicator of personal success. It may be even more important than income.

Another strong predictor of SWB in old age is individuals’ beliefs that they are in command of their lives. It means that objective live conditions of individuals allow managing their life. It is also an achievement for older people.

The variables that show the importance of leisure time and importance of work for respondents are used in this study as indicators of any kind of activities of respondents. If leisure is important for a respondent it means that he has the possibility and desire to spend leisure time interestingly and actively. The importance of work indicates for us that a respondent has physical and mental abilities for work. Our hypothesis is that any kind of activity increases the level of SWB for older people. Our results show that leisure time and importance of leisure time for a respondent has a really significant positive impact on the level of SWB.

But the importance of work for a respondent has a negative impact on the level of SWB. We can assume that if work is important for a respondent, it means that he has to work and he can’t afford being unemployed. If an older person is forced to work, it can not increase the level of his SWB. Certainly, it is possible that a older person works because he likes it. In this case importance of work for a respondent can increase the level of SWB. The negative impact of work on the level of SWB shows that the most older people who work are forced to do it.

Social ties with friends and family are also very important and significant for SWB of older people. Social relationships, especially perceptions of high quality social support, may partially mediate the effects of social-economics status (income, education and so on) and health on perceived quality of life. That is, older adults who enjoy higher levels of socioeconomic resources and better health sustain higher quality social relationships, which, in turn, foster high levels of SWB.

Thus, analyzing the individual level we can see that the level of SWB in the late life period depends on predictors which on the one hand can be explained from the point of view of discrepancy theory. These are such indicators as income, state of health and sense of control of life. The results of the study suggest that for older people relative meaning of these indicators is more important than the absolute one. According to social comparison theory older people who are satisfied with their life compare their own achievements with the achievements of people who have the same or lower ones. That is why the absolute value of the level of income has lower effect for SWB.

The social stratification theory does not suite for the explanation of level of SWB in old age. All the social economic stratification factors, as gender, level of education, subjective socioeconomic status and marital status have weak impact on the level of SWB of older people.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Figure 2 demonstrates the relationship between level of SWB of married and unmarried people and age cohort. We can see that in all age cohorts married people have a higher level of SWB, than unmarried people and these differences are significant. We can assume that this variable does not work in regression model because other variables, for example, importance of family, are stronger predictors of the level of SWB in the late life period than marital status.

Fig. 2. Level of SWB of married and unmarried people of the age cohort Aggregate level of analysis of the SWB in late life period, based on results of WVS 2005- In this study, for investigations of societal level of SWB in the late life period we use economic, historic and emotional factors.

Table 3 demonstrates that GNP (PPP) per capita explains almost 18% of variance of SWB in the late life period on country level. This is model 1. After this we add to the regression model a dummy variable that stands for Protestant historical tradition. This variable can be considered as the indicator of country development level and level of modernization, because all historical protestant countries have a high level of modernization.

Model 2 shows that countries belonging to historical protestant tradition have no significant impact on level of SWB in old age. The several previous researches demonstrated that levels of democratic development and level of modernization are very important for SWB of younger and middle-age people and people from protestant countries have higher level of happiness and SWB. But the results of our study prove that level of SWB of older people does not directly depend on level of modernization.

If we add to regression model (model 3) the variable that taps ex-communist country (2-ex-soviet country, 1-other ex-communist countries, 0 – not communist countries), the coefficient of determination rises to 53%. It means that for high level of SWB in late life period it is very important that there is no gap between values of younger generation and older generation.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века There are countries where younger people have higher level of SWB than older people and there are countries where older people have higher level of SWB than younger people. If we create a dummy variable, where 1 indicates a country with higher level of SWB of older people than younger people and add this dummy variable to regression model, R square rises to 61,5%.

Table The subjective well-being those 60 and older in the country level Predictors Model 1 Model 2 Model 3 Model Constant 0.353** 0.353** 0.425** 0.438** CNP per capita 0.004** 0.004** 0.003** 0.003** Protestant countries -0. Ex-communist -0.117** -0.069** countries Generation gap -0.879** R square 0.177 0.177 0.533 0. Adj. R square 0.166 0.155 0.521 0. Thus, the research at the individual level makes it clear that SWB of the late life period depends mostly on material status, state of health and relationships with family and friends. The aggregate study shows that the most important predictor of SWB in the late life period is that the values of older people do not contradict to the values available in the country at the moment.

References 1. Baltes MM, Carstensen LL. The process of successful aging: Selection, opti mization, and compensation. In: Staudinger UM, Lindenberger U, editors.

Understanding human development: Dialogues with life-span psychology.

Dordrecht, The Netherlands: Kluwer Academic;

2003. p. 81-104.

2. Beaumont JG, Kenealy PM. Quality of life perceptions and social compari sons in healthy old age. Aging expectancy in well-being. Social Indicators Research 2004;

65: 227-244.

3. Campbell, A., Converse, P. A., & Rodgers, W. L. (1976). The quality of American life. New York: Russell Sage Foundation.

4. Cheng, S. (2004). Age and subjective well-being: A discrepancy perspective.

Psychology and Aging, 19, 409-415.

5. Diener, E., Diener, M., & Diener, C. (1995). Factors predicting the subjective well-being of nations. Journal of Personality and Social Psychology, 69, 851-864.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века 6. Gana K, Alaphilippe D, Bailly N. Positive illusions and mental and physical health in later life. Aging & Mental Health 2004;

8: 58-64.

7. George LK. Perceived quality of life. In: Binstock RH, George LK, editors.

Handbook of aging and the social sciences, sixth edition. San Diego, CA:

Academic Press;

2006. p. 320-336.

8. George, L. K., Okun, M. A., & Landerman, R. (1985). Age as a moderator of the determinants of life satisfaction. Research on Aging, 7, 209-233.

9. George LK, Fillenbaum GG. OARS methodology: A decade of experience in geriatric psychological well-being. Journal of Gerontology: Psychological Sciences 2004;

59: P. 258-P264.

10. Hagerty MR Veenhoven R. Wealth and happiness revisited—growing national income does go with greater happiness. Social Indicators Research 2003;



11. Hagerty MR. Social comparisons of income in one’s community: Evidence from national surveys of income and happiness. Journal of Personality and Social Psychology 2000;

78: 764-771.

12. Inglehart, R. (2002). Gender, aging, and subjective well-being. International Journal of Comparative Sociology, 43, 391-408.

13. Inglehart R., Foa R, Peterson C, Weizel C.. Development, freedom, and rising happiness: A global perspective (1981-2007). Perspectives on Psychological Science 2008;

3: 264-285.

14. Plagnol AC, Easterlin RA. Aspirations, attainments, and satisfaction: Life cycle differences between American women and men. Journal of Happiness Studies 2008;

9: 601-619.

15. Veenhoven R. Happy life-expectancy. Social Indicators Research 1996;



16. Veenhoven R. Well-being in nations and well-being of nations: Is there a conflict between individual and society. Social Indicators United States and Germany. Journal of Gerontology: Social Sciences 2005;


17. Yang Y. Long and happy living: Trends and patterns of happy life expectancy in the U.S., 1970–2000. Social Science Research 2008a;

37: 1235-1252.

18. Yang Y. Social inequalities in happiness in the United States, 1972 to 2004:

An age-period-cohort analysis. American Sociological.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Калинина Ю. A., Барнаул Качество социальных услуг в контексте социальной квалиметрии Аннотация В статье рассматривается актуальность исследова ния качества социальных услуг в контексте социаль ной квалиметрии.

Ключевые слова: социальная квалиметрия, социальные услуги, качество социальных услуг Исследование различных аспектов социальных услуг, предоставля емых населению - является актуальной проблемой последних десятилетий, что, несомненно, связано с усложнением структуры социальной сферы жизнедеятельности общества.

Зачастую, исследователи под социальными услугами рассматривают все услуги для населения, группируя их по «сферному» признаку, выделяя, таким образом, сферы: здравоохранения;


труда и занятости;

социальная (социальной защита);

туризма и отдыха и др. В рамках другого подхода, исследователи отмечают потребность специальной классифика ции услуг для населения и закрепления специальных терминов для назы вания разновидностей социальных услуг.

Существует большое число оснований для классификации соци альных услуг, среди них: категории клиентов (возраст, пол, проблемная ситуация клиентов и др.);

потребность клиента (досуг, здоровье, быт и др.);

исполнитель услуги (органы здравоохранения, органы культуры, органы образования, органы социальной защиты и др.) и др.

Наряду со сложностью интерпретации понятия «социальная услуга», ещё большую сложность представляет исследование проблем качества услуг. Потребность в обеспечении высокого уровня качества социальных услуг обострялась одновременно с увеличением субъектов, предоставляю щих социальные услуги, спектра подобного рода услуг.

Анализ категории «качество», как обязательной характеристики, присущей любому объекту рынка товаров, работ и услуг, позволяет рас сматривать совокупность различных свойств этих объектов с позиции удовлетворения потребностей потребителя. Категория «качество услуги»

является некой системой, которая складывается из большого числа сово купных характеристик процесса производства этого объекта, поэтому вклю Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века чает в себя следующие элементы: качество процесса разработки и оказания услуги, качество исполнения услуги, качество условий обслуживания, каче ство результата обслуживания и др. Исходя из этого, ближайшей перспек тивой рынка услуг будет внедрение системы управления качеством, серти фикация систем качества, направленных на повышение удовлетворенности потребителя за счет эффективного применения системы, включая процессы постоянного улучшения системы и обеспечения соответствия требованиям потребителей, положениям стандартов и условиям договоров [1].

Потребность анализа категории «качество услуги» обусловлена возрастающей ролью услуг в жизни современного общества и отдельного человека. В повседневной жизни любой субъект вовлечен в постоянное взаимодействие через услуги, выступая как потребителем, так и испол нителем услуг. Вместе с ростом разнообразия услуг на рынке, возрастает необходимость контроля их качества с целью повышения уровня безопас ности жизни, здоровья, имущества граждан, а также окружающей среды в процессе обслуживания.

В конце 1960-х годов группа советских экономистов, под руковод ством Азгальдова Г.Г. предложила новый термин «квалиметрия», выявила методологическую общность способов количественного оценивания каче ства, теоретически обобщила эти способы в рамках самостоятельной науч ной дисциплины - «квалиметрии» [2]. В конце 1970-1980-х гг. А.И. Суббетто была разработана новая парадигма квалиметрии синтетическая квалиме трия, направленная на синтез теорий измерения и оценки качества в любых предметных областях познания и практики человечества [3]. Серьезный вклад в исследование вопросов качества, управления качеством внесли зарубежные ученые в 1980-е годы, среди них: Ф.Б. Кросби, У.Э. Деминг, А.В. Фейгенбаум, К. Исикава, Дж. М. Джурана [4].

В 1990-х гг. Алтайская социологическая школа, под руководством С.И. Григорьева, начала разрабатывать методологические основы соци альной квалиметрии, и обосновывать статус социальной квалитологии как науки, объектом исследования которой является оценка качества обще ственного и личностного развития социальных субъектов и, в связи с этим, разработка теоретико-методологических основ оптимизации механизмов социального развития общества и человека.

Анализируя категорию «качество жизни» в рамках социологической концепции жизненных сил индивидуальной и социальной субъктности человека можно выделить индикаторы качества жизни как оценку ком фортности человека в его жизненном пространстве и средства фиксации субъективных реакций человека на экономические и социальные условия жизнедеятельности [5]. Анализ категории «качество услуг» в контексте концепции жизненных сил позволяет выделить группы индикаторов, среди которых: объективные (они характеризуют количественную меру социаль ных явлений, осуществляемую специально подготовленными людьми, это оценка процесса взаимодействия и его последствий) и субъективные (это оценка самими участниками процесса взаимодействия, которая зависит от мировоззрения, индивидуально-психологических особенностей личностей, Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века участвующих в этом процессе);

внутренние (это комфортность помеще ния, время ожидания и исполнения услуги, доступность персонала, этика общения персонала и др.) и внешние (природные и техногенные факторы, влияние социальной среды и др.).

Библиографический список 1. ИСО 9000:2000 Система менеджмента качества. Основные принципы и словарь // Госстандарт России - М., 2001. - 30 с.

2. Квалиметрия – Википедия [Электронный ресурс] // URL: http:// ru.wikipedia.org/wiki/ /Квалиметрия (Дата обращения: 14.04.2009) 3. Субетто А.И. Онтология и эпистемология компетентностного подхода, классификация и квалиметрия компетенций. СПб. - М.: Исследоват.

центр проблем качества подготовки специалистов, 2006 - 72с.

4. Управление качеством. Учебник / С.Д. Ильенкова, Н.Д. Ильенкова, С.Ю. Ягудин и др.;

Под ред. С. Д. Ильенковой - М: ЮНИТИ - 1998.

5. Социальные стандарты качества жизни : учебное пособие / Л.Г. Гуслякова, М.Б. Лига, Ю.А. Калинина. - М. : Гардарики, 2007.

128 с.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Ковалёва С. А., Новокузнецк Свобода воли как философско-социологическая категория феномена волонтёрства Аннотация В статье рассматриваются свобода воли как одна из кате горий феномена волонтёрства. Особое внимание уделя ется анализу данной категории позиции детермненист ского и индетерменистского подхода.

Ключевые слова: свобода воли, детерменизм, индетерменизм, волонтёрство Одна из главных специфических черт явления добровольчества кроется уже в самом его названии, которое включает в себя два понятия:

«добрая» и «воля». Добровольческая деятельность возникла как аналог общественно полезной деятельности или морального поведения. Те, кто вступает в волонтерское движение, совершает определенный моральный выбор - как акт целеустремленной и целесообразной человеческой дея тельности. Ситуация морального выбора образуется в том случае, когда объективные обстоятельства предлагают несколько вариантов поступка и личность должна предпочесть один из них вопреки другим. Возможность поступать так или иначе, способность сравнить и предпочесть варианты поведения, сознательно определить свою позицию обуславливают свободу морального выбора личности и ее личную ответственность за целеполага ние и целеосуществление в нем.

Другими словами, деятельность волонтера должна совершаться не по принуждению, а по согласию, по своей воле. В связи с этим выделяется категория, требующая отдельного рассмотрения – свобода воли, означа ющая способность человека «к моральному самоопределению». Основная дискуссия, которая велась вокруг этой проблемы на протяжении многих веков, - самоопределяем или детерминирован человек в своих действиях.

Можно выявить две философские позиции в решении этого вопроса:

1. Первая определяет свободу воли как обусловленную внешними причинами (детерминизм);

2. Вторая выводит свободу воли из самого понятия воли «как спо собности разума к самоопределению и порождению особой причинности (позиция индетерминизма).

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Первую точку зрения разделяли Б.Спиноза, Т.Гоббс, Т. Липпс и др., вторую – И.Г.Фихте, Н.Бердяев, С.Н.Булгаков и др.

Детерминизм, сводя свободу воли к причинной обусловленности, в своем определении этой обусловленности не является однородным.

Выделяют несколько видов детерминизма, например, Н.О. Лосский рас сматривал три вида: материалистический, психологический, супранатура листический [1, с. 493]. Представителями материалистического (натурали стического, механического) детерминизма являются Б.Спиноза, Т.Гоббс, полагающие, что человек есть материя и только материя, а потому с необ ходимостью подчиняют его обязательным законам материи. Так, по мне нию Гоббса, «свобода есть отсутствие сопротивления (под сопротивлением я разумею внешнее препятствие для движения), и это понятие может быть применено к неразумным созданиям и неодушевленным предметам не в меньшей степени, чем к разумным существам [2, с. 163]. Желание чело века не свободно, а вызвано внешними объектами, врожденными свой ствами и привычками. Лосский делает замечание, что у Гоббса речь идет «не о свободе воли, а о свободе деятеля, т. е. действующего тела». Согласно точке зрения психологического детерминизма (Т. Липпс), свобода воли обуславливалась внутренней причинностью. В этом случае «свобода при суща также и любому предмету, также и физическому телу, как это ясно высказал уже Гоббс». Еще один вид детерминизма – супранатуралисти ческий (М.Лютер), обуславливал свободу воли человека «волей Божией».

Божие, по мнению Лютера, несовместимо со свободой воли тварей».

Наиболее яркий представитель индетерминизма – И.Г.Фихте заяв лял, что мир природных зависимостей – только иллюзорная форма воспри ятия продуктов бессознательной деятельности человеческого воображения.

Обретение свободы, по Фихте, - это возвращение «я» к самому себе, осоз нание того, что оно уже произвело бессознательно» [3, с. 428].

По замечанию Н.О. Лосского, «история спора этих двух направле ний отчетливо показывает, что истина может быть найдена не иначе, как путем синтеза их…» [1, с. 543]. Действительно, многие концепции свободы воли невозможно абсолютно отнести ни к одной из названных двух и они эклектически сочетают в себе противоположные позиции. Так, И.Кант, говоря о принадлежности человека двум мирам – феноменальному и ноу менальному, полагает, что как эмпирический субъект, человек подчинен непреложным естественным законам (т. е. детерминирован в своей сво боде), а как»вещь в себе», не подлежащая условиям пространства, времени и причинности, человек обладает свободой воли. В «Критике практиче ского разума» Кант формулирует среди антиномий следующую: Тезис «Причинность по законам природы есть не единственная причинность, из которой можно вывести все явления в мире. Для объяснения явлений необ ходимо еще допустить свободную причинность» [4, с. 488], антитезис: «Нет никакой свободы, все совершается в мире только по законам природы». По мнению Канта, свобода воли является способностью к самоопределению независимо от чувственных побуждений и соотносима с практическим разумом. Высшая форма свободы – позитивная, состоит в нравственной Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века автономии: «Автономия воли есть такое свойство воли, благодаря которому она сама для себя закон. Принцип автономии сводится, таким образом, к следующему: выбирать только так, чтобы максимы, определяющие наш выбор, в то же время содержались в нашем волении как всеобщий закон.

С другой точки зрения подходит к этому вопросу Гегель (позиция абсолют ного идеализма), который полагает, что человек поглощен бесконечным универсальным Духом, саморазвивающийся во всех сущих, приходя к само сознанию в человеке. Отдельный человек – всего лишь момент в развитии абсолютного Духа и подчинен необходимому диалектическому процессу.

А.Шопенгауэр, возвращаясь к кантовскому пониманию свободы, утверж дал, что, «человек, всегда делает лишь то, что хочет, и делает это все-таки по необходимости…Если брать его поведение объективно, т. е. извне, то бесспорно придется признать, что оно, как и действия всего существую щего в природе, должно быть подчинено закону причинности во всей его строгости, субъективно каждый чувствует, что он всегда делает лишь то, что он хочет. Таким образом, в моем рассуждении свобода не изгоняется, а только перемещается из области отдельных поступков, где можно доказать ее отсутствие, в сферу высшую, но не так ясно доступную нашему позна нию, т. е. она трансцендентальна [5, с. 138].

В марксизме основное содержание свободы воли сводится к разви тию «господства человека над природой и господство человека над самим собой» [6, с. 44]. «Если бы не было закономерной причинности…, то чело век в своих действиях всегда бы оставался несвободен, ибо он никогда не смог бы предвидеть результатов своих действий, т. е. его «свободная воля»

оставалась бы иллюзорной». «Не в воображаемой независимости от зако нов природы заключается свобода, - писал Ф.Энгельс, - а в познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно застав лять законы природы действовать для определенных целей. Свобода воли означает, следовательно, не что иное, как способность принимать решения со знанием дела… Свобода, следовательно, состоит в основанном на позна нии необходимостей природы…господстве над ними самими и над внешней природой». Рассматривая феномен современной свободы неофрейдист Э.Фромм, вводит определение «бегство от свободы»: «Одиночество, страх и потерянность остаются;

люди не могут терпеть их вечно. Они не могут без конца влачить бремя «свободы от», если они не в состоянии перейти от свободы негативной к свободе позитивной, они стараются уйти от свободы вообще» [7, с. 118].

Русская нравственная философия ХХ в. В лице Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, Н.О.Лосского и их последователей синтезировали идеи Божественной всеблагости и свободного самоопределения человека.

Бердяев утверждает, что свобода предшествует природе и бытию вообще:

«Свобода предельна, ее нельзя ни из чего выводить и ни к чему сводить.

Свобода - безосновная основа бытия, и она глубже всякого бытия. Нельзя дойти до рационально ощутимого дна свободы» [8, с. 65]. По мнению Бердяева, Бог не властен над свободой: «Зло и страдание существуют в мире потому, что существует свобода, свобода же ни почему не существует, это Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века предел. И потому, что существует свобода, страдает и сам Бог, распинается на кресте. Противопоставление добра и зла снимается в творческой деятель ности, свободный творческий акт становится главной ценностью. В учении о свободе воли на основе конкретного идеал-реализма Н.О. Лосского «суб станциональные деятели», свободны от своего тела, от характера, от про шлого и от Бога. Абсолютная свобода возможна лишь в Царстве Божьем, царстве Духа. Но человек может, сохраняя формальную свободу, достичь совершенной полноты материальной свободы: сущность и заключается в том, что в их распоряжении находится бесконечная творческая сила для осуществления бесконечного разнообразия красоты, добра и обретения современной истины» [1, с. 585].

Кроме вопроса о детерминированности – индетерминированности свободы воли в философии также ставился вопрос о различении видов этого понятия. Так, еще у Гоббса можно найти разделение свободы воли на «свободу хотения» и «свободу действования». Наиболее полно разра батывает эту проблему представитель неокантианства баденской школы В.Виндельбанд, который выделяет «в ходе жизни воли» три резко отграни ченные друг от друга фазы. «Первая фаза заключает в себе возникновение особого воления, отдельных стремлений, каждое из которых непременно перешло бы в действие, если бы оно было одно. Во вторую фазу входит взаимное сдерживание и уравнивание стремлений, причем путем выбора человек приходит к определенному решению. Третья фаза характеризуется импульсом воли, при посредстве которой ничем не сдерживаемое или опре деленное в процессе выбора стремление превращается в соответствующее телесное действие…Таким образом, чисто теоретический вопрос о свободе воли распадается на три отдельных вопроса: во-первых, перед нами вопрос о свободе воления, во-вторых, вопрос о свободе выбора, и в-третьих, вопрос о свободе действования» [9, с. 520]. В современных работах на эту тему можно найти следующее деление свободы воли: «Различают процесс воз никновения воли (воления, волевого акта) и процесс ее воплощения, соот ветственно говорят о свободе возникновения, свободе воплощения воли».

Свобода выбора, при этом, органически входит в свободу возникновения с точки зрения философского детерминизма, «признающего воздействие на волю не только материальных, но и духовных факторов: «В этом контексте свобода возникновения воли выступает как свобода принятия решения, свобода выбора». Основываясь на позиции Виндельбанда, можно отметить, что «идея свободы воли…реализуется в свободе выбора, в возможности спо собности и праве человека выбирать предпочтительное из альтернативных целей и задач» [3, с. 246].

Свобода воли предполагает наличие регуляции со стороны право вых административных и др. норм. Свободу воли предполагает и мораль.

«Мораль обращается к человеку от имени всех людей, а значит, и от имени его самого. Она не угрожает никакими санкциями, она обращается лишь через голос совести, предполагая человеку отвечать хотя бы перед собой и хотя бы за себя».

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Библиографический список 1. Лосский Н.О. Свобода воли // Избранное. - М.: Правда, 1991.

2. Гоббс Т. Сочинения в 2 т., Т.1. - М.: Мысль, 1989.

3. Этика. Энциклопедический словарь / Под ред. Р.Г.Апресяна и А.А.Гусейнова. - М.: Гардарики, 2001.

4. Кант И. Критика чистого разума. - Лен.: Литература, 1998.

5. Шопенгауэр А. Две основные проблемы этики: Афоризмы житей ской мудрости: Сборник. - Лен.: ООО «Попурри», 1997.

6. Ойзерман Т.И. Марксистско-ленинское понимание свободы. М.: Знание, 1967.

7. Фромм Э. Бегство от свободы. - М.: Прогресс, 1989.

8. Бердяев Н. О человеке, его свободе и духовности: Избранные труды. М.: Флинта, 1999.

9. Виндельбанд В. Избранное: Дух и история. - М.: Юрист, 1995.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Кудрявцева Е. Ю., Горно-Алтайск Компетентностный подход как методологическая основа обновления содержания образования в ноосферном обществе Аннотация В статье анализируется проблема качества обра зования в контексте компетентностного подхода.

Рассмотрены основные подходы к интерпретации поня тия «компетенция».

Ключевые слова: компетентностный подход, компетентность, компетенция, качество образования В настоящее время в сообществе преподавателей высшей школы всё чаще говорят о реализации компетентностного подхода в образователь ном процессе. Это связано с тем, что за последние годы зафиксировано противоречие между новой социально-экономической реальностью и обра зовательным результатом. В свете современных требований к выпускнику, которые складываются под влиянием ситуации на рынке труда и таких про цессов, как ускорение темпов развития общества и повсеместной инфор матизации среды, авторитарно-репродуктивная система обучения устарела.

Образование, ориентированное только на получение знаний, означает в настоящее время ориентацию на прошлое. В меняющемся мире система образования должна формировать такие новые качества выпускника как инициативность, инновационность, мобильность, гибкость, динамизм и конструктивность. Будущий профессионал должен обладать стремлением к самообразованию на протяжении всей жизни, владеть новыми техноло гиями и понимать возможности их использования, уметь принимать само стоятельные решения, адаптироваться в социальной и будущей професси ональной сфере, разрешать проблемы и работать в команде, быть готовым к перегрузкам, стрессовым ситуациям и уметь быстро из них выходить Целью современного образовательного процесса является создание условий для развития личности, обучающегося и формирования у него ключевых компетентностей: коммуникативной, чтобы вступать в коммуни кацию и быть понятым;

социальной, чтобы действовать в социуме с учетом позиций других людей;

предметной, чтобы анализировать и действовать Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века с позиции данного научного или учебного содержания. Под компетент ностью понимается интегральное качество личности, характеризующее способность решать проблемы и типичные задачи, возникающие в реаль ных жизненных ситуациях, с использованием знаний, учебного и жизнен ного опыта, ценностей и наклонностей. Компетентности формируются в процессе обучения, но не только в школе, а и под воздействием семьи, друзей, религии, культуры. Компетентностный подход в профессиональ ном образовании заключается в привитии и развитии у студентов набора ключевых компетенций, которые определяют его успешную адаптацию в обществе. В отличие от термина «квалификация», компетенции включают помимо сугубо профессиональных знаний и умений, характеризующих квалификацию, такие качества, как инициатива, сотрудничество, способ ность к работе в группе, коммуникативные способности, умение учиться, оценивать, логически мыслить, отбирать и использовать информацию.

Компетенцию можно определить как стремление и готовность применять знания, умения и личные качества для успешной деятельности в опреде ленной области.

Понятие компетенции сформировалось в условиях становления нового подхода к человеческим ресурсам на Западе, который позволил зафиксировать возникшую потребность в адаптации человека к интенсив ным изменениям технологии и требований рабочих мест. Данный подход подвергался критике, которая заключалась в том, что компетенции в виде практических знаний были недостаточны для развития творчества и инди видуальности обучаемых. Было предложено различать два понятия: компе тентность и компетенции.

Концепция модернизации образования в современном российском обществе определяет компетенции как готовность обучающихся исполь зовать усвоенные знания, учебные умения и навыки, а также способы деятельности в жизни для решения практических и теоретических задач.

При таком подходе компетенции характеризуются как общая спо собность, которая проявляется и формируется в деятельности, основана на знаниях, ценностях, склонностях и позволяет человеку устанавливать связь между знанием и ситуацией, обнаружить процедуру (систему дей ствий) для успешного решения проблемы. В отличие от знаний, умений, навыков, предполагающих действия по аналогии с образцом, компетенция предусматривает наличие опыта самостоятельной деятельности на основе универсальных знаний. Компетенции позволяют: изучать (уметь решать проблемы, самостоятельно заниматься своим обучением, извлекать пользу из опыта, организовывать взаимосвязь своих знаний и их упорядочение);

искать, думать (занимать позицию дискуссии, формировать свое мнение, оценивать);

приниматься за дело (включаться в проект, организовывать работу);

адаптироваться (уметь использовать новые технологии и комму никации, находить новое решение).

Компетентностный подход в образовании как метод моделирования процессов способствует созданию условий расширения возможностей раз вития личности при решении жизненных задач в ситуациях роста разноо Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века бразия и неопределенности, закрепляя идеалом образования – развиваю щегося субъекта деятельности. Компетенции формируются в социальных и деятельностных «полях» (методиках, форматах) за счет использования соответствующих образовательных технологий и организационно-мето дических решений, одним из которых и является определение содержания обучения, которое должно быть представлено в различных сферах предмет ных и надпредметных знаний («Я знаю»);

предметных и общепредметных умений («Я умею»);

творчества («Я создаю») и в эмоционально-ценностной сфере («Я стремлюсь»).

Таким образом, формирование компетентности будущего специ алиста является обязательным условием процесса повышения качества профессионального образования.

Библиографический список 1. Иванов, Д.А. Компетенции и компетентностный подход в современном образовании [Текст] // Д.А. Иванов. - Завуч. - 2008. - № 1.

2. Иванов, Д.А. Компетентностный подход в образовании. Проблемы, понятия, инструментарий. [Текст] // Д.А. Иванов. М.: АПКиПРО, 2003. - 101 с.

3. Хуторской, А.В. Ключевые компетенции как компонент личностно ориентированного образования. [Текст] // А.В. Хуторской. – Народное образование. – 2003. - № 2.

4. Филатова, Л.О. Компетентностный подход к построению содержания обучения как фактор развития преемственности школьного и вузов ского образования [Текст] //Дополнительное образование. - 2005. – №7. – С. 9-11.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Кузнецова Е. С., Кемерово Опыт трансляции механизма коллективного творчества в трансдисциплинарных гуманитарных образовательных проектах Кузбасса Аннотация В статье с позиции теории креатосферого развития, вита листской социологии и синергетики представлен опыт кузбасских проектировщиков по созданию инновацион ной атмосферы в микросообществах региона в практике гуманитарных образовательных проектов. Рассмотрен потенциал выставочной деятельности по проектирова нию желаемого будущего, в то числе на основе овладения субъектами публичных образовательных практик синер гетическими механизмами самоорганизации.

Ключевые слова: социология образования, мотивация, синергетика, гумани тарные технологии, культурная тотальность, превентивные стратегии образова ния, культуротворческие практики, инновационная атмосфера К постановке исследовательской задачи В процессе перехода от постиндустриальной модели к «неоиндустри альной», или «гипериндустриальной» цивилизации внимание политиков и ученых сосредоточено на понятиях «совершенствование образа и улуч шение качества жизни», «способность к перестройке и обновлениям», смена «потребительской» установки в культуре на «творческую», «сози дающую», активизация и подключение к культурному процессу и сози данию самого населения (см. подробнее труды О.И. Генисаретского, В.Л. Глазычева, Д.Б. Дондурея и др.). Альтернативные теории буду щего представлены в работах И.В. Бестужева-Лады, С.Н. Некрасова, В.Г. Буданова, И.М. Савельевой, Г.Г. Дилигенского, В.Л. Иноземцева, Н.Н. Моисеева, А.В. Бузгалина, А. Вебера, Э. Валлерстайна, А.

И. Колганова, А.С. Панарина, В.В. Штепа, Е.Г. Борисовой, А.Г. Дугина.

«Концепция неоиндустриального общества предполагает формирование наукоемких и гуманитарно-обеспеченных технологий на основе новых Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века физических принципов в информационных и финансовых «оболочках», что позволит создать новое качество жизни граждан… Мир будет напоминать глобальное общество, а не государство. Ответственность за будущее несет на себе личность, которая должна на местном уровне проявлять активность для решения любых возникающих социальнокультурных и экономических проблем» (курс.- Е. К.) [1, С. 13]. Одной из принципиальных функций образования в этой ситуации является «усвоение ценностей господству ющей культуры. Т. Парсонс отмечает, что несмотря на большие способ ности человеческого организма к обучению и к созданию культурных эле ментов, ни один индивид сам по себе не в состоянии создать культурную систему. Дело в том, что главные образцы культурных систем изменяются только на протяжении жизни многих поколений, их всегда придержива ются относительно большие группы людей, в силу чего они и становятся доминирующей культурой данного общества. Поэтому каждый отдельный индивид, какими бы большими творческими способностями он ни распо лагал, только научается благодаря действию различных звеньев системы образования доминирующим в обществе образцам культуры, являющимся по существу «высокоустойчивыми структурными органами», органично связанными с «познавательными элементами действия» в сфере образо вания» (Е. М. Бабосов ) [2]. Однако масштабность и скорость нелинейных процессов в современной цивилизации последних десятилетий позволяет рассматривать механизм трансформации в качестве постоянных структур ных процессов, затрагивающих системообразующие качественные основа ния культуры и социума (см. исследования А.Н. Данилова, А.А. Зиновьева, С. Г. Кара-Мурзы, И.Р. Шафаревича, Н.Н. Моисеева, Г.В. Осипова, О.А. Платонова, Н.Ф. Наумовой, А. С. Панарина, И.Я. Фроянова, Л.Л. Штудена, И.Г. Яковенко, И.В. Кондакова, Л. Ионина и др.).

Идеи традиционной социологии (в частности, британской социо логия образования середины прошлого века, сосредоточенной, главным образом, «на влиянии образования на социальную мобильность и жизнен ные шансы индивидов, социально-классовых различиях в образовательных достижениях и их объяснении» [3]) постоянно развиваются в исследованиях ученых Сибири, направленных на выявление основ теории жизненных сил человека, культуры русского народа в целом (С.И. Григорьев, А.И. Субетто, Л. Д. Демина, Ю. Е. Растов, Т.А. Семилет, В. Г. Немировский и др.). Однако с их позицией в выборе и оценке трансформационных детерминант согласны далеко не все исследователи последних лет. Так, по мнению А. Н. Тарасовой, останавливаясь на анализе современной культуры постмодерна, рассма триваемой как проявление социокультурной трансформации современной эпохи, возможно подойти к обобщению, что «детерминация социокуль турной трансформации находится в плоскости социально-экономических причин…» [4]. Данная позиция не оставляет места возмущенным репликам педагогов, общественности в своей прямо-противоположной официальной министерской оценке результатов реализации ФЦП «Образование», итогов либеральных реформ в системе образования. Показательным аналитическим исследованием стала работа С. Григорьева [5].

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Нам также же ближе позиция, при которой проблема современного образования заключается не столько в поиске финансово-экономических моделей развития конкурентноспособного рынка образовательных услуг и средств по пути обновления технологической и методической составля ющих обучения на всех уровнях, сколько в осознании важности создания «культуросообразных, мультикультурных, продуктивных» образовательных условий (Н. Б. Крылова) [6].

Последние необходимы для смены мотивационных структур и миро воззренческих доминант поколений – участников этих трансформаци онных процессов перехода «от материальных ресурсов и потребностей к культурным ценностям», и «от репродуктивного к творческому содер жанию деятельности» и «к производству креатосферы». Как отмечают А.В. Бузгалин, А. И. Колганов авторы исследования «Глобальный капи тализм», «…потребность в творческом диалоге, восприятии культурных ценностей вплоть до начала эпохи самоотрицания предыстории является исключением и знаменует переход “по ту сторону” материального произ водства» [7, С.54]. Авторы достаточно аргументировано выдвигают сле дующий тезис: мы «…под креатосферой понимаем мир (социальное про странство и время) сотворчества, диалога, неотчужденных отношений, в которые включены Человек и его [творческая] деятельность, предметный мир культуры, природа (биосфера)» [там же].

Данное направление социальных исследований близко не только идеям современной синергетики, но культурологии, чему свидетельство - позиция доктора культурологии, профессора Г. Н. Миненко, убежден ного: образованию «государственная опека необходима до того времени, пока … инновационные сферы не выйдут на уровень самоорганизации».

Следуя логике рассуждений исследователя, можно выделить качественно иную эффективную стратегию развития гуманитарных социокультурных проектов: «в выстраивании инновационной экономики» в данной системе, в частности, «можно использовать принцип “жесткая броня – мягкое ядро”», где «внешнюю оболочку образуют инерционно развивающиеся области разделенного труда, результаты которого на мировых рынках обе спечивают конкурентноспособность государства в мировом разделении труда». В свою очередь «“мягкое ядро” есть не что иное, как гуманитарные технологии, тонкие настройки индивида и общества. Позволяющие выйти на траекторию органического развития, не отягощенного идеологическими предрассудками» [8, С. 167].

В данном случае позиция Г. Н. Миненко оказывается близка и идеям виталистской социологии, развивающей тезис о том, что «формирующийся новый подход к построению современной системы социологического зна ния ориентируется на поиск комплексных оснований, становление новой культуры социальной жизни человека, его общественного интеллекта, социального мышления, организации совместности бытия людей, их дея тельности, социальных чувств»» (С. И. Григорьев) [9].

Приступив к запуску в 2006 г. пилотных кузбасских проектов и про должая их на сегодняшних день, мы опирались на позицию Л. Уайта, стре мились отстоять позицию в определении причин неудач реформ образова Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века ния не с позиции кризиса либерально-демократической капиталистической модели власти, а с позиции выявления последствий «трансформации тотальности культурной среды (как ее значительной продуктивности)», поскольку именно культура выступает главным и конечным детерминантом поведения человека и становления личности [10]. Данный методологиче ский посыл полностью коррелирует с позицией Т. Парсонса [см. подробнее 11], особенно с учетом того факта, что за последние 25-30 лет мотивация у представителей разных поколений серьезно изменилась. Однако система образования, увлекаясь технологической самореанимацией и борьбой за выжившие, обращена явно к решению проблем иного рода, а потому… все ее попытки «догнать и перегнать» обречены. Тем не менее, выход все еще есть, если ключевой задачей образования на всех его уровнях станет позиция возвращения «новым поколениям в каком-то виде культуры традиционной, аутентичное ядро, которое ныне превратилось в элитар ную культуру, способную транслироваться разве что профессионалами»

(Г.Н. Миненко) [12, С. 384]. В этом направлении «для противовеса хаосу, выработки стратеги поведения в нем необходимы новые превентивные стратегии образования, новый трансдисциплинарный метаязык горизон тальных связей… Вот почему образование сейчас должно нести не только традиционную функцию передачи социального опыта, но, в большей степени, опережающую, превентивную функцию – подготовки человека к жизни в эпоху кризисов», т. е. оно должно стать средством самопро ектирования личности в условиях нестабильного пространства жизнеде ятельности, для чего крайне значимым становится для субъектов смена мотивационного механизма в процессе освоения опыта самоорганизации.

Полевыми условиям, способствующими разворачиванию креатосфер ной инновационной атмосферы в сообществе, во многом стала крайне результативная многопрофельная международная конгрессно-выставоч ная и конкурсно-проектная образовательная деятельность по самопро ектируронию желаемого будущего участников всех поколений, возрастов в течение 6 лет, поскольку «всякая выставка … представляет собой начало реализации мечты о будущем». «Вопрос о конструировании будущего – это вопрос конкретно-исторического анализа: кому, к каким группам, к каким интересам и архетипам следует отнести те или иные выдвинутые и реали зуемые, индивидуальные по происхождению, но социальные по смыслу и значению, проекты. В этом смысле тематика нашей работы продолжает классическую проблематику социологии знания К. Маннгейма, всей кон спирологической традиции в обществознании, начиная с знаменитого римского вопроса «кому выгодно?» и марксизма» (А. Э. Курумчина). По справедливому замечанию исследователя «модель «постмодернизма» на … выставках выходит на первый план, акцент экспозиции сместился с демон страции технического прогресса на показ многообразия человеческих куль тур. Преобладает гуманитарная составляющая» [13, С.11].

Так в процессе масштабных публичных культуротворческих практик в реализации и презентации междисциплинарных программ за счет запуска синергетических механизмов культурологам Кузбасса удалось создать кре Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века атосферные условия для тренировки «ментально-коммуникативной совме стимости участников при выработке значимых решений» (В. Г. Буданов) [14], что подогревалось соревновательностью в конкурсных испытаниях, требующих навыков межличностной коммуникации.

В указанном направлении на базе НИИ прикладной культурологии, кафедры культурологии КемГУКИ, кафедры гуманитарных и художе ственно-эстетических дисциплин КРИПКиРО, в последний год – на базе Сетевого ресурсного центра ГОУ СПО Кемеровский профессионально технический колледж специалистами-культурологами были реализованы с 2006 г. по 2012 г. серии подобных пилотных проектов как примеров «творческой самомобилизации » местного сообщества. Их яркая харак теристика – в прямом смысле слова заключается в демонстрации пре цедентов «самоэксплуатации ради идеи или замысла», и опирались эти проекты на мотивацию «раскрепощения и использования в естественных для русских жизнедеятельностных практиках потенциала отдельного лица»

(Г.Н. Миненко). Уже на первых этапах реализации проектов очевидной справедливость следующего утверждения Г. Н. Миненко: «суммирование индивидуальных потенциалов создает предпосылку снятия … ограничений и достижения кумулятивного эффекта» [8, С. 169-170], благодаря чему более 76% участников проектов по данным опросов и наблюдений приняли преимущественную модель принятия коллективных решений индивиду альным на «параллельных процессах» в нестабильной и даже конфликтных ситуациях, но что особенно ценно – готовы самостоятельно ее использо вать в условиях дефицита времени. Именно подобный спектр участников акторов приводил к пониманию особенности неленейных эффектов вза имодействия, что потребовало от субъектов терпения в конструировании моделей и способов навыков коллективного творчества, ответственности экспертного сообщество, что отвечает в полной мере задачам образователь ной политики нового века.

Используя в руководстве и управлении основными программами проектов методы метаанализа, основная задача которых видится в анализе детерминации, закономерностей протекания и проявления социокультур ной трансформации и итогов этого явления, за рассматриваемый период было охвачено более 3 тыс. человек.

Отчасти целью проектов стал поиск детерминант для «иннова ционного толчка» в Кузбассе. Он виделся нам в создании прецедентов самой инновационной атмосферы, что стало принципиальным моментом для успеха самоорганизационных проектов провинциальных сообществ, радикально отличающихся по данному показатели от подобных акторов в мегаполисах.

Задачами рассматриваемых проектов стали, во-первых, запуск моти вационных механизмов, стимулирующих смену модели жизнедеятельности, способную развивать человеческие ресурсы, скрытый потенциал в движе нии от «партнерства-соперничества» к идеям соборного братства, опираю щиеся на вертикально-горизонтальные ценностно-смысловые координаты национальной культуры.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Во-вторых, поиск обязательного условия для сохранения «некоего романтического настроя» как «укорененности сознания человека в чув стве бесконечности», которое базируется и на «непосредственном чувстве отсутствия границ собственных возможностей, пределов деятельности, т. е.

важно было визуализировать некие «открытые горизонты – как в сознании субъекта, так и в реальности» (Г.Н. Миненко) [12,С. 286].

Одним из полученных результатов участия в подобном опыте само организации креатосферного пространства на местном уровне в условиях провинциальных сообществ стало появление регулярного опыта рефлексии значимости средовых культурно-просветительских и образовательных воз действий на нравственно-этическую и ценностную мотивацию доброволь ных акторов проекта. Максимально широкий перечень участников проек тов (от региональных НКО инвалидов детства, сотрудников и осужденных всех ИУ Кемеровской области, ветеранских общественных организаций до педагогов-практиков ОУ Кузбасса из числа слушателей КРИПКиПРО, а также – жителей районов комплексной городской застройки, школьни ков, студентов и преподавателей вузов и ССУЗов Кузбасса).

Одним из следствий проделанной работы стало диагностируемое у постоянных участников проектов в 2011 г. изменение подспудных вну тренних типических мотивационных характеристик по направлению от адаптационно-нивелировочных к активно-деятельностным. Напомним только, что достигнутый участниками социокультурных проектов резуль тат заявлен в программных документах Министерства образования, в том числе в образовательных стандартах нового поколения как желаемый пока затель эффективности и качества организации всей системы образования.

Подводя итоги сказанному, хотелось еще раз подчеркнуть мысль о том, что становление модели креатосферного развития российского общества станет реальностью при условии поддержки внутренних инициатив само организации внешними - государственно-иституциональными средствами, заинтересованными в развитии потребности граждан быть способными не поддаваться давлению неблагоприятных средовых факторов и наце ленными на самоанализ собственных ресурсов и потенциала, сознательно соглашаясь при этом на «неоправданные» и «неэффективные», но только на первый взгляд, энергетические и временные, эмоционально-интел лектуальные затраты. Подобный подход позволяет с позиции социологии культуры и социологии образования обратиться исследователям в дальней шем к поиску ответа на вопрос «что именно станет в России новой, орга ничной для ее истории и менталитета народа культурной тотальностью…»

(курс. – Е. К.) (Г.Н. Миненко) [12, С. 284].

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Библиографический список 1. Курумчина А. Э. Конструирование будущего как реальности (на мате риале всемирных универсальных выставок). Автореф дис… к.ф.н.. Омск, 2008.- 24 с.

2. Бабосов Е. М. Социология образования // Социология: Энциклопедия / Сост. А.А. Грицанов, В.Л. Абушенко, Г.М. Евелькин, Г.Н. Соколова, О.В. Терещенко. М., 2003.

3. Аберкромби Н., Хилл С., Тернер Б. Социологический словарь, 2008.

4. Тарасова А. Н. Философско-теоретические основания актуализации концепта «социокультурная трансформация»» // электронный науч ный журнал. Аналитика культурологии. 2012. Выпуск 2 (023) 2006. № 4. URL: http://www.tverlingua.by.ru/archive/005/5_3_1.htm (Дата обра щения: 15.07.2012).

5. Григорьев С. И.Явление демократического парадокса новейшей исто рии образования в России: отрезвление либерал-реформатора в усло виях рыночного экстремизма и либерального фундаментализма. М.:

Изд-во СФСПиК, 2012. 25 с.

6. Крылова, Н. Б. Культурология образования / Н. Б. Крылова. М.:

Народное образование, 2000. 272 с.

7. Бузгалин, А. В. Глобальный капитал / А. В. Бузгалин, А. И. Колганов.

М.: Едиториал УРСС, 2004. 512 с.

8. Миненко Г. Н. Тезисы развития (персонологический модерн)// Идеи и идеалы. 2009. Т. 1.2.№ 2 (2).

9. Григорьев С. И.Основы построения социологической теории жизнен ных сил человека//Эл. режим доступа Большой словарь по социологии, проект www.rusword.com.ua 10. Уайт Л. Понятие культуры. Перевод с. с англ. Е. М. Лазаревой // Антология исследований культуры. СПб.: Изд-во Университетская книга, 1997. С. 17-48.

11. Мацкевич И. В. Социальная структура в теории т. Парсонса. Диссерт.

дис… к.соц.н. Улан- Удэ, 2002.168 с.

12. Миненко Г. Н. Трансформация русской культуры в ХХ столетии и стру турные особенности нравственной мотивации современной россий ской молодежи // Мир науки, культуры, образования.- 2010.- № 1 (20). С. 286.

13. Курумчина, А.Э. Выставка как способ социального проектирования в русле идей по улучшению качества жизни. На примере выставки «Екатеринбург Медицинский» / А.Э. Курумчина // Россия в XXI веке:

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века прогнозы культурного развития. Качество жизни на рубеже тысячеле тий. «Антропологические чтения – 2005»: Сборник науч. тр. по мате риалам Науч. конф. – Екатеринбург: Изд-во АМБ, 2005. – С. 263.

14. Буданов В. Г. Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. М.: Изд-во ЛКИ, 2008. - 232 с.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Лига М. Б., Щеткина И. А., Чита Ноосферная социология качества жизни – концептуальная основа модернизации системы социальной защиты населения в современной России Аннотация В статье раскрываются основы ноосферной социологии качества жизни и обозначается ее роль в определении ориентиров развития системы социальной защиты насе ления России. Обращается внимание на важность поиска оптимальных механизмов управления качеством жизни.

Ключевые слова: качество жизни, ноосферная социология качества жизни, социальные стандарты качества жизни Одной из актуальных проблем ноосферной социологии становится изучение качества жизни как стратегической цели развития современ ной цивилизации. На определенных этапах развития социологической науки доминировало изучение лишь отдельных сторон жизнедеятельно сти общества, что нашло свое отражение в таких категориях как: «образ жизни», «уровень жизни», «стиль жизни» и др. Категория «образ жизни»

фиксировала отдельные формы жизнедеятельности людей, типичные для исторически определенных социальных отношений, не отражая целост ности общества. Категория «стиль жизни» конкретизировала содержание образа жизни, раскрывала его особенности, выражающиеся в общении и поведении людей. Данная категория позволяла исследовать различные типы поведения людей, социальных групп, их манеры, привычки, вкусы.

Категория «уровень жизни» фиксировала лишь количественную оценку жизнедеятельности людей, получаемую с помощью социальной статистики.

В последние десятилетия XX – начале XXI века общество пришло к пониманию того, что экономический рост и достижение высокого уровня потребления не избавит человечество от бедности, наркомании, загрязне ния окружающей среды, техногенных катастроф и рисков. Нужные новые ориентиры общественного развития, нужен переход от высокого уровня Работа выполнена в рамках Государственного задания вузу Минобрнауки РФ, № 6.3634. Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века удовлетворения материальных потребностей к высокому качеству образо вания, здравоохранения, к формированию нового типа потребления, обо гащенного наличием духовных, социальных и культурных благ.

Обращение к проблемам качества жизни было вызвано обострением глобальных проблем современности, стремительным потоком глобализа ции, охватившей все стороны жизнедеятельности общества, возникнове нием новых рисков, с одной стороны. А, с другой, стремлением человече ства перейти от политики самосохранения к политике сбалансированного, взаимосвязанного развития, к созданию достойных условий жизни как для будущих, так и ныне живущих поколений.

Становление нового типа экономики-«экономики знаний» привело к ее еще большой зависимости от уровня здоровья населения, его образо ванности, профессиональной подготовленности и культуры, состояния социальной среды. В этих условиях определяющим фактором обществен ного прогресса становится развитие человеческого потенциала. В мире активно идет процесс пересмотра ценностей техногенной цивилизации, на смену идеалам потребительского общества приходят идеалы цивилизации качества жизни.

Другим не менее значимым фактором, определившим обращение ученых, политиков, общественных и государственных деятелей к изучению качества жизни стало усложнение социальной сферы жизнедеятельности общества, появление в ней новых тенденций и явлений.

Качество жизни является, с одной стороны, основой формирование различных социальных программ, проектов, а с другой выступает как кри терий эффективности их реализации.

Сегодня значимым становится не только формирование концепту альных основ качества жизни, но и разработка технологий и механизмов управления качеством жизни, и это, наверное самое главное.

Все эти моменты актуализирует значимость вопросов, связанных с исследованием, разработкой проблем ноосферной социологии качества жизни.

Качество жизни общества – это совокупность условий, предпосы лок, созданных обществом для своего дальнейшего развития и обеспечива ющих жизнедеятельность людей. К ним относятся исторические, географи ческие, экономические, социальные, демографические условия. Качество жизни личности – отношение людей к этим условиям, использование их для удовлетворения своих потребностей. В данном аспекте качество жизни выступает как социальная реальность, существующая в конкретно-истори ческом времени в конкретном социальном пространстве. Качество жизни общества учитывает то, что личность является одновременно и произво дителем благ и услуг, и их потребителем. Отношение людей к экономи ческому, социально-политическому, экологическому уровням развития общества отражается в степени удовлетворенности (неудовлетворенности) их своей жизнью, то есть качеством жизни. Общество создает одинаковые для всех людей условия. Но использование этих условий зависит от самой личности, творческого потенциала, ее активности в улучшении своих Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века условий жизни. Однако люди в силу как объективных, так и субъективных факторов по-разному используют эти возможности. К числу субъективных факторов можно отнести психологические качества личности, уровень образования и т. д. К объективным факторам – социальный статус, эколо гическую обстановку, социальное окружение и т. д.

Сегодня многие государства, принадлежащие к западной индустри альной цивилизации, стоят перед необходимостью разработки социально экономической концепции своего развития, имеющей целью обеспечение достойного качества жизни. Обращение к проблемам качества жизни осо бенно важно для России, которая переживает период структурной пере стройки, трансформацию моделей социальной политики, поиска новых направлений, путей и механизмов социально-экономического развития.

В 2004 году президентом В.В. Путиным в качестве приоритета раз вития российского государства, стратегической цели социально-эконо мического развития, общенациональной идеи, способной существенно изменить ход развития России была провозглашена задача повышения качества жизни.

Самым существенным моментом, направленным на повышение качества жизни, стала реализации приоритетных национальных проектов в сфере здравоохранения, образования, агропромышленного комплекса, обеспечение граждан доступным жильем. В решении этих задач большая роль должна быть отведена социальной защите, деятельность которой должна быть направлена на определение механизмов, технологий, путей улучшения качества жизни конкретной социальной группы, разработку различных программ улучшения качества жизни в определенном простран ственно-временном интервале. Для одних групп населения - это поддер живающие программы, в основе которых лежат минимальные социальные стандарты и гарантии. Для других групп эти программы должны носить сти мулирующий характер. Разработка программы улучшения качества жизни должна включать в себя определение жизненных целей и потребностей людей, социальных групп, отдельных личностей;

анализ ресурсных воз можностей страны, региона, а также определение механизмов повышения качества жизни. Это особенно актуально в условиях перехода к рыночной экономике, которая не гарантирует права на труд, образование, доход, не обеспечивает достойную социальную защиту инвалидов, детей, пенсионе ров, малоимущих.

Сохраняющиеся проблемы в жизни общества обуславливают рост потребности населения в социальной защите. Социально-экономическая ситуация объективно предопределяет масштабность и направления дея тельности социальной защиты, постоянно наращивающей объемы соци ального обслуживания, развивая систему в целом в целях обеспечения достойного качества жизни всех слоев граждан.

Секция 41. Неклассическая социология в России начала ХХI века Мищенко Е. В., Горно-Алтайск Квалиметрия социального здоровья в современном российском социокультурном пространстве:

контекст становления ноосферного общества цивилизации управляемой социоприродной эволюции Аннотация Кризисное развитие потребительского стихийно-эксплу ататорского общества, становление ноосферной цивили зации управляемой социоприродной эволюции в начале ХХI века актуализировали развитие квалиметрии соци ального здоровья. В России данная проблематика много кратно усложнена либеральными реформами последнего 20-летия, обострившими решение задач обеспечения социального здоровья, его квалиметрии.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.