авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 24 |

«Серия основана в 1999 г. в подготовке серии принимал и участие ведущие специалисты Центра гуманитарных научно-информационных исследований Института научной информации по ...»

-- [ Страница 14 ] --

Расширяется и география исследовательских усилий, что не может не раловатъ'', Но и насчет того, что полноценной рецепции не получилось, тоже верно. Кажется, это относится и к другим современным французским мыслителям, несмотря на больший энтузиазм во­ круг Делёза или Фуко. В том что касается Деррида. сложности рецепции это не в последнюю очередь следствие того несвое­ временного переводческого предпочтения, о котором уже упоми­ налось. Многое зависит от того, читается ли текст в первый, вто­ рой или энный раз. Важен также фон ожиданий: нам может показаться событием то, что более или менее тривиально в другом культурном контексте, и наоборот. Любое восприятие, как бы нам ни хотелось абсолютно нового, строится в контексте уже извест­ ного. Работая над диссертацией по французскому структурализму, я когда-то подошла к Деррида уже после Алътюссера, Леви-Стро­ са, Фуко, Лакана и Барта. На фоне громких лозунгов насчет «смерти человека», безмерно усиленных внешним контекстом, программа Деррида в его ранних книгах, особенно в «Голосе и фе­ номене», «Грамматологии», казалась удивительно трезвой, со­ бранной, неидеологичной, нетреекучей. Эти ранние работы были для меня прежде всего весомым и своевременным распростране Деррида Ж. Позиции. 2 изд. М., 2007. Ср.. например. с. 16, 17 и далее.

Одно из свидетельств тому - Материалы междунаролного междисциплинарно­ го симпозиума памяти Жака Деррида на тему «Ситуация post: что после?». Ростов­ на-Дону. 5-7 июня 2005// Симпозиум. Ежегодный междисциплинарныйжурнал.

Ростов н/Д.. 2005. Вып. 2. Ч. 1. Представленные в сборнике материалы посвящены двум темам: леконструкции «Деконструкция: вчера, сегодня. завтра») и постмо­ дерну как состоянию мысли и культуры (Состояние постмодерна. Логика пара­ докса и игра смысла-л. Ср. также: Ольшанский Д. Собственный язык (в) филосо­ фии Деррида. http://anthropology.ru/ru/texts/o!sl13nsky/гussiа_IЗ.html.

Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

нием вопроса о знаке, следе, структуре на область философии.

А затем круг материала расширялся, но выводы оставались сход­ ными: наличие в любом мыслительном построении метафизиче­ ского фундамента и ограниченность самой метафизики опреде­ ленным набором постулатов, повторяющихся в разных вариациях и изводах. Не забудьте, напоминает нам Деррида, ограда (очер­ ченность, сlбturе) метафизики не есть конец философии... Да и са­ му метафизику мы не упразднили. Вот мы используем знак как пя­ тую колонну метафизики, чтобы ее пошатнуть, поколебать, но это вовсе не значит, что кто-нибудь из нас когда-нибудь обойдется без знаков... Главным оказывается не отрицание знака и структуры, но внимание к тому, что в структуре неструктурно: а в ней есть ще­ ли и дыры, в которых происходят совсем иные процессы, нежели то, что описывалось более привычно структурированной мыслью.

В реализации этого проекта менялись акценты, материал, кон­ фигурации. Крайне огрубляя ситуацию, можно сказать, что ран­ ний Деррида сводил все к лотоцентрической метафизике. Сред­ ний стал все больше подчеркивать апорийность любого начала, любой концептуальной опоры. Поздний поставил проблему воз­ можности невозможно го (морали, политики, институтов, практи­ ческой этики, например, гостеприимства). А самый поздний подчеркнул необходимость утверждения «безусловного»: регуля­ тивные идеи это хорошо, только нам нужно «здесь И теперь»

быть уверенными в возможностях разума, в перспективах всегда «грядущей» (а демократии. Между разными этапами мас­ venir) са перекличек, а между началом как точкой наибольшего самоут­ верждения и концом как точкой наибольшей направленности на друтого дистанция немалого размера. О ней свидетельствует хо­ тя бы такой факт: вместе с Хабермасом, своим давним теоретиче­ ским недругом, Деррида поставил свое имя на их обшей книге, со­ « стоящей из выступлений, посвященных сентября».

Политическая мысль поначалу не была у Деррида на первом плане, и за ее отсутствие его когда-то критиковали. Зато для позд­ него Деррида этическая и политическая мысль становится важ­ нейшей. Главная социальная и политическая задача, решению ко­ Торой философия должна в полную меру сил содействовать, построить новую Европу, которая обладала бы памятью о про­ шлом И могла бы взять на себя ответственность за будущее челове­ чества, поднявшись и против американской гегемонии, и против «арабско-исламской» теократии. Но в ней значимы и эпистемоло­ ГИческие мотивы, и прежде всего постановка вопроса о разуме И его перспективах. Здесь мы сталкиваемся со своего рода новиз­ ной традиционности. А это подчас дорогого стоит. Недаром КНИжка «Разбойники» (подразумеваются так называемые «госу Познание и перевод. Опыты философии языка дарства-разбойники»;

о значении и этимологии слов в rogue rogue states или моуоц в ётагв-моуоцв Деррида рассуждает подробно) име­ ет своим подзаголовком «два очерка о разуме»463... До Франции споры о рациональности докатились позже, чем до России (точ­ нее до СССР), но и в собственной траектории Деррида это по­ - здний, но вызревший, не случайный вопрос. «Спасать честь разу­ ма», согласно девизу Канта и Гуссерля, разумно ли это? Может ли разум иметь интересы: ведь он же незаинтересованный? Как связан «великий вопрос О разуме» с вопросом о человеческих же­ ланиях? Если мир это регулятивная идея разума, то сам разум - тоже регулятивная идея? Разум существует в разных формах и конфигурациях (эпистемы, парадигмы, науки о духе, науки о природе и т. д. И т. п.), но не получается ли, что вера в разум пре­ восходит сам разум?

Другая грань социально-политической мысли это вопрос об институтах, учреждениях (социальных, образовательных, полити­ ческих), воплощающих разумное демократическое начало. Он ставился Деррида в разных контекстах. Можно ли сказать «мы, нижеподписавшиеся», учреждая новую социальную общность, если само это «мы» возникает только после того, как ставится под­ пись? А кто же тогда пишет? Как существует коллективная воля в процессе выработки любого общественного договора? Отноше­ ние Деррида к институтам было сложным. Личной, но социально реалиэовавшейся утопией Деррида было создание особого откры­ того института. В г. вместе с группой коллег, среди которых были Ф. Шатле, Ж.-П. Фай и другие, он создает при поддержке социалистического правительства Международный философский коллеж в Париже и становится его первым руководителем-б".

Во Франции, где междисциплинарные перегородки очень жестки, где профессионально заниматься философией можно только с дипломом о соответствующем базовом образовании, это было яркое новшество: Коллеж и создан был для того, чтобы сделать французскую философию более восприимчивой к проблемам гу­ манитарных наук, этики, политики, психоанализа, искусства, чтобы повернуть ее к другим философиям, существующим в ми­ ре... Казалось, что такой необычный институт долго не протянет, Derrida J. Voyous. Оецх essays sur 1а raison. Рапь, 2003.

464 Сказать «директором» было бы неправильно, так как научного директора в МФК нет. есть только «президент коллегиальной ассамблеи», который избирает­ ся членами коллежа (всего их 50 человек: 40 французов и 10 ииостранцев). В прин­ ципе всякий, кто предложит заинтересовавший коллег проект научной работы и семинаров, может стать руководителем программы. Работа Межиународного фи­ лософского коллежа известна мне не понаслышке, так как в течение шести лет я была в нем руководителем программы.

(1998-2004) Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

но нет несмотря на все перемены политической конъюнктуры и все нападки, он жив и продолжает свое парадоксальное сушест­ вование. В г. Коллеж торжественно праздновал двадцатиле­ тие, и Деррида. уже тяжело больной, пришел, чтобы произнести...

вступительное слово Часто спорят о месте Деррида в философском процессе: что он завершает, что начинает, что критикует, что утверждает «субъ­ ективно» и «объективно»? Но влюбом случае нам важно знать, ка­ кими были его итоговые мысли по этому поводу. В своем послед­ нем интервью газете Монд, опубликованной в расширенном виде в книжечке «Наконец-то научиться жить»465, Деррида после всех критик и де конструкций «благословляет» поколение фран­ цузских 60-х годов, последним представителем которого его часто называли. Эта эпоха преждевременно завершилась, но требует возрождения. На верность этому наследию (Лакан, Альтюссер, Фуко, Барт, Делёз, Бланшо), общему в различном, он и присягает, оставляя неопределенно открытым вопрос о своих собственных наследниках''. В этом тексте Деррида с пронзительной простотой формулирует задачу философии: ради жизни научить умирать.

Идея смерти была для Деррида навязчивой, а отсюда и проблема­ тика «пережизни. (suг-vie), которая не сводится ни к жизни, ни к смерти, но подразумевает интенсивную жизнь, которая не прячется от неизбежного, но и не утешает себя бессмертием трансцендентального субъекта или будущим сушествованием в виде «архивов», К которым Деррида был так неравнодушен.

Перед исследователем возникает неизбежный вопрос: как пи­ сать о Деррида? Литературы широкого профиля, которой могли бы пользоваться непрофессионалы и учашиеся, практически нет.

При этом встает, в частности, и старый вопрос о мысли и стиле.

В какой мере стиль есть выражение мысли? Надо ли воспроизво­ дить стиль, чтобы понимать Деррида? А может, и понимать его не надо достаточно ответить на его провокацию стилистическим демаршем (это соображение наивно выражено в послесловии к московскому изданию «Письма И различия»). Наверное, все же писать о Деррида по-дерридиански не имеет смысла. Это будет лишь ухудшенный Деррида. Вряд ли стоит и буквально следовать его запретам периода «бури и натиска» (мои тексты не анализ, не синтез, не метод. не... и т. д): конечно же, мы находим у Дер Den-ida J. Арргепоге а vivre cnfin. Entretien амсс Jean Birnbaum. Paris, 2005. Рус.

пер.: Деррида Ж. Наконец-то наУ'!ИТЬС51 жить. Пер. с франц., прим, и послесл.

Н.с. Автономовой / / Вопросы философии. М., 2005. N2 4. С. 133-144.

466 Произительным свидетельством этой верности является и сборник некроло­ гов, написанных им за 20 лет: «Конец света, каждый по-своему» (2003).

Познание и перевод. Опыты философии языка рида при меры изощренного анализа. Вряд ли стоит пытаться транслировать Деррида как эстетический феномен эпохи «пост­ модерна» в нашу ситуацию «прото-модерна». Эстетических экспе­ риментов на российской земле всегда было в избытке, а понятий­ ной мысли не хватало. К тому же творчество Деррида было не столько фонтанированием литературного таланта, сколько реали­ зацией - каторжным трудом - концептуально-критического за­ мысла, причем даже прививку поэтического к философскому поздний Деррида парадоксальным образом рассматривает прежде всего как «логическую необходимость». Как и любой другой ав­ тор Шекспир или Лакан он существует в культуре для разных - людей и на разные потребности, поэтому и дайджесты, и переска­ зы кому-то нужны. ПО крайней мере, пересказать своими словами то, что говорится в его текстах, это важная культурная задача, если речь идет не о подражании, но об усвоении на пути к само­ стоятельной мысли...

В прошлом году мне довелось читать лекции (в том числе о Деррила) в одном учебном заведении. В коридорах, как это те­ перь принято, висели портреты Хайдеггера, Бердяева, Соловьева, висел и некто, названный «Жак Деррида». Вижу это совсем не Деррида: говорю, не он, головой ручаюсь, однако еще несколько месяцев портрет не снимали и не переименовывали... Время «на­ стоящего» Деррида еще не пришло, а кто-то хотел его поторопить, но оконфузился...Хотелось бы, чтобы это время пришло. Если из­ бежать рабства подражательности, мы увидим, что многое из того, что делал Деррида, может нам пригодиться. Прежде всего как «урок письма» - мыслительного владения теми базовыми артику­ ляциями, над которыми надстраиваются все другие формы внят­ ности в человеческой культуре.

Но эта страница истории рецепции Деррида в России, безус­ ловно, не последняя. Его острая, цепкая, отточенная мысль вряд ли поддержит детскую завороженность движением означающих независимо от смыслов. Своей трезвой парадоксальностью она, хочется надеяться, будет участвовать в создании профессионально зрелого философского сообщества, которого в России пока нет (тогда как во Франции оно уже успело догматизироваться). А для этого нам нужно будет строить и апробировать новые способы дискуссий, переводов, пониманий (и непониманий) на грани­ цах миров, еще недавно бывших почти не проницаемыми.

В самое последнее время наметилась новая линия в подходе к Деррида это попытка соотнести его с русской и советской культурой, использовать его понятия для концептуализации рус­ ского и советского духовного опыта. В целом здесь видна попытка скрещивания тех двух тенденций открытости (к русской фило Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. "На бранном поле... »

софской мысли И К современной западной мысли), которые в на­ чале постсоветской эпохи существовали параллельно и независи­ мо друг от друга. Так, Е. Гурко поставила вопрос о связи некото­ рых тенденций философии языка у Деррида с традициями русского имяславия и символизма-'", развертывая при этом доста­ точно фантастические представления о difft~rance как божествен­ ной инстанции;

сам термин differAnce Гурко вообще не перево­ дит, обращаясь с ним как с элементом сакрального языка.

Начались также попытки соотнести опыт Деррида с некоторыми тенденциями советской культуры и искусства-б": Деррида зафик­ сировал ситуацию, при которой мир раскололся на противопо­ ложности, которые нельзя ни принять, ни синтезировать, но вы­ ход есть он находится в точке пересечения различных традиций культуры и выступает под именем российской альтернативы пост­ модернизму. Можно предположить, что обе эти линии гибридиза­ ции будут иметь своих продолжателей...

Ни в коей мере не претендуя на исчерпывающий анализ рос­ сийской рецепции Деррида. можно сделать лишь несколько об­ щих наблюдений. Как уже отмечалось, в отличие от Лакана или Фуко, так или иначе разобранных профессиональными сообщест­ вами (или, по крайней мере, группами), Деррида не является предметом явной групповой апроприации. За исключением стра­ сбургской группы (Ж.-Л. Нанси, Ф. Лаку-Лабарт), он, кажется, не имеет прямых продолжателей, влиятельных в российском ме­ диамире, поэтому пока работа над наследием Деррида вряд ли бу­ дет в России особенно широкой. Можно предположить, что в бу­ душем основными тенденциями работы с текстами и практиками Деррида будут попытки их применения к визуальным искусствам, к этике и к политической теории. Перспективным представляется и эпистемологический анализ Деррида, хотя пока это наименее разработанная область его рецепции-б";

в частности, много инте­ ресного можно обнаружить, изучая различные формы сушество­ вания гуманитарных предметов с необычным познавательным статусом при явной нехватке процедур для их фиксации и описа­ ния. Параллельно с этим, наверняка, будут внимательнее прора­ батываться историко-философские параметры концепции Дерри­ да и его критика западной метафизики (особый интерес в этом СМысле представляет феноменологическая традиция), а также ис Гурко Е. Божественная ономатология. Именование Бога в имяславии, симво­ лизмс и цеконструкции. Минск. 2006.

Арсланов в.г. Постмодернизм и русский «третий путь». М.. 2007.

Можно назвать работы. в которых отчетливо видны следы его эпистемологиче­ ского прочтения. Это. например: Керимов т.х. Неразрешимости. М.• 2007.

Познание и перевод. Опыты философии языка тория его полемик и дискуссий с представителями других фило­ софскими направлениями. Препятствием в этом отношении вы­ ступает то, что для историко-философского анализа Деррида его нужно читать в оригинале, тогда как читают его у нас (да и в дру­ гих нефранкоязычных странах), как правило, по-английски в совершенно ином строе языковой Идиоматики.

В отличие от Фуко и особенно Делёза, концепты которых могут далее отвлекаться от материала, на котором они были выработа­ ны, вербально-семантический пласт концептов Деррида труднее поддается абстрагированию, так, «зцрртёгпепп (восполнение) ос­ тается как бы приросшим к Руссо, а, например, «фармакон: К Платону. В любом случае, «диффереису- и «диф­ (difference) ферансу. (diffегАпсе) никогда не стать такими же любимыми и узнаваемыми, как, скажем, делёзианская ризома: они слишком аналитичны, а она завлекающе образна... Необходимость и невоз­ можность перевода поворачивается к нам в случае Деррида то од­ ной, то другой своей гранью. Иногда, наверное, любому перевод­ чику Деррида хочется прекратить свои тяжкие труды и оставить все как есть - пусть зцрргёгпепг будет «супплементом», а «дифферансом»! Между прочим, это может потра­ differAnce фить любителям экзотики и иностранных слов, которые неизвест­ но что значат, но зато «про изводят впечатление», интригуют, по­ буждают к повторению и закреплению. Так может быть, и скучноватое «восполнение» В форме «супплемента. станет более затребованным? Однако, если мы хотим, чтобы Деррида был в России мыслью, а не оттенком цвета в образной палитре, пере­...

водить его нужно, даже если это и невозможно Стратегии перевода «...перевод - дело куmПУРНО-IЮЛСЗllOе, а статья при перево­ де может сказать гораздо больше, чем статья (или даже книга) без перевода. Только не поддавайся соблазну апостольства и апологетики: будь критична. Деррида как мыслитель для рус­ ского читателя уже не открытие: ВСС худтисе у него уже с ветру пер снято нашими интеллектуала~п[-аваIlгардистами, и по-рус­ ски уже случается видеть тексты с такими зигзагами мысли, что куда там Деррида. Я бы лучше подчеркнул в статье (и в перево­ лс. конечно), что такое Деррида как художник его артистизм (или антиаргистизм, все равно), которого не хватает его подра­ жателям. В конце концов, все иррациональное достояние не науки, а искусства, а Деррида нарочно говорит только о нес ка­ зуемом и невыразимом: бароккомысли. барочное «сближение далековатых понятийя (и объектов), как выражался Ломоно Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

сов. Ты можешь об этом сказать лучше, чем кто-нибудь: ты фи­ лолог среди философов, это сильная твоя сторона, ею нужно пользоваться, а не приглушать ее. Хорошо, что это серия Ad Магgiпеш: она не обязывает тебя ставить его в один ряд с Пла­ тоном и Гегелем, а позволяет и с Захер-Мазохом. Во Франции философия спокон века считалась частью изящной словеснос­ ти: в в. это означало ясность и прозрачность мысли и сти­ XIX ля (так еще у Бергсона), а в ХХ в. стало означать нарочитую темноту и бесшабашную громоздкость (с кого это началось?

С Сартра? Или раньше?). Деррида в своей словесной акробати­ ке оперирует и тем и другим, если ты его впишешь в эту тра­ дицию, он будет интересовать, но не будет завораживать (хотя ему хочется именно завораживать своим эпатажем). А это рус­ ским читателям и нужно: привычка завораживаться у них (у нас) в крови, а она вредная. Не знаю, об этом ли говорится в книге под названием «Философия, риторика и конец объек­ тивности», но могло бы: философия и риторика соперничали и взаимообкрадывались со времен софиста Горгия, сейчас очередной тур их кадрили, а конец объективности провозгла­ шался уже столько раз, что говорить о нем несерьезно. Объек­ тивности как полного соответствия мысли абсолюту не было никогда, а объективность как интерсубъективный консенсус была всегда и продолжает быть конец ее наступит, когда лю­ ди перестанут понимать друг друга и вымрут, а этого пока еше нет. Напиши, пожалуйста, «проблемную (т. е. с отсебятиной) рецензию», это очень хороший жанр такой же просветигель­ ный, как наши переводы со статьями и комментариями...);

(М. Гаспаров Н. Автономовой 3 декабря 1994 г. 4 7 О ).

Этот отрывок из письма М. Гаспарова посвящен очень важным вещам: как пере водить Деррида? Как вводить его в русскую куль­ туру? Как вообще пере водить? В нем содержится целая программа перевода и его роли в культуре. Всякий перевод а не только Шиллер в переводе Жуковского разрушителен для оригинала, однако у филолога правила в этой разрушительной работе должны быть систематически выдержаны. Текст типа «Глокая куздра штеко булданула бокра и курдячит бокренка- это не просто вы­ думанный Л. Щербой случай: именно такой вид имеют промежу­ точные стадии работы по переводу с тех языков, которые только­ только начинают расшифровываться. Я стремилась построить текст на русском языке, то есть сделать перевод не только с языка Это письмо М. Гаспарова, стало быть. относится к тем временам, когда я еще сомневалась, стоит ли мне браться за перевод "Грамматологии». НА.

Познание и перевод. Опыты философии языка на язык, но и с культуры на культуру. В процессе перевода было интересно наблюдать жизнь смыслов, которая в родном языке аб­ солютно незаметна и течет как бы сама собой. Как приблизить Деррида к читателю и читателя к Деррида? Каковы тактики и стратегии в этой работе перевода? Приходится исходить из того, что ни один перевод не переводит всего в оригинале. Всякий пере­ вод чем-то жертвует ради чего-то, а кто думает иначе, тот заблуж­ дается либо сознательно, либо бессознательно. Большинство переволов делается без учета этой ограниченности, и стало быть непоследовательно (в одном месте переводится термин, в дру­ гом стилистический прием). Обычно люди самозабвенно недо­ оценивают то, чем жертвуют: то, что им нравится, застит им глаза.

Деррида сопоставляет перевод с работой деконструкции:

в «Письме японскому другу» он рассказывает о том, как искал словесное выражение своего замысла и нашел нужное слово в процессе перевода как мы бы сказали, в узком и широком смысле. Прежде всего речь здесь идет о переводе понятия «декон­ струкция- на японский язык и о тех ловушках, которых на этом пути желательно было бы избежать. Однако «темная» проблема перевода возникает не в тот момент, когда мы начинаем искать эквивалент французского понятия на японском языке: она встает уже тогда, когда слово первоначально ишется в языке оригинала при попытке перевести в план выражения то, что лишь под­ разумевается.

И здесь нам очень важно еще раз напомнить саму ситуацию - рождения термина «деконструкция». В ней есть и момент случай­ ности, и момент систематичности как вообще в жизни языка.

Само это слово возникло при переводе хайдеггеровских понятий Dеstгuktiоп и относившихся к архитектонике западной ме­ Abbau, тафизики. Французский перевод dеstгuсtiоп не устраивал Деррида своим чисто отрицательным значением, не схватывающим сути переосмысления. Более подходящим показалось ему слово «де­ конструкция»: оно всплыло при переборе толковых словарей и попытке примерить различные предлагаемые в них смыслы.

В словарях, толкующих деконструкцию, предлагались различные значения: вычленить части целого, разобрать механизм при пере­ возке его на другое место и даже изменить структуру фразы при переводе на другой язык, соответственно «конструкция» это воссоздание фразы в новом языке), что прямо свидетельствует о переводческом характере деконструкции. Итак, опорное слово всей концепции Деррида возникло при осмыслении проблем пе­ ревода: оно существует не само по себе, но лишь в цепочке замен и разветвлений, ведушей от языка к языку. А потому, как уже от­ мечалось, Деррида вслед за Беньямином заявляет, что перевод не Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле...•) вторичен и производен, но, напротив, современен оригиналу или даже парадоксальным образом ему предшествует: в любом случае нет оригинала, который не запрашивал бы пере вода.

Выбор стратегии определяется тем, как переводчик понимает позицию автора и возможности читателя. Наиболее распро­ страненные типы переводческих подходов к текстам Деррида в России интуитивистско-харизматический, подражательский, игровой. И все они представлены людьми талантливыми (интуити­ висгский например В. Бибихиным, подражательский напри­ - мер А. Гаралжой, и др.). Но есть и просто неумелые переводчики, которые ограничиваются транслитерацией важнейших авторских понятий, отчаявшись найти им русские эквиваленгы'?'.

В любом случае ясно, что одного-единственного перевода, кото­ рый бы удовлетворил всех переводчиков и всех читателей, быть не может. Но если этот вопрос о переводческих стратегиях встает при­ менительно к любому моностилевому тексту (научно-терминоло­ гическому или, напротив, художественному), то они тем более воз­ никают применительно к переводам работ Деррида. Ведь основные единицы его текстов поэтико-терминологические (термин Дж. Агамбена): они подчас представляют собою столь же понятия, как и образы. Его мысль ищет свой стиль по-разному в разные пе­ риоды и в разных сочинениях, и это создает дополнительные труд­ ности для переводчика. В «Грамматологии» классической работе раннего периода концептуальное начало все же явно преобладает над метафорическим. А потому, давая себе отчет в этой стилевой двойственности, я все же делаю акцент на концептуальной, а не стилистической стороне текста и предлагаю перевод, который мож­ но назвать «терминологическим». И это осознанный выбор, ре­ шение, а также ответственность в ситуации, которую я определяю как ситуацию нехватки средств русского концептуального языка и их выработки прежде всего, в процессе перевода.

Тот, кто будет утверждать, будто ему удалось перевести все в оригинале, вольно или невольно заблуждается. Как правило, вы­ бор бывает неосознанным, в результате чего действия переводчика оказываются особенно непоследовательными. Лереводчики часто настаивают на интуитивном выборе эквивалентов родного языка.

Однако, как бы важна ни была роль интуиции в этом процессе, она не все определяет. Требуется выйти на такой уровень работы, кого Один из примеров этого - Е. Гурко. которая приложила к своим очеркам о Деррида перевод одного из его программных текстов. отказавшись при этом от перевода основного понятия diШ:rапсе. Ср.: Гурко Е. Жак Деррида. Деконструк­ ция: тексты и интерпретация. Минск. 2001. См. квалифицированную и острую ре­ цензию С. Фокина на эту книгу (http://www.guelrnan.ru/slava/nrk/nrk8/27r.htrnl).

Познание и перевод. Опыты философии языка рый в принципе был бы доступен проверке и обсуждению. Тот или иной выбор эквивалента может проверяться критериями историко­ семантическими (занято ли данное слово в русском языке и что оно привычно означает), морфологическими (может ли данное слово способно образовывать однокоренные слова, сохраняя понятийное гнездо), орфоэпическими (речь идет, например, о «произносимо­ сти. слова, о его длине или краткости: в русском языке слова обыч­ но длиннее французских, что заведомо утяжеляет фразу) и другими.

Учет всех этих требований, как представляется, позволяет сохра­ нять при переводе смысловые ядра, пересиливая господствующую тенденцию к эстетизации восприятия за счет смыслов.

В порядке эксперимента я выбрала в тексте «Грамматологию полтора десятка базовых понягий, постаралась найти им эквивален ты в русском языке и последовательно выдерживать их, предъявив читателю словарь соответствий. В тех контекстах, когда сохранить выбранный эквивалент почему-либо не удавалось, это оговарива­ лось особо. Конечно, философия не живет только в словах, но она не живет и вне слов, а потому задача закрепления базовых терминов оригинала в базовых терминах языка перевода, апробирование се­ мантических возможностей тех или иных слов и словосочетаний русского представлялось мне важным этапом работы. Как последо­ вательно выдержать выбранные эквиваленты? Всякий переводчик знает, что это очень трудно, ибо в разных языках семантические объемы даже, казалось бы, «тождественных» слов не совпадают, как не совпадают их способности к синтаксическим сочетаниям, к мор­ фологическому словообразованию и др. Когда то или иное француз­ ское слово или понятие в языке перевода дробится, то подобные случаи я поясняла отдельно, чтобы читатель мог опознавать понятия и термины оригинала как определенные единства.

Еще один важный момент, сопутствующий переводу и в изве­ стном смысле так же являющийся переводом, это построение комментария (того, что стоит под одной обложкой с текстом Дер­ рида, но не в форме «Я И Деррида», как случалось у иных перевод­ чиков, а в виде знающего свое место предисловия). Наверное, это главное средство приближения читателя к автору. В предисловии к «Грамматологии», например, была сделана попытка показать ситуацию возникновения книги, пересказать (своими словами') ее содержание, наметить анализ проблематики, показать принци­ пы пере вода. Я стремилась реконструировать то, чем (основные понятия г", что (основное содержание), как (отклики и оценки), Среди основных понятий. которым прилавались последовательно удерживае­ мые русские эквиваленты, были еспшге, агсгп-еспшгс (письмо, ПРОТО-ПИСЬ\10);

differel1ce, dilterAl1ce (различие, различАние);

сзрассгпепг (разбивка);

ргёьепсе (нали Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... ' для чего (замысел) исследует Деррида. Приходилось выбирать тот уровень, где есть возможность коллективной работы, обсуждения с коллегами по ремеслу, и этот обмен бесценен. Я провела не­ сколько лет жизни в работе с мыслью Деррида, не будучи ни сто­ ронницей, ни последовательницей Деррида. чему удивлялись все мои знакомые в России и во Франции. Но это время было для ме­ ня плодотворным: надеюсь, что мне удалось воспринять и «пере­ вести» некоторые интеллектуальные вызовы, содержащиеся в раз­ номасштабных «неразрешимостях» его текста.

При выработке эквивалентов приходится иметь в виду, что сре­ ди русских переводов современной западной философской литера­ туры наметились две крайности: либо уход в русскую этимологию слов, что при массивном использовании делает перевод неудобочи­ таемым, неоправданно затрудненным для мысли, либо построение таких текстов, которые выглядят как транслитерация иностранного текста в русском алфавите. Сейчас представляется важным такое осмысление переводческой работы, которое исключало бы хариз­ матическую трактовку перевода как откровения для избранных.

Иначе говоря, требуется развивать не столько «поэтику» перевода.

сколько «науку О переводе», его трудностях и закономерностях. Ес­ ли бы каждый переводчик счел возможным делиться результатами своего труда с читателями и коллегами, давать себе и им отчет в тех (в принципе общезначимых) основаниях, по которым он выбирал в качестве русских эквивалентов те или иные термины, это позво­ лило бы сделать мощный рывок в развитии концептуальных ресур­ сов русского философского языка. Перевод слов и перевод мыс­ лей не одно и то же. К языку перевода мыслей одно требование:

каждое понятие должно быть так или иначе сохранено и определе­ но, даже если определение каждого понятия в принципе уходит в бесконечность. И в этом смысле в наши дни на передний план вновь выходят забытые слова «ремесленник» И «шедевр». Подыс­ кивать переводческие эквиваленты приходится долго, часто на свой страх и риск. И любой публикуемый перевод должен быть «шедев­ ром» но не в смысле «лучшим на все времена» (в переводе такого просто не бывает), а в средневековом смысле «лучший образец моей работы, который, при всем его несовершенстве, я осмелива­ юсь предъявить в гильдию, коллегам по ремеслу».

чие);

ьцрр'сгпсги, ыгрр'егпспшгпе (восполнение, восполнительность) и др. В каждом конкретном случае выбор русского термина требовал взвесить другие возможные или преллагавшиеся варианты и принести доводы в пользу предложенных мною эк­ виваленгов, Например. нужно было объяснить, почему я выбираю «письмо» (а не «письменностъ»). «прото-письмо- (а не «архи-письмо»);

«разбивку- (а не «спасиали­ зацию» ~ это иногда используемый «русскоязычный» эквивалент слова еsрасеmепt), «восполнение» (а не «прибавку», «приложенис» или просто «супплемент- И др.

) Познание и перевод. Опыты философии языка При этом одна из важных технических задач это перевод вторгшихся в русский язык, но не проработанных им иностран­ ных терминов. Спациализация, ретенция, протенция, диссемина­ ция, депрезентация... Однако ведь даже абстракция вне логики это отвлечение, аргумент это довод, а Фиксированность, фикса­ - ция (вне технологии) это прочность (устойчивость), проект замысел, анализ разборка. В меру возможного я пыталась про­ тивостоять такому заимствованию непереваренного: например, «аудио-фоническая система» переводилась как «устройство, поз­ воляющее слышать звук»;

«мануально-визуальное письмо» как «письмо рукой для глаза»;

«оральность. (не в психоаналитическом смысле) как «работа голоса». Однако найти подходящее русско­ язычное слово удается далеко не всегда, фактически редко....

Разумеется, я не призываю возрождать шишковские общества за­ щиты словесности, так как иностранные слова неизбежно входят в язык, однако огромный объем нынешних заимствований во всех сферах жизни требует заботы языка о себе своей роли, силе, концептуальном статусе (во французской культуре периодически принимаются меры для защиты от внедрения упрощенного англо­ американского), и даже если результаты не соответствуют чаяни­ ям, нужно делать в этом направлении все, что можно.

И последнее. Так как все перевести невозможно, весь вопрос за­ ключается в том, что выбрать и как удержать то, что будет выбрано.

Если мы выберем десяток значимых терминов и последовательно проведем их через весь русский текст, то наш читатель не будет пла­ вать среди неясных до вербальных смыслов;

он сможет работать с понятиями, выраженными в его родном языке. А потому в случае необходимости я предпочитала жертвовать второстепенным, на­ пример, стилистическими красотами, ставя акцент на передаче гиб­ кой и сложной мысли. Полагаю, что это сейчас важнее и для читате­ ля, и шире для функционирования русского философского языка.

Отрадно, что в последние годы, наряду с массой безответствен­ ных публикаций как переводов, так и рецензий на переводы, стали появляться информативные и компетентные рецензии: на­ кал страстей утихает, уступая место серьезной работе, вниматель­ ному чтению и комментарию. Применительно к пере водам Дер­ рида хочу назвать прежде всего прекрасные рецензии С. Фокина, В. Мазина, А. Ямпольскойэ'". Опираясь на эти рецензии, россий 473 Ср. Фокин С. Рен. на кн.: Гурко Е. Жак Деррида. Деконструкuия: тексты и ин­ терпретация. Минск, 200 l(httр://www.gLlеlшап.ГLl/slаvа/nrk/llгk8/27г.l1tml);

Ма­ зин В. Рен. на кн.: Деррида Ж. О грамматологии / Пер. Н. Автономовой. М., 2000;

Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. В. Лапицкого, А. Гараджи, Б. Фокина, СПб..

Академический проект, Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. Д. Кралечкина.

2000;

М., Академический проект, (httр://www.gLlеlшап.ГLl/s!аvа/пrk/llгk6/ 18Г.htшl);

Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. (,На бранном поле... »

ский читатель будет, к примеру, знать, чему можно, а чему нельзя доверять в том или ином переводе (например, в петербургской версии «Письма и различия» неудачно переведена феноменологи­ ческая терминология, а в московской психоаналитическая).

Особенно полезны широкие сопоставления различных перевод­ ческих выборов, обсуждение их достоинств и недостатков.

При этом обсуждаются и более широкие проблемы перевода. и ус­ ловия рецепции французской мысли в России. Применительно к Деррида В. Мазин подчеркивает, в частности, «самостираю­ щийся- статус его понятий. И это верно. Спрашивается однако:

как влияет на способ перевода понятий тот факт, что Деррида в некоторых редких случаях (иначе текст невозможно было бы чи­ тать) сначала пишет то или иное понятие, а затем перечеркивает его крест накрест или горизонтальной чертой? Вряд ли Деррида думал, будто «самостирающиеся» понятия должны переводиться нетерминологично, кажлый раз по-разному, на основе контексту­ альных вариаций смысла, ведь это не позволило бы читателю, не знакомому с оригиналом, опознавать эти понятия в перевод­ ном тексте. Да и сам Мазин, как бы споря с тезисом о самостира­ ющихся понятиях, означаюшем невозможность и неправомер­ ность установления терминов (или иначе словесно-понятийных единиц, в принципе стремящихся к однозначности) твердой ру­ кой соотносит разные переводы и анализирует в них именно спо­ собы передачи базовых терминов. Отмечу в его рецензиях редко­ стный для этого жанра публикаций спокойный и взвешенный тон, лишенный критического натиска, и обстоятельность разбо­ ров принципиально важных для нынешней стадии разработки русского концептуального языка. Ведь от того, какой своей гра­ нью смысла, звучания, внутренней образности иностранное слово повернется к русскоязычному читателю, зависит и дальнейшая судьба переводимых текстов и концепций в культуре.

О переводческих трудностях Не случайно моменты рецепции и моменты критики переволов так тесно сплетаются: одно невозможно без другого. Здесь я рас­ скажу о некоторых трудностях моей работы над переводом клас­ сической работы Деррида «О грамматологии»: в ней впервые тер­ минологически развернуто ставится вопрос о де конструкции.

Ямпольская А. Свобода (от) вопроса. Реп. на кн.: Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. Д.Ю. Кралечкииа. М., Академический проект. 2000. и Деррида Ж. Письмо и различие. Пер. А. Гаралжи, В. Лапинкого. С. Фокина. СПб.. Академический Проект. 2000// Логос. Журнал по философии и прагматике культуры. М" 2001.

NQ 5-6 (31). С. 174- )77, в Интернете: httр://www.гвthелiа.гв/lоgоs/пum­ ber/200 1_5_6/16.html.

Познание и перевод. Опыты философии языка Прежде всего одно важное уточнение для читателей: при пере­ воде этой книги пользоваться каноническими русскими перево­ дами из тех персонажей, которые являются концептуальными героями Деррида (иллюстрирующими как действие «логоцентри­ ческой метафизики», так и пути ее преодоления) из Соссюра, Гегеля или Руссо не представлялось возможным. Не потому что эти переводы были плохими или «неправильными», а потому что Деррида прочитывает всех этих авторов «по-своему», обращает внимание на те вербальные и смысловые элементы, темагизация которых не включалась в поле внимания переводчиков, а подчас даже и самих авторов. Так, в одной из опорных цитат из Соссюра русский переводчик развивает те ассоциации, которые вытекают из понимания mot как «речи», тогда как у Деррида предполагается понимание mot как «слова» (например, он говорит далее о графи­ ческом и устном слове как различных «атомарных елиницах», что mot применительно к как «речи» заведомо исключено). Казалось бы, Руссо уже успел прочно войти в русскую культуру и, стало быть, нам есть на что опереться. Однако применительно к тому, что Деррида считает важным в Руссо, чтение этого автора по-рус­ ски оказывается бесполезным,так как важное для Деррида не те­ матизировалось Руссо и не сохранялось его персводчиками на русский язык. Например, в русских переводах Руссо слово либо растворяется как единое слово-термин и исчеза­ sl1pplement ет, либо переводится как «замена», что не соответствует той на­ грузке, которую возлагает на этот термин Деррида. Приводить со­ ответствующие русские цитаты, каждый раз указывая, что и почему было в них изменено, значило бы непомерно утяжелять изложение. Поэтому приводя цитаты из русских переводов, я ста­ ралась сохранить в них все, на что можно опереться, не указывая каждый раз разночтений и потому не давая ссылок на русские из­ дания. Большие трудности с переводом возникали из-за отсут­ ствия в русском философском языке традиции перевода феноме­ нологических и психоаналитических терминов;

за последнее десятилетие,после культурногоразрыва в 60 лет, обе эти традиции стали вновь активно разрабатываться. В данном случае дело ос­ ложняется дополнительным культурным и концептуальным пре­ ломлением: речь идет о немецкой феноменологии (или немеиком психоанализе) в ее французской интерпретации. А теперь перехо­ дим к конкретным примерам. Они касаются перевода лингвисти­ ческой терминологии, а также таких понятий, как письмо (и nро­ то-письмо), различие (и различАние), разбивка, восполнение и др.

ЯЗЬ/К или речь? Среди общеязыковых сложностей Langage - это один из частых примеров. «О грамматологии» книга, на Раздел второй. Перевод, рецепция, поиимание. Глава шестая..На бранном поле... »

СКВОЗЬ пропитанная языковой проблематикой, а потому все, что относится к языку, имеет здесь первостепенное значение. При пе­ реводе «Грамматологию возникают проблемы, обычные для язы­ КОВ с различным количеством опорных слов для обозначения са­ мой языковой деятельности: так, во французском таких терминов три (langue/ langage/ раro!е), а в русском два (язык и речь). Особен­ но затрудняет дело перевод французского «langage». При переводе соссюровской концептуальной трехчленки из «Курса общей линг­ вистики» принято переводить на (langlle, langage, paroJe) langage русский язык как «речевая деятельность». Однако в нашем случае этот эквивалент подходит лишь в редких случаях (в близком со­ седстве с французским Не помогают, а порой и вводят parole).

в заблуждение, и словари, где первым и главным значением фран­ цузского термина langage - в общем, а не специально терминоло­ гическом смысле - объявляется «речь»... Если переводить словом «речь» большинство случаев употребления этого термина в дан­ ной книге (что нередко делают авторы работ о Деррида. рассуж­ дая, например, об инфляции «речи», когда дело идет о языке), то нередко получается бессмыслица. А отсюда мораль для моло­ дых переводчиков: глядя в словарь, не верьте глазам своим! В ча­ стности, французское это самое общее и абстрактное «langage» слово среди всех, имеющих отношение к языковой деятельности (и языковой способности), подобно русскому слову «язык». Пере­ вод его на русский язык как «речь» заведомо сужает смысл, инди­ видуализирует и психологизирует его.

Письмо, прото-письмо (еспиае, агст-ёспиае). Трудности с пе­ ренодом «Грамматологии» начинаются с самого первого слова.

Так, уже в восприятии главного понятия всей книги «письмо»

- русскоязычный читатель будет заведомо лишен некоторых важ­ ных смыслов французского эквивалента. Так, если для француза это и письмо, и письменность, и писание (священное), ecriture то библейские ассоциации в русском «письме» начисто отсутству­ ют, а культурно-исторические присутствуют лишь при обсужде­ нии исторических типов письменности.

Для перевода французского ёспшге иногда предлагают слово «письменностььэ". Однако это решение неприемлемо, причем по целому ряду причин. Среди них: 1) потеря философского контек­ ста: «письмо» у Деррида соседствует с «письмом» у Барта или Делё­ за, где конкретно-исторические виды «письменности» вообще не подразумеваются;

потеря единого термина и соответственно 2) Это предложение Е. Гурко. О неуместности такого эквивалента см.: Фо­ кин С. Реи. на кн.: Е. Гурко, Жак Деррида. Деконструкция: тексты и интерпрета­ ция. Минск. 2001. (http://www.guelman.ru/slava/nkr/nkr8/27r.html).

Познание и перевод. Опыты философии языка раздробление его на «письмо» В философском смысле (общий принцип артикуляции содержаний) и «письменность» В культур­ но-историческом смысле;

невозможность структурно связать 3) значимые эпизоды текста (такие как «урок письма», «сцена пись­ ма» но, разумеется, не «письменности») С главной темой книги;

потеря тесной и постоянно подразумеваемой связи между «чте­ 4) нием» и «письмом»;

5) удлинение слова, играющее отрицательную роль при необходимости (как в данном случае) образовывать одно­ коренные слова, отягошенные дополнительными смысловыми элементами (прото-письмо) и др. В тексте книги есть единичные контексты, в которых слово «письменность» было бы уместнее, од­ нако это не может быть основанием для выбора общего термина.

Термин «агсш-ёспшге- большинство переводчиков передают как «архи-письмо», И Я В самых ранних публикациях оДеррида пользовалась этим термином, однако другое решение в дальней­ шем перевесило. Дело в том, что в русском языке (как, впрочем, и в современном французском) значения единого греческого «ар­ ХЭ» разошлись, и в результате «архи. (самый», «главенствую­ ший») И «архе- (сначальный, «древний») стали разными словами.

Стало быть, писать «архи- (архи-письмо), подразумевая ход мыс­ ли, отступающий в прошлое, на свои следы, было бы семантиче­ ски неуместно. Поэтому я и решила остановиться на англоязыч­ ном варианте «прото-письмо-э", уходяшем от игры ненужных двусмысленностей«архе. (начальный) и «архи- (командный). Хо­ тя, как мне казалось, Деррида подчас поигрывал этими этимоло­ гическими различиями и смешениями, эти игры явно были вто­ ричны по отношению к основному смыслу предшествования-".

Между прочим, некоторые русские исследователи, почувствовав смысловую неуместность «архи-письма», иногда пишут даже «ар Кстати сказать. элемент «агспг» встречается еше в целом ряде французских тер­ минов, и во всех этих случаях пере водится мною как -прото»- (прото-сингез, про­ то-след и др.). Почти синонимичны всем этим понятиям с «агсп» понятия с при­ лагательным «опяшале- (у меня соответственно первосинтез, первослед и др.).

Эти пары варьирующихся понятий (прого-слсд и пер вослед;

прото-синтез и пер­ восинтез) не имеют в оригинале четких смысловых различий. По-видимому, воз­ никновение параллельных схем терминообраэования обусловлено разными язы­ ковыми истоками: в одном случае греческим. а в другом немецким (так.

французские термины с огigiпаiге возникают при переводе немецкого В лю­ Ur-).

бом случае читатель может быть спокоен: я последовагсльнопереводила archi- как про го-, а огigiпаiге - как перно-.

Напомним. что во французском и нскоторых других европейских языках слово «игра» имеет далеко нс только разилекательный. как в русском. но прежде всего­ функциональный характер: например. 0110 может употребляться. когда речь идет о функционированиикакого-то мехаиизма: иногда такое различие семантических коннотаций имеет очень важное значение.

Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле...•) хЕписьмо: это семантически обоснованно, но выглядит неуклюже инеуместно как выглядело бы, например, написание «архИоло­ гический». принятое из сколь угодно благих побуждений.

Различпние Этот термин опору всей деконструк­ (dijJerAnce).

ции у нас подчас вообще не переводят: либо транслитерируют русскими буквами, либо просто пишут латиницей. И это естест­ венный соблазн, поскольку определить разницу между обычным (с суффиксом и необычнымdifferance (с суффик­ difference -ence) сом -апсе) можно только на письме, на слух эти слова неразличи­ мы. Однако я решила подкрепить зрительное различие слуховым и предложила свой вариант: различие (иногда различение) для и различАние для Этот последний термин difference - difterance.

(различаниеу передает своим неопределенно несовершенным ви­ дом ллящееся действие различения, смысловую динамику этого французского неографизма термина (хотя Деррида любил подчер­ кивать, что самой антиномии активности и пассивности у него нет, динамика все равно была ему ближе). Различание (различие различия) существует в цепи других «понягий», ЭТО главное обо­ значение нетождественности и анти-тождественности и прежде всего в процессе снятия бинарных противопоставлений. Чтобы время от времени напоминать читателю о конкретном содержа­ нии термина различание, я иногда привожу его полную смысловую развертку: «различАние как отсгранение-отсрочивание- (то есть откладывание в пространстве и промедление во времени).

Русские переволчики немало мучились над переводом слова среди предложенных вариантов были различие-раз­ «differance»:

лиШие (от слова «лишитъ»), И различение-разлУчение (от слова «разлучить»), И просто различие-различЕние (последний вариант был бы не плох, если бы не стертая семантика слова «различение»:

слово во французском языке необычно и потому обя­ «differAnce»

зано резко выделяться в тексте), так что в моих переводческих страданиях я не одинокаг?", Разбивка разделение, расчленение, рассосредо­ (espacement) точение, расположение в пространстве. Через смысловую бли 477 Как отмечает в своей рецензии на три вышедших почти одновременно перево­ да Деррида В.Мазин (ер. Мазин В. (сноска 73). слово dijjerance переводит как раз­ личание также и Лапинкий (мне неизвестно, пришел ли переводчик к этому под ВЛиянием моих предложений в рецензии на его пробный перевод или же независи­ мо;

как бы то ни было. наши терминологические сходства проявляются в перево­ дах терминов различание и восполнение). Что же касается Д. Кралсчкииа, то он, МОЖно сказать. с термилологической передачей термина не справился differance (или не считал нужным справляться: Мазин пишет «справился», ставя это слово в кавычках). так как, отказавшись от поиска единого эквивалента, он просто пере­ дает разными словами по контесту.

differance r Познание и перевод. Опыты философии языка зость С «промежутком», «интервалом» устанавливается связь меж­ ду пространственными и временными значениями этого термина;

разбивка выступает как своего рода условие любых операций с пространством, а также со(рас)членения пространства со време­ нем, подкрепляя этим пространственно-временной смысл в русских работах о Деррида иногда используют лати­ differAl1ce.

низм «спасиализация». Однако У Деррида есть другой термин spa сгайьацоп, в отличие от езрасетпепг, крайне редкий;

его я перевожу словом «опространствливание: (а зрасгайге, соответственно, «пространственность» ).

В подавляющем большинстве контекстов употребления слова езрасегпегп в «Грамматологии» значение расчленения простран­ ства безусловно преобладает над значением пространства как вме­ стилища. Так, разбивка это синоним пунктуации (пауза, пробел, интервал);

это природное и культурное явление (тропинки в тро­ пиках;


разделение слова при письме);

а язык тем более требует раз­ бивки и размещения в пространстве: он просто обречен на разбив­ ку и ситуации людского рассеяния;

разбивка это артикуляция образов в пространстве живописи и музыкальном времени и др.

Членораздельность, артикуляция (аrtiсиlаtiоn). Главные имею­ щие хождение варианты перевода этого термина членораздель­ ность, артикуляция, реже: расчленение, сочленение, узел. Язык, например, это «членораздельная» речь, но когда имеется в виду развитие языка, можно сказать, что в этом процессе напевная ин­ тонация сменяется «артикуляцией».

Восполнение, восполнительность (зиррлётет, зиррлететате).

Знаменитый термин, взятый Деррида у Руссо. В русских переводах Руссо на его месте стоит либо слово «замена», либо ничего не сто­ ит, поскольку оно не было терминологическим ни для Руссо, ни естественно для его русских переводчиков. У Деррида оно может означать настолько разные вещи, что оказывается фактически не­ переводимым. С одной стороны, оно обозначает интимный опыт Руссо, связанный с мастурбацией (так в «Исповеди» Руссо говорит о сапяегецх зцрртёгпепг, то есть об опасности этой греховной прак­ тики, причем эта фраза становится заглавием важного раздела в «Грамматологии»). С другой стороны, оно обозначает у Деррида особую логику, неподвластную логике исключенного третьего.

Найти такое слово, которое годилось бы и для обозначения интим­ ного опыта, и для предельных обобщений в логике «нетождества», практически невозможно. В общем смысле под зцрр'ёгпепт Руссо имеет в виду разнообразные процессы, связанные с переходом от природы к культуре, от доязыкового состояния К языку или даже с таким агрессивным вторжением извне, которое нарушает изна­ чальную полноту и безмятежное тождество природы. Однако логи f!lздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая.,На бранном ПО.le ••• »

ка самого Деррида иная: природная полнота и чистота это миф, а то, что кажется «вторгающимся извне», на самом деле изначаль­ но присутствует в природе. У Деррида это относится не только к природе, но к любым процессам в человеческом мире.

В списке вариантов этого термина (вцрртёгпепт и зцрр'ёгпеп­ тапгё), предложенных переводчиками и исследователями Дерри­ да, чаще других встречаются следующие:

дополнение, дополнительность. возникающая при этом ассоциа­ ция с «принципом дополнительности» Нильса Бора либо неумест­ на, либо ограниченно уместна;

к тому же тут часто путают согпр'егпегп, согпртёгпептале (это ближе к боровской дополнитель­ ности) и зцрр'егпегп, supplementaire, что далеко не одно и то же 47 8 ;

прибавка, прибавочность: неуместные политэкономические ас социации"79;

добавка: слишком конкретное слово;

приложение: слишком узкий ПО смыслу термин'".

За неимением лучшего мне пришлось остановиться на слове «восполнение», завидуя переводчикам на те европейские языки, которые здесь могли ограничиться калькой. Оно имеет достаточ­ но широкое и нейтральное значение и позволяет образовать более абстрактное понятие (восполнительность), хотя и непривычное, но не нагруженное неуместными ассоциациями. Конечно, прихо­ дится сожалеть о том, что корневой элемент в этом слове «пол­ нота»: это не тот смысловой обертон, которого в принципе просит деконструкция. Однако тот же корень и в русском «до-полнении», И конечно во франко-латинском зцр-ртёгпегп. Не забудем и о том, что позиция этого слова в книге неоднозначная: мысль Руссо по­ мешает его в мир наличий и полнот, однако Деррида выводит его в другой мир и другую логику логику неналичности и нетожле­ ственности, в которой восполняюшее, добавляясь к восполняемо­ му, занимает его место. Логика восполнения позволяет Деррида уклоняться от прямых противопоставлений (речи и письма, жела­ ния и его реализации), заменяя их набором восполняюших функ­ ций: в реконструируемой таким образом жизни Руссо восполняю Проблематику дополнительности Н. Бора применительно к деконструкuии рассматривает в своей монографии Плотницкий: А. Соmрlеmепtагitу:

Plotnitsky апd Derгida. Duгham;

Lопdоп, AntiepistemoIogy after Bohr J994.

Впрочем, иногда (но не всегда) яцрр'егпспг у Деррида перскликается с «приба­ ночной стоимостью (plLls-vаILlе).

В уже приводившейся рецензии В. Мазина отмечается еше один вариант пере­ вода слова зпрр'егпеги «добавление» (использован Кралечкиным): нсалекват­ ность этого слова в данном случае связана с тем, что оно не покрывает второй важ­ нейшей операции, фиксируемой словом хпрртсгпегп, а именно операции подмены. замещения.

Познание и перевод. Опыты философии языка щую функцию выполняют письмо (как замещение речи) и мас­ турбация (как замещение желанного полового акта)481.

Таким образом, очевидно, что подбор эквивалентов есть столь же дело интуиции, сколь и расчета. Любое интуитивно принимае­ мое решение всегда может быть оспорено или подтверждено це­ лым рядом общезначимых критериев, и потому в принципе долж­ но обсуждаться, а не восприниматься как откровение. Отсюда и своя мораль. Идеальных решений практически не бывает. Всегда можно назвать такие контексты, в которых больше подходило бы друтое слово. Однако разовая неуместность это еще не основа­ ние для отказа от термина, который уместен в подавляющем боль­ шинстве случаев. Выбор эквивалента, который сохраняется как терминологическая единица, требует «системного подхода»: учета всех смысловых контекстов употребления слова, его синтаксиче­ ских и морфологических возможностей (и прежде всего, способ­ ности образовывать другие слова от того же корня), сравнительной орфоэпической простоты и пр. Сочетание интуиции с возможно­ стью анализа делает перевод близким как науке, так и искусству.

Наличие (рпёзепсе). Выбор русских эквивалентов для терминов для ргёзепсе (ргёзепг) потребовал долгих размышлений. В русском языке в данный момент имеют хождение два слова «наличие»

И «присугствие». В немецком этому термину Деррида соответству­ ет тогда как прилагательное ргёзегп переводится словом Praesenz, другого корня так что прочного романского гнезда - gegenwiirtig, «наличия» у немцев не существует. Деррида подчеркивает, что французское ргёзепсе это перевод двух немецких понятий, сбли­ жавшихся у Хайдеггера, а именно (наличие вообще) Anwesenheit (наличие во временном смысле настоящий мо­ Gegewiirtigkeit мент)4Ю. После долгих размышлений я выбрала русский термин 4Х I В данном случае я не только не отступаю от столь любимого Деррида этимоло­ гического принuипа, но даже усиливаю его, обращаясь через голову существую­ щих различий к исходному латинскому корню. В самом деле, яцрргёптегп это стержень группы однокоренных слов, смыслы которых в современном француз­ ском языке разошлись: это supplementaire. supplementarite, о которых уже шла речь, далее хцрргсапсе, suppleant (заменитель, сменщик), а также зцрр'ёег (может означать и добавление, и замену). Различные контексты употребления этих слов покрываются введенным мною термином «восполнение». В тексте встречаются случаи, когда передаваемыйсмысл требовал бы в идеале полной развертки всех - упомянутых выше замен и сдвигов, происходящих при движении извне вовнугрь (приложение, добавление, дополнение, восполнение, замена, подмена), однако приходится в переводе ограничиваться каким-либо одним словом из этого ряда.

Не забудем, что Деррида пользуется целым рядом частичных синонимов: для них я зарезервировала соответственно «замену" (для слов от глагола substituer, remplacer) и «добавку», «лобавление» (для слов, образованныхот глагола ajouter, additionner).

4Х2 Derrida J Marges - de 'а philosophie. Р. 75.

Г' !!Jздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая.,На бранном поле... »

«наличие» (наличный), так как это слово интуитивно кажется ме­ нее казенно-бюрократическим, чем «присутствие», а кроме того, легче образует составные слова, хотя, разумеется, были случаи, когда я предпочла бы «присугствие». Словом термин «наличие»

был введен без удовольствия и по совокупности критериев.

Когда я переводила «Грамматологию», русских переводов Дер­ рида практически не было. Когда я ее издала, одновременно вы­ шли несколько других переволов. А сейчас слово «присутсгвие»

является гораздо более распространенным, и случаи моего пред­ почтения «наличия» подвергаются критике. Подробно разбирает этот пример Мазин: «Доводы Автономовой сводятся к тому, что, во-первых, «присутствие, имеет казеино-бюрократический отте­ нок, во-вторых, с «присутствием» сложнее образовывать сложно­ сочиненные слова типа «самоприсутствие», «соприсутствие»

И т. д. Однако не менее важным нам представляется и другой аргу­ мент... когда речь идет о деконструкции метафизики, важным оказывается корень слова скорее суть (essence) присутствия, чем лицо наличия;

и, кроме того, именно присутствие (presence), а не наличие образует симметричную оппозицию с отсутствием (аЬ­ зепсе)» 4Ю. Мне кажется, что в этом споре вкусовые суждения есть с обеих сторон, только для моего критика первостепенно важна оппозиция присутствия и отсутствия, а для меня разрешимо­ неразрешимая оппозиция наличия (опора метафизики) и разли­ чия (опора операций деконструкции), которая, в случае моего вы­ бора терминов, оттеняется также и созвучием. Несколько забегая вперед, отмечу, что с моим выбором термина «наличие» другой за­ мечательный критик, С. Зенкин, не только согласился, но факти­ чески построил на этом слове ряд однокоренных слов для характе­ ристики концепции Деррида (это, например, «не-наличности», «обезналиченный мир» и др.).

В. Бибихин предпочитает «присутствие» и даже уверяет, что окончательный выбор этого термина в качестве соответствия определила для него церковная проповедь «своим присуг­ Dasein ствием нести истину»... При этом элемент, так сказать, казенно­ бюрократический Бибихин видит как раз не в русском слове «присутствие», а в том «принижающем- использовании слова ргёзепсе», которое он находит у Деррида. Правда, примеры в под­ тверждение своей мысли Бибихин берет не из текстов Деррида.


Мазин В. Рец. на кн.: Деррида Ж. О грамматологии / Пер. Н. Автономовой. М..

2000;

Деррида Ж. Письмо и различие / Пер. В. Лапинкого. А. Гаралж и, Б. Фокина, СПб., Академический проект. 2000;

Дер рила Ж. Письмо и различие / Пер. д. Кра­ лечкина. М., Академический проект, 2000 (http://www.guelman.ru/slava/nrk/nrk6/ 18.html) Познание н перевод. Опыты философии языка а из обыденных контекстов франкоязычного словоупотребления (например: раг 'а ргёзегпе...(«настоящим уведомляю») или ргёзеп­ ter les аппез «взять на караул» )484...

Что можно на все это ответить? Если мне доведется готовить переиздание «Грамматологии», Я еще раз перепроверю все кон­ тексты употребления слова ртевепсе и однокоренных слов4 8 5.

И потом постараюсь продумать все заново. Пока что у меня воз­ никает впечатление, что мои критики учитывают лишь само сло­ во в форме существительного и не учитывают всего изо­ presence билия сложных и составных терминов, роящихся вокруг него и требующих сохранения семантического гнезда. Вот в этих-то до­ полнительных контекстах термин «наличие» И оказывается почти всегда предпочтительным. Так, усиленный вариант «наличия» ёгапг-ргёвепг;

я пере вожу его как «налично-настоящий», будучи уверена, что это лучше, чем «суший-присугствуюший. вариант, неизбежный для тех, кто не только выберет «присугствие», но и решит быть терминологически последовательным.

Далее, слово «ргёзепсе. главное из «деконструируемых».

На нем держатся и многие другие. Это «самоналичная речь» (ра­ role ргёзепте а soi), самоналичие субъекта (Iа ргёзепсе а soi du sujet), это сознание как «самоналичие когито- (ргёзепсе а soi du cogito) и пр. Конечно, а soi точнее было бы переводить «перед самим со­ бой» (но никогда не «в себе», что тоже иногда встречается). Поста­ раемся запомнить это: «самоналичный. (самоналичное когито) означает «находящийся как бы перед самим собой». Прежде чем выбрать «наличие» как вариант, позволяющий нам удержать наи­ большее количество смысловых контекстов, не раздробив терми­ на, я примеривала и другие варианты «перед -собой -поставлен­ ность», «к-себе-повернугость» И даже «на-себя-обращенностъ»).

И, разумеется, я это не только признаю, но и охотно подчерки­ ваю, были такие отдельные случаи, в которых «присугствие. бы­ ло бы гораздо лучше «наличия» (например, интенциональность как «соприсутствие» себя и другого), но опять-таки, повторяюсь, единичные исключения не основание для «фальсификации» об­ щего эквивалента.

Нередки сочетания слов «наличие», «наличный» С pleine и (полный, полно): в качестве прилагательного это да­ pleinement вало в моем переводе «полноналичный». Были, наконец, и кон­ тексты, в которых «наличие» играло с «наличностью» не обяза­ тельно «денежной», но В любом случае имеюшей накопительные 11 1 Пер.

Бибихин В. Примечачия персводчика Хайлеггер М. Бытие и время 4k В.В. Бибихина. М., 1997. С. 450.

4k) Мазин В. Указ. соч.

г f.l!здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая..На бранном поле... »

I количественные характеристики (когда речь идет, например, об «упорядочении наличностей (ргёьепсез) в библиотеке»). Во всех подобных случаях возможность сохранения игры смыслов (нали­ чие-наличность) представлялось лишним доводом в пользу «на­ личия», а не «присутствия».

Представление, репрезентация (геогёзетаиоп), Для Деррида (точнее, для Руссо, потому что именно о Руссо здесь прежде всего идет речь) язык это основа, от которой протягиваются нити во все другие области бытия. Один ИЗ ярких случаев зависимости и параллелизма контекстов - это представление (гергёзегпапоп) языка в письме и представительство (гергёзепгацоп) как делегиро­ вание полномочий другому человеку в социальной структуре.

у Руссо речь шла о процессах, одновременно при водящих к заме­ не устного общения письменным языком и замене народного со­ брания отчуждающим институтом представительства. Впереводе «Курса общей лингвистики» Соссюра обычно пере­ representation водится как «изображение» языка. Однако в тех случаях, когда на первый план выходила аналогия между языковыми и социальны­ ми процессами, я оставляла термин «представление» также и при­ менительно к языку, чтобы подчеркнуть этот важный смысловой параллелизм языкового и социального.

(Первозначало Этот термин переводился мною как (origine).

«происхожление» во всех классических и традиционных контекс­ тах (в частности, в заглавиях работ Руссо и Кондильяка и в описа­ нии их концепций), но как «(первогначало. применительно к соб­ ственной мысли Деррида, имеющей явно антигенетический смысл. Слово «(первотначало», полагаю, крепче держит непере­ ходный смысл, чем слово «происхождение», которое требует до­ полнения. Иногда переводчики предлагают вариант «исток», од­ нако он одновременно и конкретен, и требует дополнения (я использовала слово «исток» для перевода «зоцгсе»).

Собственный, собственность, собственно, свойственный, свой­ ство (ргорге, рпзрпеге, Помимо основных значений proprement).

(есобственностъ», «свойство», «собственный смысл») можно вы­ делить два контекста употребления этого термина: «ргорге. В про­ тивопоставлении означает «прямой», точный В противо­ «figure» цосгавлении «образному», а «ргорге. В противопоставлении «согппшп- означает собственное имя - в проти­ (noms communs) Le ргорге du пот воположносгь имени нарицательному (Ср.:

собственное свойство имени;

ргорге n'existe pas - прямого le sens Смысла не существует).

Внутренний-внешний. Это семантическое поле представлено четырьмя парами понятий (однокоренных и неоднокоренных).

Я использовала следуюшие варианты перевода: наружа-нутрь Познание и перевод. Опыты философии языка внутренний-внешний(ппёпевг-ехгёпеш),внут­ (dehors-dedans), риположность-внеположность(ппёпогпё-эехгёпогпе), интерио­ ризация-экстериоризация(ппепопзапоп-эехгёпопзапоп). По­ требность в неологизмах (или, как уточняет С. 3енкин, об этом ниже в обыденных словах, возведенных в ранг терминов) «нару­ жа-енугрь. была обусловлена головокружительным использова­ нием их в качестве существительных «наружа В наруже наружи», «наружа подражает нутри» И др.), а также неоднократным их при­ менением в независимой позиции в заглавии разделов. Латин­ ская версия последней пары понятий «интериоризация-экстерио­ ризация- была принята мною как уже достаточно привычная в русской переводной литературе.

А теперь разберем несколько несобственно терминологиче­ ских слов частого употребления.

Почать один из любимых глаголов Деррида. В его (entamer) семантике соединяются два важных момента: агрессивное начало, разрыв с предыдушим (так хирург вскрывает полость, приступая к операции) и обреченность на осуществление, при водящее к концу (если дирижер взмахивает палочкой, значит симфония будет сыграна): иначе говоря, в начале действия уже содержится его конец, в рождении смерть. Моим главным эквивалентом было «починать» (реже надрезать). Вот примеры с глаголом еп­ tamer: «структура восполнения сводит с ума, поскольку оно не яв­ ляется ни наличием, ни отсутствием, и починает и наше удоволь­ ствие, и нашу девственность» (222)486;

«восполнительность всегда и уже починает наличие» и др.

(233) Сюда же относится группа слов, обозначающихразличные во­ енные хитрости [ецгге риск, уловки, об­ (aventure, contrebande, ман), вполне в соответствии с заявленным Деррида отношени­ ем клогоцентризму и метафизике. Слово «контрабандой» нередко используется в значении «исподтишка» (например, Леви-Строс описал нечто еп то есть скрыто, неявно. Можно ска­ contrabande зать, что Деррида ведет себя с западной метафизикой так же, как Леви-Строс с девочками из племени намбиквара, которых он на­ страивал друг против друга, чтобы выведать у них секреты имени взрослых: Деррида обманывает метафизику, чтобы уловками вы­ ведать генеалогию ее понятий (имен), даже если она о них забыла или не хочет раскрывать свои тайны.

При переводе часто используемых Деррида слов с разруши­ тельной семантикой я старалась выдерживать следуюшие эквива­ ленты: стирать стушевывать вычеркивать (га (effacer), (obliterer), 486 В скобках здесь и далее страницы оригинала ука:зываются по изданию:

Ос Derrida 1. la grammatologie. Paris, 1967.

X!tздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая..На бранном поле... »

шгег, В слове «стушевывать» есть и момент забвения (забы­ biffer).

вание собственных имен, включение их в систему классификации как механизм становления языка), и момент «похеривания. (хе­ - рить налагать «литеру Х» некогда знак гашения почтовой мар­ ки). В группе отрицательных слов переводилось мною dislocation как «распад»;

как «упадок» (понижение рангом), degradation «depravation» (в основном применительно к истории, обществу, - как «порча».

языку) *** Всё это при меры сложностей при переводе понятий. Я ана­ лизирую в первую очередь именно понятийно-терминологичес­ КИЙ аспект перевода, однако из этого не следует, что стилистиче­ ские приемы игры словами остаются в сторонеё". Далее будут представлены примеры перевода словесных игр в самой важной концептуальной главе «Грамматологии», посвященной вопросу о мегодет'", Главная сложность в этих наших примерах заключалась в пере­ даче разветвленных словесных перекличек. которые придают фи­ лософской ткани свойства поэтического произведения и одновре­ менно делают ее более плотной и насыщенной: Разумеется, это механизм не логический, а поэтический: он в известной мере схо­ ден со скольжением смыслов в «тесноте стихотворного ряда»

(Ю. Тынянов), где возникают взаимные тяготения смежных или близко расположенных слов.

В философской прозе стихотворных рядов нет, но могут возникать ПОВТОРЫ однокоренных слов, напо­ минающие об их этимологической общности, и такие синтаксиче­ ские структуры (в пределах абзацев и между абзацами), внутри ко­ торых читатель способен воспринимать эти ПОВТОРЫ слов и смыслов. Современные французские философы, и в частности Деррида. позаимствовали этот принцип этимологических перекли­ чек (иногда не с ученой, а с ложной, «народной» этимологизацией 487 На самом деле - скажем это со всей определенностью - последовательный (а не «абы как-) перевод стиля, наверное, требует не меньше внимания и самолис­ ЦИплины, чем перевод понягий. И потому приходится лишь сожалеть о том, что переводчики, ярко переводившие стилистические аспекты текстов Леррида.

и прежде всего А. Гараджа и В. Лапицкий, почти ничего не рассказывают нам об этой стороне своей работы. И вообще было бы здорово иметь одно и то же про из­ ведение Деррида в двух разных переволах. один сделанный на пределе стилистиче­ ской изощренности, другой на пределе концептуальной аналитичности... Это МОгло бы серьезно расширить наш горизонт восприятия Деррида сразу в обоих на­ правлениях.

Деррида Ж. Из круга вон вы ходя шее (l'exhorbitant) / / Леррида Ж. О граммаголо­ ГИи. С. 312-319.

Познание и перевод. Опыты философии языка по созвучию) у позднего Хайдеггера. При этом нередко происходит то, что можно назвать материализацией метафоры: возврат аб­ страктных значений, возникших в результате прежней возгонки не­ шественных смыслов, к их «первоначальным. состояниям.

Так, немецкое слово Веgгiffэтимологически предполагает пря­ мой физический акт хватания и лишь переносно «схватывание умом», «понятие». Словесную игру вокруг того же корня (рус.

«хват», франц. Деррида строит, обсуждая в «Грамматологии»

prise) вопрос О методе. Только речь здесь идет не о «понятиих вообще, а об особом понятии «восполнение» (зцрр'ёгпетп), о его роли у Рус­ со и в собственной концепции Дерриля. Как мы только что виде­ ли, зцрр'ёгпепт у Деррида это не столько отдельный смысл, сколько оператор взаимодействия между различными текстовыми фрагментами, связанными отношением достраивания, доращива­ ния или, напротив, изъятия. В оригинале в игру вводятся при этом слова sшрrisе, зпгрепапт (зцгргепаптез). При поиске вариан­ prise, тов для перевода приходилось апробировать разные гипотезы.

При первом появлении слова зцгргепагпез из этой смысловой группы его хочется перевести как «удивительныеьё'? удивитель­ ные возможности. Однако при развертывании контекста, сталки­ ваясь с другими словами того же корня «рпзе», - «sllrprise»49U (французское «сюр-приз» буквально значит «захват сверху»), мы чувствуем, как эта первонача.льная интуиция смысла приостанав­ ливается, подвешивается и уступает место действию других сил, процессам актуализации других смыслов. При этом появление ве­ щественного «рпве. (захват) задним числом окрашивает своей се­ мантикой ранее про мелькнувшие невещественные «зшрпье­ и «зшргепапгеэ». Чтобы сохранить эту изощренную словесную пе­ рекличку и не потерять опорные слова, приходится во всех случа­ ях употребления слов с корнем «рпзе», независимо от узко контек­ стуальной уместности, привлекать слова с русскоязычным корнем «хват» (это соответственно охват, захват, захватывающий). В ре­ зультате то, что по началу представало как «удивительные возмож­ ности», перенастроилось в «захватывающую силу» В соответ­ ствии с общей тональностью семантического гнезда, введенного в контекстуальные переклички.

4Х9 DerridaJ. Ое la grammatologie. Paris, 1967. Р. 226.

490 «МЫ должны дать себе строгий отчет в этом охвате или захвате (de cette prise оп в том, что писатель пишет, находясь внутри языка и внутри логи­ de cette surprise), ки, и потому его дискурс. по определению, не может полностью овладеть их соб­ ственной системой, законами, жизнью как таковыми»... Деррида Ж. О грамматоло­ гии. Рус. пер. М.. 2000. С. 3 12. Само это различие между тем, чем писатель владеет.

и тем, чем он не владеет в своем языке, нужно нам для того, чтобы вырабатывать прииципы критического 'пения.

!!-здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле....

А вот еще один пример. Он строится вокруг слова «ехогойапт», которое торжественно стоит в заглавии раздела о методе. Вне кон­ текста, в словаре оно может значить «чрезмерный», преувеличен­ н:ый» и даже «из ряда вон выходящий». Деррида рассказывает чи­ тателю о том, как при выборе текстов для разбора он опирался на небольшие, мало известные, иногда посмертно изданные тек­ сты Руссо и что его внимание к этим «мелочам» может по казаться т. е. «чрезмерным», «преувеличенным». На этом ме­ «exorbitant» сте в моем переводе читатель видит словосочетание «из круга вон выходящий» (буквально «находящийся вне орбиты», «сходящий с орбиты»). Откуда такое переводческое решение? Напомню, что в «Грамматологии» Деррида впервые представил читателю проце­ дуры деконструкции;

для того чтобы сделать это, он ищет точку вне лотоцентрической системы, из которой можно было бы попы­ таться деконструировать целостность. В этом поиске участвует метафорика круга, противоположного линии. Деррида показыва­ ет, как мысль постоянно, но тщетно стремится вырваться за пре­ делы метафизического круга: перед нами проступает след, про­ черчивающий круг (orbis), возникает пространство, допускающее круговой обзор (orbita)491, и т. д. Чем дальше, тем яснее становит­ ся, что от начального предположения «exhorNtant» как «преуве­ личенный») придется отказаться. Обок с такими словами, как и (круг, круговой обзор) вокруг слова на­ orbis orbita «exorbitant»

чинает кристаллизоваться новый смысл, который и был зафикси­ рован в нашем итоговом варианте перевода «из круга вон выхо­ дящий». Радоваться такому решению не приходится, оно получилось громоздким, однако по смыслу вполне безупреч­ ным прежде всего потому, что словосочетание «из круга вон вы­ ходящий» сохранило узнаваемость русской идиомы (еиз ряда вон ВЫХОДЯЩИЙ»), перестроив его семантику с линейной на круговую:

отрицание круговой семантики и есть одна из черт деконструкции В действии. Но на этом игра с метафорикой круга не заканчивает­ ся. Выход из замкнутого круга очевидностей предпринимает и Руссо, обличая подавление письма полновластной речью. Пря­ мого пути для такой критики нет, и Руссо делает разные обходные маневры с помощью особой, «из круга вон выходящей» логики:

Восполнение как оборотень скользит, меняя свои функции, меж­ ду дополнением, заменой, вредительством, помощью и др. При Случае было бы интересно обменяться опытом с переводчиками Деррида на другие языки и узнать, как им удалось сохранить те ИЛИ иные авторские приемы, придумав им идиоматические соот­ Ветствия в своем родном языке.

Деррида Ж. О грамматологии. Рус. пер. м., 2000. С. 3 J7.

r Познание и перевод. Опыты философии языка Различие и отличие (спор оприставке) Мой перевод «Грамматологии» вместе с большой вступительной статьей, в которой была сделана попытка восстановить историче­ ский и концептуальный контекст создания книги, обосновать принципы подхода к переводу вообще и выбора конкретных вари­ антов перевода в частности, стал предметом оживленной полемики.

Она интересна как иллюстрация тех общих процессов, о которых у нас здесь все время идет речь. Терминологический подход к пере­ воду? Но это же насилие над динамичным и от всех дефиниций ускользающим Деррида, говорил один критик;

такой перевод ис­ кажает суть его концепции. Вовсе нет, возражал другой критик: пе­ реводчица «рабски- следует Деррида (как, впрочем, и другие жен­ щины-исследовательницы его творчества)... Если отвлечься от анекдотической стороны дела, то окажется, что эти критики слева и справа в известной мере исключают друг друга. Но есть и другие подходы. Так, есть рецензии, составленные так «искусно» 492, что читатель постоянно находится в подвешенном состоянии, не пони­ - мая, где говорит Деррида, где Руссо, где рецензент, где, нако­ нец, переводчик вот уж поистине интертекстуальность в дейст­ вии! Есть рецензии, в которых в духе упрощенного социологизма утвержлаегсяч", будто социологическая основа концепции письма у Деррида «поэднекапиталистическая экономика с ее бюрократи­ ческой циркуляцией документов», основанная на бумажной запи­ си, и соответственно возможности проволочки, промедления.

Среди всех откликов своей серьезностью и компетентностью выделяется разбор, сделанный С. Зенкиным. Он формулирует важные разногласия в вопросе о том, как пере водить Деррида на русский язык, каким ему быть по-русски'?".

Зенкин: суть критики. Деррида, напоминает Зенкин читате­ лю, трудный мыслитель для понимания и перевода. Он основы­ вает все на анализе чужих текстов, а потому сформулировать его общие выводы, тезисы, методологические соображения за рамка­ ми конкретного анализа практически невозможно. На этом фоне, Уланов А. Реи. на КН.: Деррида Ж. О Грамматологии / Пер. и вет. ст. Н. Автоно­ мовой / / Русский журнал. 20.06.00.. ер. также: Ганжа Р. Писать «О» Деррида / / Там же: второй рецензент рассуждает о том, возможен ли в России Деррида «без кавычек» или, иначе говоря, возможно ли в России «реальное присутствие реаль­ ного Дсррида».

Пензин А. «Made in Ггапсе, eaten in Russia. Постструктурализм на последнем ды­ хании» Художественный журнал. М., // 2001. Ng 37/38.

494 Зенкин С. Н. Наличие и отличие / Как переволитъ Леррила? Философско-фило­ логический спор // Вопросы философии. М., 2001. Ng 7. С. 158-163.

...

!!здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая.• На бранном поле... »

считает Зенкин, то, что делает Автономова, когда она строит си­ стематический очерк философии Деррида, берется пересказывать содержание своими словами и даже определять понятия, это «героическая попытка пойти наперекор собственному дискурсу французского философа, обобщить то, что у него не поддается обобщению;



Pages:     | 1 |   ...   | 12 | 13 || 15 | 16 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.