авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 24 |

«Серия основана в 1999 г. в подготовке серии принимал и участие ведущие специалисты Центра гуманитарных научно-информационных исследований Института научной информации по ...»

-- [ Страница 16 ] --

Схваченное в языке удерживается прочнее, чем построенное вооб­ ражением, и охватывает более широкую область, нежели сфера собственно осознанного. Возможность построения высказывания (и тем более целого рассказа о своей жизни) иногда оказывается единственным средством динамизации заблокированной ситуа­ ции, а предъявление нам нашей собственной речи другим челове­ ком единственной возможностью встать во внешнюю позицию, как-то отнестись со стороны к себе, к другим людям, к знанию.

Подобно тому как мы не можем увидеть себя, не имея зеркала, так рефлексивность, связанная не с образом, а с выражением, верба­ лиэацией опыта переживания, требует присутствия другого чело­ века, способного обеспечить те «возвраты» нашей речи, которые так или иначе структурируют наши образы самих себя, собствен­ ного тела, ближайших других, подталкивают нас к тому, чтобы Познание и перевод. Опыты философии язык.!

учиться быть «ДРУГИМИ», сходя с наезженной колеи бесконечного повторения чем-то нам «выгодных» жизненных неудач.

Сталкиваясь ныне с многообразными формами западного пси­ хоанализа, мы находимся в ситуации радикального отставания.

Однако от нас самих зависит, будет ли этот процесс простым по­ вторением пройденного. В принципе новый культурный контекст вполне может стать обогащающим если только у нас хватит сил пробраться через дебри несоизмеримых психоаналитических жар­ гонов, уже выработанных на Западе и уже перекочевавших к нам, критически-конструктивно отнестись и к себе, и к чужому опыту и позаботиться о выработке не только своего языка, но и некоего психоаналитического метаязыка, которого не существует и в Ев­ ропе. Наше запаздывание нас к этому побуждает и одновременно дает нам шанс. Кроме того, как ныне нередко подчеркивается, на­ копленный Россией опыт (прежде всего художественный, например, у Достоевского) и поныне остается кладезью психоана­ литических прозрений, а те западные исследователи, кто внима­ тельно прорабатывал этот материал, открыли в Достоевском но­ вые для психоанализа моменты. К сожалению, радоваться этим открытиям не приходится, ибо речь идет о новых формах агрес­ сивных и деструктивных влечений (например, об агрессии роди­ телей по отношению к детям), но все равно о человеческих пре­ делах и границах лучше знать как можно больше правды и иметь на этот счет как можно меньше иллюзий.

Выработка средств выражения, формирование языка, как представляется, соответствует некоторым собственным потребно­ стям российского человека, выходящим за рамки психоанализа.

Сейчас ему позарез необходим грамотный и связный язык для описания душевного опыта, ибо повсюду приходится сталкивать­ ся с захлестом эмоций, с неумением учитывать конфликтность и резкую смену душевных побуждений, которую «грешить И ка­ яться») Фрейд отмечал, читая Достоевского. Русская культура все­ гда потакала эмоциям и эмоциональным состояниям (таким как жертвенность, вина, страдание) и имела репутацию скорее глубо­ ко чувствующей, нежели глубоко мыслящей. При этом само нали­ чие травм нередко трактуется в наши дни как своего рода алиби против мысли: мы-де слишком много страдали, чтобы понимать, однако этот стереотип, по-видимому, входит в противоречие с по­ требностями собственного развития российской культуры и ее взаимодействия с другими культурами.

При этом важно помнить, что психоанализ везде и в России, в частности, это не абстрактная схема, налагаемая на любой ма­ териал. Ему еще предстоит найти свое место в культуре, почувст­ вовать тот социальный запрос, на который он так или иначе отве.f!iздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая..На бранном поле... »

чает, соотнести себя с той реальностью соотношений между поко­ лениями, полами, ролями, в которой он применяется. В свете осо­ бого психоаналитического опыта учета длительного периода на­ копления впечатлений при неспособности их осмыслить полезной будет проработка тонких зависимостей познания от эмоций и аффектов. Однако психоанализ это не путь потакания амбивалентным эмоциям, но скорее путь обучения расчленению, работа с культурными нехватками и разрывами межпоколенны­ ми, межполовыми, межролевыми;

это не потворство беспорядку, а, напротив, механизм становления субъективности через про­ работку душевной боли и хаоса. Попробуем учиться с помощью психоанализа трезвому дистинктивизму, а не синкретичности, которой у нас и без того хватает. В этот начальный период, когда у нас очень мало подготовленных психоаналитиков, большую роль играют тексты, книги. Казалось бы, в переводческой работе должно быть меньше двусмысленностей, нежели во всех других областях психоанализа. Но здесь есть свои трудности, к которым мы сейчас и переходим.

о переводе Словаря Лапланша и Понталиса Перевод психоаналитической литературы труден для всех культур и языков. Во Франции, как известно, до сих пор не суще­ ствует Полного собрания сочинений Фрейда, но уже много лет идет работа по его созданию, причем предлагаемые терминологи­ ческие новшества регулярно вызывают бурные споры. В России переводы фрейдовских работ в начале века иногда выходили рань­ ше, чем в других европейских странах, однако из-за почти шести­ десятилетнего перерыва в существовании психоаналитической традиции ряд предложенных некогда терминов ныне безнадежно устарел. К тому же с самого начала некоторые термины вводились бессистемно разными переводчиками и в разные периоды. За­ падные издания Фрейда на русском языке (Лондон, Нью-Йорк) не решили этих проблем, и к тому же были крайне труднодоступ­ ными, Нынешние издания Фрейда представляют собой в подавля­ ющем большинстве случаев перепечатки старых переводов без УКазания на переводчиков и годы издания, без какого-либо науч­ ного аппарата и комментария. Справочная психоаналитическая Литература ныне чаще всего переводится с английского, что пере­ Носит на русскую почву те смысловые обертоны, которые опреде­ Лены английским выбором эквивалентов. Перед современным Российским читателем возникает возможность выбора к кому примыкать, как вырабатывать свои подходы.

Переводческая и текстологическая работа может идти в разных направлениях либо в сторону унификации и упорядочения тер Познание и перевод. Опыты философии языка минологии, либо, напротив, - предельного внимания к разнооб­ разию употребляемых терминов без их жесткой унификации. Су­ ществует, однако, и еще одна возможность: она подразумевает упорядочение, не завершающееся догматизацией. В нынешней ситуации в России существует возможность при взгляде рет­ роспективно и со стороны лучше соотнести между собой те пси­ хоаналитические языки и жаргоны, которые сейчас в Европе нередко сами друг друга не понимают и остаются взаимно отчуж­ денными. Однако такая работа требует различать, где они, эти раз­ ные языки. Такая работа являлась бы по сути метапсихоаналити­ ческой, однако она подразумевала бы не построение единого «нарратива», а поиск взаимопонимания и взаимопереходов между концепциями и подходами.

Для того чтобы наметить пути такой работы я расскажу здесь о моем опыте перевода классического французского Словаря по психоанализу, созданного известными психоаналитиками Ж. Ла­ планшем и Ж.-Б. Понталисом по инициативе и под руководством замечательного французского психолога Даньеля Лагаша и впервые увидевшего свет в 1967 г. 5 3 1. Я начала рабо­ (1903-1972) тать над переволом Словаря в начале 90-х годов, когда на русском языке не существовало сколько-нибудь солидной справочной ли­ тературы. Здесь я расскажу о том, как шла работа, какие трудности возникали на этом пути. Давно опубликованы переводы Словаря на основные европейские языки;

готовятся его переводы на вос­ точноевропейские языки. Спустя годы, прошедшие после первого издания Словаря, многое изменилось: вышли новые словари и справочники, в том числе фундаментальный словарь по психо­ анализу, созданный большим авторским коллективом под редак­ цией П. Кафмана-Ч, словарь под редакцией П. Шсмама-", широ­ ко учитывающий проблематику лакановского психоанализа, Словарь под редакцией Э. Рудинеско и М. Плона--", отдельным изданием вышли статьи по психоанализу из французской и др. Однако ничто не отменяет и не Encyclopedia Universalis умаляет значения Словаря Лапланша и Понталиса: он остается Laplanche /. et Pontalis /.-8. Vocabulaire de la ряуспапагузе. Paris, 1967. Рус. пер.:

Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. Словарь по психоанализу. М., 1996. Сейчас Словарь готовится к переизданию.

532 L'appoгt freudien: e1emel1ts роцг цпе епсусгорёсйе de la рьуспапагузе / Sous la dir. de Р. Кашгпапп. Paris, 1993.

Оюгюппагге de la ряуспапшуве / Sous la dir. de Р. Chemama. Paris, 1993.

Roudinesco Е., Plon М. Dictionnaire de la рзуспапагуье. Nouvelle edition mise ajour et augmentee. Р., 2006.

Оюгюппапс de la рзуспапагузе. Епсусюресйа Universalis. Paris, 1997.

Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая..На бранном поле... »

для будущих психоаналитиков и всех, кто интересуется психоана­ лизом, настольной книгой, незаменимой основой теоретической и практической работы.

Н ыне во Франции существуют десятки психоаналитических школ, и в этой пестрой картине нет единства: многие из них свя­ зывают свою деятельность с так или иначе понимаемой концеп­ цией Лакана (причем, между представителями различных подхо­ дов идут непрерывные баталии), другие склоняются в пользу более традиционных установок, разделяемых Международной психоаналитической ассоциацией, третьи избирают в качестве опоры тех или иных последователей Фрейда (например, А. Фрейд, М. Кляйн) или же Лакана (например, Ф. Дольт0 5 3 6), четвертые ув­ лечены концепциями гипноза и внушения (в частности, недирек­ тивного, эриксоновского-" и др)538.

Среди всех этих подходов позиция авторов этого Словаря доста­ точно традиционна, но вовсе не догматична и не тривиальна.

От Лакана их в конечном счете отдалило сдержанное отношение к истолкованию бессознательного через язык и попытки выхода в сферы реальности, не сводимые к языку. В результате то сложное и радикальное переосмысление, которому подверг психоанализ Жак Лакан, мало представлено в Словаре, хотя ряд существенных моментов концепции Лакана - стадия зеркала, проблема символи­ ческого, «отвержение (forclusion) - находят в нем свое отражение.

В целом авторов Словаря отличает установка на «нейтраль­ ность» или беспристрастность в той мере, в какой она вообще осуществима. Используя различные формы словарных статей (от 536 В 90-е годы было опубликовано, например, новое двухтомное собрание ее ста­ тей и выступлений: Dolto F. Les chemins de l'education. Paris, 1994.

GodinJ. La поцеейе hypnose: Yocabulaire, principes et гпеглоёез. Paris, 1992.

538 В соответствии с этой расстановкой сил происходило самоопределение тех российских психологов или психиатров, которые склонялись к психоаналитиче­ ской ориентации и стремились получить на Западе сертификаты профессиональ­ Ной интегрированности в психоаналитическое сообщество. При этом те из них, кто по собственному почину или под давлением лакановских групп, начавших за­ воевание российского рынка уже в конце 1980-х годов, декларировали лоначалу приверженность лаканизму, в большинстве своем перешли позднее к более спо­ - КОйным и в международном масштабе более респектабельным ориентациям под эгидой Международной психоаналитической ассоциации Таким обра­ (IPA).

зом, их прошлое содержит неоднозначные процессы самоопределения на внутрен­ Ней и внешней арене. Сейчас в основном расстановка сил так или иначе закрепи­ Лась и стало отчетливо видно, кто, при какой западной психоаналитической IIнстанuии и в каком качестве смог найти себя... Пример такой попытки отчета о прошлом см.: еп Russie: ёгат des Нецх et perspectives / Inteгview La psychanalyse d' Н. Menegaldo ауес У. Рогарома et Р. Katchalov // Slavica Occitania. Toulouse, 2004.

NQ 4. Р. 283-294.

Познание 11 перевод. Опыты философии язы~ крошечных эссе до огромных текстов, больше напоминающих са­ -, мостоятельные исследования, см. статью «Я»), Лапланш и Пон талис сумели передать читателю свои знания, свой аналитический пафос и сделать его сопричастным динамике фрейдонского по­ знавательного поиска. В любом случае Словарь не гасит мысль чи­ тателя видимостью прочных решений, но, напротив, понуждает теоретическое любопытство тех, кто в состоянии видеть пробле­ матичность и в изложении, внешне не нацеленном на дискусси­ онность и полемичность. Словарь был свидетельством наиболее плодотворного периода совместной работы авторов, хотя в даль­ нейшем их пути разошлись. Именно Жан Лапланш был одним из инициаторов обучения психоанализу в университете и его органи­ затором на факультете гуманитарных клинических наук в универ­ ситете Париж-7 5 3 9.

Так как в наши дни, после более чем полувекового перерыва, психоаналитические учения распространяются и в России, где со­ здаются ассоциации, издаются журналы, возрождаются прежние и появляются новые формы преподавания или шире «передачи»

(трансмиссии) психоанализа, вопрос о том, как, где, кому (да соб­ ственно и зачем?) преподавать и распространять психоанализ, становится актуальным и у нас. При этом дискуссионными ока­ зываются многие вопросы от эпистемологического статуса зна­ ний о бессознательном до конкретных методов практической кли­ нической работы. В самом деле, чему можно научиться по книге, чему только от живого наставника, чему лишь в процессе соб­ - ственной практической работы? Таким образом, проблема, кото­ рую условно можно обозначить как «психоанализ В университете»

(во Франции интересный журнал, посвященный этой теме, изда­ вался довольно долго при университете Париж-7, но в конце кон­ цов закрылся из-за финансовых трудностейй"), возникает и на российской почве.

539 В течение ряда лет у меня была счастливая возможность преподавать на этом факультете, близко познакомиться с постановкой обучения будуших психологов и психоаналитиков на всех этапах педагогического процесса. Университетские программы факультета, где имеется аспирантская (докторантская) специализация по клинической психологии и психоанализу, включают патопсихологию, лисцип­ лины нейробиологического цикла, историю и эпистемологию, клиническую и со­ циальную психологию, проходимую под контролем наставника клиническую практику и, конечно, множество обших и специальных курсов по истории, теории И практике психоанализа. Во Франции университетское преподавание психоана­ лиза имеют только парижские университеты Париж-? и Париж-В.

Рsусhапаlуsе а Гцпгссгвпе. Revue trimestrielle. Этот журнал издавался Центром по изучению психоанализа и психопатологии (Сепtге de Recherches еп Рsусhапаlуsс отделения «клинических гуманитарных наук» (U.E.R. Sсiепсеs et Psychopatologie) Нumаiпеs С/iпiquеs) университета Париж-7.

раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... ' Сама подоплека споров о психоанализе в университете оказы­ вается различной во Франции и в России. Во Франции много об­ суждается специфика психоаналитического опыта и психоанали­ тических институтов, достаточно остро стоит и вопрос о том, J{аскОЛЬКО психоанализ как особая форма познания и практики может быть вписан в традиционные для европейской культуры университетские формы передачи знания. Если во фрейдовскис времена функция учителя-просветителя и функция личного на­ ставника в психоанализе еще могли как-то совмещаться, то в на­ ши дни такое совпадение считается неэтичным и непродуктив­ ным, и потому, например, преподаватели университета, ведущие лекционные или семинарские занятия по психоанализу, не могут одновременно быть психоаналитиками своих студентов, которые проходят личный анализ (а также, в случае дальнейшей специали­ зации контролируемый учебный анализ) за пределами универ­ ситета. Однако теоретическое изучение исторических, философ­ ско-методологических, социологических и прочих аспектов психоанализа при знается вполне уместным и в университете.

В России дискуссий об официальном месте передачи психоанали­ за практически не ведется, так как преобладает установка на без­ условную правомерность социальной и культурной легитимации теории и практики, которые долгое время были под запретом.

Конечно, те или иные подходы к вопросу о психоанализе в уни­ верситете здесь во многом зависят от нашего общего понимания - психоанализа, от того, видим ли мы в нем прежде всего науку или терапевтическую практику, форму эмансипации человека, его освобождения от социальных и индивидуальных запретов и при­ нуждений, или особый социально приемлемый ритуал, помогаю­ щий людям лучше приспособиться к тем или иным формам совме­ стного бытия. Уже неоднократно говорилось о спорах по поводу «аутентичного» психоанализа и «аутентичного» Фрейда. Кто он:

«сциенгист», желавший видеть в психоанализе науку или, по край­ ней мере, фундамент научной психологии, или «гуманист», разо­ чаровавшийся в позитивистском оптимизме и поставивший в центр внимания проблему человека, его психики, его деятельно­ сти, его места в культуре?541 Когда Фрейд развивал свой идеал Выс 541 В наши дни принято ценить не «науку». но скорее «гуманизм», причем в сопо­ ставлениях позиций великих основоположников мировоззрения ХХ В" среди кото­ рых во Франции неизбежно оказываются не только Фрейд. но и Маркс. периоды СЦиентизма и гуманизма соответственно меняются местами: Маркс начал как ро­ Мантический гуманист и пришел к науке «Капитал,»;

напротив. Фрейд, человек ДРУГой исторической эпохи. начал с апологии позитивистской науки. а потом все дальше отходил от этого идеала. хотя и никогда окончательно с ним не расставался.

Познание и перевод. Опыты философии язы~ шей школы психоанализа, в ее программе планировались как ме­ дицинские дисциплины (введение в биологию, наука о сексуаль­ ности, клиническая психиатрия и др.), так и немедицинские дис­ циплины (история культуры, литература, изучение мифов, психология религий и др.). Лишь глубокое научное погружение могло бы, по Фрейду, обеспечить понимание психоаналитическо­ го материала. Ведь именно познавательная сторона психоанализа была для Фрейда во многом определяющей: как известно, он счи­ тал психоанализ прежде всего местом познания бессознательных явлений, иначе недоступных мысли, далее теорией'' этих явле­ ний (пусть не законченной, а находящейся в стадии становления) и, наконец, способом лечения, вытекающим из этой теории и метода. Однако эта обширная программа универсального науч­ ного обоснования психоанализа никогда не была осушествлена.

Да и мог ли бы кто-нибудь единолично ее осуществить?

Некогда Фрейд был совершенно уверен в том, что психоанализ (как наука в настоящем или хотя бы в будущем) непременно дол­ жен иметь свое место в университете и что все психоаналитики бу­ дут только радоваться такой перспективе. Однако ничего подоб­ ного не произошло;

по крайней мере, многие французские психоаналитики настроены в этом отношении весьма враждебно, а перспектива университетского существования вызывает у них страх перед внешним принуждением и контролем. Впрочем, спор о разделении властей между университетом и психоаналитиче­ ским сообществом не нов. В любом случае очевидно, что психо­ аналитическая тяга к специфике оказалась сильнее универсаль­ ных университетских притязаний. То место в культуре, где Фрейду хотелось видеть отношение передачи знания, оказалось на самом деле местом конфликтов и борьбы за власть в психоана­ литическом сообществе.

Наверное, уже одного только беглого взгляда на современные дискуссии о социальном и познавательном статусе психоанализа достаточно для того, чтобы почувствовать, насколько непроста проблема «психоанализ в университете». Конечно, свои осмыс­ ленные доводы есть и у сторонников, и у противников их сближе Что касается психоаналитической теории. то она может подразумевать совер­ шенно различные вещи: теории самих пациентов или даже собственно детские те­ ории относительно раннего жизненного опыта с его травмами;

теории аналигиков по поводу «инфантильных» теорий пациентов: теории бессознательного: психо­ аналитические теории, включающие теорию бессознательного как один из момсп" тов;

более широкие теории, в которых психоаналитическое знание соотносится с другими науками (о психике, о мозге, о становлении человека в онтогенезе и фи­ логенезе и пр.): здесь мы видим очень непростую иерархию уровней теории и вза­ имоотношений между ними.

~здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

нJ1я. Да, амбиции отдельных психоаналитиков и психоаналитиче­ ских обществ, дорожащих своей неограниченной властью над анализируемым и полностью отвергающих университетский пси­ хоанализ, неправомерны. Но не более обоснованны и позиции та­ кого университетского психоанализа, который прислушивается лишь к критериям естественно-научного типа и не внимает голо­ су психоаналитической практики с ее личностными и историче­ скими смыслами, жертвуя ради общезначимого уникальным и не осознавая приносимой жертвы. Между этими позициями возни­ кает неизбежное противоречие, и надеяться на способность сто­ рон переубедить друт друга в этом споре было бы утопично.

Разумнее было бы, как признают все больше участников пери­ одически обостряющихся дискуссий', попытаться гибко опо­ средовать эти крайние позиции, отказавшись от построения гло­ бальных черно-белых схем и создавая конкретные, локально продуктивные модели истолкования, учитывающие специфику личных и межличностных отношений в психоаналитической си­ туации (между аналитиком и анализируемым), в психоаналитиче­ ском сообществе (между коллегами), в университете (между пре­ подавателем и студентом) и пр. Однако в любом случае очевидно, что университетскому психоанализу придется научиться сохра­ нять и развивать свою открытость к другим формам социального и экзистенциального бытия психоанализа, не забывая о том, что рамки его компетенции весьма ограниченны: конечно, изучение теоретических и исторических аспектов психоанализа в универси­ тете еще не дает права практиковать психоанализ, однако эта ис­ торико-теоретическая подготовка одно из необходимых усло­ вий будушей работы аналитика.

Нынешнее столкновение разновременных и многообразных влияний западной мысли на современной русской культурной почве может, как представляется, дать в будущем веке интересные результаты в области познания человеческой души, если, конеч­ но, удастся соотнести эти внешние влияния с собственной куль­ турной традицией и опытом. Замечательным материалом для та­ Кого познания человеческой души россияне обладают уже по праву рождения в соответствующем языке и культуре, значит, де­ ло за его осмыслением. О том, что Россия - это, скажем, страна русской классической литературы, насыщенной психологиче­ СКим опытом, западные психоаналитики никогда не забывали, а ныне упоминают все чаще. При более внимательном рассмотре­ Нии оказывается, что в творчестве Достоевского, например, под Они подытожены в специальном номере журнала: Transmettre, enseigner la psy chanalyse / / Cliniques гпеёпёггапёеппеь. Paris, 1995. Ng 45-46.

Познание и перевод. Опыты философии ЯЗЫКа спудно содержится целый ряд психоаналитических открытий, не­ ведомых Фрейду и еще не обретших общезначимой концептуаль­ ной формы".

Но дело не только в этом. Культурные, социальные, мировоз­ зренческие, идеологические условия формирования науки и об­ щественной мысли в России в. были достаточно своеобраз­ XIX ными в сравнении с Европой. Например, материализм в России второй половины в. весьма отличен от западного позитивиз­ XIX ма, расцветшего в тот период, когда материалистические идеи европейского Просвещения уже потеряли свою социальную зна­ чимость и мировоззренческий заряд. На российской почве «рыца­ рями духа» нередко оказывались именно материалисты-естество­ испытатели, а глубинные духовные прозрения не исключали здесь огромной социально осознаваемой и даже «революционной» зна­ чимости естественных наук, их роли в развитии свободомыслия (так, например, научные идеи и программы молодого физиолога И.П. Павлова формировались именно под влиянием чтения ро­ манов Достоевского, особенно «Братьев Карамазовых», и это бы­ ло не исключение, а веяние времени). По-видимому, «гуманизм»

И «сциентиэм», О несогласованности которого применительно к Марксу и Фрейду уже упоминалось, не расчленялись на россий­ ской почве столь же радикально, как это происходило в Европе.

Можно предположить, что в России существовали и существуют собственные культурные традиции, дающие возможность помыс­ лить человеческую душу без привычного российского самолюбо­ вания и «мистики».

Как уже отмечалось, нынешние российские тенденции к взаи­ моувязыванию психоаналитических идей с религией и мистикой неизменно поражают западных коллег. Но работа со Словарем, к которому мы сейчас направленно переходим, таких тенденций не поддержит. Она не даст и готовых образцов рассуждений и от­ точенных до упрощенности дефиниций. В отличие от тех попу­ лярных словарей, которые снабжают читателя такими дефиници­ ями, не делясь с ним материалом, на основе которого они были построены, Словарь Лапланша и Понталиса открывает читателю самые глубокие слои своей научной и профессиональной эруди­ ции. А уже на основе этого материала читатель сам может научить­ ся отличать камни, поставленные в психоанализе «во главу угла», от более высоких этажей в его постройке, разбираться в том, Где этот фундамент был едва ли незыблем, а где почти что хрупок.

Проходя по различным периодам концептуальной истории пси­ хоанализа, он воочию увидит ту историческую логику, которая нз Маппо» V Figures de crime спез Dostoevski. Paris, 1990.

.f!;

!Дел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. (.На бранном поле... »

I1равляла сначала мысль Фрейда, а затем концептуальные стран­ стВИЯ его учеников, последователей и критиков.

Итак, Словарь этот написан на французском языке и в основе еГО лежит французская терминология. Это создавало для перевод­ чика особые трудности. На русском языке, к сожалению, не суше­ ствует устойчивой традиции перевода психоаналитической тер­ минологии, а потому на этой стадии работы приходилось нащупывать русскоязычные термины собственными силами.

Среди достоинств Словаря Лапланша и Понталиса его много­ язычие;

эквиваленты соответствующих фрейдовских понятий даются в нем на пяти языках: английском, французском, испан­ ском, итальянском, португальском, а это означает, что самоопре­ деление русскоязычных психоаналитических понятий складыва­ ется на плотном фоне европейских терминологических традиций.

Читатель сразу увидит, что приводимые в Словаре эквиваленты на различных языках лишь изредка представляют собой кальки с не­ мецкого оригинала. В целом ряде случаев эти эквиваленты позво­ ляют судить о жизни психоаналитических понятий в разных куль­ турах: тот или иной язык осуществляет свой выбор, в котором, как правило, есть чему поучиться, подражая другим языкам и тради­ циям или же отстраняясь от них.

Сложность в данном случае заключалась впереводе француз­ ских интерпретаций немецкой терминологии. Вместе с тем, в рабо­ те помогала эта самая возможность использовать терминологиче­ ский опыт, накопленный другими европейскими языками и психоаналитическими традициями. Можно было бы привести не­ мало примеров того, как совокупный опыт перевода, зафиксиро­ ванный в разных языках, в той или иной мере направляет и выбор русскоязычных эквивалентов. Вот лишь один такой пример. Речь идет о знаменитом фрейловеком понятии (по-француз­ Besetzung СКИ Это, по Фрейду, опорное понятие для всей - investissement).

экономико-энергетической системы психики. Нет таких языков, В которых выбор термина достаточно близко соответствовал бы не­ мецкому эквиваленту по всем смысловым параметрам. Немецкое Besetzung предполагает «оккупацию- (города, страны, места). Соот­ ветствующий французский термин в военном смысле предполагает Скорее окружение, нежели занятие места, но гораздо чаще исполь­ зуегся в Финансово-экономическом смысле размешение капита­ ЛОВ, вложение их в предприятие и др. В английском психоаналити­ ческом языке, напомню, для перевода было предложено Besetzung греческое слово однако в более современных английских cathexis, переводах стало все чаше появляться и слово investment.

В данном случае, чтобы сохранить на русском языке герман­ Ское единство понятия, я избрала романский путь, исходя из тех Познание и перевод. Опыты философии язы~ смысловых обертонов, которые привносятся в немецкое Besetzung его испанским и португальским итальянским (carica) эк­ (carga), вивалентами. Этот путь привел меня к русскому слову «нагрузка».

Оно хорошо соответствует энергетическим смыслам фрейдонской концепции функционирования психики (ведь фрейдокский экономизм это прежде всего энергетизм). И вместе с тем, что весьма важно, оно допускает необходимое в данном случае обра­ зование близких по смыслу понятий от того же корня. Ведь в не­ мецком языке мы сталкиваемся не с единичным термином, а с це­ лым понятийным гнездом. Выбор слова «нагрузка» позволяет (с помощью приставок) сохранить понятийную цельность этой смысловой группы «раз-грузка», «противо-нагрузка», «сверх-на­ грузка» и др.). Насколько мне известно, ни в одном из русских пе­ реводов Фрейда это понятийное единство не было сохранено на уровне терминов. Кажется, мне удалось сохранить и другую важнейшую для Фрейда и обычно теряемую в русских переводах концептуальную группу с немецким корнем «работа». В немецком языке это psychische Yerarbeitung, Durcharbeitung, Arbeitungs mechanismen и др. Французскийпсихоаналитическийязык сохра­ няет это единство лишь отчасти (e!aboration и per!aboration), теряя одну из его важных составляющих и переводя немецкое как гпеспагпзгпе de По-русски Arbeitungsmechanismen degagement.

же здесь, надеюсь, мне удается сохранить все гнездо однокорен­ ных понятий: а именно, это (психическая) обработка, проработка.

отработка (механизмы отработки) и др.

Однако раздробление единого немецкого термина иногда ока­ зывалось печальной неизбежностью. Так понятие которое Angst, у Фрейда участвует во многих терминологических сочетаниях, пе­ редавалось мною как «страх» «невроз страха», «истерия страха" [по-французски соответственно пемове d'angoisse, hysterie п'ап­ но иногда и как «тревога» «сигнал тревоги»

goisse], [signa! d'an или даже «тревожность». Отметим, что применительно goisse) к данному термину (равно как и в других аналогичных случаях) французская редакционная коллегия Полного собрания сочине­ ний Фрейда запрешает раздробление термина-", однако это тре­ бование, в принципе вполне понятное, не всегда оказывается осу­ шествимым из-за различия смысловых объемов слов в языках оригинала и пере вода.

Выбор терминов при переводе во многом определяет (иногда в ложном направлении) дальнейшее истолкование соответствую­ ших понятий. Известный при мер, который важен и в нашем слу Traduirc Frcud. А. Bourguignon, Р. Согет, J. Гартапспе, F. Robcrt. Paris, 19S9.

Р.79-81.

Х!!-здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая..На бранном поле... »

чае, связан с фрейдонскими терминами Instinkt и Trieb ( в старых русских переводах иногда «позыв»). Перевод Trieb на француз­ ский как или на английский как instinct породил много pulsion споров (отметим, что современные английские переводчики ино­ гда предпочитают drive - вариант, некогда отвергнутый при со­ ставлении Standard Edition). Слово pulsion, в отличие от его не­ мецкого прототипа, не принадлежит обыденному французскому языку, и это нередко отмечается как его недостаток. Что же каса­ ется английского instinct, то этот термин при водит к явной физи­ ологизации понятия, причем именно эту физиологизациюи нату­ рализацию пере носят в нынешнюю российскую трактовку фрейдовских понятий изобильные переводы с английского, не вникающие в историю переводческихпроблем.

Некоторые понятия трудно поддаются истолкованию на всех языках. Например, фантазия, фантазм. Как известно, Фрейд предпочитал термин «фантазия» или «фантазирование»;

греч.

«фантасма» встречается у него крайне редко. Как поступили с этим термином другие европейские языки? Французы использу­ ют только термин «фантазм», усилив тем самым специфически «морбилные», связанные с болезнью моменты. В английском пси­ хоаналитическом языке была сделана отчаянная попытка хоть как-то (пусть графически соответственно через различие на­ чальных букв и разграничить оттенки смысла: так, более -f ph) близкое к уровню сознания фантазированиепредлагалосьимено­ вать «fantasy», а содержания бессознательных психических про­ цессов - «рлапгазу»;

однако эта попытка не привела и вряд ли мог­ ла привести к успеху, ибо открывала дорогу произвольным истолкованиям. В моем переводе термин «фантазия» использует­ ся в более общем смысле (детские фантазии, бессознательные фантазии), а термин «фантазм. - В более конкретном смысле (например, фантазм материнской груди). При этом приходилось учитывать, что в ряде случаев понятие «фантазмагический: (на­ пример, фантазматический объект) очень близко понятию «вооб­ ражаемый».

В ряде случаев происходит перекрещивание понятий: так по­ нятие Abreagieren (у меня - «отреагирование. ) пересекается с mise еп acte (Аятегеп, асппа out) (у меня - «отыгрывание»), хотя при Этом теряются такие значения последнего, как «актуализация», «драматизация». Постоянно пересекались и и lch-ideal Ideal-ich (Я идеальное и Идеал-Я), которые подчас не четко разграничива­ ются у самого Фрейда. Немало сложностей было с поиском экви­ Валента для Ашгпегкзагпкеп характеристики gleichschwebel1de Внимания психоаналитика во время выслушивания пациента: это Внимание не должно быть ни к чему пристрастно оно не может Познание и перевод. Опыты философии языК!!.

быть ни отвержением, ни приверженностью, оно должно все впу­ скать в себя, сохраняя до того момента, когда этот материал смо­ жет включиться в работу. Поиск эквивалентов в других языках позволяет судить о том, насколько этот выбор непрост: так, Фран­ цузский язык предлагает «плавно плывущее» (egalement Попапте), а английский «равномерно подвешенное» (емегпу suspended внимание. Я остановилась (и считаю этот вариант удач­ [poised]) ным) на «свободно парящем- внимании.

В некоторых случаях происходит перераспределение внутрен­ них смысловых связей между оригиналом и переводами. Особен­ но сложен на всех языках выбор понятий, означающих отрицание в различных его аспектах. Соблюдение соотношения между фрейдонскими понятиями Verneinung (фр. negation, на русский перевожу «отрицание»), (фр, 1а геайге], - Verleugnung deni [de на русский перевожу как «отказ [от реальности]»), Verwerfung (фр. на русский перевожу как «отвержение» - это forc1usion, знаменитое лакановское понятие, характеризующее специфику психоза), подчас перекрещивающимися, было также делом не­ легким.

Изредка я позволяла себе изменять русскоязычные (в сравне­ нии с немецким) словоформы фрейдонских понятий: так, в ряду знаменитых модальностей рассмотрения психики топической, экономической и динамической Фрейд употреблял в субстан­ тивном смысле, кажется, только «топику». Риторически более устойчив введенный мною ряд топика, динамика, экономика, хотя ясно, что все эти понятия (особенно экономика) использу­ ются здесь в сугубо метафорическом смысле слова. Поначалу я предполагала переводить понятие «экономический» как «энер­ гетический» (с таким истолковывающим выбором, между прочим, согласился, в частной беседе, и такой знаток фрейловекой кон­ цептуальной системы, как Поль Рикёр). Однако в конечном счете «экономическая» метафора была сохранена, хотя необходимо иметь в виду, что в русском языке материальный акцент экономи­ ки оказывается заведомо более сильным, нежели во французском или английском, где слово «экономия» может означать любую си­ стему функционирования взаимосвязанных элементов, нечто вроде динамической системы взаимосвязей. Писать по-богослов­ ски «икономия. В точном смысле «домостроительство душевное»

я все же не решилась.

Ряд недоразумений возникал при переводах психоаналитиче­ ской литературы с других языков (не немецкого), когда в качестве русских эквивалентов фрейдовских терминов вводятся переводы переволов. Слабо дифференцированы в английском языке repres и что подчас порожлает и в самом английском тек sion supression, f!!здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

сте. и тем более в переводах на русский (как это имело место, ска­ жем, в русских переводах Поппера) путаницу между фундамен­ тальными фрейдовскими понятиями - Verdrangung (франц.: ге­ foulement, англ.: repression) и Unterdriickung (франц.: repression, англ.: suppression).

В немецком языке имеются близкие по смыслу, отчасти сино­ нимичные, понятия «представление» И «репрезентация»;

пользу­ ЯСЬ их оттенками, Фрейд образует такой важный термин, как Vorstellungsrepresentanz [чапг], что было - с неизбежной неудов­ летворительностью переведено на французский через тавтоло­ гию гергёвегпагп-гергёзепгапоп, а на английский как - ideational Поскольку в русском языке, как и в немецком, име­ representative.

ют хождение оба корня, я предложила громоздкий, но достаточно точный вариант перевода: «представление как репрезентация (или репрезентатор) влечения».

Естественно, что в ряде случаев мне приходилось прибегать и к неологизмам. Некоторые неологизмы возникали при переводе слов с немецкой приставкой Пг- и образовании таких сложных русскоязычных слов, как «первофантазии», «первовьпеснение», «первосцена- И другие (по-французски это соответственно «ге­ опяшапе», «зсёпе foulement originaire», «fantasmes originaires»).

К группе неологизмов можно отнести такие предложенные мною эквиваленты, как «целепредставление. (нем. Zielvorstellung, фр.

гергёьегпапоп-Ьш), «Я-сообразный» (нем. Ichgerecht, фр. conforme аи «последействие» (нем. фр. аргез-соцр) moi), Nachtraglichkeit, и др. В любом случае критериями выбора понятий были смыслы «кандидата В термины» в языке перевода, его смысловые оберто­ ны, его морфологические возможности и, в частности, способ­ ность к словообразованию, особенно важная для сохранения не­ мецких понятийных гнезд, и др.

Публикация этого классического словаря терминологии клас­ сического фрейдизма, как хочется надеяться, позволяет ввести минимум порядка в хаотическую пестроту подходов, выковать не­ которые концептуальные ориентиры в поле заново рождающего­ ся российского психоанализа. Пользуясь этим Словарем, читатель легче сможет разбираться в логике и хронологии развития психо­ аналитической мысли ее основных понятий, ее ранних изводов и ее позднейших приобретений. Все это лишь малая часть терми­ нологических вопросов, которые возникали при переводе. Разу­ меется, полный рациональный контроль над переводом в прин­ ципе невозможен, в нем всегда остается много неосознанного.

Однако спор о терминах это не просто обсуждение каких-то тех­ нических деталей. Выработка вариантов перевода базовых терми­ Нов классического фрейдизма (в Словаре их более позволяет 300) Познание и перевод. Опыты философии ЯЗЫка закрепить основные элементы психоаналитического познания и опыта и, в конечном счете, расширить возможности критиче­ ских дискуссий, связанных с освоением и развитием психоанали­ за. Не мне судить о том, какие из них останутся в языке, а какие будут заменены другими. В любом случае читатель получает воз­ можность пересечь болото по мосткам, а не утонуть в его трясине.

Сейчас русский концептуальный язык быстро меняется: непри­ вычное становится привычным, апробируются новые варианты, в языке закрепляются слова, ранее не имевшие хождения. Эти процессы жизни языка, развития понятий, накопления психоана­ литического опыта необходимо будет заново учитывать в каждом новом издании Словаря.

о новых переводческих впечатлениях За последние 20 лет, которые отделяют нас от начала публика­ ЦИИ работ Фрейда и других представителей психоанализа в Рос­ сии, произошли разительные изменения. Если в начале 90-х, как уже отмечалось, не сушествовало практически ни одного серьез­ ного издания энциклопедического типа, то сейчас психоанал:ити­ ческая литература чрезвычайно широко издается и представляет собой одну из наиболее востребованных людьми близких к пси­ хоанализу профессий и широкими слоями читателей. В России существуют психоаналитические общества, группы, институты нередко с иностранной поддержкой, проводятся конференции, мастер-классы, обучающие занятия в группах, судя по разным признакам, процветает личный психоанализ, хотя число людей, имеющих право его проводить (то есть прошедших достаточно продолжительный собственный анализ, а затем дидактический анализ под руководством опытного наставника), по-прежнему очень невелико. Велика потребность в общении, в обмене опы­ том, однако на этом пути возникают свои сложности. Каков он нынешний психоанализ по-русски? Каковы его характерные при­ знаки, перспективы, шансы?

Если лет назад психоаналитическое поле в России было практически свободно, то сейчас оно перенасышено разноголоси­ ем подходов, тенденций, языков. Однако при этом в результате перекрещивания тенденций, приносимых в Россию главными европейскими традициями психоанализа, сушествующего на не­ мецком, английском, французском языках, в восприятии читаю­ щих, слушающих, практикующих возникает подчас неразреши­ мая путаница. Причем степень возникающего здесь хаоса мы подчас не осознаем. Недавно мне довелось участвовать в конгрес­ се, посвященном 150-летию со дня рождения Фрейда и даже со­ председательствовать на секции, посвященной истории, теории, R!здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая.,На бранном поле... »

методолОГИи психоанализам", В секции работало около 30 участ­ ников из разных городов России, а также с Украины;

заседания были весьма оживленными. Однако во время этих заседаний воз­ никали ситуации понятийных провалов, по-видимому, не опозна­ ваемые большинством присутствующих. Эти провалы происходи­ ли в те моменты, когда докладчики использовали как различные и самостоятельные такие термины и понятия, которые при об­ ратном переводе дали бы одно общее понятие из учения Фрейда.

общий способ образования таких расхождений вполне ясен: сна­ чала то или иное фрейдовское понятие раздробилось, разойдясь по разным западно-европейским традициям перевода и истолко­ вания, а сейчас, в наши дни, это порождает в русской культуре и языке еще дальше расходящиеся ответвления. Открывая какую­ нибудь переводную книжку, опытный исследователь всегда дога­ дается, с какого языка немецкого, английского или француз­ ского она переводилась, даже не заглядывая на первую страницу, где стоит имя автора.

В том случае на конгрессе, о котором я хочу здесь рассказать, самым ярким примером оказалось то самое фрейдовское понятие о котором у нас шла речь в предыдущем параграфе.

Besetzung, у Фрейда оно обозначает обращение психической энергии на то или иное представление, часть тела, предмет и пр. По-французски этот термин передается как (иногда investissement - occupation), по-английски как cathexis (греческое слово, введенное по иници­ ативе издателей Стандартного издания), по-испански - по­ carga, итальянски и т. д. В итоге одна докладчица, увлеченная - carica поиском физиологического субстрата бессознательного, строила свою энергетическую и материалистическую концепцию «калек­ сисов» И «сверхкатексисов-й", другая рисовала герменевтически ориентированную картину наполненных смысловой энергией, «инвестированных»состояний И предметов, а третья - рассказы­ вала о блокировках психической динамики, опираясь на понятия «оккупация», «оккупированный». Но при этом все они говорили об одном и том же: это можно было бы увидеть, если предпринять «обратный перевод» употреблявшихся ими слов в систему фрей­ довских понятий. Как уже отмечалось, при переводе Словаря Ла­ планша и Понталиса я предложила для перевода хотя Besetzung, 546 Зигмунд Фрейд - основатель новой научной парадигмы: психоанализ в теории и практике (к 150-летию со дня рождении Зигмунда Фрейда). Материалы Между­ народной психоаналитической конференции. 16-17 декабря 2006 г. Под ред.

/ А.Н. Харитонова, П.с. Гуревича, А.В. Литвинова. В 2 т. М., 2006.

Кстати, в Москве существует психоаналитическое общество, названное этим красивым, но непонятным греческим словом, - «Катексис».

Познание и перевод. Опыты философии язы~ и с нелегким сердцем, за неимением лучшего, русское слово «на­ грузка», которое в сочетании с многочисленными фрейдонскими приставками дает более или менее приемлемые РУССКОЯЗЫЧНЫе термины «сверх-нагрузка», «противо-иагрузка», «разгрузка») И др., сохраняя то смысловое ядро исходного термина, которое за­ крепилось в его романских эквивалентах (ср. груз).

carga, carica Полагаю, что этот вариант хорош своей образной поиятиостью выгодно отличаясь этим от «дезинвестирования», «сверхкатекти­ рования. и других современных монстров русского психоанали­ тического языка 5 48. Поначалу я думала, что мое терминологиче­ ское решение осталось индивидуальным казусом, но недавно с радостью увидела, что мой термин публично используется хотя бы одним уважаемым мною исследователем;

в данном случае не важно, сам ли он его придумал или согласился с моими довода­ ми, важно, что эта гипотеза русского психоаналитического ЯЗЫ­ ка не обречена и еще может раскрыть свои шансьг-"...

Из этого рассказа, по-видимому, следует, что в наши дни ре­ флексия по поводу терминов и понятий, направленная на то, что­ бы соотносить и артикулировать мысли, нужна не одним перевод­ чикам, но фактически любому пользователю. И тем более рефлексивный подход, размышление об использовании понятий, об их возможностях и границах (ни одно понятие, даже предло­ женное в каком угодно словаре или справочнике, не подойдет с одинаковой уместностью ко всем возможным случаям его ис­ пользования) важны для научных и педагогических изданий.

Об этом свидетельствуют не только устные дискуссии, но и неко­ торые публикации переволов.

Недавно мне подарили книгу под названием «Французская психоаналитическая школа» сборник переводов, сделанных и отредактированных специалистами французского (не лаканов­ ского) психоанализа, прошедшими (или завершающими) свою профессиональную подготовку. Книга была выпущена под гри 54, А вот фрагмент из недавно вышедшегосборника (не буду называть переволчи­ ка, это в конце концов не так уж важно), иллюстрирующеготу же генленцию тер­ минологическогоразброла: «это открытис плотины, сдерживаюшейаффекты. ка­ жется более близким экономическому решению простой лезинвестиции. чем к разрешению символического смысла истерического порядка» или «истощение... инвестирования репрезентаиии объекта», Мне кажется, что в этом фрагменте вполне можно было бы заменить «леэинвестицию» И «истощение иивсстирования­ элементарной «разгрузкой». Надеюсь, что по составу употребляемых терминов л 10 бой, даже не самый подготовленный читатель догадается, что речь идет опереводе психоаналитического текста с французского языка...

549 Так, В. Мазин псреводит GеgеЬеsеtZLlllgеп Фрейда так же, как я предлагаю в Словаре как -противонагруэки»... Мазин В. Призраки Фрейда Психоанали­ - // 2005. Ng 14.

тический вестник.

~здел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. "На бранном поле... »

фом Международной психоаналитической ассоциации, получила финансовую поддержку этой ассоциации и других французских инстанций, рекомендована в качестве пособия для студентов по специальностям «психология» И «клиническая психология».

На первой же ее странице объявлен список членов научно-редак­ торского комитета, а также того, что именуется Российским тер­ минологическим комитетом по психоанализу (под председатель­ сТВОМ А.Ш. Тхостова) все это уважаемые имена-"... Казалось бы, от работы двух комитетов мы вправе ждать результатов, кото­ рые бы помогли соотнести различные терминологические тради­ ции, наметить наиболее приемлемые пути их практического ис­ пользования. Однако в результате не удалось согласовать не то что базовые термины (здесь я не буду приводить списки существен­ ных разночтений по разным статьям в пределах одного издания), но даже одно-единственное имя - основателя психоанализа. Нам просто объявляют, что по инициативе П.В. Качалова и при под­ держке большинства его коллег отныне следует писать и произно­ сить не Фрейд, а фрОЙД551. Впрочем, это делают не все участни­ ки сборника (да и трудно было бы на это решиться: ведь тогда пришлось бы переписывать и многие другие имена, давно вошед­ шие в культуру, не говоря уже о географических названиях... ), так что возникает разнобой, который ставит в тупик начинающего студента, для которого книга предназначена-У. Представляется, что уважаемая комиссия должна была бы объяснить пользовате­ лю-студенту, на каких основаниях вводятся Фройд/Фрейд или другие странные термины из смежных областей знания, широко используемых французскими психоаналитиками. Но таких объяс­ нений нет даже тогда, когда впереводах П.В. Качалова из Андре Грина соссюровское (языковая деятельность, языковая langage способность - из знаменитой триады langue -langage - parole) пе­ реводится как «языкование» (!)553, signifiant (означающее - из би Это П.В. Качалов. В.Л. Потапова, А.Ш. Тхостон. А.В. Россохин, М.И. Луком­ екая и др.

Французскан психоаналитическая школа / Под реп. А Жибо, АВ. Рассохина.

СПб., 2005. С. 13.41 и далее.

Там же. С. 13. Впрочем, уже в следующей большой книге французских пере во­ ДОВ: Уроки французского психоаиализа. десять лет франко-русских коллоквиумов Попеихоанализу Под рел. П.В. Качалова и АВ. Рассохина. М., Фройд вро­ / 2007 Де бы опять стал Фрейдом. Надолго ли') Сложности перевода соссюровской триады на русский язык общеизвестны, и до сих пор не было предложено ни олиого всецело удовлетворительного пере во­ Да - это связано как с морфоссмангическои структурой языков. так и с особенно­ стями терминологического употребления слов у данного автора, однако предлага­ емый вариант, насколько я могу судить, не оправдан ни с какой стороны. См.:

Познание и перевод. Опыты филосоФии язы~ нарной оппозиции «означаемое означающее») как «означа­ - тель»554, Ie Reel (реальное - из лакановской концептуальной трой­ ки реальное-воображаемое-символическое) как «Реалия»555.


Хотелось бы знать, обсуждались ли эти переводческие решения на терминологической комиссии и что она по этому поводу думает...

Вообще вопрос о дискуссиях персводчиков очень важен та­ кие дискуссии должны стать правилом и необходимой стадией ра­ боты, только вот дискуссия дискуссии рознь. Одно дело серьез­ ные разборы терминологии, которых становится больше 5 5 6, другое дело кавалерийские наскоки. Этой последней практикой увлекся, например, И. Романов, выступивший в качестве состави­ теля содержательного сборника переводных психоаналитических работ-". Однако в его предисловии к книге эмоции, кажется, пе­ ревешивают стремление к содержательности. Расскажу лишь о том, что относится к моим пере водам. На двух первых страницах своего предисловия Романов подвергает критике один-един­ ственный пример из психоаналитических эквивалентов, предло­ женных мною в переводе Словаря, а именно употребление мною терминов «отождествление» И «самоогожлествление, вме­ сто «привычного слова иленгификация--У и видит в этом «ловуш­ ку русификации», особенно пагубную в некоторых производных от этого переводческого выбора случаях. По этому поводу автор вводит тяжелую риторику, сетует на то, что переводчик не посове­ товался с сообществом, не изучил, как строят свой психоаналити­ ческий канон англичане или французы... Спрашивается, нужно ли вообще на это отвечать пусть каждый пишет как хочет и как может? Однако за этими суждениями и обобщениями (можно бы­ ло бы привести другие примеры, где мои предпочтения могли бы, напротив, трактоваться как явная латинизация так что тут жела­ тельно было бы системное рассмотрение) проглядывает весьма распространенная в наши дни тенденция, о которой, думаю, сто­ ит поговорить подробнее...

Уроки французского психоанализа. десять лет франко-русских коллоквиумов по психоанализу Поп реп. П.В. Качалова и А.В. Россохина. м., С.

/ 2007. 28.

Там же. С. 26.

555 Этот последний термин тут же, через запятую, поясняется через слово,Дей­ ствительность» (с заглавной буквы), что еше больше запутывает читателя.

556 См. пример такой содержательной дискуссии десятилетней давности, которая не потеряла своей актуальности: Возможность и пределы психоанализа логос.

// 1998. NQ 1. С. 249-175.

557 Романов И. О приниипах перевода // Эра контрпереноса.Антология психоана­ литических исследований. М., С.

2005. 7-19.

Там же. С. 8.

f!!:3Дел второй. Перевод, рецепция, flOнимание. Глава шестая..На бранном поле... ·) Итак, попробуем разобраться. «Привычное слово идентифика­ [(ия» Спрашивается: для кого привычное? С каких пор? Да, сей­...

Qac это слово используется столь же часто, как «проект» или «дис­ курс». Да, оно и раньше активно использовалось в психологии, но КТО сказал, что его фрейловскос понимание совпадает с «привыч­ ным» психологическим? Кажется автор путает периоды, стадии изменения языка, он не видит, откуда пришел русский (или пост­ советский) психоанализ. Между прочим, в России интерес к пси­ хоанализу сохраняли для нынешних пеколений не западные гран­ годатели, а местные философы, для которых именно термины «тождество» И «тождественность» были и остаются первичными по сравнению с любыми «иленгификациями» И «идентичностя­ Ми». Однако и для русского терминологического языка слово «идентичность» не самое привычное. Ведь еще совсем недавно пе­ реводчики знаменитой книги Броделя lа Ргапсе. че­ «Identite de канно выводили «Что такое Франция?», причем им и в голову не приходило примерить вариант «Идентичность Франции». В нача­ ле 90-х, когда началась моя работа над переволом Словаря (он вы­ шел в вариант с «идентичностью» я, честно скажу, приме­ 1996), ряла, но все же тогда его отвергла. Резоны мои были такие:

современный русский психоаналитический язык только начал формироваться-У, быть может, «самогожлесгвенносгь Я» прижи­ вется и в психоаналитическом контексте? Видимо, не прижилась, однако радоваться этому мне как-то не очень хочется. Прежде все­ го - из-за одной печальной склонности русского языка, хорошо известной филологам. Это, скажем так, слишком явная тенденция русского терминологического языка «латинизировать» любые на­ учные термины, которые без этого кажутся их пользователям не­ достаточно солидными. Напомним, что такие слова, как «ургент­ НЫЙ», «морбидный», «перверсный- И многие другие являются в западных языках совершенно обыденными (но могут в соответ­ ствующих контекстах употребляться терминологически), а в рус­ ском, который почему-то избегает их «переводиты И предпочита­ ет калькировать, они образуют особый ряд «ученых» терминов.

Зная о такой склонности, всякий, кто переводит на русский язык, Просто обязан в первую очередь рассмотреть русскоязычные вари­ анты и лишь во вторую очередь, в случае необходимости, при 559 Кстати сказать, и сейчас. вопреки тому. что полагает Романов о возможности его нынешней канонизации, психоаналитический язык находится в стадии фор­ МИроваНИR ~ в этом абсолютно правы упоминавшиеся выше изцатели трудов Французской психоаналитической школы: «Психоаналитическая терминология в России не только не устоял ась - можно сказать. что ее еще и не существует» / / Французская психоаналитическая школа / Под ред. А. Жибо. А.В. Рассохи на.

СПб., 2005. Предисловие редакторов. С. \\-\2.

Познание и перевод. Опыты фююсофии язы~ бегнуть к иностранным. И все это не правило для участников шишковского общества «Беседа», но совет здравого смысла, забо­ тящегося о том, чтобы развивался именно перевод на русский язык, а не различные формы калькированияч"... Кстати, это золо­ тое правило издавна провозглашалось в русской культуре: его сформулировала президент Российской академии наук княгиня Дашкова при обращении к терминологической комиссии, созда­ вавшей в конце ХУII 1 в. первый Словарь Русской академии. Как видим, это правило по-прежнему сохраняет в культуре и языке свою актуальность.

Таким образом, оценка тенденций к латинизации и русифика­ ции далеко не столь однозначна, как кажется автору. Если, ска­ жем, ему придется переводить психоаналитическую терминоло­ гию на украинский язык, он столкнется с еще более сложными соотношениями между аналогичными тенденциями. Как призна­ ется соотечественница Романова, ег. Уварова (президент Укра­ инской ассоциации психоанализа), терминологические проблемы в Украине стоят еще острее, чем в России, что создает серьезные препятствия для развития психоанализа в Украине. Ведь украин­ ские переводы Фрейда оказываются еще более многоступенчаты­ ми, причем чаще всего речь идет о следующей цепочке переводов:

с немецкого на английский, с английского на русский и, наконец, уже с русского на украинский. Причуды жизни понятий В Укра­ ине в данный момент допускают например, в качестве перевода немецкого термина такие слова, как «влечение», «жела­ Trieb ние», иногда «инстинкт» или «импульс», но также «драйв» или «гриб. В зависимости от того, с какого языка и в какой период был сделан перевод. В русском языке, к счастью, есть удовлетво­ рительный эквивалент слову «влечение»), тогда как в укра­ Trieb инском его не сушествует. А потому, сетует Уварова, в Восточной Украине при лицензировании программ психоаналитического института фрейдовское Trieb было обозначено как «потяг» (этим же словом в украинском языке называется «поезд», что вносит за 560 Честно признаюсь. что на страницах предисловия Романова меня ожилали также и приятные сюрпризы, причем в самых неожиданных местах. Например, ру­ гая неэацачвивого переволчика, который перевел фрейловскос обозначение пси­ хоаналитичсской установки во время сеанса как «свободно плавающее внимание".

Романов противопоставил этому «свой» вариант «своболно паряшее внима­ ние» Это хорошее предложение. и я сама с удовольствием его поддержу, тем бо­...

лее, что это и есть мой вариант перевода glеiеllsсhwеЬепdе Aufmerksamkeit. обнаро­ дованный в издании Словаря Лаплапша и Поиталиса в 1996 Г. Также под сурдинку принимаются и некоторые другие мои варианты, в том числе постаточно пробле­ матичные: так, автор пользуется, например. моим совершенно не само собой ра3у­ меюшимся переподом немецкого как -послелействие»: ну И хоро­ Naehtraglichkeit шо... значит все эти слова в русском языке работают...

Каздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

труднительную двусмысленность'), а в Западной Украине закре­ пилась привычка к немецкой кальке триб или Trieb 561. Но если Ро­ манов харьковчанин, то как тогда объяснить его склонность к термину "Тпео'ы» (по крайней мере, в авторских текстах, выве­ шенных в Интернете)? А ведь З. Фрейду хотелось, чтобы психо­ анализ говорил на простом языке. Воистину на слове «влечение»

можно наблюдать человеческую «судьбу влечения»...

Что же касается совета следовать западным «каноническим»

изданиям Фрейда, то не столь уж понятно, с кого брать пример.

Хотя, впрочем, несомненно, что любой исторический опыт по­ ложительный и отрицательный для нас сейчас бесценен. Навер­ ное, брать пример с английского Стандартного издания, несмотря на все его достоинства, все же не стоит. Ведь оно, как стало массо­ во ясно только задним числом, вписало Фрейда в мыслительную схематику сциентистской психологии и медицины первой трети хх в., учитывая институциональные интересы врачей, медицин­ ского эстеблишмента, что привело к отчуждению от естественно­ го языкового контекста, а это не было целью Фрейда, лишь огра­ ниченно пользовавшегося медицинским жаргоном своего времени''. Что же касается выходяшего ныне во Франции Пол­ ного собрания сочинений Фрейда, то что тут скажешь? Специали­ сты знают, что научная редколлегия издания изначально выдви­ нула спорные (и фактически невыполнимые) требования к переводам;


а именно, это требование сохранения единого тер­ мина там, где в немецком стоит единый термин (как известно лю­ бому переволчику, это не всегда возможно), а также требование соблюдать немецкий синтаксис фразы... Пафос этой направлен 561 Ср.: Уварова СГ. Сопротивление психоанализу: драма или трагедия'? // Зиг­ мунд Фрейд основатель новой научной парадигмы: психоанализ в теории - и практике (к 150-летию со дня рождения Зигмунда Фрейда). Материалы Между­ народной психоаналитической конференции. декабря 2006 г. / Под реп.

16- А.Н. Харитонова. П.с. Гуревича, А.В. Литвинова. В 2-х т. Т. 1. М.: Русское психо­ аналитическое общество. С.

2006. 366.

562 долгое время авторитет Стандартного издания казался незыблемым и об этом переводческом выборе было не принято говорить, однако теперь уже эта проблема переводческого выбора и ее следствия обсуждаются достаточно широко (во Фран­ ции вслед за Бруно Бетельхаймом. но также и в среде англоязычных психсанали­ Тиков (ср. Freud in Exi1e. Psychoanalysis and its VicissitLldes/ Е. Timmes and N. Segal.

Намеп and London, 1988). подвергших анализу само понятие «стандартно­ eds. New сти» Стандартного издания. На читателей, пользующихся переводами из Стан­ дартного издания. грузом ложатся «инстинкты» вместо «влечений», -катексисы­ Вместо «нагрузок», «парапраксии. вместо «ошибочных действий», ьцрегеро id ego, Вместо 0//0. Я и Сверх-Я и еще многое другое. Английское Стандартноеиздание во­ Все не является плохим или некачественным.однако при его использованиинеоб­ Ходимо учитывать пределы. границы и предпосылки выбора терминологии,лежа­ Щей в его основе...

Познание и перевод. Опыты философии язык.!!

ности вполне понятен, так как издание публикует новые переводы многих работ, по началу переведенных живо, но вольно, и потому, как это часто бывает при повторных переводах. стремится быть как можно ближе к оригиналу. Однако несмотря на целый ряд за­ мечательных нововведений этого издания, оно доказывает от противного что обойтись без квалифицированной филологиче­ ской (и я бы сказала философской') помощи при столь мас­ штабных начинаниях психоаналитикам не удастся.

Наверное, общая мораль здесь такая: нужно вырабатывать свой собственный подход, максимально используя опыт предыдущих изданий на основных европейских языках, но ориентируясь прежде всего на немецкий оригинал... Насколько я могу судить, именно такова общая концептуальная установка научных редак­ торов Полного собрания сочинений Фрейда на русском языке, предпринимаемого Восточно-европейским Институтом психо­ анализа. Каким будет новое издание? Как помыслить его идеал:

как общий текст метауровня, сводящий к елииствам все существу­ ющие варианты? Или как двуязычное издание с комментариями и приведением разночтений? Важно, что сформулирована здравая и плодотворная мысль: путем обратного перевода повернуть пере­ водческую работу в русло исходных германоязычных понятийч'.

Это издание планируется как совместная работа «переводчиков.

психоаналитиков, филологов-германистов и специалистов по ав­ стрийской культуре конца начала ХХ в.,564.

XIX Весь этот параграф был посвящен переводу психоаналитиче­ ской терминологии на русский язык. Однако психоанализ оказы­ вается привилегированным объектом для исследования пробле­ матики перевода сразу во многих смыслах не только впереводе понятий, но и В изучении психоанализа как знания и как практи­ ки. Так, в психоанализе проблема перевода возникает между раз­ личными уровнями сознания в широком смысле, между разными языками, разными планами рассмотрения, разными семиотиче­ скими системами. Царский путь бессознательного сновидение и трактовка сновидных мыслей, преобразованных в образы и сю­ жеты, а потом рассказанных, это тоже разные формы перевода.

хотя переводу в любом случае подлежит не само бессознательное, но те следы, которые оно оставляет, и те превращенные формы, Мазин В. Рождение психоанализа в переводе (послесловие) // Фрейд 3., Брей­ ер Й. Исслелования истерии // Фрейд З. Собрание сочинений в 26 т. Т. 1. Восточ­ но-свропейский институт психоанализа. СПб.. 2005. С. 369-410;

0/1 же. Переволь' Фрейда Психоаналитическийвестник. 1999. Ng 1 (17). С. 187-201.

// 564 Решетников М. Почему появилось это излание? (предисловие главного редак­ тора) Фрейд З. Собрание сочинений. В 26 т. Т. 1. СПб.. 2005. С.

// 6.

Rаздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле...•' которые оно принимает в сознании. Механизмы перевода работа­ ют (или же не работают, ломаются) при переходе образного в сло­ весное, при различного рода афазиях речевых нарушениях, возникающих при сохранности органов речи и слуха, при образо­ вании тех или иных телесных симптомов как компромиссного от­ вета на пережитые душевные напряжения, при отнесении эмо­ ций, пережитых в прошлом в контакте с близкими людьми, на аналитика, а в самой обшей форме при том пере носе неосоз­ наваемого в язык, который собственно и выступает как условие возможности психоанализа. В любом случае, изучение различных форм психоаналитического перевода может в дальнейшем обога­ тить нас как эмпирией, так и теоретическими прозрениями.

И, наконец, последнее замечание. Оно касается не собственно перевода, но проблемы соизмеримости контекстов, в которых су­ ществует психоанализ. Как уже говорилось, психоанализ не раз­ вивается в безвоздушном пространстве, он всегда отвечает (или не отвечает) более широким социальным и культурным запросам и потребностям. Когда-то, в дореволюционной России психоана­ лиз был принят сообществом земских врачей и вписан в опреде­ ленные формы социального запроса и культурных практик.

И пропал он не будучи репрессирован тогда, когда перестал - соответствовать этому культурному запросу. Так что напрасно нынешнее поколение, открывшее для себя психоанализ, полагает, будто западные гранты и кредиты единственное, что обеспечит ему устойчивость, поможет набрать терапевтический и культур­ ный вес. Если игнорировать эту культурную составляющую пси­ хоанализа, формирование подлинного культурного интереса, при котором именно такой тип межличностного отношения будет иметь свой смысл, все опять может кончиться крахом.

Поэтому, постигая приемы, методы, техники, мы не должны оставаться слепы и глухи к тому, что поддерживает его или пре­ пятствует ему в разных культурных ситуациях. И в этой области обмен историческим и современным опытом это важный фон любых процессов, имеющих отношение к психоанализу. За ны­ нешним интересом к клинике и практике угасли те эпистемологи­ ческие импульсы, которые, повторяю, поддерживали в России Интерес к психоанализу, когда психологи и психиатры боялись об Этом говорить. К тому же сейчас группы и кружки, импортирую­ щие те или иные приемы и техники, фактически отворачиваются от того более широкого жизненного фона, который так или иначе питает существование психоанализа в любой стране. Все это отно­ Сится прежде всего к ситуации психоанализа в России. Но не толь­ ко. Мне не доводилось слышать о том, чтобы хотя бы один пред­ Ставитель французских традиций психоанализа, практикующий Познание и перевод. Опыты философии язык~ в России, рискнул публично поставить вопрос о драматических событиях психоанализа последних лет во Франции, где вновь обострились массивные нападки на Фрейда (и Лакана) как шарла­ танов, магов, подтасовывающих факты и фальсифицирующих ре­ зультаты. «Черная книга психоанализа», содержащая полный пе­ речень обвинений, и теперь уже многочисленные ответы на этот выпад, все это вновь, как и и лет назад, обострило во­ - 20 просы, которые никогда не уходили целиком с поля психоанали­ тической проблематики в ее споре с другими подходами к чело­ веческой душе и человеческому здоровью. Конечно, в этой французской полемике много прагматики, прямой борьбы за кли­ ента на рынке медицинских и психологических услуг, но в них участвуют также и некоторые новые тенденции (например, ТСС­ лечение, основанное на traitement cognitivo-comportementaliste когнитивных и компортменталистских стратегиях, которые рекламируют себя, в противоположность психоанализу, как более быстрые и более эффективные), с которыми психоаналитикам все равно придется научиться разговаривать. Но слишком много прагматики, по-видимому, и в умалчивании обо всех этих напад­ ках и спорах. Во всяком случае это мешает понять, в каких контек­ стах укореняются (или не укореняются) основные схемы психо­ анализа, прослеживающего перевод душевных конфликтов в телесные симптомы и обратный перевод телесной боли в выска­ занное слово, иногда способное исцелять...

Об ОДНОМ состязании с Хайдеггером § 5.

В заключение мне хочется рассказать читателям об одном яр­ ком исследователе и переводчике Т.В. Васильевой, которая уже в советское время предприняла попытку пересоздать на русском языке немыслимый стиль хайлеггеровской прозы. Татьяна Вади­ мовна Васильева реально с Хайдеггером не встречалась, никогда в глаза его не видела. Она узнала о Хайдеггере и стала его читать тогда, когда «живые» встречи советских людей с иностранцами не логгускались. а книжные встречи для многих интересных книг ограничивались спецхраном (правда, Хайдеггер, кажется, никогда туда не попадал). Зато у меня была реальная встреча с Т. Василье­ вой, которой могло бы и не быть. Я встретилась с ней в ИМЛИ у М'л. Гаспарова, и она за руку привела меня, выпускницу фило­ логического факультета М ГУ, в Институт философии, где меня взяли в аспирантуру, а потом и оставили на работе. Я благодарна судьбе за эту встречу.

Сектор, куда она меня привела и где сама недавно стала рабо­ тать (бывший диамат, ныне теория познания), блистал яркими Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая..На бранном поле... " фигурами (Ильенков, Трубников, Никитин, Батишев и др.). Ей, выпускнице кафедры классической филологии М ГУ, не просто было на новом месте: филолог среди философов, женщина среди мужчин, начинающая среди маститых... Она искала место, где бы могли соединиться ее собственно филологические интересы и интересы окружавших ее людей. Она искала себя. Это важное место стыка между философией и филологией она нашла в Хай­ деггере. Это был Философ, которого философы тогда не знали (это сейчас они клянутся Хайдеггером на каждом шагу), и это давало ей шанс попасть в такую философию, которую бы она, как фи­ лолог, могла открыть философам.

Интерес к Хайдеггеру у нее появился еще в университете, под влиянием германиста А. В. Михайлова, который в 60-е годы переводил и комментировал Хайдеггера, хотя ее реальная работа Над переводами началась лишь в И нституте философии. Это была программная статья Хайдеггера «Учение Платона об истине».

Помню, Т. Васильева дала мне в вечное пользование перепечатку своего свежеиспеченного перевода, а также перевода другого важ­ ного хайдеггеровского текста «О существе и понятии фюсис»

у Аристотеля. Это было как раз в те времена, когда в научных кру­ гах царил «академический самиздат» машинописные перепечат­ ки под копирку, в которые от руки вписывали греческие термины;

они предназначались ближайшим коллегам, а время масштабных издании еще не пришло, В 60-е годы в СССР стали появляться интересные работы о Хайдеггере, и прежде всего работы П.П. Гайденко;

все это шло в русле нового (в России, как всегда, запоздавшего) интереса к эк­ зистенциализму и феноменологии. В целом концепция Хайдегге­ ра вписывается в общее движение пересмотра оснований мысли и бытия. Хайдеггер ставил вопрос о смысле бытия и провозглашал необходимость «деструкции» всей европейской философской и культурной традиции: ведь она, считает Хайдеггер, утеряла бытие, рассматривая его по аналогии с сущим, вторичным, эмпи­ рическим. Наперекор этой тенденции мы должны добраться до первоисточника бытия. Путь к нему - у раннего Хайдеггера проходит через «здесь-бытие» (Dasein, которое и есть мы сами), а у позднего Хайдеггера через язык «как дом бытия» (эта мысль содержится в статье Хайдеггера «Учение Платона об истине»).

Этот путь идет от метафизического мышления, подталкивающего к науке и технике, омассовлению, урбанизации, к досократов­ ской и допарменидовской Греции, которая еще жила в истине бы­ тия и умела слышать в языке поэзию. Эта хайдегтеровская «спеку­ лятивная филология» была построена в традициях немецкого романтизма;

она возвращала к истокам, но исключала возмож Познание и перевод. Опыты философии ЯЗЫка ность рационального познания бытия. Поворот позднего Хайдег­ гера от систематических форм мысли к поэтико-эссеистическому стилю представлялся новым, интересным шагом.

Т. Васильева говорила, что философско-экзистенциалистская суть концепции Хайдеггера ее не очень интересовала. Главным вызовом для нее стала виртуозная хайдеггеровская работа с язы­ ком, с языками греческим и немецким. Требовалось пересоз­ дать Хайдеггера на русском языке и в русской культуре. Как «дать родной словесности русского Хайдеггера»? Для этого нужно сдви­ нуть русский язык с места, почувствовать и найти в нем новые средства, проделать работу филолога, чуткого к новой философ­ ской интерпретации текстов. К этому времени Т. Васильева (ав­ тор переволов платоновских диалогов «Крагил- и «Теэтет») уже была профессиональным переводчиком, хотя с немецким ей предстояло преодолеть многие трудности. Ведь это был не обыч­ ный немецкий, а язык, употреблявшийся как средство «деструк­ ции» всей западноевропейской метафизики: без игры с «нечистой силой», без колдовства и магии такого не сотворишь. Было ясно, что Хайдеггер использует слова далеко за гранью их рационально­ го смысла, но не было ясно, как построить русский текст, эквива­ лентный радикальному хайдеггеровскому перепрочтению антич­ ной традиции. Переводить приходилось изнутри плотного и «тесного» риторского контекста, изобилующего напряженными ритмами и полетами вербальных ассоциаций, при полной не­ возможности пользоваться существующими переводами антич­ ных авторов, цитаты из которых вкраплены в хайдеггеровские тексты. При этом, учитывая оригинал, переводить приходилось даже не с греческого, а с того немецкого, которым Хайдеггер пере­ давал греческий, по многу раз проверяя и перепроверяя те или иные словесные единицы в словарях целиком и частями, по от­ дельности и в составе однокоренных семантических гнезд. О том, как шла эта работа перевод и осмысление и что из нее получи­ - лось, и позволяет судить сборник, включивший «семь встреч»

Т. Васильевой с Хайдеггером.

В основе книги переводы трех статей Хайдеггера (кУчение Платона об истине», «Изречение Анаксимандра», «О существе и понятии фюсист И три статьи Т. Васильевой о Хайдеггере «Сти­ хослагающая герменевтика М. Хайдеггера», «Философский лек­ сикон Аристотеля в интерпретации М. Хайдеггера», «Божествен­ ность "под игом" бытия». Первые три свидетельство магии поэтической «деструкции»;

вторые три попытки противодей­ ствия магии слова собственным рассуждением. Условно говоря.

эти три статьи Т. Васильевой это соответственно творческое славословие, синопсис и подражание. «Стихослагаюшая герме Раздел второй. Перевод, рецепция, понимание. Глава шестая. «На бранном поле... »

невтика» остается под властью хайдеггеровской магии, хотя и по­ казывает непосвященному, как колдует колдун. «Философский лексикон Аристотеля. (где Хайдеггер пересматривает весь поня­ тийный словарь аристотелевской физики, стремясь освободить его от наслоений схоластики) это фактически сокращенный ва­ риант перевода, который сокращает количество связок и увеличи­ вает обобщенность текста (этот жанр, вполне полезный, теперь, к сожалению, больше не существует). «Божественность "под игом" бытия» это попытка написать о Хайдеггере в манере са­ мого Хайдеггера, это апофеоз философского творчества и самоут­ верждения. Т. Васильева не участвует в критической дискуссии, она поглощена соревнованием, из которого выходит, с блеском пересоздав на русском языке головокружительные ассоциации хайдеггеровской поэтической прозы.

т. Васильева последовательно шла своим путем. Она сосредо­ точивалась на поэтическом строе хайдеггеровского философство­ вания, строила образ «своего Хайдеггера» «Мой Хайдеггер» это похоже на цветаевское «Мой Пушкин»). Она была уверена в своей правоте: «раз Я знала такого Хайдеггера, значит он такой и есть», «...значит, он есть и такой»... Конечно, ее а точнее было бы сказать жизненный опыт, как и любой человеческий опыт, по-своему без­ условен. Но можно было бы, наверное, сказать и иначе: раз я так понимаю Хайдеггера, значит есть и другие люди, которые его по­ нимают так же, и им пригодится то, что я делаю... Итак, Т. Васи­ льева категорически утверждает, что статьи Хайдеггера это по­ этические произведения, которые, стало быть, и дОлжно переводить как поэтические произведения. иначе они перестанут говорить то, что они должны говорить. Но она вполне отдает себе отчет в том, чего это требует от переводчика: он становится сорев­ нователем автора, и если переводчик, как в данном случае, с че­ стью выполняет свою работу, это дает уникальный результат.

Однако пределы такой соревновательной работы ограничены.

Можно поэтически образцово перевести одну или несколько ста­ тей, однако взяться за перевод, скажем, «Бытия и времени» Т. Ва­ сильева себе не позволила, ибо эту работу нельзя было бы сделать образцово в свете тех требований, которые она к себе предъявля­ ла. А когда за такой перевод брался человек, без достаточных на то оснований притязающий на конгениальность автору, получались катастрофы, которых мировое хайлеггероведение уже насчитыва­ ет несколько.

т. Васильева фактически сняла сам вопрос о верности/невер­ ности, адекватности/неадекватности своего перевода и считала такую неоценочность фундаментальным принципом герменевти­ ки. Конечно, конгениальный перевод поэтического произведения Познание и перевод. Опыты философии ЯЗЫКа бессмысленно разбирать и оценивать. Однако не всегда переводы конгениальны оригиналам. Не все ассоциации хороши, не все ги­ потезы равноиенны. К тому же герменевтика не обязана оставать­ ся в одиночестве аналитика может ей помочь, и тогда трудные вопросы могут стать хотя бы отчасти разрешимыми. Они неразре­ шимы лишь в общем виде. Но если спросить себя, в каком смыс­ ле, с какой точки зрения тот или иной перевод лучше или хуже другого, то окажется, что на этот вопрос вполне можно дать ответ.

Критерии перевода историчны, их набор и сравнительный вес ме­ няются от ситуации к ситуации, а внутри каждой ситуации суще­ ствует ряд критериев, вокруг которых можно строить интерсубъ­ ективное обсуждение пере вода. Так что преподаватель будущего, имея в своем распоряжении десяток переводов Хайдеггера, всегда сможет объяснить студенту, какой перевод лучше с точки зрения - целого, какой с точки зрения частностей, а какой и вовсе еди­ ничностей (уточнив при этом, на каких страницах такие единич­ - ности попадаются), в каком лучше передан стиль, а в каком концептуальная связность и т д.

Однако я не буду пытаться оценивать представленные в книге переводы, сопоставляя их с оригиналами или с другими варианта­ ми переводов, вышедших за эти десятилетия. Важнее их направ­ ленность, обусловленная духовным поиском незаурядной лично­ сти в определенном историческом контексте. А для этого нужно понять различие переводческих ситуаций той, в которой работа­ ла Т. Васильева, и нынешней.

Ситуация, в которой создавались переводы 60-70-х годов угасающая оттепель, когда смелые стенгазеты, ранее висевшие на стенах Института философии, уже перекочевали в домашние хра­ нилища, и свободу нужно было опять индивидуально искать.



Pages:     | 1 |   ...   | 14 | 15 || 17 | 18 |   ...   | 24 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.