авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«3 Министерство транспорта России Морской государственный университет имени адмирала Г. И. Невельского ...»

-- [ Страница 2 ] --

В какой мере недавно открытые некрозы сердца, вызываемые стрессом, являются адекватными экспериментальными моделями для изыскания новых профилактических мер против клинических заболеваний сердца?

Эти и многие другие проблемы встают перед нами при попытке наме тить новые пути изучения стресса. Но на самом деле вопросы, поднятые по ходу этого обсуждения, далеко перешагнули границы специальной науки о стрессе в том виде, в каком она обычно понимается. Это расширение гори зонтов выступает особенно отчетливо по сравнению с тем, что было 10 лет назад при моей предыдущей попытке рассмотреть их в цикле лекций, позднее изданных в 1952 г. Но лейтмотив, с которого начиналась эта книга, вероятно, более соответствует сегодняшнему состоянию вопроса, чем тому, в котором он находился, когда я впервые не совсем еще своевременно (with tongue in cheek) осмелился заявить:

Теперь в физиологии эндокринных желез основной проблемой является уже не вопрос о том, “что делают гормоны”, а вопрос о том, “какие реакции адаптации обусловливаются ими”. Теперь в патологии эндокринных желез основной проблемой является уже не вопрос о том, “какие болезни обуслов ливаются избыточной функцией или расстройством деятельности эндокрин ных желез”, а вопрос о том, “в каких болезнях состояние эндокринного аппа рата имеет решающее значение”.

В действительности, и помимо эндокринологии, начинает меняться главное направление всей медицины. Ее условия больше не направлены на выявление специфических патогенных агентов и специфических средств борьбы с ними. Нам всегда казалось очевидным, что каждая, точно очерчен ная нозологическая форма болезни должна иметь свою специфическую при чину. Это положение больше не является очевидным. Все более выясняется, что способность или неспособность агента вызывать заболевание обусловли вается разнообразными обстоятельствами, многие из которых, как теперь с определенностью установлено, связаны с секрецией “адаптивных гормонов”.

Начинает намечаться новая и кое в чем более сложная патология, в ко торой главным объектом нашего изучения являются не отдельные “пато генные агенты”, а скорее “патогенные ситуации”.

СТРЕСС ЖИЗНИ [2] Что такое стресс?

Каждый человек испытывал его, все говорят о нем, но почти никто не берет на себя труд выяснить, что же такое стресс. Многие слова становятся модными, когда научное исследование приводит к возникновению нового понятия, влияющего на повседневное поведение или на образ наших мыслей по коренным жизненным вопросам. Термины “дарвиновская эволюция”, “ал лергия” или “психоанализ” уже прошли пик своей популярности в гостиных и в разговорах за коктейлями. Но мнения, высказываемые в таких беседах, редко бывают основаны на изучении работ ученых, которые ввели эти поня тия.

В наши дни много говорят о стрессе, связанном с административной или диспетчерской работой, с загрязнением окружающей среды, с выходом на пенсию, с физическим напряжением, семейными проблемами или смертью родственника. Но многие ли из горячих спорщиков, защищающих свои твер дые убеждения, утруждают себя поисками подлинного значения термина “стресс” и механизмов его? Большинство людей никогда не задумывались над тем, есть ли разница между стрессом и дистрессом!

Слово “стресс”, так же как “успех”, “неудача” и “счастье”, имеет раз личное значение для разных людей;

Поэтому дать его определение очень трудно, хотя оно и вошло в нашу обыденную речь. Не является ли “стресс” просто синонимом “дистресса”? Что это, усилие, утомление, боль, страх, не обходимость сосредоточиться, унижение публичного порицания, потеря кро ви или даже неожиданный огромный успех, ведущий к ломке всего жизнен ного уклада? Ответ на этот вопрос – и да, и нет. Вот почему так трудно дать определение стресса. Любое из перечисленных условий может вызвать стресс, но ни одно из них нельзя выделить и сказать – “вот это и есть стресс”, потому что этот термин в равной мере относится и ко всем другим.

Как же справиться со стрессом жизни, если мы не можем даже опреде лить его? Бизнесмен, испытывающий постоянное давление со стороны кли ентов и служащих;

диспетчер аэропорта, который знает, что минутное ослаб ление внимания – это сотни погибших;

спортсмен, безумно жаждущий побе ды;

муж, беспомощно наблюдающий, как его жена медленно и мучительно умирает от рака,– все они испытывают стресс. Их проблемы совершенно раз личны, но медицинские исследования показали, что организм реагирует сте реотипно, одинаковыми биохимическими изменениями, назначение которых – справиться с возросшими требованиями к человеческой машине. Факторы, вызывающие стресс – стрессоры – различны, но они пускают в ход одинако вую в сущности биологическую реакцию стресса. Различие между стрессо ром и стрессом было, вероятно, первым важным шагом в анализе этого био логического явления, которое мы все слишком хорошо знаем по собственно му опыту.

Но если мы хотим использовать результаты лабораторных исследова ний стресса для выработки жизненной философии, если мы хотим избежать вредных последствий стресса и в то же время не лишать себя радости свер шения, нам следует больше знать о природе и механизмах стресса. Чтобы преуспеть в этом, чтобы заложить краеугольный камень научной философии поведения – разумной профилактической и терапевтической науки о поведе нии человека, – мы должны в этой довольно трудной первой главе вникнуть в основные данные лабораторных исследований.

Логично начать с того, что врачи обозначают термином стресс и од новременно познакомить читателя с некоторыми важными специальными терминами.

Стресс есть неспецифический ответ организма на любое предъявляе мое ему требование. Чтобы понять это определение, нужно сперва объяс нить, что мы подразумеваем под словом неспецифический. Каждое предъяв ленное организму требование в каком-то смысле своеобразно, или специфич но. На морозе мы дрожим, чтобы выделить больше тепла, а кровеносные со суды кожи сужаются, уменьшая потерю тепла с поверхности тела. На солн цепеке мы потеем, и испарение пота охлаждает нас. Если мы съели слишком много сахара в содержание его в крови поднялось выше нормы, мы выделяем часть и сжигаем остальное, так что уровень сахара в крови нормализуется.

Мышечное усилие, например бег вверх по лестнице с максимальной скоро стью, предъявляет повышенные требования к мускулатуре и сердечно сосудистой системе. Мышцы нуждаются в дополнительном источнике энер гии для такой необычной работы, поэтому сердцебиения становятся чаще и сильнее, повышенное кровяное давление расширяет сосуды и улучшается кровоснабжение мышц.

Каждое лекарство и гормон обладают специфическим действием. Мо чегонные увеличивают выделение мочи, гормон адреналин учащает пульс и повышает кровяное давление, одновременно поднимая уровень сахара в кро ви, а гормон инсулин снижает содержание сахара. Однако независимо от то го, какого рода изменения в организме они вызывают, все эти агенты имеют и нечто общее. Они предъявляют требование к перестройке. Это требование специфично, оно состоит в адаптации к возникшей трудности, какова бы она ни была.

Другими словами, кроме специфического эффекта, все воздействую щие на нас агенты вызывают также и неспецифическую потребность осуще ствить приспособительные функции и тем самым восстановить нормальное состояние. Эти функции независимы от специфического воздействия. Неспе цифические требования, предъявляемые воздействием как таковым, – это и есть сущность стресса.

С точки зрения стрессовой реакции не имеет значения приятна или не приятна ситуация, с которой мы столкнулись. Имеет значение лишь интен сивность потребности в перестройке или в адаптации. Мать, которой сооб щили о гибели в бою ее единственного сына, испытывает страшное душевное потрясение. Если много лет спустя окажется, что сообщение было ложным, и сын неожиданно войдет в комнату целым и невредимым, она почувствует сильнейшую радость. Специфические результаты двух событий – горе и ра дость – совершенно различны, даже противоположны, но их стрессорное действие – неспецифическое требование приспособления к новой ситуации – может быть одинаковым.

Нелегко представить себе, что холод, жара, лекарства, гормоны, печаль и радость вызывают одинаковые биохимические сдвиги в организме. Однако дело обстоит именно так. Количественные биохимические измерения пока зывают, что некоторые реакции неспецифичны и одинаковы для всех видов воздействий.

Медицина долго не признавала существования такого стереотипного ответа. Казалось нелепым, что разные задачи, фактически все задачи, требу ют одинакового ответа. Но если задуматься, то в повседневной жизни много аналогичных ситуаций, когда специфические явления имеют в то же время общие неспецифические черты. На первый взгляд трудно найти “общий зна менатель” для человека, стола и дерева, но все они обладают весом. Нет не весомых объектов. Давление на чашу весов не зависит от таких специфиче ских свойств, как температура, цвет или форма. Точно так же стрессорный эффект предъявленных организму требований не зависит от типа специфиче ских приспособительных ответов на эти требования.

Чем не является стресс Термин “стресс” часто употребляют весьма вольно, появилось множе ство путаных и противоречивых определений и формулировок. Поэтому по лезно будет сказать, чем не является стресс.

Стресс — это не просто нервное напряжение. Этот факт нужно осо бенно подчеркнуть. Многие неспециалисты и даже отдельные ученые склон ны отождествлять биологический стресс с нервной перегрузкой или сильным эмоциональным возбуждением. Совсем недавно д-р Дж. Мейсон, бывший президент Американского психосоматического общества и один из наиболее известных исследователей психологических и психопатологических аспектов биологического стресса, посвятил прекрасный очерк анализу теории стресса.

Он считает общим знаменателем всех стрессоров активацию “физиологиче ского аппарата, ответственного за эмоциональное возбуждение, которое воз никает при появлении угрожающих или неприятных факторов в жизненной ситуации, взятой в целом”. У человека с его высокоразвитой нервной систе мой эмоциональные раздражители – практически самый частый стрессор, и, конечно, такие стрессоры обычно наблюдаются у пациентов психиатра.

Но стрессовые реакции присущи и низшим животным, вообще не имеющим нервной системы, и даже растениям. Более того, так называемый стресс наркоза – хорошо известное явление в хирургии, и многие исследова тели пытались справиться с этим нежелательным осложнением отключения сознания.

Стресс не всегда результат повреждения. Мы уже говорили, что не существенно, приятен стрессор или неприятен. Его стрессорный эффект за висит только от интенсивности требований к приспособительной способно сти организма. Любая нормальная деятельность – игра в шахматы и даже страстное объятие – может вызвать значительный стресс, не причинив ника кого вреда. Вредоносный или неприятный стресс называют “дистресс”.

Слово “стресс” пришло в английский язык из старофранцузского и средневекового английского и вначале произносилось как “дистресс”. Пер вый слог постепенно исчез из-за “смазывания”, или “проглатывания”, подоб но тому, как дети превращают слово “because” в “cause”. Теперь слова эти имеют различное значение, несмотря на общность происхождения, так же как в литературном языке мы отличаем “because” (потому что) от “cause” (причи на). Деятельность, связанная со стрессом, может быть приятной и неприят ной. Дистресс всегда неприятен.

Стресса не следует избегать. Впрочем, как явствует из определения, приведенного в начале главы, это и невозможно.

В обиходной речи, когда говорят, что человек “испытывает стресс”, обычно имеют в виду чрезмерный стресс, или дистресс, подобно тому, как выражение “у него температура” означает, что у него повышенная темпера тура, то есть жар. Обычная же теплопродукция – неотъемлемое свойство жизни.

Независимо от того, чем вы заняты или что с вами происходит, всегда есть потребность в энергии для поддержания жизни, отпора нападению и приспособления к постоянно меняющимся внешним воздействиям. Даже в состоянии полного расслабления спящий человек испытывает некоторый стресс. Сердце продолжает перекачивать кровь, кишечник – переваривать вчерашний ужин, а дыхательные мышцы обеспечивают движения грудной клетки. Даже мозг не полностью отдыхает в периоды сновидений.

Полная свобода от стресса означает смерть. На рис. 1 показано, что стресс связан с приятными и неприятными переживаниями. Уровень физио логического стресса наиболее низок в минуты равнодушия, но никогда не ра вен нулю (это означало бы смерть). Приятное и неприятное эмоциональное возбуждение сопровождается возрастанием физиологического стресса (но не обязательно дистресса).

Та же самая диаграмма может быть использована для иллюстрации стресса, вызванного разными степенями возбуждения, если слова “крайне неприятно” слева заменить словами “депривация” (“отсутствие раздражите лей”), а слова “крайне приятно” справа – словом “чрезмерно” (избыточное раздражение). Согласно нашей гипотезе, депривация и избыточное раздра жение в равной мере сопровождаются возрастанием стресса, порою до степе ни дистресса”.

Вопреки ходячему мнению, мы не должны – да и не в состоянии – из бегать стресса. Но мы можем использовать его и наслаждаться им, если луч ше узнаем его механизмы и выработаем соответствующую философию жиз ни. Этому и посвящена моя книга.

Самый легкий способ овладеть духом концепции стресса – кратко рас смотреть историю ее развития.

СТРЕСС Крайне Крайне неприятно приятно – + КОНТИНУУМ ОПЫТА Рис. 1. Теоретическая модель взаимоотношений между стрессом и жизненным опытом (по Л. Леви).

Развитие концепции стресса Концепция стресса очень стара. Вероятно, еще доисторическому чело веку приходило в голову, что изнеможение после тяжких трудов, длительное пребывание на холоде или на жаре, кровопотеря, мучительный страх и любое заболевание имеют нечто общее. Он не осознавал сходства в реакциях на все, что превышало его силы, но, когда приходило это ощущение, инстинктивно понимал, что достиг предела своих возможностей и что “с него хватит”.

Человек скоро должен был обнаружить, что его реакции на продолжи тельное и непривычное суровое испытание – плавание в холодной воде, лаза ние по скалам, отсутствие пищи – протекают по одному шаблону: сначала он ощущает трудность, затем втягивается и наконец чувствует, что больше вы нести не в состоянии. Он не знал, что эта трехфазная реакция – общий закон поведения живых существ, столкнувшихся с изнуряющей задачей. Ближай шие заботы, поиски пищи и крова слишком заполняли его жизнь, и ему неко гда было думать о теоретическом объяснении жизненного опыта. Но все же у него было смутное понимание происходящего, доступное переводу с языка интуитивных ощущений на язык научных терминов, которые могут быть вос приняты разумом, проверены экспериментом и подвергнуты критическому разбору.

Для первых исследователей этой проблемы самым большим препятст вием была неспособность отличить дистресс, который всегда неприятен, от общего представления о стрессе, включающем в себя также и приятные пе реживания радости, достижения, самовыражения.

Великий французский физиолог Клод Бернар во второй половине XIX в. – задолго до того, как стали размышлять о стрессе, – впервые четко указал, что внутренняя среда. (milieu interieur) живого организма должна “сохранять постоянство при любых колебаниях внешней среды. Он осознал, что “именно постоянство внутренней среды служит условием свободной и независимой жизни”.

50 лет спустя выдающийся американский физиолог Уолтер Б. Кеннон предложил название для “координированных физиологических процессов, которые поддерживают большинство устойчивых состояний организма”. Он ввел термин “гомеостазис” (от древнегреческого horaoios – одинаковый и sta sis – состояние), обозначающий способность сохранять постоянство. Слово “гомеостазис” можно перевести как “сила устойчивости”.

Объясним подробнее эти два важных понятия. Что означает “постоян ство внутренней среды”? Все, что находится внутри меня, под моей кожей, – это моя внутренняя среда. Собственно ткань кожи тоже относится к ней. Дру гими словами, моя внутренняя среда – это я сам или, во всяком случае, та среда, в которой живут мои клетки. Чтобы поддерживать нормальную жизне деятельность, ничто внутри меня не должно сильно отклоняться от нормы.

Если это случится, я заболею или даже умру.

Лабораторный подход к понятию неспецифичности. Действительно ли существует неспецифическая приспособительная реакция? В 1926 г. на вто ром курсе медицинского факультета я впервые столкнулся с проблемой сте реотипного ответа организма на любую серьезную нагрузку. Я заинтересо вался, почему у больных, страдающих разными болезнями, так много одина ковых признаков и симптомов. И при больших кровопотерях, и при инфекци онных заболеваниях, и в случаях запущенного рака больной теряет аппетит, мышечную силу, всякое желание что-либо делать. Обычно он также теряет в весе, и даже выражение лица выдает его болезненное состояние. Каков науч ный базис того, что я назвал тогда “синдромом болезни”? Можно ли проана лизировать механизм этого синдрома с помощью современных научных ме тодов? Можно ли разложить его на составляющие и выразить в точных тер минах биохимии, биофизики и морфологии?

Каким образом разные раздражители приводят к одному результату?

В 1936 г. эта проблема вновь встала передо мной, но на этот раз обстоятель ства благоприятствовали тщательному лабораторному анализу. В экспери ментах обнаружилось, что у крыс, которым впрыскивали неочищенные и ток сичные вытяжки из желез, возникал независимо от того, из какой ткани были сделаны вытяжки и какие в них содержались гормоны, стереотипный набор одновременных изменений в органах. Этот набор (синдром) включал в себя увеличение и повышенную активность коры надпочечников, сморщивание (или атрофию) вилочковой железы и лимфатических узлов, появление язво чек желудочно-кишечного тракта (см. рис. 2).

Поскольку мы начали употреблять специальные термины, дадим объ яснение некоторых из них: надпочечники – это железы внутренней секреции, расположенные над каждой почкой. 0ни состоят из двух частей: наружного слоя (кора) и внутреннего (мозговое вещество). Кора выделяет гормоны, именуемые кортикоидами (например, кортизон);

мозговое вещество проду цирует адреналин и родственные ему гормоны, играющие важную роль в ре акции на стресс. Вилочковая железа, или тимус (большой орган из лимфати ческой ткани, расположенный в грудной клетке), и лимфатические узлы (вро де тех, что в паху и под мышками) составляют единую систему, которую обычно называют тимолимфатическим аппаратом;

он имеет отношение глав ным образом к иммунитету.

Р и с. 2, Типичная триада реак ции тревоги: А — надпочечники, Б — тимус (вилочковая железа), В— группа из трех лимфатических узлов, Г — внутренняя поверхность желудка. Ор ганы слева взяты у нормального жи вотного, а справа — у животного, подвергнутого психологическому стрессу, связанному с принудительным лишением подвижности. Обратите внимание на значительное увеличение и темный цвет надпочечников (из-за по вышенного содержания жировых гра нул), резкое сморщивание вилочковой железы и лимфатических узлов и мно жественные кровоточащие язвочки в желудке животного, подвергнутого стрессу.

В экспериментах на животных вскоре выяснилось, что те же самые со четания изменений внутренних органов, которые вызываются впрыскиванием вытяжек из желез, обнаруживаются также при воздействии холода и жары, при инфекциях, травмах, кровотечениях, нервном возбуждении и многих дру гих раздражителях. Это воспроизведенный в эксперименте “синдром болез ни”, модель, поддающаяся количественной оценке. Влияние различных фак торов можно сравнивать, например, по степени вызванного ими увеличения надпочечников или атрофии вилочковой железы. Эта реакция была впервые описана в 1936 г. как “синдром, вызываемый различными вредоносными агентами”, впоследствии получивший известность как общий адаптационный синдром (ОАС), или синдром биологического стресса. На рис. 3 показаны три его фазы: 1) реакция тревоги;

2) фаза сопротивления и 3) фаза истощения.

Нормальный уровень сопро тивления Рис. 3. Три фазы общего адаптационного синдрома (ОАС) А. Реакция тревоги. Организм меняет свои характеристики, будучи подвергнут стрессу, как показано на рис. 2. Но сопротивление его недоста точно, и если стрессор сильный (тяжелые ожоги, крайне высокие и крайне низкие температуры), может наступить смерть.

Б. Фаза сопротивления. Если действие стрессора совместимо с возмож ностями адаптации, организм сопротивляется ему. Признаки реакции тревоги практически исчезают, уровень сопротивления поднимается значительно вы ше обычного.

В. Фаза истощения. После длительного действия стрессора, и которому организм приспособился, постепенно истощаются запасы адаптационной энергии. Вновь появляются признаки реакции тревоги, но теперь они необра тимы, и индивид погибает.

Следует отметить одно обстоятельство ввиду его большого практиче ского значения: трехфазная природа ОАС дала первое указание на то, что способность организма к приспособлению, или адаптационная энергия, не беспредельна. Холод, мышечные усилия, кровотечения и другие стрессоры могут быть переносимы в течение ограниченного срока. После первоначаль ной реакции тревоги организм адаптируется и оказывает сопротивление, при чем продолжительность периода сопротивления зависит от врожденной при способляемости организма и от силы стрессора. В конце концов наступает истощение.

Мы до сих пор точно не знаем, что именно истощается, но ясно, что не только запасы калорий: ведь в период сопротивления продолжается нормаль ный прием пищи. Поскольку наступила адаптация, а энергетические ресурсы поступают в неограниченном количестве, можно ожидать, что сопротивление будет продолжаться как угодно долго. Но подобно неодушевленной машине, которая постепенно изнашивается даже без дефицита топлива, человеческая машина тоже становится жертвой износа и амортизации. Эти три фазы напо минают стадии человеческой жизни: детство (с присущей этому возрасту низкой сопротивляемостью и чрезмерными реакциями на раздражители), зрелость (когда происходит адаптация к наиболее частым воздействиям и увеличивается сопротивляемость) и старость.

Хотя у нас и нет строгого научного метода для измерения адаптацион ной энергии, эксперименты на лабораторных животных убеждают, что спо собность к адаптации не безгранична. Наши запасы адаптационной энергии сравнимы с унаследованным богатством: можно брать со своего счета, но нельзя делать дополнительные вклады. Можно безрассудно расточать и про матывать способность к адаптации, “жечь свечу с обоих концов”, а можно научиться растягивать запас надолго, расходуя его мудро и бережливо, с наи большей пользой и наименьшим дистрессом.

Невозможно делать дополнительные вклады адаптационной энергии сверх унаследованного от родителей запаса. Однако каждый из личного опы та знает: после крайнего изнеможения от чрезмерно тяжелой дневной работы здоровый ночной сон (а после более тяжкого истощения – несколько недель спокойного отдыха) восстанавливает сопротивляемость и способность к адаптации почти до прежнего уровня. Я сказал “почти”, ибо полного восста новления, по всей вероятности, не бывает, и любая биологическая деятель ность оставляет необратимые “химические рубцы”… Значит, необходимо отличать поверхностную адаптационную энергию от глубокой. Поверхностная адаптационная энергия доступна сразу, по пер вому требованию, как деньги в банке можно получить тотчас же, выписав чек. Глубокая же адаптационная энергия хранится в виде резерва, подобно тому, как часть нашего унаследованного богатства вложена в акции и ценные бумаги, которые нужно сперва продать, чтобы пополнить свой банковский счет и тем самым увеличить сумму, доступную для получения наличными.

После целой жизни непрерывных расходов все вложения постепенно тают, если мы только тратим и ничего не накапливаем. Я вижу в этом сходство с необратимым процессом старения. Стадия истощения после кратковремен ных нагрузок на организм оказывается обратимой, но полное истощение адаптационной энергии необратимо. Когда ее запасы иссякают, наступают старость и смерть.

Но вернемся к истории стресса и рассмотрению лабораторных опытов.

После 1936 г. были выявлены добавочные, ранее неизвестные биохи мические и структурные изменения организма в ответ на неспецифический стресс. Особое внимание врачи-клиницисты уделяли биохимическим сдвигам и нервным реакциям.

Успешно изучалась также роль гормонов в реакциях стресса. Теперь все признают, что экстренное выделение адреналина – это лишь одна сторона острой фазы первоначальной реакции тревоги в ответ на стрессор. Для под держания гомеостазиса, то есть стабильности организма, столь же важна ось гипоталамус – гипофиз – кора надпочечников, которая участвует в развитии также многих болезненных явлений (рис. 4). Эта “ось” представляет собою координированную систему, состоящую из гипоталамуса (участок мозга в ос новании черепа), который связан с гипофизом, регулирующим активность коры надпочечников. Стрессор возбуждает гипоталамус (пути передачи этого возбуждения до конца не выяснены);

продуцируется вещество, дающее сиг нал гипофизу выделять в кровь адренокортикотропный гормон (АКТГ). Под влиянием же АКТГ внешняя корковая часть надпочечников выделяет корти коиды. Это приводит к сморщиванию вилочковой железы и многим другим сопутствующим изменениям – атрофии лимфатических узлов, торможению воспалительных реакций и продуцированию сахара (легкодоступный источ ник энергии). Другая типичная черта стрессовой реакции – образование язво чек пищеварительного тракта (в желудке и кишечнике). Их возникновение облегчается высоким содержанием кортикоидов в крови, но автономная нервная система тоже играет роль в их появлении.

СТРЕССОР Гипо таламус Ги пофиз Над почечник Рис. 4. Основные пути регулирования реакции на стрессор.

История ОАС показывает, что ключом к реальному прогрессу было от крытие объективных признаков стресса – увеличения надпочечников, атро фии вилочковой железы, желудочно-кишечных изъязвлений. Эти признаки были известны многим врачам задолго до того, как было осознано, что суще ствует неспецифический синдром стресса. Еще в 1842 г. английский врач То мас Керлинг описал острые желудочно-кишечные изъязвления у больных с обширными ожогами кожи. В 1867 г. венский хирург Альберт Бильрот сооб щил о таких же явлениях после больших хирургических вмешательств, ос ложненных инфекцией. Однако в то время не было видимой причины связы вать эти поражения с изменениями других органов, которые сегодня мы счи таем частью синдрома стресса. Такие изменения наблюдали в парижском Пастеровском институте Пьер Ру и Александр Йерсен у зараженных дифте рией морских свинок: надпочечники у них зачастую увеличиваются, набуха ют кровью и кровоточат. Все эти врачи не знали даже о работах друг друга.

В медицинской литературе так часто сообщалось о “случайной” атро фии вилочковой железы и потере веса у больных, что трудно проследить, кто первый обратил на них внимание. Но кому пришло в голову связать их, ска жем, с тем, что Уолтер Кеннон в 1932 г. назвал “экстренной секрецией адре налина” при эмоциях страха и ярости?

Кеннон пошел дальше. В классической книге “Мудрость тела” он под вел итог работе всей своей жизни по выяснению конкретных механизмов, поддерживающих нормальный уровень сахара, белка, жиров, кальция, кисло рода и температуры крови. Он заложил основы систематического изучения отдельных приспособительных явлений, необходимых для поддержания жиз ни в необычных условиях. Но он никогда не задумывался над ролью гипофи за или коры надпочечников. Поэтому ему трудно было бы исследовать воз можность существования неспецифической адаптивной реакции, принимаю щей участие в ответах на практически любой требование к организму.

Таким образом, не хватало одного важного звена, позволяющего в раз розненных и пестрых результатах воздействия разнообразных агентов уви деть частные проявления целостного синдрома.

Каким образом одна и та же реакция приводит к различным пораже ниям? Оставалось два, казалось бы, непреодолимых препятствия на пути соз дания концепции единого стереотипного ответа на стресс:

1) Качественно различные раздражители равной стрессорной силы не обязательно вызывают одинаковый синдром у разных людей.

2) Даже один и тот же раздражитель может привести к различным по ражениям у разных людей.

Понадобилось много лет для доказательства того, что качественно раз личные раздражители отличаются лишь своим специфическим действием. Их неспецифический стрессорный эффект, в сущности, одинаков, если только на него не накладывается и не видоизменяет его какое-либо специфическое свойство раздражителя.

То обстоятельство, что даже один и тот же стрессор может вызвать не одинаковые поражения у разных людей, удалось связать с “факторами обу словливания”, которые избирательно усиливают или тормозят то или иное проявление стресса. “Обусловливание” может быть внутренним (генетиче ское предрасположение, возраст, пол) и внешним (прием внутрь гормонов, лекарственных препаратов, диета). Под влиянием таких факторов обусловли вания (они определяют чувствительность организма) нормальная, хорошо пе реносимая степень стресса может стать болезнетворной и привести к “болез ням адаптации”, избирательно поражающим предрасположенную область те ла.

Как показано на рис. 5, каждый агент обладает и стрессорным, и спе цифическим действием. Первое, по определению, неспецифично, оно одина ково для разных раздражителей;

второе неодинаково, то есть типично для каждого агента. Однако ответ организма зависит не только от этих двух дей ствий раздражителя. Играет роль и реактивность организма, изменяющаяся в зависимости от внутренних и внешних условий. Отсюда ясно, что, поскольку все стрессоры обладают также и специфическим действием, они не могут всегда вызывать абсолютно одинаковые ответы. Даже один и тот же раздра житель действует неодинаково на разных людей, учитывая неповторимость внутренних и внешних условий, определяющих реактивность каждого.

Концепция влияния условий, а также гипотеза, согласно которой неко торые болезни вызываются тем, что механизм ОАО “сходит с рельсов”, во многом проясняют взаимоотношения между физиологией и патологией стресса.

Как мы уже говорили, любая активность приводит в действие механизм стресса. Но пострадают ли при этом сердце, почки, желудочно-кишечный тракт или мозг, зависит в значительной мере от случайных, обусловливаю щих факторов. В организме, как в цепи, рвется слабейшее звено, хотя все звенья одинаково находятся под нагрузкой.

Разумеется, всякое заболевание вызывает какую-то степень стресса, по скольку предъявляет организму требования к адаптации. В свою очередь стресс участвует в развитии каждого заболевания. Действие стресса наслаи вается на специфические проявления болезни и меняет картину в худшую или лучшую сторону. Вот почему действие стресса может быть благотвор ным (при различных формах шоковой терапии, физиотерапии и трудотера пии) или губительным – в зависимости от того, борются с нарушением или усиливают его биохимические реакции, присущие стрессу (например, гормо ны стресса или нервные реакции на стресс). Все эти проблемы подробно об суждались в других книгах и статьях в популярной и непопулярной форме.

Здесь же достаточно упомянуть, что стресс играет важную роль в повышении кровяного давления, возникновении сердечных приступов, язвы желудка и двенадцатиперстной кишки (“стрессовые язвы”) и различных типов душев ных расстройств… Синтаксические и кататоксические ответы. Биохимические исследо вания стресса показали, что постоянство внутренней среды поддерживается двумя основными типами реакций: синтоксической (от греческого syn – вме сте) и кататоксической (от греческого cata – против). Чтобы противостоять различным стрессорам, организм должен регулировать свои реакции посред ством химических сигналов или нервных импульсов, которые либо прекра щают, либо вызывают борьбу. Синтоксические агенты действуют как ткане вые транквилизаторы (успокоители), создают состояние пассивного терпения, то есть мирного сосуществования с вторгшимися чужеродными веществами.

Кататоксические агенты химически стимулируют выработку разрушительных ферментов, которые активно атакуют возбудителя болезни, ускоряя его ги бель в организме.

Вероятно, в процессе эволюции живые существа научились защищать ся от всяческих нападений (исходящих как изнутри, так и извне) с помощью двух основных механизмов, помогающих сосуществовать с агрессором (син токсические) либо уничтожить его (кататоксические). К наиболее эффектив ным синтаксическим гормонам относятся кортикоиды. Самые известные из них – противовоспалительные кортикоиды типа кортизона и их искусствен ные синтетические производные. Они тормозят воспалительный процесс и другие существенно важные защитные реакции иммунитета. Их с успехом применяют для лечения болезней, при которых главный источник неприятно стей – само воспаление (некоторые типы воспаления суставов, глаз, дыха тельных путей). Они также обладают выраженным тормозящим влиянием на иммунологическую реакцию отторжения чужеродных тканей (например, пе ресаженного сердца или почки).

Возникает недоумение: зачем же тормозить воспаление или отторжение чужеродных тканей? Ведь оба эти процесса представляют собою полезные защитные реакции. Главная цель воспаления – отграничить вредоносный агент (например, микробов), построить вокруг них баррикаду из воспали тельной ткани. Это предотвращает их проникновение в кровь, чреватое зара жением крови и смертью. Но подавление этой защитной реакции может быть выгодным, если возбудитель безвреден и причиняет неприятности только тем, что провоцирует воспалительный процесс. В таких случаях мы само вос паление воспринимаем как болезнь. Так, при сенной лихорадке или отечной опухоли после укуса насекомого подавление защитного воспалительного процесса есть по сути лечение. Ведь вторгшийся агент сам по себе не опасен, не может распространиться и привести к смерти. В случае пересадки (транс плантации) он даже бывает спасительным.

Здесь уместно провести разграничение между прямыми и непрямыми болезнетворными агентами. Первые вызывают болезнь независимо от реак ции организма, вторые причиняют вред только в результате провоцируемых ими чрезмерных и бесцельных защитных реакций. Если человек случайно опустит руку в кислоту, щелочь или кипяток, повреждение произойдет неза висимо от его реакции, поскольку все это прямые болезнетворные агенты.

Они причиняют разрушение, даже если организм мертв и, разумеется, не мо жет отвечать никакой реакцией. Вещества же типа аллергенов, обычно вызы вающие воспалительный процесс, являются непрямыми болезнетворными агентами: они не причиняют разрушений, но провоцируют ненужную и вред ную борьбу против того, что само по себе безобидно.

Реакции иммунитета, приводящие к разрушению микробов, инородных тел и других чужеродных тканей, возникли в процессе эволюции как защит ный механизм против потенциально опасных веществ. Но когда отпор “чуже родному агенту” не нужен или даже вреден (аллергены, пересаженное сердце и т. д.), человек может поступить умнее природы, подавив враждебную реак цию.

Если же агрессор опасен, защитную реакцию не следует подавлять;

на против, нужно постараться усилить ее выше обычного уровня. Это можно сделать с помощью кататоксических веществ, которые отдают химический приказ тканям – атаковать посягателей еще активнее, чем они были бы атако ваны в обычных условиях.

Позже мы коснемся межличностных отношений, а сейчас один пример из повседневной жизни пояснит, как вызывается болезнь непрямым путем, из-за неуместных или избыточных адаптивных реакций. Представьте себе, что беспомощный пьяница осыпает вас градом оскорблений, но явно не в со стоянии нанести физический вред;

ничего с вами не случится, если вы ис пользуете “синтаксическую” тактику – пройдете мимо, не обращая на него внимания. Если же вы предпочтете кататоксический вариант и вступите в драку или только приготовитесь драться, исход может оказаться трагическим.

Вы начнете выделять гормоны типа адреналина, которые поднимут кровяное давление и частоту пульса, а ваша нервная система перейдет в состояние тре воги и напряженности перед грядущей схваткой.

У “коронарных кандидатов” (из-за возраста, артериосклероза, ожире ния, высокого содержания холестерина в крови) это может привести к роко вому кровоизлиянию в мозг или сердечному приступу. Кого же считать в этом случае убийцей? Ведь пьяница даже не коснулся вас. Это биологическое самоубийство! Смерть последовала от неправильного выбора способа реаги рования.

Но если осыпающий вас оскорблениями человек – маниакальный убийца с кинжалом в руке, явно намеревающийся зарезать вас, нужно избрать наступательную, кататоксическую тактику. Нужно попытаться обезоружить его, даже с риском повредить себе физиологическими спутниками реакций тревоги при подготовке к бою. Вопреки распространенному мнению, природа не всегда поступает наилучшим образом. И на клеточном, и на межличност ном уровне мы не всегда знаем, за что стоит сражаться.

Можно ли улучшить природный защитный механизм? Теория “приро да знает лучше” кажется вполне приложимой к приспособительным реакци ям. Считается, что за миллионы лет, с тех пор как появилась жизнь на земле, естественный отбор путем “выживания наиболее приспособленных” посте пенно выработал наилучшие из возможных защитных реакций. Но это далеко не так. Мы часто можем улучшить природу, подавив реакции, которые были выработаны для защиты, но не обязательно полезны при всех обстоятельст вах.

Теорией выживания наиболее приспособленных часто злоупотребляли для оправдания принципа “кто силен, тот и прав”. Надо проявлять осторож ность и помнить: “наиболее приспособленный” не означает “сильнейший”.

Дарвин с горечью говорил, что его теорию извращают для оправдания якобы способствующих эволюции мошеннических проделок, бесчеловечной жесто кости и войн против слабых.

Мы уже много знаем о способности тела вырабатывать синтоксические гормоны типа кортикоидов, которые приводят к желаемому состоянию мир ного сосуществования с болезнетворными агентами. Но нам значительно меньше известно о способности организма вырабатывать кататоксические вещества. Некоторые естественные гормоны обладают таким действием, но они слишком слабы. Самые активные кататоксические соединения – синте зированные в лаборатории. Из них наиболее активен гормон “прегненолоин 16-карбонитрил” (ПКН). Из всех изученных до сих пор он самый сильный и наименее специфичный, то есть проявляет наибольшую разрушительную си лу по отношению к наибольшему числу ядов.

Эти соединения обеспечивают защиту от агрессоров внутри организма (вредные вещества, продуцируемые самим телом) и от тех, которые введены извне. Но как быть с защитой от нападения людей? Здесь иногда может быть пригоден синтоксический механизм, потому что многих трудных и мучитель ных ситуаций можно избежать, если научиться сознательно игнорировать их, как в примере с беспомощным пьяницей. Что касается классических кататок сических механизмов (описанных выше), то они не подходят, так как невоз можно химически разложить своих врагов на составные элементы с помощью вырабатываемых организмом ферментов. Однако кататоксические реакции все-таки могут быть использованы, если толковать это слово в его первона чальном значении – противодействовать врагу, не уточняя, какими средства ми. Мы можем попытаться напасть на него и обезоружить. Но можно и убе жать. Таким образом, в межличностных отношениях существуют три такти ки: 1) синтоксическая, при которой игнорируется враг и делается попытка со существовать с ним, не нападая;

2) кататоксическая, ведущая к бою;

3) бегст во, или уход, от врага без попыток сосуществовать с ним или уничтожить его.

Последняя, конечно, не относится к ядам внутри тела.

Эти замечания о межличностных отношениях дают первый намек на тесную связь между адаптивными и защитными реакциями на клеточном уровне внутри организма и на уровне взаимоотношений людей и даже целых групп.

На первый взгляд странно, что законы, управляющие жизненными ре акциями на столь разных уровнях, как клетка, личность и даже нация, оказы ваются в существенных чертах сходными. Но такая простота и единообразие характерны для всех великих законов природы. В неодушевленном мире рас положение материи и энергии на орбитах вокруг центра типично и для боль ших небесных тел, и для отдельных атомов. Почему и большие спутники, об ращающиеся вокруг планет, и маленькие электроны вокруг ядра движутся по орбитам? Почему каждый объект в этом мире состоит из различных сочета ний одних и тех же, числом около ста, химических элементов?

Сходство наблюдается и в законах, управляющих живой материей. Две главные проблемы жизни – сохранение видов и выживание индивида. Первая задача обеспечивается с помощью генетического кода (выработанного в про цессе эволюции), который, используя лишь несколько “химических букв” (молекул), позволяет записать полную программу развития живого существа.

Один и тот же химический алфавит используется для генетического кодиро вания микроба, мыши, человека. Разница лишь в расположении букв. Это не так уж сильно отличается от структуры языка: любое английское слово мож но записать сочетанием – в соответствующей последовательности – двадцати шести букв алфавита. Все, что написано в этой книге – даже слова, не во шедшие во всеобщее употребление, – можно однозначно выразить этим ко дом и поставить на свое место в словаре.

После того как живое существо появилось на свет, немногое можно из менить в его врожденных свойствах;

но оно тотчас же оказывается во враж дебной среде, и можно помочь ему приспособиться к ней. В чреве матери оно было защищено в достаточной степени, но после перерезки пуповины, пре доставленное самому себе, подвержено действию холода, жары, потенциаль но опасной пищи, микробов, физических повреждений. С этого момента и на протяжении всей жизни главной проблемой для него будет адаптация, то есть поддержание постоянства внутренней среды. Вот эта вторая из главных про блем жизни занимала нашу исследовательскую группу, с тех пор как был от крыт синдром стресса.

ЛИТЕРАТУРА 1. Селье Г. Очерки об адаптационном синдроме пер. с англ. В.И. Кан дора и А.А. Рогова под ред. М. Г. Дурмишьяна. М: Медгиз, 1960 – с.

47 – 88.

2. Селье Г. Стресс без дистресса, – М., Прогресс, 1979, с. 19-36.

ВОПРОСЫ К РАЗДЕЛУ 1. Дайте определение понятию “стресс”.

2. Почему учение о стрессе Г.Селье называет терией общего адаптационного синдрома?

3. Какова история формирования концепции стресса?

4. Результаты каких экспериментов натолкнули Г.Селье на идею неспецифических адаптационных механизмов?

5. В чем заключается идея неспецифичности стресса?

6. Опишите стадии общего адаптационного синдрома.

7. Какова суть идеи адаптационной энергии?

8. В чем заключается роль коры надпочечников и гипофиза в адаптационных реакциях организма?

9. Что такое “болезни адаптации”?

10. Какова разница между понятиями “стресс” и “дистресс”?

11. Каким образом одна и та же адаптационная реакция приводит к различным поражениям?

12. В чем заключается разница между синтаксическими и кататоксическими ответами на действие стрессора?

Раздел 2. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ СТРЕССА РИЧАРД ЛАЗАРУС (Richard S. Lazarus) 1966 – Американский ученый, автор когнитивной теории психологического стресса.

ТЕОРИЯ СТРЕССА И ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ [2] Как вы хорошо знаете, каждый год проводится большое количество ис следований, посвященных следующим, тесно связанным друг с другом во просам: конфликт, неудача, тревога, защитная реакция, эмоции и горе. Все эти вопросы подпадают под рубрику того, что в последние годы стало назы ваться областью стресса. Если мы абстрагируемся от терминологической пу таницы и рассмотрим вышеназванные вопросы, то мы увидим, что психоло гия, психиатрия, терапия, физиология, социология и антропология тесно свя заны с изучением стресса. Как явление, свойственное всем людям, стресс оказывает громадное воздействие на поведение, нарушая адаптацию и при способленность человека к среде, приводя к большим несчастьям. Если бы мы смогли полностью понять процессы, связанные со стрессом, и управлять ими, то это имело бы громадное значение как для представителей биологиче ских и социальных наук, так и для медиков-практиков.

Теории и исследования стресса во многом противоречат друг другу. В этой области не существует установившейся терминологии. Некоторые авто ры используют термин «стресс» там, где другие прибегают к терминам «кон фликт», «тревога», «фрустрация» или «защитная реакция» для обозначения тех же явлений. Некоторые «измеряют» стресс с помощью физиологических методов, в то время как другие основываются на методах самоотчетов или же наблюдают, как стресс снижает показатели деятельности, принимая это сни жение за индикаторы стрессового состояния.

Спутанной и неунифицированной является не только терминология.

Даже определения стресса часто представляются противоречивыми. Очень редко проводится различие между стрессовыми реакциями, основанными на психических раздражителях, и реакциями, возникающими в результате пря мого воздействия вредного стимула на ткани тела. Отсюда, стрессом оказы вается состояние, возникающее при погружении руки в ледяную воду, стрес сом называется состояние, когда индивидуум предвидит опасную и болез ненную хирургическую операцию, и стрессом будет то состояние, которое испытывает человек, услышавший резкую критику в свой адрес или отверг нутый близкими людьми. То обстоятельство, что все эти различные условия вызывают одни и те же наблюдаемые реакции, например учащенный пульс, растерянность, увеличение содержания гидрокортизона в крови, способствует распространению мнения, что во всех этих разнообразных случаях мы имеем дело с одним и тем же процессом. Но мы постоянно должны следить за тем, чтобы кажущееся единство, заключающееся в понятии стресса, не ввело нас в заблуждение.

В своем докладе я попытаюсь прояснить понятие стресса, равно как и некоторые психофизиологические зависимости, которые связаны со стрес сом. Я думаю, что вам будет более легко следить за моим изложением, если я наперед кратко сформулирую два своих основных положения. Во-первых, я полагаю, что терминологическую путаницу и противоречия в определении понятия «стресс» можно будет устранить, если мы все согласимся при анали зе психологического стресса учитывать не только внешние наблюдаемые стрессовые стимулы и реакции, но и некоторые, связанные со стрессом, пси хологические процессы. Один из них, на который бы мне хотелось обратить особое внимание здесь, — это процесс оценки угрозы.

Во-вторых, я надеюсь убедить вас, что стрессовая реакция может быть понята только с учетом защитных процессов, порождаемых угрозой. Я поста раюсь доказать, что физиологические, равно как и поведенческие системы реакций на угрозу связаны со внутренней психологической структурой лич ности и с теми попытками справиться с этой угрозой, которые обусловлива ются этой внутренней структурой. Характер стрессовой реакции причинно связан с психологической структурой личности, взаимодействующей с внеш ней ситуацией посредством процессов оценки и самозащиты. Только связы вая характер стрессовой реакции с вышеуказанными психическими процес сами, действующими в людях с различными психическими структурами, мы можем надеяться объяснить происходящие явления и получить возможность их предсказания.

Психический стресс и оценка угрозы Я предлагаю, чтобы анализ психического стресса отличался от всех других видов анализа стресса включением опосредующей переменной угро зы. Угроза может быть понята как предвосхищение человеком некоторого будущего столкновения с какой-то опасной для него ситуацией. Угрожающие стимулы представляют собой символы некоторого вредного будущего воз действия на индивидуума. Эти символы оцениваются с помощью некоторого интеллектуального процесса, который далее я буду называть процессом оценки. Теорию этого процесса в последнее время разработала Магда Ар нольд в своей работе об эмоциях (1960). Относительно этого процесса оценки она писала:

«Для того чтобы вызвать эмоцию, я должна прийти к выводу, что опре деленный объект как-то воздействует на меня, воздействует на меня, как на личность, обладающую специфическим внутренним миром и специфически ми целями. Если я вижу яблоко, то я знаю, что это яблоко определенного сорта и вкуса. Это знание никак не касается меня лично. Но если это яблоко моего любимого сорта, а я нахожусь в той части света, где оно не произра стает и его невозможно купить, то я могу хотеть его с большой интенсивно стью. Аналогичным образом я могу знать, что два автомобиля, движущиеся прямо навстречу друг к другу, когда-нибудь столкнутся. Но эмоцию я почув ствую только в том случае, когда я пойму, что в этих автомобилях находится кто-то, кого я люблю, или же кто-то, к кому я имею какое-то отношение в любом смысле этого слова (член моей семьи или же просто человек, или да же позвоночное)». Понятие оценки ни в коем случае не является новым в об ласти исследования стресса и эмоций… В то время как понятие об интеллектуальной оценке угрозы часто встречается в литературе, посвященной описанию стрессовых явлений, им редко пользуются систематически и, как правило, психолог бихевиористиче ского направления с известной осторожностью употребляет его, так как оно связано с субъективными моментами. Но оно перестает быть субъективным понятием, если нам удается идентифицировать те стороны конфигурации стимула и психической структуры личности, которые определяют оценку уг розы. Задача последнего типа была бы слишком обширной для того, чтобы мы могли здесь ею заняться. Вместо этого я бы хотел показать, что роль ин теллектуальной деятельности в психологическом стрессе и эмоциях находит все большее признание в литературе, и рассказать в этой связи о некоторых исследованиях, проведенных в моей собственной лаборатории.


Может быть, все вы знакомы с важным исследованием Зингера с соав тором (1962). В сложном, но хорошо контролируемом эксперименте они вво дили эпинефрин испытуемым, которые подвергались воздействию различных социальных условий. В одном случае соучастник эксперимента вел себя эй форически, во втором — он обнаруживал гнев, переходящий в ярость. Было найдено, что эмоции, порождаемые у наших испытуемых, зависели от той социальной ситуации, в которую они были помещены. Анализируя этот вы вод, наши авторы пишут:

«...При одном и том же состоянии активации симпатической нервной системы, вызываемом эпинефрином, мы оказались в состоянии с помощью действия интеллектуальных факторов вызывать у наших испытуемых эйфо рию и гнев, психические состояния, весьма сильно отличающиеся друг от друга... Вполне может оказаться, что именно интеллектуальные факторы в основном и определяют, с помощью каких терминологических ярлычков мы характеризуем одинаковые состояния возбуждения симпатической нервной системы». Авторы продолжают далее:

«...Давайте рассмотрим наши выводы и данные, относящиеся к вопросу об альтернативной концептуализации эмоций. По-видимому, наиболее рас пространенной теорией эмоций является так называемая «теория актива ции»… Насколько мы понимаем эту теорию, она утверждает, что эмоцио нальные состояния возникают на одном из концов процесса активации, опре деляемой через степень возбуждения автономной нервной системы и элек троэнцефалографические величины возбужденности. Результаты экспери ментов, описанных в настоящем сообщении, дают нам основание считать, что подобная формулировка активационной теории является не совсем удовле творительной. Интеллектуальные факторы представляются неотъемлемыми элементами в любом образовании эмоций»

Традиционное понимание термина «стресс»

Я хотел бы теперь переключить ваше внимание от оценки угрозы и ска зать несколько слов о самом термине «стресс». Это слово стало популярным, по крайней мере в США, после второй мировой. дойны. Во время войны воз никла большая тревога в связи с плохой адаптацией к условиям военной об становки, и стало ясно, что фронтовая обстановка может привести к ясно вы раженным психическим и физиологическим изменениям. Большой вклад в такое понимание термина «стресс» внесла книга Гринке и Шпигель (1945), озаглавленная «Человек в условиях стресса». В ней был осуществлен анализ и клиническое исследование психопатологических реакций летчиков, кото рые были эвакуированы из фронтовой зоны по причине, как это мягко назы вали, «фронтовой усталости», т.е. острой, серьезной психопатологической ре акции на фронтовую обстановку.

Это значение термина «стресс», по-видимому, выросло в технике, хотя в литературном и обычном словоупотреблении «стрессом» называется под черкивание какого-нибудь слова или идеи. Инженер обозначает термином «стресс» внешнюю силу, приложенную к некоторому физическому объекту.

Под воздействием этой силы возникает деформация, т. е. временное или по стоянное изменение структуры объекта. Термин «стресс» был употреблен в психологии и физиологии в этом же самом смысле как внешний фактор, вы зывающий патологическое изменение. Данное толкование термина «стресс»

привлекло многих в силу того, что оно с большой легкостью могло быть свя зано с понятием гомеостазиса, широко распространенным как в психологии, так и в физиологии.

Гринке и Шпигель (1945) явно использовали термин «стресс» по анало гии с его техническим употреблением, причем под «стрессом» они понимали некоторые необычные условия или требования, предъявляемые жизнью. В данном случае ими были опасности и жестокости воздушной войны и психо логические конфликты, вырастающие на их основе. Такое же понимание стресса дается и в книге Арнольд (1960), где она определяет стресс как «лю бое условие, которое нарушает нормальное функционирование организма», хотя очень трудно определить, что является нормальным в психологическом смысле. Забавно отметить, что Селье (1956), который популяризировал поня тие стресса в физиологии, применил этот термин в противоположном, по сравнению с техническим, значении. Он говорит о вредных стимулирующих условиях как о стрессорах, называя состояния, вызванные у животного, т.е.

реакции на воздействие извне, стрессом.

Безусловно, не имеет большого значения, назовем ли мы стрессом внешнюю силу или же назовем стрессом, патологическим изменением или же как-то иначе эффект воздействия этой силы на человека или животное. Важ но только одно, чтобы мы последовательно придерживались принятой тер минологии, чтобы определения терминов были ясными и чтобы побочные значения терминов с максимально возможной полнотой соответствовали бы аналогии, положенной в основу теории. Так, например, термин «деформация»

был бы очень плохой аналогией для адаптационных и гомеостатических ме ханизмов, но термин «адаптационный синдром», употребляемый Cелье, явля ется значительно более удачным. Безотносительно к тому, какую терминоло гию мы используем, мы сталкиваемся с теми же самыми теоретическими и эмпирическими проблемами. В исследовании стресса должны быть установ лены внешние и внутренние силы или же стимулянты стрессовых реакций и постулированы опосредующие структуры и процессы, которые определяют, когда и в какой форме наступят стрессовые реакции. Как вы можете видеть из программы конференции, я должен говорить о двух вещах: во-первых, о понятии стресса и, во-вторых, о специфичности стимула и реакции и значе нии психофизиологических связей. На первый взгляд, эти две темы представ ляются не связанными. Однако главной задачей моего сообщения как раз и является доказательство их глубокой внутренней взаимосвязи. Те самые пси хические и физиологические процессы, которые мы постулируем в качестве процессов, опосредующих переход от стимула к реакции, определяют общий характер реакции и, обратно, характер реакции позволяет распознать опосре дующие процессы. Это и составляет главную тему моей лекции.

Психологический или физиологический стресс?

Позвольте мне подойти к вопросу о психофизиологических зависимо стях, начав с критики того смешивания физиологических и психологических уровней анализа, которое так характерно для многих работ в области стресса и препятствует ясному пониманию проблемы. Экспериментаторы и наблюда тели исследовали большое количество стимулов, выступающих в качестве стрессоров и порождающих стрессовые реакции. Я располагаю слишком ог раниченным временем для того, чтобы перечислить все эти стимулы. Но не обходимо поставить вопрос, с помощью каких механизмов воздействие раз личных стимулов приводит к одной категории реакций. На каком основании приходят к выводу, что опускание руки испытуемого в ледяную воду создает у него тот же самый тип стресса, что и оскорбление и просмотр тяжелого фильма? Единственным эмпирическим связующим звеном между этими дву мя типами стимулов является реакция, т.е. все эти стимулы активируют авто номную нервную систему, надпочечники и приводят к неприятному субъек тивному ощущению. И все же можно ли считать на этом основании, что стрессовые реакции, порождаемые. погружением руки в ледяную воду, и ре акции, вызванные психологическими по своему характеру угрозами, являют ся реакциями одного и того же типа? Нам представляется, что ответ на этот вопрос должен быть отрицательным, так как опосредующим процессом в первом случае является автоматический гомеостатический механизм, активи руемый вредным воздействием,, а во втором случае психологические процес сы оценки предполагаемой угрозы личности и поиска адекватного ответа на эту угрозу. Хотя психологическая оценка угрозы и физиологически неблаго приятная стимуляция как будто бы приводят к одному и тому же типу реак ций, на самом же деле следствия обоих процессов являются совершенно раз личными. Только в том случае, если мы будем игнорировать вопрос о том, с помощью каких механизмов возник стресс, мы можем принять, что оба ряда явлений относятся к одной и той же категории.

Что мы имеем в виду, когда противопоставляем физиологический и психологический стресс? Физиологический стресс должен иметь дело с вис церальными и нейро-гуморальными реакциями человека или животного на воздействие неблагоприятных агентов и с физиологическими механизмами, объясняющими" эти реакции. Определение того, что должно рассматриваться неблагоприятным на физиологическом уровне, является относительно лег ким, особенно если известны характеристики физиологической системы. Не благоприятными являются любые условия, которые нарушают или наносят вред структуре ткани или функции.

Основным вкладом Селье было доказательство того, что в тканевых системах наличествуют определенные защитные механизмы по отношению к нарушениям, производимым неблагоприятными стимулами, и, кроме того, что эти защитные механизмы являются неспецифическими по отношению к типу неблагоприятного агента. Данная неспецифическая система защитных механизмов именуется общим адаптационным синдромом. Эмпирические ра боты Селье были связаны в основном с корковой секрецией надпочечников, которая стимулировалась воздействием неблагоприятных агентов. В этих ис следованиях мало внимания было уделено сигнальной системе, т.е. тому ней рологическому и химическому посреднику, который «опознает» атаку небла гоприятного стимула на ткани и приводит в действие защитные процессы, которые охраняют систему и восстанавливают гомеостатическое устойчивое состояние.


Решающей проблемой является следующее: каким образом вредные стимулы отграничиваются от невредных? Ответ на этот вопрос частично да ют те нарушения или повреждения, которые происходят в тканях. Поврежде ния могут быть обратимыми, как в случае с гомеостатическими реакциями, возникающими при опускании руки в ледяную воду, поэтому термин «повре ждение» может быть слишком сильным и термин «нарушение» представляет ся более общим. Но в том и другом случае должно иметь место фактическое взаимодействие ткани с неблагоприятным стимулом, и реакция ткани должна быть достаточно интенсивной для того, чтобы служить в качестве сигнала для активации гомеостатического механизма.

Редко обращают внимание на то, что определение неблагоприятности стимула требует, чтобы мы сначала описали структуру ткани и ее функцию, так как неблагоприятность связана со взаимодействием между тканевыми системами и агентами, внешними по отношению к ним. Басня Эзопа о трех маленьких поросятах хорошо иллюстрирует это положение: когда волк дунул, то соломенный и деревянный домики были разрушены. Не так дело обстояло с кирпичным домиком, который был нечувствителен к такому воздействию.

Отсюда, воздействие волка было неблагоприятным стимулом для соломенно го и деревянного домиков, но не для дома из кирпича. Определение неблаго приятности не может основываться только на характеристиках стимула. В той же самой мере должны быть и учтены характеристики структуры или систе мы, которая взаимодействует с данным стимулом.

Вредность или неблагоприятность стимула зависит от характера психо логической структуры. Психологические механизмы должны иметь отличный характер от физиологических, относясь к психологическим, а не к физиоло гическим процессам. Мы можем искать формальные параллели и взаимосвя зи, но процессы не являются тождественными, и мы не можем объяснить за висимость в одной системе, используя понятия, изобретенные для другой.

Вредность стимула, создающего психологическую стрессовую реак цию, воспринимается символически. Вредность не обязательно должна иметь место в действительности;

ее можно только предвидеть. Человек или живот ное рассматривают определенный стимул как вредный для своего благополу чия. Объективно вредный стимул, который, однако, не признается за таковой, не является стрессором с психологической точки зрения. За исключением, может быть, наиболее примитивных животных с инстинктивными или же встроенными механизмами распознавания опасности, значение стимула и от ношение к нему определяются обучением и прошлым опытом. Так, нож, ко торый держат перед животным или человеком, может иметь для них угро жающее значение без какого бы то ни было физического контакта с тканями.

Это угрожающее значение ножа основывается на выводах относительно на мерений того, кто его держит. Хотя мы постоянно имеем дело с ножами, це лая система признаков может служить в качестве указаний на опасность, на пример на то, как его держат, выражение лица или содержание сказанных слов.

Великолепный пример различия между физиологическим и психологи ческим анализом стресса может быть обнаружен в исследовании Шеннон и его сотрудников. Они провели серию исследований, связанных с адрено кортикальной гормональной реакцией у пациентов, проходящих зубоврачеб ные процедуры, такие, как пломбирование или же местная анестезия. Они первые обнаружили, что эти зубоврачебные процедуры приводят к ясно вы раженной адрено-кортикальной стрессовой реакции. Впоследствии авторы показали, что простое ожидание этих процедур способно вызвать стрессовую реакцию. Интенсивность адрено-кортикальной реакции при вызывании ее только психическими факторами значительно увеличивалась. Физиологиче ский индекс стрессовой реакции, в данном случае гидрокортизон, активиро вался угрозой чисто психологического характера. Физическое воздействие и ожидание вредного воздействия часто соединяются в некоторой стрессовой ситуации.

В принципе, нет ничего невозможного в том, что физиологически не благоприятные агенты вызывают изменения в гормональной секреции коры надпочечников только через свои психологические корреляты. Очень не большое количество исследователей принимают эту идею серьезно, но ее нельзя полностью сбросить со счета, так как человек или животное всегда «знает», что с ним происходит. Бессознательное состояние устраняет адре нальные эффекты физиологического стресса. Пациенты, умершие от травмы или болезни, обнаруживают нормальное состояние коры надпочечников (по данным вскрытия), коль скоро они умирали в бессознательном состоянии. И, напротив, пациенты, которые умирали в сознании, обнаружили изменения коры надпочечников, характерные для стресса. Исследование Грей и др.

(1956) показало, что общая анестезия сама по себе не вызывает интенсивных адренальных реакций. Эти исследования ставят перед нами интересный во прос, что приводит к адрено-кортикальным изменениям, связанным со стрес сом: психологическое значение травмы, физиологически неблагоприятные эффекты либо же и то и другое, вместе взятое.

Один уровень анализа не ведет автоматически к другому. Например, когда для человека возникает опасность умереть от голода, то психологиче ские процессы, связанные со стрессовой реакцией, должны иметь дело с осознанием им этой опасности. Они не вытекают из гомеостатических нару шений как таковых. Если он знает, что пища у него под рукой, то психологи ческого стресса у него не возникнет даже и в том случае, когда его ткани сильно истощены. Тучный человек, добровольно придерживающийся строгой диеты, не реагирует панически на голодание, хотя он может при этом и испы тывать весьма неприятные ощущения. Добровольная голодовка может быть прекращена в любой момент. Но моряк, потерпевший кораблекрушение, хотя и имеет полный желудок в настоящий момент, даст интенсивную стрессовую реакцию, когда он обнаружит, что у него нет пищи. Этот стресс только уве личится по мере того, как его шансы на спасение будут уменьшаться со вре менем, а его физиологический голод — возрастать, символизируя прибли жающийся конец его физических сил. Все это — стресс, анализируемый только на психологическом уровне. Стресс, связанный с умиранием, также иллюстрирует путаницу в вопросе относительно уровней анализа стрессовых реакций. Перспектива смерти автоматически рассматривается как главное ус ловие, создающее стресс у всех животных и у человека. По-видимому, имеет ся много случаев, когда смерть не кажется чем-то страшным. Но даже остав ляя эти случаи в стороне, необходимо сказать, что Страх смерти не имеет ни какого прямого отношения к физиологическому процессу умирания, т.е. к изменению тканей, связанному с наступлением смерти. Если мы должны анализировать смерть с психологической точки зрения, то в нашем распоря жении должен быть целый ряд понятий, характеризующих психологическое значение смерти для данного человека… В нашем докладе мы до сих пор акцентировали моменты, предшест вующие стрессу, т.е. процесс, приводящий к возникновению переживания уг розы. Я попытался разграничить процессы психологического и физиологиче ского стресса. В этой связи я предложил рассматривать интеллектуальный процесс оценки угрозы как решающий фактор образования психологических стрессовых реакций. Аналогичные выводы могут быть сделаны и в связи с реакциями на стимулы. Позвольте теперь мне переключить ваше внимание на проблему измерения стрессовых реакций, в особенности на проблему физио логических изменений, и приступить затем к доказательству того, что харак тер и структура стрессовой реакции зависят от психологического защитного механизма, выступающего в качестве посредника.

Физиологические индексы широко используются при оценке стрессо вых реакций даже тогда, когда предметом исследования являются психоло гические механизмы, а под стрессом понимают тревогу. Обычно различные уровни анализа стрессовых реакций, физиологический и психологический, рассматриваются как равнозначные. Одной из причин того, почему физиоло гические показатели стрессовых реакций столь популярны, является приня тое в недавнее время предположение, согласно которому все эмоциональные состояния могут быть описаны только с помощью одного параметра, а имен но возбуждения или активации. С этой точки зрения совершенно неважно, что берется за показатель возбуждения. Однако те исследователи, которые признают не только количественные, до и качественные вариации эмоций, считают вышеприведенную точку зрения слишком примитивной. Для того чтобы провести физиологические различия между тревогой, страхом;

злобой, депрессией и т.д., необходимо найти некоторые физиологические конфигу рации индексов, специфичных для каждой из этих эмоций. Без убедительного доказательства существования такого рода различий было бы трудно оправ дать применение физиологических индикаторов для измерения различных аффективных состояний. Что касается меня, то я считаю, что этот вопрос в настоящее время может считаться решенным, хотя в этой области еще и предстоят обширные исследования.

Другой причиной популярности физиологических индикаторов стрес совых психологических реакций является то вполне очевидное обстоятельст во, что словесные отчеты о перенесенных аффективных состояниях подвер жены многим ошибкам как социального, так и личностного плана. В целом ряде обстоятельств люди не откровенны при описании своих переживаний либо же они обманывают самих себя. Отсюда, измерения аффектов, основы вающиеся на самоотчетах, искажают действительную картину, поэтому ряд исследователей обратились к физиологическим индикаторам, которые сво бодны от ошибок вышеуказанного плана, хотя здесь и возможны ошибки другого рода.

Мы еще недостаточно хорошо понимаем проблему зависимо сти между физиологическими показателями стрессовой реакции и измере ниями, основанными на психологических показателях… Опасность смешивания уровней (психологического и физиологическо го) при анализе реакций заключается в том, что одни и те же физиологиче ские реакции могут возникать как в связи с физиологическим воздействием на ткань, так и в связи с таким психологическим фактором, как угроза. Бы строе восхождение на холм приведет к увеличению омического сопротивле ния кожи, частоты пульса, секреции адрено-кортикальных гормонов и т. д. В силу того, что физиологическая мобилизация выглядит точно так же (по крайней мере, в соответствии с нашими современными знаниями), как и пси хологическая стрессовая реакция, чрезвычайно важно исключить первую при оценке последней. Но если мы говорим об угрозе, тревоге или гневе, причем все это чисто психологические понятия с физиологическими коррелятами, то мы должны быть крайне осторожными, применяя физиологическую реакцию, связанную с мобилизацией энергии или же с гомеостатическим нарушением, в качестве индикатора психологических стрессовых реакций.

Я попытался разграничить психологическое понятие угрозы и физиоло гическое понятие стресса, основываясь на том, что эти понятия относятся как к различным, так и к параллельным эмпирическим процессам и теоретиче ским проблемам. Наиболее существенный параллелизм между психологиче ским и физиологическим стрессом был отмечен выше: как тот, так и другой порождают в высшей степени сходные физиологические реакции. Наиболее важным различием является то, что физиологический стресс обычно вызыва ет высокостереотипизированные реакции посредством нервных и гормональ ных механизмов. Психологический же стресс не всегда приводит к ожидае мым реакциям. Реакция на психологическую угрозу может выражаться в раз личных вещах: страхе, гневе, депрессии, различных по своему характеру вис церальных изменениях, ухудшении показателей деятельности, моторных на рушениях и т. д. Отсюда, между угрозой и наблюдаемыми реакциями долж ны существовать какие-то опосредующие процессы. Для того чтобы объяс нить эти реакции, мы должны понять защитные процессы, которые активи руются угрозой.

Защитные процессы и наблюдаемый характер реакции Когда индивидууму что-то угрожает, то его психическая деятельность интенсифицируется, а поведение организуется таким образом, чтобы устра нить надвигающуюся опасность. Индивидуум при этом исходит из следую щей предпосылки: случится нечто вредное для него, если он не предпримет каких-то защитных мер. Индивидуум может попытаться, например, избежать опасность, преодолеть ее нападением на угрожающего агента, или же он мо жет выбрать какую-то из защитных реакций самообмана.

Отсюда следует, что характер наблюдаемой реакции на угрозу будет зависеть от того, какой из этих защитных процессов будет активирован. Гнев, связанный с нападением на угрожающего агента, будет отличаться по своим реактивным характеристикам от гнева, при котором поведенческое выраже ние агрессии заторможено. В еще большей степени он будет отличаться от реакции страха с ее поведенческим выражением бегства или избегания. Мо торно-поведенческие черты всех этих защитных реакций будут отличны;

точ но так же будут отличаться и испытанные афференты и наблюдаемые физио логические стрессовые реакции. Хотя общие физиологические характеристи ки возбуждения и будут связаны со всеми этими типами защитных реакций, в них будут иметься и существенные отличия. Последнее обстоятельство со вершенно очевидно, когда речь идет о системах поведения| (например, напа дение или бегство) и аффекте (страх, гнев), но оно точно так же справедливо и для физиологических характеристик, так как и последние являются частью целостно-организованной реакции.

В нашем распоряжении имеется все возрастающее количество фактов, показывающее, что характер деятельности автономной нервной системы, вы ражающийся в различных реакциях, таких, как частота пульса, проводимость кожи, дыхание и т. д., определяется природой защитного процесса… Недав нее исследование Lасеу и др.(1963) в определенной мере подтверждает эту основную идею о специфичности и типологической расчлененности реакций автономной нервной системы. Они основывались на гипотезе, по которой ориентация индивидуума на принятие фактора среды ведет к уменьшению частоты пульса, а ориентация противоположного характера приводит к уве личению частоты пульса.

Lасеу и др. предлагали своим испытуемым целый ряд задач, одни из которых требовали непрерывного внимания по отношению к внешнему ок ружению, в то время как для решения других нужно было отключиться от по тока информации, поступающей извне. Примерами задач последнего типа было выполнение арифметических расчетов в уме и задача, в которой испы туемому в обратном порядке назывались буквы, составляющие слово, а он должен был его правильно произнести. Здесь испытуемый должен был от ключиться от внешних раздражителей, для того чтобы правильно решить за дачу. Примерами задач первого типа было предъявление испытуемому вспышек света. Он должен был определять, как меняется их цвет и форма.

Эта задача не требовала никакой внутренней работы с символами и никакого поиска накопленной информации.

В задачах, требующих отключения внимания от внешних обстоя тельств, частота пульса увеличивалась. В задачах, требовавших восприимчи вости к внешней среде, частота пульса уменьшалась. Кожная электропрово димость, однако, увеличивалась в обоих случаях. Авторы доказали, что ори ентация индивидуума по отношению к стимулу имеет тенденцию определять характер реакции пульса, подтвердив тем самым: принцип «специфичности стимула». С нашей точки зрения, эти данные показывают и то, что характер реактивности автономной нервной системы, по крайней мере частично, опре деляется тем типом деятельности, в которую вовлечен субъект для того, что бы справиться с угрозой. Реакция зависит от характера угрозы (и неблагопри ятного стимула), по-видимому, при посредничестве защитного процесса, по рождаемого этой угрозой. Данный вывод противоречит точке зрения, защи щаемой Селье (1956), относительно общей адаптации, не зависящей от типа неблагоприятного стимула. Эмоциям можно приписать свои специфические качественные характеристики, наряду с количественными характеристиками, которые общи для всех их.

Резюме Позвольте теперь мне суммировать основные положения, которые я попытался доказать.

Во-первых, психологический и физиологический стресс часто путают;

анализ физиологического процесса не ведет к пониманию психологического.

Во-вторых, мы должны понять психологический процесс, который опосреду ет переход от стимула к реакции. Фундаментальное значение в психологиче ском стрессе имеет оценка, во время которой индивидуум производит анализ значения стимула, решая вопрос о его возможном вреде. Если мы изменим оценку, то мы изменим интенсивность или же тип стрессовой реакции. В третьих, мы не можем понять, характер реакции до тех пор, пока мы не пой мем природу защитных механизмов. Сложная структура физиологической и поведенческой реакции зависит от этих механизмов, выполняющих функцию опосредующего звена. Одним из источников вариаций в реакциях является сам индивидуум с его предрасположенностью реагировать на стресс опреде ленным образом. Другим фактором, вносящим вариации в стрессовую реак цию, является стимул или, скорее, вид защитного процесса, который он, как правило, порождает. При таком подходе, я полагаю, многое из того, что нам сегодня непонятно в психологическом объяснении стресса, станет вполне яс ным. Будущие исследования должны установить психологическое значение каждой специфической разновидности стрессовой реакции.

ИНДИВИДУАЛЬНАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ И УСТОЙЧИВОСТЬ К ПСИХОЛОГИЧЕСКОМУ СТРЕССУ [3] Обычно считают, что стресс возникает в результате чрезвычайных со бытий, поскольку из-за них наносится ущерб здоровью большинства людей;

они приводят к психологическим и физиологическим нарушениям. Подобные рассуждения привели к тому, что для оценки стресса стал применяться под ход, связанный с анализом числа и серьезности изменений в жизни человека, произошедших в течение определенного периода времени. В индустриализи рованном обществе такими наиболее серьезными событиями являются поте ря любимого человека, увольнение или развод. Альтернативным подходом к измерению стресса является оценка ежедневных спадов и ежедневных подъ емов настроения. Спады настроения вызываются второстепенными на вид неприятными событиями повседневной жизни, такими, как транспортные пробки, конфликты с соседями или сотрудниками по работе, а также избыт ком или недостатком работы. Подъем настроений – это их антиподы, прият ные ощущения или удовлетворение, возникающие, например, после полно ценного ночного отдыха. Эти два подхода – оценка главных событий жизни и оценка изменения настроения – тесно связаны друг с другом;

хотя большин ство спадов настроения и не зависит от главных событий жизни, последние обычно приводят к смене настроения. Было обнаружено, что ежедневные спады настроения позволяют лучше предсказать состояние здоровья и мо ральное состояние, чем события, происходящие в жизни.

Если рассматривать стресс с антропологической или социологической точки зрения, т. е. сравнивать различные общества или различные группы внутри общества, то обнаруживается, что типы и значение как главных, так и второстепенных стрессоров, особенно последних, меняются в зависимости от культурных особенностей, социально-экономических факторов и, возможно, даже от стадии жизни. Такие различия объясняются тем, что одни и те же со бытия имеют разное значение для социальных групп и культур, а также тем, что неодинакова вероятность и частота их появления. Эти расхождения зна чений касаются главных событий жизни меньше, чем перепадов настроений, поскольку роль последних труднее установить, и она зависит от связанных с культурой ценностей.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.