авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«3 Министерство транспорта России Морской государственный университет имени адмирала Г. И. Невельского ...»

-- [ Страница 3 ] --

Социально-культурные различия, упомянутые выше, в известном смысле сопоставимы с индивидуальными различиями, которые имеются во всех изменениях и процессах стресса. Различия у групп могут объясняться различными культурными ценностями и социальными структурами, а разли чия между индивидуумами возникают из-за весьма больших различий образа жизни и особенностей личности. По этим причинам индивидуумы неодина ково оценивают жизненные трудности и адаптируются к ним.

Теоретическая работа была посвящена в значительной степени рас смотрению когнитивных оценок и анализу процесса адаптации. Психологи ческий стресс зависит от того, как человек анализирует влияние трудностей, с которыми он сталкивается, на его собственное благополучие. Это означает, что у него происходит осознанная или бессознательная оценка того, какими будут последствия, и имеются ли достаточные ресурсы, чтобы адаптировать ся к ним. Невозможно понять то, как эти трудности влияют на его чувства, его социальные реакции, работу и его соматическое здоровье, если брать во внимание только один стрессор. Все зависит от его собственной когнитивной оценки и функций адаптации, которые постоянно меняются, пока остаются трудности.

Эту идею индивидуальных различий в моделе стресса – психологиче ской и физиологической адаптации – отражают концепции восприимчивости и устойчивости, являясь двумя сторонами одной медали.

Восприимчивость Под восприимчивостью или уязвимостью понимают способность одно го человека сильнее других реагировать психологическим стрессом на опре деленные трудности или ситуации. Когда окружающая обстановка предъяв ляет серьезные требования группе индивидуумов в случае естественных и вызванных человеком катастроф, таких, как голод, война, или аварий, приво дящих к нетрудоспособности, которые могут стать главными событиями жизни, тогда большинство реагирует психологическими и физиологическими нарушениями, хотя выраженность нарушений и методы борьбы со стрессом бывают весьма различными. Такие чрезвычайные условия внешней среды вполне допустимо называть стрессорами из-за сравнительной универсально сти вызываемых реакций. Многие стандартные условия жизни, включая те, которые имеют отношение к работе, не являются стрессорами для большин ства индивидуумов, тем не менее у некоторых они вызывают различного рода нарушения. Это могут быть рядовые события: встречи с людьми, различные проверки, влюбленность, выполнение обычных общественных и рабочих обя занностей и использование свободного времени.

Принцип восприимчивости можно проиллюстрировать наблюдениями перепадов настроений в повседневной жизни. Не следует думать, что частота или выраженность спадов настроений могут быть простой мерой стресса, как в случае изучения важных событий жизни, когда без особого теоретического анализа их просто регистрируют. Когда о человеке говорят, что он испытыва ет спад настроения, это означает, что таков характер его субъективных ощу щений и оценки событий. Если он сообщает, что столкнулся с конкретной трудностью, например попал в транспортную пробку, он ссылается на дейст вительно происшедшее объективное событие, но тот факт, что он испытал спад настроения или в других случаях – подъем) означает, что происшедшее с ним имеет для него особое значение и важно для него лично.

Так, кажется парадоксальным, что хронически больные люди, а не здо ровые испытывают подъемы настроения и прилив энергии, например, после хорошего ночного сна;

по-видимому, это объясняется тем, что больной чело век более остро чувствует такие позитивные события и больше радуется им, чем здоровые люди, которые считают их само собой разумеющимися. Тот же принцип применим и к оценке спада настроения, возникновение которого за висит от условий жизни человека. Например, человек, находящийся в отпус ке, может быть недоволен холодной погодой в августе и относится к ней ина че в сентябре, после того как вернулся на работу.

До сих пор при исследовании стресса очень мало внимания было уде лено тем особенностям жизни человека и его личности, которые определяют различную его реакцию на действие вредных, угрожающих или бросающих вызов факторов, т. е. трем оценкам стресса, которые имеют разные последст вия для процесса адаптации. Важно попытаться раскрыть, что делает одного человека, когда он вовлечен в некоторое взаимодействие с внешней средой, больше, чем другого, восприимчивым к стрессу. Восприимчивость к психо логическому стрессу, по-видимому, лучше всего предопределяют две осо бенности личности: отличительная черта индивидуума брать на себя обяза тельства и его представление о себе и о мире. Эти особенности вовсе не яв ляются единственными, но обе они вместе с имеющимися значительными экспериментальными и теоретическими данными открывают новые интерес ные возможности.

Обязательства, которые берет на себя человек, являются выражением его идеалов и целей, того выбора, который он делает, чтобы реализовать эти идеалы и цели;

психологи традиционно называют их мотивацией. Некоторые люди имеют общие обязательства в силу одного и того же биологического или социального происхождения, однако некоторые виды обязательств могут весьма различаться. Например, для одних достижение успеха в жизни являет ся самым мощным мотиватором, для других достижение имеет минимальное значение по сравнению с качеством взаимоотношений с другими людьми. На восприимчивость к стрессу влияет то, насколько серьезны взятые обязатель ства, поскольку те трудности, из-за которых подвергаются опасности серьез ные обязательства, будут, вероятно, восприниматься как угрожающие или вредные в отличие от тех трудностей, которые могут угрожать выполнению менее важных обязательств.

Влияние взятых обязательств на восприимчивость к стрессу осложняет ся тем, что они могут делать человека уязвимым, а также придавать ему но вые силы, так как защищают его от скуки, бессмысленного существования и отчуждения – психологических состояний, характерных для людей с матери альным достатком. При обследовании представителей деловых кругов было высказано предположение, что человек,, взявший на себя определенные обя зательства, менее подвержен заболеваниям, вызванным стрессом.. Утвержда лось, что так называемые выносливые, т. е. те, кто в условиях стресса не под вержен заболеваниям, – это люди, которые, кроме того, что взяли на себя серьезные обязательства, верят, что могут контролировать или влиять на со бытия и рассматривают изменения в своей жизни скорее как вызов, а не как угрозу. Такого рода исследования, направленные на изучение особенностей личности, которые, как можно ожидать, влияют на восприимчивость или ус тойчивость к стрессу и на их вероятные последствия для здоровья, проводят ся весьма редко. Поэтому вызывает сожаление, что эмпирические данные, приводимые в пользу выдвигаемых аргументов, оказываются неубедитель ными методологически. Например, достоверность выводов упомянутого об следования, проведенного в 1979 г., ограничивается тем, что априорные осо бенности личности, которые объясняют выносливость, можно спутать с пе ременными, характеризующими состояние здоровья;

проблематичной являет ся и конструктивная обоснованность тех концептуальных обозначений, кото рые использовались для определения черт личности, способствующих вынос ливости. Наконец, предположения о том, как выносливые люди реагируют и адаптируются к трудностям, вызывающим стресс, не подтверждены прямыми наблюдениями;

они остаются предположениями, сделанными на основе со мнительных априорных оценок черт личности.

Значительный интерес проявляется к тому, какое значение имеют пред ставления человека о своих способностях контролировать последствия трудных жизненных испытаний. Обзор исследований локуса контро ля,основанных на работе, опубликованной Дж. Роттером в 1966 г., показыва ет, что существовала тенденция смешивать два компонента контроля, кото рые выделил А Бандура: ожидания действия, уверенность человека в том, что он может или не может совершать действия, необходимые для эффектив ной адаптации, и ожидания результата, уверенность в том, что внешняя среда будет или не будет отвечать на компетентные попытки изменить ее.

Подразумевалось, что негативные представления о любом из этих компонен тов увеличивают вероятность возникновения психологического стресса. Дру гими словами, неуверенность в собственных силах независимо от того, на сколько точной является эта самооценка, в любом случае увеличивает вос приимчивость к стрессу.

Устойчивость Другой стороной медали является устойчивость к стрессу;

восприим чивость и устойчивость можно рассматривать как два критерия в любой об ласти. Наличие ресурсов устойчивости должно уменьшать стресс, так как они облегчают контроль потенциально стрессовых ситуаций. К таким ресур сам относятся знания, умение, финансовая обеспеченность, социальная под держка, признание, уважение и любовь других. Однако термин социальная поддержка не должен применяться непродуманно, без тщательного изучения того, какая поддержка более предпочтительна, так как она может оказывать как негативное, так и позитивное влияние на стресс, на процессы психологи ческой и физиологической адаптации.

Так как стресс неизбежен, из основных причин индивидуальных разли чий в восприимчивости или устойчивости к стрессу наиболее важное значе ние имеют факторы адаптации человека к требованиям жизни, которые плохо изучены. Предпосылкой здоровья является не только умение преодолевать возникающие трудности, но и способность найти в себе силы примириться с условиями, которые не могут быть изменены. Поэтому при изучении того, как человек преодолевает трудности, вызывающие стресс, важно оценить адаптацию, сфокусированную на эмоции, так же как адаптацию, сфокусиро ванную на проблеме. В такой стране, как США, где ценится преодоление трудностей, а не приспособление к ним, более приемлем способ адаптации, сфокусированной на проблеме. Когда преодоление трудностей невозможно или неразумно, сфокусированная на эмоции адаптация помогает человеку преодолеть суровые испытания или примириться с ними либо переоценить их угрозу.

Результаты исследований говорят о том, что в большинстве стрессовых ситуаций обнаруживаются оба вида адаптации, хотя наблюдаются и значи тельные индивидуальные различия, проявляющиеся в преобладании того или иного либо особого способа адаптации, сфокусированного на эмоциях, тако го, как отрицание, избегание, интеллектуализированная отстройка и эксте риализация чувства вины. Мало что известно об оптимальном соотношении двух видов адаптации, необходимом для обеспечения успеха, но предполага ется, что для того, чтобы быть здоровым, существенны оба вида. Первооче редной задачей в теоретических и экспериментальных исследованиях являет ся определение тех условий, когда конкретные способы адаптации приводят к желаемому или нежелательному результату. Это позволит лучше понять ус пехи и неудачи адаптации.

Так как восприимчивость людей к стрессу неодинакова, важно изучить факторы, которые способствуют разным формам адаптации на работе и в других областях, чтобы приобрести знания, позволяющие изменить окруже ние человека и облегчить адаптацию в интересах увеличения производитель ности труда, охраны здоровья и благополучия.

ТОМ КОКС (Тоm Сох) Английский психолог.

На базе когнитивной теории стресса Р.Лазаруса создал транзактную модель стресса ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ РЕАКЦИИ НА СТРЕСС [1] Изучению психологических реакций на стресс посвящено большое число исследований, хотя многие из них и не имели этого конкретного назва ния. Следует указать несколько четко очерченных областей, в которых велись исследования. При изучении животных исследователей интересовали пове денческие компоненты эмоций (особенно отрицательных эмоций, таких, как страх), влияние на поведение наказания и поведение в конфликтных ситуаци ях. В исследованиях, проводимых на людях, интерес концентрировался на клинических, производственных и военных ситуациях. При изучении клини ческих ситуаций основное внимание обращалось на этиологию нервных рас стройств и предшествующих им изменений в психическом состоянии. При рассмотрении производственных или военных ситуаций интерес также сосре доточивался на исследовании состояния индивидуума, хотя более подробно изучалась его способность продолжать деятельность в экстремальных усло виях. Основная проблема в понимании психологических реакций человека на стресс касается его способности справиться со стрессогенной ситуацией, о чем мы уже упоминали выше. В результате всех этих исследований было раз работано несколько разных моделей для объяснения психологических реак ций на стресс, каждая из которых более или менее отвечает своим специфи ческим условиям, но лишь частично адекватна как общая модель. Ни одна из существующих моделей не может представить полного и удовлетворительно го объяснения стресса.

Бегство, борьба и замирание Всесторонние исследования Кеннон, проведенные на кошках, позволи ли ему описать активную форму реакции на острый стресс в критических си туациях, которую он характеризовал как бегство или борьба. Он считал, что в подготовке и осуществлении этих форм поведения основное значение имеет функция симпатической нервной системы и мозгового слоя надпочечников.

Это уже обсуждалось ранее в этой главе. Другой тип поведенческой реакции, который наблюдается у животных, когда им грозит опасность,– это замира ние. Грей (1971) характеризует замирание как “молчаливую напряженную неподвижность”. Существуют разные мнения по поводу того, считать ли за мирание активным или пассивным типом реакции. Реакция пассивна в том смысле, что животное не проявляет двигательной активности и находится в неподвижном состоянии. Однако реакция активна, так как сама неподвиж ность заключает в себе напряжение и связана со значительной активностью скелетной мускулатуры и затратой энергии. Неподвижность животного–это не расслабленное состояние и не есть реакция беспомощности.

В литературе, освещающей поведенческие реакции на наказание (эвер сивное раздражение), представлена сходная точка зрения на возможные типы реакций, которые могут возникнуть при острых опасных ситуациях.

Миллер и Вейсс (1969) полагали, что существуют две противополож ные по характеру ответные реакции. Первая – подавление поведения – вклю чает замирание, замолкание, дефекацию, а в экстремальных ситуациях симу ляцию смерти. Вторая – активация поведения, выражающаяся в усилении возбуждения, подаче голоса, беге, прыжках. Эзрин и его коллеги (1967) в своих работах рассмотрели третью форму ответных реакций—агрессивную, которая может проявиться в ответ на эверсивное раздражение. Их точка зре ния на причину развития агрессивной реакции противоположна той, которую высказывает Лоренц (1970). Лоренц считает, что агрессия является результа том наследственной спонтанной склонности, свойства которой во многом сходны с чувством голода или жажды. Эзрин и его коллеги рассматривают агрессию как форму реакции, возникающую при эверсивном раздражении или боли. Эти авторы (1962) сообщили о серии экспериментов, которые ил люстрируют их точку зрения. Пару обычно ручных и ленивых крыс… помес тили в сравнительно небольшую экспериментальную клетку. Сначала они двигались по клетке, обнюхивая ее и друг друга. Они не нападали друг на друга. Однако после того, как их подвергли действию тока, их поведение рез ко изменилось. Они встали на задние лапы мордочками друг к другу и начали бросаться друг на друга, стараясь ударить или укусить… Увеличение интен сивности и частоты ударов тока и уменьшение размеров экспериментальной клетки повышали частоту возникновения реакции драки.

Грей (1971) пытался найти взаимосвязь между этими тремя формами поведенческих реакций. Он предположил, что замирание происходит в пери од ожидания опасности (или эверсивного раздражения). Убегание (бегство) или агрессия (борьба) в противоположность этому наблюдаются как реакция на наличие опасности или на действие эверсивного раздражителя. Он утвер ждает, что для животных бегство или борьба в ответ, скажем, на причинен ную хищником боль является реакцией приспособления. Однако реакцией приспособления к опасности, грозящей при нападении хищника, может быть также стремление стать неподвижным, и избежать, таким образом, внимания к себе. Такая схема справедлива для многих видов, например для зайцев, фа занов и куропаток, но не для всех животных. Еж в ответ на опасность немед ленно замрет, свернется в клубок, выпустив иголки, а олень убежит при пер вом сигнале опасности. Кролик замрет неподвижно при виде горностая. Из приведенных примеров видно, что существуют естественные видовые вариа ции доминантной формы реакций на стресс. У некоторых видов наблюдается активация поведения, у других, наоборот, – подавление. Схема Грей (1971), видимо, не полностью отражает, что происходит в той или иной ситуации. К этой схеме следует добавить еще два фактора. Первый – это видовые разли чия, которые проявляются в относительном доминировании форм реакции.

Второй – это влияние физического (или психосоциального) принуждения на характер реакции. Например, приближение кошки вызывает у крысы реак цию убегания, если она не ограничена в движениях, а если ограничена, то ре акцию замирания.

Поведенческие реакции на острый стресс, такие, как бегство, борьба и замирание, лучше изучены у животных, чем у людей. Возникает вопрос, можно ли эти понятия использовать для характеристики поведения человека?

Можно, но только частично, поскольку, выражаясь словами Лазаруса (1966, 1976), они относятся только к непосредственной двигательной реакции;

эти типы реакций в силу природы своего развития лишены элемента когнитивно го процесса. А для человека это может быть так же важно, как и непосредст венная двигательная реакция, если не более того. Кроме того, здесь не учи тывается действие стресса большой продолжительности.

В основе большинства дискуссий, касающихся соответствия модели – бегство, борьба и замирание – поведению человека, находящегося в стрес сорном состоянии, лежит проблема эволюции.

Эволюция и реакция на стресс Процессы эволюции и поведения тесно связаны друг с другом. Поведе ние, подобно другим биологическим параметрам, сформировано эволюцией, но в то же время оно является мощной силой, определяющей естественный отбор и выживание для воспроизведения. Можно допустить, что такие формы поведения, как бегство, борьба, замирание, являются приспособительными или, по меньшей мере, нейтральными, так как они являются общими для многих видов животных. Их независимое проявление у этих видов животных может служить хорошим примером конвергентной эволюции. Приспособляе мость этих форм поведения является отражением особого взаимодействия различных видов животных с окружающей средой. Если в окружающей среде происходят радикальные изменения, то формы поведения, до этого момента хорошо приспособленные, могут стать неподходящими и начнут эволюцио нировать по мере того, как вид в ответ на эти изменения будет менять свои реакции и характерные свойства, или исчезнут вместе с исчезновением вида в результате вымирания. Для человека, живущего в индустриальном обществе, вопрос заключается в приспособлении таких его поведенческих реакций, как бегство и борьба, к условиям окружающего его цивилизованного мира. Если реакции не являются в должной степени приспособительными, как это и предполагают многие авторы, то, возможно, именно это лежит в основе так называемой человеческой дилеммы. Возможно, что хотя такие формы пове дения являются врожденными реакциями на стресс, у современного человека они заторможены и уступают место когнитивным реакциям, которые больше соответствуют его окружению. Их потенциальная неспособность к адаптации может не найти выражения. Физиологическая реакция на стресс подготавли вает организм к бегству или борьбе, которые заторможены у человека. При этом организм не сможет использовать должным образом выделившуюся в результате физиологических изменений энергию, а это может увеличить сте пень утомления и износа организма и привести к развитию патологии стрес са. Такова цена “цивилизованного” поведения.

Общий адаптационный синдром и поведение человека Переживание стресса у человека рассматривается как причина, вызы вающая нарушение психологического равновесия, которое приводит в дейст вие гомеостатические механизмы, направленные на ослабление этого нару шения. Эти механизмы описываются как механизмы преодоления стресса (см. следующий раздел) и являются частью общей формы поведения. Пре одоление стресса может вызвать просто реорганизацию обычной формы по ведения, и эта измененная форма будет все же оставаться в рамках нормаль ного поведения. Однако, если нормальная реакция преодоления не достигает успеха в ослаблении или устранении переживания стресса, то реорганизация может привести к дезорганизации поведения. Если нарушается нормальная форма поведения, возникает ненормальное поведение. Наконец, если эта экс тремальная форма реакции преодоления терпит неудачу, то может наблю даться полный коллапс поведения. Такое развитие событий может представ лять поведенческую аналогию общего адаптационного синдрома (рис.1).

При наличии продолжительного переживания стресса непосредствен ная реакция уступает место значительной реорганизации поведения, которая может продолжаться до возникновения дезорганизации и привести к конеч ному коллапсу. На стадии реакции тревоги по Селье непосредственная реак ция и последующая реорганизация поведения представляют собой попытку повысить способность к преодолению в достаточной мере, чтобы выполнить данное требование. Такая реорганизация может поддержать это равновесие между способностью к преодолению и предъявляемым требованиям, а может и не поддержать. Селье называет это стадией резистентности. Если равнове сие не сохраняется, изменения поведения могут стать все более и более ради кальными в отчаянной попытке достичь и удержать критическое равновесие.

При этом может возникнуть дезорганизация и привести к полному поведен ческому коллапсу. Этот конечный коллапс, по Селье, представляет собой ко нечную стадию истощения.

Нормаль Резистент- ный уровень ность,или резистент преодоле- ности, или ние преодоления Реакция Стадия тревоги резистентности Коллапс Время Гомеоста- Реоргани- Дезоргани- Истощение тическое зация зация и коллапс регулиро- поведения поведения вание поведения Рис. 1. Общий адаптационный синдром : поведенческая аналогия Реорганизация поведения может выражаться в различных изменениях.

Во-первых, вновь приобретенные формы поведения могут временами воз вращаться к старым, более привычным и установившимся. Под влиянием стресса человек имеет тенденцию “делать то, что он лучше знает”. Опыт по казывает, что это может сопровождаться переключением более или менее ло гически разумного поведения на поведение, обусловленное в значительной мере эмоциями. При реорганизации поведения одна определенная реакция может стать доминирующей и образовать стереотип. Такого рода фиксация или стойкое сохранение реакций может явиться результатом ситуаций, при которых ни одна из возможных форм преодоления не позволяет решить про блему стресса. Ни одна не дает вознаграждения и каждая является в какой-то мере наказанием. Стереотип в поведении может возникнуть в результате дей ствия этой особой подкрепляющей программы или может быть дополнением или альтернативой беспомощности.

Концепция преодоления(Р. Лазарус) В предыдущей дискуссии важную роль играла концепция преодоления.

Развитие этой концепции многим обязано трудам и мыслям Р. Лазаруса из Калифорнийского университета в Беркли. “Преодоление, – пишет он, – луч ше всего считать формой решения проблемы, целью которого является бла гополучие человека, в то время как человеку не совсем ясно, что нужно де лать”. Это особенно относится к трудным ситуациям, которые воспринима ются как стрессогенные. Путем преодоления человек делает попытку овла деть этой ситуацией. Согласно работам Лазаруса (1966, 1976), преодоление включает два процесса, один – непосредственная двигательная реакция, и другой – временное облегчение.

Непосредственная двигательная реакция. Непосредственная двига тельная реакция относится к реальному поведению, направленному на изме нение взаимоотношений человека с окружающей его средой, и может иметь несколько форм: подготовка к защите от вредных воздействий, агрессия, из бегание (и пассивность). Под понятием “избегание” Лазарус подразумевает удаление себя от реально существующей опасности или угрозы. Вероятно, “бегство” является более правильным термином: его использует автор на стоящей книги.

Подготовка к защите от вредного воздействия является формой ис тинного поведения избегания, при которой человек может предпринять опре деленные действия в ожидании опасности. Если его поведение избегания бу дет правильным и эффективным, то угроза опасности уменьшится. Если нет, то опасность может стать явной. Одной из возможностей, которыми распола гает эта форма непосредственной двигательной реакции, является уменьше ние фактически существующей опасности и снижение ее угрозы. И то и дру гое может укрепить ресурсы человека в борьбе с опасностью, когда она воз никнет.

Реакция студентов на заключительных экзаменах является хорошим примером подготовки к защите от вредных воздействий. Поскольку экзамены обычно соответствуют четко установленной форме, у студентов имеются ме сяцы для подготовки к ним. По мере того, как приближается опасность (про вал на экзаменах со всеми вытекающими для их карьеры последствиями), все большее число студентов начинает интенсивно заниматься, постоянно увели чивая время занятий и глубину изучения материала. По мере приближения экзаменов дальнейшее напряжение усилий, возможно, становится непродук тивным или невыполнимым. В это время появляются слухи и предположения о сложности экзаменационных вопросов и о строгости отдельных экзамена торов. Вопреки очевидной недостоверности данных, на которых эти предпо ложения обычно базируются, студенты их принимают. Иногда могут быть избраны и более крайние линии поведения. Первой из них является отрица ние важности экзаменов, что немедленно снизит значимость наказания за не удачу. Это отрицание может быть подкреплено реорганизацией социальных взаимоотношений, когда студент начинает искать компании таких же “еди номышленников” и избегает общества более реалистически настроенных друзей. Когда все это также потерпит неудачу, студент может физически за болеть настолько, что будет нуждаться в госпитализации. Это избавит его от экзаменов, возложив всю ответственность на болезнь или лечащего врача.

Агрессия, по-видимому, часто сопутствует стрессу, но не всегда бывает адекватной и, следовательно, эффективной формой преодоления. Как форма преодоления она выражается в нападении личности на источник возникнове ния у него проблем, который может восприниматься им как конкретный ин дивидуум, или как группа индивидуумов, или как организация. Уничтожение или хотя бы частичное поражение источника, вызывавшего проблемы, может избавить человека от опасности или уменьшить переживания, связанные со стрессом. Решающим аспектом агрессии в ответ на стресс является иденти фикация цели. Цель не всегда является истинным источником, проблем чело века, а также подходящей и приемлемой точкой приложения действия. Ниже это вновь будет обсуждаться при рассмотрении понятия “перемещение”. Так, человек может нападать на свою жену, тогда как истинным источником его проблем является непосредственный начальник на работе. Однако его жена может быть более уязвимой целью с меньшей способностью к противодейст вию. Чтобы такое непрямое нападение стало эффективной формой преодоле ния, человек должен воспринимать свою жену как источник вреда в его стрессогенной ситуации. Если очевидно, что это неверное восприятие, тогда в дальнейшем может возникнуть чувство вины, которое еще больше усилит переживание стресса.

Пожалуй, будет целесообразно классифицировать агрессивное поведе ние на уровне индивидуума в трех аспектах. Во-первых, с точки зрения цели, которая избрана для акта агрессии, во-вторых, с точки зрения характера са мого акта агрессии и, в-третьих, с точки зрения того, сопровождается ли аг рессия эмоцией гнева или нет. Схематическое изображение этой классифика ции приводится на рис. 2. Одного примера будет достаточно. Рассмотрим сначала спор между соседями, который привел к словесным оскорблениям друг друга в очевидной вспышке ярости, сопровождавшимся соответствую щей позой и размахиванием руками, что делало обстановку еще более драма тичной. Это событие можно проанализировать следующим образом: цель – конкретный индивидуум;

характер агрессии – словесные оскорбления с соот ветствующим ритуальным поведением;

и эмоция – гнев. Подобное поведение может разрешить спор и устранить источник стресса, или повысить у соседей уважение к себе и тем самым ослабить переживание стресса.

Переживание Агрессивное по Стрессор стресса ведение Цель агрессии Характер агрессии Сопутствующие эмоции Организация Действительная (физическая С гневом Группа индивидуумов или словесная) Без гнева Конкретный индивидуум Символическая Другие животные Ритуальная Материальная среда Рис. 2. Возможная классификация агрессивного поведения Бегство является третьей формой непосредственной двигательной ре акции. Так же, как гнев часто обозначают как эмоциональный коррелят аг рессии, так и страх связывают с понятием бегства. Случаи, когда солдаты бе гут с поля боя или дезертируют, могут служить примером бегства от страха.

Лазарус рассматривает агрессию и бегство как реакцию на стресс. Если назвать их борьбой и бегством, то они нам уже знакомы, а также еще одно понятие из его концепции непосредственной двигательной реакции – пассив ность. Это также уже обсуждалось при определении замирания как непосред ственной реакции на воздействие стресса. Пассивность также можно рас сматривать как продолжительную реакцию на хроническое переживание стресса. Это можно затем связать с депрессией и чувством безнадежности.

Безнадежность. Депрессия, по-видимому, является общей клиниче ской реакцией на длительное воздействие сильного хронического стресса. В состоянии депрессии больной может испытывать чувство безнадежности и проявлять то, что называется замедленной психомоторной деятельностью.

Это одна из форм относительной пассивности, выражающейся, очевидно, в чрезвычайной замедленности и вялости реакций на любые раздражители.

Некоторые ситуации, вызывающие стресс, могут не оставлять никакой надежды на то, что можно облегчить стресс или устранить действительный вред. Вероятно, из-за отсутствия каких бы то ни было очевидных способов преодоления человек не станет развивать своего стремления справиться с трудностями и совсем потеряет способность делать это. Пассивность может явиться результатом явной безнадежности ситуации. Такие ситуации, при ко торых человек полностью покоряется своей судьбе, очень редки, и их трудно понять. Такие ситуации редки потому, что нормальные люди обладают дос таточным воображением, чтобы создать себе основу для надежды, как бы ма ла или неустойчива она ни была. Людям свойственно хвататься за соломинку.

К тому же пока еще не разрешен спор о том, что же такое безнадежность – отсутствие возможности преодоления, как утверждалось выше, или одна из форм преодоления, параллельная реакции замирания или, возможно, симуля ции смерти.

Сравнительно недавно Селигман (1975) развил дальше эту концепцию.

Он провел исследования на животных в рамках научной программы по улуч шению условий труда и на основании полученных результатов пришел к за ключению, что жизненные явления действуют сильнее всего в тех случаях, когда индивидуум лишен возможности их контролировать. Если он своими действиями не может повлиять на ситуацию, у него развивается чувство без надежности в сочетании с поведенческой пассивностью. Эта реакция может стать генерализованной и в конечном счете привести к развитию клинических форм депрессии и беспокойства.

Как безнадежность, так и беспомощность могут возникнуть в результа те воспринимаемой или действительной неэффективности реакций преодоле ния или в результате отсутствия возможности для преодоления, и в обоих случаях могут развиться клинические нарушения. Принимая эти формы про явления как важные аспекты реакции на стресс, мы тем самым сразу же на кладываем ограничение на способы оказания помощи. Для того чтобы быть действенной, помощь должна восстановить возможность человека контроли ровать возникшую ситуацию, предложив ему возможные способы преодоле ния. Если помощь не окажет подобного действия, то человек будет по прежнему ощущать беспомощность и расценивать свою ситуацию как безна дежную. Хотя такая помощь и может дать немедленное облегчение, но если это и произойдет, то облегчение будет кратковременным.

Временное облегчение. Преодоление может выражаться не в форме не посредственной двигательной реакции, а в форме временного облегчения.

Временное облегчение выражается в смягчении страданий, связанных с пе реживанием стресса, и в уменьшении психофизиологических воздействий.

Временного облегчения можно добиться несколькими способами. Лазарус различает два способа: симптоматический и интрапсихический. Первый спо соб включает употребление алкоголя, транквилизаторов и седативных препа ратов, тренировку мышечной релаксации и применение других методов, на правленных на улучшение физического состояния человека. Интрапсихиче ский способ временного облегчения рассматривается в плане механизмов когнитивной защиты. Описание этих механизмов во многом обязано разви тию психоанализа. Фрейд использовал выражение “защитные механизмы” для обозначения бессознательного психологического механизма, с помощью которого человек может ввести себя в заблуждение относительно присутст вия угрозы или внешней опасности. Смысл этой “защиты” заключается в том, что уменьшается восприятие угрозы опасности, а не сама угроза. Интрапси хическое временное облегчение Лазарус рассматривает с точки зрения этих механизмов и называет некоторые из них, имеющие, по его мнению, наи большее значение: идентификация, перемещение, подавление, отрицание, формирование реакции, проекция и интеллектуализация.

В связи с использованием концепции защитных механизмов возникают две основные проблемы. Во-первых, необходимо решить, так ли уж необхо димо эту форму временного облегчения считать бессознательной. По видимому, это было бы ненужным и неоправданным ограничением концеп ции;

во многих ситуациях человек может сознательно использовать тот или другой из названных защитных механизмов, чтобы убедить себя в том, что его дилемма не так уж сложна, как вначале казалось. Во-вторых, включенная в предмет психоанализа, концепция защиты представляет сложность для оценки ее с научной точки зрения, что дает широкую возможность для ее критики. Теории защиты в основном неточны и описательны. Несмотря на это, они, подобно большинству психоаналитических концепций, оказывают влияние на теорию и практику психологии.

Три из упомянутых защитных механизмов будут разобраны здесь под робно: перемещение, отрицание и интеллектуализация. Прямое выражение преодоления может оказаться невозможным вследствие его психосоциальных и психологических последствий. Этого можно избежать путем перемещения активности преодоления в новое и более приемлемое русло или в другую форму выражения. Перемещение часто наблюдается в контексте агрессии и секса. Многие сведения о перемещении активности мы получили из прово димых современными европейскими этологами исследований конфликтных ситуаций.

Перемещение агрессивности можно наблюдать, например, когда чело век сдерживает свое агрессивное поведение, направленное на более сильного противника, и проявляет агрессию по отношению к другому, менее сильному.

О подобном процессе мы уже упоминали, когда говорили о выборе подходя щей цели для прямого агрессивного действия.

При отрицании человек преодолевает угрозу или опасность, просто от рицая, что она существует. Отрицание обычно считают тесно связанным с подавлением в том, что подавление подразумевает отрицание внутренних уг рожающих импульсов. Чтобы отрицание было эффективным, может понадо биться создание сложных когнитивных механизмов для восприятия инфор мации, делающей ложным отрицание. Например, врач, который сообщает больному с тяжелым сердечным приступом о серьезности его заболевания, с позиции отрицания больного может быть дискредитирован в глазах этого больного, и информация врача не будет принята к сведению.

Интеллектуализация является способом защиты, при которой человек может реагировать на угрожающую ситуацию бесстрастно, оценивая ее ана литически как предмет для изучения или интересное явление. Например, упомянутый выше врач может относиться к своему больному без эмоций, как к безликому случаю номер такой-то, как к типичному случаю стенокардии или чего-либо другого. Врач может контролировать свои собственные чувст ва, избегая слишком близкого контакта с больным или не принимая близко к сердцу его страдания. Профессионал – врач, психолог или медицинская сест ра по этой причине не любят лечить тех, кто им эмоционально близок. В та кой ситуации трудно сохранять бесстрастность.

В.С. РОТЕНБЕРГ, В.В. АРШАВСКИЙ Российские ученые, авторы теории поисковой активности.

СТРЕСС И ПОИСКОВАЯ АКТИВНОСТЬ [4] Человек и его отношения с окружающим миром – одна из основных теоретических проблем, в которой тесно переплетаются аспекты эволюции общества и индивида и охраны психического и физического здоровья челове ка. Этот вопрос становится особенно актуальным в связи с ростом удельного веса так называемых психосоматических заболеваний, происхождение кото рых связывают с возрастающими психическими, прежде всего эмоциональ ными, перегрузками, характерными для современной цивилизации. Поэтому для успешной борьбы с этими заболеваниями необходимо правильное пред ставление о соотношении и взаимозависимости между психическим и физио логическим, биологическим и социальным. А эти проблемы носят общетео ретический, методологический характер и не могут быть решены в рамках какой-либо одной науки (биологии, психологии или физиологии).

Задачей настоящей работы является рассмотрение в методологическом аспекте соотношений между стрессом, эмоциями, характером поведения и состоянием здоровья.

Роль психических факторов в заболеваемости. Врачами давно замече но, что возникновение и течение многих соматических заболеваний находит ся в тесной зависимости от психического состояния и что они могут прово цироваться или усугубляться психотравмирующими воздействиями. В то же время положительные эмоции в целом ряде случаев оказывают на здоровье благотворное воздействие (“Раны победителей заживают быстрее, чем раны побежденных”). В рамках данной статьи мы не будем касаться других функ ций эмоций и остановимся подробно только на их влиянии на состояние здо ровья человека.

За последние десятилетия наибольшее распространение и признание получила точка зрения, согласно которой важным фактором в происхожде нии многих соматических заболевании являются отрицательные эмоции (тре вога, страх, гнев и т. п.). Неблагоприятное действие на организм эмоциональ ного стресса обсуждается в бесчисленном количестве публикаций. Особенно подчеркивается вред подавленных, неотреагированных в поведении отрица тельных эмоций. Представители психосоматического направления в медици не разрабатывают принципиальную схему действия на организм неотреаги рованных отрицательных эмоций, суть которой сводится к следующему.

Поскольку адаптивное значение отрицательных эмоций заключается в быстрой оценке ситуации как неблагоприятной, то за такой оценкой должно следовать поведение, направленное на избегание или активное изменение этой ситуации, то есть бегство или борьба. Поэтому отрицательные эмоции сопровождаются физиологическими изменениями в организме, которые ве дут к повышению артериального давления, мышечного тонуса, уровня сахара и некоторых гормонов надпочечников в крови, усилению кровотока и т. д. У животных (и, по-видимому, у первобытного человека) вслед за такой мобили зацией наступает моторная реакция, во имя которой эта физиологическая мо билизация и происходит. Однако в условиях современной цивилизации, сложных социальных отношений и связанного с ними высокого уровня само контроля непосредственные поведенческие реакции по типу агрессии или бегства в большинстве случаев отсутствуют. Между тем филогенетически обусловленная физиологическая мобилизация все равно происходит и, не по лучая адекватного разрешения в поведении, приводит к стойкому вегетатив ному возбуждению, а вследствие этого – к нарушению вегетативного регули рования внутренних органов и, наконец, к их органическому поражению.

Александер один из первых применил эту схему для объяснения проис хождения ряда соматических заболеваний. Так, гипертоническая болезнь рас сматривается им как следствие длительного состояния напряжения и готов ности к действию (а следовательно, к активации симпатической нервной сис темы) при невозможности самого действия. Неудовлетворенная потребность в защите приводит, с его точки зрения, к активации парасимпатической нерв ной системы и в результате – к язвенной болезни.

В соответствии с этой схемой только отрицательные эмоции требуют “разрядки” в поведении и только они в силу социального контроля не могут быть адекватно отреагированы. Отсюда делается ряд логических выводов о том, что 1) отрицательные эмоции безусловно вредны и их вред особенно ве лик, если они не реализуются в поведении;

2) эмоционально нейтральная, спокойная ситуация, даже с элементами безразличного отношения к ней субъекта, во всех случаях лучше, чем отрицательные эмоции;

поэтому отри цательные эмоции всегда нуждаются в устранении любой ценой, даже ценой эмоционального обеднения;

3) положительные эмоции безусловно полезны.

Эти положения, которые не всегда четко формулируются, но практиче ски всегда молчаливо подразумеваются, являются теоретической основой для весьма широких практических предложений в виде, например, транквилизи рующей терапии при многих экстремальных и даже просто эмоционально значимых ситуациях, таких, как ответственные выступления, экзамены, ожи дание операции, изменения в служебном и семейном положении и т. д.

Однако при всей простоте и внешней убедительности изложенной вы ше схемы и ее логических следствий постепенно накапливается большое ко личество фактов которые НЕ СОГЛАСУЮТСЯ С ЭТОЙ КОНЦЕПЦИЕЙ, НЕ могут быть ею объяснены и даже явно противоречат ей.

Прежде всего сюда относится печальный в целом опыт массовых ката строф и трагических эстремальных ситуаций, таких, как войны, блокады, концентрационные лагеря. Врачей всегда поражали некоторые удивительные закономерности. Во время войн, когда число отрицательных эмоций резко возрастает, а условия жизни (быта, питания) ухудшаются, многие психосома тические заболевания (язва двенадцатиперстной кишки, гипертоническая бо лезнь, аллергия и т. п.) исчезают тем быстрее, чем активнее человек вовлека ется в ратную или трудовую деятельность. В концентрационных лагерях лю ди либо быстро гибли, либо, если продолжалась повседневная борьба за жизнь в совершенно нечеловеческих условиях, психосоматические заболева ния тоже исчезали и, что самое удивительное, вновь появлялись после осво бождения на фоне безусловно более положительных эмоций. Подробно изу ченная “блокадная гипертония” ленинградцев выявилась также не во время самой блокады, а вскоре после ее прорыва. Устойчивость организма к инфек ционным заболеваниям повышается при напряженной и ответственной дея тельности, с чем может быть связан относительно меньший процент заболе ваемости особо опасными инфекциями среди врачей, занятых ликвидацией таких эпидемий, даже до эры профилактических вакцинаций.

Другой круг фактов, находящихся в противоречии с представлениями о безусловном вреде отрицательных и безусловной пользе положительных эмоций, касается заболеваний, которые можно было бы назвать “заболева ниями достижений”. Нередко, пока человек ведет ожесточенную и изнуряю щую борьбу (за истину, карьеру, вообще во имя достижения любой сверхза дачи), он вполне здоров, но когда борьба завершается, причем необязательно плохим, но и хорошим исходом (что весьма примечательно в свете обсуж даемой проблемы), он заболевает на гребне успеха и достижения. Довольно часто в качестве такой сверхзадачи выступает защита диссертации, получе ние искомой должности или награды. Обычно высокая субъективная значи мость этого предвкушаемого достижения приводит к тому, что субъект вос принимает его как конечную “вожделенную” цель всех усилий и настраивает себя на то, что после достижения цели отпадет потребность в каких бы то ни было усилиях и можно будет спокойно наслаждаться плодами победы. Одна ко вскоре после достижения цели появляются различные признаки заболева ний. Сюда же могут быть отнесены депрессии на гребне успеха у творческих людей, вплоть до внезапных самоубийств (синдром Мартина Идена).

Распространена точка зрения, что такие заболевания – результат пере утомления и истощения в процессе достижения. Однако такое объяснение не выдерживает серьезной критики. Действительно, процесс борьбы и достиже ния может иметь совершенно разную длительность и интенсивность, может внезапно удлиняться в зависимости от случайных причин, тем не менее так называемое “истощение”, как правило, наступает почему-то после достиже ния цели и завершения борьбы. Более того, если после достижения успеха субъект переключается на другую высокомотивированную деятельность, не обязательно сопровождающуюся положительными эмоциями, “болезни дос тижения” не наступает.

“Болезни достижения” в корне противоречат представлениям о роли психогений в происхождении психической и соматической патологии. Отсут ствие причин для отрицательных эмоций, по-видимому, само по себе не га рантирует психического и соматического благополучия. Это подтверждается и существованием стресса от монотонии, возникающего, как правило, в эмо ционально нейтральной, неменяющейся ситуации, которая формально не со держит никаких элементов угрозы и не вызывает отрицательных эмоций ни чем, кроме факта своей неизменности.

Следовательно, одного устранения отрицательных эмоций, например с помощью транквилизаторов, тоже может оказаться недостаточно для предот вращения или купирования соматической патологии. За последние годы транквилизаторы находят все более широкое применение в хирургии, где их назначают в процессе предоперационной подготовки больного. При этом ис ходят из предположения, что состояние тревожного ожидания неблагоприят но сказывается на адаптации больного к операционному стрессу и на даль нейшем заживлении раны. И действительно, в целом ряде случаев послеопе рационное течение у больных, получавших транквилизаторы, оказывается более благополучным. Однако одновременно накапливаются факты, свиде тельствующие о том, что транквилизаторы показаны не всем и что у некото рой части больных, получавших транквилизаторы, послеоперационное вос становление протекает даже медленнее и хуже, чем у лиц, не получавших эти препараты. Это еще один аргумент против представлений о безоговорочно вредном действии отрицательных эмоций и безусловной необходимости их устранения любой ценой.

В настоящее время в литературе активно обсуждаются соотношения между стрессом, возникающим в ответ на любой сверхсильный раздражитель – физический или психический (голод, охлаждение, угроза, боль и т. п.), и способностью организма к сопротивлению болезнетворным факторам. По мнению некоторых исследователей, возбуждение отрицательных эмоциоген ных структур мозга определяет неспецифические черты стресса, которые, с одной стороны, могут активировать адаптационные возможности организма, а с другой – способствовать их срыву и развитию патологического процесса.

Таким образом, стресс является, с одной стороны, нормальным и даже необ ходимым компонентом активного существования, а с другой – неспецифиче ской предпосылкой к развитию патологии и даже к гибели организма. Однако при такой постановке вопроса остается неясным, где граница между стрес сорной реакцией как необходимым компонентом адаптации и дистрессом (по Г. Селье), который вреден. Поскольку эти состояния качественно полярны, невозможно представить себе их постепенный переход друг в друга без уча стия какого-то специфического переключающего механизма.

Типы поведения и патология. В последние годы внимание физиологов привлечено к анализу различных типов поведения, к изучению мозговых ме ханизмов, обеспечивающих эти поведенческие акты, к выявлению их вегета тивных компонентов и выяснению роли этих типов поведения в течении па тологических процессов. Мы рассмотрели и обобщили результаты как собст венных исследований, так и данные литературы. В работах ряда ученых пока зано, что имеется зависимость течения многих патологических процессов (эпилепсии, экстрапирамидных паркинсоноподобных расстройств, аритмии сердечных сокращений, язвы желудочно-кишечного тракта, инфаркта мио карда, влечения к алкоголю) от типа поведения. При всех активнооборони тельных реакциях, включающих бегство и агрессию, а также при самостиму ляции, выраженность указанных форм патологии резко уменьшается. При пассивно-оборонительном поведении (то есть негативном отношении к си туации, без активных попыток преодолеть или избежать ее) все перечислен ные виды патологии резко усиливаются.

Эти результаты в корне противоречат представлениям о ведущей роли отрицательных эмоций в генезе соматической патологии. Действительно, при активно-оборонительном поведении активируются механизмы адаптации и происходит блокада патологических проявлений, а при пассивно оборонительном – угнетаются механизмы адаптации, патология усиливается и часто приводит к гибели. Более того, отрицательные эмоции при активно оборонительной реакции по своему эффекту оказываются сходными с поло жительными эмоциями при самостимуляции.

Таким образом, в легко воспроизводимых экспериментах подтвержде но, что основным фактором, влияющим на течение патологии и определяю щим характер психофизиологических, психосоматических отношений, явля ется не знак эмоций, а тип поведения. При этом важно подчеркнуть, что такое влияние типа поведения на соматическое здоровье реализуется независимо от характера вегетативных сдвигов, сопровождающих это поведение.


Концепция поисковой активности. Мы предлагаем положить в основу классификации типов поведения наличие или отсутствие поисковой активно сти. Под поисковой активностью нами понимается активность, направленная на изменение данной ситуации или на изменение самого субъекта, его отно шения к данной ситуации при отсутствии определенного прогноза положи тельных, желательных результатов такой активности (то есть при прагмати ческой неопределенности, в понимании П. В. Симонова).

Поиск активного выхода из ситуации может проявляться на поведенче ском (избегание, агрессия) и на психологическом уровне (планирование, предвкушение и т. д.). Пассивно-оборонительными мы предлагаем считать все реакции отказа от поиска в ситуации, когда поиск необходим и является формой адаптивного поведения, то есть когда ситуация не может удовлетво рить субъекта.

При обеих выделенных нами формах поведения возможны эмоции лю бого знака. Было бы ошибкой считать, что гнев – это всегда эмоция, характе ризующая активно-оборонительное, поисковое поведение, а страх и тревога определяют пассивно-оборонительное поведение, отказ от поиска. Подавлен ный гнев можно рассматривать как отказ от поиска реализации гневного воз буждения, следовательно, как пассивно-оборонительную реакцию, и поэтому он может играть роль в генезе гипертонии и инфаркта миокарда. В то же время страх, мобилизующий на поиск выхода, есть форма активно оборонительной реакции в отличие от страха парализующего.

Таким образом, наличие или отсутствие поисковой активности – это более существенная характеристика поведения и состояния, чем особенность эмоционального статуса, и эта характеристика имеет большее биологическое значение, поскольку выраженность поисковой активности определяет устой чивость организма к вредоносным факторам.

Согласно разрабатываемой нами гипотезе, в противоположность изло женной в начале статьи общепринятой точке зрения, отрицательная эмоция, сопровождающаяся поисковой активностью и стимулирующая ее, более бла гоприятна для организма, чем относительно спокойное эмоциональное со стояние с низким уровнем поисковой активности. Подавленные же отрица тельные эмоции являются только частным случаем отказа от поиска.

Что касается положительных эмоций, то необходимо решить возможна ли подлинная положительная эмоция без компонента поисковой активности.

Ниже мы попытаемся показать, что отсутствие поисковой активности само по себе может быть фактором, отрицательно влияющим на эмоциональный ста тус субъекта. Давний спор о том, самостоятельна ли положительная эмоция и не есть ли она только следствие отсутствия отрицательной эмоции, в свете темы настоящей статьи может быть решен так: положительная эмоция – это поисковая активность при отсутствии отрицательной эмоции, ибо в этих ус ловиях поиск может быть направлен только на сохранение или развитие при емлемой ситуации, что в лабораторных условиях выглядит как самостимуля ция, а у человека как творчество.

Разрабатываемая нами концепция поисковой активности находится в русле идей, выдвинутых выдающимся отечественным физиологом Н. А.

Бернштейном, и в значительной степени вытекает из его теории “физиологии активности”.

Потребность в поиске. Какова природа поисковой активности? Что лежит в ее основе? Обслуживает ли поисковая активность известные базаль ные и высшие потребности или имеется самостоятельная биологическая по требность в поиске, независимая от других потребностей и несводимая к ним? Для ответа на эти вопросы необходимо рассмотреть ситуации, когда поиск не вызывается необходимостью адаптации к среде и не обслуживает какие-либо другие потребности, то есть когда наличие поискового поведения может отражать только саму потребность в поисковой активности.

Исследования на людях и эксперименты на животных представляют материал для такого анализа. У человека потребность в поисковой активно сти появляется в виде так называемой надситуативной активности, когда субъект по собственной инициативе выходит за рамки предложенного ему задания и сам ставит перед собой более сложные, чем было обусловлено, за дачи, отнюдь не будучи уверенным в их выполнимости. Иногда эта актив ность приобретает характер прагматически неоправданного риска, когда воз можность выигрыша в случае удачи представляется со стороны несоизмери мо ничтожной по сравнению со столь же или даже более возможными по следствиями неудачи. Мы полагаем также, что потребность в поисковой ак тивности проявляется наиболее ярко в естественных условиях в творчестве, хотя при этом нельзя упускать из вида также другие мотивы творчества – по требность в самоутверждении, признании и т.п.

Что касается животных, то имеются исследования, в которых показано, что потребность в поиске выявляется особенно четко в ситуации, когда пер вичные потребности заведомо удовлетворены. Таким образом, можно пред полагать, что потребность в поисковой активности действительно существует как самостоятельная, и, когда поиск не направлен на удовлетворение других, биологических потребностей, он выступает в “чистом” виде. Однако живот ные в силу специфики своего существования не могут в естественных усло виях проявлять и удовлетворять потребность в поисковой активности в форме “чистого” творчества.

Такая возможность появляется у человека, когда поисковая активность освобождается от роли “служанки” первичных мотивов, и это имеет принци пиальное значение, ибо, как будет показано ниже, проявление поисковой ак тивности в форме творчества способно предотвратить отказ от поиска даже в самых неблагоприятных ситуациях.

Таким образом, хотя потребность в поисковой активности относится к числу витальных, она коренным образом отличается от других витальных по требностей, ибо в естественных условиях только у человека она является ис точником творчества, в большой степени определяющим прогресс общества в целом. Качественно различное значение поисковой активности у человека и животных является еще одним выражением их отличия, обусловленного по явлением коллективного труда, сознания и речи, то есть высоким уровнем социальной структуры.

Уникальность потребности в поисковой активности заключается в ее принципиальной ненасыщаемости, ибо это потребность в самом процессе по стоянного изменения. Отсюда вытекает ее биологическая роль для человека и животных: поисковая активность – биологически обусловленная движущая сила саморазвития каждого индивида, и прогресс популяции в целом в боль шой степени зависит от ее выраженности. Поэтому отказ от поиска, пассив нооборонительное поведение являются биологически вредными не только для индивида и для популяция в целом, а, что еще важнее, для прогресса.

Природа отказа от поиска. Если поисковая активность столь сущест венна для прогресса и даже для поддержания здоровья, то за счет чего может все же происходить в реальных условиях снижение поисковой активности или отказ от поиска? Рассмотрим несколько возможных причин этого явле ния.

1. Прежде всего формирование естественной потребности в поисковой активности может быть нарушено дефектом воспитания. Хотя предпосылки к развитию этой потребности, по-видимому, заложены генетически и имеют биологическую природу, реализация этих предпосылок в большой степени зависит от соответствующих социальных условий. Потребность в поисковой активности развивается в прямой зависимости от степени вовлечения ребенка в деятельность и общение со взрослыми и сверстниками. И только развив шись таким образом, эта потребность начинает оказывать самостоятельное (и императивное!) влияние на поведение. В этой связи две полярные ситуации представляются равно неблагоприятными для развития потребности в поис ке:

а) ситуация, когда все действия субъекта, направленные на удовлетво рение различных потребностей, оказываются безуспешными, и всякая поис ковая активность субъективно обесценивается, приобретает значение эмо ционально негативного сигнала;

б) ситуация, когда все действия субъекта, направленные на удовлетво рение потребностей, сразу и в 100 % случаев оказываются успешными, так что никакой необходимости в поисковой активности не возникает уже на ранних этапах онтогенеза.

Понятно, что если по этим двум причинам не развилась потребность в поисковой активности, то поиск в дальнейшем может быть обусловлен лишь ситуативно и направлен только на удовлетворение каких-то других развитых мотивов. Формирование новых целей и развитие новых потребностей будут резко затруднены (“феномен Обломова”). Хронический дефицит поисковой активности вне экстремальных ситуаций будет детренировать способность к поиску и в итоге обусловит значительное снижение этой активности даже в ситуации стресса. Всякое усилие, направленное на удовлетворение каких либо мотивов, будет сопровождаться отрицательными эмоциями, что неиз бежно должно вести к ослаблению и любых мотиваций. Правда, при низкой потребности в поисковой активности субъекту не угрожает стресс от моното нии (который, с нашей точки зрения, отражает фрустрацию потребности в поиске).

В связи с низкой потребностью в поисковой активности ее дефицит субъективно может легко переноситься и не вызывать дискомфорта. Однако при этом неизбежно снижается устойчивость организма к вредоносным воз действиям, поскольку, как было показано выше, поисковая активность обла дает стимулирующим действием на организм и повышает резистентность.


(Здесь проявляется действие положительной обратной связи: для осуществ ления поиска необходимы достаточные энергетические возможности и хоро шее соматическое здоровье, а поисковая активность, в свою очередь, способ ствует этому.) 2. Однако наличие потребности в поисковой активности еще не гаран тирует реализации этой активности в поведении. Снижение поисковой актив ности при наличии выраженной потребности в ней возможно в двух ситуаци ях, отличающихся как по объективным условиям, так и по отношению к ним субъекта:

а) ситуация полностью устраивает субъекта и дает ему возможность без поисковой активности удовлетворять все актуальные потребности, то есть поисковая активность не является необходимой для обслуживания других по требностей. Можно сказать, что в этих случаях имеет место добровольный отказ от поиска;

б) ситуация совершенно не устраивает субъекта, его основные актуаль ные потребности не удовлетворены, и тем не менее имеет место отказ от по иска. У животных это состояние проявляется пассивно-оборонительной реак цией;

у человека – эмоциональным напряжением, тревогой, тревожной де прессией, в частности при неврозах.

Рассмотрим эти варианты подробнее.

Если ситуация расценивается субъектом как оптимальная и актуальные потребности удовлетворяются на основе привычных форм поведения, поис ковая активность может отсутствовать, несмотря на сформировавшуюся в прошлом потребность в ней. Такая ситуация сама по себе не мотивирует субъекта на поиск и даже мотивирует на отсутствие поиска, ибо любое изме нение воспринимается как потенциальная угроза ухудшения и, более того, как опасение потерять уже достигнутое. Разумеется, это возможно только при отсутствии творческой деятельности, однако рано или поздно все же возни кает фрустрация потребности в поисковой активности. Субъективное пере живание этой фрустрации характеризуется почти закономерной динамикой перехода от заклинания “Пусть все будет не хуже, чем сейчас” к опасению “Все слишком хорошо, чтобы могло продолжаться долго”.

Эта последняя формула психологически точно характеризует данное состояние, когда, несмотря на полное благополучие (а с точки зрения субъек та, вследствие полного благополучия, и при всей своей парадоксальности эта точка зрения верна), у субъекта нарастает ощущение тревоги и угрозы, так что он вздыхает с облегчением, когда ситуация действительно меняется к худшему и появляется реальный стимул для поисковой активности. Если же объективного изменения ситуации не происходит, нарастающее эмоциональ ное напряжение помогает субъекту переструктурировать действительность в своем сознании, и возникают псевдопроблемы, на решение которых он на правляет поисковую активность. Если же и это не удается, то возникают рас смотренные нами выше “болезни достижения”. Теперь они находят свое объ яснение: при достижении сверхзадачи снижается поисковая активность, ибо субъект активно настраивает себя на ее снижение и меняет систему ценно стей, чтобы оправдать это снижение. Так ошибочные установки приводят к фрустрации потребности в поиске.

В этом смысле представляет интерес опыт некоторых выдающихся ученых, которые, достигнув бесспорных и признанных успехов в своей об ласти, внезапно довольно круто меняют сферу исследовательской деятельно сти, предмет поиска, как, например, крупнейший психоневролог и физиолог В. М. Бехтерев, который отошел в конце жизни от традиционной неврологии и занялся изучением загадочных явлений человеческой психики.

Отказ от поиска при субъективной неудовлетворенности ситуацией, при восприятии ее как неприемлемой и требующей изменения заслуживает еще более подробного анализа. Это состояние переживается как эмоциональ но негативное и лежит в основе многих соматических расстройств нейроген ной природы. При этом чем выше потребность в поисковой активности, тем опаснее для здоровья наступающее в некоторых ситуациях состояние отказа от поиска. Примером могут служить условия развития коронарной болезни и инфаркта миокарда. Эти заболевания чаще встречаются у лиц, которые отли чаются выраженным стремлением к достижению, высокой конкурентоспо собностью, амбициозностью, неудовлетворенностью достигнутым, частыми вспышками энергии и физической активности, словом, комплексом психоло гических особенностей, отражающих высокую потребность в поисковой ак тивности. Однако за относительно непродолжительный период времени до наступления инфаркта у этих лиц закономерно выявляются признаки апати ческой или тревожной депрессии, то есть состояние отказа от поиска.

Вопрос о причинах развития этого состояния остается очень спорным.

Согласно энергетической концепции, пассивное избегание, состояние отказа предотвращают истощение ресурсов организма, которое могло бы наступить в процессе безнадежной борьбы, и, следовательно, это состояние выполняет адаптивную функцию. Возможно, в какой-то степени это справедливо для он тогенетически ранних этапов развития, когда еще отсутствуют функциональ ные энергетические предпосылки к выраженному активно-оборонительному поисковому поведению. Однако в применении к взрослым особям эта кон цепция выглядит малодоказательной и внутренне противоречивой. Действи тельно, если состояние пассивного избегания выполняет превентивно адаптивную функцию, предотвращая истощение ресурсов организма, то по чему это состояние является надежным поведенческим и психологическим предвестником соматических заболеваний, как это постулируют сами авто ры? Кроме того, если речь идет об угрозе реального истощения ресурсов и избегание носит спасительный характер, то почему достаточно некоторого изменения ситуации или психофармакологического воздействия, меняющего оценку ситуации, чтобы тип поведения изменился на активный, – ведь увели чения материальных ресурсов организма при этом не происходит? Наконец, само представление о возможности быстрого истощения энергетических ре сурсов организма выглядит очень спорным (вспомним пример с узниками концлагерей).

Если же авторы имеют в виду только субъективную оценку ресурсов как недостаточных для дальнейшей борьбы, то следует рассматривать про блему отказа от поиска с точки зрения вероятностного прогноза успеха и не успеха. При таком подходе 100-процентное прогнозирование успеха приво дит к отсутствию поисковой активности в связи с ее ненужностью, а 100 процентное прогнозирование неудачи приводит именно к отказу от поиска в связи с его бесполезностью. Однако в этой последней ситуации поиск может быть направлен на изменение самого прогноза, то есть на отыскание новых шансов, не учтенных в процессе формирования безнадежного прогноза. На конец, философия стоицизма дает нам пример того, как поисковая активность может сохраниться вопреки совершенно безнадежному прогнозу. Правда, при этом происходит смещение мотива с ситуации на собственное поведение субъекта. Во всяком случае, вопрос о том, всегда ли предотвращает 100 процентный отрицательный прогноз поисковую активность, остается спор ным.

Что же касается ситуации вероятностной с неопределенным прогнозом, то сама по себе она не определяет наличия поисковой активности – поиск может осуществляться, но может и произойти отказ от поиска, как это имеет место при непродуктивной (“невротической”) тревоге.

Против представления о том, что наличие или отсутствие поисковой активности полностью определяется прогнозом, свидетельствуют также дан ные по динамике так называемой “приобретенной беспомощности”. Показа но, что если субъект в процессе выполнения какой-либо задачи подвергается неустранимому воздействию помех и в связи с этим привыкает считать, что его поведение не в состоянии изменить ситуацию, то в дальнейшем он хуже справляется с другими задачами, хотя при этом помехи уже отсутствуют.

Очевидно, что такая приобретенная беспомощность представляет собой сни жение поисковой активности после серии неудач, и может возникнуть пред положение, что отказ от поиска есть прямое следствие выработанного отри цательного прогноза. Однако результаты так называемой “иммунизации” против приобретенной беспомощности не подтверждают этой точки зрения.

Процесс “иммунизации” совершается следующим образом: испытуе мым предлагали задачи, подобранные так, чтобы субъекты 1-й группы могли добиться успеха в их решении в 0 процентах случаев, испытуемые 2-й груп пы—в 50, а 3-й группы—в 100 процентах случаев. Затем всем трем группам давали нерешаемые задачи, а потом проверяли по результатам решения дру гих, принципиально решаемых задач, в каких группах удалось выработать со стояние беспомощности. Если бы возникновение этого состояния определя лось только безнадежно отрицательным прогнозом, то наилучший эффект “иммунизации” следовало бы ожидать в группе, которая до обучения беспо мощности имела опыт 100 процентов успешных решений, ибо именно у этой группы формировался прогноз успешности деятельности, который мог бы противодействовать выработке отрицательного прогноза. В действительности же между группами с 0 и 100-процентным предварительным успехом и кон трольной группой без всякой предварительной тренировки никакой разницы не было. Единственной группой, обнаружившей эффект “иммунизации”, бы ла группа с 50-процентным предварительным успехом.

Авторы совершенно справедливо, на наш взгляд, объясняют свои ре зультаты тем, что при частичном подкреплении вырабатывается большее упорство, чем при постоянном подкреплении, то есть активируется поисковая активность, которая и позволяет противостоять в дальнейшем безнадежной ситуации. В то же время 100-проценткый успех способствует неадекватному распространению положительного прогноза с легкой ситуации на любую дру гую и тем самым оказывает деморализующее действие.

Таким образом, мы подошли к анализу обстоятельств, облегчающих развитие состояния отказа от поиска. Одной из предпосылок к развитию это го состояния является предшествующая детренированность поисковой актив ности – безразлично, в силу ли несформировавшейся потребности в поиско вой активности, высокой успешности или высокой неуспешности предшест вующей деятельности. Второй предпосылкой является то, что некоторые элементы актуальной значимой ситуации могут иметь выраженное сходство с элементами ситуации, возникавшей на ранних этапах онтогенеза и вызывав шей тогда вполне адекватную (и, вероятно, единственно возможную на тот период) пассивнооборонительную реакцию. Конкретные элементы такой си туации раннего детства, сцепленные с реакцией отказа от поиска, могут запе чатлеваться по механизму импринтинга, и воспроизведение этой ситуации во взрослом состоянии может в какой-то степени предопределять и подготавли вать реагирование по типу отказа от поиска. Именно в этом сцеплении ран них впечатлений с типом реакции может содержаться основное значение для неврозов психогении детства.

Эти предпосылки могут реализоваться в поведение по типу пассивно оборонительного в том случае, если отрицательные результаты поиска начи нают приобретать большую эмоциональную значимость, больший личност ный смысл для субъекта, чем недостижение цели.

ЛИТЕРАТУРА 1. Кокс Т. Стресс – М.: Медицина, 1981, с. 91 – 2. Лазарус Р. Теория стресса и психофизиологические исследования // Эмоциональный стресс. Физиологические и психологические реакции, под.

Ред. Л.Леви. – Л.: «Медицина», 1970. – с. 178- 3. Лазарус Р. Индивидуальная чувствительность и устойчивость к пси хологическому стрессу // Психосоциальные факторы на работе и охрана здо ровья, под. Ред. Р. Калимо и др. – ВОЗ, Женева: 1989, с. 121 – 125.

4. Ротенберг, В,В. Аршавский. Стресс и поисковая активность // Вопро сы философии, № 4, 1979, с 117 – 127.

ВОПРОСЫ К РАЗДЕЛУ 1. В чем заключается путаница теорий и определений стресса?

2. Как связан характер стрессовой реакции с психологической струк турой личности?

3. Каково значение интеллектуальной оценки угрозы для формирова ния стрессового ответа?

4. В чем заключается разница между физиологическим и психологи ческим стрессом с точки зрения Р.Лазаруса?

5. Почему люди неодинаково оценивают жизненные трудности и по разному адаптируются к ним?

6. Что понимает Р. Лазарус под восприимчивостью к стрессу?

7. Какие личностные особенности определяют восприимчивость к психологическому стрессу?

8. Что такое устойчивость к стрессу?

9. Каковы личностные ресурсы стрессоустойчивости?

10. Какие виды адаптации к стрессу выделяет Р.Лазарус?

11. Какие способы преодоления стресса Р.Лазарус относит к двига тельным реакциям?

12. Какие способы преодоления Р.Лазарус относит к способам времен ного облегчения стресса?

13. Каково соотношение между стрессом, характером активности и состоянием здоровья?

Раздел 3. ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ СТРЕСС А. Б. ЛЕОНОВА Российский психолог, зав. лаб. психологии труда МГУ им. М.В. Ломоносова ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО СТРЕССА [3] Изучение различных способов и механизмов адаптации человека к тре бованиям профессиональной деятельности, непосредственно связанное с проблематикой стресса, исходно выглядело как совершенно естественное "прорастание" классических постулатов теории стресса Г. Селье в сферу ана лиза важнейших форм человеческой активности. Вместе с тем возможности прямого переноса концептуального аппарата, разработанного в школе Г. Се лье, на анализ конкретных ситуаций и феноменов явно ограничены разнооб разием и сложностью реалий профессиональной жизни. В связи с этим в при кладных работах понятия "стресс" и "адаптационное регулирование" стали трактоваться весьма свободно, лишь как общие ориентиры для создания не которой новой «идеологии мышления», что дало толчок внешне независимо му развитию исследований профессионального стресса, начавшихся на Запа де в конце 60-х годов. Эта интенсивно разрабатывающаяся область приклад ных исследований возникла на стыке психологии, физиологии, медицины и ряда социальных наук о труде.

Отечественные психологи долгое время избегали термина "стресс" (напр., Наенко, 1976 – «психическая напряженность»). Однако близкая по со держанию проблематика экстремальных ситуаций, различных функциональ ных состояний человека, психического напряжения, "внутренней цены" дея тельности и пр. всегда была неотъемлемой частью работ по психологии труда и инженерной психологии. С начала 1980-х гг. понятие "стресс" прочно во шло в лексикон отечественных прикладных исследований, органично впи савшись и дополнив сложившиеся направления работ по анализу "факторов риска" для труда и здоровья профессионалов.

В последние годы поток публикаций по прикладным аспектам изучения стресса увеличился в десятки раз, и в этой обширной литературе отчетливо доминируют работы по профессиональному стрессу, опережая по количеству даже такие традиционные области исследования стресса, как психопатология и психотерапия. Но действительно ли исследования профессионального стресса концептуально обоснованы? Или это просто удобная метафора (по нятная не только специалистам, но и широкой общественности) для обозна чения "сложностей" жизни человека в современном мире? Какие ориентиры могут направлять исследовательскую деятельность психолога, занятого изу чением стресса в труде?

В данной статье предпринята попытка проанализировать основные подходы к исследованию профессионального стресса, сложившиеся в совре менной прикладной психологии. Упорядочивая обширный материал, мы в первую очередь стремились выявить своеобразие базовых установок или ис следовательских парадигм, присущих каждому из подходов. Это делалось с целью понять, какие линии анализа наиболее перспективны для создания об щей и психологически более осмысленной методологии изучения профес сионального стресса.

Своеобразный "бум" исследований профессионального стресса не слу чайно приходится на начало 1980-х годов. Широкое внедрение новых инфор мационных технологий, повлекшее за собой компьютеризацию массовых ви дов труда и "тотальную" автоматизацию производства, привело к кардиналь ным изменениям в разных сферах профессиональной жизни человека. Гло бальный характер таких перемен и их последствий, порой весьма неожидан ных и драматичных, заострил внимание общественности на проблематике изучения стресса. Печальная статистика роста заболеваний стрессовой этио логии, безработицы, потери квалифицированной рабочей силы вследствие невозможности адаптации к новым видам труда, различные формы "личност ного неблагополучия" (нарушения психического здоровья, феномены отчуж дения труда, десоциализации, профессиональной и личностной деформации) — это лишь краткий перечень проблем, отчетливо воспринимаемых общест вом как серьезная угроза для качества жизни современного человека. При кладные исследования стресса и разработка многочисленных антистрессовых программ активно финансируются различными правительственными и про фессиональными организациями развитых стран.

Круг исследований профессионального стресса чрезвычайно широк: в него входят и масштабные демографические и популяционные обследования, проводимые в рамках так называемой "профессиональной эпидемиологии", и анализ конкретных производственных ситуаций, и лабораторные экспери менты моделирующего типа. Большинство работ имеет сугубо эмпирическую направленность и в целом представляет обширную коллекцию разнообразных фактов, описаний конкретных ситуаций, диагностических методик и оптими зационных процедур. Говорить о существовании общепризнанной концепции профессионального стресса пока не приходится, однако ее отсутствие не ме шает успешному применению многих частных разработок в практической деятельности психологов на производстве.

Практически любая сколько-нибудь серьезная работа, посвященная профессиональному стрессу, начинается с утверждения о том, что исходные теоретические посылки и определения базовых понятий в этой области стра дают размытостью и крайне неоднородны, что затрудняет сопоставление данных, полученных в разных исследованиях… Однако современные авторы не только констатируют теоретическую неразработанность проблемы, но и концентрируют свои усилия на поиске ее адекватных решений. При более внимательном взгляде на калейдоскоп различных точек зрения и исследова тельских традиций можно выделить три основных подхода к анализу профес сионального стресса: экологический, трансактный и регуляторный. В первом из них стресс понимается как результат взаимодействия индивида с окру жающей средой;

во втором — как индивидуально-приспособительная реак ция человека на осложнение ситуации;

в третьем — как особый класс состоя ний, отражающий механизм регуляции деятельности в затрудненных услови ях.

Экологический подход начал развиваться с конца 1960-х гг., когда были предприняты первые систематические исследования качества жизни и факто ров риска для здоровья профессионалов в зависимости от специфики труда, включая оценку психофизиологической напряженности деятельности. Об ширные массивы данных, собранные на разных профессиональных контин гентах и популяционных выборках, убедительно доказали наличие законо мерных связей между содержательными особенностями труда и характерны ми нарушениями здоровья профессионалов.

Параллельно началась разработка методологической базы таких иссле дований в рамках парадигмы соответствия "личность — среда" (рис.1). Ут верждалось, что профессиональный стресс возникает в результате несоответ ствия (или несовместимости) требований рабочей среды и индивидуальных ресурсов работающего человека. Это создает потенциальную угрозу для ус пешности трудового поведения, здоровья и самочувствия.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.