авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

С. Ю. МАРОЧКИН

ДЕЙСТВИЕ

НОРМ

МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Издательство

Тюменского государственного университета

1998

УДК 341(470)

ББК 67.91

М285

С Ю. Марочкин. Действие норм международного права в

правовой системе Российской Федерации. Тюмень: Изд-во Тюменского государственного университета, 1998. 200 с.

Исследование осуществлено на основе анализа теоретических источников, нормативного материала, практики нормотворческих, судебных, прокурорских и иных органов государственной власти, органов местного самоуправления. Рассматриваются теоретические, правовые, организационные, практические аспекты действия норм международного права в правовой системе РФ.

Предназначено для законодательных органов, судов и иных правоохранительных органов, органов местного самоуправления, специалистов в области международного права, теории государ ства и права и отраслевых юридических дисциплин, преподава телей, аспирантов и студентов юридических вузов.

НАУЧНЫЙ РЕДАКТОР: Г. В. Игнатенко, зав. кафедрой иност ранного государственного и международного права УрГЮА, доктор юридических наук, профессор, зас луженный деятель науки РФ РЕЦЕНЗЕНТЫ: И. И. Лукашук, член Комиссии международно го права ООН, доктор юридических наук, профес сор, заслуженный деятель науки РФ О. И. Тиунов, судья Конституционного Суда РФ, док тор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ © Тюменский государственный университет, ISBN 5-88081-087- Моему учителю профессору Д. Д. Остапенко ВВЕДЕНИЕ Самостоятельная крупная задача правовой реформы в стране — осуществление одной из основ конституционно го строя: "Общепризнанные принципы и нормы междуна родного права и международные договоры Российской Фе дерации являются составной частью ее правовой системы".

Конституция РФ 1993 г. впервые закрепила данное поло жение. До этого законодательство содержало лишь нормы о применении правил международных договоров во внут ригосударственной сфере в разрозненных актах. Не было единой законодательной концепции.

Изучение вопроса о международном праве в сфере внутригосударственного права традиционно ограничивалось рамками общей проблемы соотношения международного и национального права и часто замыкалось на уровне теоре тического спора о возможности или невозможности при менения международного права на территории государств, о трансформации, об "объективных границах" междуна родного и внутреннего права. Не было широкого изуче ния практики применения норм международного права, обобщений и выработки рекомендаций. Вопрос о нормах международного права как составной части правовой сис темы страны не исследовался вообще. С глобальными из менениями в политической, экономической, правовой сис темах необходимость решения проблемы стала насущной.

Долгое время проблема взаимодействия международно го и внутреннего права являлась объектом внимания толь ко юристов-международников. Лишь в 1984 г. на заседании з Ученого совета ИГП АН СССР она была поставлена на ком плексное обсуждение представителей общей теории права и отраслевых наук [101б]. С принятием Конституции РФ исследования приобрели более конкретное и прикладное направление. Состоялся ряд конференций международного и республиканского уровней в разных регионах страны (Ека теринбург, Нижний Новгород, Москва и др.), в которых принимали участие представители Государственной Думы РФ, Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ, Генеральной прокура туры, Министерства юстиции и других органов. Проведена первая конференция по применению международного пра ва правоохранительными органами под эгидой Националь ного комитета РФ по десятилетию международного права ООН и Российской Ассоциации международного права. Пос ледние годы характерны и тем, что начались активные контакты с Советом Европы. Из наиболее значимых собы тий отметим совещание в 1994 г. на базе МГИМО о приме нении права СЕ и международный семинар в 1997 г. в Ека теринбурге о действии Европейской конвенции по защите прав человека и основных свобод.

Раньше использование норм международного права, ссылки на них можно было увидеть, в основном, в матери алах судебных дел, да и то далеко не всегда, когда это было необходимо. Сейчас все чаще в своей деятельности на нормы международного права ссылаются органы госу дарственной власти и местного самоуправления, предпри ятия и фирмы, практикующие юристы, адвокаты, госу дарственные деятели, граждане. Упоминание международ ного права по разным причинам и поводам стало обретать черты популярности, некоей моды, порой использоваться в качестве аргумента а рriori.

Все это подчеркивает, что закрепление в Конституции рассматриваемого принципа само по себе не решает про блемы. Основная задача — создание необходимых право вых, организационных и даже психологических условий для того, чтобы принцип получил практическое воплощение, чтобы правовая система стрйны была ''настроена" на сосу ществование и согласованное действие норм международ ного и российского права.

Представляется, что немаловажную роль в решении проблемы может сыграть ее теоретическое освоение. Одна из попыток — данная книга. Акцент в ней сделан на глав ный аспект проблемы "международно-правовые нормы как составная часть правовой системы РФ" — непосредствен ное действие норм международного права в сфере внут реннего права, в правовой системе РФ, что очевидно уже из названия.

Многие примеры касаются - "частных дел", междуна родного частного права. В принципе и не ставилась задача ограничить исследование рамками только международно го публичного права, тем более, что зачастую провести четкую грань, разделяющую первое и второе, весьма труд но. Они имеют достаточно много сопряженных сфер пра вового регулирования, между ними происходит интенсив ное взаимодействие, сближение, вплоть до взаимопере ходов.

Изучение проведено на основе достаточно обширного нормативного материала и правоприменительной практи ки, опубликованной и собранной, причем не только ны нешнего, но и советского периода. Поэтому приводимые примеры предыдущих лет охватывают и некоторые рес публики, кроме России, бывшего СССР. Такие примеры служат не исторической иллюстрацией прошлого — в них можно почерпнуть немало полезного для текущей практи ки использования и применения норм международного права.

ГЛАВА НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ I. О понятии национальной и международной правовых систем I. Чтобы определить место норм международного пра ва (МП) в правовой системе РФ, необходимо уяснить ее содержание, структуру, а также понимание правовой си стемы в общей теории права и в теории МП.

К формулированию понятия правовой системы обнару живается несколько подходов. Разброс мнений был значи тельным, от первоначальных узких определений до сегод няшнего широкого понимания. И сейчас, когда категория "правовая система" прочно вошла в научный оборот и мож но говорить о постепенном сближении трактовок и о фор мировании более или менее общепризнанного ее содер жания, различия сохраняются. Но поскольку данная кате гория находит и нормативное закрепление, прежде всего, для обозначения связи правовой системы с МП, очевидна потребность выработки более строгого и вместе с тем обоб щающего ее понятия, учитывающего особенности не толь ко национальной, но и международной правовых систем.

Начало широкого обсуждения темы о правовой систе ме отмечено появлением серии статей В. Н. Кудрявцева, А.М.Васильева, Ю.А.Тихомирова, С.С.Алексеева, Л. Б. Тиуновой, Н. И. Матузова. Позднее стали выходить более крупные работы.

Правовую систему увязывали поначалу только с пра вом, рассматривали ее как "формы проявления" права (нор мы, правоотношения, правосознание) [76]. Ю. А. Тихоми ров включал в нее лишь цели и принципы правового регу лирования, основные разновидности правовых актов, системообразующие связи [116. С. 33]. Л. С. Явич употреб лял как взаимозаменяемые понятия правовой системы и системы правовых норм;

пирамиду правовой системы состав ляют в своем единстве нормы, институты права и отрасли [133. С. 125-126], Позднее он расширяет подход, рассматри вая вслед за Я. Ф. Миколенко правовую систему как сочета ние трех. форм, права, где правоотношения - представляют собой конкретную, а нормы права и правосознание — абст рактные формы. В то же время, по его мнению, неверно включать в это понятие все без исключения юридические категории, всю правовую действительность [134. С. 40-41].

Определенным этапом в развитии понимания правовой системы можно считать характеристику ее С. С. Алексее вым как совокупности всех правовых явлений государства, более того — выделение в ней главной, конститутивной части (писаное право как система норм, юридическая прак тика, правовая идеология) и подвижной, динамической ча сти (правоотношения, индивидуальные предписания, сан кции), а что еще более важно — четкое обозначение со ответствия, связи между доминирующим положением одного из трех главных элементов правовой системы и ха рактером (особенностью) самой национальной правовой си стемы, которая входит в определенную правовую семью [2.

С. 86-91, 110-116, 205, 208;

он же: 3. С. 276-290].

Обращает на себя внимание, вместе с тем, тот факт, что при таком понимании в правовую систему не включа ются организационные, институционные компоненты. Имен но данной момент отличает еще один подход. Признанный авторитет а исследовании правовых систем современности Р. Давид не дает обобщенного определения правовой сис темы, но, характеризуя ту или иную семью, описывает право (законы, обычаи), судебную практику, судебную систему, доктрину [30]. Л. Фридмэн в качестве элементов правовой системы выделяет: структуру (правовые учреж дения в широком смысле, их компетенцию и процедуру деятельности), сущность (собственно право), правовую культуру (отношение людей к праву, их убеждения, цен ности, идеалы, ожидания) [124. С. 10-11]. Наконец, синте зом приведенных подходов предстает позиция авторов круп ного монографического исследования, посвященного пра вовой системе социализма, где структура правовой систе мы рассматривается в статическом и динамическом аспектах.

В статике — совокупность юридических норм, принципов, институтов (нормативная сторона), совокупность правовых учреждений (организационный момент), совокупность пра вовых взглядов, идей, представлений (идеологический мо мент). В динамике — те процессы, которые придают ей подвижность (правотворчество, реализация права, вклю чая возникновение, изменение, прекращение правоотно шений, правовое мышление) [96. С. 39;

см. также: 24. С. 66].

Особенности российской правовой системы, место сре ди правовых семей народов мира, ее исторические, куль турные, генетические аспекты получили обстоятельное освещение в широком исследовании В. Н. Синюкова. Он со относит правовую систему с национальной правовой куль турой, основные компоненты которой (право и законода тельство, юридическая практика, правовая идеология) со ставляют правовую систему. В широком значении -- это целый правовой мир, имеющий свою жизненную организа цию, источники, историю и будущее [101а. С. 4].

Достаточно неожиданный разнобой обнаруживает учеб ная литература по теории государства и права, причем, новейшая, изданная в последние годы. Сейчас, когда воп рос о правовой системе, заметим еще раз, прочно занял место в числе исследуемых и дискутируемых проблем в теории права, более того, получил и нормативное закреп ление, обходить его молчанием, очевидно, нельзя. Между тем ряд последних учебников и курсов лекций фактически не говорят о правовой системе ни слова [см. напр.: 103;

127;

50]. В других изданиях, в которых так или иначе дан ный вопрос затрагивается, расхождения весьма значитель ные.

Представляется, что понятие правовой системы обре ло вполне конкретные очертания, как, впрочем, и явле ние, которое им обозначается. И путать данное понятие с другими вряд ли уже есть основания. Тем не менее созда ется впечатление, что теоретики порой сами не всегда четко различают систему права и правовую систему. В учебнике под редакцией Г. Н. Манова вопрос о правовой системе во обще рассматривается в параграфе о понятии системы за конодательства, попутно с изложением вопроса о соотно шении системы права и системы законодательства. Подчер кивается при этом, что категория правовой системы появилась недавно и слабо разработана. Авторы не дают своего понятия, отмечая лишь, что она — сложное, соби рательное, многоплановое явление, в итоге фактически сбиваются и употребляют "система права" и "правовая си стема" как взаимозаменямые понятия. Аналогичный под ход, по сути, у авторов учебника под редакцией А. С. Пи голкина, когда они заявляют, что "в системе права Рос сийской Федерации обособленное положение занимает международное право", а также у авторов курса лекций под редакцией Н. И. Матузова и А. В. Малько, называющих МП отраслью права в общем ряду с конституционным, тру довым, гражданским правом [111. С. 180-183;

88. С. 191;

110а.

С. 333].

Выделяется в общем ряду учебник коллектива авторов Уральской государственной юридической академии, посвя тивших рассматриваемой проблеме три главы. И хотя трак товки правовой системы в каждой из них несколько разли чаются, анализ достигает здесь, пожалуй, наибольшей сте пени обобщения: говорится не только о понятии, элементах, но и о ее уровнях. Еще один заслуживающий внимания момент — в качестве одного из элементов рас сматривается не просто юридическая практика, но право вая деятельность в целом (в сочетании аспектов правотвор чества и правореализации) [110].

2. При всем разнообразии представлений о правовой системе в общей теории права явно обозначается один общий момент. Практически все авторы (и научной, и учеб ной литературы) говорят и имеют в виду только нацио нальные правовые системы. Из некоторых изданий можно вывести, что международно-правовой системы не суще ствует вообще: "правовая карта мира включает множество национальных правовых систем, каждая из которых интег рирует всю правовую действительность конкретного государства" [89. С. 256;

см. также: 71а;

88;

109]. В упомяну том уже курсе лекций под редакцией Н. И. Матузова и А. В. Малько говорится даже о "правовых массивах мира":

национально-правовых системах, правовых семьях, груп пах правовых систем. Но не оказалось места у междуна родно-правовой системы [110а. С. 170-171]. Заметим, что взгляд на МП как отрасль в ряду отраслей внутреннего права видится логичным при отсутствии внимания к суще ствованию международно-правовой системы.

В других изданиях упоминается о ней, но лишь в под тексте, чтобы отграничить от общего изложения вопроса.

В лучшем случае — цитирование ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и ее весьма сжатый комментарий без оценки места и роли норм МП в правовой системе РФ и без попытки опре делить, как меняется ее содержание и понятие.

В итоге все общетеоретические исследования "внут ренней" правовой системы вряд ли приложимы mutatis mutandis к международно-правовой системе, также как вряд ли можно сказать, что общая теория права готова к объяс нению нового феномена правовой действительности: "нормы международного права в правовой системе России".

В целом надо признать, что долгие годы общая теория права была ориентирована на внутреннее право, существо вание МП не принималось в расчет, либо оно трактова лось как отрасль национального права наряду с другими отраслями (например, гражданским, уголовным правом), теоретические разработки проводились без учета особен ностей МП и его норм. Это были вынуждены констатиро вать сами теоретики (в частности, С. С. Алексеев, А.М. Васильев, Л. С. Явич). Последний справедливо подме тил: "Следует признать, что общая теория права не уде ляет должного внимания исследованию международной пра вовой системы, что не соответствует тому месту в жизни народов, которое она теперь заняла". А. М. Васильев, гово ря о проблеме соотношения внутригосударственного и меж дународного права, признал отставание теории права в ее решении, более того, подчеркнул, что в общей теории права "по этому вопросу есть лишь соображения, по существу, отгораживающие ее от проблем международного права" [133. С. 131;

24. С. 65, 66;

см. также: 2. С. 77]. Единичные диссертации по теории права на данную тему [47;

1] вряд ли изменили общую тенденцию.

Юристы-международники, исследующие те или иные теоретические вопросы международного права и обраща ющиеся поэтому неизбежно к общей теории права, вынуж дены констатировать неприменимость общетеоретических понятий и конструкций к МП и нынешнюю отчужденность теории от МП, либо, в лучшем случае, оговаривать необ ходимость учета его особенностей [см. напр.: 120;

39. С. 73 74;

68. С. 5 -7]. Е. Т. Усенко в данной статье высказал в связи с этим даже предложение о выделении в рамках правоведения особой дисциплины "общее учение о пра ве", которая охватывала бы все общее, что есть в теориях обеих правовых систем.

Очевидна потребность в "переориентации" теории пра ва, в расширении объекта ее внимания, с тем чтобы она по праву считалась общей теорией, фундаментальной нау кой всего правоведения. В этом в равной мере солидарны теоретики и международники.

3. В теории МП исследование вопроса о правовой систе ме применительно к МП вряд ли находится на таком же уровне, как в общей теории применительно к внутреннему праву. К МП подходили прежде всего как к "особой системе права", "особой системе юридических норм", и теория МП располагает рядом фундаментальных разработок юристов международников о системе МП (Д. Б. Левин, Д. И. Фельд ман, Е. Т. Усенко, В. А. Василенко, М. И. Лазарев и др.).

Понятию же и содержанию международно-правовой систе мы в целом не уделялось столь пристального внимания.

Может быть, поэтому в работах юристов-международ ников нередко не усматривалось какого-либо различия между системой МП и международно-правовой системой, а соответствующие понятия употреблялись как равнознач ные [см.: 119. С. 26;

68. С. 58-64;

129. С. 112-120;

]. С. В. Черни ченко, более того, как и Л. С. Явич в теории, вообще прак тически сводит правовую систему к праву. По его мнению, нельзя конструировать такое же широкое понятие меж дународно-правовой системы, по аналогии с внутригосу дарственной правовой системой, из-за особенностей МП, в частности той, что не существует единого, общего меж дународного правосознания.

Отсутствие специальных широких исследований, посвя щенных международно-правовой системе, объясняется в определенной мере, очевидно, и тем, что кроме академи ческого интереса не было практической потребности. С зак реплением в Конституции РФ норм МП в качестве состав ной части правовой системы РФ такая потребность назрела.

Хотя и сейчас различие в подходах к понятию правовой системы сохраняется. В одних работах и публикациях про водится четкое разграничение права и правовой системы [73. С. 18-19;

44. С. 33-37;

70. С. 38 — 40]. В других они рас сматриваются как тождественные понятия [121. С. 18;

66.

С. 236;

72. С. 9;

11. С. 5]. Позднее П. Н. Бирюков несколько изменил свое мнение, характеризуя правовую систему, в частности, России, как совокупность применяемых в РФ норм (национального, международного и иностранного пра ва) [12. С. 13-14].

4. Выведение всеобъемлющего понятия и уяснение со держания международно-правовой системы не является самоцелью, во всяком случае в данной работе. Поэтому долгий разбор недостатков или достоинств "узкого" и "ши рокого" понятий, состоятельности аргументов представля ется здесь малопродуктивным. Важно совместить взгляды на правовую систему и в общей теории, и в теории МП, выявить общий подход. Только тогда можно будет гово рить на "одном языке"о взаимодействии правовых систем и о нормах МП в правовой системе РФ.

Отправным моментом здесь видится то, что содержа ние международной и национальной правовых систем, со став их компонентов идентичны, по меньшей мере, совме стимы. Это не означает "стирания граней", "механического переноса конструкций без учета особенностей обеих право вых систем". Различия между ними значительные, такого же порядка, как между внутренним правом и МП, кото рые давно и обстоятельно обозначены. Но это различия не структуры, не набора элементов систем, а "насыще ния", внутреннего содержания самих элементов. Как ис ключительно точно подмечено, это различия внутри одно го рода явлений, рассматриваемые системы представляют две стороны в праве, но меру правового они сохраняют в равной степени (А. М. Васильев).

Отсюда вряд ли "узкое" понимание международно-пра вовой системы только как системы норм или суживание ее до рамок собственно права адекватно отражает ее дей ствительное содержание, так же как оно вряд ли поможет адекватной оценке места и роли норм МП в правовой сис теме РФ. Ибо если речь о правовой системе, проблема выглядит объемнее, чем просто соотношение и взаимодей ствие национального права и МП, о чем писали и дискути ровали ранее. Само право, его система — основополагаю щее начало правовой системы, но именно начало. Право вая система гораздо шире, она охватывает все правовые стороны жизни. Такой подход к правовой системе, вырабо танный в общей теории - - характеристика ее как "всего правового" -- в принципе, пригоден к международно-пра вовой системе. Во всяком случае, ничто в международной правовой действительности не противоречит этому. Но по нятие правовой системы, характеристика ее содержания, особенностей правовых систем современности должны ох ватывать особенности международно-правовой системы.

Прежде всего, весьма ценное, как представляется, и уже отмечавшееся выше положение, выведенное в общей теории, о точном соответствии трех основных компонентов правовой системы трем ведущим семьям правовых систем не "работает", если иметь в виду международно-правовую систему. Своеобразие каждой семьи национальных право вых систем во многом определяется особенностями способа правообразования, доминирующим положением одного из трех элементов правовой системы — собственно права (ро мано-германская семья), юридической (судебной) практики (англо-саксонская семья), правовой идеологии (религиоз но-общинная семья).

Одна из особенностей международно-правовой системы видится в том, что здесь едва ли можно выделить господ ствующий способ нормообразования (в той же степени, в какой тот или иной способ определяет "лицо" национальной правовой системы). Иными словами, если романо-германс кую семью еще называют нормативно-законодательной, англо-саксонскую — нормативно-судебной, а религиозно общинную можно условно именовать нормативно-обычной (от слова "обычай"), доктринальной, то международно-пра вовую систему нельзя отнести ни к той, ни к другой, ни к третьей. А если точнее — она есть своеобразное сочетание признаков и той, и другой, и третьей.

Современное МП становится преимущественно дого ворным. Многие институты и отрасли в достаточно интен сивном процессе кодификации в последние десятилетия "обрели новую форму", перейдя из обычного права в писа ное. Новые молодые отрасли МП появляются, как прави ло, также в договорной форме. И вполне закономерно про грессивное развитие МП связывается с его кодификацией [см. напр.;

81;

272]. Однако и сейчас нельзя "списывать" обычное право, которое продолжает играть большую роль.

Ряд "старых" институтов состоит преимущественно из обыч ных норм МП (признание, ответственность и др.). Новые нормы МП нередко появляются в форме обычая. Обычные нормы помогают расширению сферы действия договоров.

Те или иные нормы МП становятся общепризнанными во многом благодаря возможностям обычного пути возникно вения юридических обязательств. Можно сказать больше — общее МП в значительной степени состоит из обычных норм. В целом обычай является современным и активно функционирующим источником права [31;

118. С. 129-183;

64. С. 134-155;

18. С. 26-36;

9. С. 20-58].

. Отнюдь не "закулисное" место в функционировании и развитии МП занимает юридическая практика (не только судебная и арбитражная, но деятельность всех междуна родных органов, связанная с реализацией норм МП). Стро го говоря, юридические решения (прежде всего судебные) не создают прецедента, следовательно, не являются ис точником права. Но общепризнана роль международных органов не. только в обеспечении единообразного толкова ния и применения права, в установлении существования обычных норм МП, но и в нормообразовательном процессе.

Их решения (например, резолюции Генеральной Ассамб леи ООН, решения Международного, суда и т. д.) служат важным этапом в процессе становления новых норм МП, в создании единообразной и постоянной практики государств.

И вполне обоснованным видится вывод о большом влия нии, которое будет оказывать ясная и последовательная судебная практика на развитие МП [14. С. 9;

18. С. 47].

Важным компонентом международно-правовой системы традиционно является доктрина (труды специалистов по публичному праву, проекты и резолюции Института меж дународного права, других научных учреждений, доклады членов Комиссии международного права и подготовленные ею проекты договоров и конвенций и т. д.). Если примени тельно к национальным правовым системам одним из глав ных, конститутивных элементов рассматривается "господ ствующая правовая идеология" (особенно имея в виду рели гиозно-общинную семью), а доктрина — только как одна из ее форм либо одна из форм "господствующего правосозна ния", то в международно-правовой системе доктрина выс тупает как самостоятельная, обособленная, причем, актив ная составляющая. Здесь проявляется еще одна особенность Международной правовой системы, в отличие от внутриго сударственной. В свою очередь, через доктрину определен ное влияние (порой весьма немалое) на правовую систему оказывают идеология и правосознание [см.: 18. С. 55].

Активная роль доктрины объясняется опять-таки спе цификой нормообразования в международной сфере, боль шим удельным весом обычных норм. Отсюда очевидно, что она (доктрина) — важное средство доказывания существу ющего права, а по ряду проблем — и важное средство его развития, оказывающее на него формирующее воздействие.

Международный суд при рассмотрении дел, как и судьи в особых мнениях, неоднократно апеллировали к "доктри не", к "трудам специалистов".

Наконец, своя специфика присуща и такому элементу международно-правовой системы, как международное пра восознание. Главное здесь не в том, что якобы не суще ствует "единого, общего международного правосознания" (хотя весьма обоснованно пишут о международно-право вом сознании народов, государств и, заметим, об общем международном правосознании [см.: 63. С. 14-18;

75. С. 118 134]). Применительно к внутреннему праву тоже чаще име ют в виду не некое "единое, общее" правосознание, а представления, суждения, мнения о праве различных субъектов, их реакцию на установленные государством правила поведения (обратную связь). Главная особенность международного правосознания видится в структуре, в его активных элементах. Здесь на первый план выдвигается отношение субъектов (прежде всего государств) к необхо димости юридической регламентации определенных отно шений (взгляды на право в перспективе). В этом смысле международное правосознание в значительной мере яв ляется исходным моментом развития МП, в целом между народно-правовой системы.

Подчеркнем еще раз: в международно-правовой сис теме активную роль играют все способы правообразова ния, соответственно, в относительно равной мере домини рующими являются все ее основные компоненты — само право как система норм, юридическая практика и право сознание, доктрина, идеология. Весьма четко и сжато на эту особенность международно-правовой системы указы вает ст. 38 Статута Международного суда:

"Суд, который обязан решать переданные ему споры на основании международного права, применяет:

а) международные конвенции, как общие, так и специаль ные, устанавливающие правила, определенно признанные спорящими государствами;

б) международный обычай как доказательство всеобщей практики, признанной в качестве правовой нормы;

с) общие принципы права, признанные цивилизованными нациями;

с) с оговоркой, указанной в статье 59, судебные решения и доктрины наиболее квалифицированных специалистов по пуб личному праву различных наций в качестве вспомогательного средства для определения правовых норм. " Наконец, концепция "нормы МП как часть внутренней правовой системы" выявляет общую особенность между народно-правовой системы: нормативная ее часть форми руется (зарождается) в международной сфере, а механизм реализации находится как в международной, так и (в боль шей мере) во внутригосударственной сфере.

Отмеченные особенности национальной и международ ной правовых систем определяют направление дальнейше го исследования проблемы действия норм МП в правовой системе России.

II. Место и роль норм международного права в правовой системе Российской Федерации 1. Одна из общих тенденций мирового развития — уси ление взаимозависимости государств, как следствие — развитие их сотрудничества, расширение сферы и интен сификация международных отношений. Это, в свою оче редь, влечет взаимодействие и сближение правовых сис тем. Правовая система в значительной мере зависима и играет обслуживающую роль. Ее задача - юридическое обеспечение функционирования определенной системы от ношений. Какова степень совершенства самих отношений, такова степень развитости правового регулирования. Об щая тенденция к взаимопониманию и сотрудничеству дает основания полагать, что взаимодействие правовых систем будет усиливаться.

Многие исследователи отмечают сближение нацио нальных правовых систем, более того — их взаимопро никновение, развитие в одних системах элементов, кото рые являются ведущими в других системах. Более высо ким уровнем отношений национальных правовых систем является их международное взаимодействие, когда в од ной системе придается юридическое значение нормам дру гой [см.: З.С. 287-289;

100].

Высшим уровнем является взаимодействие нацио нальных и международной правовых систем. При всех от личиях они имеют общую основу (и в том и в другом слу чае волю государства и его интересы), правовую природу, общие категории и принципы права. Взаимное тяготение, согласованность — закономерный этап их взаимодействия [24. С. 68-70;

39. С. 74-75]. Подчеркивают (Р. Давид), что в мире, где международные связи расширяются из года в год, важно создать для них прочную правовую основу. Го сударства должны выработать и принять в каждой области единообразные нормы) Международная унификация права — одна из важнейших задач времени [30. С. 31;

см. также:

130а. С 38].

И это задача МП. Оно само есть продукт согласования политических и правовых позиций государств, а через них - и национальных правовых систем. Вместе с тем МП, в целом международно-правовая система являются основой интеграции на высшем уровне — взаимодействия, коорди нации и сближения всех правовых систем современности.

2. Одно из проявлений сближения международной и национальных правовых систем — объявление норм МП составной частью внутригосударственной правовой систе мы. В частности, закрепление в Конституции РФ ч. 4 ст. - весьма показательный пример такого сближения.

Конституция Российской Федерации 1993 г. впервые установила норму, содержащуюся в ч. 4 ст. 15: "Общеприз нанные принципы и нормы международного права и меж дународные договоры Российской Федерации являются со ставной частью ее правовой системы".

Важно подчеркнуть, что она закреплена не как "рядо вая" конституционная норма, а в качестве нормы высшего порядка — общеправового принципа (для права России) и одной из основ конституционного строя РФ.

До этого советское и российское законодательство со держали лишь в различных актах отсылочные нормы и нормы о применении правил международных договоров в случае их коллизии с внутренним правом. Воплощение в Конституции СССР принципа добросовестного выполнения международных обязательств носило слишком общий характер, не создавало общей концепции соотношения и взаимодействия российского права с международным. Пра вовая система страны в целом не была настроена на нор мальное повседневное соседство и действие норм между народного права и внутреннего права.

Применение норм МП во внутригосударственной сфе ре отнюдь не было фрагментарным и случайным, а судеб ная практика мизерной, или "фактически отсутствовала", как порой отмечается в литературе [см. напр.: 64. С. 273;

59.

С. 118]. Такое возражение обусловлено собственным (авто ра) изучением практики судов и органов юстиции разных регионов страны, организации в ряде министерств и ве домств исполнения международных договоров, а также периодическими обобщениями судебной практики, прово дившимися министерством юстиции. Тем не менее вряд ли можно было говорить, что применение норм МП было устоявшимся и обычным процессом.

Соответственно, и теория МП в многолетней дискуссии о возможности или невозможности непосредственного действия норм МП в сфере внутреннего права не подвинулась к обо гащению практики единой концепцией. По точному выраже нию Я. Броунли: "теоретические конструкции, вероятно, во многом затемнили реальную сторону дела" [18. С. 101].

Причем, интересно отметить а рriori, что кажущиеся несовместимыми позиции сторонников трансформации и прямого действия норм МП не являются на самом деле столь абсолютно противоположными, более того — имеют ряд точек соприкосновения. Можно даже высказать пред положение, что нет непреодолимых препятствий для сбли жения взглядов и понимания друг друга.

3. Само появление нормы ч. 4 ст. 15 Конституции РФ вызвало неоднозначные, порой противоречивые оценки.

А. Н. Талалаев полагает, что включение норм МП в право вую систему нашей страны является историческим шагом огромной важности, коренным образом меняет понятие пра вовой системы России, ее структуру, ставит по-новому вопрос о соотношении, иерархии правовых норм [108.

С. 10]. О. Н. Хлестов считает, что Россия перешагнула важ ный рубеж в своем отношении к МП [126. С. 52]. По мнению Е. Т. Усенко, это логическое продолжение развития советского и российского законодательства, но сам текст статьи вызывает серьезные замечания, более того, возра жения [121. С. 17]. Напротив, И. И. Лукашук говорит, что данная статья определила характер взаимосвязи между народного и национального права на современном уровне [65. С. 32], Г. М. Даниленко оценивает ее как чрезвычайно важную новеллу, одно из важнейших достижений Кон ституции [32. С. 115].

Разноречивость оценок, очевидно, является в опреде ленной мере отражением упомянутой незакончившейся дискуссии. До принятия действующей Конституции возможность включения норм МП в правовую систему РФ отрицалась рядом исследователей. Причем, среди них были как сторонники непосредственного действия и примене ния норм МП во внутриправовой сфере (Н. В. Миронов, Г. В. Игнатенко), так и представители противоположной теории "трансформации" (В. М. Шуршалов, Е. Т. Усенко, С. В. Черниченко, В. Г. Буткевич). Однако аргументы были опять же полярны.

Первые стремились подчеркнуть, что использование и применение судами, физическими и юридическими ли цами норм МП не изменяет их международно-правового характера, содержания, что они не инкорпорируются в национальное право, не преобразуются во внутригосудар ственные законодательные нормы, применяются в том же объеме, что и в МП [см. напр.: 80. С. 20;

39. С. 76]. Стремле ние вторых было в конечном итоге доказать, что в сфере внутреннего права могут действовать только его нормы, а внутригосударственные органы руководствуются исключи тельно им.

4. И после принятия Конституции 1993 г. Е. Т. Усенко считает неуместным и ошибочным ее положение о нормах МП как составной части правовой системы России, доста точно было сказать: "являются составной частью права Рос сийской Федерации". Ибо нормы МП, подчеркивает он, ав тономны по отношению к внутренней системе права, сохра няют связь с породившим их международным договором и должны толковаться на основе договора, а не внутреннего права и его системы. Сходная позиция у авторов учебника под редакцией А. С. Пиголкина [121. С. 18;

88. С. 191].

Такое совпадение не кажется случайным. Очевидно, и в том и в другом случае это результат смешивания поня тий права (его системы) и правовой системы, как было показано выше. Более того, трудно совмещаются отстаи ваемые в данной позиции утверждения о "составной части права" и в то же время об "автономности, обособленности по отношению к праву" норм МП.

Нормы МП как выражение согласованных позиций и воль государств, а не воли одного государства (как нормы его собственного права), должны толковаться и исполняться государствами (в т. ч. и во внутригосударственной сфере) с точки зрения объекта и целей договора, целей и принципов МП в целом, а не внутреннего права. Это ясное и обще признанное положение международного договорного пра ва. Прежде всего в силу данного положения нормы МП вряд ли обоснованно рассматривать как составную часть внутреннего права. Они не меняют своей природы, формы и в этом смысле по отношению к нормам внутреннего пра ва — "инородное тело".

Ни один внутригосударственный акт независимо от ха рактера и содержания (акт инкорпорации, рецепции, транс формации), обеспечивающий выполнение государством сво их международных обязательств, не способен изменить природу норм, их особенные цели, содержание, форму и т. д. Этого и не требуется — государство выполняет и обес печивает выполнение именно норм МП. И посылка о том, что инкорпорируемая норма изменяет свою природу и рас сматривается субъектами внутреннего права в качестве нормы национального права [46. С. 22], воспринимается как недоразумение. В любом случае она мало согласуется с практикой применения норм МП, которые толкуются и принимаются судами и другими органами как нормы иного, не внутреннего, права. В сущности, в этом и назначение такого способа исполнения международных обязательств как отсылка к нормам МП: "она делается постольку, по скольку эти нормы остаются нормами того именно право порядка, на который делается ссылка, остаются ими так же и с точки зрения того правопорядка, от которого дела ется ссылка" [8. С. 73].

Вопрос о природе норм МП во внутригосударственной сфере — еще один пункт, в котором сходятся взгляды сто ронников трансформации и непосредственного действия:

нормы МП не "преобразуются" в национальные, своей при роды не меняют и изменить не могут, всегда остаются нор мами иной правовой системы, чем нормы внутригосудар ственного права [см. напр.: 39. С. 75;

129. С. 127]. Но различ ны исходные позиции, аргументы, как следствие, выводы, главный из которых — о возможности или невозможности непосредственного действия норм МП во внутригосудар ственной сфере.

5. Данный вопрос — отражение общей проблемы соот ношения международного и национального права, к кото рой обнаружились полярно различные подходы "дуализ ма" и "монизма".

"Крайние дуалисты" (Д. Анцилотти, М. Уайтмэн, X. Три пель) практически полностью отрицали влияние МП на внутреннее право, поскольку это разные правопорядки, которые никогда не пересекаются;

говорить о конфликтах между правом международным и внутригосударственным также неточно, как говорить о конфликтах между закона ми разных государств;

обязательная сила внутригосудар ственых норм совершенно независима от их соответствия или несоответствия международным обязательствам госу дарства [8. С. 67-71;

147, Р, 112;

146. 5. III].

Отсюда, из, классического дуализма, прямой путь к обоснованию преобразования, восприятия норм одной пра вовой системы другой.

"Монисты"(Лаутерпахт, Кунц, Гугенхейм, Кельзен, Бишоп, Иглтон), напротив, отстаивают примат МП над внутренним правом. Они не отрицают определенных раз личий между ними (Г. Кельзек вообще видит единственное различие в способе образования того и другого), но ставят МП выше внутреннего права. И как вывод: международ ные договоры могут распространяться на физических лиц и применяться национальными судами [142. Р. 34;

141.

Р. 300;

135. Р. 269;

137. Р. 116].

Между двумя крайними выделяются более "мягкие" концепции: "сдержанный дуализм" (Ч. Хайд: МП и внут реннее право различные, но связанные между собой сис темы, чьи нормы могут находиться в коллизии [125]);

"уме ренный монизм" (А. Фердросс: "в наши дни уже неоспори мо положение, согласно которому международный договор является не только источником международного права, но может быть также обязателен и внутри государства" [123.

С. 87]);

диалектическая концепция (по собственному выра жению Г. Зейделя): нормы МП, обязательные для государ ства, и его внутреннее право создают единую правовую систему, относящуюся к этому государству [145. 8. 81], Значительный разброс мнений по одной проблеме дал, очевидно, основание заявить в философии государства и права, что если наука о праве в целом являет собой свое го рода образец совокупности противоречивых и часто не совместимых концепций, то МП вообще есть апогей разно гласий и разноголосья [93. С. 238].

6. В развитие рассмотренной выше общей проблемы развернулась дискуссия о взаимодействии международно го и национального права, о возможности непосредствен ного внутригосударственного действия норм МП, которая развела ее участников в разные стороны. Неоднократно ее ход сопровождался подробным разбором точек зрения и аргументов [см. в части.: 27;

37;

83;

21;

62]. Определенная часть пути исследования вопроса пройдена, и нет необхо димости вновь прослеживать его от истоков.

Что представляется важным — более широкий взгляд, ибо сейчас это вопрос не только взаимодействия норм, но всех элементов правовых систем. Отсюда задача видится не столько в согласовании, либо приведении в соответствие норм МП и внутреннего права, как она неоднократно обо значалась (В. Г. Буткевич, А. П. Бычковский, М. И. Абдула ев), сколько в обеспечении функционирования, действия норм МП в правовой системе РФ.

Раньше вопрос о возможности непосредственного дей ствия норм МП во внутренней сфере вызывал буквально полярные ответы.

От категорического "нет"- В. Г. Буткевич ("не может быть и речи о международно-правовом регулировании внут ригосударственных отношений", " государство не может обязать физическое лицо исполнить норму международно го права. Властное указание по этому поводу может создать только внутригосударственную норму, которую будет исполнять физическое лицо" [20. С. 22;

21. С. 256]);

С. В. Черниченко ("представляется неправильной даже по становка вопроса о возможности применения международно го права во внутригосударственной сфере", нормы МП "дей ствуют только в сфере межгосударственных отношений", осуществление обязательств происходит только путем при нятия новых норм, изменения или отмены действующих, либо государство должно быть уверено, что его внутреннее право вполне отвечает нормам МП [128. С. 90-91, 93, 97;

129. С. 125-127]);

В. А. Василенко (сферой действия внутри государственных норм является исключительно сфера внут ригосударственных отношений, а их адресатами выступа ют только субъекты национального права, в то время как норм МП — соответственно только сфера международных отношений межгосударственного характера и только субъекты МП [23. С. 194]);

А. Л. Маковский со ссылками на исследователей в сфере МЧП Л. А. Лунца, К. Ф. Егорова, О. П. Коровину ("унифицированные нормы" международ ных договоров есть не нормы МП, а "будущие нормы на ционального права" [74. С. 108]).

• о категорического "да" - И. П. Блищенко, М. М. Сол Д нцева и др. (необходимо "перейти от стереотипов трансфор мации международного договора во внутреннее право к прямому применению договора нашими судами, физически ми и юридическими лицами и государственными учрежде ниями";

"непосредственное действие на территории госу дарства договора и международного обычая -- это общая тенденция современного мира" [15. С. 135;

16. С. 103-104]).

Вместе с тем многие исследователи (Г, И. Тункин, Е. Т. Усенко, Л. А. Лунц, Г. В. Игнатенко, И. И. Лукашук, Р. А. Мюллерсон, Г. И. Курдюков, А. М. Васильев, и др.) подчеркивают, хоть и по-разному, необходимость санкции государства: "генеральная трансформация", "юридические основания применения" и т. д.

Обратим внимание вновь, что в одном ряду сторонни ки "трансформации" и "непосредственного действия". Дан ный пример хорошо показывает — причина их недопони мания друг друга зачастую кроется в том, что сущность "трансформации", как, впрочем, и "непосредственного дей ствия", понимается неоднозначно. С одной стороны, "транс формация" далеко не всегда означает исключительно и только "преобразование" норм МП во внутренние, приня тие, изменение или отмену норм внутреннего права для приведения их в соответствие с обязательствами по МП.

С другой, "непосредственное применение" неточно толкует ся его противниками как сквозное, автоматическое, помимо воли государства действие норм МП на его территории.

Пожалуй, никто из сторонников прямого действия не имеет это в виду. Разумеется, что в силу суверенитета.государства в его правовой системе юридическое значе ние имеют только те нормы, действие которых санкцио нировано им. По точному и образному выражению Дж. Гин збургса, без зеленого света на светофоре внутреннего права нормы МП не в состоянии преодолеть разграничительную линию между двумя юрисдикционными сферами [29. С. 108].

В этом смысле непосредственное действие норм МП во внутригосударственной сфере есть, как настаивают сто ронники "трансформации", опосредованное действие.

После принятия Конституции РФ 1993 г. обсуждение проблемы действия норм МП в правовой системе РФ рас сматривается уже в основном не на уровне "возможно или нет", а в плоскости практических вопросов применения норм [см. напр.: 91;

99;

92]. Хотя и сейчас порой напоминают об "объективных границах" МП, за которые, якобы, не рас пространяются его регулирующие возможности, МП дей ствует на территории государства как его субъекта, но не во внутригосударственной сфере [46. С. 15].

В целом вся достаточно объемная конструкция с ис ходной посылкой об "объективных границах" МП, из кото рой выводится ряд положений: "границы" неизменны, пока существуют межгосударственные отношения;

МП и внут реннее право действуют в разных плоскостях и реализу ются в разных сферах;

МП регулирует межгосударствен ные отношения, а внутреннее право — внутригосударствен ные и международные отношения негосударственного характера;

и, как следствие всего, невозможна даже поста новка вопроса о действии МП во внутригосударственной сфере — выглядит несколько заданной. Может быть, даже само опасение разрушения однажды "возведенных" гра ниц и не позволяет взглянуть на них с иной точки.

Вполне допустимо, что категория "объективных гра ниц" (весьма узкий круг объекта регулирования — межго сударственные Отношения и соответствующий строго ог раниченный'круг субъектов) справедлива и обоснованна для определенного этапа развития МП, когда единственными субъектами МП были государства. Но с течением времени в этот круг постепенно были включены международные организации, государствоподобные образования, борющи еся за независимость нации.

Если подходить с той же позиции "неизменности объек тивных границ", то отношения между названными субъек тами уже нельзя, строго говоря, именовать межгосудар ственными- Здесь мы допускаем определенную условность и не закрываем глаза на реально происходившие процес сы. Но почему-то останавливаемся на этом рубеже, не желая видеть дальнейшего развития, и объявляем грани цы неизменными.

Нет необходимости здесь долго рассуждать о взаимо связанности мира, о неуклонном развитии и интенсифика ции международных отношений, о появлении все новых объектов регулирования — это очевидно и общепризнанно, Но не в меньшей мере представляется очевидным, что все это неизбежно сопровождается столь же активным развитием взаимодействия правовых систем вплоть до вза-.

имопереходов, что объекты регулирования МП и внутрен него права нередко совпадают, что некогда традиционно и исключительно "внутренние дела" государств перестают быть только предметом внутреннего права.

Не может быть взаимозависимости государств, тесно переплетенных мировых связей с возведением "объектив ных и субъективных границ" между правовыми системами.

Кто вообще установил неизменность этих границ? Дума ется, они не были неизменными никогда. И одно из утвер ждений в той же конструкции, что МП действует на тер риторми государства как его субъекта, но не во внутриго сударственной сфере, трудно поддается уяснению.

Пока в теории устанавливают и обосновывают грани цы, на практике нормотворческие и правоприменительные органы, все субъекты внутреннего права используют, ссылаются, применяют нормы МП. На различных семина рах, симпозиумах и конференциях обсуждается, как луч ше делать это;

практические пособия для судей, коммен тарии к кодексам и законам дают конкретные ориентиры и рекомендации [см. напр.: 91;


99;

4;

92]. Во всех случаях речь идет не о нормах внутреннего права, но о нормах МП, которые используются и применяются как таковые, как воплощение воли своего государства в договорной форме.

Так, в Комментарии к ГК под ред. О. Н. Садикова подчерки вается применимость норм МП к индивидам и организациям:

"Нормы международных договоров с учетом сферы их действия обычно применяются к гражданско-правовым отношениям с участием иностранных граждан и юридических лиц, но иногда они подлежат применению и к отношениям между российски ми юридическими и физическими лицами, например, при меж дународных перевозках грузов и пассажиров, выполняемых отечественными перевозчиками" [52. С. 24].

Предыдущая и нынешняя судебная и арбитражная прак тика также свидетельствуют об этом [см. напр.: 67;

293;

361].

"Объективные границы" МП не являются непреодоли мыми. Ничто не мешает государству в силу его суверени тета распространить действие им же согласованных и при нятых норм МП в сфере внутреннего права для регули рования отношений с участием организаций и индивидов. Воля государства, выраженная иным (не законодательным, а до говорным) путем, в равной мере может быть обязательной в сфере внутренней юрисдикции с санкции государства.

Заметим, такое регулирование зачастую экономичнее и эффективнее, чем "преобразование" этих норм во внутренние, изменение всякий раз законодательства, в соот ветствии с ними. Например, в ситуациях, когда внутригосу дарственный закон создает один и общий для всех режим, а серия двусторонних договоров с рядом государств создает специальный режим, отдельный для каждого из них.

7. В связи с рассматриваемым вопросом необходимо подчеркнуть еще один момент, который не учитывается общей теорией при характеристике государства и права, ориентирующейся только на внутренние правовые систе мы и не обращающей внимания на существующую рядом международную правовую систему.

Практически все источники по теории государства и права трактуют государственный суверенитет традицион но: "верховное и независимое от какой-либо власти право и возможность осуществлять внутреннюю и внешнюю по литику", "исключительное, монопольное право свободно решать все свои дела" и т. д. Пожалуй, только в учебнике В. Н. Хропанюка вскользь упоминается МП при характери стике суверенитета;

верховенство и независимость госу дарства по отношению к любым другим властям внутри и вне страны при строгом соблюдении общепризнанных норм МП. Но рядом же он подчеркивает "универсальность" су веренитета — "только решения государственной власти распространяются на все население и общественные орга низации данной страны" [127, С. 61].

Такая характеристика суверенитета уже не в полной мере точно отражает реальную ситуацию. Суверенитет го сударств не является сейчас таким же абсолютным и нео граниченным, каким он был изначально. Те же самые тен денции, отмеченные выше, привели и к значительному снижению "китайских стен" национальных государствен ных суверенитетов. Сейчас все большее число междуна родных структур получает надгосударственные функции и полномочия. МП, изначально по своей природе имею щее согласительный и координационный характер, обре зо тает, кроме того, и определенные субординационные чер ты, что неоднократно подмечалось в теории МП.

Думается, данные моменты должны сопровождать ха рактеристику современного государства, его признаков, в противном случае складывается далеко не точное пред ставление.

8. Все сказанное выше позволяет в итоге более сжато определить понятие правовой системы России, а также место и роль в ней норм МП.

Правовая система РФ представляется как комплекс всех явлений правовой действительности — не только внутри государственных, но и связанных с МП. Она включает пра вовые нормы, действующие в стране (право РФ, а также нормы МП и иностранного права с санкции государства);

правовую деятельность (деятельность всех органов, учреж дений и иных субъектов по созданию и/или реализации действующих в стране правовых норм) и правовые идеи, представления, теории, взгляды, доктрины (правосозна ние в широком смысле).

Назначение данного понятия — не в попытке дать все объемлющее и законченное определение. Но по меньшей мере оно могло бы способствовать выработке единообраз ного понимания правовой системы. Отметим еще раз, что сейчас это не только научная категория, но с принятием Конституции 1993 г. она широко вошла в законотворческую, вообще в правовую практику, а в ней правовые понятия играют роль первоисходного материала [26. С. 154 и след.].

Предлагаемое понятие, думается, содействовало бы развитию в общей теории права более широкого взгляда на правовую систему государства как не суверенно-замк нутую, изолированную "объективными границами", а со существующую и взаимодействующую с международной правовой системой.

Включение норм МП в правовую систему меняет ее структуру, а также взаимодействие между элементами.

Иными словами, речь идет о значении норм МП в струк туре правовой системы (в статике) и в воздействии на ее компоненты (в динамике).

Что касается структуры, то нормы МП "пополняют" нормативный массив правовой системы РФ. Это не означа ет, что они становятся частью права РФ. Они выполняют регулирующую функцию совместно (наряду) с нормами внутреннего права.

Однако вряд ли достаточно отметить, что нормы МП изменяют только нормативное содержание правовой сис темы РФ [см.: 108. С. 10]. Влияние норм МП на правовую систему (их роль в правовой системе) намного шире. Пред лагаемое выше понимание правовой системы РФ, очевид но, указывает на то, что нормы МП воздействуют на все ее компоненты — на совокупность правовых норм РФ (ста тическую, системообразующую часть правовой системы), на правоотношения, правовую деятельность в целом, пра восознание, правовую идеологию (на динамическую часть).

Условно действие норм МП (их роль) в правовой сис теме РФ можно представить в следующей схеме:

право РФ правоотношения Нормы МП правовая деятельность правосознание правовая идеология Из схемы видно также, что роль норм МП в правовой системе не ограничивается только их применением в юри дической практике для регулирования правоотношений.

Соответственно, исследоваться должна не только пробле ма применения, как она порой обозначалась раньше [см.

напр.: 69], но значительно более широкая проблема дей ствия норм МП в правовой системе РФ. Оно включает все формы их функционирования в правовой действительнос ти, взаимодействие со всеми элементами правовой систе мы [71. С. 47] (подробнее об этом см. главу 3).

Вопрос взаимодействия норм МП с нормативной час тью правовой системы (влияние МП на внутреннее право) представляется разработанным более полно. Но далека от достаточного уровня освоения важная в практическом пла не проблема взаимодействия норм с другими частями пра вовой системы, проще — проблема действия и реализации норм МП.

Поэтому предполагается в настоящей работе не уде лять много внимания анализу соответствия внутригосудар ственного права РФ, содержания нормативных актов или отдельных норм нормам МП, а предпринять попытку ис следования различных форм действия (использования) норм МП в правовой системе России.

Наконец, в завершение, концептуальное положение ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, а также отмеченный выше ряд "стыковочных пунктов" между несовместимыми, на пер вый взгляд, течениями "трансформации" и "непосред ственного действия", создают достаточную основу, чтобы приглушить теоретические споры и сориентироваться в одном направлении — исследовании правовых, организа ционных и практических (прикладных) аспектов действия норм МП в правовой системе РФ.

III. Источники международного права и источники права Российской Федерации I. Вопрос о месте норм МП в правовой системе России имеет логическое продолжение: как соотносятся формы их выражения (источники) с источниками внутреннего права, могут ли одни быть источниками другого права.

Вопрос не только (и не столько) сугубо академическо го интереса, он имеет юридическое значение и послед ствия. От того, как он решается, зависит, как соотносится юридическая сила норм МП и законодательства во внут ригосударственной сфере, по каким принципам разрешать возможные коллизии между ними.

. Всероссийская научно-практическая конференция "Россий ская правовая система и международное право: современные проблемы взаимодействия" в числе принятых по итогам рабо ты рекомендаций отметила необходимость исследования соот ношения и взаимосвязи закона и иных нормативных актов с системой источников МП [99. № 4. С. 46].

Конституция РФ закрепила частью правовой системы не только нормы МП, но и их источники, упоминая "меж дународные договоры", "общепризнанные нормы". Имея в виду, что многие общепризнанные нормы существуют в форме обычных норм МП, можно говорить об упоминании в Конституции такого источника МП, как обычай.

Отсюда вытекает, что определенное юридическое зна чение в правовой системе РФ имеют и формы выражения норм МП. Вопрос — какое.

2. Общая теория права в ее традиционной ориентации только на внутригосударственную правовую систему не дает, к сожалению, точных ориентиров. Прежде всего по тому, что даваемое понятие источника права имеет не общетеоретическое значение. В той или иной форме ис точник права связывают с выражением воли государства (данного). Не говоря уже о том, что это вряд ли точно во внутреннем аспекте (не все источники внутреннего права есть выражение воли государства), это неточно и в аспек те взаимодействия правовых систем.

Во-вторых, даже о таких источниках, как обычай и прецедент теоретики говорят применительно лишь к внут реннему праву. Причем, далеко не все выделяют договор как источник даже во внутреннем значении. Как исключе ние назовем курс лекций под редакцией Н. И. Матузова и А. В. Малько, учебник М. Н. Марченко и курс лекций под его редакцией, курс лекций А. Ф. Черданцева [110а;


71а;

109;

127а], в которых называются международные догово ры при характеристике договора как источника права.

В издании под редакцией А. С. Пиголкина источники МП включают в число источников права государства:

"В Российской Федерации источниками права признаются договоры нормативного содержания, среди которых важ ное место занимают международные договоры". Но тут же, заметим, при характеристике нормативных актов и их юридической силы говорят только о внутригосударствен ных актах [88. С. 169-175].

С. Л. Зивс верно отмечает, что источники МП образу ют свою собственную систему, автономную по отношению к системе источников национального права, можно было бы говорить о двух разнопорядковых системах источников.

И с этой позиции критикует И. П. Блищенко, когда после дний пишет, что ратификация и опубликование придают международному договору силу закона. Но фактически сам противоречит себе, заключая, что для всех норм МП, пред назначенных для реализации в сфере внутреннего права, необходимо превращение в нормы национального права, в том числе для "унифицированных норм" МП, а также для актов МП, которые могут быть целиком преобразованы в акт национального права. В качестве примера он приводит Общие условия поставок товаров между организациями стран-членов СЭВ 1968 г. (ОУП СЭВ), которые стали после утверждения "также внутригосударственным нормативным актом" [35. С. 225-226].

Такое утверждение не согласуется с оценкой правовой природы подобных норм и соглашений, в данном случае, ОУП СЭВ, в литературе. ОУП СЭВ характеризуются имен но как международный договор, положения которого обя зательны для выполнения сторонами контракта (отмеча ют, что ОУП сохраняют юридическую силу и после пре А. В. Малько, учебник М. Н. Марченко и курс лекций под его редакцией, курс лекций А. Ф. Черданцева [110а;

71а;

109;

127а], в которых называются международные догово ры при характеристике договора как источника права.

В издании под редакцией А. С. Пиголкина источники МП включают в число источников права государства:

"В Российской Федерации источниками права признаются договоры нормативного содержания, среди которых важ ное место занимают международные договоры". Но тут же, заметим, при характеристике нормативных актов и их юридической силы говорят только о внутригосударствен ных актах [88. С. 169-175].

С. Л. Зивс верно отмечает, что источники МП образу ют свою собственную систему, автономную по отношению к системе источников национального права, можно было бы говорить о двух разнопорядковых системах источников.

И с этой позиции критикует И. П. Блищенко, когда после дний пишет, что ратификация и опубликование придают международному договору силу закона. Но фактически сам противоречит себе, заключая, что для всех норм МП, пред назначенных'для реализации в сфере внутреннего права, необходимо превращение в нормы национального права, в том числе для "унифицированных норм" МП, а также для актов МП, которые могут быть целиком преобразованы в акт национального права. В качестве примера он приводит Общие условия поставок товаров между организациями стран-членов СЭВ 1968 г. (ОУП СЭВ), которые стали после утверждения "также внутригосударственным нормативным актом" [35. С. 225-226].

Такое утверждение не согласуется с оценкой правовой природы подобных норм и соглашений, в данном случае, ОУП СЭВ, в литературе. ОУП СЭВ характеризуются имен но как международный договор, положения которого обя зательны для выполнения сторонами контракта (отмеча ют, что ОУП сохраняют юридическую силу и после пре ми словами, выбор определялся не принципом lех superior, т. е. не в пользу закона как акта более высокого иерархи ческого уровня с точки.зрения принявшего его органа, а ОУП СЭВ — акта, введенного в действие приказом мини стра внешней торговли.

Так, в деле № 40/1977 ВТАК при -ТПП, СССР, рассмотрела иск о взыскании штрафа за просрочку предоставления техни ческой документации покупателю. При определении примени мого права ТИП исходила из того, что поскольку контракт был заключен в 1973 г., к отношениям сторон подлежат примене нию ОУП СЭВ 1968 г., а к отношениям, не урегулированным ОУП и контрактом — материальное право СССР как право страны продавца в силу §110 ОУП СЭВ. В связи с этим ВТАК сочла возможным применить ст. 190 ГК РСФСР, дающую суду право уменьшить размер неустойки, если она чрезмерно ве лика по сравнению с убытками кредитора [307. С. 46].

В другом, более раннем деле, ВТАК высказалась катего ричнее о природе ОУП. В 1959-62 гг. между В/О "Экспортлес" и ДИА "Хольц унд папир" (ГДР) были заключены договоры на поставку пиломатериалов. В процессе их исполнения между сторонами возникли споры в связи с претензиями покупателя и остались неурегулированными расчеты по ним. При рассмот рении спора истец (покупатель) настаивал на признании одно го условия контракта ничтожным как противоречащего § ОУП СЭВ 1957 г., которые носят императивный характер на основании постановления министра внешней торговли СССР от 30 декабря 1957 г. и предписания № 73 министра внешней и внутренней торговли ГДР.

Ответчик же доказывал преимущественную силу контрак та перед ОУП, не утвержденными "каким-либо правитель ственным актом, который придал бы им силу закона".

ВТАК сочла несомненным, что ОУП СЭВ носят императив ный характер. Постановление министра об этом обязательны для всех внешнеторговых организаций. Отступления от этих усло вий могут иметь место лишь в случаях, предусмотренных ч. Преамбулы ОУП СЭВ [293. С. 32-36].

В практике ВТАК не применялся и принцип 1ех роsterior, приоритет опять же имел межсистемный прин цип международно-правового приоритета норм — расta sunt servanda.

В споре между венгерским внешнеторговым предприятием "Комплекс" и В/О "Тяжпромэкспорт" (1962) о взыскании штрафа за просрочку поставки станков ВТАК, в частности, отметила: на основании ОУП СЭВ 1957 г. (§ 74) к отношениям сторон по постав кам, товаров по вопросам, не урегулированным контрактами и ОУП, применяется материальное право страны продавца, т. е. в данном случае Основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик 1961 г. [293. С. 25-28].

Как видим, более поздний акт (к тому же и более иерархи чески высокий) имеет субсидиарное значение и применяется лишь в силу указаний более раннего акта.

Особенности имело и применение принципа lех specialist, Как показано выше, гражданское право стран предприя тий-контрагентов рассматривалось в практике ВТАК как общее право, ОУП СЭВ — как специальное. Но принцип lех specialis не "включался" автоматически, как в отноше ниях между о дно сиcтемными нормами, а только по пря мому указанию акта одной системы (МП) в отношении акта другой системы (внутреннего права) - - в каких случаях действует общее или специальное право. Приведенные ниже и выше решения ясно показывают, что в силу по ложений международного договора lех specialis может ус тупать место lех gепегаli.

Так, решением по делу 7/1972 было отклонено заявление истца (ГДР) о применении Германского торгового уложения (ХГБ). В мотивах решения об отказе говорится, что примене ние его согласно положениям ОУП СЭВ возможно только при неурегулированности какого-либо вопроса в контрактах или ОУП СЭВ [309. С. 6-7].

Из практики применения ОУП СЭВ очевидно вытека ют следующие выводы: Общие условия не "становятся" (С. Л. Зивс) внутригосударственным нормативным актом;

они не включаются в систему источников внутреннего пра ва;

их отношения с последними строятся не на односис темных коллизионных принципах, а на межсистемном принципе международно-правового приоритета норм.

Практика применения данного международного дого вора, введенного в действие на территории страны прика зом министра и имевшего, тем не менее, преимущество над законами, по всей видимости, свидетельствует, что приоритет принципа расtа sunt servanda перед односистем ными принципами коллизий lех superior, lех роsterior и lех gеnегаli в правовой системе нашей страны имел обще правовое значение.

3. Неоднозначно оценивается соотношение источников МП и российского права в международно-правовой лите ратуре. Ряд исследователей (В. Ф. Мешера, Т. П. Гревцова, И. П. Блищенко, М. М. Солнцева, Э. М. Аметистов) рассмат ривают источники МП как один из видов источников внут реннего права. Но и в этой общей позиции выделяются от тенки. Например в форме категорического утверждения:

И. П. Блищенко -- международные договоры после рати фикации и вступления в силу становятся частью нацио нального законодательства;

Э. М. Аметистов — "перед нами теперь закон, который следует не трансформировать еще во что-то, а безоговорочно исполнять";

С. А. Иванов — кон венции МОТ есть источник российского трудового права [15. С. 135;

5. С. 116;

36. С. 72-73].

Некоторое недоумение вызывает суждение, что в Кон ституции, якобы, закрепляются в качестве источника пра ва России международные договоры, общепризнанные принципы и нормы МП [99, № 2. С. 9].

Фактически такой же общий вывод о международных договорах как источнике внутреннего права применителъ но к МЧП вытекает у М. М. Богуславского и А. Л. Маковс кого, когда первый говорит о "двойственном характере" источников МЧП и о безусловной необходимости преобра зования международно-правовых норм в нормы внутренне го права, а второй — об упоминавшейся уже конструкции "унифицированные нормы международных договоров — не нормы МП, а "будущие", нормы национального права", обо сновывая это особенностями субъектов, характера регули руемых отношений, способов осуществления норм. Но в обоих случаях авторы оказываются перед необходимостью оговорить тут же "автономное положение" таких норм и договоров во внутренней правовой системе [17. С. 48;

74.

С 108-112].

Развитие взаимодействия и сближения правовых сис тем ведет к унификации права. Как уже отмечалось выше, обеспечение унификации — в основном, задача МП. Удель ный вес и сфера " унифицированных норм" МП, более того, целых актов и международных договоров растет. Сейчас они охватывают не только частно-правовые, но и публичные отношения. Реальные очертания обретает единое правовое пространство в рамках региональных структур, наиболее яркий пример — ЕС. Определенные тенденции в унифика ции права наблюдаются в рамках СНГ.

В первый год после образования СНГ приняты два акта в направлении унификации права. "Основные направления сбли жения национальных законодательств государств-участников Содружества" [273] очерчивают приоритетные сферы усилий в этом деле. Одним из способов решения называется разработ ка модельных (рекомендательных) проектов законодательных актов.

В "Соглашении о принципах сближения хозяйственного законодательства государств-участников Содружества" [275] обозначаются направления унификации в конкретной сфере.

Стороны закрепили, что при проведении работы они исходят из общепризнанных норм МП (ст. 6), сближение законодатель ства осуществляется с учетом заключенных соглашений и меж дународных договоров (ст. 5). Хочется особо подчеркнуть, что на договорном уровне согласован принцип взаимоотношения МП и внутреннего права государств Содружества: соглашения в рамках СНГ и международные договоры "имеют приоритет по отношению к национальному законодательству Сторон" (ст. 5).

Вместе с тем отмечается, что Соглашение фактически не выполняется. Более того, существующий организационно-пра вовой механизм разрешения экономических споров не способ ствует усилению интеграционных процессов в СНГ [49].

"Унифицированные нормы" международных договоров — особые нормы МП. Они предназначены в конечном итоге для действия во внутриправовой сфере для регулирования отношений субъектов внутреннего права. Вместе с тем как часть унификационного международного договора они ре гулируют и отношения между его участниками — взаим ную обязанность обеспечить или создать правовой режим для действия договорных норм в национальной правовой системе. Такие нормы не "изымаются" из договоров, не переходят в разряд норм внутреннего права. Подчеркнем еще раз: юридическое значение имеет и форма их суще ствования — международный договор. В процессе действия и применения этих норм важную роль играют и другие, вспомогательные нормы договора — о целях, принципах, терминах, компетенции органов, временных, простран ственных и субъектных рамках, процедурно-процессуаль ных моментах.

В итоге данные нормы занимают автономное положе ние в правовой системе страны с точки зрения их проис хождения, способа образования, формы, отношения к на циональному праву, Это нормы иного права, другой при роды, других источников. И представляется, что нет необходимости усложнять ситуацию, объявляя их уже "не нормами МП", но и еще не нормами внутреннего права ("будущими нормами"). Тогда какими же?

4. Другие юристы-международники не согласны с наде лением источников МП качествами источников внутренне го права. И вновь в одном ряду сторонники "трансформа ции" и "непосредственного действия".

Против такого подхода Г. В. Игнатенко, Р. А. Мюллер сон, А. Н. Талалаев. Источник права — элемент соответ ствующей правовой системы, у МП и внутреннего права как самостоятельных правовых систем такие элементы раз личны. Международные договоры можно было бы рассмат ривать источником внутреннего права только в том слу чае, если бы они действовали в стране proprio vigore, в силу предписаний самого МП [37. С. 17-18;

39. С. 75;

83.

С. 78]. По мнению А. Н. Талалаева, причина в различной социальной и юридической природе норм МП и внутрен него права [107. С. 165].

И это справедливо. В равной мере, когда говорят о взаимодействии национальных правовых систем и о при менении норм иностранного права в другой системе, вовсе не имеют в виду, что они включаются в национальное право или превращаются в его нормы. Им просто прида ется юридическое значение в иной системе. Наделяя юри дическим значением иностранные правовые нормы, пра во данной страны рассматривает их именно как иностран ные [100. С. 10, 61].

С позиций "объективных границ МП" вопрос об источ никах МП как источниках внутреннего права, в принципе, вообще возникать не может, ибо, напомним, нормы МП действуют только в сфере межгосударственных отноше ний, своей природы не меняют, и не может быть и речи о возможности применения МП во внутренней правовой системе.

Несколько противоречивой видится позиция Е. Т. Усенко.

С одной стороны, он за то, чтобы в Конституции было закреплено: международные договоры являются частью права РФ, с другой, судя по его высказыванию, не согла сен, что "в нашей Конституции любой договор, заключен ный Российской Федерацией, объявляется источником рос сийского права [121. С. 18-19].

Строго говоря, договоры не объявляются Конституци ей источником права России. Более того, называя их час тью правовой системы, она вообще не обозначает их места в ряду источников внутреннего права, помещает их как бы вне такого ряда.

Иными словами, источники МП занимают обособлен ное положение в нормативной части правовой системы РФ, по соседству, рядом с источниками внутреннего права. Они действуют совместно, наряду с последними, но не ''влива ются-" в общий массив. Конституция подтверждает это по ложение, давая ответ на неизбежно вытекающий. отсюда вопрос о соотношении юридической силы источников, о принципе преодоления коллизий между ними: "Если меж дународным договором Российской Федерации установле ны иные правила, чем предусмотренные законом, то при меняются правила международного договора" (ч. 4 ст. 15).

Конституция соответственно ее уровню достаточно--об стоятельно характеризует систему источников права РФ:

называет их виды;

определяет иерархию, в т. ч. между федеральным и региональным уровнями;

условия приме нения;

соотношение с правами человека;

конкретную фор му выражения тех или иных норм или режимов;

некото рые правила действия во времени, в пространстве и по кругу лиц;

сферу федерального и регионального законо дательства;

компетенцию высших органов государственной власти в отношении принятия и действия нормативных ак тов;

полномочия судебной власти по обеспечению действия законодательства;

исходные начала правотворчества мес тного самоуправления.

Обратим внимание, во всех случаях Конституция имеет в виду только те источники, на которые распространяет ся односторонняя компетенция государственной власти или местного самоуправления, т. е. источники внутреннего права в собственном смысле слова: законы, указы Президента, постановления Правительства, законы и иные норматив ные акты субъектов федерации, акты местного самоуп равления.

Но она не включает в этот круг источники МП. О пос ледних говорится отдельно и более сжато: определяются общий принцип соотношения с внутригосударственными источниками, вопросы, которые решаются в соответствии с МП, некоторые полномочия государственных органов в заключении договоров.

В развитие Конституции текущее законодательство, устанавливая правовой режим в тех или иных сферах, так же отдельно очерчивает роль внутренних источников (за конов, иных актов) и внешних (МП) в регулировании конк ретных вопросов, их соотношение друг с другом.

Правда, встречаем неожиданное исключение. В ст. 4 Зако на о статусе военнослужащих, посвященной обзору законода тельства в этой сфере, говорится: " Законодательство о стату се военнослужащих... включает настоящий Закон, другие зако нодательные акты Российской Федерации, международные договоры Российской Федерации"[158]..Оно еще более выделя ется, если сопоставить данную статью с аналогичными статья ми, к примеру, Закона об обороне, Уголовно-исполнительного кодекса РФ [182, 184].

5. Из положения, что нормы МП в процессе их дей ствия в правовой системе РФ не становятся внутренними правовыми нормами, а источники МП - - соответственно источниками российского права, вытекают важные с прак тической точки зрения выводы.

Нормы и источники МП занимают обособленное поло жение в нормативном массиве правовой системы РФ, фун кционируют наряду с российским правом.

Они должны толковаться и применяться в соответствии с целями и принципами МП и конкретного договора, с ус тановленными в.нем временными, пространственными и субъектными пределами действия, в контексте значения используемых в нем терминов, а не с точки зрения соот ветствующих ориентиров внутреннего права.

На это нацеливают международные договоры, и преж де всего базовый документ международного Договорного права — Венская конвенция о праве международных дого воров 1969 г., содержащая целый ряд положений, направ ленных на обеспечение единообразного толкования и при менения договоров государствами-участниками.

Ст. 26 раскрывает содержание принципа расtа sипt servsnda.

Согласно ст. 27 "Внутреннее право и соблюдение договоров" участник не может ссылаться на положения своего внутрен него права для оправдания невыполнения договора. Ст. 31 обя зывает толковать договор в соответствии с обычным значени ем используемых терминов, а также в свете его объекта и целей. Для толкования терминов в их контексте Конвенция предусматривает возможность использования дополнительных средств толкования (ст. 32,33). Ст. 41, касающаяся изменения многостороннего договора между отдельными участниками, вновь напоминает, вместе с тем, об обязанности эффективно го осуществления объекта и целей договора в целом [270].

На такой подход ориентирует и литература [см.: 83.

С. 68;

74. С. 111;

4. С. 11]. Поэтому некоторую неясность вно сит и вызывает противоречивое толкование замечание здесь же И. И. Лукашука, что нормы МП как часть право вой системы РФ применяются в соответствии с ее целями и принципами.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.