авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ С. Ю. МАРОЧКИН ДЕЙСТВИЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Еще один вывод, который, впрочем, выглядит здесь пока как предположение, вытекающее из предыдущего изложения, и первых двух выводов, и которое предстоит еще аргументировать с позиции права и практики -- ис точники МП в правовой системе России не находятся в одном ряду с источниками внутреннего права и с точки зрения иерархии, соотношения их юридической силы.

Последний вывод теоретический и касается понятия ис точников права национальной правовой системы. Очевид но, что распространенное в общей теории права стремле ние связывать их с выражением воли данного государства не вполне точно. Более обобщенной представляется их трак товка С. С. Алексеевым как внешней формы бытия юриди ческих норм [2. С. 315].

Данная исходная посылка, а также предложенное выше понимание места источников МП в правовой системе России дает возможность сформулировать следующее: источники права в правовой системе РФ — внешняя форма норм рос сийского права, а также норм международного и иностран ного права, действующих в стране с санкции государства.

Такое определение ориентирует на более широкое и отвечающее современным реалиям изложение в теории государства и права вопроса об источниках права, в т. ч.

более развернутую характеристику таких источников, как нормативный акт, обычай, прецедент.

IV. Соотношение юридической силы норм международного и российского права I. После определения места норм и источников МИ в правовой системе России неизбежно встает вопрос о соот ношении юридической силы норм внутреннего и междуна родного права. Ведь по сути то, что нормы МП в силу ч. ст. 15 Конституции РФ являются нормами прямого дей ствия, усложняет ситуацию: рядом сосуществуют и функ ционируют нормы различных правовых систем — между народной и внутригосударственной — и вопрос в том, ка ковы правила их соотношения и действия.

Очевидно, общие положения, что "ни одно государ ство-участник международного общения не может не при менять международное право на своей территории, и оно должно иметь преимущество перед любым национальным законом" [16. С. 104] или, что общепризнанные принципы и нормы МП и международные договоры имеют верховен ство над внутренним, кроме Конституции, законодатель ством РФ [ЗЗа. С. 24], требуют конкретизации.

Принцип приоритета МП установлен давно. Еще Посто янная палата международного правосудия отметила:

"Общепризнанным принципом международного права явля ется то, что в отношениях между государствами-участниками договора положения внутреннего права не могут превалировать над нормами договоров".

Позднее Международный суд в консультативном заключе -нии 26 апреля 1988 г. по разделу 21 Соглашения 1947 г. о мес топребывании ООН, ссылаясь на это положение, высказался о "фундаментальном принципе международного права, заключа ющемся в том, что международное право превалирует над внутренним правом" [292. Р. 35).

I Тем не менее страны по-разному решают данный воп рос, и это нашло отражение во многих исследованиях и обобщениях практики государств [см. в частн.: 64;

62;

98.

С. 9-17;

139;

34;

и др.].

Вопрос практически важен, от него зависят рассмотре ние судами дел, вынесение решений, вообще правопри менительная практика.

Ч. 4 ст. 15 Конституции РФ устанавливает только одно правило соотношения юридической силы норм МП и внут реннего права — о приоритете: "Если международным до говором Российской Федерации установлены иные прави ла, чем предусмотренные законом, то применяются пра вила международного договора", Данная норма имеет сейчас общеправовое (для России) значение, более того, является одной из основ конститу ционного строя.

До принятия Конституции РФ единой концепции или даже общего правила о соотношении права страны и МП не было, регулирование столь крупной проблемы ограни чивалось разрозненными нормами в различных отраслях права.

Отсутствие общего конституционного правила приво дило к тому, что в отдельных законах норма о приоритете норм договоров над законодательными значительно варьи ровалась и даже приобретала иной смысл.

Например, в Законе о недрах в редакции 1992 г. говорилось:

"Если международным договором Российской Федерации ранее определены иные правила, чем те, что установлены настоя щим Законом, то допускается применение правил международ ного договора" (ст. 52) [155].

Обратим внимание, что применение норм МП лишь допус калось, т. е. эта возможность в каждом конкретном случае за висела от желания или даже настроения правоприменительно го органа. И почему "ранее"? Следовало ли отсюда, что по зднее, заключенные договоры не имели приоритета? В любом случае приведенная норма закона не согласовывалась с прин ципом lех роsterior derogat priori.

Ограничивали применение договоров Закон "О беженцах", и Закон "О вынужденных переселенцах" в случаях, "когда это может привести к ограничению прав и свобод", установленных законами [160;

161]. Но в новой редакции они содержат уже обычное правило приоритета [186;

177].

В тех отраслях, где правила о приоритете норм МП не было, возможен был только один путь выполнения между народных обязательств — внесение изменений в законода тельство (принятие новых норм и актов, изменение или отмена существующих). Такой путь достаточно громоздкий, ведь инкорпорация норм МП во внутреннее право требует в каждом конкретном случае прохождения законодатель ной процедуры, И поэтому не случайно часто наблюдалось расхождение советского права и международных обяза тельств страны, многие нормы МП "ожидали своей очере ди" долгие годы. А если учесть, что правовой режим в той или иной сфере нередко создается серией двусторонних договоров, то их выполнение путем соответствующих из менений внутреннего права не только грозит непомерным "разбуханием" законодательства, но и представляется прак тически малореальным.

В итоге право страны в целом было "закрытым", не способным динамично реагировать на вновь принятые и вступившие в силу международные договоры.

Предложения о вв&дении нормы конституционного зна чения о приоритете норм договоров над законодательными высказывались неоднократно как на академическом, так и на официальном уровнях (см. в частн.: 41. С. 141-142;

25.

С. 14;

60. С. 42;

48. С. 12]. В частности, министр юстиции СССР связывал решение проблемы обеспечения соответ ствия советского права и МП с закреплением универсаль ной нормы, аналогичной известной ст. 129 Основ гражданс кого законодательства.

С принятием Конституции РФ 1993 г. проблема решена, но она же повлекла за собой и другую. Чтобы реализация правила о приоритете норм МП, содержащегося в ч. 4 ст.

15 Конституции, соответствовала требованиям международ ного и российского права, необходимо определить точные рамки приоритета, а это значит ответить на ряд вопросов:

о каких нормах МП идет речь, о каких договорах, в от ношении каких законов устанавливается приоритет, нако нец, какие правила сотношения юридической силы норм действуют между нормами договоров и законов.

2. Первый вопрос в том, какие нормы МП имеют приори тет: договорные и/или общепризнанные. И хотя ч. 4 ст. вроде бы дает однозначный ответ, говоря только о прави лах договоров, вопрос не имеет однозначного толкования.

Традиционно наше право предусматривало и предус матривает, как правило, возможность применения во внут ренней сфере только договоров. Лишь в отдельных актах упоминаются обычные нормы.

В Консульском уставе СССР 1976 г., например, говорится, что консульские учреждения в своей деятельности руковод ствуются Уставом, законодательством, международными до говорами и международными обычаями (ст. 3). Консул обязан контролировать, чтобы юридические лица и граждане "пользо вались в полном объеме всеми правами, предоставленными им...

международными обычаями" (ст. 23) [150].

На правила международных морских обычаев содержатся ссылки в законодательстве о морском торговом судоходстве.

Что же касается приоритета МП в случае его колли зии с законодательством, то он всегда предоставлялся до говорам, обычаи не упоминались вообще. Пожалуй, толь ко незадолго до принятия Конституции 1993 г. в двух ак тах появилась норма о приоритете общепризнанных норм МП по правам человека -- вначале в Декларации прав и свобод человека и гражданина России 22 ноября 1991 г. [149], затем в ст. 32 Конституции Российской Федерации 1978 г. (с изменениями и дополнениями на декабрь 1992 г,). В обоих случаях это были нормы идентичного содержания, кото рые гласили: "Общепризнанные международные нормы, относящиеся к правам человека, имеют преимущество пе ред законами Российской Федерации и непосредственно порождают права и обязанности граждан Российской Фе дерации (в Декларации — РСФСР)".

Сейчас также приоритет только за договорами. Более того, указанная прежняя конституционная норма не вос принята новой Конституцией, которая теперь установила:

"В Российской Федерации признаются и гарантируются, права и свободы человека и гражданина согласно обще признанным принципам и нормам международного права и в соответствии с настоящей Конституцией" (ч. 1 ст. 17).

. Встречаются мнения, что по вопросам прав человека "Конституция помещается на второе-место после между народного права", и это ослабляет ее высшую юридичес кую силу. Есть и более обобщающие предположения: при коллизии с законом общепризнанные принципы и нормы обладают тем же приматом применения, что и договоры [В. И. Андрианов, 99, № 2. С. 7;

И. И. Лукашук, там же, № 3. С. 25;

666. С. 39].

Вряд ли назначение ч. 1 ст. 17 установить приоритет МП, скорее она содержит указание на правовые основы в вопросах прав человека, соответственно и смысл ее про читывается так: права человека признаются и гарантиру ются в соответствии с Конституцией, которая закрепляет их согласно общепризнанным нормам МП. Поэтому данная статья не ослабляет положения о высшей юридической силе Конституции в правовой системе РФ.

В равной мере толкование Конституции не дает, пред ставляется, достаточных оснований возводить общий при оритет таких норм МП над законодательством России, как это делает И. И. Лукашук, аргументируя тем, что Закон о международных договорах РФ 1995 г. впервые в нашем за конодательстве ясно определил равную юридическую силу договорных и обычных норм.

Преамбула Закона [171] говорит, что Россия выступает за неукоснительное соблюдение договорных и обычных норм, подтверждает приверженность основополагающему принципу МП — добросовестного соблюдения международ ных обязательств. Тем самым Россия действительно под тверждает для себя равную юридическую силу договоров и обычаев. Но данное положение не. "подправляет" консти туционную норму ч. 4 ст. 15, которая устанавливает, на тгомним, приоритет не обычных или общепризнанных, а договорных норм. Весьма странным кажется толкование данной статьи экспертами Совета Европы, которые увиде ли, что она закрепляет "преимущество общепризнанных принципов и норм международного права и международ ных договоров" [102. С. 14].

Закон не ставит также знака равенства между обыч ными и общепризнанными нормами. В ст. 1 зафиксировано, что международные договоры РФ заключаются, выполня ются и прекращаются в соответствии с общепризнанными принципами и нормами МП, положениями самого догово ра, Конституцией, настоящим Законом. Если учесть, что такие общепризнанные нормы вытекают для России преж де всего из Венской конвенции 1969 г. о праве междуна родных договоров как для страны-участницы, становится ясно, что в статье речь не только об обычных нормах.

Сказанное не означает, однако, что общепризнанные нормы вообще не могут иметь приоритета перед законо дательством России. Весь вопрос в том, что такое обще признанные нормы, а точнее — в какой форме они суще ствуют.

И в данном вопросе обнаруживаются разночтения. От мечают, что общепризнанные нормы существуют в форме обычая (напр. Дж. Гинзбурге: "общепризнанные, т. е. обыч ные нормы МП") [29. С. 112;

см. также: 66. С. 225, 237;

66а.

С. 252 и след.]. А. Н. Талалаев, напротив, пишет, что они в равной мере имеют своим источником договоры и обычаи [108. С. 7, 11]. Практически на этом же стоит О. И. Тиунов, когда говорит, что данное понятие охватывает по крайней мере следующие разновидности норм: основные принципы МП, принципы и нормы Устава ООН, общепризнанные отраслевые принципы и нормы [114. С. 24]. В специальном исследовании украинских коллег, посвященном общеприз нанным нормам, выделяются два их отличительных при знака: признание государствами различных социально-эко номических систем, признание всеми или подавляющим большинством государств [90. С. 25]. Как видно, таким при знаком не считается исключительно обычная форма су ществования.

Представляется, дают неверную ориентацию в этом вопросе авторы Комментария к части первой ГК под ред.

О. Н. Садикова, когда пишут, что общепризнанные прин ципы и нормы МП "содержатся в Уставе ООН, деклара циях и резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН, заявле ниях других универсальных международных организаций по общим вопросам международного правопорядка, реше ниях Международного Суда"[52. С. 23]. Был смысл указать, по меньшей мере, что сами по себе резолюции и деклара ции не имеют юридической силы, а решения Междуна родного Суда — нормативного характера, что вследствие этого они не играют, как правило, правоустановительную роль, не являются источниками МП, что если и содержат те или иные нормы МП, то в качестве подтверждения -или формулирования уже существующих норм.

Очевидно, что общепризнанные нормы МП могут вы ражаться как в договорной, так и в обычной форме: либо они являются обычными и не нашли отражения в догово рах, либо первоначально обычные нормы путем кодифи кации обретают форму договора, либо, наконец, в процес се действия договора он может стать обязательным для неучаствующих в нем государств обычным путем. Можно сказать больше: именно взаимодополнение договорной и обычной форм способствует расширению сферы действия норм МП и становлению их общепризнанного характера.

Представляется, что Верховный суд РФ необоснованно суживает сферу существования общепризнанных норм МП, когда дает судам следующее указание: "Судам при осуществ лении правосудия надлежит исходить из того, что общеприз нанные принципы и нормы международного права, закреплен ные в международных пактах, конвенциях и иных документах,...

являются в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации составной частью ее правовой системы" [320].

Поэтому общепризнанные нормы вряд ли следует про тивопоставлять договорным, обосновывая, например, что они имеют такой же приоритет перед законами, как и до говоры или, наоборот, что они обладают во внутреннем праве более низким статусом, чем нормы договорные. Есть основания толковать ч. 4 ст. 15 Конституции о приоритете правил договоров перед законами расширительно: понятие "международные договоры РФ" охватывает не только соб ственно двусторонние, региональные или многосторонние договоры с участием России, но и те, которые содержат общепризнанные нормы. Причем, заметим, в договорах содержится немалая часть общепризнанных норм.

Вполне можно утверждать, вследствие сказанного, что и общепризнанные нормы МП (в договорной форме) имеют приоритет перед законами РФ. Статья 15 не отдает приори тета лишь тем общепризнанным нормам, которые не имеют писаного характера, существуют в практике государств.

Видимо, в этом есть смысл. Договорные нормы имеют некоторые преимущества перед обычными. Во-первых, они более определенны, точны, конкретны, имеют ясную фор му. Обычные же нормы требуют немалой аналитической деятельности для установления их существования и конк ретного содержания которая связана с изучением между народной практики. Необходимо также установить факт признания страной конкретной обычной нормы. Очевидно, все это не под силу внутригосударственным судам (за ис ключением, может быть, Конституционного Суда РФ) и иным правоприменительным органам. Во-вторых, труднее решать вопрос о приоритете, соотнося неписаное правило поведения с писаным и точным.

В правовых системах и многих других государств, судя по данным аналитического обзора эксперта Совета Европы К. Экономидеса, в силу отмеченных причин роль обычных норм более ограниченна, чем договорных [131, С. 18-22].

Подчеркнем в итоге: ч. 4 ст. 15 Конституции закрепляет приоритет перед законами РФ норм двусторонних, регио нальных и многосторонних договоров, а также общеприз нанных норм МП, выраженных в договорной форме.

3. Второй вопрос, который неизбежно возникает при толковании положения о приоритете норм МП - - какие договоры имеются в виду в данной статье. Она не дает каких-либо уточнений, но вопрос появляется сразу же, и он обоснованно поставлен в литературе (А. 'Н. Талалаев, И. И. Лукашук, Дж. Гинзбурге).

Существует множество различных видов договоров. При установлении приоритета значение имеет прежде всего разграничение договоров в зависимости от уровня их зак лючения — межгосударственные, межправительственные, межведомственные. Отличаются договоры по времени при нятия (позднее или ранее такого-то закона), по характеру содержащихся в них норм (общих или специальных), по форме выражения согласия на их обязательность (ратифи кация, подписание и т. д.), по способу существования (опуб ликованные и неопубликованные). Все ли виды договоров имеют приоритет перед законами РФ?

Повторим, Конституция не дает ответ на этот вопрос, законодательство также, как правило, повторяет консти туционную формулу. Хотя встречается своеобразное тол кование, что в ч. 4 ст. 15 говорится о "должным образом ратифицированных договорах" [36. С. 72]. В иных изданиях вопрос либо обходится молчанием, либо получает упро щенное разрешение: "все международные договоры"[52.

С. 24;

10. С. 49].

Пожалуй, только в отношении одного вида применяе мых договоров законодательство содержит конкретное ука зание. Ч. 3 ст. 5 Закона о договорах говорит, что положения официально опубликованных международных договоров РФ, не требующие издания внутригосударственных актов для применения, действуют в РФ непосредственно. Для осу ществления же иных положений принимаются соответству ющие правовые акты. Косвенно на это наводит и Консти туция, но применительно только к правам человека: лю бые нормативные правовые акты, затрагивающие права человека, не могут применяться, если они не опубликова.ны официально для всеобщего сведения (ч. 3 ст. 15). Отсю да ясно, что и приоритетом обладают только официально опубликованные договоры.

Что касается других видов договоров, то первостепенное значение в рассматриваемом вопросе имеют два критерия — уровень: принятия и форма выражения согласия на обяза тельность. Поэтому его целесообразно проследить примени тельно к отдельным соответствующим видам договоров, оче видно, он будет иметь не одинаковое решение.

Конституция отдает первенство перед законами дого ворам, устанавливающим иные правила, чем в законах.

Согласно же Закону 1995 г. договоры, устанавливающие иные правила, подлежат ратификации (ч. 1 ст, 15). Логично вытекает, что приоритетом обладают только ратифици рованные договоры. Причем, это жесткий вывод, неиз бежно вытекающий из сопоставления двух посылок.

Необходимость иметь в виду именно ратифицирован ные договоры неоднократно подчеркивалась в литературе в виде предположений, утверждений или предложений dе 1еgе feranda. На государственном уровне она получила от ражение в постановлении Пленума Верховного суда РФ "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия":

"... суд при рассмотрении дела не вправе применять нормы закона, регулирующего возникшие правоотношения, если всту пившим в силу для Российской Федерации международным договором, решение о согласии на обязательность которого для Российской Федерации было принято в форме федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотренные за коном. В этих случаях применяются правила международного договора Российской Федерации" [320].

Вольно или невольно, Верховный суд необоснованно расширил содержание приведенных выше правовых по ложений и неточно сориентировал суды. И Комментарий к Закону о договорах допускает такую неточность [57. С. 51].

Ведь решение о согласии на обязательность договора в форме федерального закона может быть и ратификацией, и утверждением, и принятием, и присоединением (см. ст.

ст. 17, 20, 21 Закона). Статья же 15, напомним, однознач но предписывает ратификацию договоров, предусматри вающих иные правила, чем в законах.

Ратификации подлежат прежде всего межгосударствен ные договоры. В итоге общее правило для данного уровня договоров выглядит, очевидно, так: приоритетом в отно шении законов РФ обладают межгосударственные рати фицированные официально опубликованные договоры.

Межправительственные договоры заключаются от имени Правительства, а не от имени государства в целом. Тем не менее Закон предусматривает возможность ратификации и данного вида договоров (ч. 1 ст. 16).

Ратификация придает таким договорам юридическую силу уровня федерального закона. Между актами одного уровня специальным правилом (в данном случае ч. 4 ст. 15 Конститу ции) можно установить приоритет одного над другим.

Можно заключить, следовательно, что приоритет пе ред законами имеют и межправительственные ратифици рованные договоры.

Что касается межведомственных договоров, то решения об их подписании, о выдаче полномочий на ведение перего воров и подписание, об утверждении, принятий и присоеди нении принимаются, как правило, соответствующими мини стерствами и ведомствами. Но отдельные договоры и тако го уровня могут быть, очевидно, ратифицированы. Так, Правительство РФ принимает решения о подписании меж ведомственных договоров, если соответствующие вопросы имеют важное значение для государственных интересов РФ (ч. 4 ст. 11). Оно же, согласно ч. 1 ст. 16, вносит в Госу дарственную Думу на ратификацию договоры, решения о подписании которых приняты им. Отсюда Правительство представляет на ратификацию межведомственный договор, если он подпадает под ст. 15 (о договорах, подлежащих ратификации).

Поэтому, представляется, требует некоторого уточне ния следующее предположение: "Есть основания полагать, что приоритетом при применении пользуются межгосудар ственные и межправительственные договоры. Иной статус у межведомственных соглашений. Практика государств ис ходит из того, что, будучи разновидностью международ ного договора, такие соглашения не могут обладать при оритетом в отношении закона" [66. С. 240]. Как показано выше, во-первых, не все межправительственные догово ры пользуются приоритетом, во-вторых, буквальное тол кование Закона не исключает приоритет и межведомствен ных соглашений.

Сопоставление положений Конституции и Закона о до говорах позволяет в итоге сделать обобщающий вывод, уточнить понятие "международный договор, устанавлива ющий иные правила", которое содержится в ч. 4 ст. Конституции РФ: "международный договор Российской Федерации межгосударственного, межправительственного или межведомственного характера, ратифицированный и официально опубликованный".

В свою очередь, данный вывод влечет следующие по ложения. Все международные договоры РФ согласно ч. ст. 15 являются составной частью ее правовой системы (в отличие от утверждения Дж. Гинзбургса [см.: 29. С. 113]), Однако не все международные договоры обладают при оритетом перед законами. Даже межгосударственные до говоры, не ратифицированные или не опубликованные официально, не могут иметь такого преимущества. Зна чит, и правила соотношения юридической силы норм зако нов и договоров в правовой системе РФ различны для до говоров, обладающих приоритетом и не обладающих им (см. об этом ниже).

4. Необходимо также выяснить, в отношении каких нор мативных актов РФ обладают преимуществом международ ные договоры, которые имеются в виду в ст. 15 Конститу ции. Только ли в отношении законов, как говорит ч. ст. 15? Либо это только обобщающее понятие, и имеются в виду все виды нормативных правовых актов? Кроме того, и законы в действующей правовой системе РФ различают ся. Заметим, что ни Комментарии к Конституции, ни Ком ментарий к Закону о договорах [59;

53;

57] не дают развер нутого ответа, рассматривают не все виды договоров и внутренних нормативных актов, о которых должна была бы идти речь. А в Комментарии к Конституции под редак цией Л. А. Окунькова, Комментарии ГК РФ, Комментариях к УИК РФ, к СК РФ [54;

58;

56;

51;

55] вопрос практически не поднимается вообще.

Между тем, если сопоставить юридическую силу в пра вовой системе РФ всех видов тех и других, получается довольно сложная схема.

Очевидно, прежде всего, что в общий ряд норматив ных актов, в отношении которых имеют приоритет догово ры, не попадает Конституция РФ. Раньше Коституция стра ны именовалась также Основным законом, сейчас нет. Ско рее всего, не случайно, чтобы подчеркивался ее особый статус и значительные различия между ней и законода тельством. Иными словами, ее нельзя рассматривать в од- ' ном ряду даже с законами, это главный, ведущий, основ ной нормативный правовой акт страны. Кроме чисто внеш него различия есть и ряд существенных. Конституция выделяется среди всех иных нормативных актов предме том регулирования, порядком принятия и изменения, юри-, дической силой. Впервые ее особенные признаки зафик сированы с такой полнотой, как это сделано в ст. 15.

Конституция имеет высшую юридическую силу на всей территории России (ч. 1 ст. 15). Отсюда прямо вытекает, что все действующие на ее территории правовые акты, в том числе и международные договоры, не должны проти воречить ей. Ч. 4 ст. 15 говорит о приоритете договоров над законами, что опять же подчеркивает — не над Конститу цией. Данные положения подтверждает и развивает ст. Закона о международных договорах, которая, заметим, называется "Особый порядок выражения согласия на обя зательность для Российской Федерации международных договоров": если договор содержит правила, требующие изменения положений. Конституции, решение о согласии на его обязательность для РФ возможно в форме феде рального закона только после внесения соответствующих поправок в Конституцию. Другой гарантией является то, что Конституционный Суд РФ может признать не всту пивший в силу договор или отдельные его положения не соответствующими Конституции. Такой договор не подле жит введению в действие и применению (ст. 91 Закона о Конституционном Суде РФ [162]).

Иными словами, используя конструкцию ч. 4 ст. 15, мож но сформулировать: международным договором РФ не мо гут быть установлены иные правила, чем предусмотрен ные Конституцией.

Применительно к роли норм МП, в частности, в судеб ном конституционном контроле бывший председатель Кон ституционного Суда РФ проф. В. А. Туманов сказал, что они занимают подчиненное место в правовой системе Рос сии по отношению к Конституции, не могут действовать вопреки ей. Фактически к аналогичному выводу приходит И. И. Лукашук, когда пишет, что ни одна норма правовой системы страны, в т. ч. включенная на основе МП, не дол жна противоречить Конституции [99. № 2. С. 4;

666. С. 36-37].

Ниже Конституции по рангу находятся федеральные конституционные законы. Конституция (ст. 108) предусмат ривает особые условия их принятия по сравнению с обыч ными федеральными законами: квалифицированное боль шинство депутатов Государственной Думы, обязательное одобрение Советом Федерации (3/4 голосов), подписание без права вето Президентом и обнародование. Тем не ме нее нормы такого закона уже не конституционные нормы и не обладают особенными признаками последних. И хотя в подобных законах, как правило, нет классической нормы о приоритете типа ч. 4 ст. 15 Конституции, не усматривается и каких-либо юридических препятствий, чтобы ратифици рованные договоры имели преимущество перед ними. Толко вание норм Федерального конституционного закона "О су дебной системе РФ" не столь прямо, тем не менее под тверждает данную возможность.

Ст. ст. 6. 1 и 6. 2 устанавливают общие правила обязатель ности постановлений судов на территории РФ. В то же время ст. 6. 3 оговаривает, что обязательность на территории РФ по становлений судов иностранных государств, международных судов и арбитражей определяется международными договора ми РФ [163]. Т. е. Закон допускает, что договорами могут быть установлены иные правила обязательности постановлений ино странных и между народных судов.

Что касается федеральных законов (не конституцион ных), то само правило ч. 4 ст. 15, а также подобные нор мы в значительной части, если не в большинстве, феде ральных законов позволяют сделать однозначный вывод о приоритете перед ними ратифицированных международ ных договоров.

В действующей правовой системе РФ выделяются так же законы субъектов Федерации. Представляется упрощен ным утверждение, что все договоры обладают приорите том в отношении законов субъектов Федерации [59. С. 118;

95. С. 22;

53. С. 80-81;

33. С. 90], и ссылка на практику Кон ституционного Суда РФ вряд ли усиливает его.

В равной мере представляется упрощенным положение Закона Тюменской области 1996 г. "О порядке подготовки, при нятия и действия нормативных правовых актов Тюменской об ласти": "Если международным договором Российской Федера ции будут установлены иные правила, нежели нормативными правовыми актами области, то применяются правила, предус мотренные международным договором РФ"(ч. 2 ст. 6) [262].

Такое утверждение было бы правомерно в советское время, когда правовая система строилась исключительно на принципе централизма — безусловного соответствия и подчинения нижестоящих актов вышестоящим. И между народные договоры Союза, следовательно, имели первен ство перед законами союзных республик.

Действующая Конституция не дает поводов для анало гичных заключений. Она исходит из иного принципа — рас пределения компетенции между Федерацией и ее субъек тами. Как следствие, субъектам гарантируется вся полно та власти, т. е. исключительная компетенция вне пределов ведения РФ и предметов совместного ведения России и субъектов Федерации (ст. 73), включая принятие законов и иных нормативных правовых актов (ч. 4 ст. 76). В случае же противоречия между таким законом субъекта Федера ции и федеральным законом действует первый (ч. 6 ст. 76).

В развитие данных положений Закон о договорах пре дусматривает особый порядок заключения договоров РФ, затрагивающих полномочия субъекта Федерации — по со гласованию с его органами государственной власти (ст. 4).

Иными словами, не только в законотворческой, но и в международной договорной практике Федерация не впра ве вторгаться в сферу исключительной компетенции ее субъектов и нарушать их интересы. Приведенное выше утверждение нуждается, следовательно, в уточнении: до говор РФ имеет приоритет перед законами субъектов Фе дерации, включая законы в сфере их исключительной ком петенции, если в последнем случае он заключен по согла ^ сованию с заинтересованными субъектами Федерации.

Правда, формулировки ст. 4 юридически аморфны и вызывают двусмысленное толкование. Федеральные струк туры свободны от каких-либо обязательств в отношении "согласования" и "рассмотрения предложений" - как по срокам и форме реагирования, так и по существу [подроб нее см.: 43. С. 23-26]. С учетом требований ст. ст. 73 и Конституции такое согласование и мнения субъектов Фе дерации представляются обязательными. Думается, в спор ных ситуациях заинтересованные субъекты могли бы за щищать свои права в порядке конституционного судопро изводства, настаивая на несоответствии Конституции ст. Закона.

Итак, Конституция и Закон о договорах не говорят чет ко о соотношении международных договоров РФ с закона ми субъектов федерации. Конституционный Суд РФ на ос нове духа Конституции в нескольких делах подчеркнул приоритет первых над вторыми.

В частности, в деле по Закону Чувашской республики о выборах Госсовета Суд высказался по поводу принципа всеоб щего и равного избирательного права, установленного зако нодательством в соответствии с Конституцией и Международ ным пактом о гражданских и политических правах. "Гарантии данного права должны быть предусмотрены в законах субъек тов Российской Федерации". И далее четче: нормы указанного закона не соответствуют Конституции и данному Пакту [356]. В деле о конституционности указов Президента РФ по Чечне Суд также основывался на приоритете [355]. В деле о проверке конституционности указа Президента о сроках выборов в субъектах федерации и законов Пермской и Вологодской обла стей Суд фактически исходил из прямого действия Пакта о гражданских и политических правах в отношении субъектов федерации [361].

Но заметим, в названных, а также в других подобных де лах (о беженцах в Северной Осетии, о референдуме в Татар стане) вопросы касались не исключительной компетенции субъектов федерации, а совместной с РФ либо исключитель ной компетенции РФ. Поэтому подтверждение верховенства федеральных законов и международных договоров над закона ми субъектов федерации было закономерным.

Норма ч. 4 ст. 15 Конституции о приоритете договоров над законами, а также повторяющие ее нормы федераль ных- законов, подчеркнем, не упоминают иные виды нор мативных актов: указы Президента, постановления Пра вительства, нормативные приказы и инструкции мини стерств и ведомств, р е ш е н и я органов местного самоуправления. Поэтому решение вопроса о приоритете выводится здесь не из буквы, а из духа закона: если пря мо закреплен приоритет в отношении законов, то логично полагать, что он действует и в отношении нормативных правовых актов более низкой юридической силы.

5. Наконец, главный вопрос — каковы правила соотно шения юридической силы норм МП и внутреннего права в правовой системе РФ. Задача теперь "свести" рассмотрен ные выше виды международных договоров и внутренних нормативных актов. Те и другие действуют в одной право вой системе. Но, скажем, судье важно знать не только то, какое законодательство и какие договоры существуют по такому-то вопросу, но и на основе чего вынести реше ние — норм закона или договора.

Конституция не дает полного ответа, предусматривая только случай коллизии (ч. 4 ст. 15). Но закономерно заме чается: как быть в нормальных ситуациях, когда между нормами МП и российского права нет противоречия, когда они действуют в одном направлении [43. С. 18]. Фактически же проблема еще шире - речь должна идти не только о договорах, имещюих приоритет. В отношении них закон дает четкий ответ. Но вот вопрос: как соотносятся договоры, не обладающие приоритетом, и внутренние нормативные акты? Ведь такие договоры тоже являются частью право вой системы РФ.

Законодательство, как правило, повторяет конституци онную норму, не развивая и не конкретизируя ее. В каче стве исключения можно напомнить приводившиеся выше формулировки законов о недрах, о беженцах, о вынуж денных переселенцах. Новые законы, даже прямо пред назначенные для судей, также не дают точных ориенти ров. В частности, конституционный закон "О судебной сис теме РФ" говорит в ч. 3 ст. 5:

"Суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конститу ционному закону, федеральному закону, общепризнанным прин ципам и нормам международного права, международному до говору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, закону субъекта Российской Федера ции принимает решение в соответствии с правовыми положе ниями, имеющими наибольшую юридическую силу" [163]. Но для этого, представляется, стоило показать соотношение дан ных актов между собой. В данной статье они не выстроены в строгий иерархический ряд, вообще статья не затрагивает воп рос. И. И. Лукашук, например, напротив, полагает, что в ней установлена жесткая иерархия [666, С. 38].

Мало помогут практике и упоминавшиеся научные ком ментарии к Конституции и к законам и кодексам.

В литературе встречаются разные мнения относитель но соотношения юридической силы норм МП и внутренне го права. Хотя некоторые высказаны до принятия дей ствующей Конституции, но все касаются оценки нормы о приоритете договоров, содержавшейся и в советском пра ве. И. П. Блищенко полагает, что поскольку на территории государства может быть лишь один законодатель, то в слу чае коллизии нормы внутригосударственного права и МП имеют равную силу в их действии на территории государ ства [13. С. 200]. Ему возражает С. Л. Зивс: концепция рав ной силы международного договора и закона не уклады вается в производную от Конституции систему источников права, не соответствует их иерархической структуре [35.

С. 225]. В. Я. Суворова настаивает на безусловном преиму ществе норм МП, которые должны занимать высшую сту пень в иерархии норм, применяемых в государстве [106.

С. 15]. Менее категорично, но созвучно высказывание С. В. Олениной [94. С. 27].

Некоторые авторы соотносят нормы МП с внутренними с помощью известных правил разрешения коллизий: lех specialis derogat priori (Б. И. Нефедов [86. С. 45-57]), 1ех lez posterior derogat рriori (И. П. Блищенко). Р. А. Мюллерсон полагает, что при регулировании международных отноше ний негосударственного характера в соотношении договора и закона применяется первое правило, а при регулирова нии внутригосударственных — второе, Э. М. Аметистов — что оба правила действуют одновременно [83. С, 67, 76, 91;

7. С. 78, 81]. Насколько можно судить, все при этом обосно вывают приоритет норм МП. Но тогда остается вопрос: как быть, если договор принят ранее закона либо если он име ет более общий характер.

Своеобразно толкует приоритет норм МП над внутри государственными С. В. Черниченко: это приоритет "пере адресованных", трансформированных норм, ставших внут ригосударственными, т. е. приоритет одних внутригосу дарственных норм перед другими, если существует коллизия между ними". Сразу же он оказывается перед необходимостью оговаривать, что под приматом в этом случае надо понимать "не старшинство в иерархическом отношении"[130. С. 28]. Но почему? И почему преимуще ство будет у "бывших" норм МП перед нормами российс кого права, а не наоборот? Наконец, почему действует именно принцип приоритета, ведь теперь те и другие нормы, если они есть часть внутреннего права, равно значны и должны были бы применяться правила для раз решения коллизий норм одинаковой юридической силы — более позднего или специального акта [79. С. 12, 93, 117, 118, 121, 124]?

В случае же с международными договорами, приоритет которых установлен специальной нормой (например, ч. ст. 15 Конституции или ст. 129 Основ гражданского законо дательства), действуют не названные правила, а принцип иерархии — более высокого по юридической силе акта.

Из того, что нормы МП в процессе их действия в пра вовой системе РФ не становятся нормами внутреннего пра ва, а источники МП — источниками права России, очевид но вытекает, что они не выстраиваются и в один иерархи ческий ряд соподчинения внутригосударственных нормативных актов, что вопрос соотношения их юриди ческой силы регулируется прежде всего не правилами кол лизии для норм и актов одного уровня и одной правовой системы, а принципом соотношения международного и рос сийского права.

Может быть, объявление в ряде государств МП час тью права страны и привело к тому, что договоры ставят ся в один ряд с законами и последние могут превалировать над ними?

Комиссия международного права пришла к следующему выводу: "Даже там, где доминирует теория, согласно которой международное право является частью национального права, национальный суд может основывать свое решение на принци пах международного права только при отсутствии регулирую щего данный вопрос закона, постановления или прецедента... " [цит. по: 64. С. 86].

Четко подметил сущность принципа "МП — часть права страны" А. Фердросс: данный принцип свидетельствует лишь о том, что нормы МП приравниваются к внутригосударствен ным, в силу чего путем издания более поздней нормы закона от нормы МП может быть отнята ее внутригосударственная действенность [123. С. 94-95].

Отсюда закрепление МП в ч. 4 ст. 15 Конституции Рос сии не частою права, а частью правовой системы пред ставляется более обоснованным и отвечающим принципу добросовестного выполнения международных обязательств.

Следующее же положение в данной статье о приоритете правил договоров есть напоминание всякий раз, что дого воры нельзя ставить в один ряд с законами. Те и другие источники действующих в стране правовых норм, но по своему происхождению принадлежат к разным системам права. Поэтому данное положение есть, кроме того, и об щее, исходное коллизионное правило соотношения этих источников.

Вместе с тем, как показано выше (см. IV, 3), надо различать договоры, обладающие приоритетом по отно шению к законам и/или к иным нормативным актам и не обладающие им. Соответственно, и правила соотношения различных видов договоров и законодательства не одни и те же.

Конституция говорит только о договорах, имеющих приоритет над законами. Это межгосударственные, меж правительственные и межведомственные ратифицирован ные и опубликованные договоры. Они же имеют приори тет и в отношении иных видов нормативных актов, за ис ключением законов субъектов Федерации в пределах их исключительной компетенции. В последнем случае необхо димо согласование с заинтересованными субъектами.

Что касается других видов договоров, то правила их приоритета вытекают не из прямых указаний Конститу ции или законодательства, а из соотношения иерархии меж дународных договоров и внутригосударственных актов. Как верно подмечено, система заключаемых договоров нахо дится в прямой связи с системой органов и иерархической "лестницей" издаваемых ими внутренних актов [79. С. 50, 55, 57].

Нератифицированные межгосударственные договоры, очевидно, обладают преимуществом перед подзаконными нормативными актами, а также перед законами субъектов Федерации с тем же условием, что в предыдущем, случае.

Нератифицированные межправительственные догово ры могут устанавливать иные правила, чем в правитель ственных и нижестоящих нормативных актах. Их приори тет может быть предусмотрен Правительством как в самом договоре при его заключений, так и в постановлении Пра вительства в виде отсылочной нормы. Что касается зако нов субъектов Федерации, очевидно, что здесь также дей ствует ограничение ст. 73 и ч. 4 ст. 76 Конституции о сфере их исключительной компетенции.

Наконец, межведомственные договоры имеют приори тет перед актами соответствующего и нижестоящего уровня в пределах компетенции ведомства.

Вся достаточно сложная при прочтении конструкция приоритета договоров перед внутренними актами уклады вается в весьма доступную схему:

КОНСТИТУЦИЯ РФ договоры, обладающие приоритетом федеральные перед законами (ст. 15.4 Конституции): конституционные ратифицированные и опубликованные законы межгосударственные, межправительственные и федеральные межведомственные договоры законы иные договоры указы Президента законы субъектов межгосударетвенные Федерации постановления межправительственные Правительства ведомственные акты межведомственные акты местного самоуправления Во всех иных случаях, когда международные догово ры не имеют преимущества перед какими-либо видами внутренних нормативных актов, соотношение их юриди ческой силы основывается на иных правилах. Подобными случаями, в частности, являются: межгосударственный не ратифицмрованный договор — федеральный закон, меж правительственный нератифицированный договор - фе деральный закон, межправительственный договор — указ Президента, межведомственный нератифицированный до говор — федеральный закон, указ Президента или поста новление Правительства.

В отсутствие правил, которые были бы установлены в законодательстве для таких случаев, можно предположить, что вопрос соотношения юридической силы актов должен решаться на основе общих коллизионных принципов для актов одной правовой системы. Ведущая роль среди них принадлежит принципу иерархии (для актов разного уров ня) — lех superior derogat interior. В нашем примере он применим, скажем, ко второму, третьему и четвертому случаям. Между актами одного уровня действуют принци пы преимущества более позднего или более специального акта — lех posterior derogat priori, lех specialis derogat generali. Очевидно, дан из приведенных случаев.

Что касается общепризнанных принципов и норм МП, то Конституция не устанавливает соотношения их юриди ческой силы и внутренних актов. Поэтому судьба тех, кото рые существуют в форме обычных норм, неопределенна.

Можно предложить dе lеgе fегеnda закрепить приоритет над законодательством РФ норм jus cogens.

В завершение приведем основные ключевые положе ния, сформулированные в главе: правовая система РФ есть совокупность всех правовых явлений, существующих в стране — не только внутригосударственных, но и связан ных с МП;

нормы МП, являясь частью правовой системы России, не становятся нормами внутреннего права;

источ ники МП в правовой системе РФ выполняют роль не ис точников внутреннего права, а источников определенной части действующих в стране правовых норм (в данном слу чае международных);

соотношение юридической силы норм МП и внутреннего права не ограничивается только уста новленным в ч. 4 ст. 15 Конституции приоритетом догово ров над законами, а определяется различными коллизион ными принципами в зависимости от конкретного вида до говора и внутреннего нормативного акта.

ГЛАВА ПРАВОВЫЕ И ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ДЕЙСТВИЯ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА В ПРАВОВОЙ СИСТЕМЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ I. Юридические условия действия I. Определение места и роли норм и источников МП в правовой системе России, их соотношения с нормами и источниками российского права создает лишь исходные по зиции в исследовании проблемы. Оно должно сопровож даться изучением правовых и организационных основ дей ствия норм МП в правовой системе РФ. Иными словами, требуют выяснения следующие важные вопросы — кто, как и на каких основаниях будет обеспечивать их действие, что порождает возможность и обязанность применения норм МП;

с какого момента возникает такая обязанность.

Встречаются возражения против постановки вопроса о юридических основаниях действия и применения норм МП, ибо в таком случае, по мнению В. Я. Суворовой, выполне ние договора государством-участником ставится в зависи мость от внутригосударственного права, что противоре чит ст. 27 Венской конвенции о праве международных до говоров 1969 г. Юридические основания предполагают как бы разрешение, дозволение применить договор и тем са мым возможность определенного усмотрения государства [106. С. 21].

На самом же деле юридические основания ни в коей мере не "подмывают" принципа расtа sunt servanda, не создают возможностей усмотрению государства выполнять договор или нет. Больше того, вступление договора в силу порождает правовое последствие для государств-участни ков — обязанность выполнить его. Но МП не предписыва ет государствам, как это делать, также как оно не связы вает ргорio vigore (своей собственной силой) внутригосу дарственные органы и вообще субъектов внутреннего права.

Оно связывает государство, последнее же обязано обес печить действие норм МП на своей территории. Это повсе местно подтверждается практикой государств и доктриной.

А. Фердросс, в частности, отмечает: норма, противореча щая МП, отнюдь не является необязательной, т. к. государ ственные суды в принципе обязаны применять даже и зако ны, противоречащие ему, поскольку они есть органы опреде ленного государственного правопорядка и обязаны в качестве таковых применять нормы собственного права, "поскольку право государства само не содержит иных постановлений".

И подмечает следующую тенденцию: "... новейшее право скло няется к тому, чтобы рассматривать государственные органы как непосредственно обязанные, в силу международного пра ва, отказать в исключительном случае в выполнении закона собственного государства, если государственные органы пу тем применения данного закона допустили бы факт наруше ния международного права" [123. С. 87-88;

см. также Г. Зей дель: 145. 5. 117-122].

Внутреннее право должно определять механизм взаи модействия с МП, механизм его исполнения и возможность непосредственного применения. И в этом смысле выполне ние обязательств по МП именно "ставится в зависимость от внутригосударственного права"!

-Нормы внутреннего права, регулирующие данные воп росы, группируются в особый правовой институт выполне ния международных обязательств государства. Примени тельно к нашей стране существование такого института отмечено еще в советском праве [80. С. 12-21]. Тем более необходимо говорить о нем сейчас, когда проблема выпол нения международных обязательств стала иной и по каче ству, и по масштабам. Это проблема не только федераль ного, но и регионального уровней — субъекты федерации обеспечивают в пределах своих полномочий выполнение международных договоров РФ, кроме того, активно раз вивают свои отношения на международном уровне и прини мают законы о международных соглашениях [см. напр.: 261].

Правовой институт выполнения международных обяза тельств, можно определить как совокупность норм права Российской Федерации, регулирующих вопросы реализа ции во внутригосударственной сфере общепризнанных принципов и норм МП и международных договоров РФ, а также между на родных соглашений субъектов федерации, Данный институт является межотраслевым, поскольку состоит из норм различных отраслей российского права. Он включает различные и по функциям нормы: нормы-прин ципы, нормы о компетенции органов государства по обес печению выполнения международных договоров, нормы о формах или способах их выполнения, отсылочные и кол лизионные нормы и т. д.


2. В самом широком плане можно говорить о целой си стеме как международных, так и внутригосударственных средств обеспечения выполнения международных догово ровЛсм. напр.: 113;

106;

73, гл. 8;

22. С. 71-74;

62а. С. 5-22;

77.

С. 187-199]. Очевидно, что это задача самостоятельного широкого исследования.

Здесь же задача конкретнее: определить юридические условия действия норм МП во внутригосударственной сфе ре, применимости этих норм к отношениям с участием субъектов внутреннего права.

Условия можно определить как юридические основа ния использования и применения норм МП в правовой сис теме РФ, обстоятельства, дающие юридическую возмож ность регулировать на их основе отношения.

Общим условием выполнения норм МП, в том числе и обеспечения их действия, является принцип расtа sunt servanda, точнее, даже не сам принцип, а обязанность и задача государства установления такого законодательного режима, который бы максимально способствовал реализа ции заключенных соглашений, следовательно, наиболее последовательному применению принципа добросовестно го соблюдения международных обязательств [112. С. 161].

Выделяется и ряд конкретных, специальных условий, которые, впрочем, имеют неодинаковое значение. Одни являются обязательными, другие играют дополнительную роль.

Под обязательными условиями имеются в виду те, без которых действие норм МП, в том числе их использова ние и применение во внутригосударственной сфере было бы, как представляется, неправомерным. К ним относятся признание обязательности договора или общепризнанного принципа (нормы) МП, вступление в силу договора, его опубликование, отсылочные нормы к МП.

3. Признание обязательности. Это в равной мере не пременное условие для общепризнанных (в форме обы чая) и договорных норм. Очевидно, что общепризнанность не означает обязательность абсолютно для всех государств.

Вряд ли такие нормы и существуют. Некоторые из госу дарств могут быть не связаны общепризнанными нормами.

Поэтому ссылка на те или иные общепризнанные нормы должна сопровождаться установлением факта их призна ния нашей страной. И напротив, их использование и даже просто упоминание в качестве аргумента, не подлежаще го сомнению, в пользу определенного вывода без установ ления такого факта представляется юридически некоррек тным.

Не всегда безупречна в этом плане практика Конституци онного Суда РФ. Так, в деле по ст. 18 Закона РФ о граждан стве РФ Суд сослался на "международно-правовые акты" (пос ле упоминания только Всеобщей декларации прав человека), в деле по ст. 64 Уголовного кодекса РСФСР — на "другие международные акты" (кроме Международного пакта о граж данских и политических правах), в особом мнении по второму делу судья А. Л. Кононов — на "общепризнанные принципы и нормы международного права" [359;

357]. В деле о конститу ционности Указа Президента РФ и законов Пермской и Воло годской областей о выборах Государственная Дума утвержда ла противоречие Указа "нормам международного права"[361].

В всех случали, заметим, не говорится, о каких "актах" и "общепризнанных нормах" речь и имеют ли они силу для РФ, что действительно выглядит в итоге как аргумент а priori. Даже характеристика в первом деле Всеобщей декларации как "ут вержденной и провозглашенной Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года", нормы которой, по общему признанию, стали частью обычного МП, сама по себе не подтверждает, что она является обязательной для РФ.

В отношении договоров необходимо установить, выра жено ли согласие на обязательность для РФ того или ино го договора одним из способов, названных в ст. 6 Закона о международных договорах.

Раньше, когда не было конституционной нормы, сан кционирующей действие норм МП внутри государства, акты выражения согласия, в частности, акты ратифика ции, оценивались с точки зрения того, порождают ли они обязанность внутригосударственного выполнения догово ра. Высказывания различались до противоположных: акт ратификации придает договору силу внутригосударствен ного закона (Е. Т. Усенко, А. Н. Талалаев, Э. М. Аметистов, Л. А. Лунц, Н. В. Миронов, М. М. Богуславский), напротив, сам по себе он не означает приведения договора в силу на территории государства (Д. Б. Левин. С. Л. Зивс, Р. А. Мюл лерсон). Сейчас такая оценка представляется излишней.

Часть 4 ст. 15 есть общая санкция на действие норм МП в правовой системе РФ, а выражение согласия на обяза тельность конкретного договора — необходимое условие того, чтобы его нормы получили такую возможность.

Способ выражения согласия, очевидно, не влияет на степень обязательности договора для России, но от него прямо зависит, напомним, соотношение юридической силы норм договора и внутреннего права в случаях коллизий их друг другу (см. выше, гл. 1, IV).

Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № б от 29 сентября 1994 г. "О выполнении судами постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. № 3 "О практике судебной проверки законности и обо снованности ареста или продления срока содержания под стра жей", в частности, говорится: "Разъяснить судам, что в соот ветствии со ст. 9 Международного пакта о гражданских и по литических правах, вступившего в силу 23 марта 1976 г., нормы которого в силу ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Фе дерации и имеют верховенство над ее внутренним законода тельством... "[5п. С. 3-4]. Подтверждена обязательность пакта для РФ, но не указана форма выражения согласия на нее, что очевидно требовалось, поскольку утверждался приоритет до говора над законом и следовало показать, имеет ли именно данный пакт такой приоритет над федеральным законодатель ством.

Поэтому представляется важным, при ссылке на конк ретный договор, установление не только самого факта, но и формы признания обязательности договора. Более того, это просто необходимо, если, скажем, суд обосновывает при оритет договора перед законом и выносит решение на основе норм первого. В подобных делах указание на отмеченные обстоятельства должно быть элементом решения, от этого зависит полнота и строгость аргументации. Ряд постановле ний, в частности, Конституционного Суда РФ и особых мне ний судей отмечены достаточной точностью в этом плане [см.

напр.: 362;

355;

постановление от 31 июля 1995 г.;

353].

Тем не менее чаще, и это скорее всего можно считать обычной практикой на сегодняшний день, суды не уста навливают (по крайней мере не отмечают в решениях по делам) факта и способа признания обязательности исполь зуемого договора. В значительной части, если не в боль шинстве, постановлений Конституционного Суда РФ да ется только название договора или конвенции, порой со провожаемое комментариями, не несущими должной юри дической нагрузки ("пакты приняты Генеральной Ассамбле ей ООН", "действие конвенции признано Российской Феде рацией", пакт "является составной частью правовой системы РФ" и др.). Кстати, данная тенденция в деятельности Суда уже, подмечалась [32. С. 117]. Аналогичная тенденция, насколь ко позволяют судить Обзоры практики разрешения споров по делам с участием иностранных лиц, наблюдается в дея тельности арбитражных судов [300;

302]. Немногим отличает ся и практика судов общей юрисдикции.

Встречаются и случаи обоснования решений с помощью норм договоров, участницей которых страна не является. В деле по иску помощника машиниста Т., переведенного в качестве дис циплинарного взыскания на нижеоплачиваемую работу в соот ветствии с Положением о дисциплине работников железнодо рожного транспорта РФ, суд отказал в иске. Судебная колле гия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда 14 апреля 1994 г. решение отменила как противоречащее ст. 37 Конституции РФ и ст. 1 Конвенции МОТ № 105 "Об уп разднении принудительного труда" и вынесла новое об удов летворении иска [см.: 306]. Насколько можно судить, в тот мо мент Россия не являлась участницей Конвенции. Правительство РФ 15 сентября 1997 г. только одобрило и внесло ее на рати фикацию в Госдуму [230].

В итоге во всех подобных ситуациях правомерность ссылки на договор и придания ему приоритета действия перед законом остается под вопросом, особенно когда до говор заключен органом ниже "по статусу, чем принявшим закон, и явно возникает потребность соотнесения юриди ческой силы норм первого и второго.

В практике арбитражных судов возник вопрос об освобож дении от уплаты налогов финской фирмы на территории РФ.

Фирма в обоснование своей позиции ссылалась на межправи тельственное Соглашение об устранении двойного налогообло жения в отношении подоходных налогов от 6 октября 1987 г которым установлен срок от уплаты налогов в 36 месяцев. Сле довательно, в пределах данного срока, по смыслу Соглашения, на фирму не должно распространяться действие российского налогового законодательства. Президиум Высшего Арбитраж ного Суда РФ дал следующую рекомендацию: "Арбитражные суды при вынесении решений применяют договоры РФ с инос транными государствами об устранении двойного налогообло жения" [300. С. 20]. Но какого уровня внутренние акты при этом не применяются? И может ли соглашение на правительствен ном уровне превалировать над федеральным законом?

Надо отметить, ради справедливости, что в деятель ности не только Конституционного Суда РФ, но и арбит ражных и общих судов достаточно примеров, когда в ре шениях четко указываются факт и способ выражения со гласия на обязательность договора, что, подчеркнем еще раз, несомненно, усиливает их обоснованность и доказа тельность.


Но важно, чтобы это были не примеры, а постоянная практика.

На этом фоне не понятны смысл и обоснованность ссы лок на акты, участниками которых на соответствующий момент Россия не являлась, следовательно, которые не создавали для нее юридических последствий. Можно по нять и принять во внимание, что, скажем, ссылки Кон ституционного Суда РФ на такие акты имеют "только вспо могательный характер", "способны обогатить аргумента цию решения"[115. С. 41]. Тем не менее они нередко звучат и как обоснование постановления по делу, позиции Суда или судьи, как доказательство неприменимости того или иного закона [см. напр.: 358;

360]. Кажутся тем более несовместимыми с уровнем квалификации состава Суда не просто ссылки на документы рекомендательного или политического характера, но и характеристика их как "международно-правовых" [см.: 353;

354, постановление от 4 февраля 1992 г.]. Вряд ли это пригодный пример для дей ствующих или вновь создаваемых конституционных (ус тавных) судов субъектов федерации, как, впрочем, и для судов другой юрисдикции.

Наконец, не менее важно установление не только фак та и формы выражения согласия на обязательность догово ра, но и возможных условий, которыми сопровождается согласие, т. е. оговорок и заявлений. В них может выра жаться неприемлемость для нашей страны тех или иных положений договора. Соответственно, незнание и неучет оговорок приводит к неточному применению договора.

В деле по иску акционерного общества "Электрим" (Польша) к АОЗТ "Фирма "Космос" (Россия) о взыскании задолженнос ти за поставленный товар Арбитражный суд г. Москвы руко водствовался статьями 11 и 29 Конвенции ООН о договорах международной купли-продажи, предусматривающими возмож ность изменения договора в любой форме. Между тем СССР присоединился к Конвенции в 1990 г. с оговоркой о непримени мости этих статей, если хотя бы одна из сторон имеет коммер ческое предприятие в нашей стране. На данную ошибку, в ча стности, указал Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ, рассматривавший протест на решение Арбитражного суда г. Москвы [301].

4. Вступление договора в силу. Еще одним непремен ным условием действия норм МП в правовой системе РФ является вступление в силу договора. Только действую щий договор порождает юридические последствия (если не принимать сейчас во внимание предусматриваемые в праве договоров обязанность не лишать договор его объекта и целей до вступления в силу и возможность временного применения договора). На это четко указывает Закон о международных договорах: договор подлежит выполнению с момента его вступления в силу для РФ, (ч. 3 ст. 31), В праве договоров выражение согласия на обязатель ность договора и вступление последнего в силу различа ются как самостоятельные юридические акты. Различают ся они и по времени между первым и вторым практически всегда лежит определенный отрезок, порой весьма дли тельный.

Поэтому, применяя нормы договора, важно установить не только факт и способ выражения согласия (уровень до говора), но и факт вступления его в силу. Реально же вопрос еще шире — необходимо удостовериться, являет ся ли договор еще действующим, т. е. не прекращен ли он в соответствии с МП.

Значение вступления договора в силу не всегда оцени вается идентично. Даже в одном и том же издании — Ком ментарии к Закону о договорах — содержатся противоре чащие друг другу трактовки. Согласно комментарию к ст.

24 (автор А. Г. Ходаков) выражение согласия на обязатель ность и вступление договора в силу разграничиваются по значению и по времени. Напротив, И. И. Лукашук, толкуя ст. 34, фактически обосновывает их совпадение: "под вве дением в действие и применением понимаются акты выра жения согласия на обязательность договора", а под не всту пившими в силу договорами — "договоры, в отношении которых еще нет согласия на их обязательность"[57. С. 80 81, 98]. Вероятно, такое толкование обоснованно для до казательства того, что признание неконституционным окон чательно принятого РФ договора, который еще не всту пил в силу, было бы нарушением МП.

Но вряд ли оно имеет право на расширение. Венская конвенция о праве международных договоров 1969 г. не двусмысленно "разводит" по времени и по юридическому предназначению эти два акта, помещая их даже в разные разделы (см. ст. ст. 11, 18 б, 24), Статья же 27 о недопусти мости ссылки на внутреннее право в оправдание невыпол нения договора касается уже действующих, т. е. вступив ших в силу договоров. Весьма созвучен Конвенции в этом вопросе и Закон РФ о международных договорах.

Поэтому если для Конституционного Суда важно, преж де всего, признан ли договор Россией, чтобы определить свою компетентность рассматривать его с точки зрения Конституции, то для иных судов, и вообще правоприме нителей, должно быть важно еще и то, является ли он действующим. Известное постановление Пленума Верхов ного Суда РФ от 31 октября 1995 г. нацеливает суды на применение именно "вступивших в силу для Российской Федерации международных договоров"(п. 5) [320].

Нельзя сказать, что суды в своих решениях всегда от мечают факт вступления в силу и действие договора, в лучшем случае они просто упоминают сам договор, подле жащий применению, что уже немаловажно. Тем не менее приведение такого факта усиливало бы юридическую кор ректность решения. Подобные примеры есть, и они заслу живают поддержки.

Хороший пример в этом плане — упомянутое выше поста новление Пленума Верховного Суда РФ от 29 сентября 1994 г.

о законности или обоснованности ареста и содержания под стра жей [315].

В постановлении Президиума Свердловского областного суда по делу о ходатайстве гражданки Литовской республики К. о разрешении принудительного исполнения на территории России постановления суда г. Шауляй о взыскании алиментов, в частности, отмечено: "... удовлетворяя ходатайство К., суд правильно исходил из положений договора между РФ и Лит вой "О правовой помощи..." от 21. 07. 92 г., вступившего в силу 22. 01. 95 г," [337]*.

* Отдельные примеры практики, приведенные в данной и следую щей главе, собраны М. О. Андрейченко, И. А. Шапирко, А. М. Аликие вой, Н. В. Мелиховым, Б. Г. Кепещуком.

5. Опубликование договора. Я. Броунли замечает, что в государствах, придерживающихся принципа, по которо му международные договоры связывают суды без какого либо специального акта инкорпорации (упоминая при этом и СССР), тем не менее действует важное условие, что договор не может быть осуществлен внутри страны, пока он не опубликован, а контроль над надлежащей публика цией привносит элементы формальной конституционности [18. С. 93].

В действующем праве России данный принцип сохра нен, более того, поднят на конституционный уровень. Од нако Конституция РФ не содержит формального требова ния опубликования международных договоров, за исклю чением косвенного требования, выраженного в ч. 3 ст. 15:

"любые нормативные правовые акты, затрагивающие пра ва, свободы и обязанности человека и гражданина, не мо гут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения". Обоснованно мнение, что оно в полной мере распространимо и на договоры [59. С. 118].

Федеральный закон о международных договорах значи тельно дополняет Конституцию в этом плане и напрямую связывает их непосредственное действие с необходимос тью опубликования: "Положения официально опубликован ных международных договоров Российской Федерации, не требующие издания внутригосударственных актов для при менения, действуют в Российской Федерации непосред ственно". 3 ст. 5). Это послужило основанием для катего ричного вывода, что "только официально опубликован ные договоры могут действовать непосредственно"[57. С. 18].

б! Отсылочные нормы к МП. Из названных юридичес ких условий действия норм МП в правовой системе РФ наличие во внутреннем праве отсылочных норм к МП ви дится самым непосредственным условием, дающим право применять его нормы. Причем, данное условие не в рав ной мере столь важно для различных форм действия (под робнее о них см. ниже, в гл. 3). Скажем, использование норм МП в нормотворческой деятельности вполне возмож но и без отсылок к ним. Но они представляются абсолютно необходимыми, в частности, для применения норм МП в конкретных ситуациях. Отсылочные нормы являются как раз тем "зеленым светом", который открывает возможность нормам МП регулировать отношения в сфере внутригосу дарственной юрисдикции наряду с нормами внутреннего права. Именно благодаря отсылкам нормы МП обретают юридическую силу в правовой системе РФ.

Суть отсылок в том, что они не вводят в национальное право новые материальные нормы, а лишь допускают, санкционируют применение норм МП для регламентации конкретных отношений, возникающих внутри государства.

Иными словами, субъекты внутреннего права уполномо чиваются на применение норм МП в решении конкретных правовых вопросов, дел и т. д. При этом, подчеркнем, нор мы не изменяют своей природы, остаются нормами МП, но действующими в сфере внутреннего права. [80. С. 20;

см.

также.: 145.8.112-114].

Иное находим, в частности, у А. Л. Маковского: для приведения в действие международного договора, содер жащего "унифицированные нормы", в принципе достаточно их простого санкционирования государством, основной фор мой которого служит акт принятия им обязательств по до говору [74. С. 109]. Как показано выше, аналогичная оценка подобного акта имеет поддержку.

Но такой подход, когда возможность или обязанность применения норм договора возникает как бы автоматичес ки сразу после ратификации или иного акта, не совмеща ется с некоторыми моментами: если нет санкции государ ства в виде отсылочных норм или норм о приоритете дого воров, которые фактически определяют их статус во внутригосударственной сфере, то с точки зрения общих коллизионных принципов права вполне допустима отмена или замена договора последующим законом (о подобной ситуации см. напр., у Э. М. Аметистова [5. С. 142-143]);

МП и внутреннее право представляют все же разные правопо рядки;

акт ратификации не содержит норм, определяю щих соотношение и взаимодействие договора с законода тельством или меры по его выполнению.

Отсюда представляется необходимой, после ратифика ции или иного акта, санкция государства на действие норм МП в своей правовой системе, роль которой выполняют отсылочные или коллизионные (приоритетные) нормы. Кро ме того, что они, как отмечено, открывают путь такому действию, они определяют и форму взаимодействия норм МП с внутренними нормами или даже соотношение юри дической силы первых и вторых. Особенно очевидна их не обходимость при коллизиях договора и закона. Г. Кельзен писал по этому поводу: "В случае конфликта между наци ональным и международным правом вопрос о том, какое из них должно превалировать, может быть решен только на основе соответствующего национального закона... "[141.

С. 565]. Ясно, что это функция не закона о ратификации, который к тому же больше имеет черты не правообразую щего, а правоприменительного акта.

Юридически корректным было бы при применении нор мы МП приводить и отсылочную норму, обосновывающую возможность применения. В нормативных актах, инструк циях министерств и ведомств, касающихся обеспечения выполнения тех или иных видов договоров, даются соот ветствующие ориентиры [см.: 189;

152;

231;

188;

310;

320;

315 и др.]. В практике немало примеров такого рода, хотя вряд ли можно утверждать, что они являются общим пра вилом, Раньше, когда не было общеправовой отсылочной нор мы к МП, ссылались чаще всего на классическую ст. Основ гражданского законодательства или аналогичные ей в соответствующих актах.

В сборнике "Материалы секции права", посвященном 50 летию ВТАК при ТПП СССР, отмечено: "Источниками права, которые применяются ВТАК при определении прав и обязан ностей сторон, являются прежде всего предписания междуна родных договоров и соглашений. Согласно коллизионной норме ст. 129 Основ гражданского законодательства, если междуна родным договором установлены иные правила, чем те, кото рые содержатся в советском гражданском законодательстве, то применяются правила международного договора"[303, С. 28].

В деле № 3-16/85 по ходатайству Центра международно правовой охраны молодежи в г. Брно (ЧССР) о взыскании али ментов в пользу гражданки ЧССР Р. с гражданина СССР Р. на содержание детей судебная коллегия по гражданским делам Киевского городского суда вынесла определение на основе ст.

4 Указа Президиума Верховного Совета СССР 1958 г. о поряд ке исполнения решений судов иностранных государств, ст. Основ гражданского судопроизводства (обе содержали отсылоч ные нормы), ст. ст. 56 и 58 Договора о правовой помощи. То же находим в других делах [330].

Сейчас, если используют отсылочную норму, как праи ло приводят в таком качестве ст. 15 Конституции РФ или аналогичные статьи законодательства. Можно обратиться, к примеру, к ряду постановлений Конституционного суда РФ по конкретным делам или к особым мнениям его су дей, к материалам арбитражных судов.

В частности, в деле о проверке конституционности закона Чувашской республики о выборах депутатов Госсовета Суд заявил, что по порядку введения в действие норма ч. 2 ст. закона "не соответствует статьям 15 (часть 4), 17 (часть 1), и 32 (часть 2) Конституции Российской Федерации о равенстве граждан, их праве избирать и быть избранными в органы госу дарственной власти, а также статье 25 Международного пак та о гражданских и политических правах"[356;

см. также: 358;

360;

355 и др.].

Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ) был создан специальным Соглашением как международная межпра вительственная организация в 1956 г. со штаб-квартирой в СССР.

В 1987 г, особым протоколом учредители института распрост ранили действие Конвенции о привилегиях и иммунитетах межгосударственных экономических организаций и на Инсти тут, по которой организации освобождаются от прямых нало гов и других обязательных платежей. В 1996 г. налоговые орга ны пытались взыскать с Института налоги, ссылаясь на то, что закон "Об основах налоговой системы в РФ" не предусматри вает каких-либо изъятий или льгот межправительственным организациям. Рассматривая дело по исковому заявлению Ин ститута, арбитражный суд отметил, что упомянутые между народные документы являются обязательными для РФ как пра вопреемницы СССР, В соответствии с п. 3 ст. 11 АПК РФ, если международным договором предусмотрены иные правила, чем законом, применяются правила договора [302].

7. Дополнительные условия имеют именно субсидиру ющее значение, не являются столь необходимыми, как обязательные условия, и действие норм МП в правовой системе России возможно и без них. Они как бы развива ют, конкретизируют либо дополняют обязательные ус ловия. Дополнительными условиями можно назвать при казы министерств и ведомств, указание в договоре о его применимости к конкретным отношениям, компетентность органа.

Приказы министерств и ведомств. Министерства и ве домства обеспечивают выполнение международных дого воров страны в пределах своей компетенции. Такая обязан ность предусматривалась законом СССР 1978 г. о порядке заключения, исполнения и денонсации международных до говоров, предусматривается она и действующим законом РФ о международных договорах. Для ее реализации мини стерства и ведомства издают приказы и инструкции своим нижестоящим органам, содержащие различные положе ния: извещение о вновь заключенном и вступившем в силу договоре, объявление договора для руководства, разъяс нение и толкование его положений, порядок тех или иных процессуальных действий в связи с договором (договора ми), приказание обеспечить выполнение, отсылочные нор мы к договору. В итоге положения таких приказов стано вятся дополнительным юридическим условием действия норм МП наряду с общими отсылочными нормами в Кон ституции и законах.

Данные приказы являются и частью системы организа ционных мер обеспечения выполнения договоров, поэтому подробнее о них сказано ниже (см. гл. 2, III).

Указание в договоре о его применимости к конкрет ным отношениям. В договорах встречаются положения о том, в отношении каких субъектов они действуют, в каких ситуациях применяется договор, а в каких — законы стран участниц. Данные положения, следовательно, также вы полняют роль дополнительных юридических условий, ори ентиров для соответствующих органов относительно воз можности применения норм МП. Дополнительных в том смысле, что не являются общеобязательными, поскольку присутствуют не во всех договорах.

В деле о спасании теплохода "Индиан Траст" МАК пришла к выводу, что отношения сторон в целом подпадают под дей ствие Международной конвенции для объединения некоторых правил относительно оказания помощи и спасания на море г. Как явствует из ст. 15 Конвенции, если спасавшее или спа сенное судно принадлежит к одному из государств-участников Конвенции, ее положения применяются "ко всем заинтересо ванным лицам". Статья предусматривает применение националь ного закона в том случае, "если все заинтересованные лица уроженцы того же государства, что и суд, в которое внесено дело". В данной же ситуации речь идет о едином обязательствен ном отношении, регулируемом Конвенцией 1910 г., в котором в качестве кредитора выступает советский спасатель, а в каче стве должника — иностранная фирма [308. С. 23]. В другом деле по этому же основанию МАК отказала в применении Конвен ции и рассмотрела спор на основании ГК РСФСР [297. С. 21-22].

Достаточно подробную картину различных видов договор ных положений о применимости договоров к тем или иным от ношениям дает В. Я. Суворова [106. С. 24-26].

Компетентность органа. Нередко можно найти и поло жения о том, какие органы договаривающихся сторон ком петентны рассматривать соответствующие вопросы, сле довательно, и применять нормы договора, что означает в таких ситуациях "подключение" к обязательным условиям еще одного — возможность реализации данного договора точно определенным органом или видом органов. Скажем, в серии договоров о правовой помощи применительно к России называются органы юстиции, об избежании двой ного налогообложения — министерство финансов, в Кон венции об упрощенном порядке приобретения гражданства гражданами государств-участников СНГ — полномочные органы, осуществляющие регистрацию приобретения и выхода из гражданства, в договорах РФ с Туркменистаном и Таджикистаном об урегулировании вопросов двойного гражданства — органы внутренних дел, дипломатические и консульские представительства.

И наоборот, отсутствие договора, в котором указыва лось бы на полномочие органа, может стать основанием к его отказу рассматривать те или иные вопросы.

В деле по иску западноберлинской фирмы к фирме из ФРГ о расторжении контракта ВТАК при ТПП признала себя не компетентной рассматривать спор, поскольку ни письменное соглашение сторон, ни их действия не свидетельствовали о намерениях подчиняться ее юрисдикции. В определении ВТАК, в частности, указала, что равным образом нет международных договоров, предусматривающих для данного случая компетен цию ВТАК [295. С. 72-74].

Компетентность органов чаще определяется в догово рах через регулирование подсудности споров той или дру гой договаривающейся стороне. Скажем, в договорах о пра вовой помощи может содержаться общее правило о ком петенции судов, а также специальные правила подсудности по вопросам правоспособности и дееспособности, призна ния безвестно отсутствующим или умершим, заключения и расторжения брака, личных и имущественных правоот ношений супругов, правоотношений между родителями и детьми и др.

Соответственно, арбитражная и общая судебная прак тика свидетельствуют о том, что практически в каждом деле устанавливается прежде всего компетентность орга на рассматривать его.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.