авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«Сборник. ПОБЕДА ВОСХОДЯЩЕГО СОЛНЦА Петер Цурос. ХОКУСИН (Вторая русско-японская война) Кремль, ноябрь 1939 года Сталин торжествовал. Офицеры Красной ...»

-- [ Страница 5 ] --

Однако радость его была недолгой. Клянча у Вашингтона дополнительные войска и технику, Макартур собрал резерв из, двух дивизий (II австралийский корпус), правда, не прошедших боевого крещения чтобы начать массированное наступление на Кернсском фронте. Во время начала японского наступления это крупное соединение еще продолжало проводить учения и накапливать боеприпасы, и командующий союзническими войсками ждал, пока спадет первый пыл вражеской атаки, чтобы нанести ответный удар. сентября, после короткого, но интенсивного артобстрела и налетов на все японские авиабазы австралийская 1-я бронетанковая дивизия ударила по линии обороны 20-й дивизии к северу от дороги Рейвеншу — Маунт-Гарнет. Противотанковое вооружение 20 й дивизии совершенно устарело, и не было никаких шансов остановить прекрасно обученных австралийских танкистов, несмотря на бесстрашие японской пехоты. К концу дня передовая группа австралийских танков были уже далеко за японской линией обороны, оставив за собой множество небольших групп окруженных, но отчаянных и упорных японских солдат, которых уничтожила американская 41-я дивизия.

Командующий 20-й дивизии, генерал-лейтенант Кане Ёсихара, едва не был убит, когда австралийские танки снесли его головной штаб, но ему удалось сбежать на командный пост 79-го пехотного полка и вызвать помощь по радио. Ответом на его мольбы была несогласованная атака 3-й танковой бригады 2-й танковой дивизии утром 14 сентября.

Японцы были не готовы к танковым сражениям, и в тот день танковая бригада потеряла 70% техники, пытаясь противостоять австралийским танкам «Грант» и «Стюарт». Не имея достаточной поддержки пехоты, победоносные австралийцы вынуждены были в ту ночь вернуться назад почти на 10 километров, но их оглушительная победа внесла такую сумятицу в ряды японцев, что Ямасита отступил в страхе потерять все свои войска.

События 13–14 сентября внушили японцам естественное уважение к танкам союзников, но переломить ход войны австралийским танкам и американским солдатам не удалось.

Как и повсюду в Тихом океане, из-за тактического мастерства и непоколебимого упорства японской пехоты каждый шаг давался с огромным трудом и стоил огромных потерь. Тем не менее когда 30 сентября Макартур приказал прекратить наступление, его войска отвоевали Рейвеншу и нанесли дивизиям Ямаситы урон, несопоставимый с собственными потерями. Наиболее разительно это было заметно по потерям в бронетехнике. Второе танковое сражение разыгралось 20 сентября, когда японская 2-я танковая дивизия попыталась компенсировать свою техническую неполноценность, прибегнув к ночной атаке. Одна японская колонна была обнаружена и уничтожена почти сразу же, потому что головная машина слишком рано открыла огонь, но вторая колонна повергла части 41-й дивизии и 1-й бронетанковой дивизии во временное замешательство. Однако превосходство японцев вскоре испарилось, и большинство подразделений союзников не покинули своих позиций, и на следующий день несколько окруженных частей 2-й танковой дивизии погибли под беспрестанным огнем союзников. В результате нескольких подобных столкновений к концу сражения от 2-й танковой дивизии ничего не осталось.

Длительная операция американской 32-й дивизии, хотя и менее успешная и более дорого обошедшаяся союзникам, была остановлена японской 17-й дивизий, и улажены проблемы на правом фланге американского 1-го корпуса.

Сентябрь принес с собой не только первое успешное контрнаступление союзников;

тогда впервые появилась призрачная надежда на то, что равновесие на всем театре военных действий начинает смещаться в пользу Коалиции. В первую очередь в Австралию прибыло значительное подкрепление. Хотя ситуация во флоте продолжала оставаться опасной, а в сражениях вокруг Гуадалканала была задействована большая часть боеспособных кораблей союзников, постоянные просьбы Макартура и Кертина привели к появлению огромного количества подкрепления в виде самолетов и живой силы.

Значительное пополнение контингента сухопутных войск было невозможно также из-за стратегии «Германия в первую очередь» и стратегического кризиса в Северной Африке, однако Черчилль согласился отправить в Австралию британскую 2-ю дивизию, направленную до этого в Индию в обмен на то, что уже ставшая легендарной австралийская 9-я дивизия останется в Египте. Еще более значительным событием в глазах австралийцев было возвращение испытанной в боях 6-й дивизии и прибытие огромного количества нового оборудования для экипировки существующих австралийских подразделений.

Кроме материальных приобретений, австралийцы узнали, хотя и дорогой ценой, что покорители Maлайи, Явы, Бирмы и Папуа не были непобедимыми. Это была важная психологическая победа, по-своему такая же важная, как разгром 2-й танковой дивизии или нанесение сокрушительных ударов возмездия по силам японских бомбардировщиков.

Армия и авиация союзников понемногу набирались боевого опыта, в то время как действия японцев, известных своей доблестью, теперь больше напоминали шаги отчаяния — это были пехотные атаки с недостаточной артиллерийской поддержкой, Силы 17-й армии никак нельзя было назвать иссякшими, однако ее боевое превосходство над американцами и австралийцами таяло на глазах.

Ямасита, чувствуя медленные перемены в ходе кампании, настойчиво требовал подкрепления. Из-за постоянной необходимости в транспортировке боеприпасов и подкрепления в район Гуадалканала прибытие его резервной 41-й дивизии откладывалось, поэтому в начале октября он приказал 17-й дивизии под командованием Сакаи атаковать уязвимый правый фланг американского 1-го корпуса. Однако на этот раз союзники выдержали удар, а японский 53-й полк, прорвавшийся в слабом месте линии обороны американцев, был окружен и уничтожен в течение нескольких следующих дней. И все же эта атака и серьезные транспортные проблемы заставили Макартура отложить новое наступление, и у японцев появилось время вызвать 41-ю дивизию из Рабаула.

К несчастью для Ямаситы, 41-й дивизии не суждено было достичь берегов Австралии.

Хотя у ВВС союзников все так же не хватало машин и людей, со времен первого японского налета на Дарвин в феврале мастерство, опыт и количество пилотов возросли.

Теперь, под командованием исключительно компетентного в вопросах воздушного боя американского генерал-майора Джорджа К. Кенни, они все чаще брали инициативу в свои руки и сделали вылеты японских самолетов из Кернса и Таунсвилля практически невозможными. Также союзники получили несколько партий новых В-25, и когда радиоразведка доложила о намерениях организовать колонну судов для доставки подкрепления 17-й армии, Кении тщательно подготовился к ее уничтожению. Для Ямаситы это было просто катастрофой. Пока три эскадрильи истребителей «Спитфайр»

Королевских ВВС Великобритании отвлекали на себя внимание японских истребителей, американские и австралийские летчики под командованием Кенни обнаружили конвой 41 й дивизии с небольшим прикрытием с воздуха и потопили его. Была потеряна большая часть тяжелой техники;

помимо этого, за два дня боя утонуло, было убито или ранено приблизительно 4000 человек. Катастрофа не только погубила 41-ю дивизию — она нанесла большой урон японской флотилии транспортных судов в то время, когда, ввиду одновременных кампаний в Гуадалканале и в Австралии, на логистической системе японского флота и на истощившихся ресурсах государства в целом лежала непомерная нагрузка. Хотя Ямасита и продолжал надеяться на подкрепление и на адекватную замену 41-й дивизии, эта Вторая битва в Коралловом море положила конец попыткам прислать какую-либо существенную помощь 17-й армии.

Когда разбросанные по океану остатки японской 41-й дивизии собрались в Порт-Морсби, ход битвы за Австралию окончательно изменился. Во-первых, несмотря на постоянные заявления Маршалла о том, что приоритет должен отдаваться военным действиям в Европе, к концу 1942 года военная мощь союзников в австралийском театре военных действий выросла до недостижимых размеров. Хотя проблемы со флотом оставались, сила и тактический профессионализм сухопутных войск продолжали увеличиваться. Более того, нарастающее австралийское движение Сопротивления связывало по рукам и ногам подразделения Ямаситы и срывало все планы по их укреплению. И все же самым важным было смещение равновесия в авиации. В то время, как ВВС Японии держались на неопытных пилотах за штурвалами устаревающих моделей типа «Нелл», «Бетти», «Салли», «Оскар» и других, силы авиации союзников росли как в плане общей численности, так и в плане классности пилотов. Также в эскадрильях Кенни появились гораздо более совершенные самолеты, такие, как бомбардировщики В-25, с успехом использованные при уничтожении транспортов 41-й дивизии, английские истребители «Спитфайр» и американские Р-38 «Лайтнинг» ( «Молния»), которые начали прибывать в ноябре. Все эти улучшения добавляли неприятностей армии Ямаситы. Потери значительно ослабили войска, однако гораздо более серьезной проблемой было общее осложнение ситуации со снабжением. Из-за серьезной нехватки боеприпасов, топлива и продовольствия огромная армия была физически истощена, в основном малоподвижна и неспособна к применению крупнокалиберной артиллерии, кроме исключительных обстоятельств.

Кроме тактических и технических преимуществ на данном театре военных действий, стратегическая ситуация в более широком масштабе также складывалась в пользу союзников. К январю 1943 года в Императорском Генеральном штабе поняли, что Гуадалканал возможно удержать только путем неимоверных усилий со стороны Японии, причем эти усилия не обязательно увенчаются успехом. Даже если бы Япония была в силах прислать на остров серьезное подкрепление, было очевидно, что эти силы, как и в случае Ямаситы, невозможно было бы поддерживать на уровне, требующемся для наступательных операций. Благодаря захвату союзниками Гуадалканала в феврале года и последующему наступлению на Соломоновы острова японские базы в Австралии были надежно охвачены с флангов, и для союзнической авиации стали еще более досягаемы коммуникации Ямаситы через Папуа и Коралловое море. Прибытие в начале 1944 года на Новую Британию и Соломоновы острова 1-й и 36-й японских дивизий на время задержало, но не могло остановить растущее давление со стороны Коалиции.

На другом берегу Кораллового моря союзники тоже наступали. Когда 14 сентября года американская 32-я и австралийская 2-я высадились на берег в районе Иннисфейла, командующие обеих дивизий в ознаменование этого события послали генералу Макартуру флягу с морской водой, на одной стороне которой был изображен американский флаг, а на другой — австралийский[107]. Их шутливый дар символизировал разделение 17-й армии Ямаситы на две изолированные части и предрек конец дерзкой акции японцев в Австралии. Впереди было еще много безотрадных месяцев боев, когда союзники медленно сомкнули кольцо огня вокруг уменьшавшейся на глазах армии Ямаситы, но на Рождество Макартур уже приказал штабу начать планирование операции по захвату Папуа и Новой Гвинеи, Хотя поначалу он хотел «сражаться за Австралию на территории Новой Гвинеи», нападение японцев на Австралию на самом деле значительно упростило будущие операции в Порт-Морсби и в других местах. В результате Операции АУ Япония была смертельно ослаблена;

ее армия потеряла невероятное количество вооружения и более 100 000 человек. Поэтому в марте 1943 года Императорский Генеральный штаб разработал оборонную стратегию, нацеленную на нанесение тяжелых потерь союзникам и на создание условий для ответного удара. Однако после одновременных ударов союзников в Новой Гвинее, на Соломоновых островах и в центральной части Тихого океана эта стратегия постепенно сошла на нет и Макартур смог высокопарно, но оправданно заявить, что «тела воинов Объединенных Сил, защищавших нашу родную Австралию, вымостили путь, ведущий к разрушению Японской Империи».

Маршалл, оценивая обстановку на всех фронтах, тоже мог быть доволен. Изучив стратегическую ситуацию в мае 1943 года, он смог с радостью отметить, что он «очень доволен, что Тунис стал нацистским Таунсвиллем»[108].

Реальность Умозрительные сценарии — бесценная лаборатория для исторического анализа, позволяющая нам понять то, что произошло на самом деле, изучая то, что могло бы произойти. В целом наши литературные опыты расходятся от реальности по двум путям.

С одной стороны, мы можем изучить события, происшедшие в результате особых происшествий — например, случаев, когда небольшая перемена в удаче, опыте или упорстве одной из сторон могла бы изменить исход битвы. Такие эксперименты с историей могут потребовать небольшого изменения реальных событий, однако зачастую приводят к важным результатам. Представьте, какой катастрофой было бы для союзников, если бы самолеты с японских авианосцев 7 мая 1942 года атаковали «Йорктаун» и «Лексингтон», вместо того чтобы потопить несчастные «Симе» и «Неошо». С другой стороны, в ходе наших умозрительных исследований могли бы обнаружиться области, где для изменения событий потребовались бы более крупные, широкомасштабные изменения.

Исследование приводит нас к стратегическому, институциональному и субъективному аспектам исторической ситуации. Политика призыва и обучения летного состава, проведенная Японией перед войной, — лишь один пример начала такого пути;

решение Коалиции следовать стратегии «Германия прежде всего» — другой пример.

Данная глава уходит от реальности по обоим путям. На более низком уровне — на уровне происшествия — здесь представлен новый исход Битвы в Коралловом море. Здесь японцы более уверены в себе и понесли меньше потерь, чем на самом деле, и поэтому могут продолжать кампанию, заняв Порт-Морсби. Таким образом битва становится и тактическим, и стратегическим успехом Японии. В реальности Императорский флот, конечно же, одержал тактическую победу, потопив крупный авианосец «Лексингтон» и потеряв легкий авианосец «Сёхо», но союзники в то же время выиграли в стратегии, воспрепятствовав нападению с моря на Порт-Морсби и уменьшив потенциальную опасность для Австралии. Возможно, даже более важными были огромные потери среди самолетов с японских авианосцев и повреждения, нанесенные «Секаку». Благодаря этому сражению оба подразделения 5-го дивизиона авианосцев отсутствовали при Мидуэе, где в случае их участия Императорский флот располагал бы шестью крупными авианосцами против трех американских, и перевес был бы на стороне Ямамото.

На стратегическом уровне для возможности осуществления нашего сценария были произведены два значительных сдвига. Во-первых, Императорская армия делает стратегический бросок в юго-западную часть Тихого океана, чего в действительности не было. Японская армия, согласно указаниям командования направленная в Китай и Советский Союз, не имела никаких причин для развертывания боевых действий ни в Новой Гвинее, ни на Соломоновых островах, не говоря уже об Австралии. Для таких операций, по расчетам военных планировщиков, потребовалось 10–12 дивизий и невероятно высокий уровень материально-технического обеспечения. Надеясь, что вероятные успехи Германии летом 1942 года создадут возможности для нападения Японии на СССР, армейские планировщики постарались разместить в юго-западной части Тихого океана самый минимум войск (Отряд Южных Морей генерала Хории, бывший немногим больше укрепленного полка). Так как в Генеральном штабе преобладали представители армии, предложение Императорского флота о расширении тихоокеанских владений было отвергнуто[109]. Таким образом, представители верховного командования ВС США и Великобритании были абсолютно правы, оценив захват японцами австралийского материка как маловероятную перспективу. В самом деле, единственная реальная возможность успешного завоевания Японией Северной Австралии заключалась в том, чтобы, сохранив наступательный порыв былых побед, атаковать в феврале или марте 1942 года.

Второе «стратегическое» изменение было проделано в японском флоте. В данной главе допускается, что заинтересованность Генерального штаба флота в юго-западном секторе Тихого океана была настолько высока, что туда были направлены два крупных авианосца и множество других кораблей для участия в захвате Австралии. Если не принимать во внимание то, что такая операция с трудом уложилась бы в рамки возможностей японского ВМФ — если не превышала их, — то главным препятствием этому мог бы стать адмирал Ямамото и его Объединенный флот. Будучи поглощен командованием «решающей битвой» с Тихоокеанским флотом США, Ямамото не потерпел бы переброски драгоценных авианосцев к Австралии. Из-за его железной воли и огромного авторитета планы Генерального штаба ВМФ относительно юго-западного сектора были обречены. На решающем стратегическом совещании в апреле 1942 года он всех напугал, заявив, что уйдет в отставку, если его план военных действий в центральной части Тихого океана не будет принят. Генштаб ВМФ сдался, и Императорский Японский флот бесповоротно взял курс на Мидуэй[110].

Дэвид Изби. ЯПОНСКИЙ РАДЖА (Завоевание Индии) Японское завоевание британской Индийской империи было одним из наиболее ярких и успешных предприятий во время Второй Мировой войны. Оно не было целью начавшегося наступления союзников в 1941–1942 годах, но оно, наподобие домино, стало следствием успеха, которым увенчалось это наступление. Падение Империи было прямым следствием десятилетий волнений и мятежей, предшествовавших взрыву войны, которые ставили под вопрос законность британского правления в глазах многих, не только на субконтиненте, но и в самой Британии. Оно также стало возможным благодаря желанию японцев использовать сведения об этой слабости, чтобы перенацелить большую часть своего стратегического резерва — корабли, подразделения, топливо, — который предназначался для удержания круговой обороны, на нападение на Индию.

На протяжении всей своей истории Индийская империя была счастливой империей.

Безусловно, она прожила бы на каких-нибудь несколько лет дольше, если бы не капитулировала и не была захвачена японцами во время девятого вала завоевания, который в 1942 году прокатился через всю Азию. Однако те же самые силы, которые обрекли на изгнание британского раджу, сделали ясным то, что существование японской Индийской империи и ее влияние на Индию и субконтинент будут еще короче, чем у ее предшественницы.

Затянувшийся успех Британская Индийская империя была периферией предвоенного стратегического планирования японцев, включая и то, какие выгоды может извлечь Япония из развернувшегося в Индии движения за независимость[111]. Тем не менее, как только стратегия Японии повернула в сторону противостояния западному империализму, а также в сторону экономического присутствия в Азии, Индия приобрела дополнительное значение. В результате предвоенной стратегической «переоценки» Индии японцы сначала увидели в ней базу поддержки вражеских соединений в Наньяне, богатой полезными ископаемыми области Юго-Восточной Азии, где был центр стратегических интересов Японии. Они не примеривали свои ограниченные плановые ресурсы к тому, каким образом можно атаковать базу, прервать или прекратить ее работу или как направить политику Японии на поддержку индийского национализма и антиимпериализма. Кроме того, отсутствие долгосрочного планирования позволило согласовать стратегию с большей легкостью, чем другим воюющим странам. Это стало возможным из-за набирающей силу тенденции — по мере того как стратегический выбор становился все уже — концентрировать внимание на внерациональной оптимистической мысли о том, что при достаточно крепком духе лидерства, достаточной смелости и любви к Японии все сложится как нельзя лучше. Таким образом, при вторжении в Индию японцы руководствовались не столько особыми планами или даже стремлением достичь запланированной цели, сколько своей способностью не упустить возможность. С более рациональной точки зрения — японцы подчеркивали успешность того, что мы сейчас назвали бы «способностью к быстрой реакции», особенно упирая на активность. Понимая, что они вряд ли способны одержать верх в масштабной войне на истощение, японцы считали особенно важным решать, планировать и действовать быстро, извлекая пользу из промежуточных побед. Примерно такова была цель японских военных на уровнях тактики, боевых действий и стратегии.

Это означает, что, когда в самом начале войны Япония осознала, что Индия станет ключевым членом «Великой сферы восточно-азиатского сопроцветания», это не привело к большому нарушению планов, хотя предвоенная стратегия и предусматривала, что Бирма обеспечит западный периметр обороны[112]. Даже Бирма была позднейшим дополнением;

японские операции были первоначально нацелены скорее на то, чтобы перерезать бирманскую дорогу в Китай, чем на то, чтобы открывать широкий фронт против союзников.

Лязонские конференции, проведенные в Токио в ноябре 1941 года, подчеркнули полезность скорее непрямого политического проникновения в Индию, чем непосредственного военного вторжения[113]. Это давало японцам возможность не ввязываться в бесконечную наземную войну в Азии — такую, как в Китае. Однако происшедшие в течение нескольких месяцев перемены заставили японцев пересмотреть свой стратегический взгляд на Индию. Фактором, который расширил стратегическую точку зрения японцев на субконтинент, стала перспектива сотрудничества между союзниками. Даже если Японии и Германии не нужно было совместно противостоять Советскому Союзу, успех Германии в Северной Африке, на Среднем Востоке (включая неудавшийся переворот в Ираке) и возможное продвижение на юг Азии с южных границ Советского Союза, все предпологали, что германо-японское «сотрудничество» может вылиться в ценную стратегическую концепцию.

То, что этого не случилось, произошло не по вине Хироши Ошимы, японского посла в Берлине. Он, возможно, никогда не понимал слабости стратегии немцев и их неспособности (или нежелания) заглянуть чуть дальше текущей боевой ситуации[114]. Но и он, и его германские коллеги видели, что англичанам приходится отводить дополнительные силы на западные подходы к Индии и что это может ослабить их способность отразить японскую атаку с востока. Они также подняли — но не решили — вопрос о том, будет ли целью похода на Индию разрушение охватывающих весь мир британских путей коммуникации или же целью этого похода будет продолжение японской экспансии против Бирмы со стороны юго-восточной Азии. Вполне естественно, что немцы были больше заинтересованы в атаке на Цейлон{38} и последующих атаках в Индийском океане. Они бы оказали более непосредственное воздействие на положение союзников в Северной Африке и на Среднем Востоке, чем на сражения, которые сформировали бы будущее Японии. В ответ в декабре 1941 года в Берлине посол Ошима предложил синхронизировать японо-германский поход на Индию. «После захвата Сингапура Япония должна повернуть на Индию. Когда Япония атакует Индию с востока, будет полезнее всего, если германские войска подойдут к Индии с запада»[115].

Однако, хотя германским войскам так и не суждено было перейти пределы Индии, японцы с энтузиазмом взирали на то, что на поверку оказалось иллюзией союза. Это подтвердило, что Индия будет включена в список целей, который расширился после побед 1941– годов, хотя эта цель и была более отдаленной, чем другие насущные цели Японии. Тем не менее, поскольку довоенные планы Японии были сметены после падения Сингапура тем, что потом назвали «болезнью побед», состав «Великой сферы восточно-азиатского сопроцветания» был пересмотрен и туда была включена Индия[116]. То, как это следовало исполнить, было решено заранее, поскольку японские стратегия и планирование оставались по большей части сосредоточенными на экспансии. Японский флот отозвался на победы 1942 года планированием масштабных продвижений, основной целью которых были Гавайи, но была и Индия[117]. Говоря словами адмирала Матоме Угаки, главы штаба Объединенного флота: «цель нашей стратегии — высадиться на Гавайях, Фиджи, Самоа и в Новой Каледонии, а также овладеть Индией и уничтожить Британскую эскадру в Индийском океане[118]. Однако планы по захвату Австралии здесь заканчивались, и японцы осознали, что одновременная атака на Индию представляет собой непреодолимую проблему[119]. Поэтому если и Индия, и Австралия были частью вновь расширенного списка стратегических целей, их следовало расположить по порядку.

План — ничто, планирование — все В начале 1942 года главным сторонником индийской операции был премьер-министр Тодзио[120]. В своем мнении он противостоял генералам Хисаиши Тероши (главнокомандующему Южной армией, со штаб-квартирой в Сайгоне) и Ходзимэ Сутияма (руководителю Генерального штаба армии), а также множеству разведчиков. К беспокойству по поводу стратегического направления Японии они прибавляли беспокойство по поводу опасности успеха, который оставит Японию в оккупации. Они считали индусов неспособными создать организованное государство — после выдворения британцев. У этих руководителей было мало времени для поиска неяпонских союзников, они не доверяли даже своим собственным помощникам из Индийской национальной армии (созданной по приказу Тодзио) в той же степени, в какой они поначалу не доверяли своим бирманским пособникам, которых они теперь пытались организовать, чтобы обеспечить поддержку японскому режиму[121].

Однако армия нашла Индию возможной целью — частично в качестве альтернативы амбициозным военно-морским планам захвата линии круговой обороны в Тихом океане[122]. Это, по крайней мере, не повлекло бы за собой введения в бой по частям, к чему привела бы стратегия военно-морского флота. При принятии решения о походе против Индии планирование должно было начаться в январе — феврале, в конце Малайской кампании. Любое движение на Индию до начала майского сезона дождей могло означать перенос кампании по захвату Верхней Бирмы, включая жизненно важные аэродромы в Мандалае и Лашо, открывавшие путь на Китай. Это значило бы, что силам, направлявшимся теперь в Бирму, придется иметь дело с оставшимися в Верхней Бирме британскими и китайскими соединениями во время сезона дождей при весьма ограниченных ресурсах.

В начале 1942 года японцы увидели те же две тактические возможности, что и немцы (и британцы), наступательных операций. Можно было во время движения на Индию одновременно высадиться на Цейлоне, что давало бы возможность угрожать британским путям снабжения в Индийском океане, около мыса Доброй Надежды, или сразу вторгнуться в Индию, начав атаку через границу в Бирме, как только закончится Бирманская кампания. Механизмы атак также были неясны. Были рассмотрены как возможность морских рейдов — вариант, которому отдавал предпочтение флот, — так и возможность высадки[123]. Обе наступательные операции планировались как Операция 11 и Операция-21, против Цейлона и Индии соответственно[124].

Казалось, атаку японцев 1942 года на британские соединения отразить невозможно. За триумфом при Сингапуре последовало стремительное продвижение по территории Бирмы, несмотря на вмешательство китайцев и тяжелые условия местности, которые вкупе с плохо организованным снабжением затрудняли продвижение японцев больше, чем действия англичан. Следовало решить вопрос о том, какой будет следующая цель.

Очевидно, что теперь события обгоняли планы ноября 1941 года.

Потребность в быстрой разработке стратегических планов преследования — когда не было ни времени, ни желания для активного анализа возможностей — появилась, когда Япония отошла от следования довоенному планированию после достижения в 1941– годах первоначальных целей[125]. То, что осталось от довоенного планирования, значило:

японцы поняли, что непродуманное нападение на Индию есть авантюра и неоправданная трата сил. Оно могло бы привести к немедленной — или отдаленной — катастрофе.

Однако общая стратегическая ситуация значила, что японцы поняли: если они не одержали тактическую победу над союзниками в первые шесть месяцев войны, то вряд ли одержат победу в конце. Очевидно, что Индия была тем фундаментом, опираясь на который союзники с их индустриальным преимуществом смогут наконец укрепить силы и снова занять Бирму — и, кроме того, Юго-Восточную Азию. Японцы также не питали иллюзий относительно того, что политическая неразбериха в Индии, возможно, предотвратит такое развитие событий.

Претворение в жизнь этой весьма рискованной стратегии было бы сложным делом, которое значило бы отправку в Индию войск, измученных малайской и яванской кампаниями. Они будут действовать согласованно, в несколько приемов. Дивизии, ответственные за начало вторжения, должны будут прибыть из центрального резерва Японии и Маньчжурии. Это само по себе было рискованно. Дивизии, которые воевали в Малайе, извлекли огромную пользу из интенсивных тренировок во Французском Индокитае, но теперь у них не будет времени на это, поскольку следующие одна за другой операции должны были получить стратегический импульс, который дали бы победы Японии.

Независимо от того, стал ли бы целью Цейлон или сама Индия, выбор возможности, подразумевавшей высадку, потребовал бы стягивания конвоев сравнительно небольшого количества японских — и все более необходимых — быстроходных торговых кораблей.

Это означало нарушение графика плавания конвоя и неизбежное сокращение стратегических запасов топлива, стали и других стратегических материалов до уровня много ниже того, что считался приемлемым.

Помимо необходимости нового стратегического планирования, передвижения японцев привели их к контакту с новыми народами Азии. Японцы постепенно начинали видеть себя так, как их представляла их же пропаганда, — освободителями Азии от власти белых.

Жестокость их собственного десятилетнего правления в Корее и война с Китаем никак не влияли на «фильтр восприятия», который создавали японские специалисты по принятию решений. Противоречия, которые все отчетливее толкали Британскую империю к ее концу — как Империя, узаконившая военную мобилизацию на демократической основе и самоуправление, могла запретить это Индийской империи, — не существовали применительно к Японии. Поэтому японцы были удивлены нарастанием напряжения между управляющими и управляемыми в своей новой Империи и тем, что оно было явным не только со стороны этнических китайцев, которые стали первыми жертвами репрессий.

Оборона Индии Англичане торопливо готовились к обороне Индии. До этого они не предполагали, что угроза может прийти с востока[126]. Так как это произошло вскоре после поражения при Сингапуре, мало что можно было сделать. Многие из доступных ресурсов — дивизия британской пехоты, авиакрыло истребителей «Харрикейн» — были потеряны в той и доследовавшей за ней яванской катастрофах. 31 марта британский Объединенный штаб планирования определил, что, если японцы решатся на стратегию прямого захвата в отношении Индии, это будет грозить Британии поражением[127].

У англичан были весьма слабые позиции обороны против любой из возможностей японцев. Черчилль говорил на закрытой сессии в Палате общин: «Японцы вместо этого{39} могут вторгнуться в Индию. Без сомнения, они могут, если решат сосредоточить усилия, вторгнуться в Индию, захватить большую ее часть, взять Калькутту и Мадрас и, конечно, производить безжалостные налеты на беззащитные индийские города»[128]. Индийский главнокомандующий, фельдмаршал Уэйвелл, имея в своем распоряжении всего одну британскую и шесть плохо обученных и вооруженных индийских дивизий в Северо Западной Пограничной провинции, понимал, что основная угроза придет из Бирмы.

Однако его соображения били отвергнуты руководителями штаба в Лондоне, перебросившими его британскую дивизию на Цейлон[129].

Администрация соседней с Бирмой Бенгалии не была готова оказаться на переднем крае крупного сражения. Она была не способна справиться с потоком беженцев и военными подкреплениями;

в то же время она столкнулась с националистами, которые снова стали вести себя беспокойно. Такие районы, как Кенте, Миднапур и Дакка, большую часть времени находились в состоянии открытого противостояния[130]. Ограниченный контингент наличных британских войск обеспечивал безопасность внутри страны.

Возникла угроза мятежа, которая все возрастала по мере того, как возрастала уверенность населения Индии в том, что японцев не остановить и что британское правление в Индии обречено[131].

Вдохновители индийских националистов расходились во мнениях о японской угрозе, уже стоявшей на пороге. Партия конгресса, стержень индусского национализма, была против участия в войне, в которую ввел Индию вице-король, не спросив согласия индусов. Тем не менее, конгресс не был единодушен. Такие лидеры, как Джавахарлал Неру, предлагали более активное участие индусов в войне в обмен на немедленную независимость или хотя бы получение ее гарантий. Радикалы из Партии конгресса, которые еще до войны отказались от лидерства — такие, как Сабхаш Боз, — видели в японцах позитивную силу и искали их поддержки.

Мусульманская Лига, не так давно отличавшаяся заявлениями о том, что их страна есть часть бывшей империи, была больше открыта для сотрудничества с британцами, но членов Лиги беспокоила перспектива доминирования индусов. Марксисты (например, М.Н. Рой) призывали сохранять верность антигитлеровской коалиции, в которую входил Советский Союз. Махатма Ганди продвигал идею пассивного несотрудничества с японцами как единственно возможную моральную политику. Коротко говоря, мало было единодушия, которое могло бы «эксплуатировать» — как в смысле организации патриотического сопротивления японскому вторжению, так и в смысле его поддержки — для того, чтобы завоевать независимость.

Попытка справиться с националистическими волнениями, подрывавшими оборону Индии, привела к присылке в марте 1942 года миссии Криппса. Сэру Стаффорду Криппсу, британскому политику, весьма сочувствовавшему, по крайней мере, предвоенному подходу Партии конгресса к вопросам индусского национального движения, пришлось потрудиться. Очень трудно было найти точки соприкосновения между желанием националистов использовать величайшую опасность момента для максимального политического нажима и нежеланием Черчилля и вице-короля идти на уступки в такое время.

Май 1942 года застал британскую Индийскую империю в самом плачевном состоянии, психологически и политически. Такого не было за всю ее историю. Население Индии было поражено японской мощью. Кажущееся безостановочным движение вперед производило на гражданских и солдат впечатление, подобное тому, что испытали французы в 1940 году или жители Северной Африки во время самых удачных моментов похода Роммеля. Результатом этого броска стало то, что при высадках японцев в районе Калькутты им не было оказано никакого сопротивления до тех пор, пока Адмиралтейство не стало считать, что сугубое ударение следует сделать на «особых мерах» — таких, как подготовка взрывов[132]. Дискуссия о широкомасштабном применении тактики выжженной земли в дальнейшем подорвала боевой дух. В Индию еще не проникло ни одного слова о зверствах японцев в Юго-Восточной Азии или о том, что некитайцам тоже пришлось испытать всю тяжесть японского правления.

Япония вторгается в Индию Ключевое решение, принятое японцами, состояло в том, чтобы сделать мгновенный рывок за пределы того, что всего несколько месяцев назад рассматривалось как их стратегическая сфера влияния и линия обороны. Удар по Индии был бы оправдан на самом высоком уровне — и служб, и правительства. Стратегическая цель японцев сейчас заключалась в том, чтобы блокировать путь на Китай не контролем над аэродромами, а победой над британской Индийской империей. С удвоенной силой проводя в жизнь концепцию Клаузевица о центре притяжения, японцы стремились не допустить союзников на базы, с которых те могли бы как снабжать Китай, так и развернуть наступление и отвоевать Юго-Восточную Азию.

Конечный план являл собой вариант Операции-21, предложенной генералом Шодзиро Иида, командующим 15-й армией. Он склонялся к вторжению в долину Ганга[133].

Окончательное решение состояло в том, чтобы сочетать то, что уже выполнялось, с «десантной составляющей» Операции-21. Это включало в себя уже выполняющийся план проведения в Индийском океане рейдов японскими ударными группами авианосцев, укрепленными быстроходными эсминцами и танкерами. Эта группа продолжала бы участвовать в операции, однако после атаки на Цейлон и закрепления на острове она должна была бы заняться преследованием остатков британских соединений, а затем прикрывать прибытие двух следующих, более медленных соединений — большого конвоя вторжения и еще одного соединения эсминцев и их эскорта для обстрела берега и для того, чтобы сломить сопротивление британских эсминцев после вторжения.

Основной причиной такой смены стратегии японцев, решения, что стратегический резерв будет наиболее полезен именно в походе против Индии, была улучшившаяся работа разведки. До войны японская разведка уступала британской — до тех пор, пока захват Французского Индокитая не предоставил им базу[134]. После этого рейды воздушной разведки над Малайей показали, насколько непрочно положение англичан. Японцы поздно поняли, что для уступающих по численности нападающих разведка с ее возможностью обнаружить временные преимущества, которые могли бы помочь осуществлению авантюрных планов и обеспечить возможность быстрого развертывания, может стать ключевым понятием.

До войны японцам не удалось покрыть субконтинент сетью разведки. При оценке сил в Индии в 1942 году они просчитались в большую сторону. Они считали, что там находится полмиллиона человек, или тридцать (семь британских и двадцать три индийских) дивизий[135]. Тем не менее у них, возможно, были общие соображения о том, что недавно набранные многочисленные дивизии индийской армии были поверхностно, плохо обучены, с очень малочисленным офицерским и сержантским составом. Индийская армия не создавалась для крупномасштабных акций, и набор и обучение новобранцев все еще в большой степени зависели от умения строевых офицеров и сержантов. Не было также эффективной программы для того, чтобы сделать уроки других фронтов понятными тем частям, которые все еще формировались в Индии.

Однако были и другие источники разведданных, убеждавшие японцев в том, что прямой удар по Индии сработает так, как надо. Это была область, где помогали немцы. Германо японское «сотрудничество» было, конечно, по большей части иллюзорным, но разведка была той областью, где потенциальные результаты были самыми высокими. Повреждение кабельной связи британцев на Среднем Востоке весьма снижало надежность во время долгих переходов или чаще делало возможным радиоперехват. Немцы действительно смогли перехватывать и декодировать магистральные коммуникации между Индией и Британией;

сообщения были затем переданы Японии в степени, какой еще не достигало сотрудничество в рамках гитлеровской коалиции.

Из этих отчетов японцы уяснили слабость войск, оборонявших Индию, — ключевая информация, — и более того, им стало известно о смятении и пораженческих настроениях среди англичан, а также их мнение о том, что вторжение японцев будет тормозиться скорее собственной малочисленностью последних, нежели сопротивлением, которое сможет оказать британская Индийская империя. Японцы оказались в состоянии самостоятельно понять, что у неприятеля есть одна область наибольшей духовной слабости: ни англичане в Лондоне и Дели, ни большинство индусов не хотели идти на жертвы, чтобы нанести поражение Японии, — потому, что убежденность в законности британского правления была поколеблена, и это сводило на нет любые материальные преимущества, которые могли бы иметь оборонявшиеся.

Воспользоваться этим временным кризисом — пока Черчилль не смог организовать переходное правление или Индийская армия не смогла решить проблему обороны Индии эффективно — значило нанести удар до начала сезона дождей в середине мая.

Первая фаза операции началась в середине марта с высадки на Андаманских островах (оставленных их ограниченным британским гарнизоном), в то время как японский флот решительно и серьезно входил в Индийский океан. В первые две недели Первый воздушный флот вице-адмирала Тюити Нагумо не сумел потопить британский боевой флот, который остался вне пределов досягаемости, однако потопил авианосец «Гермес», крейсеры «Дорсетшир» и «Корнуолл», а также огромное количество меньших по размеру военных и торговых кораблей в Индийском океане. Поскольку угроза со стороны британских воздушных и морских сил отступила, японцы серьезно разрушили порт в Тринкомали, в том числе нефтебазу и верфи. После этого авианосцы отправились на север и повторили то же самое в Бенгалии, поражая аэродромы и военные сооружения в окрестностях Калькутты и Читтагонга. На этот раз, однако, портовые сооружения не пострадали.

До этого момента все шло в соответствии с первоначальным планом, подразумевавшим рейды в Индийском океане, хотя и с опережением в несколько недель. Но среди средств концентрации японских авианосцев были самолеты предварительной разведки, защищающие войсковой контроль и боевую эскадру во время их вхождения в Индийский океан при радиомолчании. Однако англичане при помощи переданных им США декриптов и других средств разведки вскоре поняли, что это — не обычный рейд авианосцев. Тем не менее оставалось неясным, что станет мишенью — Цейлон или Индия.

Цейлон все же получил основную часть подкреплений.

Таким образом, нападение японцев на Индию в начале апреля стало неожиданностью;

в главном ударе этого броска участвовали две дивизии, высадившиеся к юго-востоку от Калькутты, у Баласора, в штате Орисса. Другое соединение, не такое большое, высадилось на берег между Читтагонгом и правым флангом плацдарма. Это была маленькая по стандартам высадки десанта группа;

снабжение было организовано наспех и при очень скудной материальной базе, даже по японским меркам. Прошло несколько недель, прежде чем следующие дивизии были готовы к высадке.

Но, хотя японцы и рисковали встретить немедленное противодействие, у них было достаточно сил, чтобы обезопасить плацдарм высадки от контратаки англичан, которую те готовы были начать. В начале 1942 года англичане испытывали недостаток резервов, их готовность двинуть запасные формирования на юг от Северо-Западной Пограничной провинции была ограничена волнениями среди гражданского населения, которые сказались на железнодорожном движении и создавали сложность с инфраструктурой.

Акции эти не распространялись по всей стране, волнения не переросли в восстание, но перекрывание железнодорожных путей и серьезные повреждения телеграфных линий, организованные в ключевые моменты, лишили англичан возможности послать резерв к месту высадки японцев[136]. Англичане в ответ арестовали лидеров Партии конгресса, Ганди и многих других лидеров индийского национального движения.

В результате британцы не смогли начать широкомасштабную контратаку, которая могла бы отбросить назад высадившихся японцев. То, что казалось англичанам, говоря словами присловья, «ударом в спину», было, скорее, недостатком резервов самого британского планирования, которые сделали невозможной подобную операцию. Начатые контратаки проводились так, как предусматривал первоначальный план обороны, разработанный генеральной штаб-квартирой Индии, — не единым сокрушительным ударом, а множественными несогласованными ударами качественно сокращенных бригадных соединений[137]. В сражениях первых нескольких недель кампании, до и после захвата японцами Калькутты, британцы начали несколько контратак, которые из-за трудностей, с которыми столкнулись британские командиры, закончились не связанными друг с другом действиями.

Контратаки этих решающих недель кампании часто бывали отмечены героизмом как британских, так и индусских войск. Эти поступки часто были тактически выгодны и разумны, но в итоге оказывались бесполезными с боевой точки зрения. В этом смысле они напоминали наступательные операции объединенных армий «шотландских колонн» в пустыне, проводившиеся в то же время.

Первые воздушные атаки японцев, произведенные с авианосцев, нанесли поражение ограниченным воздушным силам британцев на Цейлоне и в Бенгалии — последними были значительно уступавшие по силе соединения «Хаукер-Харрикейнов» и «Кертисс Мохауков» — и убедились, что воздушное сопротивление вторжению будет незначительным. Соединения японских бомбардировщиков были готовы двинуться к аэродромам Мандалая и Рангуна сразу же после их взятия, и теперь они начали налеты на города Бенгалии, особенно на Калькутту. Как и в Бирме, потрясение от воздушных налетов было гораздо большим, чем причиненные ими разрушения;

оно привело англичан к решению и не пытаться защищать Калькутту.

После того как японский флаг был поднят в Калькутте, произошло именно то, что предвидел Объединенный штаб планирования индийского командования на обсуждении, имевшем место 14 марта 1942 года[138]. Это были: «а) проблема беженцев, б) серьезная проблема внутренней безопасности, в) возможность активных действий пятой колонны в Бенгалии, г) массовое бегство рабочих из районов, которым угрожает захват, парализующее промышленную и транспортную активность, д) развал гражданского управления, е) массовое мародерство и ж) общий упадок духа населения Индии, что не сможет не сказаться на индийской армии».

Начало сезона дождей в середине мая сопровождалось завершением отступления английских войск из Бирмы и тем, что под угрозой оказалась вся территория Бенгалии — в добавление к угрозе, которую представляло расширение плацдармов высадки японцев.

Англичане думали, что дожди прекратят японское наступление. В действительности дожди замедлили скудные поставки японцев гораздо меньше, чем поставки британцев.

Так же, как и в Малайе и на Филиппинах, японцы показали в Индии свою способность действовать в условиях окончательного разрыва путей подвоза. Японцы отбирали еду, сея голод в областях, через которые проходили, и транспорт.

К маю степень японской угрозы Индии достигла уровня, предсказанного британским Штабом объединенного планирования двумя месяцами раньше: одиннадцать дивизий следовали морем и еще две переходили границы со стороны Бирмы[139]. Поскольку Калькутта была взята, японцы оказались перед своим следующим решением — о главном походе. Окончательным решением было движение на запад, с конечной целью взять Бомбей.

Перспектива движения через субконтинент, при открытых флангах и проходившем сложный путь снабжении из Японии, пугала. Базировавшиеся на Цейлоне субмарины уже начали наносить потери японским войскам и конвоям подвоза. Но это не было сопротивлением настолько сильным, чтобы смять затянувшееся наступление японцев.

Ключом к пониманию этого было мнение британцев — в Дели, не в Лондоне, — что ситуация безнадежна[140]. Как у французов в 1940 году, это дало толчок к тому, что даже ограниченные оперативные и тактические поражения имели стратегические последствия, а также к тому, что доступная глубина и ресурсы не были эффективно использованы.

Падение Индийской империи во многом напомнило падение Франции. Она не смогла оправиться после тактических и оперативных поражений, так как желание, воля и готовность нации сопротивляться были низкими. Многие из индийских дивизий оказались неготовыми к сопротивлению точно так же, как не были готовы к сопротивлению необученные и плохо вооруженные французские резервисты в 1940 году.

Массового восстания индусов по поводу встречи с японцами не произошло, хотя волнения были величайшей помехой англичанам в их военных усилиях. Это не означало, что только меньшинство образованных классов Индийской империи могло бы сказать: «Лучше японцы, чем англичане» или, в случае многих мусульман, — «Лучше японцы, чем Партия конгресса с индусским большинством» — как лишь меньшинство французов сказало:

«Лучше Гитлер, чем Леон Блюм» в годы, предшествовавшие катастрофе 1940 года. Такое отношение, скорее, говорило о том, что у них не было воли, чтобы мобилизовать для войны все общество и всю экономику, как это сумел сделать Сталин в Советском Союзе в 1941 году или как — без применения тайной полиции — мобилизовал Британию Черчилль в 1940-м.

К тому же Индийская империя в 1942 году переживала кризис законности власти. В какой-то степени совершенно не важны были образованные индусы, желавшие независимости. Англичане так продумали военную составляющую Индийской империи, что они не имели значения;

личный состав набирался из групп, традиционно связанных с британской армией. Военные ресурсы должны были обеспечиваться, по требованию, системой местного командования. Но все больше не индусы, а британское руководство (и англизированные индусы, которые тоже были частью правящих классов британской Индии) не верило в Империю. Они не хотели сражаться и умирать за сохранение британского правления в Индии, не имели воли к борьбе, какую имела Британия в году.

Это привело к провалу сопротивления на всем субконтиненте. Японцы двигались в вакууме. Их продвижение замедлялось лишь летней жарой и общественной анархией, следствием падения британского правления. Англичане удержались на Цейлоне, на юге, — японцы не считали, что туда стоит двигаться, — и в Пенджабе и Синде, где был порт Карачи, гавань для подкрепления. Дополнительные британские дивизии прибыли в мае и июне[141];

прибыли американские самолеты, чтобы обеспечивать воздушное прикрытие. Японцы усомнились в решении выступить вместо Операции-11, в качестве модели вторжения, с Операцией-21, которая ограничивала способность японцев двинуться на линии коммуникации британцев, ведущие к территориям, которые те все еще удерживали. Так как Цейлон должен был становиться все более изолированным по мере продвижения японцев на юг, они были не готовы стянуть дополнительные ресурсы, которые потребовались бы для вторжения.

Попытка оккупации Самым первым результатом падения Дели и бегства правительства наместника в Карачи стало укрепление японских позиций в Китае. Без снабжения и обеспечения пополнениями, которые поступали с индийских баз, воздушные силы союзников в Китае по большей части развалились. Способность японцев к продвижению в Китае ограничивалась только все более растущей нехваткой собственных ресурсов, которая в свою очередь была связана с вторжением в Индию.

Когда японцы начали широкомасштабную оккупацию субконтинента, первой реакцией индийского населения было любопытство[142]. Индусы были совершенно безоружными после британской политики, направленной на предотвращение активного сопротивления, а также создания ощущения бессилия, так, чтобы они не могли оказать сильного сопротивления даже при достаточной к тому причине. Население Индии к тому же столкнулось с более насущной проблемой — бездействием систем. По всей стране были разрушены инфраструктура и промышленность — как это было в Бирме и на Андаманских островах[143]. Это означало, что перспектива нехватки продовольствия скоро станет реальностью.


После захвата главных объектов в Индии японцы снова применили ту же практику, что и в Гонконге, Сингапуре и Рангуне. Она заставили заключенных-англичан подметать улицы, полагая, что это станет ритуальным актом публичного унижения. Однако, как и в предыдущих случаях, это лишь увеличило уважение к британским военным со стороны населения, увидевшего, что и в тяжелых условиях британцы поддерживают дисциплину.

Это, вместе с немедленным крушением экономики, привело к тому, что британское правление очень скоро стало вспоминаться с тоской многими индусами.

Плохо подготовленные к контролю большей части Индии — и в то же время пытаясь установить такой же контроль в Китае, — японцы переняли британскую систему управления, включая неевропейцев-служащих, годную для любого случая. В результате этого правление приняло вид продолжения прежнего владычества при новом, более жестоком и грубом и менее эффективном руководстве. Фактически управление сосредоточилось в руках относительно немногих японских военных — при том, что армия на деле доказала свою большую по сравнению с флотом жестокость.

Индийские националисты, радовавшиеся избавлению от британского правления, обнаружили, что японцы вовсе не сочувствуют их требованиям о самоуправлении. Что касается японцев, то им руководители партии конгресса не казались подходящими для сотрудничества кадрами. Японцы, вероятно, произносили риторические фразы об избавления Азии от доживающего последние дни империализма и о возрождении Азии для азиатов, однако когда они увидели, что англичане пересажали лидеров Партии конгресса в 1942 году, то решили оставить тех в тюрьме. Японцы сочли, что эти люди — не более чем англичане со смуглой кожей, и что если они сопротивлялись правлению далекого британского императора, то вероятнее всего будут сопротивляться и правлению императора японского.

Ганди, несмотря на свою всемирную известность, был оставлен в тюрьме. Когда последователи Ганди в штате Орисса встретили введение натурального налога продуктами пассивным сопротивлением, по ним открыли ураганный огонь, а сам Ганди был приговорен к обезглавливанию. К счастью для японцев, трезвые головы в Токио предотвратили казнь, однако этот случай ясно показал, как быстро растет напряжение между завоевателями и завоеванными. В Индии повторилось то же отношение к японцам, что и у жителей Андаманских островов, первыми испытавших японскую оккупацию:

впечатленные их расторопностью, точностью, энергией и дисциплиной, они были приведены в ужас зверствами и жестокостью, свойственными японской системе.

Японцы вскоре ввели в Индию собственную армию индусов, которая была составлена из военнопленных и этнических индусов Юго-Восточной Азии после побед при Сингапуре и Гонконге[144]. Эти части почти не принимали участия в завоевании Индии;

их использовали в основном для доставки грузов и выполнения второстепенных обязанностей, включая оккупацию. Эти соединения были важны тем, что их использование позволило японцам взять напрокат идею индийского национального движения, испытав и сделав законной свою власть. Тем не менее развал «добровольной»

Индийской Национальной армии в декабре 1942 года показал, насколько неэффективно действовали японцы, столкнувшись с индийской реальностью, во всем, кроме попыток прямой работы с местными посредниками, которая была характерна для их действий от Кореи до Юго-Восточной Азии — через Китай[145].

Голод 1943 года в Бенгалии привел к первому крупному кризису японского правления. Он унес несколько миллионов жизней и отразил скудость урожаев в большинстве индийских земель и потерю импорта риса из Бирмы. Японцы реквизировали большую часть оставшихся транспортных средств для обеспечения своей продолжающейся кампании против британцев на юге и западе, так что возможность ввозить продовольствие была мала. Несмотря на продолжающиеся налеты на Цейлон, которые очень затрудняли их наступательные возможности, японцы продолжали взимать рисовый налог на пике голода — как было на Яве при подобных обстоятельствах.

Конечно, японцы пытались облегчить тяготы жизни в оккупированных областях. Они пытались увеличить урожай риса. Они пытались ввести в употребление сладкий картофель и другие альтернативные культуры. Новобранцев под руководством военных свозили в определенные места — что в Индии часто означало: в городские зоны — и отправляли в поля для применения их равнозначного рабскому труда в сельском хозяйстве или на строительстве дорог.

Но при окончательном рассмотрении японская Индийская империя столкнулась с распространением голода — из-за своей неспособности справиться с нехваткой бензина, катастрофическими разрушениями внутренних коммуникаций и продолжающейся военной разрухой, включая потерю каботажных судов. В ответ японцы предприняли попытку отстроить и починить инфраструктуру. Их усилия по строительству авиабаз и железных дорог были более интенсивными, чем те, что предпринимали англичане до своего поражения. Японцы активно применяли труд заключенных и призванных на военную службу, как и в Юго-Восточной Азии.

Несмотря на заявления о номинальной независимости Индии, японцы вкладывали не слишком много в создание индийских институтов и сил, которые они могли бы использовать. Они не проявили никакого настоящего интереса и должного уважения ни к традиционным культурам субконтинента, ни к модернизированным и образованным классам и их возможностям. Индийская Национальная армия была вновь создана после распада в декабре 1942 года, но, несмотря на значительную численность, она не была по настоящему эффективной. Подобно марионеточным армиям оккупированных японцами Китая и Маньчжурии, она использовалась в первую очередь для нужд внутренней безопасности.

Такой подход к оккупации все более знакомил японцев с туземной субконтинентальной традицией переворота. Он был направлен против чужеземного владычества задолго до появления англичан и сейчас выражался во все возрастающем, хотя и неорганизованном противостоянии японскому правлению. Это сочеталось с мнением образованных индусов о том, что японское правление повторяет те же черты угнетения и жестокости, что и британское, не будучи при этом ни в малейшей степени просвещенным. Все индийское общество ненавидело японскую военную полицию. Такое отношение было подкреплено тем, что японцы широко применяли казни и пытки, особенно когда подозревали шпионаж или саботаж. Беспричинные казни стали отличительной чертой японского правления.

Потеря империи Судьба японской Индийской империи определялась не столько происходящими на субконтиненте событиями, сколько решающими сражениями с Соединенными Штатами в Тихом океане. Японцы также обнаружили, что не могут завершить военную оккупацию субконтинента в степени большей, чем в Китае (японо-китайская война длилась с 1937 по 1945 год с переменным успехом. В 1937 году Японии удалось захватить Северный и Центральный Китай;

правительство Чан Кайши закрепилось в провинции Сычуань{40}.

Они могли удержать большую часть того, что было ценно с военной и экономической точки зрения, но оккупация границ Британской Индии или даже, за ее пределами, перевалов в Гиндукуше, которые обеспечивали естественный проход вперед, была далеко за пределами возможностей японцев.

Прошло много времени, и субконтинент стал периферией и для Британии, и для Японии.

Британцы, ограниченные в средствах, были так поглощены борьбой за Европу и Средиземноморье, что сохранение Индийской империи, прекращение существования которой было практически неизбежным и которая вскоре после конфликта могла быть изменена, было задачей далеко не первостепенной важности.

Поражение Британии в Индии неизбежно привело к тому, что в англо-американском союзе Британия стала младшим участником. Это заставило британцев согласовывать свою политику с требованиями США, если они хотели получить средства, необходимые для продолжения борьбы. Такое положение стало одной из основных причин того, что Британия предоставила независимость, в форме доминиона, четырем остававшимся под контролем Британии западным провинциям Индии — Пенджабу, Синду, Белуджистану и Северо-Западной Пограничной провинции — в 1943 году. В этих районах было очень неспокойно. Сикхи в Пенджабе особенно упорствовали в нежелании стать частью нового государства, и им была предоставлена автономия и возможность отказаться от участия после войны.

Большая часть Индии была занята японцами. Поэтому англичанам пришлось придать большее значение мусульманскому населению на западе;

новый доминион был зоной мусульманского большинства. Однако англичане обнаружили, что Мусульманская Лига во главе с Али Джиннахом уже разрабатывает курс на отделение. Этому противилась Партия конгресса и индусское большинство, но, поскольку сейчас их территории были заняты японцами, им пришлось удовлетвориться обещаниями о предоставлении свободы их собственному доминиону.

В новом доминионе, названном Пакистаном, англичане учредили правительство независимой Индии в изгнании. Потребность иметь хотя бы номинальное индийское правительство также заставила англичан вернуть почти все семь дивизий индийской армии, бывших во время японского вторжения, за пределами страны. Они должны были вместе с новосформированными пакистанскими дивизиями (их вооружили США, однако обучали до сих пор англичане), а также американскими и британскими подразделениями стать силами, которые выдворят японцев из Индии.


Новое индийское правительство выстраивалось не вокруг индийских националистов — они все еще находились в тюрьмах, заключенные туда японцами, — а было составлено из крупных землевладельцев Пенджаба и беженцев, в том числе и нескольких местных руководителей предвоенной Индии «без Британии». Англичане убедились, насколько было возможно, что лидеры связаны с индийской армией и что «военные гонки» в Индии приобрели политическую силу.

Эти перемены отобразили политическое давление США. Поскольку воздушные силы и большое количество наземных войск США были развернуты в Карачи и далее в Пенджабе, соображения внутренней политики США требовали рассматривать это как сражение за свободу, а не как за реставрацию британской Индийской империи. При таком положении дел даже самые несгибаемые сторонники королевской власти в Лондоне мало что могли сделать.

Период с конца 1942 по 1944 год, два года, предшествовавшие англо-американскому возвращению в Индию, включал несколько ограниченных крупных наступлений на Бомбей и Дели и движения для обеспечения контроля над воздушным и морским пространством вокруг контролируемой японцами Индии. Это повлекло сосредоточение в самом Карачи и вокруг него стратегических бомбардировщиков, которые поражали цели во всей Южной Азии. Цейлон, который сначала был укреплен только благодаря ожесточенным боям мальтийского конвоя, был теперь превращен в трамплин для воздушных и морских операций, которые перерезали японские линии поставок, за исключением тоненького ручейка, просачивавшегося через Таиланд.

Японцы не могли ввести систему непрямого правления, которое могло бы укрепить их Индийскую империю, поскольку по мере продвижения союзников индусы все больше смотрели на последних как на освободителей. Наступление союзников было медленным и осторожным по сравнению с молниеносной победой японцев, но в конце стало очевидным, что японцы не смогут удержать Индийскую империю. Японский флаг был спущен — в Дели, Калькутте и по всей Индии — и заменен флагом независимого доминиона Индия, который был спешно создан — затем, чтобы капитулировать.

Было очевидно, что японская оккупация изменила индийское движение за независимость.

Если до войны индийские националисты, подобные Неру, выказывали склонность к политике необъединения с более крупными политическими силами, то японская оккупация должна была явить необходимость коллективной безопасности в послевоенной Индии так же, как это было в европейской Франции. Послевоенная политика в Индии определялась нуждами примирения этих требований с частыми всплесками национализма.

Это предупреждало движение по направлению к государственной изоляции, какая была в Бирме при японской оккупации.

После войны Индия взяла иной курс, чем мог бы быть, возглавь движение за независимость националисты довоенного периода. Получилось так, что независимость пришла вместе с освобождением. Немногие довоенные лидеры, которым удалось выжить в японском плену, — Ганди погиб в результате бесплодной голодовки — казались никому не нужными. Лидерами доминиона Индии были землевладельцы, родовые аристократы и люди, пробившиеся из индийской армии, консерваторы-прагматики. Хотя они и были убежденными националистами, они понимали, что будущее Индии будет связано в первую очередь с Соединенными Штатами и во вторую — с Британией, в большей степени, чем руководители Австралии и Новой Зеландии. Это означало членство в возглавляемых США региональных оборонных организациях.

Прагматический взгляд Индийского доминиона простирался до доминиона Пакистан.

Хотя его руководители и сожалели о его отделении, они считали это необходимостью и удалением потенциального раздражителя, Северо-Западной Пограничной провинции.

Отношения между двумя странами в рамках Содружества{41} были дружественными.

Доминион Пакистан также присоединился к учрежденным США после войны региональным организациям по безопасности. Британское присутствие на Цейлоне во время войны вылилось в то, что остров еще долгие годы оставался колонией.

Японская оккупация Индии, хотя и была недолгой, оставила по себе чувство возмущения.

С одной, положительной, стороны, она в короткое время покрыла страну стройками. У японцев была страсть к строительству и общественным работам, тогда как западные колониальные силы действовали по принципу «лучшее — враг хорошего» там, где строительство не было выгодным для контроля или экономики. На Андаманских островах японцы построили дороги, аэродромы и оборудовали порт, тогда как англичане удовлетворились минимальным количеством того, что требовала островная экономика.

Эфемерное японское правление было тем не менее для Империи стратегическим успехом.

Несмотря на поражения в Тихом океане и конечную сдачу Индии, японцы блокировали пути подвоза в Китай до тех пор, пока прогнившее Национальное правительство не развалилось в конце 1944 года. Большая часть японской армии, находившаяся в Китае, была переведена в Индокитай, где смогла замедлить продвижение союзников, заставив их едва ползти вдоль реки Меконг. Истерзанный войной Советский Союз, чьи силы соединились в Восточной Польше с силами американского генерала Паттона, решил соблюсти свой Пакт о нейтралитете с Японией, освободив свои дивизий от боев с Квантунской армией в Маньчжурии. Измотанное боями в Европе, британское правительство Эттли не имело охоты продолжать воевать, особенно после того, как был отвоеван Сингапур. Даже безжалостные американцы подчинились тихому японскому предложению оставить Филиппины. По Лимскому договору, заключенному в 1946 году, японцы получили большую часть Индокитая и Китая и две небольшие проблемы, а именно: Хо Ши Мина и Мао Цзэдуна.

Реальность Приведенные здесь планы японцев относительно Индии были приняты в действительности. Японцы были вынуждены согласиться на «авантюру в Индийском океане» весной 1942 года, чтобы поддержать свое вторжение в Бирму. До 1944 года японцы предприняли попытку наземного вторжения в Индию;

эта попытка провалилась.

Описанные планы англичан по обороне Индии существовали в действительности.

Описание событий японского вторжения взято из британских расчетов «худшего из возможных сценариев» японского вторжения, который японцы могли бы использовать для получения преимуществ в разведке.

Провал англичан во время вторжения вымышлен. Первоначальные планы британцев по обороне провалились и в 1941 году во время вторжения в Малайю, и в 1944 во время вторжения в Индию. В последнем случае было достаточно средств, места и времени чтобы «уравновесить» первоначальный успех японцев. Это было непохоже на положение весной 1942 года.

Волнения в Индии и арест национальных лидеров, действительно имевшие место в августе 1942 года, перенесены на несколько месяцев вперед. Современная Индия сформировалась благодаря появлению в 1942 году японской угрозы, что изменило движение за независимость.

Описание японской оккупации основано на проведении оккупации в Китае и Юго Восточной Азии;

описание специфики индийских событий основано на фактах оккупации Андаманских островов. В отличие от немцев на Нормандских островах японцы не сделали Андаманские острова моделью оккупации. Описание окончательного поражения японцев в Индии есть «увеличенное» описание такового в Бирме.

Джон Д. Бертт. ГУАДАЛКАНАЛ (Порванный шнурок) В глазах человека был гнев;

он смотрел, как его люди — они не были побеждены в бою, не были обессилены недостатком снабжения или сна, не были сломлены изматывающими нападениями местного или фанатичного врага — поднимаются на борт десантного корабля, чтобы покинуть остров, за который они сражались два месяца. Все в человеке — и характер, и опыт — говорило ему, что нужно остаться и удержать этот остров и ценный аэродром, расположенный на нем. Но вышестоящее начальство опасалось беды и приказало вывести людей. И вот генерал-майор Александр Вандегрифт в гневе смотрел, как его Первая дивизия морской пехоты покидает Гуадалканал.

Ситуация После неудач в Коралловом море и при Мидуэе японцы несколько изменили свои планы, однако продолжали удерживать стратегическую инициативу. Японский Императорский флот сначала отложил, а потом отменил наступление на юг с целью захватить Новую Каледонию, Фиджи и Самоа. Вместо этого был сформирован Восьмой флот, который разместили в Рабауле для охраны южных завоеванных территорий и подступов.

Командовал Восьмым флотом, состоявшим из нескольких крейсеров и эсминцев, вице адмирал Гуниши Микава, воин с тихим голосом. Потерпев неудачу в Коралловом море, в армии решили продолжить атаки на Порт-Морсби в Новой Гвинее, с сухопутным штурмом через горы Оуэн-Стэнли и высадкой около Буны на северном побережье острова 21 июля 1942 года.

Можно проследить, как японцы начали захват Соломоновых островов. 3 мая они высадились на острове Тулаги и начали строительство гидроаэропорта, предназначенного главным образом для разведывательных целей. 2 недели спустя Генеральному штабу императорского флота было рекомендовано построить современную авиабазу рядом, на острове Гуадалканал. Такая авиабаза укрепила бы внешний периметр наступления японцев и усложнила бы положение на путях подвоза между Соединенными Штатами и Австралией. Штаб одобрил строительство базы 13 июня. 2 июля 2600 человек 11-го и 13 го военно-морских строительных соединений прибыли на остров, чтобы начать работы.

Тем временем руководители пехотных войск и военно-морского флота США были заняты спорами о том, как извлечь пользу из победы при Мидуэе.

Генерал Макартур хотел, чтобы все выделенные средства пошли на поддержку его плана продвижения через Новую Гвинею, однако флот США был против того, чтобы отправлять свои ограниченные соединения авианосцев в эти узкие воды. 2 июля компромисс между планами сухопутных войск и флота был достигнут, и была разработана операция «Эпидемия», преследовавшая три цели. Первой целью был захват островов Санта-Крус и острова Тулаги, находящихся в составе Соломоновых островов. Макартур должен был выполнить вторую задачу, захватив оставшиеся из Соломоновых островов — Ли и Саламоа — и северо-западное побережье Новой Гвинеи. Последней целью операции был захват японской базы в Рабауле. Известие о прибытии на Гуадалканал строительных частей повлекло за собой изменения в задаче №1: следовало захватить новый аэродром до того, как его строительство будет закончено. Была разработана операция «Сторожевая башня».

Объединенное командование военно-морским флотом США в южной части Тихого океана было доверено контр-адмиралу Роберту Гормли. До своего назначения на Тихий океан он был специальным военно-морским наблюдателем в Лондоне. В подчинении у Гормли был контр-адмирал Ричард Тернер, назначенный командующим подводными силами.

Авианосцы «Энтерпрайз», «Уосп» и «Саратога» под командованием вице-адмирала Джека Флетчера должны были обеспечивать поддержку. Первая дивизия морской пехоты, которой командовал генерал-майор Александер Вандегрифт[146], должна была осуществлять непосредственную высадку.

Соединения морских пехотинцев Вандегрифта, участвовавшие в операции «Сторожевая башня», были сметаны на живую нитку. У Вандегрифта были только два из трех его полков, Первый и Пятый полки морской пехоты. Седьмой полк был размещен на Самоа для защиты этого жизненно важного острова. Для замены Седьмого полка на Атлантическом побережье был спешно собран Второй полк морской пехоты Второй морской дивизии, который был отправлен на запад. В дополнение к этим трем пехотным полкам Вандегрифт должен был получить Одиннадцатый артиллерийский полк морской пехоты, Первый десантный батальон, Первый парашютный батальон и Третий оборонительный батальон. Последний, вооруженный 90-миллиметровыми зенитными орудиями и имеющий в своем распоряжении 5-дюймовые береговые батареи, должен был играть главную роль в обороне острова. В общей сложности 19 000 человек должны были участвовать в первом наступлении.

Очень мало было точной информации касательно объектов и целей, и еще меньше времени, чтобы ее собрать. Морские пехотинцы, которых направляли на Гуадалканал, мало знали о местности, о побережье, на которое им предстояло высаживаться, о климате и, хуже того, о расположении противника. К счастью, при составлении планов вражеский гарнизон был оценен приблизительно в 7500 человек — вдвое больше того, что был на островах-объектах в действительности. Погрузка припасов и людей происходила беспорядочно, из-за чего операция и получила неофициальное название-прозвище «Шнурок».

После недельного плавания двадцать восемь кораблей 61-го военно-морского оперативного соединения вошли в воды своих объектов и открыли огонь 7 августа года.

Первая фаза Высадка на Гуадалканал практически не встретила сопротивления. Первый н Пятый полки морской пехоты высадились к востоку от аэродрома и двинулись в глубь острова.

Аэродром был захвачен на следующий день, а строительные соединения отступили в джунгли. Большие трудности вызвала закрепление на островах Тулаги и Флорида и на меньших по размеру Гавуту и Танамбого, находящихся через пролив. Первый парашютный батальон потерял почти шестьдесят процентов убитыми и ранеными, что заставило Вандегрифта высвободить дивизионные резервы, Второй полк морской пехоты, чтобы закончить операцию. Тем не менее к вечеру 8 августа сопротивление было ликвидировано, и недостроенный аэродром на Гуадалканале был захвачен.

Вторжение застало японцев совершенно врасплох Они считали, что инициатива принадлежит им, и мало подготовились к тому шагу союзников, который со всей очевидностью должен был последовать после Мидуэя. В какой-то степени недостаток как предусмотрительности, так и подготовки стал следствием плохого сообщения между руководителями сухопутных войск и флота — в сухопутных войсках до сих пор не знали о катастрофе Мидуэя. Первой реакцией японцев на вторжение стала воздушная атака бомбардировщиков, базировавшихся в районе Рабаула;

эти бомбардировщики первоначально предназначались для налета на Порт-Морсби и все еще оснащенных для этой цели. Восемнадцать бомбардировщиков Мицубиси G4M «Бетти» появились вскоре после полудня и были встречены истребителями, взлетевшими с авианосцев США, которые выполняли роль прикрытия. Шесть японских самолетов были сбиты еще до того, как успели поразить хотя бы одну цель. Во время следующего налета, бывшего в тот же день, — девять пикирующих бомбардировщиков Аичи D3A «Вэл», действовавших за пределами своей возможности вернуться в Рабаул, — японцам удалось поразить эсминец «Магфорд», но ни одному из девяти самолетов не удалось уйти. На следующий день после воздушных атак был поражен транспорт «Джордж Эллиот». Это стоило японцам семнадцати из двадцати трех самолетов. За два дня налетов соединения японских бомбардировщиков в районе Рабаула практически перестали существовать.

Молниеносная военно-морская реакция была проявлена адмиралом Микава. Сначала он колебался, поскольку его флоты никогда не проходили совместную подготовку, но он знал, что враг должен быть атакован. Адмирал выступил со своими соединениями, направляясь на юг. Его Восьмая флотилия была крепкой, надежной группой из пяти крейсеров ( «Хокаи», «Аоба», «Како», «Кинусага» и «Фуратака»), двух легких крейсеров ( «Тенрю» и «Юбари») и одного эсминца ( «Юннаги»). Имевший мало точных данных Микава просто собирался напасть на врага ночью. Японская теория ночных торпедных атак доказала свою эффективность во всех современных войнах. Практически теория была подкреплена применением отличных оптических приборов, не дающего вспышек пороха и невероятно мощных торпед дальнего действия «Лонг ланс», которыми были оснащены все японские крейсеры и эсминцы.

Соединения Микавы были замечены несколько раз на протяжении своего пути, однако обнаружение всегда отставало от продвижения из-за несовершенной системы сообщения.

В то же время американские силы прикрытия понесли большие потери. Флетчер сообщил Тернеру, что уводит свои крейсеры на юг раньше, чем планировалось, из-за увеличения количества торпедных самолетов, брошенных на них. Он отплыл в полдень 9 августа, предоставив защиту плацдарма высадки десанта соединениям союзнических крейсеров и эсминцев, которыми командовал контр-адмирал В.А.К. Кратчли (ВМС Великобритании).

Кратчли командовал австралийскими соединениями до того, как был назначен заместителем Тернера в операции «Сторожевая башня» в знак уважения к союзному характеру занятых в операции военно-морских сил. Кратчли расположил свои соединения двумя группами, на каждой стороне острова Саво, примерно в пятнадцати милях от места высадки десанта. Южная группа состояла из тяжелых австралийского крейсера «Канберра» и американского линкора «Чикаго», а также эсминцев «Паттерсон» и «Багли».

В состав северной группы входили американские тяжелые крейсеры «Винсенс», «Куинси»

и «Астория», а также эсминцы «Уилсон» и «Хелм»[147]. На некотором расстоянии эсминцы «Блю» и «Ральф Тэльбот» охраняли место стоянки.

Микава удалось обойти пикет эсминцев и войти в южный район острова Саво в 1:43 августа. К тому времени, когда «Паттерсон» передал сигнал опасности, японцы выпустили торпеды и открыли огонь. «Канберра» попала под обстрел и была быстро выведена из строя. «Чикаго» почти снесло нос торпедой, и он с трудом уполз из-под огня на запад;

ответить он смог лишь несколькими выстрелами из своих 5-дюймовых вспомогательных батарей.

Короткая схватка с южными соединениями расколола японскую колонну на две: в одной оказались четыре тяжелых крейсера, в другой — остальные корабли. Обе колонны быстро двинулись на север и через несколько минут уже вступили в бой с северной группой союзников. Для последних это нападение оказалось внезапным — они до сих пор не подозревали, что к ним приближаются японцы. Три американских крейсера оказались не готовы к шквалу огня, который обрушился на них с обеих сторон;

они смогли дать лишь очень невнятный ответ, после чего были затоплены. Все три были полностью уничтожены за пятнадцать минут обстрела.

Микава овладел положением. Его корабли израсходовали половину боеприпасов и торпед и были рассеяны коротким сражением. Флагманский корабль адмирала «Хокай» получил единственное серьезное повреждение, когда выпущенным с «Куинси» снарядом было убито около тридцати человек команды, находившихся около штурманской рубки. Его штаб планировал за два часа перестроиться с тем, чтобы двинуться на место стоянки транспортов. Микава не знал, что американские крейсеры ушли;

он вполне обоснованно беспокоился о том, что его корабли задержались и могут быть при свете дня застигнуты авиацией. Микава предпочел осторожность и ушел на восток. По иронии судьбы, на обратной дороге американская подлодка S-44 торпедировала крейсер «Како» и затопила его.

Микава оставил после себя разгром: четыре утонувших и тонущих крейсера, более убитых и раненых. Успех высадки десанта был сведен к нулю за сорок минут сражения на море. Чувствуя себя неспособным защитить оставшиеся корабли, особенно без воздушного прикрытия, Тернер решил отвести их от острова. Было выведено пехотинцев Второго полка морской пехоты и увезена большая часть строительного оборудования, нужного для завершения строительства аэродрома. Пехотинцы Вандегрифта оставались с количеством боеприпасов, достаточным для четырехдневного боя, и с месячным запасом продовольствия — включая продукты, оставшиеся после японцев.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.