авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 39 |

«Д. В. Зеркалов ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Электронное издание комбинированного ...»

-- [ Страница 27 ] --

Исходя из такой картины опасностей, НАТО, очевидно, выйдет на глобальный простор за пределы своего традиционного ареала. Вероятно появление такой формы сотрудничества с организацией как «постоянное партнерство», не членство в организации, но некий второй эшелон важных для НАТО стран-партнеров, таких как: Япония, Австралия, Ю. Корея. Эксперты прогнозируют появление в ближайшее десятилетие подобного многостороннего союза на Тихом океане. Поэтому интересы, центр внимания альянса сместится из Восточной Европы и пространства СНГ на Дальний Восток и Индийский океан.

России, в любом случае, надо четко оценить свои интересы. Многополярный хаос, игра без правил, неразбериха нынешней и надвигающейся ситуации, некоторыми в Москве может восприниматься как неплохая возможность, шанс в одиночестве закрепить военно-стратегические позиции в новых реалиях, но такая тактика (играть на ошибках США) даже при наличии достаточных средств может оказаться большой обузой. Последствия «поражения» США на Большом Ближнем Востоке (ББВ) создадут новую критическую ситуацию для безопасности РФ на юге (Южный Кавказ, Каспийский регион). Вероятно, мы уже стали свидетелями начала колоссальной подвижки на ББВ, сопоставимой с распадом СССР.

Расширение НАТО и другие проблемы Эксперты полагают, что процесс расширения НАТО будет подморожен.

Рижский саммит, видимо, последний на ближайший период времени, где будут как-то активно поднимать этот вопрос, это скорее информационный повод поговорить о НАТО с возможными членами альянса из бывших республик СССР, и дать возможность высказаться им. Появились признаки переосмыслить политику альянса в отношении Сербии.

Среди главных вопросов военно-технического сотрудничества проблема преобразования военной машины заточенной под задачи холодной войны. Только спустя несколько лет после начала афганской компании у альянса появились силы быстрого реагирования. НАТО сложно ориентируется в решении новых задач, нетрадиционных вызовов, хотя и пытается это делать. Еще одна проблема НАТО – размывание функций военной организации (НАТО все больше выполняет задачи гражданских политических организаций), что естественно отражается на военных потенциях структуры.

Тем не менее, совсем проблема расширения не снимается, она будет оставаться в контексте политики, будироваться, прежде всего, со стороны новых членов. Экспертам очевидно, что курс интеграции Украины в альянс будет продолжен, хотя и на меньших скоростях. Способен ли формат сотрудничества РФ –НАТО снять сложные вопросы подобного рода? Иными словами, может ли НАТО и Россия договориться о координации движения в альянс новых членов с учетом интересов РФ?

Отсутствие РФ на саммите в качестве гостей, эксперты объясняют желанием не выносить сор из избы. Главный вопрос текущего момента, вопрос, который ставит США на саммите – как заставить членов НАТО воевать в Афганистане.

Ситуация перехода к хаосу требует участия всех союзников без исключений, отсидеться за спинами США в борьбе с сетевыми организациями типа Аль-Каэда, не выйдет. Смешно и грустно видеть как 25 стран, имеющие в сумме полтора миллиона человек военнослужащих, выделили около 2.5 тысяч человек на Афганистан, и львиная часть контингента – англосаксы (британцы и американцы).

Бундесвер также имеет значительный контингент, но их офицеры и командование отказываются воевать в серьез. Они даже не борются с наркотрафиком. В этом контексте можно возлагать определенные надежды на новых членов, таких как Польша, желающая воевать везде, но их ресурсы ограничены чисто технически.

Грузия и Украина В обозримом будущем Тбилиси не грозит членство в НАТО и в ЕС. $10 млн.

выделенные на вступление в альянс Конгрессом США, лишь небольшая форма поддержки, в сравнении с другими средствами, идущими на модернизацию грузинской армии. Действительно, в связи с рядом кризисов на постсоветском пространстве наметилась тенденция вести курс на определенное сдерживание РФ в регионе. Но по всем остальным вопросам (ББВ, Иран) нужна поддержка России.

Поэтому мы будем наблюдать двойственную картину. Будет провозглашено активное сотрудничество со странами СНГ, политика открытых дверей для Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины, Хорватии, Македонии, Албании, Украины и Грузии. Будет проводиться контроль над военными реформами в этих странах. Но разговор о членстве Грузии и Украины будет лишен реальной предметности. Чаще всего мы услышим формулу, озвученную генсеком Де Хооп Схеффером – вступление зависит от того, насколько страны продвинулись в достижении военных стандартов и демократии в стране. Иными словами процесс можно затянуть на очень долгий период. В НАТО действительно принимали страны, не прошедшие полной трансформации под стандарты управления и гражданской транспарентности ВС, но те, кого принимали, не имели грузинских проблем. Их трансформация могла происходить и внутри организации.

Наличие сепаратистских анклавов на территории Грузии, конфликт с РФ, может заинтересовать определенные силы в НАТО как рычаги давления на РФ, однако для вступления в НАТО грузинские конфликты скорее барьеры, чем помощники. Главный минус наличие неустойчивых границ (НАТО не станет возвращать территориальную целостность Грузии, это не их проблема). Наоборот НАТО может подтолкнуть Грузию к компромиссу с Абхазией. Однако по большому счету в отношении НАТО на Кавказе есть два взаимодополняющих мифа: «В России считают, что НАТО пойдет на Россию в атаку, а в Грузии полагают, что НАТО та грозная сила, способная навсегда закрыть РФ за кавказским хребтом»

После исчезновения Варшавского договора и до 11 сентября НАТО находило себе утешение занимаясь процессом расширения, что совпадало с желанием Восточной Европы попасть в этот джентльменский клуб, пройти символическую инициацию. Сейчас для НАТО нужно «пушечное мясо», и с этих военных позиций просто бесценна Украина, и ее опыт, но не Грузия. В Украине еще служат офицеры с афганским опытом, они хорошо подготовлены, и армия в целом более боеспособна. Другой вопрос захотят ли украинские парни, гипотетически представим их в составе НАТО, так сильно воевать в Афганистане?

4.19. РФ-США НА ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ Все допускают ошибки, разной степени фатальности. Субъективность довлеет над большинством стран мира, а что говорить о больших державах на перепутье, в своих внешнеполитических действиях они зачастую мотивированы иллюзиями. Курс новой России до последних лет показательный пример романтической увлеченности: с десяток лет Кремль внушал себе и гражданам, что отношения с США развиваются в духе партнерства и взаимопонимания, более того, считалось, что нас уже не разделяют преграды (пала Берлинская стена, СССР ушел из Восточной Европы). И вполне естественно, что после «каменных»

глав МИД Союза, говоривших «нет», им на смену пришел глава МИД РФ Козырев, говоривший «да». Ошибкой оказалась благонадееность, в том, что США в ответ станут вести себя соответственно, то есть говорить «да», не пытаться раздражать, будут помогать России и делать реверансы Кремлю только за одно то, что они как сверхдержава остались в одиночестве. Ошибкой оказалась, 2007.

уверенность, что вынужденно уйдя с глобального театра, на пространстве бывшего Союза, Россия окажется главным и исключительным (безальтернативным) солистом.

В Кремле словно забыли про главный мотив американской политики - интересы национальной безопасности США. Держава, по многим основаниям считающая себя победительницей в холодной войне, смотрит на мир соответственно – как победители: им не за что благодарить РФ, над которой по внешним признакам нависала угроза голода и гражданской войны. Разве надо «благодарить» или «платить» России за ее вынужденный переход на другие позиции и отступление по всем направлениям?

Правда, обе державы сходятся в точке, что страны теперь не противники:

Вашингтон про себя рассматривает РФ как «побежденный СССР», Россия также не может рассматривать США как главного противника. Но в Штатах не знают, с какой такой стати идти на встречу России, учитывать наше мнение в вопросах безопасности, если от этого мнения не станет зависеть собственно безопасность США. С какой стати пускать (в режиме наибольшего благоприятствования) российских производителей на собственный рынок? С какой стати содействовать России в обустройстве СНГ на «московский» лад?

По существу эта американская позиция не изменилась с начала девяностых:

корреляция происходила только в зависимости от того представляет ли собой ситуация в России и на постсоветском пространстве опасность для интересов США. Если да, то США начинали действовать: выделять кредиты на поддержание российской экономики по линии МВФ, средства для ограничения ядерного арсенала, утилизации ОМУ, и прочее, что многим показалось как вполне закономерное желание равноправного партнерства – «американские братья помогают русским, попавшим в затруднительное положение».

При этом не стоит перегибать в другую сторону, то есть считать США особо циничным недругом, навсегда записавшим Россию в список противников. Такой подход для США слишком наигранный и не прагматичный, главные мотиваторы американской внешней политики другие: потенциальная выгода и потенциальная опасность. В сочетании этих элементов и выстроился узор отношений США с РФ на постсоветском пространстве.

Как и в начале 90-х, до сих пор в наших отношениях в СНГ нет ни одного совместного экономического проекта. Получив целый десяток новых государств, обративших свои взоры на запад, США не стали резко активизироваться, заняв выжидательную позицию. Столицы СНГ искали капиталы и активно предлагали США (государству и транснациональным компаниям) крупные инвестиционные проекты. Но монополия в важнейшей инфраструктуре (трубопроводы, энергетика, ж\д транспрот), существенные связи в торговле, зависимость и погруженность в общие для всех стран проблемы постсоветского пространства – все играло в пользу РФ. И если с позиции Москвы пространство вокруг РФ выглядело экономически расколотым и политически центробежным, из Вашингтона оно представлялось в достаточной степени монолитным. Но, понимая тенденцию разбега США проектировали свое видение будущей конфигурации СНГ, медленно, без нажима втягиваясь и наблюдая со стороны.

В области экономики таким пробным проектом стал нефтепровод Баку Джейхан. Его обсуждение с азербайджанским руководством началось еще с правительства Эльчибея, причем идея данного проекта предложена азербайджанской элитой. Вплоть до 2000-х окончательный маршрут был не ясен, так же не ясен состав конкретных компаний участников проекта, было бы преувеличением считать, что РФ (компанию «Лукойл») целенаправленно выдавливали из этого проекта.

В политическом пространстве, до середины девяностых, также не было конкуренции. Официальный Вашингтон с трудом втягивался в урегулирование сепаратистских конфликтов. Прекращение огня от Приднестровья до Южного Кавказа и Таджикистана в абсолютно подавляющей степени заслуга Кремля, (формальные спонсоры мирного процесса СНГ и ООН). Первую практику постсоветской конфликтологии США стали проходить на примере карабахского урегулирования, войдя в состав минской конференции Нагорному Карабаху в марте 1992 г., а затем став одним из участников Минской группы ОБСЕ по урегулированию конфликта. Стоит уточнить, такой серьезный институт посредников сформировался в значительной степени благодаря активному требованию самих участников конфликта Азербайджана и Армении. В этом случае, как и в других подобных, прекращения огня удалось добиться благодаря российским дипломатам (в 1994 обе стороны договорились соблюдать неофициальное соглашение о прекращении огня, действующее по настоящее время).

Единственным совместным проектом РФ-США явилась деятельность рабочей группы Дартмутской конференции по региональным конфликтам. К достижениям группы следует отнести переговоры, завершившиеся подписанием Межтаджикского соглашения о мире 27 июня 1997 года в Москве. Представители группы под председательством Гарольда Сандерса и Виталия Наумкина активно занимаются общественной дипломатией, собирая на свои встречи влиятельных представителей армянского и азербайджанского экспертного сообщества. Но и тут необходимо вести важное уточнение: Дартмутская группа не государственный проект, это частная инициатива людей, занимавшихся снижением напряженности между США и РФ в 1980 годы, известных людей и экспертов.

Ближе к концу девяностых, ситуация в СНГ стала усложняться. С одной стороны, властвующая элита стран Содружества – это бывшие лидеры партийно номенклатурного актива республик в составе СССР, но с другой, каждый президент – хозяин в своей стране, начинал с нуля выстраивать государственную машину, не обремененную политическим обязательствами по отношению к новой России.

Идейная основа отношений с РФ с самого начала мыслится как отношения равного с равным. Понято, что несмотря на существенную зависимость от России (прямые льготы в рамках СНГ и скрытые субсидии), формула «равный с равной РФ» будет доминировать с необходимостью – имеем же дело с независимыми государствами. В конечном итоге, в Вашингтоне предложили для этих стран собственный форум без российского участия (ГУУАМ). Но опять, до ситуации с «бархатными революциями» было не ясно, каким образом можно использовать эту структуру в СНГ для продвижения американских интересов. Теперь ГУАМ выглядит неким рекламно-экономическим проектом оранжевых революционеров, пытающихся в рамках структуры организовать внутренний рынок и заодно содействовать решению конфликтов на сепаратистских территориях путем их возвращения назад в границы унитарных государств. Но, равно как и в других структурах внутри СНГ, судьба ГУАМ не ясна (в тени ЕС так же сложно говорить о возможности действенной модели интеграции, как и на просторах ЦА).

Совершенно особая ситуация сложилась вокруг комиссии Гор-Черномырдин. Пожалуй это единственный пункт в российско-американских отношениях, который обе стороны воспринимали как позитивный элемент практических дел и результатов. К компетенции комиссии не относились темы сотрудничества в СНГ, но тем не менее общая конструктивная атмосфера положительно влияла на взаимоотношения двух стран. Идея комиссии заключалась в том, что общие договоренности президентов (часто повисающие в воздухе) реализуют вторые лица государства, знающие как проталкивать конкретные вопросы ниже, на второй, третий уровень бюрократической машины, кроме того, комиссию отличало наличие ряда непубличных «секретных»

вопросов. Сейчас, при нынешнем уровне двусторонних отношений сложно себе представить структуру, решающую блок из пяти-семи пунктов плюс непубличная часть, касающаяся ряда чувствительных тем национальной безопасности. Только ради анекдота сейчас можно представить комиссию Чейни –Фрадков, да еще после выступления Чейни в Вильнюсе… Таким образом, к концу девяностых сложилась четкая схема отношений США со странами СНГ: они выстроены по отдельным проблемным трекам, и с каждой страной в отдельности. Удаленность США от Евразии, и некоторый проамериканский идеализм в столицах СНГ позволил Вашингтону добиваться своего, не взирая на внутреннюю противоречивость и конфликтность внутри Содружества. Добиться уровня американского «запаса доверия» в отношении стран СНГ к России, Москва не могла. Ограничивала вовлеченность в общие процессы (взаимозависимость) и многочисленные экономические и политические обязательства к каждой стране, что отчетливо проявлялось в межгосударственных и сепаратистских конфликтах. США не были вовлечены в проблемы сепаратизма, так же как Россия, у Вашингтона не было этого балласта, и соответственно оказалась большая свобода рук. Кроме того, Вашингтон мог позволить вести несколько игр: с оппозицией, с разными группами элит. Кремль связал себя обязательствами с теми кто был у власти, в некоторых случаях, Кремль помогал возвращаться старой «советской гвардии» после периода правления народных фронтов (пример Эдуарда Шеварднадзе). Наконец последнее: США направляли хоть и не большие, но в сравнительном масштабе существенные финансовые ассигнования по конкретным программам социально экономического развития;

выделяли беспроцентные кредиты;

содействовали крупным займам со стороны МВФ. Россия находилась в таком же зависимом от США положении, как и другие в СНГ, поэтому о серьезной независимой игре на постсоветском пространстве говорить не приходится. Наконец имидж США повышал общий тренд глобализма идущего с Запада – рыночные отношения, долларизация экономик, приход иностранных компаний на местные рынки, резкое увеличение ассортимента потребительских товаров, широкий выбор промышленных технологий, в особенности в электронике и телекоммуникациях, - все это играло на пользу продвижения США в РФ и на постсоветское пространства. Однако не стоит забывать, что «глобализм» это условия игры, а не стратегия по продвижению интересов отдельной страны. США и затем ЕС в этих условиях выигрывают как наиболее сильные игроки, но и Россия спустя десять лет стало удачно пользоваться глобальной средой, продвигая интересы своих компаний в СНГ.

Подводя итог периоду 1990-х, мы имеем: вначале, утраченные позиции великой державы, растерянность и не определенность в отношении будущего статуса РФ, единственным признаком сверхдержавы, до попадания в G8, оставались ракетно-ядерные силы. Тем не менее и сейчас когда ситуация значительно изменилась в пользу усиления, эта неопределенность довлеет: нет уверенности долгосрочного роста, уверенности в том, что глобальный статус России повышается. Да, мы имеем членство в Большой Восьмерке (Россия была принята в «восьмерку» на саммите в Денвере в 1997 г.), что привело в 2006 году к председательству в этой структуре. Но при этом, в американской повестке дня значимость российского партнерства с первого уровня опустилась к концу первой десятки других проблем, такая картина была очевидна еще до проявления исламистской угрозы. За этот период Кремль упустил из виду в СНГ многие исключительно российские темы, многое отдано на волю случаю. Из положительного политического опыта, следует упомянуть осознание того факта, что необходим симметричный баланс в отношениях с таким партнером как США, время безоглядного доверия прошло. Возможно, что обострение российско американских отношений произошло бы и раньше, если бы не атака на американские города, об этом говорит крупный шпионский конфликт 2000- года, (из США было выдворено около 50 российских дипломатов, практически треть персонала российского посольства в Вашингтоне, за деятельность, не совместимую с их статусом). Тогда же обозначился кризис вокруг американского ПРО, вашингтонская администрация стала утверждать о ракетной угрозе, которая к 2020 году будет исходить от Северной Кореи и Ирака, и чтобы не раздражать Москву развертыванием ПРО параллельно муссировалась идея закупки у РФ зенитных установок S-300, в целом, было понятно, что эта идея не воспринималась в Кремле с энтузиазмом.

После атаки 11.09 вашингтонская политика в СНГ модифицировалась. Но как раз в тех пределах, что мы указали: они могут изменить свои взгляды, если меняются приоритеты. Центральная Азия и Содружество в целом оказались весьма перспективными геополитическими территориями.

Американское развертывание в Афганистане оказалось тем редким случаем, когда США обратились к России за помощью. Путин воспринял это предложение как шанс открыть дверь к долгосрочному партнерству. Однако в этой ситуации, как теперь понятно возникла тень 90-х. С одной стороны, открывая для США центральную Азию, Путин как бы протянул руку дружбы. Но при этом нельзя избавиться от ощущения, что Кремль в тот момент снова стал ожидать неких дивидендов от этого сотрудничества. Вашингтон в знак благодарности неоднократно указывал на московскую поддержки после 11.09. Но при этом не стал закрывать глаза на «дело Юкоса», продолжились упреки по линии «права человека», в результате мы опять получили разочарование и тлеющую напряженность.

Нынешний кризис с ПРО окончательно и контрастно проявил линию раскола, которая будет все больше углубляться. К концу 2008 года, при наличии в Кремле старой команды (Путин уйдет, но путинская команда останется) и новой «демократической» в Вашингтоне, конфликт интересов будет расти как грибы после дождя. Попыток дипломатично прикрыть раскол и рост противоречий будет все меньше.

Обострение неминуемо на постсоветское пространство. Международный терроризм (само по себе понятие весьма аморфно), интересы в торговле, освоении Космоса, борьба с ядерным распространением – не способны перевесить конфронтационность. Сотрудничество по этим трекам не свернется, но оно станет менее заметным на фоне политических расхождений. Если говорить о краткосрочной перспективе, до конца срока Буша, конфликт не выйдет за пределы уровня политологов, Конгресса США, Госдумы РФ, Госдепартамента США и Генштаба РФ. Он будет сниматься на высоком уровне Буша и Путина. Но вот дальше – мрак и тьма 4.20. ПОЛОЖЕНИЕ РУССКИХ В СТРАНАХ БАЛТИИ После распада СССР новые независимые государства стран Балтии столкнулись с проблемой интеграции значительной части русского населения, переселившегося в Прибалтику в советские годы. Многие же русские граждане, являвшиеся в Советском союзе национальным большинством, оказались совершенно неготовыми к превращению в национальное меньшинство и новым условиям жизни в новых независимых государствах Балтии. Трудный процесс трансформации экономики, вызванный переходом от плановой социалистической к капиталистической модели и свободным рыночным отношениям, остался в прошлом. В настоящее время страны Балтии демонстрируют экономический рост и стабильное развитие народного хозяйства, чего, к сожалению, нельзя констатировать в отношении сферы политического развития новых европейских государств.

В последние годы наибольшую обеспокоенность мировой русскоязычной общественности вызывает положение дел с русским и другим русскоязычным меньшинством в прибалтийских государствах. Возможно, всю обеспокоенность бывших соотечественников ситуацией в странах Балтии можно свести к двум основным пунктам: пересмотр истории в общем и истории 2-ой мировой войны в Ю. Овсеенко, апрель 2007 г.

частности, и проблема интеграции национальных меньшинств, главным образом, политической интеграции.

Политическую интеграцию в общем случае можно рассматривать с различных точек зрения. В случае же исследования политической интеграции национальных меньшинств на первый план выходит развитие языковой политики и политические права. В данной работе делается попытка проведения краткого анализа условий для интеграции национальных меньшинств после 15 лет независимости Эстонии, Латвии и Литве, т.к. проблемы в этих государствах имеют много общего.

В Эстонии, впервые обретшей независимость, эстонцы составляли подавляющее большинство населения – 87,6% согласно переписи 1922 года (русских – 8,2%).После 2-й мировой войны в Эстонии ощущалась определенная нехватка рабочей силы, усиливавшаяся в ходе реализации масштабных проектов индустриализации. Ко времени переписи 1959 года эстонцы составляли уже 74,6% всего населения (русские – 20,1%, прочие. 5,3%). В 1989 году последняя советская перепись зафиксировала долю эстонцев на уровне 61,5%, русских на уровне 30,3% и представителей других народов на уровне 8,2%. После восстановления независимости в 1991 году отток меньшинств из республики, а также низкий уровень рождаемости в их среде привел к изменению демографического состава населения Эстонии: перепись 2000 года зафиксировала резкое уменьшение доли русских (25,6%) и других представителей неэстонского населения (6,5%). Большинство неэстонского населения сконцентрировано в Таллине (46,3% всего населения города) и на северо-востоке страны, где неэстонцы составляют подавляющее большинство населения (например, 95,1% в Нарве, 95,8% в Силламяэ, 82,2% в Кохтла-Ярве и т.д.). Демографические изменения после 2-ой мировой войны привели к появлению в Эстонии большой русской общины, куда входили как историческое русское меньшинство, так и вновь прибывшие представители этого народа. Постепенно на основе русской общины формируется т.н. русскоязычная община, в которую входят как уже обрусевшие представители других народов, так и те, кто после переезда в Эстонию предпочитали русский в качестве основного языка общения вне дома. В 2000 году 80% всего эстонского населения имело гражданство страны проживания (среди меньшинств таковых было лишь 40%). В то же время эстонское законодательство признает представителями меньшинств лишь тех, кто имеет эстонское гражданство. Русские, немцы, шведы и евреи признаны в Эстонии в качестве традиционных меньшинств, что соответствует историческим реалиям.

Проблемы интеграции национальных меньшинств, вызванные языковым законодательством Эстонии. Согласно ст. 6 Конституции Эстонии, принятой на референдуме в 1992 году, единственным официальным (государственным) языком является эстонский. В 1995 году Рийгикогу (парламент) принял новый Закон о языке, который установил достаточно жесткие требования к владению и пользованию эстонским языком в разных сферах общественной жизни. Закон о языке устанавливает, что «языком национального меньшинства является иностранный язык, которым граждане Эстонии – представители национального меньшинства – исконно пользовались в Эстонии как родным языком».

Тем не менее, законодательство предусматривает некоторые возможности для использования языков меньшинств (на практике русского языка) в официальных целях. Ст. 51 конституции и Закон о языке устанавливают право представителей национальных меньшинств получать ответы на родном языке от государственных и муниципальных учреждений только в тех регионах, где эстонский язык не является языком большинства постоянного населения. Такая же норма содержится в Законе о языке (ст. 10). В этих же регионах конституция «в установленном законом объеме и порядке» разрешает вести внутреннее делопроизводство на языке большинства (ст. 52). Статья 11 Закона о языке предусматривает, что разрешение на применения второго языка делопроизводства дает правительство республики. Ни на одно соответствующее ходатайство положительного решения правительства не последовало. В то же время, например, руководство преимущественно русскоязычного Силламяэ подавало его дважды.

Что касается всех остальных регионов Эстонии (включая Таллин с его 43% ным неэстонским населением), то при официальных контактах русский язык (как и любой другой) можно использовать здесь лишь с согласия чиновников. В январе 2002 года статья 8(4) Закона о языке была изменена таким образом, что лица, не владеющие эстонским языком, получили право общаться с чиновником через переводчика, которого они сами должны оплачивать.

На локальном (местном) уровне проблемы политической интеграции также связаны с языковыми ограничениями. До недавнего времени эстонские законы предусматривали обязательное владение депутатами любого уровня эстонским языком. Имелся даже прецедент, когда депутата из преимущественно русскоязычного Силламяэ лишили мандата только из-за незнания государственного языка (решение Административной коллегии Государственного суда от 30 октября 1998 года в RT III 1998, 29, 294).

20 ноября 2001 г. в Закон о внутреннем распорядке Рийгикогу была внесена поправка, устанавливающая эстонский язык в качестве единственного языка парламентского делопроизводства. Аналогичная норма была установлена и в отношении всех собраний местных самоуправлений, вне зависимости от этнического состава их населения (надо отметить, что члены местных собраний Нарвы, Маарду, Силламяэ и некоторых других городов говорили на русском языке на сессиях, пользуясь нечеткостью прежних законоположений).

В завершение рассмотрения ситуации в Эстонии считаем необходимым отметить, что по результатам переписи 2000-го года 20% населения Эстонии по эстонски не говорит. В Таллине лица без знания эстонского языка составляют 26%, в городах северо-востока, населенных преимущественно русскоязычными, 71% населения. В подобной ситуации совершенно очевидно, что имеющиеся языковые правила не учитывают интересы этой части населения.

В Латвии до октября 1991 г. все жители имели одинаковые права. 15 октября 1991 г. парламент Латвии принял Постановление «О восстановлении прав граждан Латвийской Республики и основных условиях натурализации», разделившее жителей Латвии на две основные категории: граждане (около 2/ населения) и неграждане (примерно 1/3). Критерий для отнесения к совокупности граждан - наличие у лица или его предков гражданства Латвии до июня 1940 года.

По статистическим данным 1993 г. политических прав оказались лишенными тысяч человек, из которых 161 тысячам (преимущественно противозаконно) отказали даже в регистрации в Регистре жителей.

Проблема «безгражданства» – почти исключительно проблема этнических меньшинств. На 01.01.2001 они составляли 99.4% всех неграждан. Среди этнических латышей неграждан было лишь 0.26%, среди нелатышей – 55.1%.

Возможность постепенного индивидуального восстановления коллективно отнятых единовременным актом политических прав неграждане обрели лишь с февраля 1995 года, путем процедуры натурализации. В 1996 году в Латвии проживали 670478, а на 01.01.2006 – 418440 неграждан (соответственно, 27.2% и 18.2% населения страны). За 10 лет число неграждан уменьшилось на человек. Количество натурализованных неграждан (вместе с несовершеннолетними детьми) составило на конец 2005 года 104521 человека.

Число постоянно проживающих в Латвии иностранцев (в основном, бывших неграждан, принявших иностранное гражданство) возросло на 25201 человека.

Количество лиц, получивших гражданство Латвии путем регистрации – 11350 (в том числе – 4748 несовершеннолетних по заявлению родителей - неграждан).

Соответственно уменьшение количества неграждан на 141072 человека, или на 56% можно интерпретировать, как изменение их правового статуса.

Оставшиеся 110966 – это результат эмиграции и превышения смертности над рождаемостью (в последнем случае следует отметить, что рождающийся в браке гражданина и негражданина ребенок получает статус гражданина ЛР).

За эти же годы население ЛР в силу эмиграции и естественной убыли уменьшилось на 178766 человек. Неграждане в этих потерях составляют 62,1% при доле в 22,7% в населении страны в среднем за период. Это превышение в 2, раза является комплексным показателем дискриминации неграждан по сравнению с гражданами Латвии. Статус негражданина практически остается наследственным, хотя с февраля 1999 года ребенка, родившегося после обретения Латвией независимости, по заявлению родителей можно регистрировать, как гражданина. На 1 марта 2006 года гражданство Латвии таким образом получили лишь 4748 детей.

За лишением большинства нелатышей политических прав последовала прогрессирующая дифференциация жителей Латвии и в других «не политических» правах: социальных, правах собственности, занятости и.т.п.

В апреле 1995 года под давлением Европейских структур (в основном – миссии ОБСЕ в Латвии) был принят Закон «О статусе граждан бывшего СССР, не имеющих гражданства Латвии или другого государства». Этим законом был определен правовой статус большей части неграждан. Часть 3. ст. 2 Закона устанавливала (30.03.2000 она была из закона исключена), что «органы, осуществляющие государственную власть и государственное управление, обязаны обеспечивать соблюдение (упомянутых в Законе) прав и не допускать ограничения этих прав в законах, постановлениях, инструкциях, распоряжениях и других актах, изданных государственными органами и органами самоуправлений».

Многочисленные ограничения для неграждан на право занятия должностей в государственном секторе лишь в некоторых случаях отвечают принципу соразмерности. В ряде случаев ограничения касаются не только руководителей служб, но и рядовых работников (например, в службе государственных доходов или в отделах регистрации актов гражданского состояния). Ограничения касаются и массовых профессий: полицейские, пожарные, охрана мест заключения.

Как правило, кроме неграждан соответствующие должности не могут занимать и граждане ЛР с ограниченной дееспособностью, совершившие уголовные преступления, сотрудничавшие в прошлом с КГБ или активисты КПСС в период ее легальной деятельности. Всего таких оскорбительных для неграждан и способствующих разжиганию межнациональной розни (неграждане составляют около половины нелатышей) ограничений в разных сферах насчитывается 22, или более 30% всех ограничений.

Кроме того, ограничения на членство в КПСС и сотрудничество с КГБ являются основанием для пожизненного лишения права на натурализацию (Закон «О гражданстве», ст. 11.1), а значит и пожизненным запретом на профессии.

Следует отметить, что пожизненно права на натурализацию лишены также военнослужащие вооруженных сил и внутренних войск СССР, если они призывались не из Латвии. Пожизненное лишение прав работать в государственных (8 ограничений) и частных (3 ограничения) силовых структурах толкает этих людей на уход в организованную преступность.

В Литве после обретения независимости по закону 1991 года официально равные политические права были даны всем ее жителям через получение гражданства независимо от этнической принадлежности. Этот шаг не дал развиться межнациональной напряженности, характерной для двух других прибалтийских республик.

С учетом фактической ситуации в странах Балтии можно говорить о том, что проблемы политической интеграции национальных меньшинств являются системными. С учетом значительности последствий можно предположить, что без реформирования правовой системы в сторону либерализации по отношению к национальным меньшинствам, ситуация в Эстонии и Латвии чревата серьезными конфликтами, способными привести к поляризации общества и расколу страны.

Во избежание дальнейшего негативного развития ситуации возможно применение европейского опыта решения межнациональных конфликтов и гармонизации законодательства Эстонии и Латвии, затрагивающего положение и пути интеграции национальных меньшинств, в соответствии с европейскими стандартами.

4.21. ОСОБЕННОСТИ ТРАНСФОРМАЦИИ ИМИДЖА РОССИИ В современном мире имидж и репутация государства являются ключевыми элементами стратегического паблицитного капитала. Уровни развития человеческих ресурсов, качества политической системы, культурно-исторические особенности определяют имидж страны, формирует её инвестиционную привлекательность. Преуспевающие страны технологично используют брендинг, социально-рентабельную репутацию при управлении восприятием государства для сознательного конструирования позитивного имиджа и его целенаправ ленного воздействия на общественное мнение. В современном мире успешные политики решают амбициозные задачи с помощью управления имиджем страны, превращая его в ресурс развития.

В этой связи особую значимость приобретает проблема формирования привлекательного образа главы государства, так как именно он во многом определяет восприятие власти и страны в целом. На имидж государства оказывают влияние все субъекты внешнеэкономической деятельности, а также граждане страны.

На наш взгляд, в современном мире происходит увеличение субъектов общения заинтересованных в адекватном восприятии и создании проективного образа, наполненного заданными смыслами и значениями. Это направление достижения целей, при котором субъект и объект управления заинтересованы друг в друге, умеют сотрудничать и находить компромиссы.

Таким образом, имидж и брэнд страны это в определенном смысле является совместным проектом государства и граждан. В этом смысле при помощи имиджа властвующие субъекты поддерживают равновесие в обществе, целенаправленно воздействуют на общественное мнение. Он демонстрирует консолидированность режима, его готовность действовать в условиях жесткой международной конкуренции, управлять приёмами формирования и трансляции имиджа страны.

Президент России Владимир Путин обозначил амбициозную задачу упрочения имиджа России, продвижения брэнда «сильная и богатая Россия», как внутри страны так и за рубежом. Это позволяет обозначить новый стиль жизни граждан страны, и выработать новый стиль поведения за рубежом, провести реконструкцию тех идей, которые составляют ядро политической культуры современной России, его демократические традиции, способы социальных преобразований. Поведение страны в публичном пространстве предполагает собственный стиль, содержательные поведенческие репертуары и приёмы трансляции образов, формирования новых смыслов и освоение символического пространства. Амбициозная цель, поставленная Президентом РФ, фиксирующая базовые параметры имиджа – «уверенной в себе державы с большим будущим и великим народом», требуют взвешенного анализа внутренних и внешних составляющих имиджа и брэнда страны, сущностной интерпретации и описания присущих ей особенностей на страновом уровне.

Адилова Л.Ф. – д.п.н., профессор РГГУ, апрель 2007 г.

Английское слово «имидж» происходит от латинского «imago», и является однокоренным по отношению к латинскому «imitare», что значит имитировать. В американских словарях «imago» искусственная имитация внешней формы какого либо объекта. Предназначение имиджа как инструмента управления состоит в налаживание интеракций между субъектом и объектом. Поэтому имидж можно рассматривать как инструмент достижения конкретной цели и концептуальный продукт, смоделированный с учётом социально-политических национальных культурных особенностей страны. Если имидж страны либо его лидеров, «носителей имиджа» не выполняет прагматические задачи, то следует изменить не только систему конструирования и трансляции, но и содержательные составляющие имиджа.

Таким образом, в одном случае, можно рассматривать имидж как набор определенных качеств, которые ассоциируют с определенным объектом, а в другом как образ, способный придавать явлению свойства и характеристики, ему не присущие, превращать эти свойства и характеристики в главные, радикально изменяя представления о нём. Имидж можно исследовать как теоретический конструкт, выполняющий инструментальные функции, позволяющие концептуально сформулировать модель презентации страны и её лидеров.

Современный мир переживает периоды трансформации. Система конструирования образа страны, складывающегося на протяжении десятилетий во многих регионах мира, становится неэффективной и мало продуктивной.

Информационные технологии, позволяющие государствам успешно осваивать коммуникативное пространство и конструировать собственный имидж, массированно воздействовать на общественное сознание не обеспечивают его адекватность, объективность и убедительность. В последние десятилетия идёт процесс разрушения прежнего образа и создание стойкого негативного имиджа.

Образ страны можно рассматривать не только как средство, инструмент управления, но и как объект целенаправленных информационно-психологических атак. Позитивный имидж государства, создается путем продолжительных усилий, а разрушается с доходящей до абсурда легкостью, следуя сложной системе переходов от одной крайности до другой.

Деятельность по управлению имиджем страны ведётся дифференцировано для каждой группы и различными средствами. Однако, конструирование имиджа «по-русски» осуществляется на основе прямого заимствования зарубежных технологий плохо адаптированных к условиям России. Управление имиджем страны в жесткой конкурентной среде нуждается в стратегическом подходе и массовой национальной мобилизации, артикулированном социальном запросе на смысл существования нации. Системная интеграция институтов обеспечивающих усиление преимуществ каждого из них и нивелирующих недостатки. Процесс управления имиджем страны начинается задолго до разработки визуальных символов государства. Как правило он осуществляется на основе уже сформулированных философий, миссии, смысла существования нации, а затем определяется логика продвижения образа страны, и её позиционирования.

Столкновение с современным миром и вызовы модернизации заставляют политический режим адаптироваться к новым условиям. Определиться с национальной уникальностью, идентификацией системы ценностей и смыслов.

Вектор процесса формирования позитивного имиджа страны предполагает определенные шаги для расширения формата сотрудничества общества и государства, учитывающих особенности их самовосприятия. Более конкретные характеристики взаимовосприятия, отражающие относительно автономные ценности субкультуры, суждения и нормы поведения. Найти потерянный имидж и выработать механизмы взаимодействия и выстраивания утраченной индивидуальности.

Национальная индивидуальность преломляется в социально-экономических, политических, мультикультурных контекстах, «жизненном стиле». Жизненный стиль – это образ жизни полиэтнической страны, народов, их взаимовосприятия, а также присутствие в объективированном образе, транслируемом в междуна родных информационных потоках. Высокая дискомфортность коммуникативных моделей не позволяет донести сформулированный образ без искажений, поэтому после определения внутренних и внешних составляющих образа характера и стиля жизни, принимается решение о том, как донести интерпретированный информационный продукт. Как сделать достоянием общественности внутренние и внешние составляющие имиджа, модифицировать их. На этом этапе формируется «страновая идентичность», которую можно рассматривать как систему символов, знаков, мифов, ритуалов, брэндов, коммуникативных средств, проецирующих или отражающих индивидуальность государства. Она должна отражать миссию, геополитическую стратегию и притязания страны.

На протяжении столетий динамика имиджа России определялась не только известным маятником «Европа и Азия», сколько расширением самого образного поля России. Полтика образов – это целенаправленная интерпретация политико культурных и национальных символов, для формирования страновой идентичности. Работа над «страновой идентичностью» столь важна, что нередко ведет к структурным изменениям формата позиционирования страны, стремящейся изменить и скорректировать свой образ. То есть, меняется сама сущность, индивидуальность государства. Эти изменения значимы и существенны на начальном этапе позиционирования страны. Сам факт существования понятной идентичности и индивидуальности свидетельствует об их стратегической значимости для успешного продвижения образа государства.

На наш взгляд, научно-обоснованная работа по управлению имиджем страны должна вестись на основе стратегического моделирования и управления восприятием. Учитывая то, что имидж – это отражение значимых сторон объекта, можно наполнить его набором заданных характеристик и описать их с помощью различных методов и технологий.

Характеристиками имиджа являются: группы восприятия, набор воспринимаемых и измеримых свойств, характеристик, национальной истории, политической культуры. Построение модели имиджа, наполнение её конкретной информацией о стране, чёткая идентификация целевых групп внутренней и внешней общественности необходимы для адекватного восприятия. Только на основе и в результате моделирования имиджа может вестись целенаправленная работа по созданию имиджевых параметров. Некоторые имиджевые параметры, отвечают потребностям национальных интересов России на Западе и на Востоке, в силу этого можно структурировать основные тенденции формирования имиджа в рамках «Россия-Запад и Россия-Восток». В ходе исторической эволюции Запад не однозначно оценивал культурно-исторические ценности России. Однако во всех исторических условиях Россия воспринималась им как нечто отличное от него самого, как особый мир, обладающий своеобразными характеристиками, образом жизни, ментальностью и культурой.

Существуют субъективные и объективные факторы взаимного непонимания и отчуждения, порождающие ряд серьезных проблем. Западный мир склонен обостренно негативно воспринимать любые проявления активности со стороны России. Даже незначительные усилия по интеграции постсоветского пространства вызывают его активное возмущение. В восприятии Западом России важную роль играет также система сложившихся мифов;

бытовых, литературных, полити ческих. В этих условиях необходимо чётко определиться о приоритетности геополитических интересов. Целенаправленное и разнообразное коммуника тивное воздействие России на Востоке может осуществляться в образе «Россия центр Евразийского пространства мост между цивилизациями, культурами, континентами».

В свете выделенного подхода можно констатировать, что современный механизм формирования образов России есть совокупность целенаправленных действий, стратегий в мировом имиджевом пространстве. Ядром указанного механизма могут стать доминанты имиджа, научно обоснованные и целенаправленно внедренные в сознание общественности. Основой такой стратегии могут быть несколько модификаций. Речь идёт о своеобразном спектре сбалансированных национальных интересов, национальных идей и особенностях их восприятия как на Западе, так и на Востоке. В этих условиях, необходимо чётко определиться с тем, что может предложить Россия Западу и что Востоку.

Можно выделить некоторые подходы к управлению имиджем страны.

Каждый из этих подходов может оказаться результативным, а выбор зависит от трёх факторов. Первый, это имидж политических лидеров страны, поскольку с их личностью идентифицируют государства. Второй фактор, это объективный имидж страны, мнения и представления о ней внутренней и внешней общественности это сложившиеся стереотипы, латентные структуры сознания.

Третий фактор – это сущностные характеристики, которыми наделяется моделируемый имидж страны.

Имидж России как мировой державы, определяющей собственное цивилизационное влияние в мире, определяется как необходимостью новой идентификации, так и учётом тысячелетней культурно-политической традиции.

Это обстоятельство неизбежно накладывает новое обязательство на национальное ядро России – русский народ. По рождению, воспитанию, языку, культуре «русская идентичность» является потенциально мощным и мобилизующим фактором, способным преодолеть рыхлость и фрагментарность постком мунистической России, сохранить её историко-культурное своеобразие, выработать свой путь модернизации, адекватный её истории и ментальности.

Думается, что идея единства народов России выступает как внутренняя национальная идея, а лидеры способные стабилизировать и объединить общество воспринимаются как национальные, и способны определять межгосударственную политику не только в интересах русских, но и всех народов, населяющих Россию.

В этом случае, знаковые моменты национальной истории получают иную интерпретацию, достаточно оптимистичную. Они начинают осмысливаться не только как факты собственно национальной истории, внутренней истории русской нации, но и как факты формирования колоссальной полиэтнической среды и единой истории.

При попытке социально-исторического анализа различных проективных моделей формирования имиджа страны, пред исследователями возникает целый ряд проблем, связанных со значительным разрывом между различными уровнями теоретических знаний об имидже страны в целом, и сферой их практического применения. Одной из важнейших проблем, связанных с изучением моделируемого имиджа страны, является часто встречающаяся односторонность, поверхностность, зависимость от политической конъюнктуры. Разнообразие в подходах к пониманию имиджа государства создаёт сложности с определением предметного поля исследования. Не ставя своей задачей полное и детальное описание всех существующих позиций в отношении определения содержания имиджевых структур, моделей и способов трансляции имиджа страны, имеет смысл обратиться к более подробному рассмотрению понятия имидж России.

Описание самой сущности, перспектив этого социально-культурного феномена позволяет учитывать его индивидуально-типологические характеристики.

Сегодняшний имидж России в значительной степени предопределен её прошлым, настоящим и будущим. Частичная утрата ею собственного неповторимого образа, национальных ценностей, смысла существования нации, искусственное заимствование и подмена их иллюзорными перспективами и социально-политическими практиками не позволяют ей сегодня осуществить полноценный поиск собственных позиций в конкурентной борьбе за представленность в глобальном информационном пространстве.

Многофакторная составляющая имиджа страны включает в себя исторические, политические, социальные, культурные аспекты, которые нуждаются в системном анализе. Современный имидж России соединяет в себе комплекс объективных взаимосвязанных между собой характеристик государства и общества, власти и народа, сформировавшихся в процессе эволюционного развития российской государственности, эффективность взаимодействия которых выявляет сущностные характеристики социально-экономических, общественно политических, национально-конфессиональных и иных проблем. Структурная база, проективные рамки образа России в сознании собственной и мировой общественности в результате тех или иных интеракций закрепляется в исторических смыслах и национальных ценностях. В чём же состоит политический, социальный, культурно-исторический смысл формирования имиджа новой России? Выстраивая аргументацию для обоснования модели позитивного имиджа России, следует обратиться к трем основным концептам, лежащим в её основе самоимиджа, воспринимаемого имиджа и моделируемого имиджа. Все они находятся в неопределенном и незавершенном виде. Имидж сверхдержавы, сопровождавший государство до развала СССР, сменился негативным восприятием России в глазах как мировой, так и внутренней общественности.

Анализ соотношений позитивной и негативной информации о России позволяет предположить, что информационная среда является своеобразным резонатором, она чутко и экзальтированно реагирует на происходящее в мире, активно транслирует мнения мировых лидеров. О России в последние годы в международных информационных потоках говорится и пишется в основном негативно и это сознательно сконструированная атмосфера, некая информационная аура, в которую её погрузили в ходе подражательной модернизации. Вместе с тем, экспертное знание пока не нацелено на предложение интегрированного проекта имиджа новой России предопределяющего чёткие границы как по корректировке образа, так и фундаментальному анализу и предложению базовых ценностей, символов, смыслов, составляющих картину мира современной России и ядро её имиджа. Оно в большей степени ориентировано на предложения по приведению реальности в соответствие со схемами и моделями политтехнологов.


Отчуждение научно-экспертного знания в России от широкого социального контекста, по мнению Ю.Б.Капустина, ведёт к распространению различных политтехнологий, понимаемых как способы радикальной перестройки массового политического сознания. К тому же, самоимидж страны представляет собой опасную комбинацию между ностальгией по привлекательному прошлому и полный разрыв с ним. Деятельность различных структур, участвующих в процессе создания образа, выглядит несогласованной и разрозненной. Они не объединены единой целью и теоретически проработанной программой действий.

Государственный орган, который мог бы взять на себя координирующие и планирующие функции, отсутствует. Это, разумеется, не способствует оздоровлению сложившейся ситуации. Изучение документов, научной публицистической литературы, мониторинг СМИ и других источников, позволяет утверждать что, всесторонний анализ основ формирования международного имиджа России проводится нецеленаправленно. Однако в исследовательских и информационных структурах отсутствует реальное знание о внешних и внутренних составляющих образа новой России. От того, насколько имидж России станет понятным, реальным, а не виртуальным, зависит степень реализации национальных интересов, её цивилизационный выбор. К тому же, сферой особого внимания являются мировые интеграционные процессы. Именно они влияют на вектор внешней политики России, модели его социального развития.

В этих условиях необходимо чётко определить, что Россия может предложить Западу, Востоку, новым независимым государствам, и какое место занять в цивилизационной нише. Таким образом, имидж страны не только объективирует базовые национальные ценности и интересы, но и отражает его цивилизационный вектор развития и выбор.

4.22. ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПАРТНЕРСТВА РОССИИ И КАЗАХСТАНА Стратегическое партнерство между Россией и Казахстаном, важнейшие принципы которого зафиксированы в основных межправительственных документах, определяет характер многоплановых связей между нашими народами в политике, экономике, обеспечении военной безопасности, в науке, образовании и культуре. Опыт постсоветского развития стран убедительно свидетельствует о том, что эти связи осуществляются в обстановке взаимного уважения и доверия, с максимальным учетом взаимных интересов.

Развитие отношений между странами, и в первую очередь их политическая составляющая, происходит по восходящей и характеризуется действием позитивных тенденций, носящих долгосрочный характер. Развитие торгово экономических отношений между Россией и Казахстаном также в целом носит позитивный и взаимовыгодный характер.

Определение главного вектора дальнейшего развития российско казахстанских отношений, причем не только на ближайшую, но и на более отдаленную перспективу, является задачей первостепенного значения, в том числе и в связи с тем, сколь важное влияние эти отношения оказывают на положение не только в Центральной Азии, но и далеко за ее пределами.

Отношения между странами являются определяющими для политической, экономической жизни и безопасности независимого Казахстана, а России позволяют обеспечивать стабильность на ее южных границах. Казахстан прикрывает Россию от вызовов и угроз из Центральной Азии и в то же время является для России связующим звеном со странами Азии. Наконец, стабильные российско-казахстанские отношения являются залогом развития интеграции на постсоветском пространстве.

Общая характеристика торгово-экономических связей между Россией и Казахстаном Продолжает динамично развиваться российско-казахстанская торговля. По итогам 2006 года объем двусторонней торговли составил около 13 млрд. долл., увеличившись за год почти на треть, что стало наивысшим достижением за весь постсоветский период. При этом объем российско-казахстанской торговли в три с лишним раза превосходит объем торговли России с четырьмя другими По материалам Международной научно-практической конференции посвященной анализу современного состояния и перспективам развития отношений экономического и политического партнерства между Россией и Казахстаном, была организована совместно Институтом мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН и Казахстанским институтом стратегических исследований (КИСИ) при Президенте Республики Казахстан при участии Фонда стратегических исследований Центрально-азиатского региона «Азия. Стратегия». Организатор и координатор конференции – Г.И. Чуфрин, доктор экономических наук, член-корреспондент Российской Академии Наук (РАН), заместитель директора Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН, вице президент Фонда «Азия. Стратегия».

ИМЭМО РАН, 5 апреля 2007г., Москва.

постсоветскими государствами Центральной Азии. Во внешнеторговом обороте России со странами СНГ доля Казахстана составляет 15%, а удельный вес России во внешней торговле Казахстана – 25%.

Развитию вышеуказанных позитивных тенденций в немалой степени способствует то объективное обстоятельство, что в основе двусторонней торговли лежат традиционные, в значительной степени сохранившиеся еще с советских времен хозяйственные связи между приграничными областями и районами России и Казахстана. Из 27 субъектов РФ, расположенных на границах с государствами СНГ, 12 граничат с Казахстаном. Как следствие, доля межрегионального сотрудничества и партнерства приграничных районов в общем объеме двустороннего товарооборота России и Казахстана составляет около 70%.

И хотя часть этой торговли, строго говоря, к приграничной торговле относится по сугубо формальному географическому признаку, тем не менее потенциал развития именно российско-казахстанских приграничных хозяйственных комплексов чрезвычайно велик. Возможности же успешного развития подобных комплексов для общего подъема и совершенствования двусторонних хозяйственных связей убедительно демонстрируют многие соседние страны, например, в Восточной Азии. Соответственно это придает острую актуальность дальнейшему расширению и углублению пограничного сотрудничества между Россией и Казахстаном.

Характерной особенностью торгово-экономических связей между Россией и Казахстаном являются нарастающие взаимные потоки инвестиций, чего нет пока в отношениях России с другими странами Центральной Азии ввиду экономи ческой слабости их национальных капиталов. Взаимные потоки инвестиций ведут к тому, что неразвитость институциональных межгосударственных механизмов на пространстве СНГ компенсируется в последнее время резкой интенсификацией корпоративных сетей между странами. Россия с Казахстаном в этом процессе находятся в его авангарде. В результате создаются новые коммуникативные связи, новая по качеству, по содержанию сеть таких связей с их распространением на все страны Центральной Азии.

Реализуются и несколько значительных совместных российско-казахстанских хозяйственных проектов. Один из самых крупных среди них – Евразийский банк развития с уставным капиталом в 1,5 млрд. долл. (доля России – 1 млрд. долл., Казахстана – 500 млн. долл.) В задачу этого банка входит финансирование различных экономических программ в рамках ЕврАзЭС.

России и Казахстан активно сотрудничают в деле освоения нефтегазовых ресурсов. Ими ведется совместная разработка каспийских нефтяных месторождений Курман-газы, Хвалынское, Центральное. Подписано соглашение о создании совместного предприятия на базе Оренбургского газоперерабатывающего завода.

Существуют широкие перспективы в сфере научно-технической кооперации между нашими странами, в первую очередь в более эффективном использовании комплекса Байконур и освоении ресурсов Каспия.

Казахстан является для России стратегическим партнером в атомной сфере.

Казахстан занимает второе место в мире по запасам урана, Россия – первое место в мире по конверсии в сфере обогащенного урана. Интеграция двух стран в атомной энергетике позволит усилить позиции обоих государств в мировой экономике. Достигнута принципиальная договоренность между ними о создании в Ангарске (Россия) совместного ядерного центра по обогащению урана. В перспективе есть намерение осуществить в Актау (Казахстан) строительство атомной электростанции с использованием реактора третьего поколения ВБРР 300 на базе модульной технологии реакторов для подводных лодок.

Наконец, важным направлением двустороннего экономического сотрудничества является развитие связей между финансовыми организациями и крупнейшими банками России и Казахстана, которые в последнее время заметно укрепляются.

Проблемы экспортных маршрутов энергоресурсов Господствующий характер позитивных тенденций в развитии политических и экономических отношений между Россией и Казахстаном вместе с тем стремились подвергнуть объективному анализу те сложности и нерешенные проблемы, которые реально присутствуют в этих отношениях и, как результат, – выработать глубокие, научно обоснованные рекомендации, в том числе в адрес законодательных и исполнительных органов власти в обеих странах, направленные на устранение этих проблем, дальнейшее совершенствование и развитие двусторонних отношений.

Особое значение в этой связи в рамках торгово-экономического сотрудничества между Россией и Казахстаном выступает взаимодействие по энергетическим вопросам.

Как известно, сложившаяся ныне структура национальных экономик России и Казахстана во многом однотипна, поскольку значительная их часть связана с интересами национальных топливно-энергетических комплексов. Поэтому в позициях наших стран в этой сфере экономической деятельности наблюдаются не только совпадения, но и определенные расхождения, которые отражают объективные различия в интересах хозяйствующих субъектов и являются вполне нормальными проявлениями развития двух дружественных, но в то же время суверенных государств со своими национальными особенностями, проблемами и приоритетами. Важно лишь, чтобы эти расхождения не перешли в стадию взаимного соперничества, что в свою очередь могло бы послужить росту противоречий и в других областях наших двусторонних отношений.


Вместе с тем при рассмотрении состояния и динамики хозяйственных связей между Россией и Казахстаном в области добычи и транспортировки энергоресурсов на мировой рынок следует принимать во внимание, что они носят не чисто двусторонний характер, но осуществляются в условиях самого активного участия в этих производственных процессах иностранных инвесторов. А те в свою очередь зачастую руководствуются не только сугубо экономической мотивацией, но и испытывают давление со стороны политических кругов стран своего происхождения, которые нередко выступают фактически в роли противников развития и углубления российско-казахстанских отношений, категорически не приемлют сближения между нашими народами и государствами и активно выступают против реинтеграционных тенденций на постсоветском пространстве.

Одной из важных проблем в российско-казахстанских отношениях в этой связи является проблема действующих и новых маршрутов транспортировки казахстанских энергоносителей на мировой рынок. В настоящее время доля природного газа и нефти Казахстана, экспортируемых через территорию России, составляет100% по газу и 90% по нефти. Но уже в ближайшие годы положение может существенно измениться за счет диверсификации экспортных маршрутов в обход России. Именно к этому призывают Казахстан официальные представители США, причем руководствуются они при этом и стремлением ослабить роль и влияние России на постсоветском пространстве, и посеять семена недоверия, а то и неприязни во взаимоотношениях России с ее партнерами по ЕврАзЭС и ШОС.

В начале 2007 года во изменение первоначальных планов экспортировать возрастающие объемы казахстанской нефти с месторождений Кашаган и Тенгиз через российскую территорию в Новороссийск по второй ветке КТК (Каспийского трубопроводного консорциума) было объявлено о планах создания «Казахстанской каспийской системы транспортировки» (ККСТ) для поставки до 38 млн. т нефти в год из Казахстана через Каспийское море на международные рынки по маршруту Баку-Тбилиси-Джейхан.

Инициаторами этого решения стали западные акционеры консорциума КТК, в состав которого входят американские «Шеврон», «ЭкксонМобил» и «КонокоФилиппс», итальянская «Эни», англо-голландская «Шелл», а также японская «Интекс». Именно от них зависит начало промышленной добычи нефти на месторождении Кашаган, которое вместе с месторождением Тенгиз составляет основу нефтяного экспорта Казахстана. И именно они уже на протяжении нескольких лет фактически тормозят начало промышленной добычи на Кашагане и одновременно отказываются от требований Россией, которой принадлежит 24% акций в КТК, относительно повышения тарифов на прокачку нефти по КТК. На протяжении уже ряда лет иностранные нефтяные компании извлекают основные доходы за счет минимальных отчислений в пользу России за прокачку нефти. В этих условиях российская сторона готова была даже объявить КТК банкротом, а российская Федеральная налоговая служба признала финансовую схему, по которой работает КТК, незаконной.

Не удивительно поэтому, что под аккомпанемент разговоров о диверсификации нефтяных экспортных маршрутов из Казахстана западные иностранные инвесторы попросту хотели бы уйти от не устраивающей их системы уплаты налогов. В то же время их позиция по поводу выбора экспортных маршрутов формируется фактически и по политическим мотивам под влиянием неприкрытого давления со стороны правительства США, которое не скрывает своей заинтересованности в том, чтобы нефть с месторождения в Кашагане пошла именно в нефтепровод Баку-Джейхан, ибо без нее этот нефтепровод попросту нерентабелен.

В этой непростой экономической и политической ситуации чрезвычайно важным становится достижение координации в действиях России и Казахстана в интересах выработки единой политики развития топливно-энергетических комплексов своих стран. На это направлены в том числе и неоднократно высказывавшиеся инициативы российского правительства по созданию Энергетического клуба ШОС, в рамках которого можно было бы оптимально учитывать интересы не только потребителей, но и производителей энергоресурсов из числа членов ШОС, а также оптимизировать экспортную политику в отношении потребителей каспийских энергоресурсов вне пределов Центральной Азии. Важно достичь такой договоренности в первую очередь между основными производителями этих энергоресурсов, а именно между Россией и Казахстаном, на взаимовыгодной основе и избежать опасности оказаться вовлеченными в геополитические и геоэкономические интриги третьих стран.

Примером же такого рода интриг, ничего общего не имеющими с национальными интересами прикаспийских государств, включая Россию и Казахстан, а то и прямо им противоречащим, являются призывы западных стран к началу строительства Транскаспийского газопровода (ТКГ) для транспортировки казахстанского и туркменского газа в Европу минуя Россию через акваторию Каспия и далее по территориям Азербайджана и Грузии.

В подготовленном в 2006 году в ЕС специальном докладе «Внешняя политика на службе энергетических интересов Евросоюза» содержится недвусмысленная рекомендация настроиться на строительство нефте и газопроводов из Каспийского региона в обход России через акваторию Каспийского моря. При этом авторов доклада, похоже, совершенно не интересует тот факт, что трасса ТКГ должна пройти по сейсмически опасной зоне акватории Каспийского моря.

В то же время о существовании серьезных проблем в области сохранения водных и биологических ресурсов Каспия говорилось на совместном заседании высших органов финансового контроля России, Казахстана и Азербайджана, прошедшего в начале марта 2007 г. в Актау. Подводя итоги параллельных проверок эффективности использования этих ресурсов, стороны пришли к единому заключению о существовании ряда серьезных проблем в сфере обеспечения экологической безопасности Каспия, которые вызываются в том числе неконтролируемой производственной деятельностью в прибрежных государствах. Признавая тот факт, что темпы реализации международной Рамочной конвенции по защите морской среды Каспийского моря остаются неудовлетворительными, участники совещания выступили за усиление межгосударственного сотрудничества прикаспийских государств в этой области.

Как заметил президент РФ В.В. Путин, выступая в начале февраля 2007 г. на международной конференции по вопросам безопасности в Мюнхене, Россия недвусмысленно отвергает попытки стран Запада, в первую очередь США, ущемить ее интересы, в том числе по энергетическим вопросам. Между тем это отнюдь не означает, что Россия отказывается от международного сотрудничества в этой сфере, а лишь намерена твердо защищать свои национальные интересы, координируя при этом свои действия со своими ближайшими партнерами и союзниками, к числу которых, несомненно, относится Казахстан.

Одними из последних по времени, но не по значению в этом плане стали действия России, предпринятые на уровне президента страны, по заключению соглашения между Россией, Грецией и Болгарией в марте 2007 г. о строительстве нефтепровода Бургас-Александруполис с начальной пропускной способностью порядка 35 млн. тонн нефти в год и последующим ее увеличением до 50 млн. тонн.

Заполнение этой трубы, идущей в обход весьма перегруженных проливов Босфор и Дарданеллы, возможно и даже желательно за счет получения нефти из Каспийского региона. В свою очередь Казахстан, в своем стремлении получить дополнительные возможности для выхода на европейский рынок, получает реальную возможность реализации этих целей за счет подключения к нефтепроводу Бургас – Александруполис и расширения для этих целей пропускной способности КТК. А часть активов этой трубы могла бы быть приобретена казахстанским компаниями, включая «Казмунайгаз».

Сотрудничество по транспортным перевозкам Задачи сотрудничества между Россией и Казахстаном в сфере транспортных перевозок, выходят, разумеется, далеко за рамки взаимодействия в транспортировке энергоресурсов на внешние рынки.

В условиях перехода мировой экономики в постиндустриальную стадию, нарастания процессов региональной интеграции и дальнейшего укрепления роли транснациональных корпораций в мире активно формируются международные транспортные коридоры (МТК), обеспечивающие соответствие движения товарных потоков и людей между странами современным вызовам глобализации.

С другой стороны, в мировой практике прослеживается неуклонная тенденция совершенствования технологии грузовых перевозок, связанная с ростом оборота контейнеров. Таким образом, интермодальные транспортные коридоры должны стать основой единой глобальной транспортной сети XXI века, создание и функционирование которой является одной из важнейших задач транспортной политики мировых держав и центров силы.

В условиях формирования новой модели экономического развития на постсоветском пространстве транспорт рассматривается в России и Казахстане в качестве важного инструмента реализации их национальных интересов.

В настоящее время в обеих странах идет интенсивный процесс создания крупных транспортных узлов. В России это – Москва, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Самара, Екатеринбург, Иркутск, а также морские и речные порты – Новороссийск, Ростов-на-Дону, Астрахань, Мурманск, Владивосток, Находка. В этих городах начинается формирование мультимодальных транспортно логистических центров, которые становятся узлами региональных транспортно логистических систем.

В Казахстане также осуществляется создание и развитие опорной сети транспортных центров, объединенных в региональные транспортно-логисти ческие системы.

При этом основными направлениями участия в международной интеграции в области транспорта для России и Казахстана являются:

• интеграция транспорта России и Казахстана в евроазиатскую транспортную систему;

• формирование и развитие общего транспортного пространства со странами СНГ;

• повышение роли России и Казахстана в создаваемой интегрированной транспортной системе Азиатско-тихоокеанского региона (АТР);

• в других международных транспортных проектах и программах.

Переход к новой – глобализационной модели развития рыночных отношений и необходимость эффективной реализации транзитно-транспортного потенциала России и Казахстана настоятельно требуют формирования единой транспортно логистической инфраструктуры, основополагающими элементами которой, наряду с опорной сетью магистральных путей сообщения, должны стать мультимодальные транспортные узлы, контейнерные терминалы, многофункци ональные терминальные комплексы и транспортно-логистические центры (ТЛЦ).

К числу уникальных особенностей наших стран и отношений между ними относится, во-первых, то, что их объединяет многовековая историческая, экономическая, социальная и культурная общность, взаимные связи и взаимное обогащение населяющих их народов. Во-вторых, взаимодействию России и Казахстана в транспортной сфере объективно способствует то, что они находятся на перекрестке транспортных коридоров и интересов трех полюсов роста мировой экономики: Северной Америки, Европейского Союза и АТР, причем в XXI веке роль и значение АТР в этом треугольнике будет возрастать.

Мировые державы и крупнейшие ТНК вступают в борьбу за создание новых МТК. И задача наших стран состоит в том, чтобы не остаться в стороне от магистральных путей развития мировой торговли и транспорта. Сейчас АТР – это треть мирового валового продукта, половина всех мировых инвестиций.

Стоимость грузопотоков в треугольнике Европа – Восточная Азия – США оценивается в 2 триллиона долл. ежегодно. Половина этого грузооборота курсирует между Европой и Азией.

Общий объем перевозок грузов в контейнерах между Западной Европой и Восточной Азией составляет более 6 млн. TEU. В целом объем контейнерного товарооборота через Суэцкий канал составляет приблизительно 11 миллионов TEU ежегодно, что составляет порядка 220 млн. тонн в год. Каждый год товарооборот увеличивается на 40 млн. тонн. Соответственно через 5-6 лет объем грузопотока должен удвоиться и составить 440 млн. тонн.

Стоимость товарооборота между Азией и Европой в 2003 году была равна 600 млрд. долларов, и по прогнозам МВФ она должна возрасти до 1 трлн. долл. к 2010 году. При этом основные транспортные потоки из стран Восточной Азии в страны Европы направлены через Суэцкий канал, пропускная способность которого практически исчерпана. В сложившихся условиях обеспечить растущие темпы товарооборота Европы и Азии можно только открывая новые транспортные коридоры.

Сегодня на рынке транспортных услуг сложилась ситуация, когда спрос превышает предложение, что создает условия жесткой конкуренции и заставляет его участников вкладываться в более дешевые и короткие транспортные коридоры. Доставка одного 20-футового контейнера (1 ТЕU) из Восточной Азии в Западную Европу стоит порядка 3000 долларов при сроке доставки порядка 30- дней. Соответствующие затраты на транспортировку 11 миллионов ТЕU в коридоре Азия-Европа в 2003 году превысили 13 миллиардов долларов.

Благоприятное географическое положение России и Казахстана, а также наличие у них достаточно развитой транспортной инфраструктуры позволяют обеим странам внести существенный вклад в решение проблемы формирования интегрированной системы глобальных МТК, выступая на рынке транзитных перевозок.

Учитывая большую протяженность территории Республики Казахстан, наличие в стране разветвленной сети транспортных коммуникаций, необхо димость обеспечения крупных объемов перевозок грузов и грузопереработки, а также транспортно-логи-стического сервиса, соответствующего международным стандартам, в первой четверти XXI века на территории Казахстана потребуется сформировать, по оценке экспертов, как минимум, 5 крупных и 14 средних по мощности грузопереработки транспортно-логистических центров (ТЛЦ), объединенных в региональные, межрегиональные и международные транспортно логистические системы.

В евроазиатском сообщении Казахстан представлен в ряде транзитных направлений. По ним перевозится свыше 9 миллионов тонн грузов, причем на долю России приходится около 50% экспорта и более 75% импорта Республики Казахстан. Достаточно стабильным на протяжении многих лет – около 1 млн.

тонн импорта и 4 млн. тонн экспорта – является товарообмен Казахстана с другими государствами Центральной Азии.

Естественно, что в сложившейся ситуации появляются крупные национальные и международные проекты модернизации уже имеющихся и создания новых трансконтинентальных маршрутов, самыми важными из которых для России и Казахстана являются:

- ТРАСЕКА;

- Транссиб;

- «Север – Юг»;

- БАМ – СевСиб;

- Северный морской путь;

- Трансказахстанская железнодорожная магистраль Достык – Актау.

А) МТК ТРАСЕКА (Transport Corridor Europe-Causcasus-Asia) или “Новый шелковый путь» активно лоббируется западными странами и теми странами, по территории которых он проходит. В проекте участвуют 14 государств. За первые десять лет реализации проекта в него было вложено более 110 миллиардов евро.

Основная концепция проекта ТРАСЕКА – восстановление старого шелкового пути. По сравнению с традиционным морским транзитным маршрутом через Суэцкий канал себестоимость 1 контейнера перевезенного груза уменьшается до 2,5 тыс. долл. Срок доставки сокращается до 20 — 22 суток, что делает этот проект достаточно привлекательным. Однако этот проект несет и значительные риски, такие как зона повышенной сейсмичности, через которую пройдет основная магистраль, или пересечение шести государственных границ, что означает необходимость согласования шести различных таможенных и правовых режимов. Кроме того, ТРАСЕКА проходит через целый ряд «горячих», политически нестабильных точек региона.

Б) Транссибирская магистраль. К настоящему времени проведена реконструкция и техническое перевооружение Транссиба, что потенциально по техническим параметрам позволяет России войти в мировую транспортную систему, выйти на перспективные рынки стран Восточной Азии (вначале – с сырой нефтью, лесом, а далее – с продукцией глубокой переработки сырья и энергоресурсов), задействовать транзитный потенциал международных контейнерных перевозок.

Время транзита контейнерных грузов по Транссибу от порта Восточный до финской границы – менее 13 суток. Себестоимость доставки 20-футового контейнера – 1600 долларов. Даже без реконструкции техническая оснащенность Транссиба позволяет осуществлять перевозку до 10 млн. тонн грузов в год, что составляет порядка 500 000 ТЕU.

В) Превращение Транссиба в скоростную международную трансконтинен тальную магистраль потребует ее освобождения от массовых внутрироссийских грузов. Для обслуживания перевозок между регионами азиатской и центральной России (включая и Урал) потребуется завершение сооружения Севсиба. Севсиб рассматривается как составное среднее звено нового Северо-Российского транспортного коридора: от портов Ванино и Советская Гавань на побережье Тихого океана до Архангельска на Белом море. По-существу, это стратегический проект России в ХХI веке.

Г) Еще один международный евроазиатский транспортный коридор меридионального направления – «Север – Юг», который должен обеспечить транзитную связь стран Северной и Центральной Европы через территорию России с государствами Персидского залива и Индией.

Д) Трансказахстанская железнодорожная магистраль. В июле 2005 г.

Казахстан и Китай подписали соглашение о строительстве Трансказахстанской железнодорожной магистрали, связывающей станцию Достык на границе с Китаем и торговый порт Актау на Каспийском море. Ориентировочная стоимость проекта – 2,5 млрд. долл.

Таким образом, имеющийся транзитный потенциал России и Казахстана весьма значителен, но для того, чтобы реально оценить сравнительные достоинства экономической целесообразности использования того или иного транспортного маршрута из вышеуказанных, необходимо проведение экспертами обеих стран совместных междисциплинарных исследований динамики и структуры товарных потоков «Европа-Азия», тенденций и перспектив развития мировых и региональных товарных рынков.

Обеспечение региональной экологической безопасности К числу наиболее важных задач развития межгосударственных отношений России и Казахстана относится необходимость укрепления взаимодействия между ними по обеспечению региональной экологической безопасности. Актуальность этой проблеме придает не только необходимость согласования позиций России и Казахстана по отношению к экологическим угрозам со стороны сопредельных государств, в первую очередь Китая, но и преодоление существующих расхождений в оценке источников и степени взаимных экологических угроз.

А) Серьезное ухудшение экологической ситуации наблюдается, в частности, в бассейне Каспийского моря в связи с происходящим разрушением уникальной экосистемы Каспия.

При всей безусловной важности решения этой проблемы настораживает однако то, что под экологическим флагом развернулась настоящая борьба двух хозяйствующих субъектов — нефтедобывающей индустрии и рыболовецкой, за каждой из которой стоят мощные политические и экономические силы. И если позиция России формируется в основном исходя из интересов рыболовецкой индустрии, то Казахстана — нефтедобывающей.



Pages:     | 1 |   ...   | 25 | 26 || 28 | 29 |   ...   | 39 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.