авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 39 |

«Д. В. Зеркалов ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Электронное издание комбинированного ...»

-- [ Страница 32 ] --

Для членов ЕврАзЭС важно решить также проблему конкуренции между Узбекистаном и Казахстаном в Центральной Азии, которая во многом стала тормозом на пути развития в качестве самостоятельной организации другого интеграционного объединения на постсоветском пространстве ОЦАС. На эффективность деятельности ОЦАС в регионе также оказало негативное влияние отсутствие режима свободной торговли между всеми участниками организации, а также различие экономических интересов. При этом многие страны региона стали участниками негласной борьбы в сфере установления тарифов и цен на пользование линиями электропередачи, транзитного проезда транспортных средств, водных ресурсов, используемых как в ирригационный период, так и в энергетической области.

Как следствие вышеперечисленных проблем ОЦАС не смогла оправдать доверие стран региона. В итоге 7 октября 2005 г. на саммите ОЦАС в Санкт Петербурге было принято решение объединить Организацию «Центрально Азиатское сотрудничество» с ЕврАзЭС.

Важной вехой на пути развития ЕврАзЭС стало создание в январе 2006 года Евразийского банка. Уставной капитал этого банка – полтора миллиарда долларов, предусмотрена возможность присоединения со своим уставным капиталом других членов организации. Одна из основных задач, поставленных перед банком - со¬действие осуществлению инфраструктурных (в том числе транспортных, энергетических) проектов на пространстве сообщества.

Очевидно, что эти проекты требуют больших финансовых средств, которые и будет предоставлять Евразийский банк развития. Его открытие стало знаковым событием, поскольку для нормального экономического взаимодействия в рамках организации крайне важен собственный финансовый институт.

Банк учрежденный Россией и Казахстаном, открыт для всех членов Евразийского экономического сообщества. Созданы совет банка, идет работа по сбору информации о действующих или потенциальных объектах для инвестирования на территории ЕврАзЭС.

Неравномерность распределения источников энергоносителей по странам сообщества обусловливает объективную необходимость углубления интеграции в топливно-энергетическом секторе экономики. Ее основой является диверсификация энергетического комплекса, обеспечивающая устойчивый рост экономики стран сообщества.

В этом направлении подготовлены соглашения, определяющие порядок взаимодействия энергетических систем государств – членов ЕврАзЭС. Так, на основе соглашения, принятого в 2005 году, ведется совместная разработка топливно-энергетического баланса сообщества. Определены условия информационного обеспечения общего энергетического рынка и подготовлено соответствующее соглашение по этому поводу. В настоящее время в разработке находятся проект Соглашения о порядке организации, управления, функционирования и развития общего электроэнергетического рынка и проект Соглашения по развитию трубопроводного транспорта государств – членов ЕврАзЭС. Подписано соглашение по совместной разработке топливно энергетических балансов и ряд других.

22 июня 2006 г. на саммите глав государств-членов ЕврАзЭС в Москве был одобрен ряд решений, касающихся развития сотрудничества в рамках организации. Участники встречи рассмотрели ход выполнения в 2004 году мероприятий по реализации приоритетных направлений развития ЕврАзЭС на 2003-2006 годы и последующие, концепцию сотрудничества государств ЕврАзЭС в валютной сфере, проект взаимодействия пограничных ведомств при возникновении кризисных ситуаций, а также вопрос о порядке согласования основных макроэкономических показателей развития экономик государств членов ЕврАзЭС.

На саммите главы государств обсуждали ход формирования общего таможенного тарифа, вопросы эффективного освоения водно-энергетических ресурсов бассейнов рек Сырдарья и Амударья, реализацию Межгосударственным банком функций международной инвестиционно-кредитной и расчетной организации.

Лидеры стран ЕврАзЭС обсудили и приняли решения о порядке формирования и использования средств специальных фондов (специальных счетов) для финансирования межгосударственных целевых программ ЕврАзЭС, о бюджетном послании Межгоссовета ЕврАзЭС «О бюджетной политике на год», об отчете по исполнению бюджета ЕврАзЭС за 2004 год, а также о статусе международных договоров, заключенных в рамках ЕврАзЭС.

По оценкам официальных лиц и ведущих экспертов к 2008 г. завершится Создание единого Таможенного союза в Евразийском экономическом сообществе.

Соответствующее решение принято в ходе саммита глав государств стран ЕврАзЭС в Сочи в августе 2006 г. Одним из главных условий создания единого Таможенного союза в ЕврАзЭС – равные условия конкуренции, в том числе единых цен на энергоносители. В Таможенном союзе одновременно могут вводиться квотирование на ввоз товаров из третьих стран или запрет на их ввоз.

Сегодня в ЕврАзЭС полностью завершен процесс создания единой зоны свободной торговли и свободного перемещения товаров. За последний год товарооборот между странами-членами ЕврАзЭС возрос на 25 проц. Для полноценного функционирования Таможенного союза необходимы единый таможенный тариф на все товары, таможенная граница по внешнему периметру с одинаковыми правилами и орган, который будет регулировать таможенно тарифную политику. Согласно проекту, на первом этапе постоянными членами таможенного союза будут Белоруссия, Казахстан и Россия, в качестве наблюдателей в нем будут присутствовать Киргизия, Таджикистан и Узбекистан.

Также в планах ЕврАзЭС на 2007 год, которые в своей основе разработаны и утверждены по итогам неформального саммита глав государств ЕврАзЭС в Сочи разработка концепции эффективного использования водно-энергетических ресурсов Центральноазиатского региона с учетом имеющихся наработок по линии ОЦАС и международного опыта.

При этом не исключено дальнейшее расширение ЕврАзЭС посредством присоединения государств со статусом наблюдателя. Прежде всего, это касается Армении и Украины, которая в последнее время после создания коалиционного правительства проявляет заметный интерес к организации, подтверждением чего стало участие премьер-министра Украины Виктора Януковича в неформальном саммите глав государств членов ЕврАзЭС в Сочи в августе 2006 г.

ЕврАзЭС, в случае реализации поставленных целей, вполне способна стать эталоном интеграционного объединения на постсоветском пространстве, хотя уже сегодня эта организация по своей эффективности заметно превосходит все прочие интеграционные объединения. Более того, дальнейшее развитие этой организации, углубление интеграции между ее членами вполне способно превратить его в некий аналог ЕС на территории бывшего СССР, в организацию определяющую развитие огромного региона и являющуюся центром притяжения для ряда государств Евразии.

Сегодня в области экономической политики согласованы основные направления проведения структурной перестройки экономики государств участников Таможенного союза. Кроме того, во всех странах - участницах ЕврАзЭС введена взаимная конвертируемость национальных валют. Согласованы меры по обеспечению взаимодействия национальных валютно-финансовых систем. Начато создание общей платежной системы. Осуществлен переход на принцип взимания косвенных налогов «по стране назначения», что предусматривает применение нулевой ставки НДС при экспорте и возврат НДС из бюджета.

Создана правовая основа признания и эквивалентности документов об образовании, ученых степенях и званиях. Определена концепция формирования единого экономического пространства. В гуманитарной области введен безвизовый режим перемещения граждан, согласован процесс получения скорой медицинской помощи, упрощена процедура отправления почтовых и денежных переводов. Согласован упрощенный порядок приобретения гражданства. Начата гармонизация национального законодательства в торговой, налоговой, таможенной, валютно-финансовой и социальной областях.

С расширением ЕврАзЭС и вступлением в него Узбекистана увеличиваются возможности рационального использования транзитного потенциала стран Сообщества, модернизации транспортной инфраструктуры, проведения согласованной политики в базовых отраслях экономики (в том числе в машиностроении, топливно-энергетическом и металлургическом секторах), сотрудничества в аграрной сфере.

Реализация указанных направлений станет важным фактором формирования в перспективе общего рынка товаров и услуг государств ЕврАзЭС.

Однако различные темпы рыночных преобразований в странах Сообщества, невыполнение принятых на межгосударственном уровне некоторых решений в области таможенной и тарифной политики в определенной степени сдерживают развитие интеграционных процессов в рамках ЕврАзЭС.

Отмечается недостаток интеграции в области транспортной и энергетической политики. Проблемой являются устанавливаемые нетарифные барьеры:

экологические сборы, плата за пользование транспортной инфраструктурой, административные ограничения, а также отсутствие единых требований к транспортным коммуникациям.

Следует отметить сохраняющуюся неэффективную систему таможенного контроля поставляемых в рамках ЕврАзЭС энергоресурсов. При транспортировке товаров и передаче услуг, произведенных на территориях стран ЕврАзЭС, через их внутренние границы таможенные пошлины в основном не взимаются. Но все грузы, пересекающие, проходят полное таможенное оформление, что существенно замедляет скорость движения грузов и пассажиров. В пограничных пунктах пропуска каждая сторона осуществляет свой пограничный и таможенный контроль.

Слишком велики различия в уровне экономического развития государств ЕврАзЭС. Наиболее развитыми в экономическом плане государствами являются Россия, Беларусь и Казахстан, где достигнуты устойчивые темпы экономического роста. Однако и эти три государства отличаются между собой по уровню проводимых рыночных преобразований. Слишком велики различия в уровне и глубине рыночных реформ, примером чего может служить разница экономических моделей Беларуси и России.

Наименее развитыми государствами в настоящее время и требующими большего привлечения иностранных инвестиций в экономику пока остаются Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан.

Со вступлением в ЕврАзЭС Узбекистана различия в темпах экономического развития и рыночных преобразований в странах Сообщества еще более усиливаются. В перспективе возможны достаточно серьезные разногласия между Астаной, Москвой и Ташкентом по поводу определения стратегии развития ЕврАзЭС. Так, можно представить негативную реакцию Узбекистана на необходимость создания полноценного наднационального органа в рамках этой организации, на чем давно настаивает Казахстан.

Проблемой также является применение во взаимной торговле государствами ЕврАзЭС антидемпинговых мер во взаимной торговле. Важным негативным элементом остается отсутствие комплексного анализа по оценке экономических и политических последствий вступления государств ЕврАзЭС в ВТО.

Для ЕврАзЭС характерно также слабое развитие национальных фондовых и валютных рынков, низкий уровень интеграции государств ЕврАзЭС в аграрной сфере.

Почти отсутствуют производственная кооперация и специализация между предприятиями отрасли. Низким остается уровень привлечения инвестиций в аграрный сектор экономики стран Сообщества.

Отмечается также низкий уровень взаимодействия субъектов малого и среднего бизнеса государств ЕврАзЭС.

Взаимодействию субъектов малого и среднего бизнеса государств ЕврАзЭС препятствует наличие определенных рисков для развития предпринимательства в странах Сообщества: высокий уровень коррупции;

вмешательство государственных органов в деятельность малых и средних предприятий;

отсутствие финансовой инфраструктуры поддержки малого и среднего бизнеса. В настоящее время основной проблемой для развития малого и среднего бизнеса в государствах ЕврАзЭС являются всевозможные законодательные барьеры, огромное количество проверок со стороны государства, стремление многих чиновников усилить контроль за деятельностью предприятий.

От динамичного решения всех этих проблем зависит будущее интеграционного проекта ЕврАзЭС. Выгодным отличием последнего от всех остальных экономических ассоциаций постсоветского пространства является несмотря на все проблемы достаточно очевидное и прагматичное распределение ролей между участниками, четко очерченные сферы деятельности, разветвленная структура, разработанная правовая база. Реализация поставленных задач на ближайшие годы позволит решить основные проблемы ЕврАзЭС,. Увеличение эффективности ЕврАзЭС очень важно, прежде всего, для самой Российской Федерации. ЕврАзЭС представляет для России особую ценность, поскольку является рычагом, с помощью которого Россия может воздействовать на постсоветское пространство. ЕврАзЭС является полноценной международной организацией, которая охватывает значительную часть бывшего СССР. Это по сути дела механизм влияния на постсоветское пространство и Центральную Азию, где кроме ЕврАзЭС в экономическом плане нет ни одного широкого интеграционного экономического проекта. Поэтому Россия, играя в ЕврАзЭс первую роль, берет на себя функции управляющего арбитра в регионе, через ЕврАзЭс усиливая свое значение. ЕврАзЭС вполне способен стать первым реально действующим интеграционным проектом на постсоветском пространстве, созданным с учетом новых реалий, способным заложить новые основы интеграции стран постсоветского зарубежья.

5.11. ГЕОПОЛИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ В КАСПИЙСКОМ РЕГИОНЕ:

ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ Каспийское море является крупнейшим в мире внутренним водоемом, покрывающим 370,000 квадратных километров, омывающим территории пяти сопредельных государств – Азербайджана, Ирана, Казахстана, России и Туркменистана. Географически водоем типично делится на северный, средний и южный Каспий. Северная часть моря мелководна и имеет низкие береговые линии, имея глубину менее чем в восемь метров. Северный Каспий покрывает собой площадь в 61,408 квадратных километров. С другой стороны, средний Каспий имеет площадь в 85,200 квадратных километров, при наличии самой малой глубины в 95-130 метров. Западное побережье среднего Каспия, после узкой прибрежной долины, переходит в подножье гор Главного Кавказского Хребта. Южный Каспий, впадина площадью в 92,112 квадратных километров, имеет наибольшую глубину, также как и самые крупные и наиболее продуктивные нефтяные и газовые месторождения. Самый обещающий нефтеродный район на южном Каспии расположен вдоль узкой структурной зоны, простирающейся поперек Каспия от Азербайджанского Апшеронского полуострова к Пери-Балханскому региону западного Туркменистана. Хотя более мелкие воды юго-западной стороны разведаны интенсивнее, чем восточная сторона, этот район имеет большой потенциал для дальнейших открытий нефтерождений.

Каспийский мегаполис – это регион, где присутствуют политические, военно стратегические и экономические интересы многих стран, причем не только прибрежных. Помимо громадных запасов углеводородов, энергоресурсов, Каспий является трансконтинентальным транспортным коридором, связывающим, с одной стороны, Малую и Среднюю Азию, Закавказье с Европой, с другой – Европу с Юго-Западной Азией и Китаем. Кавказ в целом и, особенно Каспийский регион еще долго будут оставаться сферой жизненно важных интересов традиционных стран – России, Ирана и Турции. Претензии же других государств Запада, и, не в последнюю очередь США в Каспийском регионе должны стать предметом большой озабоченности всех прикаспийских государств.

Актуальность настоящей проблемы очевидна. В 90-е годы XX столетия перед прикаспийскими странами в процессе восстановления государственности встало немало проблем, наиболее существенные из которых были связаны с поиском новых путей и разработкой эффективных механизмов политического и экономического развития. Поэтому особый научный интерес приобретает всесторонний анализ политических и экономических процессов, происходящих в Каспийском регионе. Дополнительным фактором, актуализирующим исследование, является неурегулированность целого ряда связанных с регионом и бассейном вопросов, о которых ниже пойдет речь.

А.Д. Блохина, декабря 2006 г.

Прежде, чем приступить к объяснению сути основной исследуемой проблемы, следует сказать несколько слов о том, что же такое энергетическая безопасность, и с какими проблемами приходиться сталкиваться государствам ради ее обеспечения в условиях современного мира.

Под международной безопасностью мы подразумеваем характеристику международных отношений, включающую в себя такие показатели, как стабильность развития государств, их защищенность от внешних угроз, обеспечение суверенитета и независимости всех стран, признанных мировым сообществом. Основными способами обеспечения международной безопасности являются двусторонние договоры об обеспечении взаимной безопасности, объединение государств в многосторонние союзы, всемирные международные организации, региональные структуры и институты для поддержания международной безопасности, демилитаризация и демократизация международного политического порядка и установление верховенства права в международных отношениях.

То же касается и энергетической безопасности, представляющей собой уровень защищенности государственных экономик от внешних угроз.

Проблема состоит в том, что разные страны не только по-разному предпочитают обеспечивать эту самую энергобезопасность, но и в том, что само понимание термина у них разнится. Страны-нефтеимпортеры (такие как США и государства ОЭСР) после «нефтяных шоков» 70-х годов прошлого века под термином «энергетическая безопасность» стали понимать надежность «безопасности поставок» по разумной цене. В то время как страны нефтеэкспортеры, экономика которых полностью зависит от нефтяных доходов, заботятся непосредственно о стабильности своих рынков сбыта.

В нашем случае энергетическая безопасность понимается в более широком ее смысле.

В современном мире снижается роль оружия, конкуренция между государствами все чаще осуществляется на ином уровне – энергетическом, в связи, с чем обеспечение безопасности энергетических комплексов становится чуть ли не основной задачей государств.

Экономическое и социальное развитие человечества непосредственно зависит от надежного, стабильного и адекватного энергоснабжения. Система энергообеспечения сегодня стала настолько интегрированной и глобальной, что практически любое нарушение в ее функционировании неизбежно ведет к последствиям, ощутимым во всем мире. Соответственно, глобальный характер угроз и их последствий требует согласованных международных действий.

С распадом СССР в 1991 году во многом изменилась геополитическая карта Евразии, а соответственно изменилась и система международной безопасности в регионе, в том числе и энергетической. Появление более десятка новых субъектов международных отношений, их связи с мировым сообществом заставляют по новому оценить ряд региональных проблем. Одной из таких важнейших геополитических проблем в Центральной Азии и на Кавказе является проблема Каспийского бассейна.

В условиях ослабления здесь геополитического поля России, США преследуют цель расширить свое присутствие в регионе и диверсифицировать источники энергосырья. Для Ирана и Турции, после распада СССР, открылась возможность укрепить свои позиции и утвердиться в качестве доминирующего лидера в регионе. Москва же, в свою очередь, не желает терять регион, рассматриваемый ею как зона своих стратегических интересов. В связи с этим надо отметить, что появления такого нового игрока как Китай должно внести свои коррективы в игру и послужить толчком к созданию реального баланса интересов в регионе.

Таким образом, уникальность региона обусловлена следующими факторами:

во-первых, в регионе заинтересованы и вовлечены в его дела достаточно много крупных государств, во-вторых, многие из них являются новыми субъектами международных отношений (Азербайджан, Казахстан, Туркменистан), и, в третьих, практически все, что касается региона крайне неопределенно.

Обеспечение полной энергетической безопасности Каспийского региона сегодня невозможно достичь в связи с неурегулированностью и нерешенностью целого ряда проблем, о которых следует сказать отдельно.

Прежде всего, это проблема установления международно-правового статуса бассейна. Уникальность вопросов энергетического развития на Каспии определяется в основном двумя основными факторами: вопросами собственности и географией. Ситуация в регионе характеризуется непостоянством вследствие того, что регион не только является вакуумом силы, но и отличается внутренней нестабильностью. Каждая из «новых «стран страдает от серьезных внутренних проблем. Фактор безопасности во всех его сложных аспектах остается доминантой современного геополитического состояния в регионе. Поэтому проблема обеспечения энергетической безопасности в Каспийском регионе – это комплексная задача, состоящая из множества пока еще неразрешенных проблем, о которых и пойдет ниже речь.

Неоднозначность оценок запасов нефти Надо сказать, что оценки специалистов по вопросу о нефтяных богатствах Каспия разнятся, можно сказать, полярно. Некоторые считают, что Каспий обладает богатейшими углеводородными ресурсами, которые могут конкурировать с нефтяными запасами Персидского залива, другие полагают, что эти данные по запасам нефти в Каспии сильно преувеличены и являют собой попытки международных энергетических кампаний извлечь многомиллионные прибыли в результате добычи нефти и газа со дна водоема. Так, например, американский эксперт Лагерер утверждает, что среди развивающихся стран и государств, входящих в СНГ, существует традиция преднамеренно завышать данные о запасах нефти и газа с целью привлечения иностранного капитала в страну.

По причине несовпадения мнений специалистов Статистическое агентство департамента энергетики США (EIA) оценивает доказанные запасы в промежутке от 17 до 33 млрд. баррелей. В 2003 году добыча нефти в регионе ориентировочно достигла 1,5 – 1,7 миллиона баррелей в день, что сравнимо, например, с объемами Бразилии, второго производителя нефти в Южной Америке. К 2010 году аналитики ожидают показатели более 5 миллионов баррелей в день, которые уже достигнут пределов лидера нефтедобычи в Южной Америке - Венесуэлы.

Однако одно можно утверждать с уверенностью: сегодня общепризнано, что Каспийский шельф является одним из богатейших нефтеносных районом в мире.

А в современном мире нефтяной фактор – один из основных элементов, влияющих на международные отношения. Поэтому нефтяные и газовые ресурсы каспийского бассейна существенно влияют на расстановку сил на мировом энергетическом рынке. Месторождения этого района способны в какой-то степени ослабить зависимость мировой экономики от ближневосточной нефти.

Вплоть до недавнего времени нефтяные рынки Восточного полушария были довольно устойчиво поделены между основными поставщиками. Сложились основные маршруты поставок нефти и нефтепродуктов на рынки главных потребителей жидкого топлива. Ближневосточная нефть доминирует на западноевропейском и дальневосточном рынках, куда она доставляется танкерами. Россия может составлять ей конкуренцию только в Западной Европе.

В перспективе наибольший рост спроса сохранится в странах ЮВА. Этот регион – основной рынок для расширения экспортных поставок нефти и газа. Страны БСВ будут продолжать наращивать углеводородный экспорт в это регион. Однако они столкнутся здесь с растущей конкуренцией новых экспортеров нефти и газа (Россия, Каспий).

Все прикаспийские государства ведут активные поисково-разведочные работы на шельфе с привлечением международных нефтяных компаний, несмотря на то, что окончательное решение проблемы делимитации Каспия на межгосударственном уровне пока не достигнуто. Нерешенность этой проблемы и возникающие вследствие этого политические разногласия (один из примеров такого рода – туркмено-азербайджано-российский конфликт вокруг месторождения Кяпаз или Сердар, оно же Промежуточное) могут замедлить, но не остановить процесс интенсивного освоения нефтегазовых ресурсов шельфа Каспийского моря.

По всем прогнозам динамики потребления максимальная степень заинтересованности к Каспийской нефти в ближайшем будущем будет сосредоточена, в первую очередь, в Северо-Восточной, Юго-Восточной и Южной Азии, где рост потребления энергетических ресурсов в ближайшие десять лет опередит динамику Западной Европы в 3,3 раза.

Политико-правовой статус Каспия Как уже было сказано, одной из острейших проблем региона сегодня является вопрос о правовом статусе водоема. Каспий омывает берега пяти государств, каждое из которых может претендовать на свой принцип раздела Каспия. Дело в том, что Каспий не имеет естественного выхода в открытое море, а значит, по международным правовым нормам может рассматриваться всего лишь как закрытый водоем. Делить его между собой стороны, естественно, должны по договорному принципу. Однако договориться они никак не могут.

Международно-правовыми документами, определяющими правовой статус Каспийского бассейна, формально остаются Договор между РСФСР и Персией от 26 февраля 1921 г. и Договор о торговле и мореплавании между СССР и Ираном от 25 марта 1940 г., которые определили режим свободы судоходства и рыболовства для прикаспийских государств, запретив плавание судов в водах Каспия под флагом некаспийских государств. Однако упомянутые договора не могли предусмотреть многих важных вопросов, появившихся особенно после распада СССР и возникновения новых суверенных государств.

Для Москвы разногласия по поводу статуса Каспия являются, в первую очередь, вопросом сохранения на протяжении веков ее влияния на Закавказье и Среднюю Азию. Концепция РФ состоит в следующем: делиться надо дно, а вода должна остаться общей. Так же Россия предлагает проводить разделение спорных месторождений по принципу 50:50, когда одна из претендующих сторон компенсирует стороне, первой начавшей освоение спорного месторождения, половину произведенных затрат и имеет право принять участие в дальнейших работах.

Точка зрения Азербайджана по рассматриваемому вопросу абсолютно противоположна позиции Российской Федерации. Суть требований Азербайджана состоит в следующем: Каспий нужно делить по принципу международного озера (моря) на национальные секторы, включающие водную толщу и поверхность.

Соответственно, Азербайджан настаивает на том, что Каспий – это море, а соответственно к нему должна применяться Конвенция ООН по Морскому праву.

Что касается Казахстана сегодня, можно отметить то, что его позиция по вопросу о правовом статусе Каспия в целом схожа с российской. Казахстан настаивает на том, что делиться должно дно Каспийского бассейна, а вода должна остаться в совместном пользовании.

Говоря о позиции Ирана, отметим его солидарность с российской стороной:

Каспий должен находиться в общем пользовании по принципу кондоминиума (осуществление государственного управления какой-либо территорией совместно двумя или несколькими государствами (в международном праве)). Одновременно Тегеран заявляет, что готов согласиться с разделом Каспия на национальные секторы, но только на условиях равных долей (по 20%).

Указом Президента «Об образовании национальной службы освоения туркменского сектора Каспийского моря при Президенте Туркменистана»

«национальный сектор» Каспия официально объявлен неотъемлемой частью Туркменистана, и поставлена задача полной всесторонней его интеграции в национальную экономику страны. Таким образом, Туркменистан формально готов придерживаться прежнего статуса Каспия, но фактически исходит из наличия своего сектора.

Так, очевидно, что каждая из сторон стремиться к решению вопроса исходя из своих личных интересов. Казахстан и Азербайджан, чьи секторы наиболее привлекательны по запасам нефтеуглеродов, стремятся сохранить контроль над этими месторождениями. Туркмения, для которой каспийские месторождения – слабая альтернатива ее газовым месторождениям, может себе позволить пожертвовать ими для получения благосклонности своего северного соседа. Для Ирана ресурсы Каспия вообще не представляют никаких интересов. Он не в состоянии реализовать даже те нефтяные запасы, которыми владеет потенциально, поэтому он выступает в этом вопросе в тандеме с Россией (для достижения стратегического преимущества в Каспийском бассейне).

Итак, необходимость скорейшего согласования Конвенции о правовом статусе каспийского моря неоспорима, однако процесс подготовки документа приобрел очень сложный характер.

Проблемы демилитаризации Каспия Еще одной важным вопросом сегодня является проблема демилитаризации Каспия.

Как отмечают некоторые исследователи, существует три точки зрения по данному вопросу:

1. Сторонники теории «Каспий- море» считают, что признание Каспия в качестве моря позволяет проведение его делимитации в соответствии с нормами международного морского права. И, в первую очередь, согласно Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, а именно, по принципу срединной линии, что означает, что если берега двух государств расположены напротив или примыкают друг к другу, то ни одно государство не имеет права распространять свое право за линию равного отстояния.

2. Приверженцы точки зрения“ Каспий – озеро” ссылаются на то, что Каспийский бассейн является “закрытым”, поэтому к нему не применяются нормы международного права, и у него должен быть какой-то особый режим. При этом идет ссылка на то, что Каспий не имеет естественного соединения с Мировым океаном. Трудность здесь состоит в отсутствии в международном праве соответствующих норм, определяющих статус международного озера. К тому же нет ни одного международно-правового документа, который определял бы, каких размеров водоем следует считать озером, в каких – морем.

3. Сторонники третьей точки зрения предлагают объявить Каспий международным водным бассейном, принадлежащим одновременно всем прикаспийским странам, которые могут совместно эксплуатировать ресурсы Каспия.

Что касается самих заинтересованных стран, то и здесь можно отметить несовпадение позиций. Так, Российская сторона считает нецелесообразным проводить демилитаризацию Каспия в современных условиях, но одновременно высказывается против чрезмерного наращивания военного потенциала тем или иным прикаспийским государством.

Казахстан, в свою очередь, заявляя о несогласии с позицией России, и говоря о том, что демилитаризацию бассейна никак нельзя назвать несвоевременной, сам продолжает наращивать свои военные группировки на Каспии.

Что касается Ирана, то тут отметим, что его военные силы в регионе самые боеспособные после России, однако на этом он останавливаться не собирается.

Готовит свои вооруженные силы также Азербайджан (при этом официально заявляющий о необходимости демилитаризации) и даже нейтральная Туркмения, несогласная с АР по вопросам некоторых месторождений и закупающая катера у Украины.

Таким образом, видно, что и в этом вопросе нет единства мнений, а следовательно, проблема все еще остается нерешенной. Очевидно, что милитаризация Каспия и неопределенность его правового статуса создают предпосылки для конфликтов, возможно, и вооруженных, поэтому сегодня странам необходимо как можно быстрее найти механизмы обеспечения безопасности Каспийского региона. Однако вопрос состоит в том, насколько демилитаризация Каспия выгодна всем прикаспийским странам, и реально ли достичь согласия всех пяти государств в том, чтобы полностью лишиться всех военно-морских сил, оставив фактически без прикрытия свои прибрежные города и села.

Геополитика транспортировки каспийской нефти Распад СССР повлек за собой нарушение традиционных транспортных инфраструктур в регионе и, соответственно, необходимость поиска новых альтернативных путей транспортировки энергоресурсов. Транспортировка каспийской нефти затрагивает интересы не только прикаспийских государств, но и других европейских стран. Привлечены огромные капиталы и создана соответствующая инфраструктура в регионе. Поэтому борьба за “внушительные прибыли” от транспортировки энергоресурсов Каспия все больше набирает обороты, что может оказаться довольно опасным для самих прикаспийских государств.

Как отмечает один из исследователей данного вопроса, экономическую динамику развития транспортировки каспийских энергоресурсов можно разделить на два этапа.

Первый этап можно назвать «подготовительным», когда прибрежные государства только присматривались, оценивая свои возможности в регионе, и еще не имели четких установок и программ. Более того, количество заинтересованных сторон, объединенных общей стратегией на широко масштабную добычу и экспорт энергоресурсов, было меньше, нежели мы имеем сейчас. На данной ступени развития транспортной геополитики региона, связанной с налаживанием стратегических партнерских отношений между крупными нефтяными консорциумами, потенциальными потребителями и странами-экспортерами, завершилась в пользу западных стран. Направления потенциальных крупных трубопроводов, предлагаемые этими странами, в основном минуют территории Ирана и России, что вполне понятно.

Второй этап содержит борьбу за геополитические ориентации группы государств-транзитов. Кроме самих прикаспийских государств, в сферу влияния каспийской нефтяной геополитики, в той или иной мере, втягиваются Грузия, Армения, Турция, Украина, Болгария, Румыния, Греция, Афганистан, Пакистан.

Все эти страны являются претендентами на транзит значительных объемов углеводородов.

Основным конкурентом России в вопросе транспортировки энергоносителей в западном направлении выступает Турция, за спиной которой выступает США.

Западные страны, в свою очередь, считают, что позиции Турции, как транзитной страны, не достаточно стабильны. И этот факт, возможно, в перспективе, способен привести к углублению разногласий между странами Западной Европы и США.

Южные маршруты транспортировки каспийской нефти связаны с выходом через территорию Ирана в Персидский залив, а также через Афганистан и Пакистан в Индийский океан. Казахстан, Азербайджан и Туркменистан, в принципе, всегда проявляли заинтересованность в транспортировке энергосырья по территории Ирана, однако тут руководители этих стран вынуждены делать поправку на США. Транспортировка углеводородов по территории Ирана представляется наиболее проблематичной для них, поскольку Вашингтон, отношения которого с Тегераном носят конфронтационный характер, пытается всячески воспрепятствовать этим проектам.

Восточные маршруты связаны с планами Китая проложить трубопровод из Западного Казахстана в Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) КНР.

Отметим, что появление на Каспии Китая как крупной мировой державы, должно и действительно уменьшает остроту соперничества Москвы и Вашингтона в регионе.

Таким образом, транспортировка углеводородов представляет собой краеугольный вопрос для стран каспийского региона, где перекрестились противоречивые интересы разных стран. Надо заметить, что выявляются две крупные оппозиционирующие оси, с одной стороны — страны-производители энергосырья и его потребители, с другой стороны – группа транзитных государств, в первую очередь Россия и Иран. В ближайшей перспективе может возникнуть проблема обеспечения безопасности выбранных маршрутов, поскольку транспортировка стратегического сырья может стать детонатором вспышек сепаратизма.

Из всего вышесказанного следует, что на сегодняшний день в регионе существует целый ряд еще неразрешенных проблем, среди которых следует выделить также экологическую ситуацию и опасность энергетического терроризма. И только решение всей совокупности проблем может привести к обеспечению энергобезопасности в регионе.

5.12. СООТНОШЕНИЕ «НАЦИОНАЛЬНОГО» И «ОБЩЕИСЛАМСКОГО»

ИНТЕРЕСОВ ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ САУДОВСКОЙ АРАВИИ И ИРАНА Национальный интерес по своей природе это, в первую очередь, стержневой компонент внешней политики любой страны, и его изучение не представляет особого затруднения, в силу того, что в западной политологии уже выработано множество подходов к его рассмотрению. Анализ с точки зрения политического реализма (Г.Моргентау), либерализма (В.Вильсон) или неомарксизма (И.Валлерстайн, А.Франк) либо других возможных методов. Применительно к странам с исламской формой правления эти способы не всегда могут дать адекватный результат, который бы отвечал реальной действительности тех или Акылбек Салиев, ноябрь 2006 г.

иных стран. Однако это не означает, что автор отрицает выработанные ранее подходы и методы анализа внешней политики. Все они, в той или иной степени нашли определенное применение в настоящей работе.

Было бы уместным отметить, что характерная особенность ислама заключается в том, что мусульманам уже изначально были ниспосланы законы и принципы организации общества и государства в рамках религиозной системы.

Но это принципы и нормы организации одного государства, а никак не множества различных национальных государств. Дальнейшее развитие исторических событий и религиозно-политической мысли в исламе, безусловно, привели к дроблению исламской общины и образованию различных моделей и путей построения государственности.

Апелляция к некогда единому, общему религиозно-политическому пространству ислама в рамках одного государства всегда имеет большое значение для всех стран с религиозной формой правления. Но, как и в методах построения государства, так и в способах возвращения к этому «золотому веку» ислама и единства всех членов уммы, Саудовская Аравия и Иран «идут» собственным путем.

Достижение исламского единства – высшая цель, обеспечение национальных интересов – второстепенная, но не менее важная цель, так как от успешности выполнения национальной программы, обеспечивающей стабильность выбранной или формы исламского правления, зависят и условия, на которых это единство может быть достигнуто.

Определение «национального интереса» и его соотношения с «общеисламским интересом» в политике Саудовской Аравии и Ирана является, по нашему мнению, одним из наиболее острых вопросов современных международных отношений на мусульманском Востоке. По сути, перед национальными исламскими государствами стоит проблема поэтапной реализации исламского миропорядка, основанного на фундаментальных принципах религии, но при условии сохранения стабильности и устойчивости своих политических режимов, а также выбранной ими формы власти. Поэтапная реализация может иметь форму региональной интеграции, с последующим устранением национальных (государственных) границ и объединением в одно исламское государство, которoе в дальнейшем должно расширяться до тех пор, пока в мире не будет установлено всеобщее правление ислама. Но данный императив, исходящий непосредственно из основ ислама, невыполним в условиях раздробленности исламского мира.

В этой связи необходимо рассмотреть несколько понятий, которыми мы будем оперировать в ходе дальнейшего исследования внешней политики правящих режимов в этих странах.

Под исламским миропорядком следует понимать такое устройство мира, которое предполагает господствующие позиции ислама и установление исламской формы правления со всеми присутствующими ему компонентами, правами и гарантиями прав и свобод как мусульманам, так и представителям других конфессий, согласно религиозной и социально-политической доктрине ислама.

Общеисламский интерес – довольно обширное понятие, которое, впрочем, имеет довольно четкие формы, основанные на коранических положениях о необходимости обеспечения безопасного и стабильного развития мусульманской общности (уммы), защиты исламских ценностей, сохранении и выполнении религиозных норм и правил жизни личности, общества и государства.

Под национальным интересом, в его обобщенном смысле, следует понимать объективную данность, основанную на своеобразии географического положения государства и вытекающих из этого особенностей его экономического, политического, религиозного и культурного развития. «Национальный интерес»

естественным образом представляет основы международной политики государства.

Однако применительно к странам с исламской формой правления возникают сложностина стадии выявления природы или же побудительного мотива «национального интереса». Не приходится сомневаться в том, что самоидентификация государства представляет собой едва ли не решающий фактор, определяющий его деятельность в сфере проводимой им внешней политики. Естественно также и то, что самоидентификация того или иного субъекта международных отношений вытекает из условий его генезиса, дальнейшей эволюции и, наконец, содержания развивающихся в пределах его территории внутренних процессов. Носителем этой самоидентификации и выразителем идеи государственного самосознания является, конечно же, «правящий класс». В свою очередь, поддержание непрерывных отношений взаимозависимости между отдельными фракциями этого «класса», легитимируемое с помощью ссылок на незыблемость общих для всех этих фракций политических принципов и установок и необходимость их совместного противостояния возникающим угрозам, в значительной степени определяет стабильность проводимого внешнеполитического курса.

Саудовская Аравия и Иран в силу их объективных политических и культурных различий, как объекты анализа природы их «национального интереса», требуют дифференцированных подходов. Однако, учитывая специфику ислама, общую для этих стран религиозную идентификацию и сильные позиции религии в обществе и системе принятия политических решений, мы предлагаем однозначно исключить ассоциации «национального интереса» с национальностью-этничностью.

Иными словами, в Саудовской Аравии и Иране этническая идентификация не является стержневым компонентом «национального интереса», в то время как по нашему мнению, особую роль выполняет идентификация религиозно политическая. Именно религиозно-политические особенности ислама в этих государствах отвечают за формирование национального интереса.

Таким образом, под источником «национального интереса» в Саудовской Аравии и Иране, учитывая роль ислама как государствообразующей религии, мы предлагаем подразумевать религиозно-политические интересы правящей духовной элиты, получившей санкцию внутри страны на обеспечение интересов государства и населения, проживающего в рамках его территории. В свою очередь, санкция внутри страны и убежденность в правильности религиозно политического пути развития дает основание выступать и за общеисламские интересы. Немаловажным аспектом этой политики является продвижение и открытое (или скрытое) навязывание своих идей и воззрений о форме исламской государственности ваххабитской и шиитской направленности соответственно.

В этих условиях общая проблема для Саудовской Аравии и Ирана заключается в том, что обеим странам, выступающим с региональными и общеисламскими инициативами, приходится искать баланс между необходимостью достижения исламского единства и установления (в перспективе) исламского миропорядка и обеспечением своих собственных, национальных (государственных) интересов, исходя из религиозно-политических особенностей развития.

5.13. «ГАЗОВЫЙ ОПЕК» — КОНЕЦ ОДНОПОЛЯРНОГО МИРА Крупного мирового кризиса можно будет избежать, если США откажутся от концепции «однополярного мира»

После мюнхенской речи российского президента предчувствие новой «холодной войны» стало одной из главных тем в прессе. Однако за обсуждением проблемы разворачивания элементов американской ПРО в Польше и Чехии и назревающим асимметричным ответом России, упускается очевидное: главным фронтом новой «холодной войны» будет не Европа, а Ближний Восток. Там «холодная война», согласно последним изысканиям американских неоконсервативных центров, якобы идет уже более двадцати лет, а после сентября 2001 г. лишь приобрела горячую форму. На этом фоне «цветные революции», прокладывающие путь движению НАТО на постсоветском пространстве, выглядят всего лишь цветочками, ибо настоящие «ягодки демократизации» созрели на Ближнем Востоке. Скоро мы их пожнем, ибо войну в Ираке Америка проиграла.

«Люди употребляют слово «кризис» просто для того, чтобы обозначить сложный период в жизни любой системы. Но если трудности можно преодолеть, значит настоящего кризиса нет, есть только внутрисистемная проблема. Если же в рамках системы справиться с возникшими проблемами невозможно, преодолеть их можно только вне данной исторической системы — налицо системный кризис.

На языке естественных наук такая ситуация называется бифуркацией. Проще говоря, у системы есть два взаимоисключающих варианта выхода из кризиса, и оба по существу, совершенно реальны. Все, живущие в этой системе, должны сделать исторический выбор — какую систему строить. И каков будет этот коллективный выбор, предсказать невозможно. Течение бифуркации хаотично, а в целом такие процессы могут привести к социальным конфликтам, которые Шамсудин Мамаев, февраль обычно принимают самые неприглядные формы», — так описал современное понятие миросистемного кризиса Иммануил Валлерстайн.

По Валерстайну, основу кризиса, переживаемого современной цивилизацией заложила мировая революция 1968 г., чей контркультурный шок «сдвинул с привычного места геокультуру, благодаря которой все политические учреждения миросистемы были в целости и сохранности. «Сдвиг геокультуры подорвал основы капиталистической мироэкономики, так что она ощутила на себе всю силу политических и культурных потрясений». Правда одного этого шока было бы недостаточно, подчеркивает Валлерстайн — он просто стал своего рода «всемирно-мировым ускорителем» кризиса либерализма. Результат — развал бреттон-вудской финансовой системы и мировой экономический кризис 1973- гг. К этому можно добавить, что параллельно июньская война 1967 г.

дискредитировала арабский социализм, а использование Саудовской Аравией нефти в качестве оружия в 1973-м ясно показало насколько уязвим Запад перед лицом ОПЕК. Последовавшая затем иранская революция 1979 г., опрокинувшая один из главных столпов американской политики в регионе, запустила собственный процесс сдвига геокультуры в исламском мире и подтвердила неспособность США его контролировать. Вектор сдвига исламской геокультуры оказался направлен в прямо противоположную сторону тому сдвигу, который произошел в 1968 г. на Западе — отсюда вырос сегодняшний «конфликт цивилизаций». Правда, неоконсерваторы, сплотившиеся вокруг Рональда Рейгана, попытались повернуть этот процесс вспять и даже успешно развалили соцлагерь, но сегодня уже ясно, что обещанный ими «золотой век» Америки не состоится.

«Закончилась американская эпоха на Ближнем Востоке. Мечты о новом регионе, подобном Европе – мирном, процветающем, демократическом – не сбудутся. Верх возьмут местные силы, и на авансцену выйдут доморощенные радикалы, твердо намеренные изменить статус-кво. Оказать активное воздействие на формирование нового Ближнего Востока извне станет чрезвычайно трудно», — константировал после выхода доклада Бейкера-Гамильтона Ричард Хаас, президент Совета по международным отношениям, самой авторитетной аналитической структуры Америки. «Ислам заполнит политический и интеллектуальный вакуум в арабском мире и составит основу политической жизни большинства жителей. Арабский национализм и арабский социализм остались в прошлом, а демократия – это в лучшем случае дело отдаленного будущего», — делает вывод Хаас, добавляя: «Вероятность того, что цена одного барреля нефти превысит 100 долларов, гораздо выше, чем вероятность ее падения ниже 40 долларов. Иран, Саудовская Аравия и другие крупные производители выиграют от этого больше, чем кто бы то ни было».

Уже из этих признаний Хааса очевидно, что конец американской эпохи на Ближнем Востоке повлечет за собой и крах концепции «однополярного мира» — как раз через контроль над нефтью администрация Джорджа Буша-младшего намеревалась помешать появлению в будущем новой сверхдержавы в лице Китая.

Смена режимов в Ираке и Иране должна была позволить Вашингтону сломать ОПЕК и установить свой контроль над ближневосточными запасами нефти. В то время, как выдвижение НАТО на постсоветское пространство должно было дополнить и укрепить «мягкий контроль» американских нефтяных компаний над запасами каспийской и сибирской нефти. Однако, действуя без согласия и вопреки интересам региональных держав, Саудовской Аравии и России, Соединенные Штаты, даже победив в Ираке и в Украине, оказались, в конечном счете, у разбитого корыта — местная геокультура оказалась сильнее импортируемой.

Характерно, что сила «геокультурного» противодействия оказалась адекватна силе «геокультурного» воздействия — вооруженный «экспорт демократии» в Ирак саудовская элита блокировала с помощью вооруженных террористов «Аль Каиды», мирный «экспорт демократии» на постсоветском пространстве Москва блокировала мирным же «энергетическим» противодействием. При этом обладающая ядерным оружием Москва прямо отказалась играть роль «младшего партнера» Вашингтона, открыто посягнув на самое святое — на «однополярность» мира. Заявив о намерении превратить Россию в «энергетическую сверхдержаву», Владимир Путин не только отверг разработанную Западом «Энергетическую хартию», но и предложил Пекину организовать совместный «энергетический клуб» в рамках ШОС. Затем на саммите «большой восьмерки» Россия потребовала обеспечения энергетической безопасности не только потребителей, но и производителей энергоресурсов — требование, которое не только не подразумевает разрушения ОПЕК, но, наоборот, все более явно грозит вылиться в создание еще одного —газового.

Характерно, что сама идея «газового ОПЕК» принадлежит не Москве, а Тегерану. Она возникла после того, как Джордж Буш фактически отверг рекомендации комиссии Бейкера-Гамильтона о начале переговоров с Ираном и принял решение о посылке дополнительных войск в Ирак, решив сделать иранцев «стрелочниками», виновными в нападениях на американцев. Хотя даже на основе статистических данных видно, что наиболее спокойными иракскими провинциями остаются именно те, которые граничат с Ираном, а подавляющее большинство атак против американских солдат происходит в суннитских провинциях. Символично, что и предложение о создании «газового ОПЕК»


последовало буквально через несколько дней после того, как Москва завершила поставки Ирану комплексов ПВО малого радиуса действия для защиты атомной станции в Бушере — Тегеран рассматривает провокационное поведение Белого Дома как подготовку для бомбардировки ядерных объектов на иранской территории. И в «газовом ОПЕК» в Иране явно видят такое же энергетическое «оружие сдерживания» Америки, каким воспользовалась Саудовская Аравия и арабские страны в 1973 г.

Через несколько дней аналогичное предложение России сделал эмир Катара, владелец третьей, после России и Ирана, газовой кладовой мира тоже. При том.

что сам эмир — один из самых либеральных и проамериканских политиков в арабских странах (Катар, после отказа Саудовской Аравии, предложил американцам свою территорию для организации свержения Саддама Хусейна) именно из его страны вещает «Аль-Джазира. И если в свое время Запад объяснял —.

Москве, что это не НАТО движется на Восток, а восточноевропейцы рвутся в НАТО, то теперь Москва может отплатить Западу той же монетой, поддержав инициативу исламских государств по созданию «газового ОПЕК». Кремль тоже поначалу всячески открещивался от этой идеи, но теперь вынужден всерьез ее обдумывать. «Кто сказал, что мы отвергли предложение по картелю? Мы ничего не отвергали. Я сказал, что это интересное предложение», — отреагировал Владимир Путин в Дохе на соответствующий вопрос журналистов.

Три месяца назад, когда аналитики НАТО выпустили секретную шифровку о том, что Россия создает «газовую ОПЕК», тогдашний глава комитета по международным делам сената США Ричард Лугар, ранее уже назвавший Россию «враждебным государством», предложил рижскому саммиту НАТО использовать альянс для победы в «энергетических войнах». За несколько дней до мюнхенской конференции новый министр обороны США Роберт Гейтс фактически приравнял Россию и Китай к «враждебным государствам», чем и спровоцировал резкость мюнхенской речи Путина. Но все же главная причина того, почему эта речь произвела эффект разорвавшейся бомбы, лежит в другом: анализируя ее, легко видеть, что российский президент пошел значительно дальше Ричарда Хааса и заявил о «конце американской эпохи» не только для Ближнего Востока, но и для всей глобальной миросистемы: «Предлагавшийся после «холодной войны»

однополярный мир не состоялся. Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна. Что еще важнее: сама модель является неработающей, так как в ее основе нет и не может быть морально-нравственной базы современной цивилизации». Путин разъяснил историческую альтернативу: «Суммарный ВВП Индии и Китая по паритетной покупательной способности уже больше, чем у Соединенных Штатов Америки. А ВВП группы БРИК превосходит совокупный ВВП Евросоюза. И в обозримой исторической перспективе этот разрыв будет только возрастать. Не стоит сомневаться, что экономический потенциал новых центров мирового роста будет неизбежно конвертироваться в политическое влияние и будет укреплять многополярность». Учитывая, что президент РФ — тот самый человек, который может выбить энергетическую опору из-под миросистемы «однополярного мира», удивляться шоку Запада не приходится.

Переводя речь российского президента в валлерстайновскую терминологию можно сказать, что в рамках системы «однополярного мира» справиться с нынешним кризисом уже невозможно. И если администрация Джорджа Буша младшего начнет «горячую» войну против Ирана или «холодную» против России, то ситуация действительно окажется непредсказуемой. Впрочем, поскольку в отличии от времен Рональда Рейгана, сейчас США обременены войнами в Афганистане и Ираке, и на поддержку арабского нефтяного оружия им лучше не рассчитывать, можно сказать, что неоконам вряд ли выиграть новую «холодную войну». Скорее наоборот — своим упорством они лишь помогут сформировать против себя, как минимум, «газовый ОПЕК».

5.14. ГАЗОВАЯ БУХГАЛТЕРИЯ ГРУЗИИ Препятствуя переговорам Тбилиси и Тегерана о поставках газа из Ирана, американцы объективно помогают «Газпрому», доля которого в грузинском базовом балансе будет не меньше 50%. Впрочем, в перспективе проблему с газом может решить переход Грузии на другие источники энергии.

Грузия начала получать газ по введенному в строй трубопроводу Баку — Эрзерум. Благодаря этому, на данный момент газовый баланс распределяется почти поровну между Россией и Азербайджаном. Это дает возможность грузинским властям заявлять о том, что зима 2007 г. стала первой, когда страна обеспечивалась газовым топливом из разных источников. Так-то оно так, но при этом все несколько сложнее, чем выглядит со стороны.

Переговоры о получении Грузией газа из Азербайджана начались в ноябре 2006 г., после того, как «Газпром» объявил убийственную цену для Тбилиси — 235 долларов за 1000 кубометров. В Грузии этот шаг сочли политическим, так как никакими экономическими параметрами нельзя объяснить, что Германия и Грузия должны платить почти одинаковую цену — тем более, если учитывать, что от Туркменистана, чей газ закуплен «Газпромом», до Грузии расстояние гораздо меньше, чем до Германии, не говоря уже о количестве стран-транзитеров.

Меж тем, было очевидно, что спорить не имеет смысла.

В этих условиях Грузия начала переговоры с Азербайджаном и Турцией.

Собственно, вопросов об азербайджанском газе несколько. Грузия имеет безусловное право на получение 250 млн. кубометров газа в качестве транзита голубого топлива в Турцию по трубопроводу Баку — Эрзерум, по льготной цене в 62 доллара за 1000 кубометров. Однако ежегодно Грузия нуждается в 1 млрд. млн. кубометров газа, из чего ясно, что 250 млн. погоды не делают. Поэтому были начаты переговоры с Турцией по поводу переуступки Грузии еще 800 млн.

кубометров. По этому поводу даже было подписано соглашение, и объявлено, что решение принято. Вернее почти принято… Начало работать месторождение Шах Дениз, грузинское правительство не знает, сколько же все-таки газа будет получать страна, из каких источников, и по какой цене.

В настоящее время суточный газовый баланс Грузии выглядит следующим образом:

газ, принадлежащий «Азеригаз» — 1,3 млн. в сутки, 120 долларов за кубов;

газ из месторождения «Шах-Дениз» — 1 млн. в сутки, 62 доллара за кубов;

российский газ — 2,4 млн. в сутки, 235 долларов за 1000 кубов.

При таком подсчете и вправду получается почти 50 на 50. Однако уже с апреля прекращается подача топлива с «Азеригаз». В сложившейся ситуации пугающей остается недосказанность со стороны властей по поводу того, когда и на каких условиях Грузия сможет получать 800 млн. из доли, принадлежащей Турции. Официально нет никакой информации о том, что стало причиной Тенгиз Аблотия, для Prognosis.Ru. Журналист агентства Georgian business consulting.

затягивания выполнения почти принятого решения — по неофициальной информации, это и график погашения стоимости газа, и региональные амбиции Турции, которой выгоднее продавать излишки газа Греции.

Так или иначе, газовый баланс Грузии вновь грозит перекосом в российскую сторону, и это может привести к слишком серьезному подорожанию потребительских цен: в прошлом году российский газ стоил Грузии 110 долларов — цена выросла более чем в два раза. Вся надежда на поставки азербайджанского газа, за счет которых газовый тариф можно будет удержать в разумных пределах.

Еще более сложной и непонятной выглядит и ситуация с другим крупным энергетическим игроком региона — Ираном. Известно, что Грузия располагает техническими возможностями получения иранского газа по старому советскому трубопроводу, идущему через Азербайджан. Правительство страны даже вело по этому поводу переговоры с Тегераном. Так, Михаил Саакашвили встретился в октябре на заседании совета безопасности ООН с президентом Ирана Махмудом Ахмадинеджадом.

В ноябре 2006 г. казалось, что получение Грузией иранского газа очень скоро станет реальностью, однако неожиданно, и без каких-либо объяснений переговоры прекратились — по времени это совпало с заявлением посла США в Тбилиси Джона Тефта о том, что для Вашингтона неприемлемо долгосрочное сотрудничество Грузии и Ирана. Заявление вызвало бурю возмущения в Грузии, как со стороны высокопоставленных чиновников, так и общественности. С какой такой радости Грузия должна переплачивать за российский газ только из-за того, что Америка ссорится с Ираном, спрашивали все, и однозначно отвечали — нет, не должна.

Однако факт остается фактом: переговоры с Ираном постепенно сошли на нет. И по этому поводу упорно молчат руководители государства. Самое странное, что вопрос об иранском газе не особо волнует и оппозиционных политиков Грузии, которые всегда используют шанс обругать власти по поводу и без повода, но при этом ни разу не поинтересовались, а что там с Ираном. Вопрос тем более актуален, что в Армении торжественно открыт газопровод, связывающий эту страну с Ираном. С сентября 2007 г. соседи Грузии будут получать 450 млн. кубометров иранского газа. В очередной раз напрашивается почти риторический вопрос, почему Армения смогла, а Грузия нет?

Вообще, в связи с газовым обеспечением Грузии вопросов все еще больше, чем ответов. В сложившейся ситуации, правительству удалось путем пожарных мер добиться относительной независимости в обеспечении электроэнергией.

Целью авральных мер, предпринятых отцами грузинской энергетики, стало снижение зависимости энергосектора от поставок газа. В итоге, эта задача была практически достигнута, и зимой 2007 г. Грузия обеспечивала себя электроэнергией примерно на 90%. Причем самое важное, что из энергобаланса были исключены теплоэлектростанции, работающие на газе — они практически не работали. Весь энергетический баланс обеспечен за счет гидроэлектростанций, отремонтированных в срочном порядке.


И в дальнейшем можно предположить, что даже в случае роста тарифа на газ, куда более важный и социально значимый тариф на электроэнергию останется неизменным. Впрочем, расти ему уже некуда: в среднем, в Грузии за киловатт электроэнергии население платит около 9 центов — почти как в Европейском Союзе.

5.15. ПРИЗНАКИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЗИНТЕГРАЦИИ В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ В изучении экономического развития стран Центральной Азии присутствует неточная оценка протекающих процессов и перспектив. В работах, в особенности среди российских специалистов, преобладают исследования экономической интеграции, которая понимается как интеграция стран региона с Россией, в основном в рамках создания разного рода «экономических пространств».

Безусловно, существование таких исследований понятно и обусловлено существованием многочисленных организаций, занимающихся интеграционными процессами на бывшем «постсоветском пространстве», которые заказывают исследования и разработки. Но в целом, преобладание работ такой направленности приводит к искажению картины экономического развития стран Центральной Азии. За счет того, что эксперты часто дают комментарии для средств массовой информации, подавая события в духе интеграционных процессов, формируется общее представление о том, что эти процессы развиваются день ото дня.

Между тем, в политических событиях и экономических процессах в странах Центральной Азии существуют не только процессы интеграции, но и процессы дезинтеграции, которые также необходимо учитывать.

Определение дезинтеграции Чаще всего интеграционные процессы рассматриваются в рамках международных организаций, созданных странами, входившими по обретения независимости в СССР: СНГ, ЕЭП, ЕврАзЭС, ЦАС, ОДКБ и так далее.

Учитывая само происхождение термина «интеграция» (от лат. Integration восстановление, восполнение целого), который появился в 40-х годах XX века1, и обобщенного определения: «интеграция – это сплочение, слияние общественных, государственных структур в рамках государства или в более широкую межгосударственную общность. Межгосударственная политическая интеграция происходит путем создания новых институтов власти с передачей им части суверенных прав национальных политических органов»2, можно сказать, что под интеграционными процессами в Центральной Азии понимается восстановление СССР в той или иной форме, экономической или политической. Наиболее общий уровень интеграции – СНГ, в который встраиваются региональные блоки и организации.

Д.Н. Верхотуров, апрель 2007 г.

При подобном понимании интеграционных процессов нетрудно вывести общие критерии интеграции:

• 1. Общее политическое пространство и наличие верховного политического органа.

• 2. Согласованное юридическое и административное пространство.

• 3. Общее экономическое пространство.

Если взять в качестве примера Евросоюз, то легко увидеть, что он удовлетворяет всем признакам интеграции. Но удовлетворяет ли СНГ или какая то другая организация этим требованиям?

Во-первых, отсутствует общее политическое пространство и верховный политический орган, в котором были бы представлены все страны и политические силы, присутствующие в СНГ, и который бы получил часть суверенитета стран, входящих в этот интеграционный процесс.

Во-вторых, отсутствует согласованное юридическое и административное пространство. То есть, законодательство стран Центральной Азии не приведено к единому стандарту, вопросы чаще всего урегулируются двухсторонними межгосударственными соглашениями, а граждане стран не обладают возможностью свободных поездок (без виз и по общегражданским документам) в другие страны региона. Нет также аналога Шенгенской визы, которая позволила бы свободно въезжать во все страны Центральной Азии.

В-третьих, отсутствует общее экономическое пространство. Даже в наиболее широкую экономическую организацию – ЕврАзЭС не входит Туркменистан и Азербайджан, ни в качестве членов, ни в качестве наблюдателей. Таможенный союз в рамках организации до сих пор не сформирован и не заработал4. Во всех странах существует собственная денежная единица, проводится разная финансовая и экономическая политика.

Иными словами, нынешнее сообщество стран Центральной Азии не соответствует требованиям, которые можно предъявить странам, находящимся в стадии интеграции.

Нынешнее состояние политических и экономических отношений в Центральной Азии нельзя назвать интеграцией. В Центральной Азии существует система международных организаций, которые регулируют некоторые аспекты взаимоотношений. Вне этих организаций каждая страна проводит самостоятельную политику.

Инфраструктурная дезинтеграция Наиболее ярко признаки дезинтеграции проявились в реализации крупных инфраструктурных проектах, которые реализуются в Центральной Азии.

Инфраструктура: дороги автомобильные и железные, мосты, трубопроводы, линии электропередач — являются одним из наиболее важных признаков того, что интеграция осуществляется на деле, и действительно формируется единое экономическое пространство.

Однако список осуществленных инфраструктурных проектов показывает, что каждая страна в Центральной Азии в отдельности, старается решить свои экономические и инфраструктурные проблемы самостоятельно, без учета интеграционных процессов.

Проект Инициатор Партнеры Состояние Нефтепровод Баку 1. Азербайджан Россия эксплуатируется Новороссийск Каспийский Россия, султанат 2. трубопроводный Казахстан эксплуатируется Оман консорциум Нефтепровод Баку- Азербайджан, Турция, Грузия, 3. эксплуатируется Тбилиси-Джейхан Великобритания США, Казахстан Нефтепровод Атасу 4. Казахстан Китай эксплуатируется Алашанькоу Трансказахстанский Разработка 5. Казахстан Китай нефтепровод проекта 6. Газопровод Баку-Эрзерум Азербайджан Турция, Грузия достраивается Афганистан, Трансафганский Разработка 7. Туркменистан Пакистан, Индия, газопровод проекта США Туркменистан, Газопровод Туркменистан Разработка 8. Китай Узбекистан, Китай проекта Казахстан Подготовка к 9. Газопровод Россия-Китай Россия Китай строительству Транскаспийская Азербайджан, Разработка 10. Казахстан трубопроводная система Турция проекта 11. Порт Актау Казахстан нет эксплуатируется Подготовка к 12. Порт Курык Казахстан нет строительству 13. Порт Оля Россия нет Достраивается Железная дорога Китай Узбекистан, Разработка 14. Китай Узбекистан Кыргызстан Кыргызстан проекта Железная дорога 15. Китай Казахстан Строительство Сарыозек Хоргос — Инин Железная дорога Ашхабад 16. Туркменистан нет эксплуатируется Дашогуз Модернизация автодороги 17. Таджикистан Китай Строительство Карасу - Душанбе - Чанак Строительство туннеля на 18. Таджикистан Китай Строительство перевале Шар-Шар Модернизация автодороги 19. Таджикистан Киргизия Строительство Душанбе - Рашт Строительство Таджикистан, 20. автомобильного моста США Достраивается Афганистан через Пяндж 21. ГЭС Сангтуде-1 Таджикистан Россия Строительство 22. ГЭС Сангтуде-2 Таджикистан Иран Строительство Разработка 23. ГЭС Рогун Таджикистан Россия проекта Разработка 24. ГЭС Яван Таджикистан Китай проекта Россия, Казахстан 25. ГЭС Камбар-Ата Кыргызстан Разработка проекта Разработка 26. ГЭС Мойнак Казахстан нет проекта Таджикистан, ЛЭП Таджикистан Разработка 27. Афганистан Азиатский банк Афганистан проекта развития 28. ЛЭП Мары Герат Афганистан Туркменистан эксплуатируется 29. ЛЭП Андхой - Шибирган Афганистан Туркменистан эксплуатируется 30. ЛЭП Лолазор - Оби Мазор Таджикистан Китай Строительство 31. ЛЭП Канибадам - Баткен Таджикистан Кыргызстан строительство Обзор этих инфраструктурных проектов, осуществленных или запланированных в течение последних 15 лет, показывает полное отсутствие какой-либо согласованной и совместной политики развития общей инфраструктуры. Сложившееся положение можно охарактеризовать емкой пословицей: «Кто в лес, кто по дрова».

Обращает на себя внимание меньшинство инфраструктурных проектов, осуществленных между странами, которые называют в качестве участников интеграционных проектов. Большинство проектов связано как раз со странами, которые не входили в интеграционные процессы в Центральной Азии, и связано со строительством инфраструктуры, которая связывает их с другими регионами.

Если бы мы видели интеграционный процесс, то ситуация была с точностью до наоборот, и мы бы видели преобладание инфраструктурных проектов, создаваемых между странами-участниками интеграционных процессов.

В добавление к сказанному стоит отметить, что с момента постройки и введения в строй нефтепровода Каспийского трубопроводного консорциума, между Казахстаном и Россией больше не проводится крупных инфраструктурных проектов. Зато обе страны достигли соглашения о границе, и в настоящее время активно занимаются демаркацией границы.

Из этого можно сделать только один вывод: строить общие дороги автомобильные и железные, трубопроводы, линии электропередач, порты и электростанции в настоящее время невыгодно. Преобладает инфраструктурных проектов, которые соединяют страны Центральной Азии с другими регионами, показывает, что пока процессы дезинтеграции преобладают над интеграционными процессами.

5.16. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ЭНЕРГЕТИКИ ПРИМЕНИТЕЛЬНО К ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ И КАЗАХСТАНУ Для меня большая честь и удовольствие присутствовать на этой конференции. Я с надеждой, которая, я уверен, оправдается, смотрю на сегодняшний день и думаю, что я многое смогу почерпнуть из нашей дискуссии.

Сейчас поделюсь некоторыми своими соображениями о политических аспектах мировой энергетической ситуации, которые напрямую касаются наших двух стран, и которые необходимо учитывать для разработки наших национальных или совместных политик в энергетической и иных отраслях.

Во-первых, наши страны – действительно молодые поставщики крупных масштабов нефти и газа на мировой рынок.

Очень долгие годы мы считали, что это вопросы: финансовые, экономические и технические. Только сейчас мы начинаем понимать, что это вопрос политический. Цена на энергоресурсы и направление их поставки – вопрос большой политики. В цене нефти, политики, по разным подсчетам – от 70 до 40%. Политический фактор в цене газа – несколько ниже, но, тем не менее, тоже достаточно высок, поэтому нам его нужно постоянно учитывать. Конечно, в последние годы – и Россия и Казахстан – резко усилили свои позиции на мировой арене. Отчасти это вызвано нашими успехами в области добычи и поставок энергоносителей на мировые рынки. Но необходимо предостеречься с самого начала от представления, что наше поступательное движение продлится очень долгое время, что мы сможем и дальше в обозримом будущем использовать нефть и газ, как крупнейшие активы наших стран.

Дело в том, что, во-первых, обостряется борьба за нефть, во-вторых, сейчас, как вы знаете, откладываются десятки млрд. долларов по всему миру в дополнительную добычу и переработку нефти и газа, в строительство новых терминалов, США ставят новые перерабатывающие заводы. Через несколько лет можно ожидать, даже при добыче нашей доли нефти и газа на мировом, мы будем снижать уровень добычи из-за того, что начнется опережающие поставки нефти и газа с других нефтяных рынков. Напомню вам, что сейчас вся Африка, особенно ее западное побережье, просто облеплено всемирными компаниями.

Вкладываются деньги в месторождения, и сейчас даже трудно предположить, насколько могут возрасти поставки в ближайшие 5-7 лет, в том числе в так называемых альтернативных, нетрадиционных источников и нетрадиционных регионов.

Второе совершенно понятное соображение, которое мы должны всегда помнить – нельзя быть энергетической сверхдержавой. Потому что такого не бывает. Нефть и газ – это весьма приятное дополнение к стратегии национального развития, но на них собственную стратегию национального развития строить нельзя. Если мы не используем нынешнее наше сложившееся богатство для развития человеческого капитала, различных отраслей, других отраслей Выступление Сергея Караганова на конференции в Алматы. 1 ноября 2006 г.

экономики то через несколько лет неизбежно наши мировые позиции начнут тихо проседать.

Напоминаю, что доля нефти и газа, несмотря на нынешнее увлечение всех этими вопросами в мировом ВНП постоянно падает, и что большинство нефтегазовых государств относительно беднеет.

В период до 2001 года Саудовская Аравия потеряла ВВП на душу населения. Сейчас она частично вернула позиции, но не на том уровне, которым она обладала в 70-е годы. Даже в Саудовской Аравии – самой богатой, энергетической стране мира, которая открыла свои дополнительные резервы, в последние годы, по разным подсчетам, добывается лишь 60-70% того, что было в 70-е годы. И в этой связи, конечно, крайне важно, чтобы мы это помнили и знали.

Мне кажется, что наполнением нашей обще-нефтяной стратегии должна быть такая общеэкономическая стратегия, которая позволила бы задействовать взаимный потенциал наших народов. Одна страна пытается любым способом оттеснить Китай от прямого доступа к нефтересурсам. Китай же любыми способами пытается прорваться к этим нефтересурсам. Мы являемся в этом смысле его активным и потенциальным рынком, но Китай будет выходить на мировой энергетический рынок уже как серьезный конкурент и для нас.

Вопрос «когда?» - уже не стоит, поскольку российские компании, я знаю, уже начали выходить на мировой энергетический рынок. Думают об этом и казахстанские компании. И совершенно понятно, что без того, чтобы мы присутствовали в полной мере на мировом энергетическом рынке и как добытчики, и переработчики, и транспортировщики – нам не удастся удержать свои нынешние позиции. Мы в принципе понимаем вопрос расширения сети трубопроводов, которые связывают Казахстан с внешним миром. Это нормальная экономическая стратегия, но всегда нужно помнить, что чем больше мы и другие сильные страны стараемся сотрудничать – все труднее будет потребителям играть в свою игру. А сейчас борьба стала крайне напряженной, вышла на поверхность.

Наконец, крупнейшей проблемой, с которой мы столкнемся – это рост нестабильности на расширенном «берегу Москвы», что проявляется и в Средней Азии, которая является важным поставщиком газа на мировой рынок. Там ситуация становится просто угрожающей. Напомню вам, что в силу целого ряда причин, весь большой, расширенный Ближний Восток, за исключением нескольких стран, находится в состоянии исторической деградации и упадка, которые непреодолимы в обозримом будущем, и откуда мы будем получать большие политические и экономические вызовы, которые, в свою очередь, могут в любой момент переброситься на страны Центральной Азии, которые непосредственно граничат с Казахстаном. Вопрос уже стоит не «будет ли так?», а «как? В каком виде эти проблемы перебросятся?».

Наконец, по разным оценкам, через 2,5-3 года США уйдут из Ирака, Ирак может развалиться на несколько государств. Просматриваются пока 3 структуры:

Шиитское государство на юге, Суннитское в центре, хотя трудно представить, каким будет государство или государственное образование, в частности в Багдаде, где живет более 3-х млн. шиитов. Наконец, Курдское государственное образование на севере, где тоже находятся серьезные нефтяные запасы. Это развитие событий вызовет, во-первых, дестабилизацию ситуации вокруг Ирака и очень острую борьбу среди ведущих стран и их нефтяных компаний за так называемое иракское наследство. США, видимо, еще раз доказав, что они являются великой державой, которые в который раз пошли на операцию, с которой у американцев не получится ничего.

По крайней мере, на первых порах можно предсказывать послеиракский синдром и затруднение выхода американских компаний на Ближний Восток.

Кстати говоря, многие из них до сих пор являются партнерами наших компаний на рынке Ирака. Если американцы будут выходить, то их место займут китайские, японские компании, которые уже рвутся на иракский рынок. Если мы не сможем занять свое место на рынке, то проиграем конкурентную борьбу. Россия и Казахстан должны действовать совместно.

У Вас больше евразийства, у нас – европеизма, но, в принципе, богатейший опыт, который мы имеем в работе в этом регионе, может пригодиться.

Вторая проблема, которую я бы отметил – это получение Республикой Иран ядерного оружия в течение приблизительно от 5 до 8 лет. По моей оценке, 90% ная доля вероятней всего.

С точки зрения нефти, это будет означать две вещи. Первое, что Иран, получив ядерное оружие, станет самостоятельно выходить на мировой рынок.

Если мы упустим эту возможность, то снова окажемся в проигрыше.

Правда существует и благоприятный вариант – что Иран решит через несколько лет продать свою нефтяную-ядерную программу, в обмен за снятие санкций признание его ведущей державы, члена клуба лидеров молодого сообщества.

Однако шансы на эту сделку с каждым днем уменьшаются, потому что время было упущено.

Мы таким образом находимся сейчас на очередном переломе истории, не только политической истории энергетики, но ситуации в мировой энергетике, поэтому совместное интеллектуальное сотрудничество российско-казахстанской элиты должно облегчить наше продвижение и отстаивание наших позиций на мировых рынках.

5.17. ШОС: ПАРАМЕТРЫ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО ДИАЛОГА Энергетическая составляющая занимает все большее место в экономических процессах. Тема энергетики глобализируется, становясь предметом споров между отдельными государствами и их союзами. Не менее актуален вопрос первичности энергетической составляющей на уровне региональных объединений, таких как ШОС.

Экономическое взаимодействие в рамках ШОС развивается достаточно высокими темпами. Создан Деловой совет и Межбанковское объединение ШОС, работает Научно-экспертный форум. ШОС объединяет в себе государства, которые являются крупнейшими производителями энергоресурсов, а также страны, которые выступают в качестве импортеров. Именно этот факт обуславливает перспективность многостороннего энергетического взаимо действия в рамках ШОС.

Напомню, в рамках юбилейного саммита ШОС в середине июня этого года в Шанхае Президент России В.Путин выделил ряд основных сфер сотрудничества стран-участниц ШОС, среди которых на первое место поставил энергетику. Здесь же он указал на наличие достаточной организационно-правовой базы для активного продвижения экономических проектов. Более того, на заседании глав государств организации Президент предложил создать Энергетический клуб ШОС и расширить взаимодействие в транспортно-коммуникационной сфере. При этом Путин не исключил возможности кредитования Россией отдельных экономических проектов в рамках ШОС. Российского президента поддержал Президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад, который выступил с инициативой проведения в Тегеране встречи министров энергетики стран ШОС для изучения возможностей регионального сотрудничества в освоении, добыче, транспортировке и переработке нефти и газа. По сути – это возвращение к планам ШОС по созданию так называемой «новой энергетической конфигурации азиатского региона».

На самом деле инициативы такого рода выдвигались и ранее. К примеру, в марте 2003 г. по инициативе Н.А. Назарбаева было принято совместное заявление глав государств СНГ о взаимодействии в вопросах энергетической политики и обеспечении защиты интересов стран-производителей природного газа.

Аналогичные проекты предлагались в рамках ЕЭП, в совместных проектах России и Казахстана. Эта тема актуализируется еще и в связи с нарождающейся в ЕС идеи формирования «газового альянса» с участием Казахстана, Узбекистана и Туркмении, с целью уменьшить энергозависимость ЕС от Востока.

Что касается ШОС, то главы государств-участниц ШОС всячески подчеркивают, что эта организация открыта для сотрудничества. Так ли это на самом деле? Насколько открытым будет Энергетический клуб, если таковой будет создан? Скорее всего, каждая из заинтересованных сторон имеет свое видение Н.И. Харитонова, октябрь 2006 г.



Pages:     | 1 |   ...   | 30 | 31 || 33 | 34 |   ...   | 39 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.