авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 39 |

«Д. В. Зеркалов ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Электронное издание комбинированного ...»

-- [ Страница 33 ] --

сотрудничества в сфере энергетики, отдавая предпочтение своим национальным интересам.

Понятно, что достичь понимания в такой деликатной сфере как энергополитика достаточно сложно, особенно если учесть, что у стран-участниц могут быть противоречия со своими партнерами по энергетическому бизнесу в других сферах взаимодействия. Китай, доминирующий в ШОС наряду с Россией, заинтересован в неограниченных поставках углеводородов в свои интенсивно развивающиеся регионы. Россия в стремлении стать энергодержавой номер один в мире стягивает под государственный контроль энергетические активы и с интересом присматривается к восточным рынкам. Казахстан, имея некоторые разногласия с Китаем, также стремится выйти на восточные рынки, диверсифицирует экспортные потоки, вызывая немалое беспокойство у России.

В целом, можно сказать, что и Россия, и Казахстан, и Узбекистан не спешат выводить объемные маршруты на китайской направление, стремясь тем самым сохранить потенциал для установления экономического баланса с КНР. Это, пожалуй, главный момент.

Кроме того, существует точка зрения, что сам региональный союз в виде ШОС окажется весьма недолговечной структурой, не найди государства участники организации общего подхода к энергетическим проблемам. Ведь именно наличие энергетических ресурсов определяют перспективы и параметры военно-технического и экономического сотрудничества.

Параметры энергодиалога достаточно сложно определить в силу мощной политической «привязки». Все большую роль здесь начинают играть и страны, которые сейчас находятся в статусе наблюдателя. Так, Пекин является крупнейшим импортером иранских нефти и газа, и именно поэтому Китай все больше настораживает позиция Соединенных Штатов в ядерном вопросе. В году КНР удалось добиться соглашения с Ираном в нефтегазовой отрасли, в соответствии с которым в ближайшие 25 лет Китай инвестирует порядка млрд. долларов в энергетический сектор Ирана, и тем самым обеспечит себе доступ к его ресурсам.

С другой стороны, Иран предлагает России регулировать цены и потоки газа – «Газпром» завил о готовности участвовать в сооружении газопровода Иран Индия. При этом Иран часть своих нефтяных потоков в сторону Китая или Индии вовсе не прочь направить не через чрезвычайно нестабильный Афганистан, а по территории более прогнозируемого постсоветского пространства. Позиция действующих властей центрально-азиатских стран-участниц ШОС в сфере энергетики также ясна. Они ориентированы на сотрудничество с Россией и Китаем, что обеспечит им содействие всей Шанхайской организации в предотвращении повторения оранжевых сценариев на территориях их государств.

По большому счету в ближайшее время сохранится «внутренняя»

зависимость ШОС от сотрудничества в области энергетики между странами участницами ШОС. Однако точки зрения специалистов на эту проблему расходятся. Одни полагают, что связи в энергетической сфере между странами экспортерами углеводородов и странами-потребителями станут приоритетным направлением развития ШОС. Другие же полагают, что энергетика станет лишь вспомогательным ресурсом по оказанию поддержки странам-импортерам и не станет основным связующим звеном и поводом для глубокой интеграции. То есть приоритетное значение энергетики будет поддерживаться в большей мере искусственно Китаем для получения от стран-экпортеров выгод и бонусов, т.к.

углеводороды для КНР на данном этапе – это основной источник экономического роста.

Кроме того, речь может идти о том, что Китай, как единственный потребитель на конечной точке маршрута, может фактически диктовать свою ценовую политику поставщику, тем самым диверсифицируя структуру нефтеимпорта, и на определенном уровне обеспечивая свою энергобезопасность.

Судя по всему, Китай вообще с большей охотой участвует в среднеазиатских проектах, чем стремится перераспределить в своем направлении часть российского нефтяного и газового экспорта. Однако, к примеру, в этом году было подписана Совместная декларация о расширении сотрудничества в области энергетики. Газпром и CNPC объявили о строительстве газопровода для поставок газа в Китай.

Россия, обладая мощной инфраструктурной сетью и рассматривая Центральную Азию как зону своих непосредственных интересов, скорее всего не допустит проникновения китайских нефтяных кампаний на свою территорию, даже в рамках совместных экспортных проектов. Главным вопросом здесь станут условия, на которых Россия будет экспортировать углеводороды в Китай.

Примечательно, что стороны до сих пор не могут прийти к договоренности об условиях строительства российско-китайского маршрута, причиной чего чаще всего называют неопределенность позиции Москвы в этом вопросе. Нет принципиального решения и по ответвлению от ВСТО, что весьма расстраивает китайскую сторону. Большинство специалистов объясняют позицию России следующим образом: соперничество Китая и Японии за нефть из этого маршрута могут позволить получить ей более выгодные условия по экспорту нефти в Китай.

Существует и еще одна проблема - вопрос конкуренции России и Казахстана в Китае. Однако, на мой взгляд, запросы Китая, по крайней мере, на текущий момент, столь велики, что предложение со стороны и Казахстана, и России, и Ирана в ближайшем будущем вряд ли его перекроют.

Казахстан, более 70% ресурсов которого находится под контролем западных компаний, также присматривается к азиатским рынкам. Астана рассматривает договоренности в области энергетического сотрудничества как гарант дееспособности Шанхайской организации сотрудничества. Крупные казахстанско-китайские проекты, такие Атасу-Алашанькоу, действительно во многом способствуют «энергетической интеграции» на пространстве ШОС.

Обсуждается возможность строительства казахстанско-китайского газопровода.

Хотя, в случае с Казахстаном, существует достаточно высокий уровень вероятности китайской экспансии в казахстанскую экономику, причем, в случае с энергетикой – целевой экспансии. Так, известно, что большинство крупных китайских нефтегазовых компаний концентрируются на путях транспортировки именно в направлении Китая.

Что касается энергетического сотрудничества Казахстана и России, напомню, с Россией Казахстан связывают два магистральных нефтепровода – Атырау Самара и КТК, решение по повышению пропускной способности которого, кстати, был принято российской стороной после продолжительных и тяжелых переговоров и после запуска проекта Атасу-Алашанькоу. Камнем преткновения в топливно-энергетической области между двумя странами является отсутствие согласованных принципов в формировании тарифов на транзит энергоресурсов, неэффективная система таможенного контроля поставок.

Узбекистан, один из поставщиков газа в этом регионе, по-прежнему ориентируется на Таджикистан и Киргизию, которые испытывают известные трудности с платежеспособностью. Специалисты полагают, что ШОС вполне может взять на себя часть затрат по обеспечению топливом этих двух республик, что опять же немало будет способствовать внутренней интеграции ШОС. Таким образом, Ташкент, с одной стороны, может лоббировать в рамках ШОС программы финансовой помощи странам импортерам, а с другой стороны, по прежнему, ориентироваться на экспортные поставки в Россию и выход на мировые рынки. В итоге, Узбекистан, как и другие страны-участницы и наблюдатели, будет повсеместно способствовать активному энергодиалогу в рамках ШОС.

Таким образом, взаимодействие в энергетической сфере может стать важнейшим элементом в обеспечении механизмов регионального сотрудничества.

Важнее, на мой взгляд, здесь соблюсти баланс интересов всех сторон, в первую очередь относительно Китая. Так, к примеру, существует точка зрения, что разменной монетой со стороны Китая в обмен на уступки в топливно энергетической сфере может стать обеспечение дееспособности ЕврАзЭС, членство в котором для Китая в принципе не является принципиальным, однако имеет большое значение для других членов этой организации. Кроме того, Китай явно опасается возможного расширения членства ШОС за счет наблюдателей, в котором заинтересована Россия. Кроме того, на мой взгляд, уже появляются опасения относительно сырьевого характера отношений внутри ШОС, которые цементируют политическую линию организации.

В любом случае России и Казахстану необходимо выработать единую энергополитику по отношению к Китаю. Иначе отношения между Казахстаном и Россией могут попасть в зависимость от китайской позиции в энергетической сфере. Проблема образования единого энергетического пространства Россия Казахстан в рамках некоего альянса могла бы решить проблему диалога с Китаем, с точки зрения защиты российских и казахстанских интересов. Кроме того, такое объединение стало бы достойным примером для других центрально-азиатских стран с точки зрения ведения энергетического диалога с более сильными партнерами.

Отсутствие третьих стран на пути транспортировок энергоресурсов на пространстве ШОС обрисовывают самые благоприятные перспективы энергетического взаимодействия для государств, входящих в Шанхайскую организацию сотрудничества. То есть, существуют достаточно широкие возможности для региональной «энергетической интеграции». Создание такого рода интеграционного объединения смогло бы решить часть насущных проблем в топливно-энергетическом комплексе стран-участниц ШОС, обладающих столь различным энергетическим потенциалом, и оптимизировать энергетический диалог в регионе. С другой стороны, образование такого рода Энергетического клуба помогло бы в итоге решить проблему экспансии ТНК в регион, проблему замещения западных инвестиций в энергетическую отрасль и т.д.

Создание такого объединения – это, скажем так, требование времени, когда энергетика становится категорией геополитики. Сегодня ОПЕК продолжает оказывать влияние на цены на нефть, Евросоюз всячески старается заставить Россию подписать Энергетическую хартию, которая будет регулировать отношения в этой сфере между нашей страной и основными потребителями ресурсов, все основные поставщики стремятся поделить рынки АТР. И когда Россия практически потеряла Южный Кавказ и может потерять Центральную Азию в связи с успешной реализацией лоббирумых США транспортных проектов, следует с особым вниманием отнестись к защите интересов в этой сфере стран центрально-азиатского региона, пусть даже в рамках озвученного российским президентом проекта Энергетического клуба в рамках ШОС.

5.18. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ В СФЕРЕ ЭНЕРГЕТИКИ РОССИИ И ЦЕНТРАЛЬНО-АЗИЙСКОГО РЕГИОНА Во всех межправительственных документах, подписанных в последние годы Россией и пост-советскими странами Центральной Азии на двусторонней или многосторонней основе и посвященных вопросам развития взаимного экономического сотрудничества, к числу наиболее важных и приоритетных его направлений относится взаимодействие в сфере энергетики.

Причины такого повышенного внимания к вопросам энергетического сотрудничества, особенно в отношении углеводородных ресурсов, достаточно очевидны.

Главы 5.18 – 5.20 подготовлены по материалам «Экспертного доклада Фонда стратегических исследований Центрально-Азийского региона». Эксперты: В.В. Михеев, доктор экономических наук, член-корреспондент РАН, и В.Б. Амиров – оба сотрудники Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН;

Г.Г. Рахматуллина, кандидат экономических наук, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан;

В. В. Парамонов, кандидат политических наук, руководитель независимого Центра экономических исследований (Узбекистан) и А.В. Строков, кандидат химических наук, сотрудник того же Центра, длительное время работавшие в Центре системных исследований и Институте стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан;

М.А. Олимов, профессор, директор независимого научно-исследовательского центра «ШАРК» (Республика Таджикистан).

Подготовка, проведение и обработка результатов настоящего экспертного анализа была осуществлена Г.И. Чуфриным, доктором экономических наук, членом-корреспондентом РАН, заместителем директора ИМЭМО РАН.

С одной стороны, Россия, Казахстан и Узбекистан, которые относятся к числу крупнейших производителей нефти и природного газа на евразийском континенте, проявляют серьезную заинтересованность в максимизации доходов, получаемых ими от экспорта энергоносителей и играющих весьма важную роль в их экономике, оказывая среди прочего благоприятное воздействие на состояние их внешнеторговых и платежных балансов. Достижению этих целей могло бы способствовать развитие взаимовыгодного и эффективного сотрудничества между этими странами – будь то в форме совместного строительства и эксплуатации нефте- и газопроводов, освоения новых месторождений углеводородных ресурсов, создании картельных соглашений по вопросам экспорта энергоносителей и проведении согласованной ценовой политики, и т.д.

С другой стороны, такие центрально-азиатские государства, как Киргизия и Таджикистан, испытывая острый дефицит в нефти и природном газе в обеспечении национальных потребностей, также глубоко заинтересованы в развитии отношений сотрудничества по энергетическим вопросам с Россией и своими соседями по центрально-азиатскому региону.

Наконец, еще одна центрально-азиатская страна, Туркменистан, зависимость экономики которой от добычи и экспорта энергоносителей, главным образом природного газа, исключительно высока, хотя и не принимает участия в деятельности ЕврАзЭС или ШОС, также проявляет заинтересованность во взаимодействии прежде всего с Россией по вопросам транспортировки природного газа за рубеж. К этому Туркменистан побуждается особенностями его географического положения, затрудняющего ему самостоятельный выход на мировой рынок, а также существующими маршрутами магистральных трубопроводов, проложенных еще во времена существования СССР.

На характер, формы и интенсивность сотрудничества между Россией и странами Центральной Азии оказывает растущий интерес к их энергетическим, особенно углеводородным, ресурсам со стороны внерегиональных государств. К их числу относится как целый ряд пост-советских стран (включая Украину, Белоруссию, Азербайджан), так и стран «дальнего зарубежья» (в т.ч. США, членов ЕС, Китая, Индии).

Особое место в ряду этих внерегиональных государств занимает Китай – как ввиду его непосредственной географической близости к энергопроизводящим районам России и стран Центральной Азии, так и в связи с его членством в ШОС, так и в связи с его колоссальными потребностями в импорте энергоресурсов.

Активно развивая многоплановые отношения политического и экономического сотрудничества с Россией и государствами Центральной Азии, Китай проявляет при этом повышенный интерес к энергетическому сотрудничеству с ними как на двусторонней, так и на многосторонней основе, в т.ч. в рамках ШОС, поскольку испытывает все увеличивающийся дисбаланс между наличием внутренних энергетических ресурсов и бурно растущими потребностями в них национальной экономики. К настоящему времени Китай вышел на второе место в мире вслед за США по размерам импорта сырой нефти, которые превысили 120 млн. тонн в 2004 году. К 2015-2020 гг., по имеющимся оценкам, нефтяной импорт Китая может возрасти более чем вдвое, увеличившись до 250-300 млн. тонн или примерно до 60% от величины внутреннего спроса на нефть.

И все же при столь широкой, хотя разнопорядковой и разнонаправленной заинтересованности в развитии энергетического сотрудничества между Россией и странами Центральной Азии, а также наличия широкого спектра факторов внутреннего и внешнего характера, объективно ему благоприятствующих, его реальные результаты еще весьма далеки как от обеспечения уже согласованных планов, так и в еще большей степени – от удовлетворения национальных потребностей этих государств.

Стремясь выяснить причины такого положения, выявить препятствия, стоящие на пути взаимовыгодного сотрудничества между Российской Федерацией и странами Центральной Азии, и, наконец, сформулировать конкретные рекомендации и предложения по его стимулированию, организаторы данного исследования провели экспертный анализ, пригласив к участию в нем ведущих специалистов из России, Казахстана, Таджикистана и Узбекистана. В их число вошли: В.В. Михеев, доктор экономических наук, член-корреспондент РАН, и В.Б. Амиров – оба сотрудники Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН;

Г.Г. Рахматуллина, кандидат экономических наук, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан;

В. В.

Парамонов, кандидат политических наук, руководитель независимого Центра экономических исследований (Узбекистан) и А.В. Строков, кандидат химических наук, сотрудник того же Центра, длительное время работавшие в Центре системных исследований и Институте стратегических и межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан;

М.А. Олимов, профессор, директор независимого научно-исследовательского центра «ШАРК» (Республика Таджикистан).

Подготовка, проведение и обработка результатов настоящего экспертного анализа была осуществлена Г.И. Чуфриным, доктором экономических наук, членом-корреспондентом РАН, заместителем директора ИМЭМО РАН.

I. В начале экспертного анализа его участникам было предложено изложить свое мнение относительно современного состояния торгово экономических отношений между Россией и странами Центральной Азии и энергетического сотрудничества как важной части этих отношений.

В. Амиров. Несмотря на распад Советского Союза, Россия продолжает оставаться важнейшим внешнеторговым и внешнеэкономическим партнером постсоветских стран Центральной Азии (ЦА), хотя постепенно начинает уступать это первенство другим государствам, в первую очередь Китаю. К тому же во внешнеторговом обороте России государства ЦА занимают в целом незначительное место (менее 4% в 2005 г.) Столь же невелика доля этих стран в российском экспорте (3,4 % в 2005 г.) и импорте (4,6 % в том же году) (табл. 1-3).

Внешняя торговля России со странами Центральной Азии (в млн. долл.) 1. Экспорт России Страны/годы 2000 2001 2002 2003 2004 Казахстан 2 247 2 778 2 403 3 281 4 664 6 Узбекистан 274 409 453 512 767 Киргизия 103 83 104 161 268 Таджикистан 56 69 68 129 183 Туркменистан 130 140 143 222 242 Всего 5 стран 2.759 3.479 3.171 305 6.124 8.248 (3,4%) Всего 103.093 99.696 106.712 133.656 181.600 241.200 (100%) 2. Импорт России Страны/годы 2000 2001 2002 2003 2004 Казахстан 2.200 2.018 1.946 2.474 3.429 3. Узбекистан 663 584 344 485 613 Киргизия 89 62 74 104 150 Таджикистан 237 130 66 70 76 Туркменистан 473 39 32 28 77 Всего 5 стран 3.662 2.833 2.462 3.161 4.345 4.552 (4,6%) Всего 33.878 41.881 46.174 57.346 75.569 98.577 (100%) 3. Внешнеторговый оборот России Страны/годы 2000 2001 2002 2003 2004 Казахстан 4 447 4.796 4.349 5.755 8.093 9. Узбекистан 937 993 797 997 1.380 1. Киргизия 192 145 178 265 418 Таджикистан 293 199 134 199 259 Туркменистан 603 179 175 250 319 Всего 5 стран 6.472 6.312 5.633 7.466 11.469 12.800 (3,8%) Всего 136.971 141.577 152.886 191.002 257.169 339.777 (100%) Источник: Таможенная статистика Российской Федерации Россия является крупнейшим торговым партнером Казахстана. На ее долю в 2005 г. пришлось 21,2% всего торгового оборота Казахстана (доля идущего на втором месте Китая – 11,6%, причем импорт Казахстана из Китая в последние два года быстро увеличивается).

Доля России во внешнеторговом обороте Узбекистана – 23,8% по сравнению с 11,1% у вышедшего на второе место Китая. Россия пока главный партнер Узбекистана и в экспорте, и в импорте. Однако Китай быстро наращивает свой импорт из Узбекистана.

Экспорт Таджикистана в Россию сильно сократился в 2000-2005 г. г. (в 2, раза). В импорте, напротив, Россия вышла на первое место, опередив Узбекистан и став, поэтому, крупнейшим торговым партнером Таджикистана. Ее доля во внешнеторговом обороте Таджикистана составила 13,8% по сравнению с 12,6% у идущего на втором месте Узбекистана.

В 2005 г. Россия вновь стала главным торговым партнером Киргизии, в экспорте деля первое место со Швейцарией, а в импорте – с Китаем. Ее доля во внешнеторговом обороте страны – 20,5% по сравнению с 17,3% у Китая (второе место).

До 2000 г. Россия была главным экспортным рынком для Туркменистана, но с 2001 г. им стала Украина, ставшая главным потребителем туркменского газа.

Однако с учетом развития событий на энергетическом рынке Украины в 2005 2006 гг., ситуация, скорее всего, должна измениться (если в таможенной статистике России будут учитываться закупки «Газпромом» газа у Туркменистана для реэкспорта), и Россия может вновь выйти на первое место в качестве экспортного рынка Туркменистана. В импорте этой страны Россия стабильно занимала первое место (доля – 14%), хотя ее почти догнала Украина, которая должна расплачиваться за получаемый газ.

Энергетическое сотрудничество на данный момент и в перспективе – важнейшая часть торгово-экономических связей России со странами Центральной Азии, хотя есть у этих связей и другие важные и перспективные отраслевые направления. Исходя из его нынешней и, особенно, потенциальной роли энергетический сектор (имея в виду не только нефть и газ, но и каменный уголь, гидроэнергетику и атомную энергию) уже занимает исключительно важное место в торгово-экономических отношениях России с Центральной Азией. В системе этих отношений выделяется взаимодействие с Казахстаном, о чем, помимо растущего товарооборота и расширяющихся инвестиционных связей, всей истории взаимоотношений за период после распада Советского Союза, говорит интенсификация встреч президентов В. Путина и Н. Назарбаева в самое последнее время.

Современное состояние энергетического сотрудничества России со странами Центральной Азии характеризуется следующими основными показателями Казахстан. Достигнуто соглашение между Россией и Казахстаном о повышении объемов прокачки по нефтепроводу Тенгиз-Новороссийск (Каспийский трубопроводный консорциум – КТК, где доля России 24%, а Казахстана – 19%) с 33 млн. т в год до 67 млн. т. Достигнуто также соглашение между «Газпромом» и Карачаганакским консорциумом о создании СП (начало работы с 1-го января 2007 г.), в рамках которого ежегодно до 15 млрд. м карачаганакского газа будет поставляться на Оренбургский НПЗ.

Одновременно Казахстан продолжает политику диверсификации экспортных нефтяных маршрутов. По соглашению с Азербайджаном он подключается к пополнению нефтепровода Баку – Джейхан (танкерным флотом казахстанская нефть будет доставляться в Баку от порта Актау), а также намерен часть своей нефти направлять напрямую в Китай.

Экономические системы России и Казахстана наиболее адекватны друг другу. Налицо взаимное желание улучшать инвестиционный климат, есть подвижки в решении ряда существующих проблем. Казахстан – наиболее перспективное направление для российских инвестиций в Центральной Азии, в т.ч. в силу фактического отсутствия языковой проблемы. В свою очередь, казахстанский бизнес по мере накопления сил также выходит за пределы страны и наиболее естественным полем приложения его инвестиционных возможностей является Россия. Такое развитие событий знаменует собой новый этап в расширении двусторонних торгово-экономических связей, что делает более прочным их фундамент.

В 2004-2005 гг. Россия и Таджикистан достигли соглашения об осуществлении крупных энергопроизводящих (гидроэнергетика) и энергопотребляющих (выплавка алюминия) проектов. В случае их воплощения в жизнь Таджикистан может стать вторым после Казахстана получателем российских прямых инвестиций.

Также очевидно значение для России взаимодействия с Туркменистаном в газовой сфере при всех отрицательных политических и экономических характеристиках ситуации в этой стране и «сложностях» ее поведения при достижении договоренностей в торгово-экономической сфере.

С одной стороны, «Газпром» в самое последнее время активизировал переговоры с Туркменистаном. С другой – в апреле 2006 г. во время визита С.

Ниязова в Китай достигнуто соглашение о поставках туда природного газа ( млрд. м3 ежегодно, начиная с 2009 г.). При этом однако возникают следующие вопросы: а) каким маршрутом пойдет труба, поскольку при ее прокладке не миновать третьи страны (Узбекистан и Таджикистан);

б) как это повлияет на масштабы поставок газа для «Газпрома».

В апреле 2006 г. Брюссель утвердил торговое соглашение ЕС–Туркменистан, предусматривающее экспорт туркменского газа в Европу. Но и здесь вопрос маршрута трубы крайне актуален (через Казахстан и Россию или через Южный Кавказ и Турцию), как и проблема достаточности ресурсов газа у Туркменистана для выполнения всех уже взятых и потенциальных обязательств.

С учетом изложенного надежность Туркменистана для России, особенно с учетом политической составляющей, в настоящее время представляется сомнительной.

Узбекистан. Похоже, что страна стала (или, по крайней мере, намерена) открываться внешнему миру экономически. Россия приглашена к участию в приватизации хозяйственных объектов на территории Узбекистана.

Одновременно Узбекистан заключил соглашение с Индией в форме СРП (соглашения о разделе продукции), а в марте 2006 г. –соглашение о сотрудничестве в сфере энергетики с Южной Кореей.

Возможно, что данные шаги Узбекистана позволят вовлечь его в многостороннее энергетическое сотрудничество в регионе на стабильной и долгосрочной основе, свободной (насколько это возможно) от изменений политической конъюнктуры.

Г. Рахматулина. Российский вектор в настоящее время является важнейшим приоритетом внешней политики государств Центральной Азии, что обусловлено наличием как политических, так и экономических факторов. Об актуальности развития стратегического партнерства с Российской Федерацией было также отмечено в послании Президента РК Н. Назарбаева народу Казахстана 1 марта 2006 года. Важное значение приобретает углубление интеграционного взаимодействия России и стран Центральной Азии во всех сферах экономики и в том числе в области энергетики. Приоритетность данного направления сотрудничества обусловлена необходимостью восстановления и развития взаимовыгодных хозяйственных связей с целью насыщения внутреннего рынка энергоресурсами, покрытия потребности потребителей в них и расширения возможностей экспортных поставок энергоресурсов в третьи страны.

К настоящему времени достигнуты определенные результаты в развитии энергетического сотрудничества России со странами Центральной Азии.

В частности, в области электроэнергетики – приняты меры по углублению взаимодействия энергосистем, которые в настоящее время работают в параллельном режиме.

Между странами Центральной Азии достигнуты соответствующие договоренности по проведению согласованной водно-энергетической политики. В частности, в 1998 году было подписано долгосрочное соглашение между правительствами Казахстана, Киргизии и Узбекистана об использовании водно энергетических ресурсов бассейна реки Сырдарья. К данному Соглашению впоследствии присоединился Таджикистан.

С расширением ЕврАзЭС и вступлением в него Узбекистана принято решение о создании в рамках данного объединения Международного водно энергетического консорциума, функционирование которого будет способствовать проведению согласованной политики по использованию водных ресурсов региона, формированию общего взаимодополняющего топливно-энергетического комплекса государств Сообщества.

В настоящее время российский капитал активно участвует в развитии гидроэнергетического потенциала стран Центральной Азии и, в частности, в строительстве Сангтудинской и Рогунской ГЭС в Таджикистане. Казахстан также планирует принять участие в строительстве электроэнергетических объектов в Киргизии и Таджикистане и, в частности, каскада ГЭС на реке Зерафшан, а также линий электропередачи ЛЭП-500 с севера Таджикистана до юга Казахстана.

Кроме того, активизируется энергетическое сотрудничество Российской Федерации с Киргизией. С 2003 года Киргизия поставляет электроэнергию в Россию через Казахстан. В 2004 году был подписан пятилетний контракт о поставках в Россию 1200 млн. кВт.ч. ежегодно. Также планируется участие российского капитала в строительстве Камбаратинских ГЭС – 1,2.

Важное значение в развитии энергетического сотрудничества России и государств Центральной Азии имеет создание совместных предприятий и финансово-промышленных групп (например, СП «Экибастузская ГРЭС-2», ФПГ УралТЭК).

Функционирование данных предприятий является важным фактором формирования общего рынка электрической энергии и мощности в регионе, стабилизации энергоснабжения Челябинской и Свердловской областей, обеспечения топливом электростанций данного региона, которые технологически ориентированы исключительно на экибастузские угли.

В отраслях нефтегазового комплекса активно развивается сотрудничество России с Казахстаном и Узбекистаном.

В частности, в соответствии с решением Межправительственной комиссии по сотрудничеству между Республикой Казахстан и Российской Федерацией разработаны совместные балансы по нефти и газу на 2004-2020 годы, что станет основой для формирования согласованных объемов экспортных и транзитных поставок нефтегазовых ресурсов, соответствующего Плана их транспортировки и модернизации нефтегазотранспортной инфраструктуры двух государств.

Активно также развивается сотрудничество по освоению перспективных нефтегазоконденсатных месторождений. В частности, российский капитал активно участвует в разработке месторождений «Хвалынское», «Центральное», «Курмангазы», «Имашевское» в Казахстане и Шахпахты, Хаузак, Шады, Кандымской группы в Узбекистане.

Кроме того, Сторонами принимаются совместные меры по эффективному использованию транзитного потенциала, в частности, по увеличению пропускной способности трубопроводов Атырау-Самара (до 25 млн тонн нефти ежегодно) и системы Каспийского трубопроводного консорциума (в перспективе до 67 млн тонн).

Важное значение в развитии нефтегазотранспортной инфраструктуры России и Казахстана имеет участие данных государств в проекте Балтийской трубопроводной системы, предназначенной для экспорта нефти с месторождений Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции, а также регионов Западной Сибири и Урало-Поволжья с вовлечением нефти других государств СНГ и, в первую очередь, казахстанской нефти через балтийский порт Приморск.

Перспективное значение в расширении экспортных возможностей поставок нефтяных ресурсов России и Казахстана имеет планируемое участие этих стран в проекте интеграции нефтепроводов «Дружба» и «Адрия», целью которого является создание экспортного направления транспортировки нефти из России, Казахстана и других стран СНГ на мировые рынки через глубоководный порт Омишаль на хорватском побережье Адриатического моря.

В настоящее время Россия, Казахстан и Узбекистан осуществляют активное сотрудничество в области транзита газа. На межправительственном уровне в августе 2003 года было принято решение об увеличении транзита среднеазиатского газа (газопровод Средняя Азия-Центр) и российского газа (газопровод Оренбург-Новопсков) через Казахстан в Россию соответственно до 38,7 млрд. кубометров и 60 млрд. кубометров.

Следует отметить, что в настоящее время Россией, Казахстаном и Узбекистаном принимаются совместные меры по увеличению пропускной способности газопровода Средняя Азия – Центр (САЦ). В частности, в рамках реализации межгосударственной программы по реконструкции САЦ общая пропускная способность этой системы была увеличена с 31 млрд до 54,6 млрд куб. м. При этом российская сторона активно участвует в модернизации узбекского участка газопровода. В перспективе стороны планируют также провести совместную работу по реконструкции газопровода Бухара – Урал.

Принятие данных мер представляется весьма актуальным в связи с подписанием 11 ноября 2005 года в г. Астане среднесрочного контракта на транспортировку природного газа по территории Республики Казахстан на 2006 2010 годы и Договора между ОАО «Газпром» и АО «Интергаз Центральная Азия»

на оказание услуг по транзиту российского природного газа через территорию Республики Казахстан на 2006-2010 годы.

Увеличению транспортировки среднеазиатского газа также будет способствовать создание совместных предприятий.

В частности, 7 июня 2002 года в соответствии с соглашением между правительствами Республики Казахстан и Российской Федерации о сотрудничестве в газовой отрасли от 28 ноября 2001 года Казахстан и Россия создали совместное предприятие ЗАО «КазРосГаз», в котором доля участия стран составляет по 50%.

Функционирование ЗАО «КазРосГаз» способствует проведению согласованной политики России и Казахстана в области развития газовой промышленности и станет важным фактором формирования общего рынка газа в рамках двух государств и в перспективе в рамках ЕврАзЭС.

Важным шагом в развитии перерабатывающего сектора в нефтегазовой промышленности станет создание совместного российско-казахстанского газоперерабатывающего предприятия в Оренбурге. По мнению многих экспертов, реконструкция и увеличение объемов переработки газа на Оренбургском заводе будет экономически выгоднее, чем строительство нового ГПЗ в Западно Казахстанской области.

Активно развивается сотрудничество России и Казахстана в угольной промышленности. Так, в 1999 году между Правительством Казахстана и РАО «ЕЭС России» был подписан контракт на недропользование угольного разреза «Северный» в Казахстане. Кроме того, регулярно осуществляются поставки экибастузского угля в Уральский регион России, промышленность которого в основном ориентирована на казахстанское сырье.

Российский вектор также становится приоритетным и для внешней политики Туркменистана. В частности, в январе 2006 года между Туркменистаном и Россией были достигнуты соответствующие договоренности по активизации сотрудничества в энергетической сфере. Актуальное значение приобретает реализация проектов по разработке в Туркменистане газовых месторождений и поставкам углеводородного сырья на внешние рынки.

Наиболее перспективным источником энергии в Таджикистане является гидроэнергия. Разведанные запасы газа и нефти невелики, суммарные запасы угля довольно значительны, но требуют огромных затрат на освоение. Солнечная энергия из-за дороговизны может иметь ограниченное применение. Атомная энергия могла бы использоваться в Таджикистане, где имеются большие запасы урановых руд и предприятия по их переработке, но реально в ближайший период развитие атомной энергетики проблематично. Ещё меньше в Таджикистане перспектив промышленного использования биоэнергии.

В то же время Таджикистан обладает огромными, уникальными запасами гидроэнергоресурсов. По их общим потенциальным запасам страна занимает восьмое место в мире – на ее долю приходится около 4% гидроэнергопотенциала Земли. В общей структуре энергоресурсов Таджикистана доля гидроэнергии составляет более 95% (табл. 4-5).

Таджикистан обладает такими запасами гидроэнергоресурсов, которые могут обеспечить потребности всей Центральной Азии даже при самых оптимистических прогнозах развития, намеченных в начале 1990-х годов.

Энергосистема Таджикистана отличается целым рядом особенностей:

• она относительно невелика (общая мощность 4,4 млн кВт);

• имеет комплексный энергетико-ирригационный характер, при этом в услугах ирригации заинтересованы прежде всего другие страны: Узбекистан, Казахстан, Туркменистан;

• основой энергетики Таджикистана является гидроэнергетика, являющаяся изначально экологически чистым возобновляемым источником энергии.

Гидроэнергетика Таджикистана высокоприбыльна и высококонкурентна в регионе. Уже при тарифе 2 цента за один киловатт*час, годовая прибыль энергосистемы будет составлять 250 млн. долларов. Гидроэнергетика может стать не только основой экономики, но и бюджетоформирующей отраслью государства, одной из основных экспортных отраслей страны. Уже в течение последних 10-ти лет экспорт электроэнергии занимает третье место в республике, после алюминия и хлопка. В перспективе она может выйти на первое место, обес печив Таджикистану достойное место в мировом разделении труда.

4. Запасы гидроэнергоресурсов Таджикистана* Среднегодовая Среднегодовая Доля в общем Бассейны рек мощность,мВт. энергия, ТВт.ч. объеме, % Пяндж 14030 122,90 23, Гунт 2260 19,80 3, Бартанг 2969 26,01 4, Ванч 1191 10,34 1, Язгулем 845 7,40 1, Кызыл-Су 1087 9,52 1, Вахш 28670 251,15 48, Кафирниган 4249 37,22 7, Оз. Кара-Куль 103 0,90 0, Сурхан-Дарья 628 5,50 1, Зеравшан 3875 33,94 6, Сыр-Дарья 260 2,28 0, Итого 60167 527,06 100, *)Гидроэнергетические ресурсы Таджикской ССР.. Недра, Л. 1965г Нужно отметить, что приведенные запасы гидроэнергоресурсов рассчитывались в 1960-е годы по методике, принятой в СССР и полностью ориентированной на строительство крупных и сверхкрупных ГЭС и игнорирующей малые реки. Поэтому эти цифры являются существенно заниженными.

5. Общая структура годовых запасов энергоресурсов Таджикистана. (млн. т. у. е. ) Гидроресурсы Уголь Нефть Газ Нетрадиционные источники 158,12 13,35 1,85 0,75 1, Российско-таджикское энергетическое сотрудничество До 2004 г. взаимоотношения между Таджикистаном и Россией в сфере энергетики ограничивались в основном протоколами о намерениях. Так, например, 13 апреля 1994 г. было заключено Российско-таджикское межправительственное соглашение о достройке ГЭС в Рогуне. Однако оно так и осталось на бумаге.

Прорыв во взаимоотношениях произошел в октябре 2004г., когда в ходе визита президента РФ В.Путина в Таджикистан руководители РАО «ЕЭС России»

подписали контракт о строительстве Сангтудинской ГЭС-1, а РУСАл – соглашение о строительстве Рогунской ГЭС – гидроэлектростанции мощностью 3600 мВт дополнительной стоимостью 2455 млн. долл.

Как уже отмечалось, энергетическая отрасль в Таджикистане представлена в основном гидроэнергетикой, которая работает на запасах гидроресурсов, используемых всего на 10 %. Ориентация энергосистемы Таджикистана на гидроресурсы, обеспечивая высокую рентабельность, имеет одновременно и существенные недостатки. Прежде всего, это то, что при неполном регулировании речного стока, как это имеет место сейчас, ГЭС в межень и паводки вынуждены работать в режиме естественного речного стока. Это приводит к сезонной неравномерности выработки электроэнергии, уменьшению гарантированной мощности и, как следствие, к массовым отключениям электроэнергии зимой и холостым сбросам воды из водохранилищ летом.

Зимний дефицит электроэнергии блокирует развитие экономики Таджикистана, поэтому строительство новых гидроэлектростанций и превращение электроэнергии в основную статью экспорта рассматривается правительством Таджикистана как необходимое условие оживления национальной экономики. Интерес к сотрудничеству с Россией в этой сфере связан также с благоприятными перспективами расширения экспорта электроэнергии в Россию, что предполагает модернизацию линий электропередач, в том числе строительство линии Юг-Север.

Интересы РФ в энергетическом сотрудничестве с Таджикистаном определяются, во-первых, резким ростом цен на энергоносители, что делает привлекательными проекты по гидроэнергетике;

во-вторых, стремлением РФ укрепить свои геополитические позиции в Центральной Азии;

в-третьих, намерением российской компании РУСАл построить новый современный алюминиевый завод в Таджикистане и увеличить мощности Таджикского алюминиевого завода (ТАДаза).

На реке Вахш при участии РАО «ЕЭС России» строится Сангтудинская ГЭС 1. На ней будут установлены 4 агрегата суммарной мощностью 670 Мвт. Годовая выработка электроэнергии Сангтудинской ГЭС-1 составит 2.7 млрд. кВт/ч.

Проектируемая высота плотины –76 метров. Оценочная стоимость проекта - $ млн. РАО «ЕЭС России» обязалось построить Сангтудинскую ГЭС к 2008 году.

РАО «ЕЭС России» названа генеральным заказчиком в осуществлении инжиниринга, строительства, комплектации оборудования, монтажа, наладки и пуска гидроэнергетического объекта под ключ.

РАО «ЕЭС России» также рассматривает вопрос строительства в Таджикистане малых ГЭС на горных реках.

В 2006 году началась работа по реализации соглашения между российской компанией «Газпром» и правительством Таджикистана о стратегическом сотрудничестве в газовой отрасли, подписанного еще 15 мая 2003 г. «Газпром»

заключил контракт с правительством Таджикистана на сейсморазведочные работы на газовых месторождениях Ренган и Саргазон. В конце марта 2006 г. по итогам российско-таджикских переговоров был подписан меморандум о намерениях по созданию совместного нефтегазового предприятия. «Газпром»

изучает также перспективы разведки нефти и газа на территории Таджикистана.

По прошлым прогнозам они незначительны, но возможны большие запасы на глубине 5 и более километров. В конце апреля с.г. в Душанбе подписано соглашение Таджикистана с «Газпромом» и зарегистрировано представительство ЗАО «Зарубежнефтегаз» в РТ, которое будет осуществлять координацию всех работ по реализации вышеупомянутого соглашения.

Большой интерес к развитию сотрудничества с Таджикистаном в нефтегазовой и других сферах проявляет ОАО «Лукойл». Компания помимо объектов нефтегазовой отрасли готова построить в г.Душанбе текстильное предприятие закон-ченного цикла, супермаркет, деловой центр и другие объекты.

Для реализации этих и других проектов компания планирует привлечь в республику значительные инвестиции. В настоящее время предложения ОАО «Лукойл» изучаются в министерствах и ведомствах Таджикистана.

Торговля углеводородами является одной из наиболее важных составляющих двусторонних экономических связей между Россией и странами Центральной Азии, а «нефтегазовая составляющая» в российско-центрально-азиатском товарообороте достигает в среднем 28%. Так, доля углеводородов составляет в среднем порядка 41% от всех экспортных поставок государств региона в РФ. В свою очередь, в российском экспорте в страны Центральной Азии на долю углеводородов приходится порядка 17% от общего объема российских поставок в регион.

Сотрудничество России с Казахстаном, Туркменистаном и Узбекистаном Межгосударственная торговля углеводородами осуществляется в основном между Россией и тремя центрально-азийскими странами – Казахстаном, Туркменистаном и Узбекистаном. Углеводородный экспорт Казахстана в РФ представлен в основном поставками нефти и газового конденсата, а Туркменистана и Узбекистана – природным газом. Российский углеводородный экспорт в Центральную Азию представлен в основном нефтью.

В частности, в 2004 г. поставки углеводородов из Казахстана в Россию (в основном нефть и газовый конденсат) составили порядка 49% от общего объема экспорта Казахстана в РФ, а для Туркменистана и Узбекистана (природный газ) данные показатели составили около 90% и 15 % соответственно. Причем в последние годы наблюдается достаточно устойчивая тенденция увеличения поставок в РФ природного газа из Туркменистана и Узбекистана. Так, за период 2004-2005 годов в рамках российско-туркменского соглашения «О сотрудничестве в газовой отрасли» Туркменистан увеличил поставки в РФ «голубого топлива» с 6 млрд. кубометров до примерно 10 млрд. кубометров. В ближайшей перспективе (2007 год) предполагается довести объем экспорта туркменского газа в РФ до 70 млрд. кубометров в год. В свою очередь, за период 2003-2005 годов поставки узбекского «голубого топлива» в Россию выросли примерно в 7 раз – с 46 млн. долларов до 317 млн. долларов, а доля поставок газа от общего экспорта Узбекистана в Россию за этот же период возросла с 10% до 31%.

Экспорт российских углеводородов в Центральную Азию замкнут в основном на Казахстан (главным образом, нефть – около 22% от всего объема российских поставок в Казахстан) и в меньшей степени на Узбекистан (нефть – чуть больше 2% от всех российских поставок в Узбекистан).

Киргизия и Таджикистан практически не участвуют в российско центральноазиатской торговле углеводородным сырьем, если не считать незначительных поставок узбекского газа в Киргизию и Таджикистан (в обмен на поставки гидроэлектроэнергии). Данные страны не располагают существенными запасами нефти и газа и не занимаются переработкой углеводородов. При этом Киргизия и Таджикистан используют для внутренних нужд в основном гидроэнергоресурсы и уголь, а необходимое им топливо и горюче-смазочные материалы закупают главным образом в Казахстане, Узбекистане и Туркменистане.

В целом, Россия и страны Центральной Азии объективно заинтересованы в расширении сотрудничества в нефтегазовом секторе, и ожидается, что в дальнейшем тенденция к этому будет усиливаться.

Основные интересы России заключаются в том, что ее потребности в углеводородах будут расти с учетом необходимости модернизации экономики, обеспечения темпов общеэкономического роста, а также выполнения обязательств по экспортным поставкам. При этом необходимо учитывать и тот факт, что углеводородный потенциал РФ ограничен, так как значительная часть российских нефтегазовых ресурсов относится к категории относительно труднодоступных или малорентабельных.

В свою очередь, основные интересы стран Центральной Азии заключаются в обеспечении беспрепятственного доступа к транспортно-энергетической системе РФ, а также к российским промышленным и научно-техническим разработкам. В частности, государства региона нуждаются в машинах и оборудовании (в том числе и в комплектующих и запасных частях) для добычи и транспортировки углеводородов и, безусловно, в техническом содействии при проведении геологоразведочных работ.

Однако, несмотря на объективную потребность в развитии и расширении разнопланового и многостороннего сотрудничества, взаимодействие России и стран Центральной Азии в нефтегазовом секторе пока является малоэффективным. Это определяется наличием сложного комплекса проблем.

5.19. ПРОБЛЕМЫ, ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА МЕЖДУ РОССИЕЙ И СТРАНАМИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Проблемы энергетического сотрудничества России со странами Центральной Азии необходимо рассматривать в трех плоскостях. Во-первых, в контексте глобальных и региональных стратегических интересов России, связанных с укреплением ее международных позиций и политического влияния. Во-вторых, в контексте будущего России, которое, по словам В. В. Путина, состоит в «построении энергетической базы для мировой цивилизации». В-третьих, в контексте социально-экономического развития стран Центральной Азии в рамках существующих международных структур – Шанхайской организации cотрудничества (ШОС) и Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС).

Пока, однако, такой широкий взгляд на энергетическое сотрудничество Россия – Центральная Азия не сформирован. Освоение энергетических ресурсов Центральной Азии на практике осуществляется через призму, главным образом, корпоративных интересов и, преимущественно, в двусторонних форматах.

Отсутствие стратегического и комплексного подхода к стратегическим, по своей сути, проблемам энергетического взаимодействия России с Центральной Азией является главной на сегодня проблемой развития российско–центрально азиатских отношений в энергетике. Отсюда вытекают другие проблемы и препятствия.

В политической сфере развиваются два взаимосвязанных процесса:

обострение конкурентной борьбы ведущих мировых игроков в нефтегазовой сфере – России, США, Китая, ЕС, Индии – за доступ к углеводородным ресурсам Центральной Азии, во-первых. И, во-вторых, активизация маневрирования центрально-азиатских стран в стремлении извлечь политическую и финансовую выгоду, используя противоречия и столкновение интересов мировых лидеров.

Данные тенденции ухудшают политическую инфраструктуру энергетического сотрудничества в Центральной Азии и создают угрозы ослабления региональных позиций России за счет проникновения в регион других сильных игроков.

С точки зрения экономики, энергетическое сотрудничество России с Центральной Азией развивается фактически без увязки со стратегией социально экономического развития и интеграции стран-членов ШОС и ЕврАзЭС.

Собственно говоря, и таковой стратегии пока не разработано. В результате – сотрудничество в энергетике, принося прибыли нефтегазовым корпорациям и связанным с ними национальным политическим элитам, оказывается в значительной степени оторванным от процессов социально-экономического развития стран ШОС и ЕврАзЭС. Такая ситуация создает угрозы дальнейшего социального расслоения и – как возможное следствие – подрыва социальной, а на этой основе и политической стабильности региона. Тем самым формируются риски для развития самого энергетического сотрудничества.

С другой стороны, центрально-азиатский вектор энергетической стратегии России оказывается однобоко направленным на европейские рынки. Тем самым упускаются из вида огромные потенциальные возможности рынков динамично развивающегося Китая, а в перспективе – стран Южной и Восточной Азии.

В финансовом плане, освоение новых месторождений и создание безопасной – в том числе в экологическом и антитеррористическом смыслах – инфраструктуры добычи и транспортировки углеводородов осложняется отсутствием эффективных финансовых институтов, позволяющих мобилизовать большие финансовые ресурсы на долгосрочные и дорогостоящие энергетические проекты. Межбанковское сотрудничество стран ШОС, создающийся Евроазиатский банк развития, Фонд развития ШОС, находящиеся только на начальном этапе становления, как представляется, больше будут ориентированы на краткосрочные и менее затратные, по сравнению с энергетикой, проекты.

Существенные препятствия сотрудничеству кроются в различиях национальных законодательных баз России и стран Центральной Азии, регламентирующих порядок освоения нефтегазовых месторождений, продажи и транспортировки углеводородов, взаимоотношений государства и частного бизнеса в области энергетического сотрудничества.


В институционально-организационном плане необходимо выделить три ключевые проблемы.

Первая – взаимоотношения ШОС и ЕврАзЭС, состав участников которых практически совпадает, за исключением Китая – члена ШОС, но не члена ЕврАзЭС. Между двумя организациями отсутствует четкое разделение труда и взаимодействие. Параллелизм и дублирование функций приводит к негативным результатам и создает «потенциальные поля напряженности» в отношениях между Россией, республиками Центральной Азии и Китаем. Главной угрозой здесь является то, что по мере углубления финансовой (Евроазиатский банк развития) и экономической (зона свободной торговли) интеграции в рамках ЕврАзЭС, будет углубляться разрыв в условиях хозяйствования между Россией и странами Центральной Азии, с одной стороны, и не входящим в ЕврАзЭС Китаем, с другой. Чем успешнее будет идти интеграционное сотрудничество по линии ЕврАзЭС, тем труднее будет развиваться экономическая интеграция в рамках ШОС.

Подобная перспектива будет провоцировать Китай на поиск собственной стратегии интеграции и энергетического сотрудничества со странами Центральной Азии, что может содержать потенциальные угрозы интересам России как в энергетике, так и в политике.

Вторая – отсутствие у ШОС реалистичной стратегии социально экономического и энергетического интеграционного развития региона Центральной Азии, равно как и финансовой основы для реализации принимаемых многочисленных многосторонних проектов сотрудничества. Такая ситуация будет подталкивать страны к реализации своих энергетических интересов через двусторонние связи – с угрозой нарастания упоминавшихся выше противоречий в борьбе за центрально-азиатские ресурсы.

Третья – фактор «третьих стран». Прежде всего, стран-наблюдателей ШОС и, главным образом, Индии, которая – параллельно присутствию в ШОС – наступательно выстраивает собственную стратегию в отношении энергоресурсов и нефтегазовых активов центрально-азиатских стран, не координируя ее с интересами России и ШОС в целом. Отсутствие в ШОС ясных и рациональных правил развития отношений с наблюдателями создает новые риски для отношений стран, традиционно присутствующих в энергетике Центральной Азии, со странами – политическими и энергетическими «новичками».

Далее – это фактор Туркменистана. Не входя ни в ШОС ни в ЕврАэЗЭС, Туркменистан в нефтегазовой сфере ведет «игру» по собственным правилам, которые в последнее время – на фоне роста цен на газ и нефть – становятся все менее предсказуемыми.

Нерешенность данных проблем создает риски изменения баланса в отношениях «сотрудничество – соперничество» между Россией и другими «игроками» на энергетической площадке Центральной Азии в сторону усиления фактора «соперничества». Что, в свою очередь, актуализирует задачу сдерживания «соперника» в ущерб задаче освоения энергетических ресурсов региона.

Cледует подчеркнуть, что межгосударственное сотрудничество в энергети ческой сфере не получило должного развития, что объясняется наличием серьезных проблем.

В частности, в области электроэнергетики основными проблемами взаимодействия являются следующие:

1. Наличие неэффективной системы таможенного контроля межгосударственных перетоков электроэнергии.

Действующий в настоящее время порядок таможенного контроля перетоков электроэнергии не способствует эффективному функционированию энергосистем в параллельном режиме. Так, при обмене сторонами регулирующей мощностью и транзите электроэнергии осуществляется таможенное оформление перетоков электроэнергии без учета величины сальдо-перетока.

Уже несколько лет на стадии межведомственного согласования находится соответствующий Протокол об упрощении таможенного оформления электроэнергии, перемещаемой между государствами-членами ЕврАзЭС, что является существенным тормозом в формировании общего рынка энергоресурсов.

2. Отсутствие единых подходов по формированию тарифов на транзит электроэнергии.

Компетентными органами России и государств Центральной Азии пока не выработаны единые подходы при расчете тарифов на транзит электроэнергии.

Отсутствие единой тарифной методологии в определенной степени сдерживает развитие транзитного потенциала этих стран.

3. Несоответствие некоторых норм национальных налоговых законодательств принятым в двустороннем и многостороннем форматах договорам и соглашениям по развитию интеграционного сотрудничества государств в области электроэнергетики, что сдерживает развитие интеграционных процессов в области энергетики.

Так, в Республике Казахстан в отличие от Российской Федерации и других государств Центральной Азии электроэнергия является подакцизным товаром, что приводит к возникновению правовых коллизий, не способствующих эффективному функционированию энергосистем в параллельном режиме.

4. Наличие в государствах устаревшего электроэнергетического оборудования.

Серьезная проблема устаревшего оборудования и технологий в производстве электроэнергии угрожает, во-первых, конкурентоспособности национальных экономик и, во-вторых, безаварийному взаимодействию электроэнергетических систем России и стран Центральной Азии. В частности, в рассматриваемых странах очень высок уровень расхода топлива на производство электроэнергии.

Например, в России на производство 1 кВт.ч электроэнергии тратится в среднем 335-340 г условного топлива. Для сравнения в Европе расход топлива составляет 210-250 г/ кВт.ч. Таким образом, электроэнергетика России и государств Центральной Азии «сжигает» лишние объемы газа и угля, на производство которых опять таки нужны дополнительные инвестиции.

Поэтому проблема тотальной модернизации электроэнергетического сектора России и стран Центральной Азии сегодня приобретает особо актуальное значение, что станет немаловажным фактором в обеспечении бесперебойной работы энергосистем в параллельном режиме.

К основным проблемам развития интеграционного сотрудничества рассматриваемых стран в нефтегазовой сфере можно отнести следующие:

1. Несогласованность в формировании тарифов на транзит нефтегазовых ресурсов.

Россией и странами Центральной Азии до сих пор не выработаны единые подходы по формированию тарифов на транзит нефтегазовых ресурсов.

Например, для казахстанских экспортеров нефти транзитные тарифы более чем в 2 раза превышают тарифы для российских нефтяных компаний (см.

таблицу).

Уровень транзитных тарифов без НДС для российских и казахстанских экспортеров нефти Направление транзита Для Казахстана (в $ США) Для России (в $ США) Самара - Новороссийск 14.81 7. Самара – Ад. Застава 11.68 3. Самара – Одесса 7.96 2. Источник: Еженедельный обзор рынка российской нефти «Петролеум Аргус» от 17.02.03.

Аналогичная ситуация по отношению к транзиту газа наблюдается в других государствах Центральной Азии.

2. Недостаточное развитие нефтегазотранспортной инфраструктуры.

Наиболее активное развитие систем магистральных нефтепроводов в республиках бывшего единого государства происходило в период с 1960 по годы. Четверть от общей протяженности магистральных нефтепроводов стран СНГ эксплуатируется свыше 30-ти лет, что зачастую приводит к возникновению на них аварийных ситуаций.

Из-за неразвитости трубопроводной инфраструктуры российские экспортеры нефти, например, вынуждены вывозить более 50 млн тонн нефти в год с использованием более дорогостоящего железнодорожного и внутреннего водного транспорта, что увеличивает стоимость транспортировки на экспорт, как минимум, на 5-7 долл. за баррель.

Кроме того, многие крупные газовые месторождения в Казахстане не имеют доступа к экспортным газопроводам, в том числе месторождения Тенгиз, Жанажол и Уритау.

В Туркменистане и Узбекистане также серьезно ощущается дефицит экспортных маршрутов и коммуникаций для транспортировки энергоносителей.

В Узбекистане, который является крупнейшим транзитным центром экспорта газа из Туркменистана в Россию, а также его поставщиком в Казахстан, Киргизию, Россию и Туркменистан, экспортные возможности по газу пока ограничены единственным газопроводом Средняя Азия-Центр.

Таким образом, одним из важнейших приоритетов экономической политики России и стран Центральной Азии должно стать эффективное использование их транзитного потенциала путем создания новых транспортных систем и реконструкции действующих, предназначенных для увеличения экспортных потоков нефти и газа на внутренний и мировой рынки.

Сдерживающими факторами для эффективного развитию интеграционного сотрудничества России и государств Центральной Азии в угольной промышленности являются следующие:

1. Несогласованность тарифной политики на железнодорожном транспорте Как известно, международные транзитные железнодорожные тарифы в Российской Федерации гораздо выше, чем, например, в Республике Казахстан. В связи с этим казахстанские товаропроизводители за транзит своей продукции по территории России платят в 2,5 раза больше, чем российские товаропроизводители, что приводит к увеличению стоимости поставляемого экибастузского угля и снижению его конкурентоспособности. Доля транспортной составляющей в стоимости экспортного угля по отдельным направлениям достигает более 50% Несогласованность тарифной политики России и государств Центральной Азии в области транспорта противоречит основным положениям Генерального Соглашения о торговле услугами (ГАТС), Соглашения о формировании Транспортного союза в рамках ЕврАзЭС и является основным тормозом эффективного развития торгово-экономических связей этих стран в области энергетики.

2. Низкий уровень развития углеобогащения Одним из важнейших вопросов эффективности работы теплоэлектростанций (ТЭС) является их обеспечение высококачественным угольным топливом.

Развитие же углеобогащения в России и Казахстане, а также в других государствах Центральной Азии, в последние годы характеризуется резким снижением, что негативно сказывается на развитии многих отраслей промышленности и в том числе теплоэнергетики. В индустриально развитых странах необогащенные угли в промышленности и других отраслях экономики не используются. Известно, что при снижении зольности угля на 5-6% и соответственно влаги, затраты топлива на выработку электроэнергии снижаются на 8-10%.


Таким образом, важнейшей задачей угольной промышленности рассматриваемых стран является дальнейшее развитие углеперерабатывающей отрасли и внедрение современных углеобогатительных технологий.

В. Парамонов, А. Строков Среди основных проблем, существующих в настоящее время между Россией и странами Центральной Азии в нефтегазовой сфере, следует особо выделить слабую нацеленность отечественных нефтегазовых компаний на комплексное развитие национальных экономик.

Деятельность нефтегазовых компаний РФ и ряда центрально-азиатских государств не отвечает их основной функциональной предназначенности: быть локомотивами комплексного экономического развития своих стран и обеспечивать в первую очередь потребности национальных рынков. Де-факто главным приоритетом большинства нефтегазовых компаний РФ и стран Центральной Азии является наращивание экспорта углеводородного сырья на мировой рынок.

Во-первых, налицо ярко выраженная экспортно-сырьевая ориентация нефтегазовых отраслей РФ и основных центрально-азиатских экспортеров углеводородов – Казахстана и Туркменистана.

Россия и Казахстан – два крупнейших на пост-советском пространстве производителя нефти и газового конденсата экспортируют свыше 70% общего объема добычи этих стратегических ресурсов. В частности, в 2004 году Россия экспортировала около 384 млн. тонн нефти и газового конденсата (при объемах добычи примерно 530 млн. тонн), а для Казахстана данный показатель составил 53 млн. тонн (из 61 млн. тонн) соответственно. В свою очередь, Туркменистан экспортирует около 67% от общего объема добываемой в стране нефти и примерно 75% – природного газа (в 2004 году из 10,3 млн. тонн добытой нефти было экспортировано около 6,8 млн. тонн, а из 55 млрд. кубометров природного газа – около 44 млрд. кубометров).

Во-вторых, нефтегазовые сектора России и ряда стран Центральной Азии в силу превалирования узко корпоративных интересов крайне мало учитывают первоочередные нужды национальных потребителей. С учетом того, что мировые цены на нефть и газ существенно превышают внутренние цены, отечественные нефтегазовые компании объективно заинтересованы в наращивании объемов экспорта углеводородного сырья за рубеж, нежели в обеспечении потребностей своих экономик.

На этом фоне в самой России и странах Центральной Азии периодически наблюдается дефицит нефтепродуктов. Наиболее характерным проявлением этого становится нехватка топлива и горюче-смазочных материалов в период уборки урожая. Даже такие ресурсно богатые страны как Россия и Казахстан регулярно сталкиваются с данной проблемой.

Более того, острую, но не удовлетворенную потребность в углеводородном сырье испытывает ряд отраслей химической промышленности – основных переработчиков нефти, газового конденсата и природного газа. Складывается на первый взгляд парадоксальная ситуация, когда в странах, обладающих значительными запасами углеводородов, большая часть предприятий нефтехимического синтеза (непосредственных потребителей углеводородов), а также предприятий следующего технологического звена (производителей синтетических материалов) фактически простаивает (либо имеет несущественную загрузку).

Это, в свою очередь, крайне негативно сказывается на функционировании многих других перерабатывающих отраслей промышленности. Без применения синтетических материалов (пластмасс, лаков, клеев, полимерных Определенную часть углеводородов Россия и Казахстан поставляют для переработки друг другу в силу структурно-технологической зависимости нефтегазовых отраслей двух стран, но это несущественная доля от общих объемов экспорта на внешние рынки. Так, Казахстан поставляет в Россию в порядке обмена около 6,8% от всего объема экспортируемой нефти, а Россия Казахстану – около 1,4% от объема своего нефтяного экспорта. В среднем общий объем российско-казахстанского нефтяного взаимообмена составляет около 2,6% от общего объема российско-казахстанской торговли.

композиционных материалов, искусственных волокон и т.п.) невозможен выпуск продукции на предприятиях машиностроения, авиастроения, а также текстильной и легкой промышленности.

В-третьих, дальнейшее наращивание нефтегазовыми компаниями России и ряда стран Центральной Азии экспорта нефти и газа ведет к постепенному, но неуклонному истощению углеводородного потенциала данных государств.

В частности основные газовые месторождения России (Медвежье, Уренгой, Ямбургское, разработанные еще в советское время) истощаются и уже в среднесрочной перспективе Россия может столкнуться с дефицитом газа. По имеющимся оценкам, к настоящему времени вышеназванные месторождения выработаны примерно в следующих объемах: Медвежье – на 83%, Уренгой – на 74%. Ямбургское – на 58%. Что же касается нефти, то еще в 2004 году глава отдела департамента энергоресурсов при министерстве природных ресурсов РФ Р.Мурзин отметил, что «на основании проектной документации нефтедобывающих компаний РФ, план добычи нефти обеспечен ресурсами до 2010 года. Начиная с 2010 года, реальные объемы добычи нефти будут значительно меньше запланированных».

Складывается впечатление, что нефтегазовые сектора России и ряда центрально-азиатских стран ориентированы преимущественно на обслуживание экономических интересов иностранных потребителей углеводородов, нежели своих собственных. Это ведет к экономически неэффективному расходу не возобновляемых стратегических ресурсов, так как основная часть прибыли при глубокой переработке углеводородов формируется за пределами РФ и стран центрально-азиатского региона.

Более того, сырьевая ориентация экономик России и ряда государств Центральной Азии лишь усиливает дезинтеграционные тенденции на всем постсоветском пространстве. Международный опыт показывает, что страны, занимающиеся преимущественно экспортом сырьевых ресурсов, имеют гораздо меньше стимулов для развития региональных интеграционных процессов.

Другой серьезной проблемой во взаимоотношениях России и стран Центральной Азии является доминирование узко национальных интересов над видением выгод от многосторонней кооперации в нефтегазовой сфере.

Россия и ряд центрально-азиатских стран недооценивают, а возможно не видят важности и взаимной выгодности более тесного (и именно многостороннего) межгосударственного сотрудничества в нефтегазовой сфере. В результате этого между Россией и богатыми углеводородными ресурсами странами Центральной Азии нередко возникают искусственные разногласия по тем или иным вопросам.

Во-первых, Россия, пользуясь монополизмом своих нефте- и газо транспортных сетей, предлагает такие условия экспорта углеводородов, которые зачастую не соответствуют экономическим интересам стран региона. «Газпром»

экспортирует газ в Европу по мировым ценам, а Туркменистан и Узбекистан вынуждены продавать свое «голубое топливо» «Газпрому» по цене существенно ниже мировой. Так в 2004 году Газпром продавал природный газ в страны Европы по 100-120 долларов за 1 тыс. кубометров, а у Туркменистана и Узбекистана закупал по цене 40-45 долларов за 1 тыс. кубометров.

Более того, «Газпром» поставляет дешевый центрально-азиатский газ преимущественно в постсоветские страны, многие из которых зачастую не в состоянии платить за «голубое топливо» даже низкую цену. Так в настоящее время «Газпром» покупает газ в Центральной Азии (преимущественно в Туркменистане) по цене в 60 долларов за 1 тыс. кубометров и ведет переговоры с Украиной о повышении цен на поставки «голубого топлива» до уровня долларов за 1 тыс. кубометров. Однако Украина даже такую цену считает высокой, хотя мировая цена на «голубое топливо» уже достигла 230 долларов за тыс. кубических метров. Пока трудно прогнозировать результаты данных переговоров, так как Туркменистан заявил о своих намерения с 2007 года поднять цену для «Газпрома» на поставляемый Украине газ с нынешних 60 долларов за тыс. кубометров до 100 долларов за 1 тыс. кубометров.

Помимо этого, Россия, пользуясь монополизмом своих нефтепроводов, в ряде случаев квотирует прокачку казахстанской нефти по своей территории, а также через терминал в Новороссийске. Так в 2004 году из 53 млн. тонн нефти и газового конденсата, экспортированных Казахстаном, только 37 млн. тонн было перекачено по трубопроводам (22 млн. тонн по трубопроводу Каспийского трубопроводного консорциума и 15 млн. тонн по трубопроводу «Атырау – Самара»), в то время как остальное количество углеводородов Казахстан экспортировал железнодорожным транспортом (что существенно дороже, чем трубопроводным) и по морю (через порт г.Актау) Во-вторых, в свою очередь страны Центральной Азии, преследуя свои экономические интересы, стремятся снизить зависимость от России в плане экспорта углеводородов и предпринимают попытки изыскать альтернативные пути транспортировки нефти и газа на мировой рынок.

В частности, Казахстан намерен экспортировать часть своей нефти на восток – в Китай, а также на запад – по маршруту Баку – Тбилиси – Джейхан. В свою очередь, Туркменистан изыскивает возможность экспорта газа в южном направлении (через Афганистан), а также в Китай через территорию Узбекистана и Казахстана.

В-третьих, Россия и страны Центральной Азии практически не взаимодействуют в плане продвижения общих долгосрочных энергетических и экономических интересов на постсоветском пространстве. Фактически являясь монополистами по нефти и газу, Россия и страны центрально-азиатского региона в то же время продолжают нести существенные убытки. Они поставляют Украине, Белоруссии, Молдове, Грузии, Армении и странам Балтии углеводороды по ценам значительно ниже мировых, тем самым практически субсидируя экономики вышеуказанных государств.

В конце декабря 2005 года было завершено строительство и осуществлен запуск нефтепровода Атасу-Алашанькоу, по которому предполагается на начальном этапе экспортировать в КНР около 10 млн. тонн нефти ежегодно.

В результате только по поставкам природного газа Украина получает от России и ряда стран Центральной Азии (в первую очередь Туркменистана) ежегодные «безвозмездные дотации» в размере примерно 2,4 млрд. долларов за счет относительной дешевизны поставляемых углеводородов. Для Белоруссии, Молдовы, Грузии, Армении и стран Балтии аналогичные «дотации» составляют примерно 695 млн. долларов;

120 млн. долларов;

84 млн. долларов;

90 млн.

долларов и 306 млн. долларов соответственно.

В целом сохраняющееся доминирование у России и ряда стран Центральной Азии узко национальных интересов существенно препятствует налаживанию взаимовыгодного многостороннего сотрудничества. Во многом именно по этой причине, несмотря на очевидную интенсификацию российско-центрально азиатского взаимодействия в нефтегазовой сфере в последнее время, оно все еще ограничивается двусторонними (нежели многосторонними) связями и характеризуется опережающим ростом количественных (нежели качественных) показателей.

В итоге, у России и стран Центральной Азии затрудняется выработка единого подхода к рациональному использованию совокупного нефтегазового потенциала, а также целостного видения долгосрочного и эффективного функционирования нефтегазовых отраслей в интересах комплексного развития собственных экономик. Это, в свою очередь, является дополнительным фактором роста дезинтеграционных настроений на всем пост-советском пространстве.

Наконец, еще одной важной проблемой является ориентация национальных энергетических стратегий (в первую очередь России и Казахстана) на масштабный выход на мировой рынок углеводородов.

Ярко выраженное стремление России и отдельных стран Центральной Азии войти в число крупнейших поставщиков углеводородов на мировой рынок и за счет этого повысить свою роль в глобальной экономике (и, соответственно, политике) в перспективе вряд ли будет оправданным.

Во-первых, на фоне долгосрочных потребностей мировой экономики в нефти и газе запасы российских (рентабельных и легко доступных для освоения) и центрально-азиатских углеводородов относительно невелики.

По данным «Бритиш Петролеум», нефтяные запасы России и стран центрально-азиатского региона оцениваются порядка 5-5,5% от мировых, и даже при нынешнем уровне добычи их хватит примерно до 2020 года. Тогда как страны ОПЕК располагают 75% мировых запасов «черного золота» и при сохранении нынешнего уровня добычи обеспечены запасами более чем на 100 лет.

Примерно аналогичная картина наблюдается и в газовой сфере. Россия по различным оценкам располагает примерно 30% мировых запасов природного газа.

Однако необходимо учитывать то, что экспортный потенциал России по газу ограничен из-за огромных внутренних потребностей. Это связано с чрезвычайно высокой энергоемкостью российской экономики и длительным отопительным сезоном. Свыше 70% добываемого в России природного газа расходуется на производство электроэнергии для внутренних нужд. В свою очередь страны Центральной Азии (в основном Туркменистан и Узбекистан) располагают примерно 4-5% мировых запасов природного газа и при нынешнем уровне добычи обеспечены «голубым топливом» всего лишь на 25-30 лет.

Во-вторых, Россия и страны Центральной Азии находятся на периферии мировой «системы» добычи и транспортировки углеводородного сырья. Это связано с тем, что РФ и центрально-азиатские государства расположены в таких географических и природно-климатических условиях, которые резко контрастируют с условиями, в которых находятся основные мировые производители и потребители углеводородов.

Большинство стран – главных поставщиков углеводородов на мировой рынок расположены в тропической климатической зоне, что определяет дешевизну добычи и освоения месторождений. В частности, в государствах Ближнего и Среднего Востока себестоимость добычи 1 барреля нефти составляет порядка 1 – 1,5 доллара. При этом основные мировые производители углеводородов расположены на побережье океанов. С учетом же того, что мировая торговля осуществляется в основном морским транспортом (посредством хорошо развитого танкерного флота), то это существенно облегчает задачу доставки углеводородов в экономически наиболее развитые регионы мира (тоже, кстати, расположенные на побережье океанов).

На этом фоне, очевидно, что Россия и страны Центральной Азии находятся в гораздо менее благоприятных природно-климатических и географических условиях, что ведет к существенному увеличению стоимости добычи и транспортировки углеводородов. Месторождения российских углеводородов расположены преимущественно во внутриконтинентальных и малоосвоенных районах Северной Азии, в сильной удаленности от побережья южных морей и, следовательно, от основных мировых торговых потоков. При этом, себестоимость добычи 1 барреля нефти в России в среднем составляет порядка 14-16 долларов за баррель – т.е. в 10 и более раз выше, чем в странах Ближнего и Среднего Востока.

Месторождения центрально-азиатских углеводородов, в отличие от российских, расположены в более теплой (в основном субтропической) климатической зоне. Однако это не дает странам Центральной Азии существенных преимуществ перед Россией, так как для них в еще большей степени, чем для России характерна географическая изоляция от мировой транспортной системы, что ведет к увеличению стоимости транспортировки углеводородного сырья. Причем, система трубопроводов в центрально-азиатском регионе, по-прежнему, замкнута преимущественно на Россию. К тому же, все это усугубляется фрагментацией регионального экономического пространства Центральной Азии, что также повышает транспортные издержки.

В-третьих, Россия и Центральная Азия непосредственно граничат с Китаем – одним из крупнейших мировых потребителей углеводородов. Потребности КНР в углеводородном сырье растут значительными темпами, и в настоящее время Китай уже рассматривает Россию и страны региона (в основном Казахстан) в качестве стратегически важных поставщиков энергоресурсов. Более того, наблюдается устойчивая тенденция постепенного превращения РФ и ряда центрально-азиатских стран в сырьевой придаток китайской экономики. Доля сырьевых ресурсов в поставках из России в Китай сегодня составляет свыше 75%, причем доля углеводородного сырья– около 55%. Для Казахстана данные показатели составляют примерно 79%, а доля энергоносителей – 53% соответственно.

В целом относительно небольшие запасы российских и центрально-азиатских углеводородов, высокие затраты на их добычу и транспортировку ограничивают конкурентоспособность РФ и стран региона в борьбе за рынки сбыта нефти и газа.

В силу тех же причин освоение углеводородных месторождений России и Центральной Азии в инвестиционном плане является менее привлекательным относительно других регионов мира.

Кто в данных условиях действительно жизненно заинтересован в нефтегазовых ресурсах восточной части России и Центральной Азии, так это Китай. Сегодня он рассматривает месторождения российских и центрально азиатских углеводородов в качестве стратегически важной и географически легко доступной альтернативы месторождениям в других регионах мира. Однако, в случае форсированного строительства системы трубопроводов из России и Центральной Азии в восточном направлении, Китай подобно «гигантскому насосу» будет выкачивать из России и стран центрально-азиатского региона и без того не очень большие запасы энергоносителей, ускоряя тем самым процесс истощения их углеводородного потенциала.

Поэтому идея строительства системы сухопутных трубопроводов через Центральную Азию может выступить в качестве одного из звеньев в более масштабной и комплексной схеме транспортно-коммуникационного развития внутренних пространств Евразии.

Несмотря на наличие взаимной заинтересованности между Россией и Таджикистаном в развитии энергетического сотрудничество, существует целый ряд проблем ему препятствующих.

Внутренние причины:

Развитие российско-таджикских отношений в этой сфере идет достаточно сложно. Основная внутренняя причина связана с непониманием руководства Таджикистана рыночных механизмов взаимодействия с хозяйствующими субъектами России. Особенно это проявляется в отношениях с РУСАЛом.

Руководство Таджики-стана постоянно требует увеличения своей доли в АО Рогун, без учета технико-эко-номических расчетов. Строительство Рогунской ГЭС застопорилось из-за разногласий между российской и таджикской стороной по вопросу о типе плотины и ее высоте.

Специалисты РУСАЛа настаивают на бетонной плотине высотой 260-280 м.

Таджикская же сторона настаивает на первоначальном варианте плотины высотой в 335 м. Эксперты РУСала считают, что каменно-набросная плотина такой высоты многократно увеличивает ее стоимость. Таджикская сторона тем не менее категорически не хочет снижать высоту плотины, аргументируя это тем, что при высоте 335 метров проектная мощность станции составит 3 600 МГВ, годовая выработка электроэнергии достигнет 13,4 млрд кВт/ч, а объем водохранилища 13,3 куб км. Снижение же высоты плотины до 260-280 м., как предлагает РУСАл, приведет к снижению мощности ГЭС на 50 %, а объем водохранилища уменьшится до 7,6-7,8 куб км. В результате намного снизится экономическая привлекательность гидроузла в части многолетнего регулирования стока реки Вахш. При этом будет потеряна также возможность дополнительной выработки в осенне-зимний период 1 млрд кВт/ч электроэнергии в год на нижестоящих по течению р.Вахш Нурекской, Байпазинской ГЭС и др. Кроме проблемы высоты плотины, существуют также серьезные разногласия по срокам окупаемости проекта. Если российская сторона оценивает срок окупаемости не менее 20 лет, то таджикская сторона уверена, что инвестиции в Рогунскую ГЭС окупятся в течение 6-7 лет.



Pages:     | 1 |   ...   | 31 | 32 || 34 | 35 |   ...   | 39 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.