авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 39 |

«Д. В. Зеркалов ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Электронное издание комбинированного ...»

-- [ Страница 34 ] --

Внешние причины Внешние причины в основном имеют конъюнктурный, и даже спекулятивный характер. Они связаны с конкуренцией на рынке Таджикистана развитых стран. США, например, заявляют о своей готовности вложить в энергетику Таджикистана до 8 млрд. долл, построить Даштиджумскую ГЭС мощностью 4 млн кВт и стоимостью 4 млрд долл, вложить средства в строительство ЛЭП, на технико-экономичес-кое обоснование которых уже выделено 0,8 млн долл. Большие средства обещают также Иран, Пакистан, Турция, и многие другие страны. Однако пока все эти обещания активизируются только после конкретных действий России.

В этом же ряду стоит подписанное во второй половине июня 2006г с Китаем (в рамках ШОС) протокольное намерение о выделении Таджикистану 281 млн.

долл на строительство ЛЭП 500кВ «Юг-Север» и 57 млн. долл. на строительство ЛЭП 220кВ в Афганистан. Трудно судить о реальности таких кредитов, учитывая, что об-щая капитализация энергосистемы Таджикистана сегодня равна всего млн. долл, из которых 100 млн – незавершенное строительство Рогунской ГЭС.

Принять участие в строительстве Рогунской ГЭС хочет и Казахстан. По итогам заседания глав правительств СНГ в Душанбе 25 мая 2006 г. премьер министр А. Акилов сообщил, что на двусторонних встречах Таджикистана и Казахстана обсуждалась возможность участия последнего в строительстве Рогунской ГЭС. Акилов отметил, что согласно подписанному в октябре 2004 г.

протоколу достройкой этой самой большой в Центральной Азии электростанции будет заниматься российская компания «Русский алюминий» (РУСАл). Однако этим документом также предусматривается участие третьих сторон, и Казахстан действительно может стать одним из инвесторов этого проекта.

Строительство Рогунской ГЭС встречает сопротивление в Узбекистане прежде всего потому, что ее завершение даст возможность Таджикистану контролировать поступление воды в Сурхан-Дарьинскую и Кашка-Дариьинскую области Узбекистана, одновременно расширяя возможности ирригации у себя в стране. Поэтому Узбекистан настроен решительно против завершения проекта Рогунской ГЭС.

Колеблются и международные доноры. В случае осуществления проекта Рогунская ГЭС будет выдавать дешевую электроэнергию (0,0283 долл. за кВт/ч), но в то же время его осуществление приведет к возникновению классического конфликта между странами, расположенными выше и ниже по течению.

Кроме всего прочего, в качестве долгосрочных последствий строительства Рогунской ГЭС продажа электроэнергии в Афганистан может стать толчком к экономическому росту в этой стране. В этом случае увеличившийся спрос на воду в Афганистане может вызвать обострение существующего соперничества за воду между Туркменистаном и Узбекистаном.

5.20. ПОВЫШЕНИЮ ЭФФЕКТИВНОСТИ ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА РОССИЕЙ И СТРАНАМИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ Для исправления ситуации или коренного ее улучшения важно предпринять ряд мер. И здесь возможны два сценария действий – «конфронтационный» и «кооперативистский».

Первый исходит из того, что любые действия прямых или косвенных (конкуренты России или рынки сбыта центрально-азиатских углеводородов) участников энергетического сотрудничества России с Центральной Азией носят строго либо «пророссийский» либо «антироссийский» характер. Отсюда задача поощрять первые и блокировать вторые возможными политическими, финансовыми, транспортными и иными ресурсами с тем, чтобы не допускать конкурентов в энергетический сектор Центральной Азии и сохранять контроль над регионом и сбытом добываемых ресурсов.

Опасность такого подхода состоит в обострении отношений России и с членом ШОС – Китаем, и с конкурентами из США, ЕС, Индии, Японии, и со странами Центральной Азии, которые будут стремиться извлекать – в ущерб России – дополнительные «выгоды», маневрируя между конкурирующими силами.

Второй, «кооперативистский», сценарий – более сложный и долгосрочный в осуществлении – нацелен на реализацию энергетических интересов России в Центральной Азии посредством использования синергетического эффекта сотрудничества и глобализации энергетического развития региона. Он предполагает следующие основные шаги.

В политико-правовой сфере:

• Создание атмосферы «справедливой конкуренции» между энергетическими корпорациями в борьбе за доступ к нефтегазовым ресурсам региона с перспективой формирования центрально-азиатского рынка углеводородов.

• Разработка – параллельно с этим – стратегии экологической безопасности Центральной Азии в контексте угроз, связанных с деятельностью в энергетической сфере.

• Гармонизация и выравнивание законодательств стран-членов ШОС в энергетической сфере. То есть, проведение законодательной работы, которая бы в итоге вывела на такие согласованные принципы энергетического сотрудничества, которые бы обеспечили реальное сочетание национальных и наднациональных интересов в рамках ШОС.

• Выработка политико-правовой основы сотрудничества со странами наблюдателями ШОС, которая бы, к одной стороны, контролировала бы их доступ к энергоресурсам Центральной Азии, а с другой – позволяла использовать их возможности в энергетических интересах России и других стран ШОС.

В финансово-экономической сфере:

• диверсификация рынков сбыта центрально-азиатских углеводородов, добываемых российскими корпорациями, за счет выхода на рынки Китая, а в перспективе – Южной и Восточной Азии. Китайская энергетическая стратегия предполагает заметное увеличение в ближайшие 15 лет доли газа (с 2% до 10%) в энергобалансе страны, а также – диверсификацию источников поставок нефти, в том числе, и за счет Центральной Азии. Кроме того, в последнее время китайский капитал активно выходит на новые мировые «площадки энергоресурсов», усиливая конкурентное давление на мировые, в том числе и российские, нефтегазовые корпорации, но и, в то же время, создавая перспективное «окно возможностей» для привлечения китайских финансовых ресурсов к многосторонним проектам по освоению дорогостоящих месторождений Центральной Азии.

• Создание Банка развития ШОС, акционерами которого были бы правительства стран-членов ШОС и который – используя международный кредитный авторитет Китая, России и отчасти Казахстана – заимствовал бы на мировых кредитных рынках средства, необходимые для разработки дорогостоящих месторождений Центральной Азии.

• Формирование центрально-азиатской биржи по торговле нефтепродуктами, а в дальнейшем – и нефтью.

В формате ШОС:

• выстраивание новой стратегии «разделения труда» на экономическом и энергетическом пространстве Центральной Азии между ШОС и ЕврАзЭС.

Реальным механизмом согласования действий ЕврАзЭС и ШОС может быть постановка работы по реализации многосторонних проектов и инициатив по следующей схеме. Сначала Россия и центрально-азиатские страны в рамках ЕврАзЭС согласовывают свои подходы к решению той или иной проблемы Центральной Азии или к реализации того или иного проекта. А затем – выносят единую позицию на обсуждение с Китаем уже в рамках ШОС. ШОС, таким образом, становится «площадкой» согласования интересов ЕврАзЭС, с одной стороны, и Китая, с другой.

• Разработка стратегии социально-экономического развития и интеграционного взаимодействия стран-членов ШОС, а на этой основе – стыковка данной стратегии со стратегией освоения энергетических ресурсов Центральной Азии.

• Координация энергетической политики стран-членов ШОС с перспективой выхода на единую энергетическую политику ШОС в Центральной Азии.

В практическом организационном плане конструктивную роль в налаживании энергетического сотрудничества России и Центральной Азии может сыграть созданный в 2006 г Деловой Совет ШОС, который – по замыслу – выступает в роли:

• и механизма сверки мнений и согласования неофициальных позиций – в целях последующего их выведения на официальный уровень;

и инструмента содействия инвестиционной и торговой деятельности на • двухстороннем и многостороннем уровне;

• и площадки для отработки практического взаимодействия деловых, властных и интеллектуальных элит стран ШОС.

В этих своих качествах Деловой Совет был бы весьма полезен для решения сложных и не имеющих однозначных практических решений задач развития взаимодействия России с центрально-азиатскими странами в энергетической сфере.

Реализация данного сценария преодоления препятствий энергетическому сотрудничеству России с центрально-азиатскими странами способствовала бы гармонизации энергетических интересов России с интересами других субъектов «энергетической экономики» Центральной Азии. И – через синергетический интеграционный эффект – отвечала бы как целям усиления политических позиций России в регионе, так и стратегическим задачам превращения России в «энергетическую базу мировой цивилизации» на всех геополитических пространствах – от Европы и США до Южной и Восточной Азии.

В. Парамонов, А. Строков Несмотря на наличие сложнейших проблем между Россией и странами Центральной Азии в нефтегазовой сфере, потенциал сотрудничества между этими государствами огромен.

Базовым условием этого является то, что нефтегазовые комплексы РФ и стран региона (включая трубопроводную систему транспортировки энергоносителей) в свое время создавались и функционировали как целостный сектор экономики бывшего СССР. Кроме того, весьма тесно интегрированы между собой нефтегазовые комплексы России и Казахстана.

В частности, казахстанские нефтеперерабатывающие заводы (НПЗ) функционируют в основном на российской нефти (западносибирских месторождений), так как казахстанские НПЗ рассчитаны на переработку нефти с низким содержанием серы и парафинов, а в казахстанской нефти концентрация данных веществ высока. Газовый конденсат с казахстанских месторождений также в основном перерабатывается на российских предприятиях.

В этой связи, в целях развития более эффективного сотрудничества России и стран Центральной Азии в нефтегазовой сфере предлагается, во-первых, способствовать переориентации деятельности нефтегазовых компаний на первоочередные нужды национальных экономик.

В этой связи было бы целесообразно разработать программы стимулирования нефтегазовых компаний России и стран Центральной Азии в плане увеличения объемов переработки углеводородного сырья для нужд внутренних рынков с учетом максимально возможной загрузки собственных производственных мощностей. В качестве эффективных экономико-правовых рычагов воздействия государства на нефтегазовые компании могли бы стать повышение экспортных пошлин, квотирование экспортных объемов углеводородов, стимулирование глубокой переработки углеводородов.

Целью повышения степени (глубины) переработки нефти, природного газа и газового конденсата явилось бы увеличение выпуска стратегически важной продукции: различных видов топлива (бензина, керосина, лигроина, дизельного топлива), смазочных материалов, а также широкого ассортимента продукции нефтехимического синтеза (исходных веществ для производства синтетических материалов).

В свою очередь это дало бы толчок к развитию смежных с нефтегазовым сектором отраслей экономик и существенно повысило бы эффективность использования углеводородного сырья в России и центрально-азиатских странах.

Во-вторых, настоятельно необходимо объединение межгосударственных усилий в целях максимально эффективного использования совокупного углеводородного потенциала.

В настоящее время существует острая необходимость формирования совместными усилиями России и центрально-азиатских стран единой (вместо нынешних, разрозненных) энергетической стратегии, где учитывались бы экономические интересы всех вышеуказанных государств.

В этих целях необходима детальная аналитическая проработка специалистами России и стран Центральной Азии всего комплекса мер (организационных, технических, административных, правовых) по обеспечению функционирования национальных нефтегазовых компаний в качестве целостной системы.

Единая межгосударственная стратегия нефтегазовых секторов России и стран Центральной Азии должна предусматривать межгосударственное разделение труда в сфере глубокой переработки углеводородного сырья. В этой связи, представляется целесообразным максимально задействовать существующие на территории Центральной Азии предприятия (а в перспективе строить новые) для глубокой переработки центрально-азиатских и части российских углеводородов (нефти, газа и газового конденсата).

Это может дать значительный экономический эффект, так как условия для производственной деятельности в центрально-азиатском регионе более благоприятны, чем в России: значительно меньшая энергоемкость производства, низкий уровень затрат на капитальное строительство в субтропической климатической зоне, более дешевая рабочая сила.

Если Россия и страны Центральной Азии сумеют перерабатывать на собственных предприятиях большую часть своих нефти, газового конденсата и природного газа, то объемы экспорта углеводородного сырья на внешние рынки резко снизятся. В свою очередь, это будет означать, что пропускная способность уже существующих в России и Центральной Азии трубопроводов обеспечит интересы всех стран-экспортеров. В результате не будет острой необходимости в масштабном строительстве новых трубопроводов (тем более что многие из этих проектов имеют политическую подоплеку).

Более того, единая энергетическая стратегия РФ и стран Центральной Азии должна предусматривать комплекс мер по совместному отстаиванию своих экономических интересов на пост-советском пространстве.

Если Россия и центрально-азиатские страны сумеют слаженно взаимодействовать по вопросам ценообразования на углеводороды и квотирования их поставок, то это даст им в руки эффективный инструмент для продвижения своих долгосрочных интересов на всем постсоветском пространстве. В частности, РФ и государствам региона будет гораздо легче, чем сейчас, договариваться с остальными партнерами по СНГ о приватизации их промышленных объектов (энергетики, нефтехимии) и трубопроводных систем.

Помимо этого, пользуясь «нефтегазовым инструментом», Россия и страны Центральной смогут добиваться от остальных стран СНГ и целого ряда других экономических преференций.

В целом же России и странам Центральной Азии целесообразно использовать многостороннее сотрудничество в нефтегазовой сфере не только для получения краткосрочного экономического эффекта, но и для долгосрочного – стимулирования интеграционных тенденций на пост-советском пространстве в целом.

Наконец, в-третьих, представляется целесообразным безотлагательно приступить к выработке новой стратегии по развитию энергетического диалога с основными мировыми производителями углеводородов – странами Ближнего и Среднего Востока.

Очевидно, что России и ряду государств Центральной Азии необходимо пересмотреть свои прежние национальные стратегии по закреплению на мировых рынках в качестве поставщиков углеводородов. Взамен этого России совместно с другими странами региона следует выработать принципиально новую и единую стратегию своего позиционирования в глобальной системе добычи и транспортировки энергоресурсов.

Основным элементом новой стратегии России и государств Центральной Азии может стать идея формирования сухопутного транспортно-энергетического моста между Ближним и Средним Востоком с одной стороны и Азиатско тихоокеанским регионом – с другой.

На начальном этапе предлагаемая система трубопроводов может проходить по следующему маршруту: Иран – Туркменистан – Узбекистан – южный Казахстан – СУАР КНР. В дальнейшем возможно увеличение протяженности данного маршрута за счет подключения к нему других (помимо Ирана) стран поставщиков (из Ближнего и Среднего Восток) и стран-потребителей (из АТР) углеводородов.

Данный транспортно-энергетический мост экономически наиболее рентабелен при прохождении через территорию Центральной Азии: здесь уже существует развитая система трубопроводов, а направления в обход региона характеризуются наличием крайне сложного (преимущественно горного) рельефа.

Теоретически, транспортно-энергетический мост через Центральную Азию способен окупить себя в короткие сроки и, более того, составить конкуренцию морским маршрутам.

Так, наполнение системы трубопроводов достаточными объемами нефти и газа может быть обеспечено с учетом наличия значительных углеводородных ресурсов на Ближнем и Среднем Востоке и, одновременно, растущих энергопотребностей Китая и других государств АТР.

Кроме того, транспортировка углеводородов по трубопроводам через территорию Центральной Азии будет стоить дешевле, чем морским транспортом.

Тот факт, что маршрут пройдет по степным и пустынным районам, а также в субтропической климатической зоне – существенно облегчит (и удешевит) строительство и эксплуатацию всей системы трубопроводов.

С учетом потенциально высокой рентабельности системы трубопроводов через центрально-азиатский регион логично предположить, что значительная часть углеводородных потоков из стран Ближнего и Среднего Востока переориентируется на этот маршрут. Это будет представлять выгоду для всех участников проекта.

Для России и стран Центральной Азии (де-факто уже «встроенных» в единую транспортно-коммуникационную систему и обладающих к тому же высокой структурно-технологической взаимозависимостью) это будет означать преодоление периферийности в евразийской (а по сути – глобальной) системе добычи и транспортировки энергоносителей. Как результат этого – существенное перераспределение континентальных (а по сути – мировых) потоков энергоресурсов в пользу РФ и центрально-азиатских стран.

Более того, в случае реализации идеи строительства транспортно энергетического моста Иран – Центральная Азия – Китай КНР автоматически превращается для России и государств региона из потенциального источника опасности в стратегического партнера. Китай будет импортировать углеводороды Ближнего и Среднего Востока, а Россия и Центральная Азия сохранят свой нефтегазовый потенциал (для целей собственного развития) и еще будут получать прибыль от транзита энергоресурсов.

В свою очередь для стран Ближнего и Среднего Востока это будет означать диверсификацию рынков сбыта своих углеводородов, интенсификацию разноплановых связей с Китаем и другими странами АТР – новым экономическим центром силы.

В целом поиск своей ниши в глобальной схеме добычи и транспортировки нефти и газа является приоритетным направлением политики России и стран Центральной Азии. Как представляется, РФ и государствам региона следует воспользоваться общностью долгосрочных экономических интересов, одним из которых является эффективное использование своего географического положения и транзитного потенциала.

Поэтому идея строительства системы сухопутных трубопроводов через Центральную Азию может выступить в качестве одного из звеньев в более масштабной и комплексной схеме транспортно-коммуникационного развития внутренних пространств Евразии.

Г.Рахматулина Анализ состояния сотрудничества России и стран Центральной Азии в области энергетики свидетельствует о далеко нереализованном потенциале их взаимодействия и наличии многих нерешенных вопросов в этой сфере.

Примеры передовых промышленно развитых стран и, в частности, стран Западной Европы, прилагающих в последние годы серьезные усилия по созданию в рамках Европейского Союза конкурентных рынков энергоресурсов, показывают, что курс на регионализацию энергетических рынков рассматривается ими в качестве важнейшего необходимого условия успешного будущего развития энергетики, и еще раз подчеркивают, что сегодня одной отдельно взятой стране, даже обладающей значительной ресурсной базой энергетики, очень сложно обеспечить свою энергетическую безопасность, находясь в отрыве от международных интеграционных процессов в ТЭК.

Поэтому сегодня актуальное значение имеет разработка механизма углубления взаимодействия России и стран Центральной Азии в области энергетики, что будет способствовать укреплению энергетической безопасности этих государств, их устойчивому экономическому развитию и формированию в перспективе общего рынка энергоресурсов. Его создание станет важным фактором достижения сбалансированности спроса и предложения энергетических ресурсов на внутреннем рынке рассматриваемых стран и развития их экспортного потенциала.

При разработке указанного механизма, на наш взгляд, целесообразно учесть следующие направления интеграционного сотрудничества этих государств в области энергетики:

1. Формирование согласованных принципов тарифной, налоговой и таможенной политики в области энергетики.

В области тарифной политики необходимо:

• разработать общие методологические подходы расчета тарифов на транзит энергоресурсов (электроэнергии и нефтегазовых ресурсов) и принять соответствующие соглашения;

• оптимизировать железнодорожные тарифы на поставки и транзит угля в рамках России и государств Центральной Азии и в третьи страны и принять соответствующее Соглашение, в котором будут определены единые подходы к формированию тарифной политики.

В области налоговой политики целесообразно:

• - принять меры по упрощению действующей в энергетическом секторе налоговой системы, повышению ее гибкости и адаптивности;

• унифицировать перечень подакцизных товаров.

В области таможенной политики целесообразно:

• разработать соответствующие нормативно-правовые документы, упрощающие процедуру таможенного оформления поставок энергоресурсов в рамках России и государств Центральной Азии и в третьи страны (и в том числе перетоков электроэнергии в режиме параллельной работы энергосистем с учетом объема сальдо-перетока).

В части межгосударственных перетоков электроэнергии на межправительственном уровне целесообразно достичь соглашения о таможенном контроле и оформлении межгосударственных перетоков электроэнергии по электрическим сетям в рамках России и государств Центральной Азии.

2. Создание финансово-промышленных групп и совместных предприятий по производству и транзиту энергоресурсов, производству энергетического оборудования.

В области формирования общего электроэнергетического рынка:

а) целесообразно создать совместные предприятия по строительству ГЭС в Киргизии (Камбаратинских ГЭС 1,2) и Таджикистане.

б) принять меры по развитию кооперации энергетических и машиностроительных предприятий России и государств Центральной Азии.

В области формирования общего нефтегазового рынка представляется целесообразным:

а) Создание совместных предприятий по добыче, транспортировке и переработке нефтегазовых ресурсов.

Главной задачей предприятий станет проведение согласованной таможенной, тарифной и налоговой политики в области добычи, переработки и транспортировки нефтегазовых ресурсов, создание современной нефтегазотранспортной инфраструктуры.

Важное значение в связи с необходимостью диверсификации и модернизации национальных экономик России и государств Центральной Азии имеет создание совместных нефтегазоперерабатывающих предприятий. (Примером тому может стать создание совместного российско-казахстанского газоперерабатывающего завода в Оренбурге. Предполагается, что сырье для данного предприятия будет поставляться с Карачаганакского месторождения).

Актуальность реализации данного направления усиливается также в связи с созданием в Казахстане нефтехимического кластера.

б) Создание совместных предприятий по производству нефтегазового оборудования.

Реализация данного направления приобретает актуальное значение в связи с создание в Казахстане кластера по нефтегазовому машиностроению.

В области формирования общего рынка угля:

Создание совместных угледобывающих и углеобогатительных предприятий.

Актуальной является совместная разработка месторождения Кара-Кече (в Кыргызстане), Зидды, Назар-Айлок, Миенаду, Хакими (в Таджикистане).

3. Развитие транспортной инфраструктуры энергетического сектора России и государств Центральной Азии В области формирования общего электроэнергетического рынка целесообразно принять меры по:

• ускорению строительства второй линии электропередачи напряжением кВ транзита «Север-Юг» Казахстана;

• совместному строительству новых энергетических мощностей с использованием современных технологий по производству электроэнергии в целях обеспечения энергетической безопасности России и государств Центральной Азии.

В области формирования общего нефтегазового рынка целесообразно:

Принять меры по реконструкции и техническому перевооружению нефтегазодобывающих предприятий, магистральных трубопроводов, созданию новых мощностей и внедрению современных технологий.

Приоритетное значение имеет решение следующих вопросов:

•- разработка и осуществление проектов увеличения пропускной способности нефтепровода Атырау – Самара и соответствующих магистральных нефтепроводов Российской Федерации;

• - принятие мер по дальнейшему расширению пропускной способности трубопровода КТК;

- проектирование и строительство нефтегазопроводов в восточно-азиатском • направлении как реализация проектов регионального сотрудничества в рамках ШОС;

•- проведение мероприятий по модернизации и реконструкции газотранспортной системы «Средняя Азия – Центр», «Бухара - Урал»;

• - реализация проектов экспорта нефти в направлении Казахстан – Туркменистан – Иран – Персидский залив и Казахстан – Турменистан – Афганистан - Пакистан – Персидский залив.

4. Создание энергетической биржи в рамках России и государств Центральной Азии.

Формирование общего рынка энергоресурсов предполагает создание энергетической биржи, база данных которой должна отражать информацию о спросе и предложении энергоресурсов, наличии пиковых и резервных мощностей, ценах на реализуемые энергоносители.

В состав энергетической биржи должны быть включены электроэнергетическая, нефтяная, газовая и угольная биржи.

Функционирование данной биржи будет способствовать покрытию потребностей потребителей в энергоресурсах, созданию на рынке нормальной конкурентной среды, формированию равновесных цен на энергетические ресурсы и определению ценовых ориентиров, задаваемых самим рынком на обозримую перспективу. Реализация предложенных направлений интеграционного взаимодействия России и государств Центральной Азии в области энергетики, на наш взгляд, будет способствовать укреплению их энергетической безопасности, созданию условий для устойчивого экономического роста, формированию в перспективе общего энергетического рынка, что станет мощным импульсом для активизации интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

В. Амиров Большое значение для развития энергетического сотрудничества России и Центральной Азии имеет институциональное оформление их торгово экономических связей в целом. Здесь на первый план, конечно, выдвигается задача повышения эффективности деятельности ЕврАзЭС, особенно оформления давно запланированного (еще в 1999 г.) создания Таможенного союза. Вместе с тем на последнем саммите ЕврАзЭС в Минске (июнь 2006 г.), где, судя по всему, состоялся весьма предметный обмен мнениями, было констатировано, что до сих пор не решены таможенные вопросы и не создан режим свободной торговли внутри ЕврАзЭС.

Затягивать создание Таможенного союза более не представляется возможным, ибо ставит под вопрос эффективность деятельности ЕврАзЭС и степень ее полезности для участников. Вместе с тем достижение ощутимого прогресса по намеченному пути может серьезно облегчить реализацию многосторонних проектов, в т.ч. в энергетике как наиболее крупной на данный момент и потенциально наиболее многообещающей сфере регионального экономического сотрудничества. Этим же целям должно способствовать создание Евразийского банка развития, куда 1,5 млрд. долл. вносят Россия (1 млрд. долл.) и Казахстан (0,5 млрд. долл.), поскольку дает реальную возможность приступить к разработке и реализации многосторонних инвестиционных проектов, особенно в энергетике и транспорте.

Как уже отмечалось, вполне естественным является то, что страны Центральной Азии – обладатели энергоресурсов ищут для себя наиболее выгодные пути их разработки и выхода на мировые рынки. В свою очередь Россия должна осознать важность предложения выгодных условий сотрудничества для стран Центральной Азии (тарифы по транспортировке, закупочные цены, надежные маршруты и т.п.), для того, чтобы быть достаточно конкурентоспособной в отношении других крупных внерегиональных игроков.

При этом следует учитывать, что в последнее время серьезно обострилась конкуренция между внерегиональными державами за доступ к энергоресурсам Центральной Азии и Каспийского региона. России по многим причинам – экономического и геополитического характера – важно закрепить свое место на этом рынке энергоресурсов, где ситуация становится все более сложной.

Участие России в разработке энергоресурсов Центральной Азии важно ей также для обеспечения доступа к неэнергетическим видам минерального сырья, поскольку Центральная Азия (Казахстан, в особенности) была важной минеральной базой экономики Советского Союза и представляет естественный интерес для развивающейся экономики России.

Подключение Китая в качестве крупного потребителя дает возможность – в рамках ШОС или вне нее – для многостороннего сотрудничества в освоении энергоресурсов восточных районов России и Центральной Азии с понижением остроты соперничества и повышением кооперационной составляющей при использовании соответствующих политических ресурсов. Это потребует, правда, согласования договоренностей о намерениях между Россией и Китаем, достигнутых во время визита президента В. Путина в Китай в марте 2006 г., с одной стороны, договоренностей, имеющихся между Россией и Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном, с другой, а также достижения непростых договоренностей между самими государствами Центральной Азии, чтобы эта многослойная конструкция заработала.

Рост прагматичности в подходе к взаимному энергетическому и в целом к экономическому сотрудничеству со стороны России и государств Центральной Азии в настоящее время дает возможность укрепить это сотрудничество и сделать его эффективным и устойчивым, а также, что немаловажно, достаточно прозрачным.

М. Олимов Для того, чтобы иметь возможность экспортировать электроэнергию в рамках центрально-азиатского региона, необходим гораздо более высокий уровень прозрачности энергетического комплекса каждой из стран.

Необходимо также заключение серии двусторонних соглашений. Эти соглашения должны в числе прочих пунктов включать правовые и политические вопросы, связанные с доступом третьих стран к системам электропередачи и ценами за передачу электроэнергии.

Необходимы также: а) эффективная координация управления энерговодны ми ресурсами;

б) проведение интенсивных консультаций и достижение координации с соседними странами.

Ключевая проблема экспорта электроэнергии за пределы центрально азиатского региона – строительство ЛЭП и достижение стабилизации в Афганистане, который должен стать территорией транзита электроэнергии, направляемой в Пакистан и Иран.

Заключение В выше проведенном анализе состояния и перспектив энергетического сотрудничества между Россией и странами Центральной Азии • всеми его участниками была выражена твердая уверенность в необходимости развития такого сотрудничества не только на двусторонней, но и на многосторонней основе;

• подчеркивалось, что уже в современных условиях реализация такого сотрудничества приносит ощутимые экономические и финансовые выгоды его участникам;

• вместе с тем всеми участниками были отмечены многочисленные проблемы организационного, финансового, правового и иного характера, существенно тормозящие или даже препятствующие развитию и укреплению сотрудничества;

• в ходе анализа был предложен ряд рекомендаций по кардинальному улучшению положения – от согласования национальных энергетических планов до переноса акцента в энергетической стратегии с экспортной ориентации на первоочередное обеспечение внутренних энергетических потребностей;

предлагалось также осуществить согласование тарифной и ценовой политики, гармонизировать законодательство стран-участниц межгосударственного сотруд ничества в энергетической сфере, создать энергетическую биржу с включением в нее электроэнергетической, нефтяной, газовой и угольной бирж, и т.д.

При всей несомненной ценности проведенного анализа следует отметить, что акцент в нем был сделан помимо общей характеристики энергетического сотрудничества на проблемах сотрудничества в области использования преимущественно углеводородных ресурсов и в меньшей степени – других энергетических ресурсов,. Проведенный анализ лишь частично затрагивал вопросы взаимодействия с теми внерегиональными странами, которые в последнее время проявляют значительный, причем явно растущий интерес к энергоресурсам России и стран Центральной Азии.

Соответственно это предполагает продолжение и расширение тематики исследования проблем энергетического сотрудничества на геополитическом и геоэкономическом пространстве Центральной Азии уже в ближайшем будущем.

5.21. ПРОБЛЕМА КРЫМА В РОССИЙСКО-УКРАИНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ История Крыма, начиная с XVIII века, – неотъемлемая часть истории России, содержащая немалое число героических страниц. Ныне Севастополь – город русской военно-морской славы – продолжает оставаться главной базой Российского Черноморского флота, несмотря на геополитические ошибки руководства государства в 1918-1922, 1954, 1991, 1997 гг. и трудности, создаваемые нынешним руководством Украины. Однако, не взирая на эти обстоятельства, не прерываются культурные связи между нашими соотечествен никами в Крыму, в силу во многом нелепых обстоятельств оказавшихся «за рубежом», и Россией.

В свете событий последних лет, происходящих на Украине, «крымский вопрос» приобрел особую актуальность и остроту. Связано это с насильственной украинизацией, все настойчивее проводимой в Крыму, с изменением образо вательных стандартов, все более ориентируемых на политику национализма, с деятельностью Меджлиса, направленной против русского населения, с попытками изменения статуса города Севастополя. Чтобы комплексно рассмотреть эти проблемы, следует вернуться к истокам противоречий, породивших ее.

Как известно, 1954-й год знаменовал собой 300-летие добровольного вхождения УССР в состав РСФСР. В связи с этим, руководящей верхушкой КПСС 5 февраля 1954 г. было принято решение, юридически оформленное Постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР, «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР». Оно состояло всего из трех строк: «Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Президиум Верховного Совета РСФСР постановляет: Передать Крымскую область из состава РСФСР в состав Украинской ССР. Настоящее постановление внести на утверждение Президиума Верховного Совета СССР». Как было установлено позднее, в ходе анализа данной проблемы, передача Крыма УССР была юридически неправомочным актом. Такая ситуация оказалась возможной только в атмосфере правового нигилизма, когда прихоть партийных чиновников, а тем более вождей КПСС была выше законов и Конституции.

Игнорирование в 1954 г. уроков истории, национальных чувств и традиций, геополитических аксиом стало причиной драмы 90-х гг., разыгравшейся в отношениях между Россией и Украиной после распада СССР. С распадом в г. Советского Союза проблема Крыма приобрела новое, уже трагическое звучание. И непоследовательная политика Киева в отношении автономии только обостряет развитие этой проблемы. Хроника событий последних пятнадцати лет объективно свидетельствует об этом.

Келебай Дарья, 2007 г. www.ia-centr.ru/public_details.php?id= 1991 год, 12 февраля. Верховный Совет Украинской ССР принял Закон «О восстановлении Крымской Автономной Советской Социалистической Республики».

1991 год, 4 сентября. Чрезвычайная сессия Верховного Совета Крымской АССР приняла Декларацию о государственном суверенитете Крыма.

1992 год, 5-6 мая. Верховный Совет Крыма принял Акт о провозглашении государственной самостоятельности Республики Крым и Конституцию Республики Крым.

1994 год, 30 января. Избран первый Президент Республики Крым Ю. А.

Мешков.

1995 год, 17 марта. Верховная Рада Украины аннулировала Конституцию Республики Крым, как не соответствующую Основному закону государства. Были запрещены гимн республики, референдум о статусе Крыма, все местные партии, большая часть которых объединяла жителей полуострова по этническому признаку. Упразднен пост президента Крыма. Верховный Совет Крыма был лишен практически всех реальных полномочий.

1995 год, 31 марта. Указом Президента Украины Правительство Крыма было подчинено непосредственно Кабинету Министров Украины.

1996 год, 4 апреля. Крымский парламент принимает новую Конституцию, более лояльную к украинскому законодательству. Вторая Конституция Крыма действовала до 1998 года, хотя и не была утверждена Верховной Радой Украины.

Крым был провозглашен парламентской республикой. Конституция Крыма признала вслед за Конституцией Украины единственным государственным языком в русскоязычном Крыму — украинский.

1998 год, 21 октября. Третья по счету конституция была принята парламентом республики Крым и в декабре этого же года утверждена Верховной Радой Украины и Президентом Украины Леонидом Кучмой. 2005 год, 22 октября. В своем обращении к жителям Крыма Постоянный Представитель Президента Украины в Автономной Республике Крым Владимир Кулиш, говоря об уникальности Конституции Автономной Республики Крым, отметил, «что в ней закреплено право крымчан, наряду с государственным языком, свободно использовать русский, крымско-татарский и другие языки национальных меньшинств в сферах жизнедеятельности, на предприятиях, в учреждениях и организациях».

Самым животрепещущим является вопрос о статусе русского языка на Украине и проводимая в этом государстве политика украинизации. Русские, составляющие 22% населения (11,4 млн. человек), всегда были и остаются крупнейшим народом на территории Украины, фактически, они, наряду с украинцами, – государствообразующая нация. Наибольшее количество русских проживает в Крыму (67% населения), в Донецкой, Луганской, Харьковской и Днепропетровской областях (более 55% в каждой соответственно), в Новороссии.

Благодаря высокой урбанизированности русские составляют большинство в крупнейших промышленных центрах Украины и значительные общины во всех крупных городах. Около 30% всех жителей городов Украины – русские.

О степени воздействия русского языка на городскую культуру страны говорят такие цифры: свыше 54% украинцев считают себя русскоязычными, а 72% полагают, что им необходимо знание русского языка. Газеты на русском языке читают 83% русских и 71% украинцев (то есть практически все горожане и часть сельских жителей), в то время как украиноязычную прессу читает лишь 35% украинцев и 7% русских.

Русский язык во всех законодательных актах Украины, начиная с Конституции, демонстративно игнорируется. Попытки придать ему статус второго государственного языка неизменно блокируются, хотя, по опросам населения, 40% считают такой статус необходимым (против этого – только 18%).

Правительством Украины передан 01.07.97 г. в Верховную Раду официально разработанный Госкомнацмиграции очень жесткий законопроект «О развитии и использовании языков на Украине», согласно которому сфера действия русского языка ограничивается максимально. В частности, СМИ, вещающие не на государственном языке, могут быть оштрафованы «за неиспользование государственного языка в случаях, когда его использование предусмотрено законодательством Украины о языках как обязательное» (ст. 30) и лишены лицензий. Планируется также введение штрафов за неиспользование государственного языка: для рядовых граждан - 50 гривен, а для руководителей – 120.

В законопроекте, среди прочего, говорится: «Государственным языком на Украине является украинский язык... Государственный язык является обязательным для использования в деятельности государственной власти и органов местного самоуправления, объединений граждан, партий, организаций, а также предприятий независимо от форм собственности...» (ст. 1);

«Передачи государственного телевидения, радио, а также издание средств массовой информации органов государственной власти и местного самоуправления осуществляются на украинском языке.... Объем украиноязычной информации на негосударственных теле- и радиоканалах должен составлять не менее процентов от общего объема эфирного времени, оговоренного при выдаче лицензии» (ст. 21);

«Государство обеспечивает право граждан Украины на получение образования на украинском языке. Языком обучения и воспитания в дошкольных, средних, профессионально-технических и высших государственных и общественных учреждениях является украинский язык» - при этом право получения полноценного образования на родном языке для нацменьшинств не только не гарантируется, но забота об этом перекладывается на «национальные культурные товарищества» (ст. 17).

Законопроект основан на разработках ультра-националистической «руховской» организации - Всеукраинского общества «Просвiта», проведшего ноября 1996 г. по инициативе президента Кучмы круглый стол с характерным названием «Государственный язык - информационное пространство Украины». В «Рекомендациях» круглого стола указано на необходимость «утверждения полноценного функционирования государственного языка и целенаправленного уничтожения негосударственного».

Под последним понимается русский язык, использование которого в СМИ «своими негативными последствиями представляет не меньшую угрозу национальной безопасности Украины, чем пропаганда насилия, проституции, а также различные формы антиукраинской пропаганды». Сегодня «Просвiта» монополист в издании учебников, содержание которых «перекраивается» на националистский лад.

Новым этапом в политике тотальной дерусификации стала деятельность правительства В. Ющенко, все идеологические и гуманитарные посты в котором заняли исключительно последовательный сторонники дерусификации, и в первую очередь – вице-премьер по гуманитарным вопросам Николай Жулинский, председатель Госкомитета по делам информационной политики Иван Драч. В течение 1999-2000 гг. был принят ряд законодательных актов, направленных на полное вытеснение русского языка из всех сфер жизни Украины. Речь идет о постановлении КС Украины от 14 августа 1999 г. и о проекте постановления правительства Украины, детально регламентирующем меры по форсированной украинизации. В последние годы количество часов, отведенных в школах Крыма на изучение русского языка и литературы, уменьшилось на 35%. Русская литература включена в общую программу заодно и наравне с западноевропейской, американской, восточной и африканской литературами.

Русскоязычные школы в Крыму еще есть, но назвать их русскими нельзя: русская история в них не преподается, а украинская преподается с антирусских и антироссийских позиций. На Украине сегодня приходится всего по две русские книги на человека. Катастрофически не хватает методической литературы, учебников.

Характерную картину дает Крым, две трети населения которого составляют русские. По сообщениям прессы, в городе русской славы Севастополе, к примеру, около 500 преподавателей русского языка, но с момента образования независимой Украины система преподавания русского языка перестала получать государственную поддержку. Официальный учебник, признанный украинским Министерством образования, не соответствует современным требованиям, но даже им школы обеспечены лишь на 30 %. Методические пособия, необходимые для преподавателей русской словесности, обновляющиеся в России ежегодно, на Украине не издаются с 1992 года. С того же времени не проводятся олимпиады по русскому языку. Городские библиотеки уже несколько лет не получают новые издания русской классической литературы. Н.В. Гоголя и других русских классиков изучают в переводе на украинский язык!

Действия украинских властей по отношению к жителям Крыма и русскоговорящему населению страны К. Затулин называет этноцидом: «Когда происходит массовое переименование географических и прочих пунктов, переписывание истории, уничтожение национальных и культурных памятников, гонение на национальную религию, запрет и ограничение родного языка, насильственное (т.е. осуществленное в условиях политического, силового или экономического давления) изменение национальности людей – это все и есть этноцид». Причем инициаторами, организаторами и проводниками этноцида К.

Затулин называет «агрессивных украинских националистов, делающих сегодня погоду в Киеве».

Не менее вопиющей представляется деятельность крымскотатарских организаций. Лидеры политических организаций крымских татар имеют свою точку зрения на историю и будущее Крыма. Речь идет главным образом о Меджлисе – неправовой структуре, монополизировавшей всю политическую и большую часть общественной активности крымских татар. Эта организация во многом повлияла на то, какие именно стратегии развития выбрало интегрирующееся крымско-татарское сообщество. Она имеет одного бессменного, защищенного от любой критики лидера – Мустафу Джемилева.

Меджлис открыто называется многими экспертами и политиками авангардом турецкого присутствия.

В годы депортации крымско-татарское население оказалось в особо тяжелой ситуации. Массовый переезд из обжитых мест породил и массу проблем по их обустройству. В результате репатриации историческая справедливость восторжествовала только в форме ряда решений, снимающих с целого народа клеймо предателей и пособников фашистам в Великой Отечественной войне.

Было получено разрешение на въезд и поселение татар в Крыму. К сожалению, дальше этого дело не пошло. Эффективного механизма переселения разработано не было, что, в свою очередь, повлекло за собой массовое недовольство крымских татар.

Неорганизованное возвращение повлекло за собой стихийные самозахваты общественных земель, незаконное строительство, попытки насильно возвратить старые наименования населенных пунктов. Это породило ответную реакцию местных жителей, частные столкновения перерастали в физическое противостояние, как, например, было у села Плодовое Бахчисарайского района и в местечке Красный Рай недалеко от Алушты. Отдельные стычки между преступными группировками истолковывались лидерами Меджлиса как борьба «русских бандитов» с крымско-татарским народом. Под националистическими лозунгами организовывались акты гражданского неповиновения.

Эти и многочисленные другие действия Меджлиса дестабилизировали межнациональные отношения на полуострове, но украинская, как и крымская, власти на это практически не реагировала. До широкой общественности не были доведены результаты расследований по уголовным делам в Красном Раю, феодосийским погромам, нападению толпы на здание Верховного Совета Крыма.

По данным социологических исследований, в 1990-1991 гг. более 2/ населения Крыма приветствовало репатриацию как акт исторической справедливости. А начиная с 1994 года, наблюдается радикальное изменение данных позиций: от 75 до 85% населения уже полагают, что в Крыму межнациональные проблемы имеются и лежат они в двух плоскостях: «крымские татары – остальное население» и в «проявлении насильственной украинизации».

Таким образом, национальная политика Киева по обустройству крымских татар и других лиц, переселенных по национальному признаку, не выдерживает никакой критики, порой углубляя и без того обострившиеся межнациональные отношения в Крыму.

Используя нерешительную позицию государственных органов, руководители одной из политических структур – Организации крымско-татарского национального движения (ОКНД) – взяли на себя инициативу по проведению съезда – курултая крымских татар. Называя его историческим институтом крымско-татарского общества, существовавшим еще в период Крымского ханства, организаторы называют его вторым съездом. На нем и был избран Меджлис – представительный орган. Анализ принятых курултаем документов показывает, что Меджлису поручено действовать во имя «... восстановления государственности крымско-татарского народа на всей территории его Родины – Крыма».

Экономической основой такой государственности должны стать «земля и природные ресурсы Крыма, включая его оздоровительно-рекреационный потенциал, являющиеся основой национального богатства крымско-татарского народа». А в случае противодействия этому процессу курултай поручает Меджлису «добиваться признания за крымско-татарским народом статуса народа, ведущего борьбу за свое национальное освобождение».

Погром в октябре 1992 года прокуратуры и парламента Крыма;

судакско феодосийские поджоги со стрельбой в 1995 году;

захват в заложники начальника ГОВД, полковника милиции Г. Яременко, которого меджлисовские бандиты облили бензином и водили как «живой щит»;

захваты Судакского горсовета в сентябре и Бахчисарайского райсовета в декабре 1999 года;

захват сельсовета в селе Урожайном Симферопольского района в декабре 2000 года, бесчисленное количество перекрытий железнодорожных путей и автодорог, а также проблемы в Судаке и Партените.

За всеми этими событиями стоит Мустафа Джемилев — председатель меджлиса. В цивилизованной стране он за эти деяния угодил бы в тюрьму, а украинская власть щедро осыпает «миротворца» наградами. Указом президента Украины председатель ОПГ Меджлис за значительные личные заслуги перед Украиной в государственном строительстве, развитии межнациональных отношений награжден орденом князя Ярослава Мудрого IV степени. На момент награждения он уже являлся кавалером ордена Ярослава Мудрого, но V степени.


А некоторое время спустя в Киеве главный меджлисовец получил еще одну награду — медаль «За личный весомый вклад в укрепление мира и межнационального согласия», которой его наградил Госкомитет Украины по делам национальностей и миграции. И это в то время, когда возникло противостояние меджлисовцев и славянского населения по поводу захвата земель на ЮБК и избиения славянина меджлисовцем в Судаке Поддержку Меджлиса украинским правительством можно объяснить ярко выраженной антирусской позицией Меджлиса, в которой нашло опору устремление националистически настроенных правящих кругов оттолкнуться от России как можно дальше. «В соответствии с задачей, выполняемой нынешними властями, ни в коем случае нельзя допустить сближения Украины с Россией и Белоруссией, восстановления существовавших ранее связей, сплочения восточнославянских народов в мощную политическую силу, способную эффективно отстаивать свои интересы в современном мире.

Украина и Россия должны находиться в состоянии непрерывной конфронтации, взаимно ослабляя себя, и в конечном итоге прочно занять отведенное им место в ряду безнадежно отсталых стран, служащих сырьевыми придатками для высокоразвитых государств Запада. Этим и объясняются антирусские проявления в политике Киева». Стремление ослабить влияние русских в Крыму, выдвигая им в противовес крымских татар – вот основная причина, по которой украинские власти потворствуют деятельности экстремистских сил в среде крымских татар.

Таким образом, именно политизация движения за репатриацию, превращение его в хорошо организованную политическую силу заставили считаться с требованиями крымских татар не только крымские и украинские власти, но и определенные политические круги за рубежом.

В интернационализации крымско-татарской проблемы целый ряд стран (в том числе Турция и Россия) и международных организаций увидели прекрасную возможность превентивного влияния на ситуацию в Крыму и на Украине. И руководство Меджлиса крымско-татарского народа блестяще использовало этот факт для реализации национальных целей.

По мнению А. Полянского Турция является главным внешнеполитическим партнером Меджлиса. Их сотрудничество осуществляется по следующим основным направлениям:

• представление Анкарой интересов Меджлиса на международной арене;

• создание совместных предприятий при участии крымско-татарских бизнесменов, • гуманитарная помощь по линии Красного Полумесяца;

• обучение крымско-татарской молодежи в учебных заведениях Турции;

• материальная помощь в области образования и культуры;

• сотрудничество мусульманских религиозных деятелей, помощь в организации исламского образования, в строительстве мечетей и других культовых сооружений.

Совершенно очевидно, что Турция заинтересована в создании крымско татарской автономии в Крыму, которая позволит ей контролировать полуостров и будет принимать меры по активизации сепаратистских настроений среди татарского населения. А как свидетельствует история, самые тяжелые последствия приносят конфликты, основанные на национальной и религиозной почве. В данном случае в Крыму присутствует и то и другое.

Одной из главных проблем в отношениях между Москвой и Киевом является вопрос о статусе Севастополя. Уникальные военно-стратегические характеристики Севастополя обусловили его особое государственно политическое положение. В 1947 г. Севастополь посетил Сталин, после чего им было подписано секретное постановление Совета Министров СССР N 4035-1619 сс «О восстановлении города и главной базы Черноморского флота Севастополя». На основании этого документа ВС СССР 29 октября 1948 г. издал Указ о выделении Севастополя из состава Крымской области в самостоятельный административно-хозяйственный центр. На основании указа город со своим отдельным бюджетом был отнесен к категории городов республиканского подчинения в составе РСФСР.

Таким образом, Крымский полуостров, весь в целом находившийся в то время под юрисдикцией России, представлял собой не одну, а две административно территориальные единицы республиканского подчинения, имеющие равный статус: Крымская область и город Севастополь. Ни один из позднейших указов 1954 г. о передаче Крыма из состава России в состав Украины, как бы ни оценивать их юридическую состоятельность, не упоминает Севастополь и не касается его судьбы. Поскольку никто и никогда не отменял ни постановление Совета Министров N 4035-1619-сс, ни Указ Президиума ВС РСФСР от 29 октября 1948 г., то можно утверждать: правовой статус Севастополя как города республиканского подчинения Российской Федерации никогда не менялся. Все действия Украины по изменению административного управления городом носили односторонний антиправовой характер, что заставило Совет Министров СССР еще в 1956 г. издать специальное постановление, подчеркнувшее ограниченность административных полномочий Украины на территории Севастополя.

В 1978 г. Украина приняла новую конституцию, в которой объявила городами республиканского подчинения Киев и Севастополь. Но поскольку не существует актов о передаче Севастополя Украине, это означает, что Конституцию Украины 1978 г. следует в части, касающейся изменения статуса Севастополя, квалифицировать как односторонний и незаконный акт перевода чужой территории под свою юрисдикцию. В результате Беловежских соглашений Севастополь, юридически принадлежащий России, фактически оказался подчинен партийно-коммунистической и государственной власти Украины. Но это не изменяет правовых характеристик дела.

По результатам проведенного 26 июня 1994 г. опроса жителей Севастополя Севастопольский городской совет народных депутатов 23 августа 1994 г. в очередной раз обратился к президентам Б.Н.Ельцину и Л.Д.Кучме, руководителям парламентов В.Ф.Шумейко, И.П.Рыбкину и А.А.Морозу с предложением принять «государственно выверенное решение о российском федеральном статусе Севастополя и окончательно решить проблемы Черноморского флота». В подписанном руководителями Совета В.Семеновым, К.Павленко, В.Романенко и И.Куликовым обращении были указаны и основания для рассмотрения данных проблем:

1. Воля жителей г. Севастополя и моряков-черноморцев, 89% которых положительно ответили на вопрос о российском его статусе;

2. Отсутствие конкретных решений по статусу города и флота;

3. Продолжающаяся финансово-экономическая блокада города;

4. Принципиально невозможное совместное базирование сил Черноморского флота и ВМС Украины;

5. Введение в город подразделений национальной гвардии Украины без согласования с городским Советом народных депутатов».

Просьба вновь осталась без разрешения. Руководство России или не было способно, или не хотело защищать своих сограждан и государственные интересы России. Продолжалась подготовка «широкомасштабного» двустороннего договора России и Украины. Постановлением Совета Федерации России № 404 СФ от 5 декабря 1996 г. была создана парламентская комиссия по подготовке вопроса о правовом статусе города Севастополя.

Конституция Республики Украина 1996 г. – свидетельство попытки закрепления в одностороннем порядке статуса Севастополя как украинского города республиканского подчинения (ст. 133). Но данная статья не имела никакой юридической силы для России, поскольку нарушала, в частности, российско-украинский договор 1990 г., где речь шла о признании существующих границ, но лишь в пределах общих границ СССР. Распад Советского Союза повлек за собой необходимость новой делимитации и демаркации границ между республиками, чего сделано не было.

Весной 1997 г. по рекомендации комиссий Совет Федерации России принял рекомендации в адрес Президента, но события развивались вопреки позиции обеих палат российского парламента. 28 мая 1997 г. в Киеве были подписаны межправительственные соглашения, по которым Севастополь как главная база Черноморского флота перестал существовать. Глава Правительства России В.С.

Черномырдин поставил свою подпись под признанием Севастополя арендованной у Украины территорией. Похоронным звоном звучат слова Совместного заявления Российской Федерации и Украины, подписанного президентами Б.Н.

Ельциным и Л.М. Кучмой 31 мая 1997 г.: «Отныне четко определены статус, условия и сроки пребывания Черноморского флота России на гостеприимной земле Украины... Севастополь был и навсегда останется в нашей памяти городом военной славы, воинской доблести, символом нашего братства по оружию, олицетворением дружбы русского и украинского народов».

Говоря о проблеме статуса Севастополя, директор Института стран СНГ К.Затулин подчеркивает следующее: «Таким образом, Россия не должна в ущерб себе признавать действительность современной российско-украинской границы вообще. Но, независимо от вопроса о государственной принадлежности, к примеру, всего Крыма в целом, российская принадлежность Севастополя не может быть оспорена ни одной юридической инстанцией в мире. И наоборот, требование России, если бы оно было предъявлено, подтвердить российский статус Севастополя должна была бы поддержать любая юридическая инстанция вплоть до Международного суда в Гааге». К. Затулин квалифицирует действия украинской стороны по отношению к вопросу о Севастополе и Черноморском флоте как «обман».

25 декабря 1998 г., в Госдуме депутаты ратифицировали Договор о дружбе, сотрудничестве и партнерстве между Россией и Украиной, который еще в марте 1998 г., предстал на парламентских слушаниях как не соответствующий интересам России и был снят с рассмотрения. Ратификация договора не была бы возможной, если бы не солидарное голосование двух фракций – «Яблока» и КПРФ.


Утверждая Договор о дружбе, Россия автоматически теряла не только свой город русской славы, но и свой Черноморский флот. Причем при подготовке большого договора и соглашений по Черноморскому флоту экспертные оценки правового управления МИД России носили поверхностный характер: в них не только не были учтены все правовые документы, но и был применен неверный методологический подход. Он заключался в разделении понятий «город Севастополь» и «главная база Черноморского флота Севастополь», в то время как юридически грамотно следовало говорить о «городе Севастополе – главной базе Черноморского флота». Тогда становится ясно: брать Севастополь в аренду у Украины (на деле Россия арендовала 5% городской территории вразброс) было категорически недопустимо, иначе Россия навсегда де-юре должна признать сложившееся де-факто административное управление Севастополем со стороны Киева, Интерес политологов, историков и журналистов к «крымской проблеме» до сих пор не ослабевает. Связано это не только с тем, что обзор политических событий на Украине который год не сходит с первых полос международной прессы, но и с восприятием многими российскими гражданами Крыма как родственной территории, сохраняющей общность культурно-исторического развития с Россией. Поэтому проблема эта не только не исчезнет, – она будет вновь и вновь оказываться в центре внимания.

Среди перспектив политического развития Крыма как многонационального региона можно выделить следующие:

• политический статус Крыма, который формально закреплен правовыми документами Украины, вероятней всего, не окончательный. Историческая ретроспектива двадцатого столетия многократно демонстрировала его радикальные трансформации. В ближайшем будущем мы также должны быть готовы здесь к процессам возможных политических изменений. Их направленность будет, очевидно, лежать в плоскости взаимодействия и взаимообусловленности трех основных концептуальных воззрений на политическую судьбу полуострова - государственно-украинских, российских и крымско-татарских. При этом так называемое мировое сообщество, скорее всего, не упустит возможности реализации здесь и своих собственных интересов;

• важным выводом из опыта политического обустройства Крыма является то, что для всех крымчан необходимо определение собственного критерия таких преобразований. Доминирующей тенденцией в этом деле может стать процесс становления гражданского общества. Примером может служить политическое обустройство Швейцарии, Австралии и других многонациональных стран.

Гражданские приоритеты, равные права и обязанности всех людей перед Законом, независимо от национальности и социального статуса должны быть основным критерием и в деле политической самоидентификации Крыма;

• политическое обустройство полуострова не должно быть осуществлено без самоопределения самих крымчан, учета всего своеобразия этого необычайно уникального региона. Данный аспект проблемы требует специального рассмотрения.

В целом, для многонационального Крыма приоритет общегражданских ценностей над другими институтами общественно-политической жизни – исходный принцип соответствующих преобразований. Все это концентрирует как исторический, так и современный опыт политического обустройства Крыма, является его основополагающим вектором.

Все противоречия «крымского вопроса» в международных отношениях России и Украины требуют детального анализа, подробного рассмотрения, объективной позиции исследователя. Данная проблема должна быть изучена полно и всеобъемлюще, с привлечением максимального количества источников, монографий и публикаций. Только тогда результат можно считать свободным от последствий политической пропаганды, только при этом условии он будет претендовать на роль действительно исторического исследования. Что и предполагается в качестве дальнейшей перспективы этой работы.

ПРИЛОЖЕНИЯ 1. ОСНОВНЫЕ ТЕРМИНЫ, ПОНЯТИЯ И ОПРЕДЕЛЕНИЯ АГРЕССИЯ – международно-правовое понятие, характеризующее незаконное применение вооруженной силы одного государства (группы государств) против другого государства (группы государств) для его захвата, порабощения или принуждения к принятию своих условий путем нарушения его суверенитета, территориальной целостности, политической и экономической независимости. Определение агрессии принято в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 14 декабря 1974 года. В основу этого определения положен факт первенства (инициативы) в применении вооруженной силы. Конкретно агрессия может осуществляться в форме нанесения упреждающего удара, комбинированного нападения различного масштаба, авиационного удара или вторжения. К актам агрессии относятся:

• военная оккупация;

• аннексия с применением силы;

• блокада берегов или портов вооруженными силами;

• нападение вооруженных сил государства на сухопутные, морские или воздушные силы другого государства, применение вооруженных сил, находящихся на территории другого государства, в нарушение соглашений с принимающим государством;

• предоставление государством своей территории другому государству для нападения на третье государство;

• засылка государством военных формирований, вооруженных банд или наемников на территорию другого государства для применения вооруженной силы. По своему характеру агрессия может быть прямой и косвенной. К прямой агрессии относятся военное нападение, вторжение, военная оккупация (как бы долго она ни продолжалась), любая аннексия территории другого государства, военная блокада портов и берегов, продолжение пребывания вторгнувшихся вооруженных сил после прекращения военных действий на территории страны, подвергшейся агрессии. Примером прямой агрессии может служить нападение фашистской Германии на Польшу, Советский Союз и другие государства во время Второй мировой войны. Косвенная агрессия заключается в замаскированном применении вооруженных сил одного государства против другого, засылке на территорию другого государства вооруженных банд и террористических групп, оказании содействия в формировании враждебных иррегулярных вооруженных сил или отрядов наемников. Особой формой агрессивных действий является спонсорство агрессии – оказание помощи агрессору в осуществлении его планов политическими, экономическими или военными средствами (поставки вооружения и военной техники, направление военных советников и специалистов). Определение агрессии дается Советом Приложения 1-3 подготовлено по материалам книги «Война и мир в терминах и определениях» под общей редакцией Дмитрия Рогозина.

Безопасности ООН с учетом всех обстоятельств ее совершения. При этом никакие соображения политического, экономического, другого характера не могут служить оправданием агрессии. Территориальные приобретения или какие-либо другие выгоды, полученные в результате агрессии, признаются незаконными.

Государство, подвергнувшееся агрессии, имеет право на индивидуальную или коллективную самооборону (статья 51 Устава ООН). При этом действия государства, даже если они являются наступательными, считаются оправданными. В случае агрессии Совет Безопасности ООН может принимать решения на применение против агрессора как невоенных мер (разрыв политических и экономических отношений, введение экономических санкций и т.п.), так и военных мер (применение вооруженных сил ООН, а также вооруженных сил государств-членов ООН) с проведением соответствующих военных операций. Может предусматриваться также временное ограничение суверенитета государства-агрессора, оккупация его территории, признание его правительственных и военных органов, а также политических партий незаконными и преступными. Согласно статье 5 Устава ООН агрессивная война считается тягчайшим преступлением против человечества. Агрессор несет международно-правовую и материальную ответственность в форме репараций и реституции. Задачи усмирения агрессии состоят в создании барьеров, пресекающих или предотвращающих агрессию, а также в культурном развитии, служащем преобразованию природного инстинкта агрессии в безопасные виды социальной и психической энергии.

АКЦИЯ ВОЕННАЯ – ограниченное по целям, месту, масштабам и времени применение государством военной силы против других государств или внутригосударственных вооруженных организаций и групп. Для проведения военной акции используется небольшая часть имеющихся в распоряжении сил и средств государства. Военная акция в мирное время может проводиться как в границах государства, так и за их пределами против крупных преступных группировок, деятельность которых угрожает безопасности граждан и общества.

Осуществление подобной акции на территории другого государства является допустимой только в случае активной самообороны, либо с согласия и по просьбе его правительства. Проведение военной акции в мирное время свидетельствует о кризисе в использовании политико-дипломатических, экономических, идеологических и других невоенных средств разрешения международных или внутренних противоречий и вынужденной (либо сознательной) ставке государства на военную силу. Претензии отдельных государств на доминирующее положение в глобальном или региональном масштабе и их попытки обеспечить себе такое положение приводят к использованию военной акции для осуществления политики принуждения и диктата. В этих случаях акция проводится для оказания военно-силового давления на правительства таких государств в целях изменения их политического курса. Военная акция способна привести к возникновению военного конфликта и перерасти в крупномасштабную войну. Типичными примерами военных акций являются: массированный налет японской авиации на главную базу Тихоокеанского флота США в 1941 г.;

военная акция СССР против Венгрии в 1956 г.;

военные акции США против Ливии ( г.), Панамы (1989 г.), война в зоне Персидского залива (1991 г.), война против Ирака (2003 г.).

БЕЗОПАСНОСТИ КРИТЕРИИ – показатели, качественно и количественно характеризующие достигнутый уровень международной, региональной и национальной безопасности. Критерии военно-политической безопасности государства позволяют оценивать его социально-политический, экономический и военный потенциалы, их соответствие реальным и прогнозным внешним военным угрозам, оценивать и сопоставлять численные соотношения сил и средств вооруженных сил государств – вероятных противников и союзников, Критерии военно-экономической безопасности государства обеспечивают возможность оценки уровня мирового и собственного военного производства, военного производства вероятных противников, способность обеспечивать население и вооруженные силы всем необходимым в мирное и особенно в военное время, а также восполнять в случае войны неизбежные потери. Все более заметное место в процессе военных исследованиях стали занимать критерии оценки экологической и информационной защищенности государства и сопредельных с ним государств.

БЕЗОПАСНОСТИ МОДЕЛЬ – количественно-качественное описание возможного варианта построения системы безопасности, предусматривающее определение ее целей и задач, оценку возможных угроз и механизмов повышения защищенности системы и ее способности к защите от этих угроз. В области международной и национальной безопасности, предполагает учет характера отношений между государствами, уровень их военной и военно-экономической мощи, вероятную расстановку военно-политических сил и динамику их развития.

Модель военной безопасности содержит описание структуры органов и механизмов обеспечения безопасности, направленности совместных и самостоятельных усилий государств по организации национальной и коллективной обороны, способов совместных и односторонних действий по предупреждению войны и устранению других угроз. Различают политические, военно-экономические и военно-стратегические модели безопасности. Между ними формируются связи, обусловливающие их согласованное функционирование. На основе моделей оценивается эффективность тех или иных систем безопасности, анализируются целесообразность и последствия тех или иных решений, которые могут приниматься в области военной безопасности.

Модели используются как инструмент исследований и обоснования практических рекомендаций военно-политическому руководству государства.

БЕЗОПАСНОСТЬ – состояние защищенности от возможного нанесения ущерба, способность к сдерживанию или парированию опасных воздействий, а также к быстрой компенсации нанесенного ущерба. Безопасность означает сохранение системой стабильности, устойчивости и возможности саморазвития.

БЕЗОПАСНОСТЬ ВОЕННАЯ (ОБОРОННАЯ) – военная составляющая государственной безопасности, которая обеспечивается состоянием вооруженных сил и других институтов общества, поддерживающих оборонную мощь государства на необходимом (достаточном) уровне для установления благоприятных взаимоотношений с другими государствами и исключения конфронтации с использованием «аргумента силы». Гарантирует защищенность (способность к защите) жизненно важных интересов гражданина, общества, нации и государства от внутренних и внешних угроз применением военной силы или угрозой ее применения. Военная безопасность определяется готовностью и способностью государства надежно защищать свои интересы и суверенитет, противостоять военной агрессии и любым другим формам внешнего давления и шантажа с позиции силы, а также пресекать попытки развязать гражданскую войну, межнациональный конфликт с применением насилия или террористическую деятельность. Важную роль в системе военной безопасности играют:

• разведка, способная своевременно выявлять возможные военные или террористические угрозы и непосредственную подготовку агрессора к нападению;

• контрразведка – для пресечения враждебных действий иностранных спецслужб, а также экстремистских и террористических организаций;

• пограничные войска – для предотвращения незаконного пересечения государственной границы;

• вооруженные силы. Решение задачи укрепления военной безопасности предполагает наличие отлаженной системы военного управления;

постоянное совершенствование качества военной организации государства;

поддержание вооруженных сил на уровне оборонной достаточности;

достижение своевременного их мобилизационного и стратегического развертывания;

систематического обновления оружия и военной техники;

обеспечение личного состава армии и флота всем необходимым имуществом и довольствием;

укрепление авторитета вооруженных сил в обществе.

Решающими внешними факторами обеспечения военной безопасности государства в современных условиях являются:

• снижение (ликвидация) военных угроз политическими средствами, сокращение числа вероятных противников и приобретение новых союзников, разработка системы мер по предотвращению и локализации военных конфликтов, а также установление отношений доверия, партнерства и сотрудничества с соседними государствами (в том числе – в антитеррористической деятельности);

• участие в оборонительных военно-политических союзах для коллективного отпора возможной агрессии, создание систем контроля за военной деятельностью в различных регионах мира;

• участие в договорных процессах по сокращению и ограничению вооружений и вооруженных сил;

• создание на взаимной основе зон пониженных вооружений, демилитаризованных зон, зон ядерной безопасности и открытого воздушного пространства;

• ограничение на взаимной основе всех видов военной деятельности, в том числе на суше, в воздухе, в космосе и на море.

БЕЗОПАСНОСТЬ ГОСУДАРСТВЕННАЯ – важнейшая составляющая национальной безопасности, связанная с защитой государственного суверенитета и территориальной целостности, основ конституционного строя, правовой системы и системы управления. В правовом государстве понятия «государственная безопасность» и «национальная безопасность» обычно употребляются как синонимы. В то же время государственная безопасность чаще относится к системам управления и институтам государства, обороне и государственной тайне, а национальная безопасность – к духовной, нравственной, экологической сторонам жизни нации. Обеспечению государственной безопасности способствует миролюбивый характер отношений государства и нации с другими государствами и нациями.

БЕЗОПАСНОСТЬ ДУХОВНАЯ – составляющая национальной безопасности, выраженная в качественном уровне национального самосознания, отражающем традиции жизнеустройства общества, его культуры и истории, а также уровень морально-политического единства общества. Духовная безопасность связана с нравственностью и патриотизмом и может обеспечивать государственную безопасность, выражая ее в поддержке народом внутренней и внешней политики правительства, в доверии к власти. Трагедия народов и государств, как правило, начинается с разрушения их духовности, с внедрения в сознание народа чуждых идей, ценностей и неприемлемых способов их достижения. Поэтому обеспечение духовной безопасности является приоритетной задачей, так как она выражает моральный дух нации, ее способность ставить и решать исторические задачи.

БЕЗОПАСНОСТЬ ИНФОРМАЦИОННАЯ – состояние, обеспечивающее защищенность информационных ресурсов и каналов, а также доступа к источникам информации. Информационная безопасность есть активное противодействие государства таким угрозам, которые возникают когда под видом свободны слова осуществляется политика внедрения в сознание граждан информации и культурных стандартов, определенным образом ориентирующих и мотивирующих их деятельность, подменяющих традиционные духовные ценности и, в конечном итоге, ведущих к разложению национальной идентичности и размыванию государственного суверенитета.

Информационная безопасность является также компонентом военной безопасности, относящейся к защите используемых в военном деле информационных ресурсов и каналов, баз данных и баз знаний, средств их переработки, хранения и применения. Информация – сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления. Информационные процессы – процессы сбора, обработки, накопления, хранения, поиска и передачи информации. Информационная система – организационно упорядоченная совокупность документов (массивов документов) и информационных технологий, в том числе с использованием средств вычислительной техники и связи, реализующих информационные процессы.

Защищенная автоматизированная система – автоматизированная система, передача, прием и обработка информации в которой защищены (в том числе с помощью криптографических средств защиты) от несанкционированных действий со стороны нарушителей. Перечень возможных действий и типы нарушителей определяются политикой безопасности организации, эксплуатирующей автоматизированную систему. Служебная и коммерческая тайна – информация, имеющая действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности ее третьим лицам, к которой нет свободного доступа на законном основании, и обладатель которой принимает меры к охране ее конфиденциальности.

Конфиденциальность информации – субъективно определяемая характеристика (свойство) информации, указывающая на необходимость введения ограничений на круг субъектов, имеющих доступ к данной информации, и обеспечиваемая способностью информационной системы (среды) сохранять указанную информацию в тайне от субъектов, не имеющих полномочий на право доступа к ней. Конфиденциальность предполагает сохранение прав на информацию, ее неразглашение (секретность) и неизменность во всех случаях, кроме правомочного использования. Конфиденциальная информация – документированная информация, доступ к которой ограничивается в соответствии с национальным законодательством. Информационная система общего пользования – информационная система, открытая для пользования всем физическим и юридическим лицам, в услугах которой этим лицам не может быть отказано.



Pages:     | 1 |   ...   | 32 | 33 || 35 | 36 |   ...   | 39 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.