авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 39 |

«Д. В. Зеркалов ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Электронное издание комбинированного ...»

-- [ Страница 4 ] --

Напротив, они продолжали оставаться в центре внимания. Но с ними дело обстояло сложнее, ибо здесь НАТО, учитывая уникальное геостратегическое положение Балкан на стыке трех континентов, планировала создать свой прочный плацдарм. Однако существовали трудности и на этом пути. После Дейтонского мира стало очевидно, что на Балканах возник сербский вопрос - вследствие раздробления сербских земель, изгнания сербского населения со многих территорий, где оно проживало на протяжении долгих столетий, и неравноправного международного положения новой Югославии, которая объединяла Сербию и Черногорию. Вопреки обещаниям, западные державы не сняли с СРЮ экономические санкции после заключения Дейтонского мира. Этот факт свидетельствовал о том, что относительно СРЮ у Запада существуют особые расчеты. Без контроля над ней обширные планы относительно Балкан не могли быть осуществлены, принимая во внимание центральное положение Сербии на Юго-Востоке Европы. Однако существовавшее там правительство Милошевича не годилось на роль марионетки, хотя причина коренилась не в личности самого Милошевича, а в наличии сербского национального вопроса, чего не могли уразуметь американские планировщики. Отсюда вставала задача:

разбить Югославию, раздробить ее и подчинить своему влиянию. Постановка такой цели требовала совсем другой подготовки, чем расширение НАТО на востоке Европы. Поэтому на первых порах западные деятели не спешили демонстрировать заинтересованность и сосредоточили внимание на более тщательной подготовке сил и средств для осуществления поставленной цели, тем более что эти средства были далеки от дипломатических действий и нуждались в маскировке.

Первые событий произошли, казалось, на дальней периферии. Весной 1997 г.

в Албании было свергнуто правительство, в стране воцарились хаос и анархия, рухнули прежняя армейская структура и правоохранительные органы, были разграблены оружейные склады. События в Албании развивались под сильным воздействием из-за рубежа. Известно было о существовании в стране военных баз НАТО. Там действовал сильный германский разведывательный центр.

Просочившиеся в прессу сведения о более чем 2 тыс. «работавших» в Албании американцев вызвали удивление и недоуменные вопросы: чем они там занимались? Изучение всех аспектов этих событий - будущая задача историков.

Для нас важнее констатировать другое: примерно с этого времени на севере страны, вне зоны правительственного контроля начали активную работу три тренировочных лагеря албанских террористов, главный из которых находился в местечке Тропое, вблизи югославской границы. Уже в ходе последующих событий выяснилось, что они были созданы при помощи американских спецслужб, точнее - организации отставных офицеров разведки и спецназа Military Professionals Resources Inc. Эта организация действовала ранее в Боснии и Герцеговине. Инструкторами там были американские и германские специалисты.

Основные кадры боевиков набирались из оставшихся не у дел офицеров бывшей албанской армии и спецслужб, из крайне радикальных националистов и лиц, завербованных националистическими организациями. Вскоре прошедшие курс обучения террористы присвоили себе имя «Освободительная армия Косова» и приступили к действиям.

В конце декабря 1997 г. в одной из албанских деревушек на территории Косова появились люди в масках и заявили о себе как о представителях Освободительной армии Косова (OAK). А с января 1998 г. появились и первые жертвы. Ими стали югославские полицейские и лица албанской национальности, которые, по мнению террористов, сотрудничали с югославскими властями. С самого начала западные СМИ заняли при освещении этих событий антисербскую позицию. Все действия югославских властей и сил безопасности получали только негативную оценку. Это было тем более странно, поскольку уже были хорошо известны факты поддержки албанских террористов финансами и вооружением из за рубежа: в западноевропейских странах и США албанские эмигрантские общины собирали значительные денежные средства и снабжали боевиков оружием и другими необходимыми материалами. Большие средства на их поддержку шли из арабских государств Ближнего Востока. Несколько позднее стало известно, что «благотворительную помощь» так называемой Освободительной армии Косова в деле пропагандистской поддержки ее действий оказал фонд «Открытое общество» Дж.Сороса. (выделено нами – V.V.) Не удивительно, что в западных СМИ сразу же появилось много «экспертов», которые взяли под защиту все бесчинства терриористов. Их деятельность умело направлялась пиаровским агентством Ruder and Finn Global Public Affairs, создававшим совершенно искаженную картину реального положения дел.

Беспристрастный анализ событий показывал, что Югославия подверглась вооруженной агрессии извне со стороны террористической организации албанских радикальных националистов и одновременно против нее была развернута интенсивная информационно-психологическая война. Именно во второй половине 90-х годов и в связи с балканским кризисом НМП проявил свои худшие черты. Вместо того чтобы взять под защиту жертву агрессии или хотя бы оказать ей моральную поддержку, «международное сообщество» в лице западных держав ополчилось против Югославии. Фактически ей отказывали в праве на защиту. Посыпались беспочвенные обвинения в геноциде албанского населения, послышались призывы к военным действиям против Югославии. Поразительный факт: одними из первых такие воинственные возгласы издали еще летом 1998 г.

официальные представители считавшейся нейтральной Австрии! Подобные призывы усилились в июне-июле 1998 г., когда албанские террористы развили наибольшую активность. Однако ответные действия югославских сил безопасности и армии привели к их быстрому поражению. К середине августа они были выдворены из Косова и нашли укрытие на территории Албании, которая фактически вела необъявленную войну против Югославии, а частично растворились среди местного албанского населения. Однако террористические действия албанских сепаратистов привлекли внимание мировой общественности, которой западная пропаганда усиленно навязывала представление о них как о «борцах за свободу», а также трубила о геноциде и гуманитарной катастрофе.

Между тем политические цели албанских террористов полностью раскрылись. Летом 1998 г. их официальные представители опубликовали в западной прессе ряд статей, в которых открыто заявляли, что их основная задача заключается в объединении всех населенных албанцами земель в единое государство - «Великую Албанию» и откол Косова от Югославии является первым шагом на этом пути. Одновременно они разрекламировали то, что на территории Косова действует отряд «добровольцев», пришедших из Македонии (из районов Тетово и Куманово), однако скромно умолчали о наличии в их рядах моджахедов из арабских стран. Но даже то, что они предали гласности свои сепаратистские планы, поставило их покровителей в неловкое положение.

Албанских террористов одернули, но только в сфере пропаганды. Оказание помощи им продолжалось, хотя к тому времени стало ясно, что их ставка на массовое народное восстание албанского населения в Косове провалилась.

Албанское население в массе не поддержало их, а многие даже сдали то оружие, которое боевики принудительно распространяли в городах и селах.

Когда стало ясно, что албанские террористы терпят поражение и их планы не реализуются, на сцену выступила американская дипломатия. С начала июля 1998 г. развернулось длительное турне специального представителя США на Балканах Р.Холбрука, получившего прозвище «бульдозера американской дипломатии». Он слыл основным «архитектором» Дейтонского мира. Теперь ему предстояло организовать «второй Дейтон». В июле — августе он посетил балканские страны, добиваясь международной изоляции Югославии и оказания давления на ее руководство. Его усилия поддерживала НАТО, принявшая августа 1998 г. принципиальное решение о возможности нанесения военного удара по Югославии и рассмотревшая три варианта вторжения на ее территорию.

С этого времени развернулся усиленный нажим на Югославию не только со стороны НАТО, но и со стороны Европейского Союза и ОВСЕ.

Одновременно предпринимались усилия, чтобы поставить под контроль НАТО другие балканские государства, для чего была использована программа «Партнерство ради мира». 26 сентября 1998 г. в Скопье был подписан учредительный документ о создании «Многонациональных миротворческих сил Юго-Восточной Европы». В эту новую военно-политическую комбинацию вошли три участника НАТО — Италия, Греция, Турция – и четыре балканские страны Болгария, Румыния, Македония, Албания. Чтобы не было сомнений относительно ориентации этого сообщества, на подписании учредительного договора присутствовал министр обороны США У. Коэн.

Уже тогда, осенью 1998 г., Болгария и Румыния сделали заявление, что в случае военных действий против Югославии они предоставят свое воздушное пространство для авиации НАТО. Осенью 1998 г. в Македонии прошли маневры войск НАТО, на территории этой страны стали располагаться войска альянса, уже имевшего здесь ранее военную базу в местечке Криволак. Той же осенью ЦРУ расположило во всех постюгославских республиках свои центры и аналитические службы. В западной прессе открыто писали, что конечной целью НАТО являются отстранение Милошевича от власти и смена его режима, установление в Белграде лояльного правительства и размещение на территории Югославии американских баз.

На первый взгляд, вся дипломатическая возня вокруг событий в Косове и нажим на Югославию выглядели как сравнительно частный эпизод. Но только на первый взгляд. На деле затрачиваемые усилия лишь подчеркивали то, что речь шла об осуществлении стратегического плана США по расширению НАТО и подключению к сфере ее влияния всего Европейского континента, т.е. о постепенной трансформации НАТО в европейскую «систему безопасности», что имело цель придать «новому мировому порядку» определенную структуру, которая противопоставлялась международным организациям, составлявшим основу мирового правопорядка в предшествовавшую эпоху. Параллельно завершалась разработка новой стратегической концепции НАТО. Осуществление этих планов имело и временные рамки: их намеревались завершить к 50-летнему юбилею существования альянса, который собирались пышно отметить в апреле 1999 г. К этому сроку намечалось, с одной стороны, поставить Югославию на колени и тем самым наглядно продемонстрировать возможности НАТО, а с другой - принять в альянс новых членов. Тем самым США хотели закрепить свою роль лидера не только в рамках НАТО, но и во всем мире.

Путь к намеченной цели оказался сложнее, чем предполагалось. Западные политики, в первую очередь американские, так до конца и не поняли, что несговорчивость Милошевича объяснялась тем, что он стал заложником сербского национального вопроса, который они сами же и создали своими действиями. Кроме того, на международной арене раздались голоса против односторонних действий НАТО в обход ООН. Такие взгляды разделяли и некоторые союзники США по НАТО. Все это вносило тактические коррективы в намеченные планы и заставляло маневрировать. Пришлось реанимировать Контактную группу по Югославии, куда входил и представитель России, и прислушаться к ее рекомендациям по политическим методам урегулирования. На этой основе 23 сентября 1998 г. была принята резолюция Совета Безопасности ООН № 1199. Российская дипломатия в очередной раз заняла нечеткую позицию, не дав внятного определения происходящим событиям. На деле же был создан прецедент для последующей позиции Совета Безопасности, которая проявилась после вылазки чеченских террористов осенью 1999 г. Тогда же ее действия привели к умалению роли ООН, которая нередко становилась теперь техническим оформителем натовских решений, и неоправданной интернационализации внутреннего конфликта.

Нажим на Югославию продолжал нарастать. Были ужесточены экономические санкции. В сентябре 1998 г. Европейский Союз ввел запрет на полеты югославских самолетов в страны ЕС. Подключился так называемый Международный трибунал по бывшей Югославии, пославший в Совет Безопасности ООН письмо о нарушении прав человека на территории Косова. На той же стороне оказалась и ОВСЕ. Антиюгославская кампания в западных СМИ приняла характер настоящей травли. На этом фоне в начале октября 1998 г.

последовал визит Холбрука в Белград. Его переговоры с Милошевичем превратились в девятидневный марафон, в ходе которого Холбрук в дополнение к уже выдвинутым требованиям добивался полного вывода сербских армейских и полицейских подразделений из Косова, а также размещения там войск НАТО, что с самого начала было требованием албанских сепаратистов. Его требования были подкреплены беспрецедентным решением Совета НАТО, принятым в ночь с 12 на 13 октября, о нанесении бомбовых ударов по Югославии по истечении 96 часов.

Под такой аккомпанемент 13 октября 1998 г. в Белграде было заключено соглашение, вошедшее в историю как «соглашение Холбрук – Милошевич», носившее в известной степени компромиссный характер. Формально признавая территориальную целостность Сербии и Югославии, соглашение предусматривало вывод значительной части сербских сил с территории Косова и прекращение военных действий, а также размещение там международных наблюдателей, в обязанность которых входил контроль за соблюдением условий соглашения, а главное – за достижением промежуточного соглашения между Белградом и представителями Косова о предоставлении краю широкой автономии и проведении референдума о будущем статусе провинции.

В реализации условий соглашения на первый план вышла ОБСЕ, ставшая проводником политики НАТО. 16 октября между ОБСЕ и правительством Югославии было заключено соглашение об учреждении миссии ОВСЕ в составе тыс. человек с дополнительным обслуживающим персоналом, формально для верификации выполнения положений Резолюции Совета Безопасности ООН № 1199. Но чтобы было ясно, «кто в доме хозяин», генеральный секретарь НАТО X. Солана сделал заявление, что в случае невыполнения условий соглашения против Югославии будет применена сила. Для осуществления деятельности миссии наблюдателей был выделен годовой бюджет в 200 млн. долл. На конференции Совета министров иностранных дел ОБСЕ, состоявшейся в Осло в начале декабря 1998 г., подчеркивалось, что операция в Косове – самая масштабная за весь период существования организации. Особенно же важно, отмечалось в ее документах, что Косово превратилось в полигон для отработки механизмов урегулирования конфликтов. Другими словами, складывавшуюся практику предлагалось ввести в международную практику как образец для будущего.

Действительность оказалась далека от идиллии. После частичного вывода югославских сил из Косова их место стали занимать боевики OAK, и это вскоре привело к установлению их контроля над значительными территориями в провинции. Наблюдатели ОБСЕ, среди которых преобладали представители стран НАТО, закрывали глаза на их действия и бесчинства. В результате OAK быстро стала восстанавливать силы и начала терроризировать тех албанцев, которые были не согласны с ее целями и методами. Более того, сами боевики и их представители при каждом удобном случае не уставали повторять, что их конечная цель — создание «Великой Албании» – остается неизменной. Не удивительно, что в такой обстановке проект «Соглашения по политическим рамкам самоуправления в Косове и Метохии», выработанный на основе предложения правительства Сербии с целью осуществить договоренности, достигнутые соглашением Холбрук-Милошевич и содержавшиеся в Резолюции Совета Безопасности ООН № 1199, не встретил никакого отклика со стороны каких-либо албанских политических сил в Косове. В последующем политические деятели Косова 12 раз отказывались явиться на встречу с сербской делегацией, специально приезжавшей в столицу Косова – Приштину.

Однако НАТО не считала, что ее цели в Югославии достигнуты. Она продолжала искать новый повод для усиления давления на Югославию и вмешательства в ее внутренние дела, и такой повод был любезно предоставлен албанскими террористами. 15 января 1999 г. они пригласили международных наблюдателей в село Рачак, чтобы показать им 40 трупов людей, расстрелянных, как они утверждали, сербскими солдатами. Глава миссии ОБСЕ американский дипломат У. Уокер немедленно, без всякой проверки воспринял эту версию и обвинил сербскую сторону в расстреле мирных жителей. Западная пресса впала в истерику по поводу «резни в Рачаке». В ответ сербская сторона пригласила иностранных экспертов. Группа независимых финских криминологов установила, что трупы были перемещены, переодеты в гражданскую одежду, на которой повреждения не совпадали с пулевыми ранами, а главное - метод «парафиновых перчаток» обнаружил на руках убитых пороховую гарь. Короче, это была инсценировка, устроенная для достижения политических целей, как это имело место прежде и неоднократно во время этногражданской войны в Боснии и Герцеговине со стороны боснийских мусульман. На работу экспертов ушло около двух месяцев. За это время информационно-психологическая война против Югославии сумела внедрить в сознание общественности западных стран отрицательный имидж сербов. Наперекор заключению экспертов о том, что им были подброшены тела боевиков, «инцидент в Рачаке» стал одним из основных аргументов для оправдания последующей агрессии НАТО против Югославии.

Несмотря на все усилия западной пропаганды и организаторов информационно-психологической войны, многие люди на земном шаре не разделяли их взглядов. Это были население и правящие круги стран, активных прежде в движении неприсоединения, в частности Индии, а также ряда государств Латинской Америки, Африки и Азии. Не прошло мимо внимания мировой общественности и совместное российско-китайское заявление 24 ноября 1998 г.

по итогам двусторонней встречи на высшем уровне (Ельцин - Цзян-Цземин) о недопустимости действий в обход Совет Безопасности ООН при принятии решений о применении силы и о примате международного права, а не права силы.

Все это вынуждало страны НАТО, в первую очередь дипломатию США, маневрировать и пытаться создать впечатление, будто они ищут справедливое решение югославского кризиса.

Контактная группа по Югославии, куда входили представители США, Великобритании, Германии, Франции и России, опираясь на положения резолюций Совета Безопасности ООН, выработала 10 принципов решения проблемы Косова на основе широкого самоуправления и при сохранении территориальной целостности Сербии и соответственно Союзной Республики Югославии. На этой основе 6 февраля 1999 г. в замке Рамбуйе под Парижем открылись переговоры между делегацией Югославии и албанской делегацией.

Последняя состояла главным образом из представителей террористической OAK во главе с ее политическим лидером X. Тачи, причем в ее состав входили два человека, не являвшиеся гражданами СРЮ. Организация переговоров повторяла худшие стороны Дейтона. Расположенные на разных этажах одного здания, делегации не общались друг с другом непосредственно, и связь между ними поддерживалась устроителями конференции. Такая невиданная в дипломатической практике форма должна была скрыть от общественности два факта. С одной стороны, – нежелание албанской делегации соглашаться с предложениями Контактной группы, а с другой – стремление американской стороны навязать югославской делегации совершенно неприемлемое условие, которого не было ни в предложениях Контактной группы, ни в резолюции Совета Безопасности ООН, а именно — размещение на территории Косова 30-тысячного контингента войск НАТО.

Югославская делегация уже вскоре после начала переговоров дала согласие на условия Контактной группы. Албанская же делегация упорно отказывалась от их признания. Характерной была позиция американской дипломатии, представленной госсекретарем М.Олбрайт. Она в вызывающей форме угрожала югославам военными ударами в случае отказа от размещения в Косове войск НАТО, т.е. в случае несогласия с частичной оккупацией страны, грубо нарушавшей ее суверенитет. Для албанской делегации находились лишь предупреждения: если она откажется от предложений Контактной группы. Запад прекратит финансовую поддержку Освободительной Армии Косова. Однако албанские представители проявили несговорчивость. После17 дней безуспешного уламывания своих клиентов, американцы предложили прервать переговоры и встретиться вновь 15 марта.

Более двух недель потребовалось им, чтобы образумить наиболее экстремистскую часть албанских представителей. Их возили в Вашингтон, представляли различным политическим деятелям, от которых они неизменно слышали слова о том, что без их подписи США и НАТО не будут иметь повода для нанесения военных ударов по Югославии. Наконец, их удалось убедить, что надо действовать поэтапно, а не пытаться достигнуть своей цели в один присест.

Поломавшись еще немного, они после возобновления переговоров вскоре подписали условия Контактной группы, на которые югославская сторона уже давно дала согласие. Но Югославия не могла согласиться с предложением оккупации части ее территории иностранными войсками, что являлось грубым нарушением ее суверенитета, грубым вмешательством в ее внутренние дела, прямым поощрением сепаратистов и террористов. Тем более что такого условия не было в предыдущих резолюциях Совета Безопасности ООН. Югославская дипломатия просто отказывалась верить, что НАТО сможет привести свою угрозу в исполнение, нарушив при этом все нормы международного права. Срыв переговоров в Рамбуйе, которые с самого начала носили характер операции «прикрытия» путем выдвижения заведомо неприемлемых требований, можно с полным правом рассматривать как дипломатическую провокацию, осуществленную госсекретарем Олбрайт для создания искусственного повода, чтобы применить военную силу, формально в защиту сепаратистских требований албанских террористов. Истинные цели были много шире.

24 марта 1999 г. стало началом злодеяния, невиданного в Европе после окончания второй мировой войны: авиация и ракетные войска НАТО начали бомбардировки югославской территории. Движущей силой всех последующих действий были США. Впервые в послевоенное время, после самого длительного мирного периода в истории континента – 54 года (события в Боснии и Герцеговине были этногражданской войной и даже, несмотря на активное вмешательство извне, явлением иного рода), Европа вновь превратилась в арену военных действий против суверенного государства. Это была первая война, которую затеяла НАТО, причем на территории Европы и за пределами зоны своей ответственности. Тем самым был нарушен даже устав НАТО. Но это было самое малое нарушение. Действия США и НАТО попрали основополагающие нормы международного права. Они нарушили все без исключения пункты Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1974 г. «Об определении агрессии».

Предприняв такие действия без санкции Совета Безопасности ООН, они продемонстрировали пренебрежение этой международной организацией, равно как и ОВСЕ. Фактически НАТО попыталась взять на себя функции вершителя судеб всего мира. Не будет преувеличением охарактеризовать такие действия как акт государственного терроризма со стороны стран, принявших участие в агрессии.

Агрессия НАТО против Югославии Агрессия НАТО против Югославии наглядно показала всю неустойчивость и угрозы, скрытые в «новом мировом порядке». Опасный перекос в балансе мирового равновесия и временная доминация США в системе и структуре международных отношений подтолкнули эту супердержаву к авантюрным шагам.

Десятилетие, прошедшее после окончания «холодной войны», было использовано США для дальнейшего всестороннего развития своих вооруженных сил и создания новых видов вооружений с целью достижения подавляющего превосходства над всеми вероятными политическими соперниками. При этом ставилась задача ведения одновременно двух крупномасштабных вооруженных конфликтов в любой точке земного шара.

В экономическом плане преследовались цели укрепления лидирующего положения США на мировой арене и, в частности, в мировой финансовой сфере, путем поддержания статуса доллара как мировой валюты, а также свободы действий транснациональных компаний. Тем же целям служила ведущая роль США в Международном валютном фонде (МВФ), Мировом банке (МБ) и Всемирной торговой организации (ВТО). Широко использовалось такое оружие, как введение экономических санкций против отдельных государств путем односторонних решений, принимавшихся конгрессом США, и навязывание их соблюдения другим странам. Тем самым предпринимались попытки возвести односторонние американские решения в ранг международных.

В международно-правовом плане США начали широко практиковать разделение государств на угодные и неугодные, причем ряду последних присваивалось наименование «изгоев». Эта практика стала особенно активно применяться после военных действий против Ирака («Буря в пустыне»). В такие «изгои» попала и Югославия. Действия против нее показывали, как далеко США готовы были идти для поддержания своей роли «мирового лидера».

Наконец, в информационно-пропагандистском плане США были преисполнены решимости использовать господство в мировых СМИ для утверждения своей лидирующей роли на международной арене, навязывания другим своих оценок мировых проблем и применения лозунгов «права человека»

и «свобода по-американски» как инструмента вмешательства во внутренние дела других государств и насаждения в них порядков, выгодных в первую очередь самим США и «золотому миллиарду». Искусственно созданный балканский кризис - и конкретно Югославия - стали первым полигоном для испытания этой стратегии и соответствующих ей методов действий.

Агрессия против Югославии замышлялась как краткосрочная военная кампания, своего рода телевизионное кибернетическое шоу «точечных бомбардировок» без участия наземных войск с тем, чтобы, быстро поставив противника на колени, под звуки победных фанфар провести юбилейные торжества по случаю 50-летия НАТО и принять новую концепцию блока, закрепляющую его господствующее положение в мире. Однако стойкость и выдержка сербского народа, сплотившего свои ряда против иностранной агрессии, скомкали планы США.

Последующие дни породили чудовищный термин – «гуманитарные бомбардировки». Западная пропаганда трубила о гуманитарной катастрофе на территории Косова. На деле такой катастрофы до развязывания натовской агрессии там не было. Она возникла только после начала агрессии под влиянием ряда факторов.

Во-первых, действий албанских террористов, подстрекавших местное албанское население и запугивавших его утверждениями о предстоящих «сербских зверствах».

Во-вторых, действительным продвижением югославских сил безопасности и армии и вытеснением ими албанских террористов с территории Косова, где их дальнейшие действия в условиях внешней агрессии становились недопустимыми.

И, в-третьих, самими «гуманитарными бомбардировками» НАТО, от которых страдало и мирное население. В результате десятки, а затем и сотни тысяч албанских беженцев устремились за пределы Косова, главным образом на территорию Албании и в Македонию, что было дополнительно использовано западной пропагандой против Югославии и в оправдание действий НАТО. О бедственном положении сербского народа, выдерживавшего массированные бомбардировки мощнейшего военного блока в условиях жесточайшей экономической блокады и несшего серьезные потери среди мирного населения, никто не думал.

Варварские «гуманитарные бомбардировки» не принесли немедленного и желанного результата. Однако, помимо человеческих жертв, они нанесли огромный ущерб югославской экономике. Шло целенаправленное уничтожение инфраструктуры, путей сообщения и особенно мостов – железнодорожных и автодорожных, нефтеперегонных заводов, передовых промышленных предприятий. Проходила неделя за неделей. Намеченный сценарий 50-летнего юбилея НАТО был испорчен. И хотя новая концепция НАТО была принята, от наиболее одиозных формулировок пришлось отказаться. Несмотря на яростную пропагандистско-психологическую войну против Югославии, дальнейшее продолжение «гуманитарных бомбардировок» стало приносить отрицательные результаты. Они сказались на настроении широких масс населения даже самих стран НАТО. Гораздо более решительные голоса раздавались в странах, принадлежавших к движению неприсоединения, например в Индии. Все политические силы и движения – кроме прозападных защитников «прав человека» – в России дали заслуженно резкие оценки агрессивным действиям альянса. После попадания «гуманитарной бомбы» в китайское посольство в Белграде и гибели нескольких его сотрудников дали трещину американо китайские отношения.

На мировой арене стали проглядывать контуры неоформленного треугольника в составе Россия – Китай – Индия, выступавшего против тенденции установления гегемонии НАТО на мировой арене и в защиту идей многополюсной структуры мира. Американская дипломатия столкнулась с тем, что можно было бы назвать «законом непредвиденных последствий». Надо было срочно искать выход из создавшегося положения.

Как всегда, когда нужно спасать свое лицо и привлечь дополнительных помощников, американская дипломатия вспомнила о существовании ООН, ОБСЕ, Контактной группы, а также России. Последняя в лице президента Ельцина вняла просьбам Запада. Назначение экс-премьера B.C. Черномырдина специальным представителем России на Балканах фактически отстранило МИД от урегулирования конфликта. Вместе с представителем ОБСЕ финским президентом М. Ахтисаари они стали склонять югославское руководство к принятию натовского ультиматума, камуфлируя его авторитетом (хотя и упавшим) международных организаций – ООН и ОБСЕ. Действуя в связке с первым заместителем государственного секретаря США С. Тэлботтом, Черномырдин и Ахтисаари в конечном счете склонили Милошевича к соглашению на основе Резолюции СБ ООН № 1244, которая подтверждала целостность Югославии и сохранение ею суверенитета над Косовом, а также к военно-техническому соглашению. Оба документа были приняты в едином пакете 9-10 июня 1999 г. Эти документы предусматривали международное военное присутствие в Косове и гражданское управление под эгидой ООН. Вместе с тем с 10 июня 1999 г. прекращались «гуманитарные бомбардировки» НАТО, продолжавшиеся непрерывно 78 дней.

Натовская агрессия нанесла народному хозяйству Югославии огромный материальный ущерб в размере более 100 млрд. долл. Большие потери, также исчисляемые миллиардами или в «лучшем случае» сотнями миллионов долларов, понесли соседние страны Юго-Восточной Европы – Венгрия, Румыния, Болгария и др. – от разрыва экономических связей, приостановки транспорта, в частности навигации по Дунаю из-за разрушенных мостов, и т.д. Кто возместит эти потери?

Такой вопрос встал еще во время продолжавшейся агрессии НАТО против Югославии. Именно тогда родилась идея заключения «Пакта стабильности» – своего рода «плана Маршалла» для Балкан, основным проводником которого стал Европейский Союз и более конкретно – Германия. 10 июня 1999 г., в день окончания натовских бомбардировок Югославии, этот пакт был подписан в Кельне на конференции, в которой приняли участие представители 38 стран и международных организаций. Излишне говорить, что среди них не было представителя Югославии. Однако подписание «Пакта стабильности» не сопровождалось выделением средств, необходимых для компенсации ущерба, понесенного балканскими странами. О предоставлении же помощи Югославии – жертве агрессии – даже не было речи.

Результатом агрессии стало создание на Балканах второго протектората НАТО. Вывод югославских сил и вступление войск стран НАТО при незначительном присутствии миротворцев из других стран, в частности из России, на территорию Косова и Метохии (полное официальное название этой территориальной единицы в составе Сербии) сопровождалось вторжением туда вооруженных террористических банд OAK. Оно вылилось в массовую «этническую чистку» всего неалбанского населения. За короткий срок с этой территории было выдворено более 350 тыс. человек, из которых 270 тыс.

составляли сербы и черногорцы, а остальные - цыгане, турки, горанцы и другие мусульманские меньшинства, испытывавшие притеснения и угрозы со стороны террористов. На смену беженцам на эту территорию вселилось несколько сотен тысяч граждан других стран, а именно - албанцев из собственно Албании, из Македонии, а также из рядов албанской эмиграции. Все эти люди исповедовали каноны радикального албанского национализма и разделяли политические принципы террористической OAK. Последняя не была разоружена, хотя о ее роспуске и было объявлено. Более того, основные силы OAK вошли в так называемый «Корпус защиты Косова», выполнявший полицейские функции.

Сформированная гражданская администрация во главе с французом Б. Кушнером постаралась сразу же разорвать не только административные, но и экономические связи Косова с Югославией. С этой целью на территории Косова устранялось хождение югославской валюты - динара, а в качестве универсального расчетного средства вводилась германская марка. Короче, с самого начала решения ООН стали нарушаться в принципиальных вопросах и был взят курс на постепенное отделение Косова от Югославии, т.е. на поддержку сепаратистских устремлений албанских террористов.

Действия миротворческих сил (КФОР) и гражданской администрации на территории Косова в короткий срок сумели скомпрометировать саму идею миротворчества под эгидой ООН, чем нанесли последней серьезный моральный урон. Более того, для оправдания своей агрессии против Югославии страны НАТО, и в первую очередь США, продолжили экономическую блокаду Югославии и стали усиленно добиваться отстранения от власти Милошевича и сведения с ним личных счетов. В ход был пущен так называемый Международный трибунал по военным преступлениям в бывшей Югославии, обладающий весьма сомнительной легитимностью. Против Милошевича были выдвинуты обвинения в геноциде албанского населения на территории Косова.

Тем самым сознательно провоцировался новый этап кризиса и создавались предпосылки для нового вмешательства во внутренние дела Югославии.

Ответом Милошевича стала законодательная инициатива о проведении прямых выборов президента Югославии населением страны. В свою очередь США и страны НАТО развернули лично против него пропагандистскую кампанию и начали финансировать оппозиционные группы в самой Югославии, прилагать усилия для их сплочения. Такие формы вмешательства во внутренние дела суверенного государства впервые применялись столь откровенно, цинично и почти открыто. Они особенно усилились после того, как была назначена дата выборов – 24 сентября 2000 г. По горячим следам упоминали скромную сумму в 25 млн. долл., впоследствии пресс-атташе НАТО в Брюсселе называл гораздо более весомые цифры. Не стояли в стороне и западные спецслужбы. Без их помощи объединить разрозненные и раздираемые противоречиями оппозицион ные силы в общем противостоянии Милошевичу и его режиму было бы невозможно, хотя тот быстро терял поддержку не только значительных слоев населения, но и армии, спецслужб и даже собственной партии.

На настроениях в Югославии сказывались не только экономические трудности, вызванные многолетними санкциями и особенно последствиями агрессии НАТО. Более всего влияла непрерывная цепь поражений, испытанных за время после распада старой Югославии. За это время – а Милошевич находился у власти 13 лет, с 1987 г. – образовавшаяся на ее развалинах Союзная Республика Югославия, а конкретнее – Сербия и сербский народ – утратили Сербскую Крайну и часть Восточной Славонии на территории Хорватии, где сербы жили долгие столетия: Сараево перестал быть вторым по величине сербским городом в стране, а сербское население было изгнано оттуда, тогда как территория Республики Сербской в Боснии и Герцеговине резко ужалась. В Черногории при одобрении со стороны Запада активно набирали силу сепаратистские тенденции. В результате агрессии НАТО территория Косова и Метохии была фактически окончательно потеряна. Негибкость политики Милошевича, хотя в значительной степени она определялась возникшим сербским национальным вопросом, его неспособность защитить интересы своего народа делали его весьма уязвимым для критики.

Западная же пропаганда заранее предрекала его поражение и заявляла о непризнании результатов выборов, если Милошевич окажется победителем, так как в этом случае они якобы будут заведомо фальсифицированы.

На выборах 24 сентября 2000 г., в которых согласно официальным данным федеральной избирательной комиссии приняло участие чуть больше 64% населения, Милошевич получил примерно 40% голосов, тогда как его основной соперник, вокруг которого объединилась демократическая оппозиция Сербии, куда вошли 18 различных партий и политических течений, В. Коштуница – 48%, остальные три претендента получили незначительное число голосов. Было ясно, что Коштуница, несмотря на свою сравнительно малую известность в стране, одержал по крайней мере моральную победу.

В строгом соответствии с законом должен был состояться второй тур голосования, в котором победа Коштуницы вряд ли вызывала сомнения. Однако западная пресса, а также силы объединенной оппозиции в едином порыве и в согласии с заранее объявленными намерениями сразу же заявили о фальсификации выборов и провозгласили победу Коштуницы. Его сторонники высыпали на улицы Белграда и ряда других городов страны, требуя немедленного признания его победы. В первых числах октября поведение толпы стало принимать погромный характер. Характерно, что армия и службы безопасности заняли в таких условиях сдержанную позицию и заявили о своем невмешательстве. В конечном счете к вечеру 6 октября Милошевич был вынужден признать свое поражение, а Коштуница приведен к присяге как новый президент СРЮ. Так пал режим Милошевича, вызвав взрыв эйфории в западных СМИ.

«Сегодня – Белград, завтра – Минск» – таковы были немедленные комментарии многих газет и телепрограмм. Казалось, Запад нашел способ избавляться от неугодных ему политических деятелей и менять режим в странах, записанных в «изгои».

События в Югославии мало сказались на экономическом положении страны:

обещанная ей помощь оставалась на словах, надежды на быстрый подъем жизненного уровня не сбылись. Возвращение Югославии принадлежавшего ей по праву одного из соучредителей места в ООН, а также в других международных организациях на деле ничего не меняло. Однако запущенный маховик черногорского сепаратизма продолжал наращивать обороты, так что единству новой югославской государственности был нанесен дополнительный удар. На территории Косова албанские сепаратисты расценили произошедшие перемены как еще один шаг по пути полного отделения от Сербии. В этом их убедили и проведенные в конце октября 2000 г. под эгидой ОБСЕ (а более конкретно – НАТО) выборы в муниципальные органы Косова, в которых приняли участие только албанцы. Как и следовало ожидать, значительная часть избранных представляла радикальных националистов, а точнее – представителей формально распущенной OAK, которая теперь получила и политическую легитимацию, а остальные – так называемых «умеренных националистов», т.е. тех же сепаратистов. Естественно, что правительство Югославии выступило с решительным протестом против этих выборов, охарактеризовав их как незаконные. Такую же позицию выразил и российский МИД, отметивший, что для выборов в Косове нет подходящих условий. По сути они узаконивали практику и последствия этнических чисток, проводившихся в этом крае отрядами террористов. Напротив, косовские радикал-националисты, вдохновляемые получаемой поддержкой Запада, вскоре активизировали свою террористическую деятельность в южных районах Сербии, в буферной зоне безопасности – в Прешевской долине, где имелось также и албанское население. В целом же в ситуации на Балканах никакой разрядки не произошло, и многие наблюдатели с уверенностью предсказывали возникновение новых очагов напряженности.

В политике самих США на Балканах наступило временное затишье, вызванное развернувшейся в стране президентской избирательной кампанией.

Она закончилась приходом к власти 30 января 2001 г. новой республиканской администрации во главе с президентом Дж.Бушем-младшим. В этой связи небезыинтересно вспомнить, что за 10 лет до этого его отец – тогдашний президент США Дж. Буш-старший – пустил в оборот формулу «новый мировой порядок» для обозначения новой фазы, наступившей в международных отношениях. Новая администрация унаследовала не только много идей, но и конкретных лиц из окружения Дж. Буша-старшего. Последнее не замедлило сказаться на подходе избранного президента к ряду международных проблем:

отказу США от ратификации Киотского соглашения об охране окружающей среды, постановке вопроса об одностороннем выходе США из договора по ПРО от 1972 г. и т.д. На Балканах же был продолжен и даже ужесточен курс предыдущей администрации.

С начала 2001 г. был возобновлен политический и экономический нажим на Югославию и ее нового президента Коштуницу с тем, чтобы добиться выдачи Милошевича Гаагскому трибуналу. Главный прокурор трибунала Карла дель Понте, назначенная на этот пост, лишь усилила его односторонность и антисербскую направленность. Ее напор во время визита в Белград в январе 2001 г. вызвал у нового югославского руководства законный вопрос: почему трибунал отклонил иск Югославии против НАТО и не признал блок виновным в гибели многих сотен мирных граждан во время агрессии против СРЮ? Кто несет ответственность за применение в Югославии снарядов с обедненным ураном, представляющим экологическую угрозу для окружающей среды? Коштуница расценил сам трибунал как политически ангажированную организацию.

Поведение дель Понте, которая привезла в Белград длинный список подозреваемых, резко контрастировало с ее позицией в отношении Хорватии. Там в начале 2001 г. разыгралась политическая борьба в связи с делом генерала Мирко Норача, «прославившегося» в годы «Отечественной войны» – так официально именуют в Хорватии военные действия 1991-1992 г. – и в последующее время звериной жестокостью по отношению к сербскому населению и лично участвовавшего в расстрелах мирных жителей. Эти факты всколыхнули хорватскую демократическую общественность. Но, когда генерал был арестован хорватскими властями, в его защиту выступили националистические круги, в том числе и хорватский генералитет, организовавшие массовые митинги, блокаду дорог и т.д. Сам же Норач ухитрился, конечно не без помощи единомышленников, бежать из-под стражи. Более того, он сумел, находясь в бегах, дать интервью газете «Свободная Далмация», требуя суда над собой только в Хорватии и ни в коем случае не в Гааге. И вот в это время из Гааги пришло сообщение за подписью дель Понте, что генерал Норач в списках возможных военных преступников не значится! Все встало на свои места.

Очевидные перекосы в деятельности Гаагского трибунала и его политизированность дали обильную пищу для рассуждений о его правомерности.

Неумеренный раж дель Понте вызвал дополнительный стимул для дискуссии.

Одним из поводов стал тезис о том, что трибунал не должен быть инструментом в руках НАТО. Это не было пропагандистским утверждением. 9 мая 1996 г. между Международным трибуналом по бывшей Югославии и командованием НАТО в Европе был подписан двусторонний Меморандум о сотрудничестве в деле розыска и задержания обвиняемых. При этом не следует забывать, что повивальной бабкой при рождении этого трибунала была Мадлен Олбрайт, являвшаяся тогда, в 1993 г., представителем США в ООН. Не удивительно, что трибунал утаивал от общественности и Совета Безопасности ООН поступавшую к нему информацию о преступлениях НАТО во время агрессии против Югославии.

Дальнейшее продолжение деятельности этого трибунала не могло содействовать ни стабилизации ситуации в самой Югославии, ни примирению на Балканах.

Исходя из этих соображений, министр иностранных дел России И. Иванов еще в конце февраля 2001 г. высказал мнение, что потребность в деятельности этого трибунала вообще отпадает, а его дальнейшее существование может вызвать осложнения при решении других вопросов.

Однако соблазн использовать трибунал хотя бы для оправдания агрессии НАТО против Югославии не покидал политические круги США и некоторых других стран. Доказательством стала история с экстрадицией Милошевича, напоминавшая криминальный сериал с похищением. После ареста в Югославии 31 марта 2001 г. ему были предъявлены обвинения в злоупотреблении властью.

Начались допросы представителями югославской прокуратуры. Однако настоятельные требования выдачу его Гаагскому трибуналу продолжались. Более того, с этим увязывалось предоставление Югославии экономической помощи для восстановления ее разрушенной экономики. Особенно решительно стояли на этой позиции США. Конституционный суд Югославии признал такие домогательства противозаконными и противоречащими Конституции страны. Но на кон был поставлен обещанный первый транш помощи размером в 1,3 млрд. долл. Нервы сербского премьер-министра 3. Джинджича, протеже западных держав, не выдержали. В секрете от союзного руководства несколько сербских министров во главе с ним в конце июня 2001 г. фактически выкрали Милошевича из тюрьмы и тайком переправили в Гаагу, в распоряжение Международного трибунала. Их действия нарушали законы собственной страны, а также выявили степень расколотости и внутренние противоречия в наспех сколоченной коалиции, добившейся перемен в стране. Был публично унижен президент СРЮ Коштуница, которому показали реальные пределы его власти. Российская дипломатия в очередной раз самоустранилась от оценки этого произвола, независимо от отношения к личности Милошевича. Инициатива в очередной раз оказалась в руках западных держав. Морально-этическая составляющая в действиях всех задействованных сторон осталась без анализа.

Трагикомичной стороной этого эпизода стало бессилие Гаагского трибунала внятно сформулировать выдвинутые против Милошевича обвинения в организации геноцида албанцев на территории Косова. Доказательной базы для такого обвинения не оказалось. Тогда генеральный прокурор дель Понте решила расширить обвинение, сделав ставку на его «злодеяния» во время этногражданской войны на территории Хорватии, а также в Боснии и Герцеговине. Любопытно, однако, что подобных обвинений не было выдвинуто ни против почившего хорватского президента Ф. Туджмана, ни против боснийского экс-президента А. Изетбеговича, хотя в распоряжении трибунала материалов для этого более чем достаточно. Забыты при этом и «заслуги»

Милошевича при подписании Дейтонского соглашения. Но и здесь у трибунала вышел прокол: то ли осторожный Милошевич не оставил никаких следов, предпочитая отдавать распоряжения устно, то ли в этом просто не было нужды и события развивались сами по себе. Но желание сделать Милошевича «козлом отпущения», свалить на него все свои грехи и просчеты, оправдать задним числом агрессию НАТО против Югославии остается в силе. Поставить обвинительный материал против него принуждают Белград, выдвигая к нему все новые требования. Вместе с тем характерно, что трибунал и тогда, и позже игнорировал поступавшие к нему материалы о злодениях албанских террористов против сербского населения на территории Косова, а также об активной деятельности албанских наркобаронов, превративших Косово в криминальный регион Европы.

Между тем албанские террористы продолжали действовать. Потерпев неудачу в южной Сербии, они перенесли свою деятельность на территорию Македонии. В марте 2001 г. сюда вторглись албанские боевики из Косова. Лидеры радикал-националистов уверовали в то, что теперь им все дозволено, и открыто провозгласили твердую решимость «освободить» все территории на Балканах, где имеется албанское население (необязательно представляющее там большинство).

Разгорелись бои с македонской армией в районах городов Тетово и Куманово на севере Македонии. Осудив на словах действия албанских террористов, представители НАТО не поспешили, однако, на помощь союзнице – Македонии, которая в прежние годы всегда была готова оказать им услугу. Их обуревали совсем другие заботы. В первую очередь – не дать сложиться балканскому блоку в борьбе против албанских террористов. Была отклонена предложенная Болгарией военная помощь. Особенно нежелательными они считали совместные действия Белграда и Скопье. Между тем «балканский талибан», как стали иногда называть албанских боевиков в прессе, явно выходил из повиновения (как и собственно талибан в Афганистане). Перед руководством НАТО и Европейского Союза встала сложная задача не допустить дальнейшей эскалации конфликта на Балканах.

Попытки урезонить албанских террористов успехом не увенчались. Весной отдельные их группы продолжали действовать с переменным успехом. Летом они активизировались, и это вызвало потоки беженцев из среды славянского населения. В Скопье зачастили с визитами представители НАТО и ЕС – Робертсон и Солана. Они фактически сковали действия македонских властей и армии против вторгшихся боевиков и мятежников из местной албанской общины, которые стали гордо именовать себя «Армией национального освобождения в Македонии». Под давлением НАТО началась «косовизация» Македонии, а македонские власти стали заложниками политических амбиций албанского национального меньшинства. Вначале существовавшие в стране албанские политические партии поддержали требования мятежников об отделении от Македонии территорий, населенных албанцами, но потом были вынуждены отмежеваться от них. Этот пример лишний раз показывал, что речь шла не о «защите прав» албанцев в Македонии – по ее конституции они имели все права на уровне требований международного права и документов ООН, – а о контроле над территориями. В конце июля западным державам удалось посадить за стол переговоров представителей македонского правительства, двух албанских политических партий, существовавших в стране, а также представителей боевиков. Поставив последний на один уровень с официальными представителями, западные державы унизили македонское правительство и одновременно поощрили албанских террористов и сепаратистов.


Переговоры происходили под аккомпанемент орудийных и автоматных выстрелов, в обстановке захвата боевиками отдельных сел и попыток установления там своей административной власти. Как ранее в Косове, они требовали размещения на территориях, на которые они претендовали, войск НАТО, рассчитывая под их прикрытием осуществить свои планы на практике.

Переговоры длились долго и завершились в середине августа подписанием соглашения, удовлетворявшего в значительной степени все их требования. В соглашение вошли положения о пересмотре македонской Конституции: о формировании коалиционного правительства с обязательным участием албанских политических партий (на деле они и раньше были там представлены);

о статусе албанского языка как второго государственного и обязательного его применения в тех районах, где албанское население составляет 20% и более;

о полной амнистии всем мятежникам и сепаратистам. Последние были вдохновлены полученной со стороны Запада поддержкой и даже обещали сдать небольшую часть имевшегося у них оружия. Для его сбора в Македонию должны были быть направлены миротворческие силы НАТО, и альянс проявил завидную расторопность в решении этого вопроса. Меньше чем через неделю после подписания соглашения было принято решение послать туда 4 тыс. солдат, оговорив, конечно, условия их безопасности.

Операция войск НАТО по сбору оружия получила напыщенное наименование «основной урожай», причем будущий «урожай» был заранее подсчитан: предполагалось собрать 3,5 тыс. стволов огнестрельного оружия.

Такие цифры сразу же вызвали скепсис. Количество вооруженных боевиков намного ее превышало. Кроме того, отсутствие охраняемой границы между Македонией и Косовом, которое тоже превратилось в крупную перевалочную базу по торговле оружием, делало весь этот процесс бессмысленным. Как это имело место и в Косове, в Македонии боевики охотно сдали самые старые образцы оружия, способные пополнить собрания какого-нибудь музея: среди прочих была сдана даже одна пищаль! Современное же вооружение и тяжелая техника остались в их руках. Хотя немного позднее миротворцы из НАТО рапортовали об успешном завершении операции, было бы несправедливо обвинять их в наивности. Их основная задача состояла в другом, а именно – в превращении своего присутствия на территории Македонии в постоянное, т.е. в расширении «международного протектората» на Балканах, что и было оформлено соответствующим решением НАТО. Отныне все места компактного проживания албанцев в этой части Европы оказались под контролем альянса. Это единое территориальное пространство до удивления напоминает контуры «Великой Албании», созданной фашистскими державами в годы второй мировой войны как одного из орудий их оккупационной политики.

Когда македонский парламент в сентябре 2001 г. приступил к обсуждению поправок, предлагавшихся для внесения в Конституцию страны, парламентариев охватили сомнения. На деле поправки давали албанскому меньшинству гораздо больше прав, чем основному славянскому населению. Однако робкие попытки пересмотреть их были решительно пресечены представителями Запада, которые указали, что обсуждать поправки можно, но изменять нельзя. Этот ультиматум в относительно мягкой форме дал знать о пределах государственного суверенитета страны под эгидой НАТО. Политические пилюли подслащивали экономическими обещаниями, выполнять которые, однако, не торопились. Глубокое же недоверие между представителями различных национальностей, ставшее характерным и для Македонии, как, впрочем, и для Балкан в целом, ставит вопрос об осуществимости этих договоренностей на деле, поскольку отсутствует добрая воля.

Принципы, положенные в основу этих и других соглашений, не отвечают политическим традициям балканских стран и менталитету их народов. Впрочем, это обстоятельство мало заботит миротворцев НАТО с их склонностью «принуждения к миру». Под последним понимается присутствие войск альянса на территориях, ставших, в сущности, его протекторатами и плацдармами для размещения военных баз и воинских подразделений. В действительности Балканы в результате вмешательства НАТО все больше превращаются в зону национальной и этнической сегрегации, не свойственную этому региону с его чересполосным расселением отдельных народов в прежние времена. В особенности это относится к сербскому народу. Союзная Республика Югославия, где различные политические силы старательно раздувают пламя черногорского сепаратизма, постоянно стоит перед угрозой раскола. Сербия же как республика и часть новой федерации в возрастающей мере испытывает на себе плоды политической практики, применяемой западными державами и прежде всего США в отношении государств-»изгоев». Такое положение реально сложилось в этой части Европы осенью 2001 г., когда террористические акты в США внесли новые элементы в международную ситуацию.

Антитеррористическая коалиция: смена парадигмы или самоутверждение лидера Террористические акты, совершенные 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке и Вашингтоне мусульманскими экстремистами, показали всю хрупкость современной цивилизации и уязвимость высокоразвитых государств. Угроза пришла совсем не с той стороны, откуда ее ожидали. Аналитики разных стран немедленно определили их как начало новой эпохи в международных отношениях. С такой констатацией можно согласиться, но при этом следует сразу же оговориться, что за ней скрываются разные трактовки наступивших перемен.

Каждое из затронутых государств истолковало их по-своему и сделало для себя собственные выводы. Для политической элиты и широкой общественности США они принесли шоковое осознание того ставшего очевидным факта, что их страна не является более неуязвимой в силу своего заокеанского положения. Сравнения с Перл-Харбором можно принять только частично, ибо тогда нападению подверглась отдаленная военная база. Теперь же объектом агрессии стало не просто мирное население, а символы американской военной, политической и экономической мощи - здание Пентагона в Вашингтоне и Центр международной торговли в Нью-Йорке, в самом сердце страны, никогда не подвергавшейся агрессии. Более демонстративного зрелища, ставшего достоянием без преувеличения всего мира («эффект CNN»), трудно себе представить. Это был мощный удар по идее американской исключительности, своего рода изолированности страны от происходящих в других странах и регионах негативных явлений.

Американская администрация и общественное мнение с правом расценили террористические атаки как акт агрессии против США. Их дальнейшие действия стали развиваться по классической схеме реакции государства, подвергшегося нападению противника. Однако тут же встал вопрос: кто является агрессором?

Ответ на него был найден почти сразу. Ответственность за теракты была возложена на главу исламской террористической организации «Аль-Каида «Усаму бен Ладена и поддерживавший его режим талибов в Афганистане, где он жил последние годы. Когда талибы отвергли требование США выдать бен Ладена, было объявлено о предстоящей операции против Афганистана. Эта операция должна стать составным звеном в борьбе с мировым терроризмом.

В последнее время в публицистике появились сведения, основанные на ставших известными американских правительственных документах, о том, что действия администрации президента Буша-младшего не были импровизацией в последнюю минуту. Американские силовые ведомства задолго до этих террористических актов считались с их возможностью и готовились к их отражению. Исходным пунктом широкомасштабного планирования стал меморандум президента Клинтона от 21 июня 1995 г., направленный федеральным ведомствам, определявший широкий круг задач. Специально созданная Национальная комиссия по терроризму представила в июне 2000 г.

доклад конгрессу, в котором рассматривались возможные угрозы и намечались меры как по их предотвращению, так и по возмездию. Уже тогда главным подозреваемым считался Бен Ладен и его организация «Аль-Каида», а в качестве объекта возмездия намечался Афганистан. Содержавшиеся в докладе рекомендации предусматривали меры против других стран, которые могли финансировать террористов, – Ирана, Сирии и даже Пакистана, – и по пресечению их финансовой поддержки. В январе 2001 г. на этой основе был составлен оперативный план действий, координирующий усилия различных ведомств США (CONPLAN), где расписывались их мероприятия в случае чрезвычайных обстоятельств. Среди них намечались и внешнеполитические инициативы, которые планировалось осуществить собственными силами, без учета ООН и даже НАТО.

Администрация США, опираясь на возмущение всего мира варварским преступлением, жертвами которого стали около 4 тыс. простых людей, приступила к созданию Антитеррористической коалиции без предварительной консультации с ООН и со своими союзниками по НАТО. Среди последних безоговорочную поддержку с самого начала выразила только Великобритания. В речи, произнесенной 10 дней спустя после трагических событий, президент Буш провозгласил лозунг «Кто не с нами, тот против нас!» и заявил о готовности применить в предстоящей борьбе любое оружие (т.е. и атомное), хотя и заметил, что сроки войны не поддаются прогнозу, равным образом как и ее развитие, но выразил уверенность в конечной победе. Название предстоящей операции было первоначально определено как «Бесконечная справедливость», хотя от него разило пропагандистским духом и бесконечной самоуверенностью. Задавшись целью покарать в первую очередь режим талибов в Афганистане, американская администрация, особенно в первое время, поиграла с идеей обрушить удар на все страны-»изгои», начиная с Ирака, Ирана, Ливии и т.д. В район Персидского залива стали стягиваться ударные силы американского флота, прежде всего авианосцы и корабли, способные запускать крылатые ракеты.


Особое значение в свете предстоявшей операции приобретало наличие подходящих союзников в прилегающем к Афганистану регионе. В первую очередь встал вопрос о Пакистане. Правительство этой страны находится в сильной зависимости от США, равно как и ее экономика. В то же время Пакистан был одним из трех государств – наряду с Саудовской Аравией и Арабскими эмиратами, - которые поддерживали с режимом талибов дипломатические отношения. Ни для кого не было секретом, что в свое время движение «Талибан»

было создано пакистанской разведкой при самом активном участии американских спецслужб и саудовском финансировании. Тогда бен Ладен был не просто желанной, но и поддерживаемой фигурой, поскольку сражался против советских войск, находившихся в Афганистане. Но времена изменились, и бывший союзник превратился во врага. На его счету была организация терактов против американских посольств и военного корабля. За ним началась охота. Надо полагать, что США с давних пор имели в его окружении агентов-осведомителей, и утверждение о его причастности к терактам в Америке основаны, возможно, на их сведениях. Вместе с тем в Пакистане многие армейские офицеры и значительная часть общественности сочувствует талибам и неодобрительно относится к правительству генерала П.Мушаррафа, заявившего о присоединении к антитеррористической коалиции. В стране прошли многочисленные массовые митинги протеста, ряд представителей ее пуштунского населения открыто заявили о своей готовности прийти на помощь Афганистану в случае американской агрессии. Пакистан переживает тяжелые дни и находится в состоянии серьезного внутриполитического кризиса.

Среди других региональных проблем внешняя политика США не могла обойти стороной позицию среднеазиатских государств СНГ, особенно Туркменистана, Таджикистана и Узбекистана, прилегающих к Афганистану.

Естественно, что эти проблемы были напрямую связаны с позицией России, которая сразу же заявила о своей солидарности с США как жертвой террористического нападения. Заняв свое место в политическом создании антитеррористической коалиции, Россия, однако, сразу же дала понять, что ее вооруженные силы не будут принимать участия в военных действиях против Афганистана, но она окажет поддержку и гуманитарную помощь антиталибскому Северному альянсу. Узбекистан предоставил американцам аэродром Ханабад на юге своей территории для сосредоточения военной авиации и спецназа, предназначенных для проведения на территории Афганистана гуманитарных и спасательных операций. Таджикистан дал согласие на использование своего воздушного пространства в этих целях, а также базы в Кулябе, которая стала весьма существенным фактором поддержки действий в Афганистане против талибов. Значение Куляба увеличивается его близостью к аэродрому Шеркат в начале Панджшерского ущелья. Учитывая нестабильность политического положения в Пакистане, можно предположить, что наличие надежных баз на севере Афганистана будет содействовать стабилизации военного и политического положения в этой стране. Не подлежит сомнению, что без стратегического взаимодействия с Россией такие варианты не были бы возможны.

Анализ действий американской администрации, а также ставших известными ее военных и внешнеполитических планов вызвал у многих наблюдателей недоумение тривиальностью их реакции, неспособностью выйти за традиционные рамки, что никак не соответствовало самонадеянно взятой ими на себя роли мирового лидера. США, первыми заявившие о начале новой эпохи после совершенных терактов, оказались больше других в плену стереотипных представлений. Вся их активность после трагических событий стала развиваться в направлении утверждения своей роли лидера на международной арене, в создании под своим руководством размытой антитеррористической коалиции как новой формы навязывания своей воли мировому сообществу. У многих аналитиков создалось впечатление, что США пытаются использовать глобальную кампанию против террора для сведения счетов со странами, стоявшими в их проскрипционных списках как «изгои». Далее обращалось внимание на то, что наиболее видимый результат их действий – это усиление контроля над нефтеносными районами, прилегающими к зоне Персидского залива. Тем же целям служит и рывок, ведущий к усилению их присутствия на постсоветском пространстве, особенно в нефтеносной зоне, прилегающей к Каспийскому морю, которую США объявили зоной своих национальных интересов еще несколько лет тому назад. Отсюда — их интерес к Грузии, Азербайджану и Узбекистану, проявившим готовность идти им навстречу. В этом плане действия против Афганистана играют скорее инструментальную роль, а также призваны показать мировому сообществу и собственным гражданам способность разрушить хотя бы одно гнездо терроризма, а также возможности действовать в любой точке земного шара. Другими словами, налицо еще один (может быть, последний?) мощный порыв США к построению однополюсного мира и утверждению своего лидерства в нем.

Действия США чреваты непредсказуемыми последствиями. Несмотря на все их заверения в том, что они ведут борьбу не против ислама, а против террористических организаций, очень многие люди в исламских странах думают иначе. Этим пользуются террористические организации и их лидеры. Так, например, бен Ладен распространил через арабские информационные агентства свою оценку происходящих событий как крестовый поход христианских государств против исламского мира. Такой взгляд и раньше высказывался другими лицами. Иными словами, формирование антитеррористической коалиции и действия США рассматривались сквозь призму теории столкновения цивилизаций. Естественно, что такая трактовка призвана оправдать действия самих террористов, однако если она получит распространение, то может оказать серьезное влияние на развитие событий. И одной из первых стран, которая может стать жертвой такой пропаганды, является Пакистан. В случае свержения правительства генерала Мушаррафа и прихода к власти сил, которые откажутся от политики поддержки военных действий США против Афганистана, неизбежно встанет вопрос о контроле над ядерным арсеналом, существующим в этой стране.

Нельзя забывать, что Пакистан является единственным мусульманским государством, имеющим ядерное оружие. Смогут ли религиозные фанатики получить доступ к ядерным материалам и использовать их в своих целях? Этот вопрос не может никого оставить равнодушным.

Переход террористов к использованию ядерных материалов может послужить дальнейшему обострению обстановки, далеко превосходящему последствия начавшегося использования бактериологических средств.

Распространение почтовыми отправлениями бактерий сибирской язвы стало второй фазой террористических действий против США и поставило мир перед невиданной ранее формой терроризма. Несмотря на малое количество реальных жертв, эта диверсия показала высокую степень ее эффективности как способа информационно-психологического воздействия на общество, против которого она направлена. Пока что террористы использовали сравнительно слабый вид биологического оружия. Не исключено, что в дальнейшем они могут использовать другие, гораздо более опасные виды, вызывающие массовые эпидемии с летальным исходом. Их применение, формы которого могут быть чрезвычайно разнообразны, способно породить панические настроения гигантских размеров, парализовать экономическую и политическую жизнь государства. Такие эпидемии нельзя будет ограничить территорией страны, против которой они были первоначально применены, они неизбежно затронут другие страны. Этот факт сам по себе показывает, что человечество уже на деле перешло рубеж, за которым следует какой-то новый этап развития всего мира.

Старые подходы к решению новых проблем будут неэффективными.

Встает вопрос о позиции и политической стратегии России в новой ситуации.

Для нее место в рядах антитеррористической коалиции было вполне естественным, поскольку именно она стала первой страной, испытавшей на себе действия международного терроризма: вылазка чеченских банд на территорию Дагестана и взрывы жилых домов в Москве и других городах страны показали это со всей наглядностью. Россия была также первой страной, обратившей внимание мировой общественности на опасность международного терроризма, но до трагических событий в США ее голос не был услышан. Между тем она задолго до этого указывала на подпитку финансами и оружием чеченских террористов со стороны экстремистских исламских организаций, в частности, на прохождение многими чеченскими боевиками подготовки в Афганистане в лагерях бен Ладена, с которыми их главари были тесно связаны. Там же проходили подготовку моджахеды, принимавшие участие в военных действиях на территории Боснии на стороне мусульманских сил, а также в рядах албанских террористов в Косове. Все происходящие на международной арене сдвиги находятся сейчас в центре внимания политического руководства России.

В мировых средствах массовой информации стала проходным местом констатация того, что Россия играет ключевую роль в противостоянии мировому терроризму, а ее активное участие в создании и деятельности антитеррорис тической коалиции трудно переоценить. Сами американские политики неодократно отмечали, что сотрудничество с ней принесло больше пользы, чем поддержка стран НАТО. Хотя последние объявили о введении в силу статьи 5-й Устава альянса (нападение на одну из входящих в него стран рассматривается как нападение на весь альянс), их участие в действиях антитеррористической коалиции является ограниченным и более декларативным. Только в последнее время под жестким нажимом США некоторые из них приняли решение о посылке в Афганистан небольших контингентов своих войск. Российская политика исходит при этом из учета своих национально-государственных интересов, защита которых связана с преодолением ряда негативных явлений, накопившихся в системе международных отношений за последнее десятилетие. Наиболее серьезные из них – дискриминационные меры против России в мировой экономике: непризнание ее страной с рыночной экономикой, искусственные и неравноправные условия ее принятия в ВТО, а также отсутствие желания считаться с интересами России на международной арене, прежде всего продолжающаяся политика по расширению НАТО.

Закономерно будет ожидать, что формы и степень участия России в антитеррористической коалиции будет напрямую зависеть от готовности других участников коалиции считаться с ее интересами. Пока же такой готовности не видно. Реальных сдвигов по отношению к России со стороны НАТО не наблюдается. Расточаемые комплименты и туманные высказывания о возможном партнерстве в будущем только вызывают подозрения. Они усиливаются в связи с многочисленными заявлениями влиятельных лиц, суть которых сводится к тому, что Запад услугами России, конечно, воспользуется, но считаться с ее интересами не намерен. 3. Бжезинский назвал, например, иллюзиями Москвы приостановку расширения НАТО. Как бы в подтверждение его слов штаб-квартира альянса в Брюсселе инициировала созыв в Софии 5 октября 2001 г. встречу глав государств и правительств тех стран, которые рассматриваются как кандидаты на принятие в НАТО: Албании, Болгарии, Македонии, Словении, Румынии, Словакии, Латвии, Литвы, Эстонии, а также специально приглашенной Хорватии.

В принятом на этой встрече заявлении ее участники объявили, что считают себя де-факто членами альянса и рассматривают нападение на США как «нападение на всех нас». Присутствовавший на этой встрече генеральный секретарь НАТО Дж. Робертсон заверил ее участников, что новая обстановка не приостанавливает расширения альянса. Такая формулировка затрагивала также и некоторые страны, являвшиеся в прошлом советскими республиками, хотя руководству альянса хорошо известно, что Россия вправе рассматривать такие действия как направленные против ее безопасности.

Другой крупной проблемой является вмешательство в отношения между странами СНГ, препятствование их возможной интеграции и сознательное разжигание русофобских настроений среди их правящих элит, чем особенно активно занимается такой рудимент «холодной войны», как американская радиостанция «Свобода». Она ни на минуту не прекратила своей информационно психологической войны против России даже после терактов 11 сентября.

Популярным в антироссийской пропаганде на Западе остается тезис «защиты»

стран СНГ от «русского империализма», «имперских тенденций» в политике России. Под этим углом зрения рассматривается любой ее шаг в сторону налаживания даже экономических и культурных связей со странами СНГ, от нарушения которых несут немалый урон в первую очередь они сами. Отсюда – поддержка любых антироссийских действий со стороны других стран постсоветского пространства, в частности, поощрение Грузии в ее враждебной России политике, инициирование различных политических комбинаций вроде ГУУАМ, способных ослабить сотрудничество стран СНГ.

Немалые усилия прилагаются для того, чтобы связать России руки в борьбе с терроризмом на ее собственной территории, а именно в Чечне, на примере которой хорошо видна роль двойных стандартов в подходе даже к таким явным проявлениям терроризма и экстремизма. Россия вправе ожидать от Запада, и в первую очередь от США, прекращения действий, ущемляющих ее интересы.

Официальный визит Президента РФ В. Путина в США в середине ноября 2001 г.

улучшил взаимопонимание между двумя державами, но только будущие действия американской администрации покажут, в какой мере она готова считаться с интересами страны, которую на словах признает стратегическим партнером.

Конечно, США учитывают сложившуюся обстановку и принимают меры, чтобы улучшить свой имидж на международной арене, пострадавший в ходе агрессивных действий на Ближнем Востоке и в Югославии, после почти демонстративного игнорирования ООН и т.д. В ряде случаев их действия носят в известной мере формальный характер. Так, в ответ на критику своего отношения к ООН они погасили почти полностью свою финансовую задолженность перед этой организацией. Но тут же постарались внести ясность в истинный смысл своих намерений. 8 октября 2001 г. посол США в ООН передал специальное послание в Совет Безопасности, где отмечалось, что США оставляют за собой право нанести удар по любому государству, которое окажется причастным к мировому терроризму. Тогда встает вопрос: кто же будет определять виновность заподозренного государства? США берут эту ответственность на себя, но тем самым опять ставят себя выше СБ ООН и фактически заявляют, что будут руководствоваться лишь своими расчетами и политическими интересами.

Вполне понятно, что такая позиция США не может не вызывать возражений.

Не только Россия, но и другие страны, в первую очередь Китай, а также Индия считают, что все силовые действия в мире должны получать санкцию ООН и его СБ. Китайское руководство после консультаций с Россией и другими странами особенно подчеркивает недопустимость какого-либо нарушения суверенитета отдельных государств и вмешательства в их внутренние дела. Только соблюдение этих принципов, составляющих основу международного права, создаст условия, на которых может и будет строиться антитеррористическая коалиция, охватывающая помимо стран Запада также и государства других континентов.

Действия США вызывают неоднозначную оценку в мире. Самые многочисленные по населению мусульманские страны – Индонезия и Малайзия – высказались за скорейшее прекращение военных действий США в Афганистане.

Другие страны, прежде всего Россия и Китай, озабочены послевоенным устройством Афганистана и не склонны оставаться в стороне от решения этой проблемы. Ряд государств беспокоит вопрос, останутся ли вооруженные силы США после завершения военных действий на территории Афганистана? Не попытаются ли они, как это бывало уже не раз, превратить его территорию в очередной военный плацдарм? Будут ли выведены американские подразделения с военной базы Ханабад в Узбекистане, а также с базы Куляб в Таджикистане?

Перечисленные выше вопросы являются частью краткосрочных, а вернее неотложных, проблем и ставят целью выработку новых правил международного поведения в рамках антитеррористической коалиции, придания ей некоей внутренней структуры и определения желаемых результатов. К таким краткосрочным проблемам относится формирование единого правового пространства по борьбе противv международного терроризма.

Несмотря на очевидную необходимость таких действий, эта задача не так проста. Следует выработать конвенцию об определении терроризма, форм его проявления, ответственности за пособничество ему. Первые международные консультации по этим проблемам выявили их сложность. Очевидна связь между терроризмом и международной организованной преступностью, временами их полная смычка, поскольку криминалитет, в частности наркоторговля, дает средства для поддержки и развития деятельности террористических организаций.

Отсюда – задача борьбы с отмыванием «грязных денег», закрытие банковских счетов экстремистских организаций. И решить ее может только совместная деятельность правоохранительных органов всех государств, входящих в антитеррористическую коалицию. Налаживание такого сотрудничества – непростое, но необходимое дело. Помимо организационных проблем оно требует упрощения процедуры экстрадиции преступников, введения единого ордера на их арест, а также разработки международной программы защиты свидетелей и пострадавших. Гораздо сложнее обстоит дело с решением среднесрочных проблем, которые затрагивают уже не столько тактические, сколько стратегические задачи. Поэтому их надо рассматривать в едином комплексе с долгосрочными проблемами, перспективами развития человечества. А для этого надо постараться ответить на «простенький» вопрос: куда движется мир?

Поставленный вопрос давно уже мучает ученое сообщество. «Римский клуб»

почти три десятилетия предупреждает человечество, что оно движется к катастрофе. Такие оценки были даны еще тогда, когда «общество потребления»

находилось на подъеме, однако уже в то время размышления о его экологических последствиях вызывали тревогу. Но экологические проблемы напрямую связаны с экономикой. Принятие многими молодыми странами за образец западных моделей индустриально-потребительского общества только усугубило ситуацию.

Хотя некоторые из них добились процветания (пример – «азийские тигры»), в целом разрыв в уровнях жизни богатых стран («золотой миллиард») и бедных возрастает. Усилились противоречия между Севером и Югом, Востоком и Западом. Информационная же революция и появление в последнюю четверть XX в. телевизоров в большинстве семей даже бедных стран наглядно показали эти различия основной массе населения планеты. Ситуация усугубилась ускорением процессов глобализации в последнее десятилетие ушедшего века. В это время она стала принимать колониальный характер и выражалась в повсеместном проникновении ТНК, в выдавливании в развивающиеся страны экологически вредных производств, в контроле за финансовыми потоками и т.д. В ряде стран она была расценена как попытка установления мирового господства «золотого миллиарда». На таком фоне попытки США утвердить свое лидерство и создать «Pax Americana» вызывали повсеместное возмущение и сопротивление в странах «третьего мира» и не пользовались поддержкой во многих других, в частности и в России.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 39 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.