авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 39 |

«Д. В. Зеркалов ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Электронное издание комбинированного ...»

-- [ Страница 9 ] --

Представитель Министерства иностранных дел Армении подтвердил, что стороны обсудили вопросы, касающиеся открытия границы и установления дипломатических отношений между государствами. Турция, ближайший союзник Азербайджана, выступила с предложением о выводе армянских войск с территории Карабаха еще до открытия границы и установления дипломатических отношений с Арменией. Этот острый вопрос в последующем обсуждался между бывшим министром иностранных дел Турции Исмаилом Джемом (Ismail Cem) и его армянским коллегой Вартаном Осканяном в ходе их встречи в Стамбуле июня 2002 г.

Дипломатические шаги, предпринимаемые Турцией на кавказском направлении, указывают на то, что официальная Анкара пытается выступить на Кавказе в качестве регионального лидера. В своих переговорах с Арменией Турция выдвигает четыре условия по улучшению отношений между державами:

1. отказ от претензий Армении к Турции в отношении геноцида;

2. отказ от территориальных претензий к Турции, закрепленных в конституции Армении;

3. вывод армянских войск с территории Карабаха;

4. обеспечение безопасности транспортных коридоров.

Рассматривая вопрос начавшихся переговоров между Арменией и Турцией, следует обратить внимание на то, что Турция стремится завоевать определенные позиции на Кавказе, и среди государств этого региона, с которыми у официальной Анкары сложились прочные взаимоотношения, Армения является единственным исключением. Улучшение отношений с Арменией повысит репутацию Турции как регионального лидера, и обеспечит ей военно-политические и экономические позиции на Кавказе. Если Турции удастся выступить посредником в армяно азербайджанских переговорах, то турецкое правительство сможет смело заявить о своем значительном «вкладе» в дело мира и стабильности Черноморского региона. Кроме того, это повысит вероятность реального осуществления проекта по транспортировке углеводородного сырья по трубопроводу Баку - Тбилиси Джейхан и привлечет к данному проекту международных инвесторов. Армения, не имеющая выходов к морям, также сможет получить значительную выгоду от данного проекта, а также от нормализации своих отношений с Турцией.

Таким образом, Турция в настоящее время осуществляет политику укрепления своего влияния в бассейне Черного моря и, особенно, на Кавказе. Ею, при поддержке США, предпринято геополитическое наступление на позиции России в этом регионе, что при определенных обстоятельствах может послужить угрозой экономической, социальной и политической стабильности сложившейся архитектуры безопасности Черноморья и Кавказа. Турция, таким образом, закрепляет уступки России в качестве своих геополитических приобретений.

Усиление позиций Турции существенно меняет баланс сил в Причерноморье в его военно-стратегическом пространстве.

2.5. ПОЛИТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ Сложившаяся в результате конституционной реформы 1996 года система органов государственной власти и управления создала необходимые условия для защиты независимости и территориальной целостности государства, его консти туционного строя, поддержания законности и правопорядка в стране.

Республика Беларусь последовательно развивает международное сотрудни чество в рамках ООН, ОБСЕ, СНГ, принимает активное участие в Договоре о коллективной безопасности и Движении неприсоединения, а также в деятель ности иных международных организаций.

Важнейшим фактором внешней безопасности является союз с Российской Федерацией.

В силу независимой внешней и внутренней политики Республика Беларусь является объектом необоснованного политического и иного давления со стороны США и других государств-членов НАТО. При их поддержке растет активность деструктивных сил внутри страны по дестабилизации общественно-политической обстановки и насильственному изменению конституционного строя.

Жизненно важные интересы Республики Беларусь в политической сфере Укрепление независимости и суверенитета Республики Беларусь, обеспе чение нерушимости границ, сохранение территориальной целостности страны.

Построение демократического социального правового государства. Формиро вание гражданского общества. Обеспечение эффективного функционирования политической системы государства, гражданского мира, национального согласия и социальной стабильности.

Достижение сбалансированности политических интересов граждан и государства, поддержки обществом его внутренней и внешней политики.

Снижение уровня преступности и криминализации общества.

Развитие всестороннего и взаимовыгодного сотрудничества с иностранными государствами, сохранение и укрепление существующих систем международной и региональной безопасности.

Противодействие незаконному распространению оружия массового уничто жения, его компонентов и средств доставки, технологий и оборудования двойного назначения, наркотических, психотропных и других опасных веществ и материалов, международному терроризму, организованной преступности и иным видам преступлений.

Содействие культурному и экономическому развитию белорусских общин в других государствах в рамках, определяемых законодательством стран проживания. Создание благоприятных правовых и организационных условий для этнических белорусов, членов их семей и других выходцев из Республики Беларусь, принявших решение вернуться в страну на постоянное место жительства.

Основные факторы, создающие угрозу безопасности Республики Беларусь в политической сфере www.president.gov.by Создание или расширение военно-политических союзов, деятельность которых может нанести ущерб интересам Республики Беларусь.

Использование или угроза использования силовых методов для разрешения территориальных и иных конфликтов, затрагивающих национальные интересы Республики Беларусь.

Деятельность специальных служб и организаций иностранных государств, направленная на нанесение ущерба национальным интересам Республики Беларусь.

Неконтролируемое распространение ядерных, химических, биологических и иных средств массового уничтожения, систем оружия и боевой техники, материалов, техники и технологий двойного назначения. Использование территории Республики Беларусь для их транзита.

Деятельность, направленная на усиление социально-политической напряженности и противостояния в обществе, проявление политического экстремизма.

Неприемлемо высокий уровень криминализации общества, рост числа тяжких и особо тяжких преступлений. Распространение коррупции.

Приоритетные направления обеспечения безопасности Республики Беларусь в политической сфере Последовательная реализация принципов демократического социального правового государства, четкого разграничения функций и полномочий законодательной, исполнительной и судебной власти, совершенствование правового механизма их эффективного взаимодействия.

Создание условий и гарантий для реализации прав и свобод граждан и выполнения обязанностей, установленных законодательством. Совершенство вание организационно-правовых процедур реализации волеизъявления граждан.

Осуществление внешнеполитической деятельности, ориентированной на укрепление авторитета Республики Беларусь среди государств-членов ООН, активное участие в обеспечении функционирования универсальной системы международной безопасности, предусмотренной Уставом ООН.

Принятие в соответствии с законодательством своевременных и действенных мер по устранению условий и предпосылок формирования политической и социально-экономической напряженности в обществе.

Решительное пресечение любых проявлений политического экстремизма.

Реализация комплекса мер по недопущению деятельности на территории республики международных террористических организаций.

Содействие усилиям ООН по поддержанию мира и обеспечению прав человека во всем мире посредством участия в реализации осуществляемых по решению Совета Безопасности ООН операций (за исключением военного компонента) и гуманитарных программ ООН.

Создание условий для достижения Республикой Беларусь долгосрочной стратегической цели – приобретения нейтрального статуса. Сохранение приверженности идеям всеобщего ядерного разоружения.

Расширение интеграционных процессов в рамках Договора о создании Союзного государства, обеспечение эффективного функционирования его органов и институтов.

Военно-политическое сотрудничество в рамках Договора о создании Союзного государства и Договора о коллективной безопасности в интересах поддержания обороноспособности страны.

Участие в деятельности Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе с целью обеспечения региональной безопасности и укрепления международного авторитета Республики Беларусь.

Сотрудничество с Европейским Союзом, НАТО, участие в Совете Евроатлантического партнерства в целях построения новой архитектуры европейской безопасности, учитывающей национальные интересы Республики Беларусь.

Содействие мирному урегулированию международных вооруженных конфликтов и споров. Участие в выполнении посреднических функций при урегулировании конфликтов.

Повышение эффективности противодействия разведывательным и иным акциям спецслужб и организаций иностранных государств в отношении Беларуси.

Разработка программ сотрудничества со странами Содружества Независимых Государств и другими государствами по снижению уровня вооружений и сокращению вооруженных сил в Европе, конверсии предприятий оборонной промышленности.

Развитие национальной системы экспортного контроля и активное взаимодействие в этой сфере с другими государствами. Интеграция Республики Беларусь в международные многосторонние режимы экспортного контроля и совершенствование нормативной правовой базы для его осуществления с целью недопущения распространения ядерного, биологического, химического и другого оружия массового уничтожения, технологий двойного назначения и других объектов экспортного контроля (специфических товаров, работ, услуг).

Организация эффективной борьбы с преступностью в особенности с ее организованными проявлениями и коррупцией. Развитие международного сотрудничества Республики Беларусь по вопросам борьбы с международным терроризмом, организованной преступностью, наркобизнесом и иными видами преступлений.

2.6. ВАШИНГТОНУ ПОТРЕБУЕТСЯ ТЕРПЕНИЕ Внешняя политика США на Ближнем Востоке заходит в тупик. Патовая ситуация вокруг Ирана приведет к тому, что американцы возьмут тайм-аут, перейдя от тактики молниеносного штурма к длительной осаде.

Ответ Исламской республики Иран (ИРИ) на пакет предложений ЕС в ядерной области, озвученный 22 августа, якобы содержал контрпредложения и некий собственный проект выхода из кризиса. Однако никакой конкретной информации о содержании иранского документа в прессу не просочилось. По данным известного специалиста по Ирану Раджаба Сафарова, Тегеран передал все предложения «евротройке» — Великобритании, Германии и Франции — на условиях сохранения конфиденциальности. Сафаров также говорит, что Тегеран якобы указал на некоторые несоответствия в предложениях ЕС, в связи с чем потребовал объяснений от своих западных партнеров.

По всей видимости, дело идет к очередному этапу рутинных консультаций, которые сопровождают процесс обсуждения иранского ядерного досье мировым сообществом с 2005 года. В настоящий момент очевидно одно — Тегеран не откажется от исследований в ядерной области, как необходимого условия продолжения переговоров с ООН. Как бы подтверждая этот тезис, в минувшие выходные президент Ирана Махмуд Ахмадинжад открыл завод по производству тяжелой воды близ города Арак. Одновременно с этим иранские вооруженные силы провели очередные масштабные маневры. Тегеран как бы показывает мировому сообществу свою готовность к жесткому противостоянию с Западом по любому из двух возможных сценариев — введение санкций и мирные переговоры.

Чем объяснить такую «упертость» Ирана в ядерном вопросе? Ведь он идет фактически на открытую конфронтацию, провоцируя Вашингтон к ответным радикальным действиям. Здесь, по всей видимости, играют свою роль несколько факторов, главный из которых — геополитические амбиции Тегерана: с падением режима Саддама Хусейна аятоллы лишились одного из наиболее серьезных конкурентов, что дало им основания предъявить претензии на региональное лидерство. В сложившихся условиях только Тегеран, обладая мощными (по меркам Ближнего Востока) армией и флотом, имея устойчивый доход от торговли нефтью и газом, мог стать реальным конкурентом Израиля. Однако, сидя на «нефтяной игле», Иран не сможет стать «гегемоном» на Ближнем Востоке: для утверждения регионального лидерства нужно нечто более весомое — высокие технологии, причем желательно двойного назначения. Это, по всей видимости, пронимают в Тегеране, в связи с чем и решено сделать ставку на форсированное развитие национального ядерного проекта.

Овладение ядерными технологиями дает Ирану возможность совершить экономический прорыв и создать задел для овладения в будущем ядерным оружием. Пока что все эксперты единодушны — возможностей для создания Сергей Демиденко – эксперт Института стратегических оценок и анализа, август, 2006 г.

«бомбы» у Ирана нет: по сведениям, озвученными самими иранцами, ими достигнут уровень обогащения урана в 3,5%, на очереди 5%-й рубеж, чего для создания ОМУ явно недостаточно. Кроме достижения экономических целей, высокие технологии повысят международный авторитет Ирана, обеспечат ему место в «ядерном клубе» и в какой-то мере обезопасят от военного вторжения со стороны США. Опасения американцам в данном случае будут внушать не столько ядерное оружие, сколько возможность попадания опасных технологий в руки исламистов, которые на их основе вполне могут создать так называемую «грязную бомбу». Вдобавок, по мнению наблюдателей, «ядерное досье» стало разновидностью национальной идеи в Иране — большинство населения считает неотъемлемым право своей страны на мирные разработки в ядерной области.

Разумеется, амбиции Ирана идут вразрез с региональными устремлениями США, которые в рамках доктрины «демократизации Большого Ближнего Востока» не могут потерпеть существования в зоне своих интересов ни одного не подконтрольного им режима. В период пребывания у власти в Белом доме администрации Билла Клинтона Вашингтон и Тегеран посылали друг другу примиренческие сигналы, что создавало почву для активизации конструктивного диалога в будущем. Главным из этих сигналов следует считать избрание на пост президента Ирана реформатора Мохаммада Хатами — ни для кого не секрет, что определяющее влияние на исход выборов в ИРИ оказывает высшее духовенство, которое и формирует политический «фасад» страны в соответствии с международной конъюнктурой. Однако с приходом к власти администрации Джорджа Буша младшего ситуация изменилась в корне: Иран, видя агрессивные настроения своего оппонента, круто изменил внешнеполитическую концепцию и настроился на серьезную конфронтацию.

Намерение США «продвигать демократию» на Ближнем Востоке натолкнулось на жесткое противодействие местных исламистов, которые восприняли действия западной коалиции как новый «крестовый поход». Однако сопротивление исламистов, носящее в основном террористический характер, было неструктурированным и не могло предложить народам субконтинента никакой конструктивной альтернативы. Зато эту альтернативу смог предложить Иран, создав государство, основанное на исламских ценностях, с чертами классической либеральной демократии — выборы, парламент, частная собственность и т.д. Такая модель в мировой политологии даже получила название «исламская демократия». Это обстоятельство серьезно усилило озабоченность Белого дома по «иранскому вопросу» и убедило неоконсерваторов в необходимости увеличить давление на ИРИ. Кончено, не надо переоценивать возможности Тегерана в качестве регионального оппонента Белого дома — Иран не станет «собирателем» исламского мира в силу своей конфессиональной ориентации, но определенные трудности создать вполне в состоянии. Особенно это заметно в Ираке, где США не смогли воспрепятствовать приходу к власти проиранских политиков аль-Джаафари, а затем Нури аль-Малики. Да и последние события в Ливане продемонстрировали прочность позиций «Хезболлы» — движения, выступающего проводником иранских интересов.

Вопрос о проведении в отношении Ирана военной операции, активно звучавший еще несколько месяцев назад, в настоящий момент, по всей видимости, потерял свою актуальность — сохраняется только вероятность нанесения военно-воздушного удара по ядерным объектам в Исфахане и Натанзе.

Для масштабной военной операции у США, завязших в Ираке и Афганистане, попросту не хватит сил— и это наиболее весомый аргумент для Вашингтона против такого развития событий. В военном плане Тегерану фактически нечего противопоставить «крестоносцам»: он может только рассчитывать на своих союзников в Ираке, например, «Армию Махди» Муктады ас-Садра, и на радикальные шиитские группировки в Ливане. Однако если Садр еще может ударить «ножом в американскую спину», то «Хезболла» вряд ли сумеет совершить что-нибудь более серьезное, чем возобновить обстрелы Израиля.

Угрозы блокировать Ормузский пролив также вряд ли состоятельны: сколько, интересно, проживет иранский флот после того, как попытается начать блокаду?

В этих условиях создается впечатление, что США сделали ставку на постепенное расшатывание иранского режима путем экономической блокады и культурного проникновения — разновидность «гуманитарной интервенции».

Ключевым моментом здесь станет введение международного эмбарго, и Вашингтон в ближнесрочной перспективе приложит максимум усилий для того, чтобы СБ ООН ввел против Ирана санкции. Однако пока среди постоянных членов Совета Безопасности не наблюдается единства мнений по иранской проблематике: Китай и Россия высказываются за необходимость «тщательного рассмотрения» иранского предложения, Франция колеблется. У России и КНР есть свои резоны защищать Иран и располагаются они в области экономического сотрудничества — обе страны имеют контракты на разработку крупных месторождений в ИРИ и попытаются сделать все, чтобы не допустить распространения санкций на иранский ТЭК. США не смогут не учитывать мнения Пекина и Москвы, которые в свою очередь пойдут на уступки Вашингтону. В этих условиях первый раунд дискуссий вокруг Ирана, скорее всего, завершится введением так называемых «мягких санкций», которые коснутся запрета на импорт в Иран технологий двойного назначения, а также создадут препятствия для передвижений по миру иранских руководителей. Это, как считают журналисты Le Temps, для Ирана хоть и обидно, но, совершенно, безболезненно.

В то же время очевидно, что на достигнутом США не остановятся и начнут «продавливать» через СБ ООН более жесткую резолюцию.

Чем ответит Иран? Прежде всего, начнет серьезно расширять связи с Китаем в энергетической области (одна из целей США на Ближнем Востоке — оттеснение КНР от ресурсов региона), активизирует свои контакты с шиитским руководством Ирака и попытается спровоцировать там очередной виток напряженности путем воздействия на местных радикалов. Тегеран наверняка усилит свою помощь «Хезболле» и другим экстремистским группировкам в Палестине и Ливане: западные СМИ сообщают, что Иран готов предоставить Хасану Насралле «неограниченный бюджет» на восстановление Ливана. Кроме того, Иран усилит свою дипломатическую активность как на региональном (Турция — Сирия), так и на глобальном (Россия — Китай) уровнях, с тем чтобы создать международную оппозицию планам США.

Если Вашингтон будет и дальше наращивать давление на Тегеран это может привести к серьезнейшим геополитическим последствиям. Иран опасен не совей гипотетической бомбой: утверждения о том, что ИРИ, создав ядерное оружие, незамедлительно направит его на Израиль или США, параноидальными считает даже Збигнев Бжезинский. Иран опасен политической нестабильностью и возможностью социального взрыва: первые толчки возможного социального землетрясения имели место в 2005 году в Хузестане и в 2006 году — в Южном Азербайджане. Падение режима в Тегеране может привести к краху всего государства в целом и образования на Ближнем Востоке гигантского пояса нестабильности, охватывающего Ирак, Курдистан, Афганистан и Сирию — исходящие оттуда для всего мира усилятся многократно: экспорт исламизма, террор, наркотрафик, нелегальная иммиграция и т.д. В этих условиях США было бы целесообразно пересмотреть свою позицию по «иранскому досье» и все же позволить ИРИ развиваться свободно. «Открытие» Ирана миру станет залогом эволюции правящего режима, который через определенное время утратит свою клерикальную направленность, поскольку исчезнет основная идеологическая составляющая господства аятолл — идея «страны во враждебном окружении».

Экономическая и социальная эволюция государств всегда приводили к отмиранию рудиментов средневековья, к которым, безусловно, следует отнести и сильный религиозный фактор.

Понимают ли это в США? Скорее всего, да. Однако неоконсерваторам жалко времени, все вопросы они привыкли решать кавалерийскими наскоками, которые пока, увы, не могут принести ничего, кроме очередной войны.

2.7. УСПЕХ НЕФТЯНОГО ПУТИ В ОБХОД РОССИИ ЗАВИСИТ ОТ ВАШИНГТОНА И АСТАНЫ Геополитическое значение нового нефтепровода Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД) трудно переоценить: недаром на торжественной церемонии лично присутствовали президенты трех стран — Турции, Азербайджана и Грузии. По сути дела, речь идет о том, чтобы обеспечить колоссальными ресурсами Каспийского бассейна европейских потребителей по самому удобному и короткому маршруту. Нефть БТД уже активно поставляется в Европу: еще в конце мая, задолго до церемонии открытия трубопровода, первая азербайд жанская нефть была закачена на борт британского танкера и отправилась в Италию. Колоссальный интерес к проекту проявляет и Израиль, который тоже начал покупать каспийскую нефть, не дожидаясь 13 июля. Впечатляет и сама масштабность проекта. Длина нефтепровода 1767 км, уступает в мировом масштабе только легендарному нефтепроводу «Дружба». А акционерам, самым Дмитрий Докучаев – редактор газеты «Московские новости»

крупным из которых является компания British Petroleum, его строительство обошлось в четыре миллиарда долларов.

Однако, БТД примечателен, прежде всего, другим фактором, о котором никто предпочитает не говорить вслух: нефтепровод имеет ярко выраженную антироссийскую направленность. Достаточно сказать, что это первая труба на постсоветском пространстве, идущая в обход России. Идея трубопровода, строительство которого началось в 2002 году, принадлежит покойному президенту Азербайджана Гейдару Алиеву, а главной движущей силой строительства выступал Вашингтон. Причем, совершенно очевидно, что для Америки и ее партнеров, гораздо более важен политический аспект реализации проекта БТД, чем экономический.

Об этом наглядно свидетельствует целый ряд фактов. Высокая стоимость прокладки нефтепровода вынудила его основного оператора установить весьма высокие тарифы на прокачку: 21 доллар за тонну нефти. Это почти на треть больше, чем, скажем, в нефтепроводе Баку — Новороссийск. Известно и то, что трасса нефтепровода проходит через добрый десяток сейсмически неспокойных зон. Головную боль владельцам трубы добавляет тот факт, что ее маршрут проходит через территории, небезопасные в военном отношении: тут поблизости и зона азербайджано-армянского конфликта, и мятежные грузинские автономии, и курдские повстанцы в Турции. Не случайно при активном участии США в районе создается «каспийская охрана» — специальные силы, которые будут охранять трубопровод по всей длине маршрута.

У БТД могут возникнуть большие проблемы и с рентабельностью.

Окупаемость проекта может быть достигнута лишь при максимальной загрузке трубы — 50 миллионов тонн в год. Первоначально предполагалось, что Азербайджан сам способен обеспечить такой объем поставок. Однако в Баку явно переоценили свои силы: азербайджанские нефтяники смогут выделять для трубопровода 20-25 млн. тонн нефти в год, да и то лишь к 2010 году. Проект удалось спасти благодаря срочному привлечению нефтяных ресурсов Казахстана.

Причем казахский президент Нурсултан Назарбаев достаточно долго думал, принять ли участие в проекте, понимая, что вызовет недовольство России. О том, что рентабельность БТД — факт весьма сомнительный свидетельствует то, что ведущие американские компании Exxon Mobil и Devon Energy, добывающие нефть в Азербайджане, проигнорировали участие в проекте, хотя настойчиво к нему приглашались.

И еще один аспект «большой политики», на который обратили внимание наблюдатели. На торжественном открытии БТД президенты Азербайджана и Грузии упоминали о неких «деструктивных силах», пытавшихся нанести удар по реализации проекта. И хотя напрямую о России упомянуто не было, мало кто усомнился в том, о каких силах идет речь. Характерно и то, что на открытии не было президента Путина, официально приглашенного на мероприятие. Турецкая сторона объяснила это занятостью российского лидера непосредственно перед началом «большой восьмерки» в Петербурге.

Вообще, есть нечто символическое в том, что открытие БТД прошло прямо накануне саммита в Петербурге. Ведь главным пунктом повестки дня G-8 была как раз энергетическая безопасность — в свете наметившейся линии напряженности в энергодиалоге России и Европы. С открытием БТД Европа получает очевидный альтернативный маршрут поставки энергоресурсов в обход России. Конечно, переоценивать возможности БТД не стоит: даже при полной загрузке этот нефтепровод будет перекачивать менее одного процента всей потребляемой в мире нефти. Однако и приуменьшать его политическую роль было бы не правильно. Эта труба не только кардинально улучшает ситуацию с поставками энергоресурсов для тех стран, по территории которых она проходит, она еще и уменьшает зависимость европейских потребителей от нефти взрывоопасного и политически не надежного региона Персидского залива. Не стоит сбрасывать со счетов и тот факт, что вывод на мировой рынок в серьезных объемах легкой азербайджанской нефти может поспособствовать снижению мировых цен на нефть в целом.

Можно констатировать, что БТД открывает некую новую эпоху в прокладывании углеводородных маршрутов — в обход России. На очереди проект строительства нефтепровода Самсун — Джейхан, по которому турки планируют пустить транспортируемую ими нефть в обход Босфора. Не за горами запуск идущего мимо России нефтепровода Одесса — Броды, по которому в Европу также польется каспийская нефть.

Официально Москва никогда не выступала против проекта БТД. Позиция российской стороны, не раз озвученная президентом Путиным, сводилась к следующему: мол, мы понимаем озабоченность тех наших партнеров, которые хотят диверсифицировать источники поставок углеводородного сырья, но и мы в свою очередь имеем право диверсифицировать маршруты своей нефти. Тем не менее, ясно, что появление обходного маршрута отнюдь не радует российские власти. Свидетельством тому стали новые российские инициативы, направленные на защиту экологии Каспия. В Москве прошел ряд митингов, направленных против транспортировки казахской нефти через Каспийское море, а Росприроднадзор начал проверку качества танкеров, транспортирующих нефть через акваторию моря. Прямо скажем, ответ на запуск БТД явно запоздалый и вряд ли действенный.

2.8. ПРИДНЕСТРОВЬЕ И КОСОВСКИЙ ПРЕЦЕДЕНТ: ВЗГЛЯД ИЗ МОСКВЫ Приднестровье переживает, пожалуй, один из самых сложных периодов – это период ожидания и неопределенности. События в Косово дали Приднестровью новую надежду на признание его независимости и правосубъектности. Но резкий поворот в восприятии и оценке того, что произошло в бывшей Югославии, может и отнять эту надежду и ввергнуть население Приднестровья в состояние очередного разочарования, а руководство республики толкнуть к поиску новых механизмов легитимации.

Всем известно, что международное право содержит много противоречий, что позволяет крупнейшим политическим акторам прибегать к использованию Н.И. Харитонова, ноябрь 2006 г.

двойных стандартов. То же самое право на самоопределение, зафиксированное в уставе ООН и в ряде других документов международного значения, сегодня трактуется по-разному. Когда право на самоопределение получало международное признание, оно подразумевало право на независимость, т.к. речь тогда шла о народах, освобождавшихся от колониальной зависимости.

Применительно к другим народам мировое сообщество не отождествляет право на самоопределение с правом на независимость, т.к. большинство членов ООН – многонациональные государства, для которых территориальная целостность гораздо важнее права на самоопределение.

Именно поэтому в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, принятой Генеральной Ассамблеей в 1960 г.

кроме ст.1, признающей право народов на самоопределение, есть и ст. 6, в которой говорится, что любая попытка, направленная на частичное или полное нарушение национального (государственного) единства или территориальной целостности страны, является несовместимой с целями и принципами ООН.

Таким образом, чтобы право на самоопределение, как право на независимость, какого-либо народа или территории было поддержано мировым сообществом необходимо, чтобы, во-первых, народ отличался от преобладающего населения страны по основным критериям – этническому, лингвистическому, культурному;

во-вторых, присутствовала отчетливая территориальная дифференциация и, в третьих, необходимо одобрение Генеральной Ассамблеей ООН – двумя третями голосов. Нужно ли говорить том, что каждое из этих условий может трактоваться по-разному.

Итак, основной принцип европейской безопасности – это целостность территории и нерушимость границ. По большому счету для дезавуирования этого принципа необходим один прецедент (которых, на самом деле, было предостаточно). Предполагалось, что таковым станет провозглашение независимости и последующее признание Косово, которое находится с 1999 года под протекторатом ООН. Ситуация осложняется следующим: сербская сторона подчеркивает, что о предоставлении независимости Косово не может быть и речи, потому как этот пример станет прецедентом для Приднестровья и других непризнанных государств на постсоветском пространстве, а косовская сторона повторяет, что не согласится на меньшее, чем полная независимость. Ситуация в целом очень знакомая в рамках постсоветского пространства.

Дело в том, что ОБСЕ, судя по всему, пока не собирается признавать «косовский прецедент», который в общем то прецедентом еще и не стал – переговоры о статусе края продолжаются с февраля 2006 года под эгидой ООН и пока ни к чему не привели. Иначе Европе придется столкнуться с жестким сепаратизмом басков, ирландцев и т.д. Даже соседней Украине будут гарантированы проблемы с Крымом, Закарпатьем и Буковиной. Единственное что можно сказать – «лед тронулся», процесс пошел, механизм признания непризнанных государств запущен. Все что могут сделать противники этих процессов – это постараться переформатировать ситуацию, объявив «косовский прецедент» исключением, не имеющим право на повторение. Однако вряд ли доказательства «уникальности» косовского сценария смогут предотвратить обострение ситуации с непризнанными государствами. Поэтому не только западные, но и часть российских политиков, опасаются негативного воздействия «косовского прецедента» в случае его реализации.

Как обстоит ситуация с Приднестровьем? Тот факт, что в марте этого года Молдова и Украина, решив доказать мировому сообществу свое стремление интегрироваться в европейские структуры (ЕС, ОБСЕ) и продемонстрировать резкий отход от восточного направления, вышли на новый этап блокирования Приднестровья, в каком то смысле сыграл на руку приднестровскому руководству. Дело в том, что примерно на это же время пришлись и уже упоминавшиеся события в Сербии. Ведь здесь на лицо экономическое притеснение обособленной территории – а это еще один аргумент в пользу признания пусть даже эфемерного права на самоопределение в рамках собственного суверенного государства.

Однако уже в июне ОБСЕ заявило, что Косово и Черногория не могут служить прецедентом для Приднестровья, и что приднестровский вопрос необходимо решать на основе принципа сохранения границ, суверенитета и принципа территориальной целостности. Основным аргументом со стороны Организации стало отсутствие «такой этнической и религиозной враждебности, которая есть в Косово». То есть в молдово-приднестровском конфликте якобы гораздо легче достичь урегулирования, поэтому не нужно принимать такие меры, как в Косово – то есть предоставлять Приднестровью независимость (фактически при этом ОБСЕ признает, что «косовский прецедент» применим для признания других образований с аналогичным статусом – Абхазии, Южной Осетии и Карабаха). США также совершенно однозначно обозначили свою позицию – против применения косовского опыта к Приднестровью. При этом у российских экспертов, в частности, возник закономерный вопрос: в чем разница между неприкосновенностью границ Молдовы и Сербии? Таким образом, ОБСЕ берет за основу урегулирования украинский план – который предполагает приднестровскую автономию в составе Молдовы, и даже готова выделить 10 млн.

долларов на вывод российских войск из региона.

Закономерно встает вопрос об отношении России к Приднестровью.

Руководство западноориентированных государств на постсоветском пространстве не устают повторять о том, что Россия поддерживает сепаратистские режимы в рамках бывшего Советского Союза, которые мешают ее соседям, и при этом не может справиться с «бархатным сепаратизмом» Татарстана и Башкирии внутри собственных границ. И это называют достаточно удобной позицией. Однако в самих непризнанных государствах население полагает, что Россия не бросит их и не позволит присоединить их территории к Молдове или Грузии.

После мартовских событий, Россия устами экспертного сообщества заявила, что украинско-молдавское соглашение противоречит Меморандуму 1997 года, который дол Приднестровью право вести самостоятельную внешнеэконо мическую деятельность. В феврале 2006 г. Россия, уже речью президента, обозначила и свой подход к определению будущего статуса Косово – Путин заявил, что решения по Косово должны иметь универсальный характер. Летом же Путин в прямом телеэфире подтвердил, что «косовский прецедент» будет распространен на механизм урегулирования приднестровского вопроса.

Однако, как мы знаем, Запад отложил признание независимости Косово, которое было запланировано на конец этого года. В сентябре в Приднестровье прошел референдум, результаты которого однозначно свидетельствуют об ориентации населения на независимость и отторжение интеграции в молдавское государство. ОБСЕ не признало итоги референдума, сославшись на то, что при демократическом голосовании не может быть такого единодушия. В целом это еще одно свидетельство того, что ОБСЕ вряд ли собирается признавать независимость Косово, и тем более Приднестровья. Однако и официального признания Москвы, на которое прежде всего рассчитывали приднестровцы, референдум также не получил. Это, пожалуй, последнее доказательство неопределенности позиции России по приднестровскому вопросу.

В целом, российское экспертное сообщество полагает, что моментального признания не последует ни после очередного референдума такого рода, ни даже после возможного признания независимого статуса Косово. Однако путем таких референдумов будут созданы международные правовые последствия для будущего признания. Так, в марте этого года в СМИ в высказываниях известных российских политиков звучало, что Приднестровье является первым кандидатом на признание в качестве независимого государства. Одни представители российского экспертного сообщества полагают, что Косово станет механизмом признания «осколков Советского Союза», другие считают, что «косовский прецедент» не будет использован при решении проблем непризнанных государств на постсоветском пространстве прежде всего потому, что США, ОБСЕ и Россия не смогут договориться. И если проекция «косовского прецедента» и будет возможна, то только точечно. Существует также точка зрения, согласно которой Россия постарается использовать «косовский прецедент» на территории постсоветского пространства «пакетом» – то есть решить одновременно вопросы Приднестровья, Абхазии и Южной Осетии и, возможно, Нагорного Карабаха.

Однако главный вопрос в другом: зачем весь мир ждет реализации «косовского прецедента»? Если просто проследить механизм его работы и автоматически перенести на свою почву – это одно. А если ждать прецедента, как первого звонка – это совершенно другое. Ведь на самом деле разница между Косово и Приднестровьем огромна – к примеру, религиозный аспект. И нет ни малейшей гарантии, что Молдова и Грузия добровольно признают независимость отделившихся, к чему вполне могут принудить Сербию европейские структуры.

Поэтому, на мой взгляд, надо самим совместно с Россией создавать прецедент, тем более что прецедентов, которыми можно было воспользоваться для признания Приднестровья, было достаточно. Ведь если Россия считает, что Приднестровье имеет право на независимость, то должна быть и готовность использовать прецедент. Опасается внутреннего сепаратизма, как следствия признания самопровозглашенных государств России, также нет смысла – это проблема совершенно другого порядка, т.к. Приднестровье в отличие от той же Чечни сумело создать полноценную государственность и т.д. Ведь может же Россия не ратифицировать у себя некоторые международные документы, а тот факт, что прецедентное право нарушается в мире постоянно – вовсе не для кого не секрет.

Тем более, что у России есть все легальные основания для подобного акта – во-первых, территориальная целостность нынешних постсоветских государств – это не целостность советских границ, во-вторых, непризнанные государства не пошли по пути законного выхода из Советского Союза, а в-третьих, они доказали свою жизнеспособность как полноценные государства. Остается только принять суверенное решение без ориентации на внешние факторы и реализовать его пусть даже в одностороннем порядке. Тем более, что признание независимых государств Россией можно считать во многом ее политической необходимостью.

2.9. О СИТУАЦИИ В ЗАКАВКАЗСКОЙ ПРОВИНЦИИ Российско-армянские отношения как зеркало российской политики в СНГ Российско-армянские отношения выглядят хорошим примером для рассмотрения успехов и неудач российской политики на постсоветском пространстве. К первым, безусловно, относятся удачи в реализации политики восстановления присутствия и сам «фактор Путина». К недостаткам – неполноценность (амбициозность и одновременно невнятность) этой политики. С очевидным ростом силы не произошло качественного изменения политики:

соседи считают, что происходит новая волна развертывания российской неоимперии, в Москве говорят о прагматичной интеграции, а в реальности какой не возьми вектор в СНГ, двусторонние отношения коренным образом не изменились. Они по-прежнему остались в плену конъюнктурных факторов.

Просто сейчас эти факторы сопутствуют усилению России, а раньше не сопутствовали, завтра – не известно. Сублимации положительных внешних условий и подчинение своих реактивных действий долгосрочной стратегии так и не произошло.

Об успехах. К нынешней фазе российско-армянских отношений можно дать несколько дефиниций. Во-первых, Россия является полюсом армянской внешней политики – мнение Кремля в Ереване внимательно слушают. Второе – Кремль (что не типично для других стран СНГ) берет и несет ответственность за часть событий происходящих с Арменией, понятно, что ключевые направления в данном разделе: военно-техническое сотрудничество и внятная поддержка армянской стороны в карабахском вопросе. Третье – Ереван учитывает Россию как долгоиграющего игрока в своем регионе, способного в достаточной степени учитывать армянские интересы. Четвертое – В Ереване считают, что могут просчитывать и в относительной степени влиять на шаги Кремля на Южном Кавказе исходя из вышеописанной системы взаимоотношений. Здесь надо отметить, что в случае с кризисом в российско-грузинских отношениях (закрытие Александр Караваев, февраль 2007 г.

транскавказской магистрали, неопределенность с поставками газа) Ереван был уверен, что его интересы хотя и не сразу, но будут учтены и защищены.

Такова общая картина на сегодняшний день. На сочинской встрече она была подтверждена конкретными характеристиками взаимной торговли и российских инвестиций. Путин считает, что в ближайшем времени инвестиции российских компаний в экономику Армении превысят $1,5 млрд.

«Фактор Путина» и задача присутствия На встречах с армянским президентом Путин оказывается очень красноречив и афористичен, иногда больше чем с другими лидерами СНГ. Чего стоит легендарная фраза – «СНГ создано для цивилизованного развода». Она была произнесена в Ереване, почти два года назад. У Путина всегда можно обнаружить пару достойных словосочетаний для цитатника.

Чем Путин ценен так это своей «магией», которая впрочем, не бездонна.

Помните, как американский президент был очарован, увидев что-то «в глубоких глазах». А затем, далее по убыванию значимости все остальные западные лидеры увидели свое, чаемое. Что тут говорить про наших, доморощенных, а иных просто от сохи дядек-президентов. Одним словом, для своих коллег в СНГ Путин как поп-хит: к его стилю стали подтягиваться, всем русскоязычным президентам стало модно говорить на его языке, в меру своих возможностей. Воронин его уважает. Ющенко уважает и опасается. Саакашвили им одно время восхищался.

Лукашенко им одно время восхищался. Назарбаев самый опытный и мудрый из ныне действующих, определенно радовался новому лидеру на вершине РФ.

Гейдар Алиев, ныне покойный, воспринимал его как своего, понятного ему человека по закалке и выучке. Постепенно медовый месяц магии закончился, у одних в начале 2004, у других позже, кто-то по-прежнему попадает под его магнетизм в момент личных встреч и саммитов. В этом, личностном аспекте постсоветской политики, у РФ все ОК.

Конечно, серьезная политика такой магией не должна ограничиваться.

Но она, такая как есть. То есть она этим и ограничивается, но облик Путина как сильного и благородного лидера способствует продвижению важных для него проектов, которые, оказывается подчинены задаче квази-имперского доминирования, (строительства энергетической державы).

Ставку в экономической экспансии на страны СНГ, Путин сделал на те компании, что показали возможность масштабного роста в России. Другого инструмента просто нет: экспортно-ориентированная промышленность (прежде всего металлургия), энергетика, транспорт, экспорт углеводородов, и новые сегменты рынка – телекоммуникация и мобильная связь. Только в данных отраслях российские компании способны осуществить задачу создания новых цепочек производства на просторах СНГ. И соответственно только эти связи можно считать фундаментом какого-то процесса (точно не сказать:

интеграция\возвращение\ восстановление) на просторах бывшего союза.

Надо признать, что благодаря объему российского капитала и личному усилию Путина эта модель показала эффективность. Но до определенных пределов. В каждом регионе СНГ следование тактике частно-государственной экспансии наталкивается на специфические трудности и общую закономерность – российские капиталисты, при всей их «державности» не всегда готовы скрыть недовольство – они не видят прибыль от этих мероприятий. Но главное, не видно как эти успехи транслируются в политическую плоскость.

Рассмотрим Армению. В плане экономики все хорошо. Накопленные российские инвестиции в армянскую экономику достигают $800 млн.

«ВымпелКом», «РУСАЛ» и «Газпром» рапортовали Путину увеличить в ближайшее время инвестиции в два раза.

В конце 2006 года ОАО «ВымпелКом» приобрел у греческой компании OTE 90% акций армянской телекоммуникационной компании «АрменТел» (стоимость пакета акций составила 341,9 млн. евро плюс около 40 млн. евро в виде чистой задолженности и обязательств компании). Компания «РУСАЛ» приобрела фольгопрокатный завод АРМЕНАЛ вложив туда за два года $70 млн. под программу модернизации. Планируется, что на полную мощность завод выйдет в середине 2007 года и станет одним из крупнейших предприятий по выпуску фольги в СНГ.

ЗАО «АрмРосгазпром» обладает монопольным правом на поставку и распределение российского природного газа на внутреннем рынке Армении.

Ежегодно в Армению по территории Грузии в среднем поставляется 1,7 млрд.

куб. природного газа. Грузия кстати, не показала стремления наживаться на транзите. В течение 2007-2009 гг. компания намечает осуществить модернизацию распределительной сети на общую сумму $186 млн.

Наконец есть еще один проект, который предложено осуществить «Газпромнефти», он находится на стадии бизнес-плана: строительство на границе с Ираном нефтеперерабатывающего комплекса, включающего нефтепровод длиной две сотни километров – от иранского города Тебриз до армянской границы, и железную дорогу сообщением НПЗ–Иран, так как часть продуктов нефтепереработки будет уходить обратно в Иран.

Тем не менее, российское присутствие не абсолютно. Очевидно, желание Армении разбавить российское участие в своей экономике другими партнерами, с Запада, и желание расширять американские грантовые проекты (программа «Вызовы тысячелетия» на этот год: планируется восстановление сельских дорог ($67,1 млн.);

мелиорация ($145,67 млн.). Российско-армянский торговый оборот никак не может подняться до $500 млн. (на азербайджанском направлении он превысил $1 млрд.). Разница в потенциальной силе двух южно-кавказских экономик очевидна. Но дело в том, что Россия при вале инвестиций (наибольший объем в пропорции к ВВП страны среди СНГ) как торговый партнер Армении никак не может выйти на первое место. Сейчас впереди идет Греция (за счет оффшоров) и Германия (главный торговый партнер в ЕС у многих стран СНГ).

Другой сегмент общего рынка СНГ – трансферты частных лиц – там лидирующее положение России непререкаемо, но на армянском направлении опять же не так очевидно. В 2005 году в структуре доходов населения Армении доля денежных переводов физических лиц составила 25,7%. Большая часть средств из-за рубежа поступала в Армению через банковскую систему, 15% – через организации и 29% – по иным каналам. Основная часть трансфертов поступила из России (45%) и США (30%). Значительная часть денег из России поступала наличными и через банковскую систему, а из США – через организации.

Не отказывается Армения и от сотрудничества с НАТО, в этом году правительство дало согласие провести учения по совместимости военных средств связи. По мере усиления обязательств перед ОДКБ, Армении придется делать выбор между организациями или искать модель параллельного развития, что, возможно, будет упираться в технические сложности и нехватку средств.

Пределы и возможности влияния В данном случае не следует слишком переоценивать российское присутствие в энергетике («Газпром», РАО «ЕЭС») и промышленной инфраструктуре («Русал»). Оно имеет свои границы, совпадающие с тесными рамками армянской экономики и скорее ложится мертвым грузом для российских компаний. Это первое.

Государство образующие корпорации (ОАО РЖД, РАО ЕЭС, Газпром, РУСАЛ) значительно укрепились. У них есть и естественное желание обогатится, и в то же время их руководство пытается максимально усилить фактор РФ на постсоветском пространстве. Несомненно, превалирование этатизма над коммерческим интересом и одновременно неумение правильно распорядиться государственным интересом: главное приобрести актив, а как он работает неважно. Это второе.

Наконец, отношения с Арменией расслабляют. Кремль словно отдыхает – никаких проблем нет, в Ереване все схвачено. Почивая, таким образом, на лаврах, выстраивается плохая привычка: уже не заботит, что нет единой и согласованной политики на Южном Кавказе по всем направлениям. Можно не заботиться о азербайджанском направлении, игнорировать Грузию. С другой стороны, есть опасность излишней зависимости армянской экономики от российских капиталов, и обратно – обремененность мертвыми активами, первое не вполне безопасно для Еревана, второе не вполне приемлемо для российского бизнеса.

Ереван выстроил для себя удобную модель отношений с мировыми центрами сил, в определенной степени напоминающую отношения «метрополия провинция». Провинция, в данном случае более активна, чем метрополия, эксплуатирует центр, навязывает ему свои проекты в обмен на обещания «вечной дружбы». Метрополия в лице России, по сути, никак не влияет на внутренние процессы своей армянской провинции. Кроме того, провинция сама определяет и распределяет свой вассалитет между другими претендентами на метрополию (поиск покровителей в Вашингтоне и Брюсселе). Получается, что в нынешней схеме как бы неоимперского строительства, частичного заданного со стороны Кремля, и Россия не мощная метрополия, и Армения не та забитая и зависимая от центра провинция.

Неоимперия: проблема амбиций без серьезных возможностей Однако если Армения умело манипулирует системой отношений «метрополия-провинция», то Россия остается в рамках собственных субимперских стереотипов. Тут надо понять и прояснить. Россия сейчас не империя: она не завоевывает пространства, не выкачивает ресурсы, не является единственным монопольным лидером на этом пространстве, и, наконец, не ассимилирует (ограничивает миграцию в метрополию).

И в тоже время, Россия стремится вернуть утраченные позиции в неком новом качестве: стать лидером, предложить партнерам что-то интересное, привлечь образом жизни, привязать деньгами. Как это реализовать в СНГ да еще механизмами, которые воспринимались бы как взаимовыгодные, а не неоимперские – сложно понять, потому как сценарии поведения, проработанные для Запада или просто крупных мировых партнеров здесь не годятся.


Первая проблема, была отмечена в начале первой части статьи – конъюнктурные соображения не должны застить глаза. Что мы имеем на Южном Кавказе? Быстрое и динамичное развитие Грузии происходит при полном отсутствии там российских капиталов. Все интересы сосредоточенны только на Армении (Азербайджан рассмотрим чуть ниже). При этом выход на соседние рынки для продукции российско-армянских предприятий буквально закрыт:

заблокировано ж\д сообщение, закрыта турецкая граница, Грузия скоро сама станет искать выход на армянский рынок, полностью заблокированы контакты с Азербайджаном.

А что собственно было сделано Москвой, чтобы российские деньги через армянские компании выходили на весь соседний регион? Как дальше будут развиваться российские инвестиции в Армении? Не имея масштабных транспортных каналов, Армения так и останется периферией при динамично развивающихся соседях. Проблема в том, что всерьез для Москвы этот вопрос не стоит, потому как главное это достигнутый результат – Армения остается в орбите Москвы, а остальное рассмотрим после.

Вторая проблема – невозможность бастро и одновременно решить территориальные конфликты. Бывшей метрополии, хотелось бы видеть, что обе страны, бывшие провинции равны в своих претензиях. Как говорит Путин, это досталось по наследству. Пока не выработался комплекс индивидуального, специфического отношения к каждому партнеру, к его проблемам, оттого и не делается выбор в чью-то пользу, даже если бы его быстрая реализация была бы очевидной пользой Кремлю. Такая позиция на самом деле не устраивает ни Армению, ни Азербайджан. Разница только в том, что Армению не устраивает не достаточный выигрыш (неопределенный статус карабахских территорий и перспектива возвращения оккупированных районов). Азербайджан же не устраивают понесенные потери. Решить прямо поддержать одну сторону, получить там все, и действительно дружбу на века, Россия не может. Проблема здесь не в том, что кажется очевидно в системе real politic – согласиться поддержать одного, значит потерять другого и в перспективе весь регион.

Проблема в том, что Кремль при всем его материальном реализме и растущей силе, ожидает, будто настанет такой день, когда одним можно будет предложить решение, а других купить. Можно спросить, а не так ли смотрят туда из Вашингтона? Да, именно так и смотрят, желая заполучить все вместе и вскоре. Но при этом Россия гораздо ближе к Кавказу и на данном этапе слабее. Сейчас, когда происходит увеличение российского влияния, остро требуется не терять влияние на других, также растущих партнеров. Стать на одну сторону как это сделала Турция, тоже кавказская держава, но отказавшаяся от своих имперских амбиций на регион, Россия не может.

Вероятно, в Кремле есть такое представление о текущем моменте, потому как на сочинской встрече Путина и Кочаряна не прозвучало таких оборотов как «особый партнер» и «привилегированный союзник», военных аспектов сотрудничества также не упоминалось. Интонации стали более прохладны.

Отношения с Арменией не выпячиваются, и, судя по встрече, намечается тенденция их политически подравнять с азербайджанскими.

В плоскости армяно-азербайджанского конфликта на Россию падают стрелки взаимного раздражения. Поэтому разумно рассмотреть следующий вариант политической тактики: общаться с этими странами разными персоналиями. Не группами власти, так как объем этих вопросов не столь велик, чтобы сегментировать отдельно «азербайджанские группы» российских чиновников или «армянские» (в МЭРТ один отдел занимается всем двусторонним сотрудничеством в СНГ). Но именно отдельными персоналиями, возглавляющими делегации правительственного блока. Можно попробовать такую схему: вице-премьер и спикер верхней палаты – Азербайджан;

другой вице-премьер и спикер нижней палаты – Армения. При таком распределении сразу снимаются скандалы, вызванные высказываниями в отношении позиции России к участникам конфликта. Естественно, что глава МИД, и президент должны находится в равноудаленной позиции.

Наконец, еще один аспект, игнорируемый российской политикой в СНГ и на Южном Кавказе. В этом наиболее конфликтном регионе много говорится о так называемой «игре с нулевой суммой» – то есть обнаружить себе противника и действовать так, чтобы не дать ему развернутся, причем иногда и в ущерб собственным интересам. Фактически мы имеем сложное переплетение интересов, которые не удается причесать под свою гребенку ни одному из игроков. Если представить, что вместо противников в регионе мы видим партнеров по ничему, то можно попытаться сделать из Закавказья нейтральную зону, по отношению ко всем внешним игрокам. Сделать из Южного Кавказа Швейцарию транспортных коммуникаций и Люксембург безопасности по периметру границ региона. Такой Кавказ будет приятен во всех отношениях, удобен и нераздражен к соседям.

2.10. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ТОЛЕРАНТНОСТЬ НА ЮГЕ РОССИИ:

РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ Важнейшими положениями региональной политики современной России являются децентрализация и демократизация власти, передача большего числа полномочий субъектам федерации, повышение влияния населения на принимаемые решения. Но при этом функции местным органам власти и самоуправлению нередко передаются без должного финансового и экономичес кого обеспечения. Подлинный федерализм разрушает централизацию управления и монополизацию власти и, тем самым, в немалой степени способствует усилению гарантий гражданской свободы.

Одна из главных проблем становления гражданского общества в РФ состоит в том, что роль государства в современном понимании просто иная – в первую очередь, это защита внутренней и внешней национальной, в том числе и общественной безопасности, а никак не насаждение гражданских ценностей и создание сильного и независимого «третьего сектора».

В этом плане, особое значение имеет взаимодействие региональных органов власти с институтами и структурными элементами гражданского общества – политическими партиями, общественно-политическими движениями, профсо юзами, кооперативами, самодеятельными гражданскими ассоциациями любого профиля.

Если обратиться к Южному Федеральному округу, то здесь процессы идут более сложно. Связано это с многонациональным и поликонфессиональным составом населения, этнополитическими конфликтами и др. На Юге России существует немало очагов напряженности, способных перерасти в крупные этносоциальные конфликты. Поэтому проблема толерантности (готовность идти на компромисс) приобретает большую значимость для российского общества, которое столкнулось в настоящее время с различными проявлениями социально политической, этнической, религиозной нетерпимости.

Согласно определению, данному в Декларации принципов толерантности, толерантность означает «уважение, принятие и правильное понимание богатого многообразия культур нашего мира, наших форм самовыражения и способов проявления человеческой индивидуальности». Это определение подразумевает терпимое отношение к разным национальностям, языкам, религии, политическим и иным мнениям, национальному или социальному происхождению и т.д.

Быть толерантным – означает уважать других со всеми их различиями религиозного характера, различиями в образе жизни или мыслей. Это означает быть внимательными к другим и не замыкаться на установившихся стереотипах, обращать внимание скорее на то, что нас сближает, а не на то, что нас разделяет.

Проявление толерантности предполагает следующее:

• каждый человек свободен придерживаться своих убеждений и признавать такое же право за другими;

Е. В. Галкина (Ставропольский государственный университет) люди по своей природе различаются по внешнему виду, речи, поведению, • социальному положению и ценностям, обладают правом жить в мире и сохранять свою индивидуальность;

• взгляды одного человека не могут быть навязаны другим.

Толерантность есть не только нравственная характеристика отдельного человека, но и специфическая технология взаимодействия людей. Толерантность – это объективное качество. Оно обеспечивает достижение целей через уравнове шивание интересов, убеждение сотрудничающих сторон в необходимости поиска взаимоприемлемого компромисса.

Важную роль в последние годы стали играть организации гражданского общества, занимающиеся проблемами беженцев и вынужденных переселенцев.

Гражданское общество в данном случае помогает государству решать сложные и насущные вопросы в социально-политической сфере, в том числе и в миграционной сфере, адаптации вынужденных мигрантов к новым условиям и вопросами толерантности. В Ставропольском крае действует около общественных организаций по проблемам беженцев. Они имеют связи с Датским Советом по делам беженцев, Красным Крестом, тесно сотрудничают с южным региональным ресурсным центром в соответствии с программами «Укрепление и развитие НКО Юга России» и «Юг России – территория национального согласия и мира».

На сегодняшний день обустройство мигрантов продолжает оставаться важнейшим направлением в деятельности общественных объединений. Здесь толерантность – это не пассивное принятие, а активный поиск точек соприкосновения с неясным, непонятным, чужим, желание понять это неясное.

На территории Южного Федерального округа функционируют множество организаций гражданского общества, таких как Российский фонд помощи беженцам «Соотечественники» (г. Абинск), Общественная организация по проблемам вынужденных переселенцев и беженцев «Статут» (г. Ставрополь), Научно-практический центр по исследованию и изучению проблем исламского экстремизма и терроризма на территории Ставропольского края, «Центр гражданских инициатив» (г. Георгиевск), Общественная организация вынужден ных переселенцев и малоимущих Ипатовского района Ставропольского края, Краснодарская городская общественная организация вынужденных переселенцев «Возрождение», добровольческая организация «Орден милосердия и социальной защиты» и др.


Общественные инициативы развиваются параллельно с усилиями государст венных структур, а общественные объединения стремятся к укреплению связей с администрациями городов и районов, с казачьими организациями в Ставро польском, Краснодарском краях, Астраханской и Ростовской областях и др.

Активная практическая деятельность структурных организаций гражданского общества может гарантировать эффективную интеграцию вынужденных переселенцев на Юге России, от которой зависит социально-политическая безопасность региона.

Некоммерческие организации (НКО) – один из главных субъектов гражданского общества – активно работают в сфере адаптации, снижения политических рисков в обществе для человека, соблюдения прав и свобод человека и гражданина, укрепления и отстаивания принципов толерантности в обществе. Здесь же отметим, что гражданское общество – это та сфера, где в основу положен принцип отстаивания частных интересов граждан. Так, в данном случае социально-политический риск накладывается на сферу гражданского общества, активизируясь и реализуясь в ней. Гражданское общество, в свою очередь, создает определенные механизмы борьбы с политическими рисками (например, проведение Гражданских форумов, создание Общественной палаты при Президенте РФ и др.) Ставропольский край негласно признан форпостом России на Юге. В настоящее время Ставрополье уже находится в процессе смены этнического баланса. За последние годы он прирастает за счет миграции и рождаемости, весьма высоких у вновь прибывшего населения. Растет численность армян, народностей Дагестана, азербайджанцев, турок, грузин, корейцев, курдов и др.

При этом больше половины ставропольских территорий теряют славянское население. Это вызывает тревогу не только у самих славян. Коренные жители восточных районов Ставропольского края – ногайцы и туркмены – опасаются, что в случае массового выезда русских политическая власть перейдет к переселенческой элите. Поэтому особое значение в данном случае приобретают принципы толерантности, межрелигиозного согласия, защита государством (на помощь которому приходят институты гражданского общества) интересов всех социальных, национальных групп. Все это смягчит социально-психологическую адаптацию населения в новых изменившихся условиях.

Еще одно направление, котороя находится в сфере деятельности гражданских инициатив – это защита интересов этнических меньшинств. В течение последних 15 лет в Ставропольском крае сложилось около 100 различных национально культурных объединений, в том числе и множество национально-культурных автономий. К формированию национально-культурных организаций, как институту самоорганизации и самоуправления прибегают не только переселенческие этнические группы – диаспоры с классическими диаспорными навыками жизни (евреи, армяне, греки). На Юге России среди этнических меньшинств, активно провозглашающих свои этносоциальные интересы, выделяют карачаевцев, ногайцев, черкесов, осетин, туркмен, поляков, немцев и др. Весьма популярно гражданское ассоциирование на основе этнокультурной общности. Оно отвечает социокультурным особенностям северокавказских сообществ, где этническая и этноконфессиональная принадлежность выступают значимыми личностными и групповыми характеристиками. Важнейшей задачей своей деятельности общественные организации Юга России видят предупреждение этнических конфликтов, урегулирование конфликтных ситуаций путем переговоров, достижение человеческой безопасности и упрочение национального единства.

В связи с ростом числа некоммерческих организаций гражданского общества и расширением палитры их интересов в Ставропольском крае создана Ассоциация социальных служб (неформальное объединение общественных организаций).

План действий Ассоциации на 2002-2006 гг. предполагает: устройство ночлежного дома для бомжей, создание Центра развития и сближения молодежи, кризисного центра для женщин, живущих в тяжелых семейных условиях, для девушек с ранней беременностью (центр «Маленькая мама»), досуговых центров для пенсионеров и инвалидов.

Итак, формирование институтов гражданского общества предполагает широкий компромисс, толерантность между разными этнонациональными, этнокультурными и этносоциальными группами. Гражданское общество – это сумма инициатив, которые выступают не только в качестве проблем, но и в качестве вариантов их решения. Государство в новых условиях, где на первое место встают проблемы безопасности, не может полностью справиться со своей ролью. Здесь на помощь в решении социально-политических проблем приходит гражданское общество (например, НКО, организации гражданских инициатив и др.), которое предлагает альтернативные общественные институты, не связанные с «государственной машиной». В недрах гражданского общества создаются институты для защиты граждан от рисков. Так, например, организуются структуры так называемых жертв риска – общности людей, защищающие здоровье и безопасность не только собственные и своих близких, но и некоторых групп общества. Это – общества ответа на вызов со стороны риск производителей. Подобные структуры гражданского общества создаются снизу, действуют в рамках закона и мобилизуют человеческие ресурсы для достижения своих целей. Прежде всего, это общности непосредственных жертв рисков (инвалиды, организации родителей больных детей, беженцы, вынужденные переселенцы, обманутые вкладчики, люди, в одночасье ставшие лишними, и другие жертвы социальных катаклизмов, природных и рукотворных катастроф и др.). Общество становится гражданским лишь тогда, когда в нем признается самоценность гражданина, личности, а государство выполняет функцию средства для всестороннего развития человека.

2.11. СТРАНЫ БАЛТИИ: ПОВОРОТ К ЗАПАДУ Курс на вступление в евроатлантическое сообщество После обретения независимости страны Балтии встали перед выбором концептуального и практического характера формирования внешней политики.

Существовало несколько возможных вариантов:

• опора на свои собственные силы;

• нейтралитет;

• равноудаленность от военных союзов, группировок более сильных государств при максимальном соучастии в экономической, культурной, правовой и прочих видах гражданской деятельности заинтересованных окружающих государств;

Елена Абрамова. Эксперт ИАЦ МГУ, апрель 2007 г.

союз с более сильными государствами-соседями, находящимися по одну • сторону и способными защитить от других сильных соседей, находящихся по другую сторону границ.

Первый вариант был неприемлем для стран Балтии в силу того, что являясь небольшими государствами, даже при полном напряжении всех сил и ресурсов, они бы при всем желании не смогли достигнуть такого уровня обороноспобности, который обеспечил бы их безопасность в случае серьезного конфликта регионального уровня.

Нейтральный статус не устраивает Балтийские республики. Как пишет Т.Н.

Мозель «исторический опыт межвоенного периода оставил в их памяти болезненный опыт предательства интересов малых стран, когда на международной арене вступают в силу интересы и действия крупных игроков.

Кроме того, в современных условиях нейтральный статус все более теряет свое абсолютное содержание, позволяя государствам участвовать в политических и экономических форумах и институтах: Австрия, Швеция и Финдляндия стали членами Евросоюза, Швейцария выразила свое намерение вступить в ООН и является участником Европейской ассоциации свободной торговли».

Модель разностороннего сотрудничества при активной роли Эстонии, Латвии и Литвы в экономической, культурной, правовой и иной гражданской деятельности окружающих государств – могла бы стать наиболее продуктивной с учетом перспектив развития ситуации в регионе Балтики и Северной Европы, равно как и более широком контексте европейской и евроатлантической безопасности. Однако логичным и оправданным странам Балтии представлялось доверить свою безопасность наиболее мощному военно-политическому альянсу.

Официальное направление внешнеполитического круса Эстонии, Латвии и Литвы было четко сформулировано уже на ранних этапах становления их государственности. Это был курс, ориентированный на Запад, поиски гарантий безопасности со стороны западных стран и институтов от возможных угроз в случае реанимации имперских амбиций в российской политике;

скорейшее интегрирование в экономическую и политическую систему западного мира.

Таким образом, в выработке внешнеполитической стратегии странами Балтии был сделан явный прозападный и антироссийский акцент. Ориентация на запад ассоциировалась с укреплением суверенитета на международной арене и решением внутренних социально-экономических проблем. Лидеры балтийских стран инициативно продвигали идеи их интеграции в западные институты.

Весьма показательны в этом плане выступления глав блатийских государств на встрече в Таллине в декабре 1993 г. По случаю открытия Балтийского института стратегических и международных ислледований. Президенты Эстонии, Латвии и Литвы были единодушны в том, что они «видят в НАТО главного перспективного гаранта безопасности трех государств». Президент Эстонии Л. Мери подчеркнул, что «Эстония, Латвия и Литва давно настаивают на том, что в балтийском регионе существует вакуум безопасности».

Такую одностороннюю стратегическую линию во внешней политике и политике безопасности стран Балтии Т.Н. Мозель объясняет «синдромом государств, на протяжении многовековой истории подвергавшихся почти постоянным поползновениям на их территорию со стороны соседей», а также «синдромом малых государств, занимающих промежуточное положение между более курпными и мощными государствами и союзами». Геополитическое положение стран Балтии позволяло им использовать в просьбах о принятии их под защиту Запада аргументы о своей территориальной уязвимости. Важное значение в оформлении внешнеполитического курса балтийских республик имеет их собственная самооценка, определение своего места в системе международных отношений. Балтийские страны относят себя к западной цивилизации и противо поставляют восточной, славянской (преждже всего России) цивилизационной модели. Необходимо также признать, что данное направление внешней политики Эстонии, Латвии и Литвы исходит также из значимости и веса НАТО и ЕС, а также успеха и процветания стран Северной Европы.

В видении балтийских лидеров, европейские и евроатлантические структуры должны были соствалять основу и перспективу обеспечения безопасности и предоставить этим государствам возможности быстрого экономического подъема.

Отношения с Северными странами, региональное сотрудничество А. Пабрикус и А. Пурс считают, что балтийское сотрудничество и кооперация имеют глубокие исторические корни и основаны на общих чертах и тенденциях в социо-политическом опыте трех стран. Они говорят об общем этническом происхождении литовцев и латышей, акцентируя внимание на том, что это две единственные нации, принадлежащиее к балтской лингвистической группе внутри индо-европейской группы.

Другая точка зрения ставит под вопрос балтийскую идентичность, указывая на очевидные различия в историческом и культурном развитии Эстонии, Латвии и Литвы. Из этих трех стран только Литва имеет опыт длительной государственности, начиная с 13 века. Эстонские и латвийские земли находились под германским владычеством в течение Средних веков до 17 столетия, когда были захвачены шведами, а к концу 18 века стали частью Российсокй Империи. И эстонцы и латыши преимущественно лютеране, тогда как Литва была последним из европейских государств, обратившихся в христианство, и большинство литовцев католики. При этом исторически литовцы ближе к Польше, тогда как эстонцы и латыши испытывали германское и скандинавское влияние. И, пожалуй, нахождение в составе Российской Империи и Совесткого Союза – единственный действительный общий опыт трех балтийских стран. Таким образом термин «балтийские страны» – современное политическое изобретение 20 века – на деле мало отражает историческую и культурную идентичность этих трех стран.

«Балтийская» идентичность Эстонии, Латвии и Литвы, на первый взгляд кажущаяся наиболее очевидной и, скажем так, политически значимой, на деле является и наименее признанной внутри самих Балтийских республик. Однако не смотря на их отрицательное восприятие и отношение к такой «навязанной»

общности, трем странам пришлось продемонстрировать до определенной степени тесное сотрудничество на этапе формирования их государственности. На то было как минимум две причины:

1. показать свою социо-экономическую зрелость и готовность интегрироваться в более крупный организм – Европейский Союз;

2. развеять сомнения в своей обороноспособности, а соответственно стать пригодными к членству в НАТО.

В 1991 году лидеры трех стран образовали Балтийскую ассамблею, состоящую из двадцати представителей каждого из трех парламентов. Первая сессия Ассамблеи прошла в 1992 году в Риге. 31 октября 1993 года были созданы Балтийский Совет и Совет Министров Балтийских Государств. Назначение Балтийского Совета – содействовать трехстороннему сотрудничеству между законодательной и исполнительной ветвями трех государств. Совет Министров, начавший функционировать в июне 1994, должен осуществлять и следить за межгосударственным и региональным сотрудничеством. 13 августа 1999 в Риге был образован Секретариат Балтийской Ассамблеи.

В первые годы своего существования Балтийская Ассамблея сосредоточила свою деятельность на вопросе вывода российских войск из всех трех Балтийских государств. После вывода войск Ассамблея занялась вопросами вступления в НАТО и налаживания системы государтсвенной безопасности. В августе года все три балтийских президента встретились в Латвии и приняли соглашение о создании общих миротворческих объеднений. В 1994 при поддержке Северных стран, Великобритании и Соединенных Штатов был образован Балтийский Батальон (БАЛТБАТ). Балтийское военное сотрудничество установилось также и в сферах военно-морских и воздушных защитных сил. Так при непосредственном содействии США были образованы БАЛТРОН – совместная военно-морская эскадра – и БАЛТНЕТ – региональная сеть воздушного наблюдения с центром в Каунасе (Литва).

Внутри региона Балтийского моря происходит наращивание сотрудничества.

Скандинавские страны были первыми, кто в 1991 году признал независимость Балтийских стран. Еще до фактического обретения независимости Эстония, Латвия и Литва подписали договор о сотрудничестве с Данией. Начиная с года Дания и Исландия были сторонниками независимости стран Балтии. Эта поддержка проявлялась на двух уровнях. Прежде всего Дания и Исландия поддерживали страны Балтии в различных международных контекстах. Во вторых, они продвигали Эстонию, Латвию и Литву в такие международные организации как СБСЕ (ОБСЕ). Фактически изначально внешнеполитическая стратегия стран Балтии была тесно связана с интересами их скандинавских соседей.

Северные страны первыми после Великобритании ввели безвизовый въезд на свои территории для граждан Эстонии, Латвии и Литвы. Они были также и первыми странами, которые предложили различные образовательные программы по обмену для балтийских школьников, студентов и политиков, чтобы как можно быстрее интегрировать их в европейское общество. Экономическая и другая поддержка Северных стран напарвляется в Балтийские республики через двусторонние и многосторонние каналы, в частности через различные программы Северных стран и Евросоюза. «Северный компонент» существенен и в западной программе по военной поддержке стран Блатии. Таким образом, Эстония, Латвия и Литва находятся в сфере жизненных интересов своих северных соседей. Это легко объяснимо тем простым фактом, что успех или же неуспех балтийских республик в улучшении их государственной безопасности, внутриэкономической ситуации и установлении демократии имел бы прямое влияние на сами Данию, Швецию, Финляндию и Норвегию.

В марте 1992 В Копенгагене Дания при поддержке Германии вывела альтернативную стратегию, согласно которой вместо Северо-Балтийского сотрудничества предлагалась схема: Совет Государств Балтиийского Моря (СГБМ). Членами СГБМ являются 11 государств – Дания, Эстония, Исландия, Латвия, Польша, Литва, Норвегия, Россия, Финляндия, Швеция, Германия – и Европейская Комиссия. Статус наблюдателя имеет Италия, США, Соединенное Королевство, Нидерланды, Франция, Словакия и Украина. Верховным орган СГБМ – Совет, состоящий из министров иностранных дел государств-членов и члена Европейской Комиссии. Председателем Совета в течение одного года по ротационному принципу бывает министр иностранных дел одного из государств.

Сессии Совета – встречи министров иностранных дел, - во время которых определяются политические вехи деятельности СГБМ, проводятся один раз в два года (до 2003 г. встречи проводились ежегодно). Периодически организуются встречи отраслевых министров и руководителей ведомств государств СГБМ – по охране окружающей среды, экономике, энергетике, финансам, информационным технологиям, культуре, торговле и промышленности, социальной защите, здравоохранению, образованию, делам детей и молодежи, юстиции, сельскому хозяйству, таможенным вопросам, охране границы, гражданской безопасности.

В период между сессиями Совета по поручению министров иностранных дел координация работы структур СГБМ осуществляется Комитетом старших должностных лиц (КСДЛ), председатель которого делегируется государством – председателем СГБМ.

Под эгидой СГБМ действует несколько рабочих групп по содействию демократическим интситутам и правам человека, по экономическому сотрудничеству, ядерной безопасности и другим вопросам.

В 1998 г. в Стокгольме был создан постоянный секретариат СГБМ, оказывающий помощь председательствующему государству, обеспечивающий преемственность деятельности СГБМ при смене председательствующего государства, который уже стал самой большой в регионе базой данных по связям в сфере разностороннего сотрудничества.

СГБМ осуществляет тесное сотрудничество с другими региональными структурами Балтийского моря. СГБМ действует на основе программы действий СГБМ, принятой в июле 1996 г. Программа включает три основных момента:

• сотрудничество на уровне обществ, контакты «лицом к лицу» и содействие общественной безопасности – помощь в активизации действий, поддержка локальных инициатив, неправительственных организаций, борьба с организованной преступностью, содействие сотрудничеству в вопросах образования и научного обмена, культурной и творческой деятельности;

• экономическое развитие и интеграция в рамках Балтийского региона и ЕС, вопросы транспортировки при пространственном планировании в регионе Балтийского моря, вопросы энергетики, снабжения экологии и безопасности;

укрпеление охраны окружающей среды – обязательство перед регионом:

• всеобъемлющая совместная программа, трансграничный водный мониторинг сточных вод и атмосферных осадков, очистка от химических и нефтяных загрязнений, мониторинг сельского хозяйства в регионе Балтийского моря.

Изначально Совет пытался сосредоточиться на решении неспорных вопросов, таких как: защита окружающей среды, обмен информацией и знаниями, региональное сотрудничество и развитие интститутов гражданского общества. К темам региональной безопасности, вывода российских войск, прав русскоязычного населения обращались лишь время от времени.

В 1992 г. был создан Союз балтийских городов (СБГ), куда вошли 86 городов из 10 стран региона. СБГ – международная неправительственная организация, основанная на конференции представителей городов стран Балтийского моря в городе Гданьске 11 мая 1992 г. с участием представителей Санкт-Петербурга.

Цель Союза – стимулирование всестороннего сотрудничества между городами региона Балтийского моря.

В октябре 1993 г. в Норвегии (г. Станвангер) была образована Организация субрегионального сотрудничества государств Балтийского моря (ОССГБМ).



Pages:     | 1 |   ...   | 7 | 8 || 10 | 11 |   ...   | 39 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.