авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ СОЦИОЛОГИИ РАН

НА ПУТИ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ:

девиантное

поведение подростков и риски

взросления в современной России:

(ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА)

Москва - Краснодар

2012

УДК 316.624 – 053.6 (075.8)

ББК 88.5 я 73

Н 12

Рецензенты:

Доктор социологических наук, профессор М.Ф.Черныш Доктор социологических наук, профессор В.Н.Петров Авторский коллектив:

ИС РАН: М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Моисеева (Брюно), А.П. Дьяченко, Е.И. Цымбал, И.И. Шурыгина, Т.А. Хагуров.

КубГУ: Т.А. Хагуров, А.А. Остапенко, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова, А.А. Щипкова.

Н 12 На пути к преступлению: девиантное поведение подро стков и риски взросления в современной России (опыт социоло гического анализа) / коллективная монография: под науч. ред.

М.Е. Поздняковой и Т.А. Хагурова. Краснодар: Кубанский гос. ун-т;

М.: Институт социологии РАН. М.;

Краснодар, 2012. 344 с. 200 экз.

ISBN 978-5-8209-0823- Обобщаются результаты многолетних исследований в различ ных регионах России, проведенных учеными Института социологии Российской Академии наук и Кубанского государственного универси тета. Уникальный по объему и охвату вопросов эмпирический мате риал рассматривается в свете тенденций мировой социологии и педа гогики девиантного поведения.

Адресуется социологам, психологам и педагогам, интересую щимся проблемами девиантного поведения подростков и молодежи в современной России.

Монография подготовлена при финансовой поддержке Совета по грантам Президента РФ (проект № МД-3625.2012.6.) В оформлении обложки использована литография Маурица Эшера «Встреча».

ISBN 978-5-8209-0823-1 УДК 316.624 – 053.6 (075.8) ББК 88.5 я © Кубанский государственный университет, © Институт социологии РАН, СОДЕРЖАНИЕ Предисловие (М.Е. Позднякова, Т.А. Хагуров)................ Введение (Т.А. Хагуров)..................................... Часть 1. Подросток и общество: риски взросления и ресурсы социализации................................... 1.1 Риски взросления: от постановки проблемы к поиску решения (Т.А. Хагуров).................................. 1.2 Взросление подростков: дисфункции детско-взрослой общности и пути их преодоления (А.А. Остапенко)....... 1.3 Интернет-пространство: риски и ресурсы социализации (А.А. Щипкова)........................... 1.4 Психолого-педагогические ресурсы успешной социа лизации трудных подростков (Е.А. Войнова)............. Часть 2. Социальный портрет «трудного подростка»:

интересы, ценности, семья и социальное окружение.... 2.1 Знакомьтесь, «новая» молодежь! Интересы, свободное время, увлечение и информация (Т.А. Хагуров, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова).............................

2.1.1 Какая она, молодёжь?........................... 2.1.2 Интересы........................................ 2.1.3 Источники информации.......................... 2.1.4 Свободное время................................ 2.1.5 Примеры и кумиры.............................. 2.2 Главное в жизни (планы на будущее, жизненные цели и приоритеты) (Т.А. Хагуров, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова). 2.2.1 Жизненные цели и планы на будущее............ 2.2.2 Инструментальные ценности.................... 2.3 Семья. Особенности внутрисемейных отношений, риски, проблемы, перспективы профилактики девиаций............................................. 2.3.1 Семья как институт социализации. Особенности семейного воспитания (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова В.В. Брюно)............................................ 2.3.2 Показатели внутрисемейных отношений (Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно, Т.А. Хагуров, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова).......................................... 2.3.3 Семейный контроль (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно).......................... 2.3.4 Семейный контроль как основа профилактики вредных привычек (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно)............................................ 2.3.5 Контроль денежных средств как способ диагностики материальных потребностей подростка (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно).............. 2.3.6 Проблемы в сфере семейной профилактики девиантного поведения и пути их преодоления (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно)............. 2.4 Подростки и их социальное окружение (школа, друзья, группы сверстников)................................. 2.4.1 Жизненные проблемы трудных подростков и роль значимых взрослых в их решении (Т.А. Хагуров, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова)............................. 2.4.2 Друзья. Времяпровождение с друзьями (Т.А. Хагуров, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова)................ 2.4.3 Роль неформальных групп в формировании девиантного поведения подростков (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно).............................. Часть 3. На пути к преступлению. Основные формы девиантного поведения подростков (социологический анализ).................................................. 3.1 Особенности девиантного поведения и нормативного сознания девиантных подростков......................... 3.1.1 Основные виды девиантного поведения подростков и масштабы их распространения (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно).............. 3.1.2 Отношение подростков к социальным нормам.

Девиантные стереотипы. Что такое плохо?

(Т.А. Хагуров, Л.М. Чепелева, Е.А. Войнова)................ 3.2 Агрессия как форма девиантного поведения (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно).............. 3.3 Драки в подростковой среде (Л.Н. Рыбакова)............ 3.4 Воровство и кражи среди подростков (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно)............................... 3.5 Употребление подростками психоактивных веществ (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно)..... 3.6 Вандализм подростков. Граффити как вид вандализма (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно).. 3.7 Сравнительное исследование девиантного сексуального поведения (А.П. Дьяченко, Е.И. Цымбал).... 3.7.1 Особенности педофильных посягательств в России............................................... 3.7.2 Особенности потерпевших от педофильных посягательств в России............................... 3.7.3 Особенности лиц, совершивших педофильные преступления в России............................... 3.7.4 Особенности лиц, совершивших педофильные преступления в Германии............................. 3.7.5 Выводы и предложения по профилактике педофильных преступлений.......................... 3.8 Формирование личности несовершеннолетнего делинквента: на пути к преступлению (М.Е. Позднякова, Л.Н. Рыбакова, В.В. Брюно)..............................

3.9 Территориальные различия в уровне преступности несовершеннолетних как индикатор социального и экономического неравенства районов (на примере Центрального Федерального округа) (И.И. Шурыгина)... 3.9.1 Уровень и динамика преступности несовершеннолетних в период с 1990 по 2010 г........ 3.9.2 Связь между преступностью среди подростков и другими социально-экономическими показателями районов их проживания............................... 3.9.3 Соотношение взрослой и подростковой преступности......................................... Заключение (Т.А. Хагуров)................................. Список литературы..................................... Предисловие В основу настоящей работы легли материалы несколь ких исследовательских проектов, проведенных учеными сек тора исследования девиантного поведения Института социо логии РАН (г. Москва) и группой учёных Кубанского Госу дарственного Университета (г. Краснодар):

– исследовательский проект «Особенности девиантного поведения различных групп населения в современной Рос сии» (2006 – 2011 гг.), цель которого заключалась в попытке проследить основные ступени формирования делинквентного поведения и выявить факторы, способствующие становлению подростка на криминальный путь. В исследовании были ис пользованы традиционные количественные (опрос школьни ков) и качественные методы (полуструктурированное глу бинное интервью, фокус-группы с родителями и школьника ми). Важным являлось использование в исследовании Интер нета, который рассматривался и как объект изучения и как метод исследования. В Интернете изучались подростковые девиантные сообщества, получившие сегодня широкое рас пространение в таких популярных социальных сетях как «Вконтакте», «Одноклассники». Были проанализированы со держание этих групп, составы участников (их социально демографические характеристики), темы и сообщения на фо румах. Проведен опрос пользователей в сети он-лайн. Основу эмпирической базы проекта составили результаты несколь ких опросов: школьников 7-9 классов (2006-2008 г.г.

N=2879);

старшеклассников 10-11 классов (2004 г. N=1456), (2010-2011 г.г. N=950);

родителей подростков (2005г., N=117);

фокус-группы с подростками (2010 г. 9 класс N=10, 10 класс N=8, 11 класс N=6) и учителями старших классов (N=7).

– комплекс исследовательских мероприятий, проведен ных сектором девиантного поведения ИС РАН в 2010- гг.: опрос воспитанников Белореченской мужской колонии для несовершеннолетних (N=106), он-лайн опрос подростков пользователей интернета (N=92);

опрос участников девиант ных групп в Интернете, посвященных воровству и вандализ му;

опрос подростков, состоящих на учете в отделе по преду преждению преступлений среди несовершеннолетних (N=87);

подростков, осужденных условно или к исправитель ным работам за совершения краж в Ярославской области (N=207);

опрос взрослых респондентов, совершивших пре ступления в подростковом возрасте (ретроспективный ана лиз, N=863)1. В ареал исследования вошли: Москва и Мос ковская область, Ярославская область (Ярославль, Рыбинск), Краснодарский край (Белореченск), Надым, Нижневартовск, Казань, Бузулук, Вятские Поляны и Можга. Он-лайн иссле дование дополнительно позволило опросить подростков из Москвы, Нижнего Новгорода, Орла, Липецка, Екатеринбурга, Омска, Новосибирска, а также из городов Северо-Западного ФО: Санкт-Петербурга, Пскова, Вологды, Сыктывкара и дру гих населенных пунктов.

– исследование «Проблемы современной школы» (2005 2006 гг. Опрос школьников 9-х – 11-х классов 20-ти школ г.

Краснодара, их родителей и учителей. N=2023 чел., по заказу и при поддержке Управления образования г. Краснодара);

– исследование «Выпускники 2006» (2006 г. Опрос вы пускников 11-х классов 20-ти школ г. Краснодара, их родите лей и учителей. N=1330 чел., по заказу и при поддержке Управления образования г. Краснодара);

– исследование «Трудные подростки Краснодарского края» (2007 г. интервьюирование «трудных» - т.е. состоящих на учете в ОПДН – учащихся 9-х – 11-х классов школ Крас нодарского края, N=354 чел., по заказу и при поддержке Прокуратуры Краснодарского края совместно с отделом по делам несовершеннолетних администрации КК);

– исследование «Молодежь Кубани 2008» (2008-2009 гг.

опрос/интервью представителей учащейся и работающей мо лодежи в возрасте 15-26 лет в различных районах Краснодар Исследование проведено Талановым С.Л.

ского края, N=354 чел., по заказу и при поддержке Департа мента молодежной политики Краснодарского края);

– исследование «Руководители муниципальных ОДН о «трудных» подростках и своей работе» (2010 г., экспертной опрос руководителей муниципальных отделов по делам несо вершеннолетних Краснодарского края, N=53 (100%-й охват), по заказу и при поддержке отдела по делам несовершенно летних администрации Краснодарского края);

– исследование «Трудные» подростки Краснодарского края: поведение, ценности, проблемы» (2011 г., оп рос/интервью несовершеннолетних, находящихся в социаль но опасном положении и/или трудной жизненной ситуации и состоящих на учете в отделах по делам несовершеннолетних муниципальных образований Краснодарского края, N=800, по заказу и при поддержке отдела по делам несовершенно летних администрации Краснодарского края).

Схожесть методик формулировки вопросов и анализа ответов позволяет сопоставить результаты перечисленных проектов в целях получения обобщенного представления об интересах, образе жизни, мировоззрении и ценностях моло дежи (преимущественно – учащихся школ старших классов), факторах и формах девиантного поведения. В центре внима ния настоящей работы – проблема рисков взросления, окру жающих подростка, провоцирующих его девиантность и под талкивающих его «на пути к преступлению». Результаты ис следований, легших в основу книги, показывают, что путь этот в современном российском обществе для многих подро стков оказывается угрожающе прямым и коротким.

Введение Характерной чертой социальной действительности по следних десятилетий (российской, особенно, но не только) является увеличение масштабов и форм разнообразных де виаций на всех уровнях: социально-институциональном, со циально-психологическом, личностно-психологическом. Со циальная фактография, подтверждающая этот тезис огромна, поэтому приведем лишь насколько цифр.

Девиации в сфере межполовых отношений: к 11-му классу опыт сексуальных отношений имеют 35,6% девушек и 55,4% юношей. С 1989 г. доля внебрачных рождений более чем удвоилась – с 14 до 30%. При этом у матерей до 20 лет она еще выше – 45%. Как следствие, с начала 1990-х гг. Рос сия занимает одно из первых мест в мире по уровню абортов (более 1 млн. в год) [58].

Уровень душевого употребления алкоголя в России яв ляется одним из самых высоких в мире и составляет 18 л.а.а.

(абсолютного алкоголя) в год на человека (согласно опреде лению ВОЗ опасным для здоровья является уровень 8 л.а.а. в год) [54, С. 36]. По данным Генпрокуратуры в стране тыс. детей-алкоголиков, пик массового приобщения к алко голю сместился из возрастной группы 16-17 лет в группу 13 15 летних, а возраст первой пробы – к 10-12 годам. Показате ли женской алкоголизации за последние десять лет выросли в четыре раза. Сегодня только на официальном учете состоит 418 тыс. алкоголичек, по экспертным оценкам, их в 10 раз больше [55, С. 197].

Россия находится на одном из первых мест в мире по уровню самоубийств среди подростков – средний показатель самоубийств среди населения подросткового возраста более чем в 3 раза превышает средний показатель в мире [56].

На фоне социальной аномии широчайшее распростра нение приобретает преступность среди российской молоде жи. Только с 1990 по 2000 г. состав лиц, совершивших пре ступления, численно увеличился почти в два раза (с 897, тыс. до 1741,4 тыс. человек), а в возрастной группе 18–24 летних – в 2,5 раз (с 189,5 тыс. до 465,4 тыс. человек [63].

Что касается статистики убийств, то по сравнению с со ветским периодом эта статистика возросла более чем в пять раз, и, несмотря на относительный спад в конце в 2000-х гг., сейчас вновь имеет тенденцию к увеличению, в 2010 г. этот показатель составил 27 чел. на 100 тыс. [80]. Рост подростко вого неблагополучия – следствие кризисного состояния об щества. Реальностью сегодняшнего дня стали социально экономические трансформации, частичная деградация и дис функция институтов социализации, нарушение преемствен ности между поколениями, отсутствие четкой, социально разделяемой системы ценностей, которая является мерилом нормы и отклонения. В этих условиях подростки, как особая социальная и возрастная группа, оказались в наибольшей ме ре восприимчивы к деструктивным влияниям среды и окру жения. Большинство исследований показывают, что даже формы девиантности, обычно ассоциирующиеся с взрослой жизнью, уходят корнями в детство и подростковый возраст – физиологически и социально уязвимые годы, связанные с развитием, когда личность человека только формируется, вы рабатывается его жизненная ориентация, когда актуальными являются проблемы становления личности с точки зрения направленности поведения.

Наибольшая опасность сегодня заключается в нарас тающей неспособности основных институтов социализации и социального контроля (семьи, школы, права) обеспечить ус пешное взросление молодежи: достижение личностной и со циальной зрелости, формирование правосознания, вовлече ние в социально-продуктивные виды деятельности. В резуль тате сегодня девиантное поведение несовершеннолетних в России приобретает качественно новые формы. Стирается грань между «трудными» и «обычными» подростками. Про исходит нормализация многих видов девиантного поведения - употребление ПАВ, половая распущенность, мелкое воров ство, социальное иждивенчество, пассивно-гедонистическая жизненная позиция, криминализации сознания – становятся атрибутами «нормальной», не попадающей в сферу профи лактики, активности молодежи. Эти процессы несут в себе комплекс рисков связанных с нарушениями социализации (как следствие – опасное увеличение масштабов личностного и социального неблагополучия молодежи), снижением каче ства социального и культурного воспроизводства. Мы обо значаем их как «риски взросления», имеющие социальные и антропологические последствия. Нормальное взросление есть достижение социальной и личностной зрелости, сопря женное с принятием все большего объема ответственности – за себя, деятельность, других людей. Сегодня в поле взросле ния доминирует другая модель – принятие «взрослых приви легий» (удовольствий) без принятия ответственности. В ре зультате гедонистическая инфантильность становится рас пространенной матрицей поведения молодежи, значительная часть которой не справляется с личностными и социальными трудностями, маргинализируется, утрачивает потенциал раз вития.

Все сказанное, разумеется, не более чем общие теорети ческие «мазки», наброски описания проблемы, реальная же жизнь бесконечно сложнее и разнообразнее. Эту сложность и разнообразие мы и постарались отразить в книге через ре зультаты исследований, заключающих в себе огромный объ ем эмпирического материала и различные подходы к его ин терпретации.

При этом нам не хотелось кормить читателя «голой» от четностью. Очень часто результаты исследований публику ются сами по себе – одни лишь факты, полученные исследо вателями. В этом есть резон, поскольку читатель может де лать выводы самостоятельно, не чувствуя при этом давления мнений и оценок исследователя. Но, с другой стороны, мы по опыту знаем, как бывает трудно интерпретировать результа ты исследований, даже если ты участвовал в их получении, имеешь специальное образование и опыт аналитики. Предпо лагая, что нашими читателями будут не только профессио нальные социальные ученые, мы решили, что необходимо перемежать теорией таблицы, цифры и диаграммы, и стара лись сделать эту теорию не заумной и нудной, а понятной и полезной для понимания фактов. Собственно в этом и заклю чается важнейшая задача любой теории – помочь понять и объяснить то, что наблюдаем вокруг. Если объяснения не всегда получались простыми, то это не только наша вина.

Проблемы, которые мы пытались затрагивать и анализиро вать зачастую представляют собой буквально сплетения сложностей.

Устоявшееся выражение «трудные подростки» отражает сложность педагогической проблемы воспитания определен ной части детей и растерянность педагогов. А сегодня «труд ные подростки» оказываются в «трудном обществе», вызы вающем растерянность профессиональных социологов. И они вместе (педагоги и социологи) растеряны и не знают, что де лать с этими подростками. Поэтому, прекрасно понимая, что у нас нет ответов (по крайне мере ясных и окончательных) на очень и очень многие вопросы, мы приглашаем читателя к совместному размышлению над этими вопросами.

Сами вопросы довольно просты. Во-первых, кто он та кой - сегодняшний «трудный» (да и «обычный») подросток?

Есть много оснований полагать, что он для нас (взрослых, за нятых «работой с детьми и молодежью») «знакомый незна комец». Каковы его цели, интересы, обычные занятия? Что он любит, чего хочет, чего боится? Кому доверяет, на кого хочет быть похожим? Во-вторых, что происходит вокруг не го (и нас) – в каком обществе сегодняшнему подростку при ходится взрослеть, любить, страдать и совершать ошибки?

Современность стала пугающе сложной. Не зря один круп нейших социологов нашего времени З. Бауман назвал ее «те кучей». Как изменяются сегодня семья, школа, возможности и критерии достижения социального успеха, нравственно правовая сфера? Какие социальные «ямы» подстерегают на шего подростка, и какие «якоря» могут удержать его от паде ния? И, наконец, что делать? Что делать педагогам, родите лям, практикам-управленцам социальной сферы, сотрудни кам ОДН в полиции? Какие методы воспитания сегодня нуж ны? В чем изюминка современной педагогики «трудных де тей»?

Мы убеждены, что основные выводы этой работы, учи тывая географию исследований, могут быть экстраполирова ны на ситуацию в России в целом. В сегодняшних проблемах молодежи доминируют макро-факторы, поэтому сами про блемы достаточно универсальны и типичны.

Мы понимаем, что текст книги получился непростым, и заранее просим у читателя прощения. Однако эта сложность отчасти отражает сложность и противоречивость той реаль ности, в которой взрослеет и совершает свои ошибки сего дняшний подросток. Мы по возможности стремились сделать работу интересной для разных категорий читателей, как уче ных, так и практиков, опытных и начинающих. Насколько это у нас получилось – судить читателю.

Октябрь Часть 1. ПОРОСТОК И ОБЩЕСТВО: РИСКИ ВЗРОСЛЕНИЯ И РЕСУРСЫ СОЦИАЛИЗАЦИИ 1.1 Риски взросления: от постановки проблемы к поиску решения Введение в проблему Масштабное распространение отклоняющегося поведе ния подростков – закономерное явление в условиях социаль но-экономического и духовного кризиса общества. На фоне дисфункции социализирующих институтов происходит на рушение процесса социализации и взросления, причем эта тенденция охватывает всё подрастающее поколение: как склонных к поведенческим отклонениям, так и «благополуч ных» подростков. Фактически мы наблюдаем глубокий кри зис институтов социального контроля и социальных регуля торов вообще. Ключевые агенты и инструменты социального контроля утрачивают способность к социальной регуляции.

Семья и школа перестают воспитывать, юстиция и право – сдерживать, правоохранительные структуры – пресекать, культурные институты – и это, на наш взгляд, главное транслировать обществу подлинные (т.е. способствующие достижению целей социальной солидарности и развития) смыслы и ценности.

Соответственно, сегодня в обществе в целом и в системе социального контроля в особенности существует явно арти кулируемый запрос на создание и внедрение эффективных механизмов социальной регуляции: антикоррупционных и правоохранительных, профилактических и коррекционных, финансовых и правовых, и т.д. При этом общая позиция практиков (из власти, образования, МВД и т.д.) является под черкнуто прагматичной и в обращении к потенциалу соци альных наук звучит так: «не надо нам пустой теории, дайте работающие технологии и механизмы».

Совершенно ясно так же, что в сложившихся социо культурных условиях никакие механизмы и технологии не будут работать эффективно. Это можно проиллюстрировать на примере самого, наверное, известного (и – подчеркнем – очень грамотно и последовательно внедренного в социаль ную практику) антикоррупционного механизма – ЕГЭ. Ос новной аргумент в пользу ЕГЭ – высокий уровень коррупции при поступлении в ВУЗы. В результате – что ни год, мы на блюдаем череду коррупционных скандалов вокруг ЕГЭ. Это вполне закономерно.

Для пояснения приведем другой пример: введенный во многих регионах России (инициатором был Краснодарский край) «детский комендантский час» - запрет на нахождение несовершеннолетних вне дома без сопровождения взрослых после 22.00. Этот закон может загнать детей домой. Но мо жет ли он заставить родителей любить детей и заниматься ими? Ответ, думается, очевиден.

Кризис социальных регуляторов Любые внедряемые сегодня механизмы (правовые или экономические) не будут эффективно работать в силу глубо чайшего социокультурного кризиса, суть которого может быть выражена с помощью следующей базовой метафоры.

Представим общество в виде бочки, внутрь которой на лита вода человеческих страстей, потребностей и желаний.

Стенки бочки – это базовые социальные регуляторы: мораль, религия, семья, традиция и культура вообще (в первую оче редь массовые виды искусства). Эти стенки скреплены же лезными обручами Права. Когда стенки бочки по какой-то причине сгнили, сколько ни одевай сверху обручей – право вых механизмов – бочка все равно будет протекать: страсти и желания вырвутся наружу. Именно это мы и наблюдаем по следние двадцать лет.

Такое состояние общества может быть концептуализи ровано как кризис идеального. Главная отличительная черта такого общества – расплывчатость определений «нормы» и «отклонения», отсутствие социальных идеалов. В таком слу чае возникают сложности с критериями причисления моло дых людей к так называемой «девиантной» или «нормаль ной» группе. Ведь девиантность может быть как явной, (под твержденной зафиксированными случаями противоправного, асоциального и др. форм поведения) так и латентной (внут реннее социально-психологическое состояние подростка ещё не проявившее себя в ярких внешних формах). Поэтому сразу оговоримся, что в нашем понимании является признаком со циального здоровья (нормы). Здесь мы опираемся на подход В. И. Слободчикова: «Норма – это не то среднее, что есть, а то лучшее, что возможно в конкретном возрасте для конкрет ного человека при соответствующих условиях» [67, С. 7]. Та ким образом, к нормальным формам поведения, мотивам и потребностям мы будем относить то, что способствует дос тижению максимальной личностной и социальной жизнеспо собности, максимального раскрытию возможностей индиви дуального и социального бытия. В числе критериев социаль ного здоровья принципиально важным является возможность удовлетворения двух типов потребностей членов сообщества:

витальных (условия жизни) и идеальных (смысл жизни). При этом, вторая группа потребностей представляется более важ ной. Более того, часто депривация этой группы потребностей, при полном и даже избыточном удовлетворении потребно стей витальных приводит к гибели отдельных людей и целых классов. Классическим примером можно считать деградацию практически любой исторически описанной аристократии на поздних этапах элитогенеза (В. Паретто). На индивидуальном уровне наиболее полно депривация идеальных потребностей была проанализирована В. Франклом в его исследованиях феномена «экзистенциального вакуума», являющегося наи более частой причиной самоубийств представителей соци ально-благополучных слоев американского общества [90].

Таким образом, принципиально важным для любой со циальной системы является «воспроизводство Смысла». Об щество должно обеспечить своим членам достаточную смы словую нагрузку – некий «пантеон идеалов», организующий социально одобряемые цели и практики. Принципиально важным является сверх-личностный характер этих идеалов, обеспечивающий выход за рамки материального благополу чия и индивидуального эгоизма отдельных членов общества и социальных групп. Другими словами, нормальная социаль ная организация должна строиться на идеократических принципах: Долге (перед Богом, людьми, отечеством, при званием), Служении (чему-то более высокому, нежели сам индивид), Вере (в идеалы), Справедливости (т.е. готовности признавать надличностные стандарты) и Милосердии (вне которого никакого преодоления вины – неустранимого экзи стенциала – быть не может). Подобная идеократия может но сить, как религиозный, так и светский характер, но общий принцип один – объединение людей в служении высоким идеалам. Когда же в качестве идеала провозглашаются цели приземленные, сводимые к индивидуальному благополучию и эгоизму, то общество неизбежно попадает в режим «про дуцирования девиаций». Эти девиации начинают принимать устойчивый характер, превращаясь в неустранимые систем ные дисфункции, обусловленные направлением личностной активности индивидов в социально-деструктивном направле нии: гедонизм, стяжательство и корыстная преступность, «отступающее» (аддикции, сектантство) поведение.

Теорию анализа такого состояния социума с позиций моральной философии глубоко разработал А. Маккинтаир [13]. Коротко коснемся основных идей этого анализа.

Существование общества требует включения отдельных индивидов в разнообразные социально-значимые виды дея тельности – социальные практики: добывание пищи и других ресурсов, управление, оборона от внешних врагов, накопле ние и передача знаний и т.п. Все социальные учреждения и институты с необходимостью опираются на те или иные практики (науки, образования, архитектуры, медицины, управления и т.п.). Чтобы эта социально-значимая деятель ность стала возможной (вне зависимости от ее конкретного содержания), необходимо передать отдельным индивидам некие общие стандарты или принципы поведения. Необхо димо, чтобы люди могли доверять друг другу, знать, чего ожидать друг от друга, другими словами, необходимы прави ла игры.

Люди, участвующие в практиках, руководствуются двумя видами мотивов: «внутренними» («идеальными») и «внешними» («эгоистическими»). К внутренним относится специфическое удовольствие, получаемое посредством уча стия в практике (то, что выражается словами Долг, Призва ние, Любимое дело, - т.е. мотивы социального служения и любви), к внешним – блага, могущие быть полученные лю бым другим способом – деньги, власть, чувственные удо вольствия.

Индивиды, участвующие в практике должны обладать идеальной мотивацией (стремиться к внутренним благам).

Стремление исключительно к внешним благам (деньги, власть, удовольствия) – разрушают практики. Когда же кри тическая масса носителей идеальной мотивации падает ниже какого-то уровня (этот уровень трудно локализуем, но он есть), то начинаются разнообразные дисфункции социальных институтов (нарушения правил игры), перерастающие в их коллапс и далее – системный социальный распад, на пороге которого находится сегодня российского общество. Систем ный социальный распад – это масштабное разрушение клю чевых социальных практик – права, здравоохранения, управ ления, обеспечения безопасности и т.д. Фактически началь ная стадия этого процесса разворачивается на наших глазах последние двадцать лет с различной интенсивностью, боль шей в 1990-е гг. и меньшей (но неотменяемой!) в 2000-е гг.

В подобной ситуации в первую очередь страдают такие институт как семья, школа и право, кризис которых, наиболее глубоко, на наш взгляд, концептуализируется такими запад ными обществоведами, как З. Бауман [8], П. Бьюккенен [13], Ж. Бодрийяр [12]. Наиболее заметным результатом этого кризиса становится, как мы уже отмечали выше, сбой социа лизирующей функции данных институтов, продуцирующий комплекс специфических рисков – рисков взросления. Не смотря на то, что феномен рискогенности современного со циума анализируется достаточно глубоко [39], данная группа рисков практически не описана в литературе. Попробуем ко ротко сделать это в первом приближении.

Риски взросления Нормальное взросление есть постепенное возрастание свободы (автономности) и ответственности (за себя, окру жающих, мир) в поступках и поведении ребенка. Это возрас тание личности возможно лишь при участии значимых взрослых, находящихся с ребенком в иерархических отноше ниях любви и заботы (взрослый) и послушания (ребенок) [53]. Одна из главных задач взрослого – сформировать цен ностную позицию, преодолевающую индивидуальный эго изм, иначе не может быть ответственности как условия соци альной зрелости и той идеальной мотивации, которая необ ходима для поддержания практик. Своеобразным и очень значимым «помощником» взрослых традиционно выступало массовое искусство, в первую очередь, литература и кинема тограф, транслирующие идеальные ценности и примеры для подражания.

Риски взросления являются результатом нарушения нормальных (основанных на любви и иерархии) детско взрослых отношений и эрозии идеального начала в культуре.

На наш взгляд, в современном обществе (российском, прежде всего) эти процессы связаны с экспансией массовой потреби тельской культуры, несущей ценности индивидуализирован ного гедонизма и нравственной эмансипации [57]. Сущность этих рисков заключается в невозможности достижения на стоящих свободы и / или ответственности в поведении ре бенка и эгоистической деформации его нравственной пози ции. Результатом становится увеличение числа носителей «внешней» мотивации в социальных практиках, что еще больше углубляет их кризис и продуцирует еще большие риски. Таким образом, круг замыкается.

К основным рискам взросления можно отнести сле дующие:

1) Риски, связанные с семьей. Кризис семьи давно стал избитой темой, но наиболее тревожные его формы являются наименее обсуждаемыми. Это, прежде всего, потребитель ская деформация так называемой «нормальной» семьи. Се мьи, в которой присутствуют оба родителя, где нет явной асоциальности (что не означает отсутствия скрытой), где о ребенке заботятся. Но забота эта главным образом сводится к заботе о материальной стороне жизни (одежда, игрушки, учеба), но при этом детско-родительская близость разрушена потребительскими практиками: папа в своем интернете, ре бенок в своем, мама смотрит телевизор. Реальное время об щения членов семьи сокращается до минимума, большую же его часть они, физически находясь рядом, пребывают каждый в своем информационном пространстве. Фактически это си туация «виртуального исчезновения» значимых взрослых в семье. Особенности нарушения взросления, связанные с де формацией детско-взрослых, в частности детско родительских отношений, будут более подробно рассмотре ны ниже.

2) Следствием первой группы рисков становится рост детско-подросткового одиночества, что в свою очередь становится мощным рискогенным фактором. Риски одиноче ства - это, во-первых, высокий уровень подросткового суи цида, а во-вторых, растущая зависимость от социальных се тей. Это пока крайне мало изученный феномен, но уже ясно, что детский социальный интернет стал небезопасной терри торией, заимствующей и часто гипертрофирующей традици онные проблемы подростковых компаний: травлю аутсайде ров, агрессию, распущенность и пр. [73]. Однако в ситуации успешной семейной социализации и при наличии нормаль ных детско-взрослых отношений интернет может стать и ре сурсом социализации, открывающим подросткам широкие горизонты познания. Этот феномен заслуживает более под робного изучения и осмысления, и мы поговорим об этом ниже.

3) Риски, связанные со школой. Превращения образо вания из сферы воспитания «разумного, доброго, вечного» в сферу услуг имеет фатальные последствия как для собствен но образования, так и для воспитания [90;

91]. С точки зрения образования, его вовлечение в рыночную логику продажи и потребления приводит к поглощению внешним (рекламой и образами) главного - содержания. Из образования исключа ется очень важный элемент – императивность, принудитель ность, требовательность. Образование «подстраивается» под запрос потребителя, который, прежде всего, ценит свой ком форт, а так же быстроту и доступность предоставляемой ус луги. Подлинное же образование, как и любая ситуация на стоящего развития личности во многом дискомфортно. Как внутренне дискомфортен разрыв между наличным и долж ным, тем, что я знаю и понимаю и как я должен знать и по нимать. Этот элемент долженствования – неустраним из об разования без разрушения его сути. Интерес и радость позна ния становятся возможны, когда выполнено требования дол женствования, когда обучаемый подчинил себе свою лень, ригидность, несобранность. В классической интеллектуаль ной традиции образование – это императивное благо. Благо, которое надо заслужить упорным трудом. Эта парадигма ле жала в основе деятельности классического средневекового университета, иезуитских школ, советской школы. Сегодня эта императивность исчезает, уступая место «потребитель ским предпочтениям» и процесс этот совершенно объективен и неумолим – у «невидимой руки» рынка жестокая хватка.

Некачественное образование порождает презрительное и «формальное» отношение к себе у подростков и молодёжи.

Сейчас заметна следующая тенденция - повальное стремле ние к достижению формальных признаков образованности (накопления аттестатов, дипломов, и т.д.) и в то же время снижение интереса к реальному получению знаний, умений и навыков. В итоге мы имеем ряд новоиспечённых «специали стов», которые являются таковыми лишь на бумаге и неспо собны применить полученные в процессе обучения знания на практике. Легальные формы социальной мобильности для этих «специалистов» труднодостижимы, в то же время зна чимость таких внешних благ как карьера, повышение соци ального статуса, финансовая независимость и т.д. обретает первостепенное значение (что доказано рядом наших эмпи рических исследований). Следовательно, снижение качества образования является фактором, продуцирующим риски воз никновения девиантного поведения подростков и молодёжи.

Что касается воспитательной функции школы, то здесь главная опасность заключается в том, что вслед за родителя ми учителя перестают быть значимыми взрослыми, превра щаясь в «поставщиков образовательных услуг», что означает разрушение подлинно продуктивных, основанных на любви и иерархии детско-учительских отношений. Результатом ста новится катастрофическое снижение внутренне мотивиро ванного отношения к знаниям – любознательности и любви к предмету. Их заменяет потребительский запрос на useful knowledge – полезные знания. Как следствие – растущий прагматизм участников социально-значимых практик. Кроме того школа фактически лишается возможности выступить в роли социального компенсатора семейных дисфункций, что хотя бы отчасти получалось у нее в советское время.

4) В отдельную группу рисков следует вынести риски злоупотребления аудиовизуальными источниками ин формации. Эти риски напрямую связанны с развитием ин формационных возможностей, культурой и даже школой (по теря интереса к знаниям, стремление к «упрощенной» и мо бильной модели получения информации). Однако, с нашей точки зрения, специфика проблемы позволяет вынести её в отдельную группу рисков. Дело в том, что именно подростки и молодёжь в отличие от других возрастных групп быстрее всего переходят на исключительно аудиовизуальное воспри ятие информации и… перестают читать. Согласно результа там наших эмпирических исследований, лишь от 14 % до 27,4 % учащихся подростков получают информацию из книг, это при том, что пока ещё чтение является в некоторой сте пени «обязаловкой» для учащихся школ и вузов, которым еще не заменили полностью предписанное чтение учебников на аудио- и видео- курсы. Ещё меньшее количество опро шенных подростков читает книги по собственной инициативе в свободное время (средние показатели 10-15 %). Более ком фортное с точки зрения экономии времени аудиовизуальное восприятие информации несет в себе ряд опасностей для раз вития и взросления подростка. Во-первых, потому, что под ростки не умеют «порционно» сочетать аудиовизуальное восприятие информации с другими видами восприятия, оно становится для них доминирующим. Зачастую полдня моло дые люди проводят время в наушниках, и с телефоном в ру ках (игры, просмотр видео и т.д.), а «свободный» вечер про сиживают у экрана телевизора или монитора компьютера.

Большинство наших респондентов (как девиантных, так и «нормальных») попадают в зону риска.

Последствия злоупотребления аудио-визуальными ис точниками информации (телевизором, радио, DVD, Интерне том и т.д.) – это в первую очередь ослабление внимания и снижение способности сосредотачиваться, поскольку, в от личие от чтения, просмотр телевизора легко становится фо новым занятием и может сочетаться с другими видами дея тельности. Во-вторых, снижение способностей к интеллекту альной мобилизации, пониманию, вследствие привычки к легкой для восприятия аудио-визуальной информации. В от личие от телевидения, книга требует сосредоточенности и интеллектуальных усилий. В-третьих, формирование «моза ичной памяти» и «мозаичного сознания» у людей регулярно смотрящих телевизор, вследствие мозаичности и семантиче ской «разноголосицы» аудио-визуальной информации. У подростков с такими изменениями возникают сложности в обучении, они утрачивают способность к критическому мышлению, подвержены манипуляциям извне. Эмоциональ но-образное восприятие всегда проще абстрактно логического, а последнее, по мнению крупнейшего семиоти ка современности У. Эко, полноценно развивается только в рамках «книжной культуры». Представителям «книжной культуры» Эко отводит роль элиты в грядущей медиа цивилизации, элиты способной к манипулированию инфор мацией и посредством этого управляющей массами, способ ными лишь к восприятию готовой и упрощенной информа ции [100].

5) Наконец самая большая группа рисков связана с нор мативной инверсией массового искусства, являющейся следствием разрушения идеального начала в культуре. Как уже говорилось, массовое искусство, традиционно выступало одним из значимых агентов социализации, транслятором идеальных ценностей. Примерно с 1960-х гг. проявилась и все более утверждается опасная тенденция заигрывания с «принципом удовольствия» массового зрителя и читателя – стремление предложить ему новые и «щекочущие» зрелища и сюжеты. Одним из таких завлекающих приемов является переворачивание ценностей с ног на голову, рокировка «пло хих парней» с «хорошими». Традиционный герой – обаятель ный защитник социально-значимых ценностей уступает ме сто новому герою – симпатичному негодяю, который и ста новится образцом для подражания сегодняшних тинейдже ров. Разумеется, сказанное не более чем попытка постановки проблемы, которая еще требует серьезного уточнения и ана лиза. Однако, в силу специфики определенной культурной традиции, сам собой напрашивается извечный вопрос рус ской интеллигенции: что делать?

Что делать?

Один из ответов может быть таким: вспомнить об исто рической миссии интеллигенции. Историческая и социальная миссия творческой интеллигенции проста и величественна.

Она состоит в воспроизводстве смыслов. Общество ведь ну ждается в двух видах пищи – материальной и духовной. И если задача класса менеджеров и предпринимателей заклю чается в воспроизводстве пищи материальной, задача класса «силовиков» - в обеспечении материальной (физической) безопасности, то задача интеллигенции – воспроизводство пищи духовной и обеспечение духовной безопасности. На практике это означает нахождение правильных символов (слов и не только) для выражения правильных идей.

Возникает вопрос: «Разве можно делить идеи на пра вильные и неправильные?!». Можно! Правильные идеи в лю бом обществе – это те, которые выражают с одной стороны общечеловеческие смыслы (Милосердие, Правда, Долг, Вер ность и др.), а с другой - отражают специфические смыслы конкретной культуры. Такие идеи прекрасны и необходимы обществу: богатство и разнообразие национальных культур в них объединяется общечеловеческим содержанием ключевых ценностей.

И универсальные и национально-культурные смыслы выражаются с помощью различных символов (слов, картин, звуков музыки) и языков (литературы, музыки, живописи и т.д.). Так творятся великие произведения культуры, воспла меняющие сердца и вдохновляющие умы современников и потомков. Но любые символы неизбежно стареют: слова, музыка и картины становятся привычными, приедаются, пе рестают будить ум и сердце, и тогда смыслы уходят. Таково свойство человека – привычка лишает даже великие символы их силы. И тогда возникает соблазн Сомнения - Истина ста новиться туманной, неоднозначной и все большее количество людей всерьез повторяют скептический вопрос Пилата: «Что есть истина?».

В такие моменты на исторической сцене культуры все гда появляется множество авантюристов, провозглашающих «смерть старого мира», отрицающих вечные ценности и со блазняющих общество сломанными табу. ХХ век дал тому множество примеров – от лозунга русского футуризма:

«Сбросим Пушкина, Достоевского и Толстого с парохода со временности», до лозунга американской контр-культуры:

«секс, наркотики и рок-н-ролл». В такие моменты и проявля ется великая историческая миссия интеллигенции – найти новые символы для вечных смыслов, вернуть культуру в ло но общечеловеческих и национальных ценностей, донести до людей Правду на понятном им языке. Если не удается это со вмещение общечеловеческого и национального, то народ (нация, культура) погибает.

И здесь на первый план выходит не наука с ее рацио нальным дискурсом, а искусство, с его способностью обра щаться к разуму через сердце. «Воспитание добродетели» – вот ключевая задача социально-ориентированного искусства.

Вспомним опыт СССР – 20-50-е гг. это расцвет жанра плака та, наглядной агитации (помимо расцвета специфической детской литературы типа «Честное слово» А. Пантелеева, «Чука и Гека» А. Гайдара и «Что такое хорошо»

В. Маяковского). Там превалируют позитивные образы, вы зывающие желание следовать за ними, быть похожими, вы зывающие потребность в приобщении. Вот, пожалуй, глав ная задача сегодня – вызвать эту потребность в приобщении позитивным образам. Как создать эти привлекательные для молодежи образы? В этом и заключается собственно творче ская часть работы.

1.2 Взросление подростков: дисфункции детско-взрослой общности и пути их преодоления Развиваясь, проходя ступени онтогенеза, человек, по этапно приобретает новые качества. Л. С. Выготский назвал их «новообразованиями, А. А. Ухтомский — «функциональ ными органами» [87, С. 95], из которых по мере взросления выстраивается духовный организм человека. В. П. Зинченко определяет функциональные органы как «новообразования, возникающие в жизни, деятельности индивида в процессе его развития и обучения» [32]. У человека может возникать - при условии его собственных усилий - тот или иной функцио нальный орган (например, совесть), но это не носит обяза тельного характера и не означает, что это навсегда.

Переходы сопровождаются кризисами, то есть диском фортом из-за несоответствия новых возможностей и старого состояния. Мы соглашаемся с В. П. Зинченко в том, что «ду ховный возраст не совпадает с биологическим» [32] и, соот ветственно, разделяем его на биологический, или физиологи ческий (объективный), и духовный (субъективный). Причём каждый описывается принципиально разными законами (в том числе и времени - объективного и субъективно воспри нимаемого). Объективный возраст и объективное взросление во многом не зависимы от субъективного. В 15 (±3) лет у подростка будут расти усы и появятся иные вторичные поло вые признаки, независимо от того, есть у него совесть или нет, есть ум или нет, есть воля или он безволен. Но вспомним Н. А. Некрасова («Ведёт под уздцы мужичок. … Шестой миновал!»), и согласимся, что можно в шесть лет быть «му жичком», а можно в сорок остаться «маменькиным сыноч ком». И если норму объективного (телесного) возраста отра жают среднестатистические показатели (зубы у ребёнка на чинают расти в 6 (±3) месяцев, то нормой субъективного воз раста является «не то среднее, что есть, а то лучшее, что воз можно в конкретном возрасте для конкретного ребёнка при соответствующих условиях» [69, С. 24].

Всякая новая ступень онтогенеза человека должна обо значать переход ин дивида на новую ступень обществен ной иерархии. Для этого в нормальных иерархичных обще ствах выработаны механизмы регуля ции подобных пере ходов со ступени на ступень, то есть ме ханизмы взросления.

Взросление есть процесс обретения (становления, появ Рисунок 1 – Иерархия отношений ления или проявле ния) функциональ «старший-младший»

ных органов души, причём этот процесс отмечается особыми метками (инициациями). Нормально развитое иерархическое общество не знает проблемы «непризнанных гениев», потому что всякое достижение человека оно способно адекватно по ощрить. А человек понимает, что если общество пока не от метило его «достижения», значит, следует ещё поработать над собой. Каждый должен уметь давать адекватную оценку себе и своим действиям. Но при этом ни школа, ни общество не предлагают метки возраста, ритуалы перехода на новую ступень.

Когда-то эту роль выполняли детские политические ор ганизации. С их исчезновением вакуум возрастных отноше ний привёл к появлению внекультурных меток, таких как ку рение, физическая сила, асоциальное поведение. Отсутствие системы меток взросления и санкционированной обществом знаково-символьной реальности не означает, что они не нуж ны. Требование наличия знаково-символьной реальности есть объективное требование субъективной реальности индивида [68, С. 5]. Если общество не реагирует адекватно на это тре бование, формируется маргинальная, несанкционированная обществом система меток взросления. Она возвещает обще ству, лишившему своих членов нормальной иерархии, что они продолжают проходить положенные им стадии онтогене за. Примером может служить «инициация», о которой рас сказал мой студент. Чтобы быть принятым в молодёжную компанию, испытуемый был обязан горящей сигаретой про жечь насквозь денежную купюру, лежащую на тыльной сто роне ладони, не подавая вида, что ему больно.


Как правило, система акультурных меток обусловлива ется только физиологическим возрастом индивида. Система же культурных меток предъявляет кандидату чёткие и весьма жёсткие «требования» соответствия физиологического и ду ховного возрастов.

Под социальным взрослением мы понимаем процесс на копления подростком социальной ответственности (за себя, за другого, за общество, за Отечество). В норме социальное взросление происходит при наличии значимого взрослого «родного и / или близкого человека, оказывающего сущест венное, определяющее влияние на условие развития и образ жизни ребёнка: родителя, опекуна, учителя, наставника» [95, С. 36]. В норме подросток нормально взрослеет, если между значимым взрослым и подростком «неслиянно и нераздель но» возникает со-бытийная детско-взрослая общность (тер мин В. И. Слободчикова), характеризуемая отношениями взаимной любви, заботы и доверия. Со стороны взрослого эта общность характеризуется высоким уровнем ответственно сти за младшего, со стороны подростка - послушанием стар шему. Проявляя любовь, заботу, доверие и ответственность, он обладает авторитетом - властью старшего, принимае мой подростком добровольно и с радостью, ибо эта власть не может причинить ему вреда. В норме взросление происходит путём постепенной передачи ответственности от старшего к младшему. Это взросление сопровождается инициациями (метками взросления) со стороны взрослого, предполагаю щими признание новых прав младшего, обретшего новый уровень ответственности.

Хорошо, если взросление подростка происходит в се мье, где есть нормальные значимые взрослые. Абсолютное большинство сбоев происходит по причине отсутствия зна чимого взрослого (детское одиночество, чаще всего при жи вых родителях) либо по причине «ненормальности» этого значимого взрослого. Нет плохих и / или трудных от природы детей, есть взрослые, которые допустили (намеренно или не намеренно), чтобы они стали такими. И в своём большинстве социальная коррекция и профилактика требуется не детям.

«Лечить» необходимо сбои детско-взрослой со-бытийной общности, в которой чаще всего утрачивается человеческие отношения любви, заботы и доверия.

Прежде, чем разбираться в том, какие виды этих сбоев (антропогений) чаще всего встречаются, надо понять какие взрослые окружают подростка и какие из них могут быть для него значимыми.

В основе классификации понятия «значимый взрос лый», предложенной В. И. Слободчиковым и А. В. Шуваловым, «две существенные характеристики кон кретного взрослого человека, которые, на наш взгляд, наибо лее полно характеризуют его статус в жизненном мире кон кретного ребёнка. Это показатели кровного родства «родной - чужой» и духовной близости «близкий - чуждый».

Критерием первой характеристики можно считать при надлежность к единой родовой ветви. Для ребёнка это мате ринская и отцовская родовые ветви. Основа и главный крите рий подлинной близости двух людей - устойчивая духовная связь (табл. 1).

Таблица 1 –Показатели родства и близости Кровное родство Духовная связан- Родной Чужой ность Близкий Родной и близкий чужой, но близкий Чуждый Родной, но чуждый чужой и чуждый Значимые взрослые составляют естественное человече ское окружение ребёнка. Мера кровного родства ребёнка и взрослого изначально задана. Поэтому отношения в детско взрослой общности эволюционируют по линии духовной близости. Мы выделяем две наиболее общие тенденции: ат рибуты первой - взаимное понимание, принятие, доверие;

вторая переживается как стойкое взаимное несогласие, ра зобщение и отчуждение. Именно духовная близость ребёнка и взрослого гармонизирует децентрацию и индивидуализа цию, обеспечивает нормальное развитие субъектности ребён ка;

отчуждение искажает и блокирует его» [70].

Итак, наличие близкого значимого взрослого - естест венное условие нормального взросления ребёнка. Но как по казывает исследование М. Н. Коркоценко [37, С. 16], уровень детского одиночества (отсутствие значимого взрослого, свя занного с ребёнком доверием) чрезвычайно высок (табл. 2 и 3).

Таблица 2 – Наличие в семье подростка значимого близкого ему человека, % Город Село 27,70 % 37,30 % Папа 71,30 % 69,50 % Мама 14,80 % 21,20 % Брат 27,70 % 31,40 % Сестра 12,90 % 24,60 % Бабушка 2,97 % 16,90 % Дедушка При живых родителях, детям зачастую не к кому прийти за советом. Но даже при наличии значимого взрослого мы сталкиваемся с разными вариантами нарушения этой детско взрослой общности, необходимой для его взросления.

А. В. Шувалов [96, С. 115] выделяет две группы этих нару шений. Для начала он определяет понятие нормального зна чимого взрослого как взрослого, обладающего: а) социальной зрелостью (способного вполне нести ответственность за сво их детей) и б) педагогическим тактом (способного эту ответ ственного правильно передавать).

Нарушение социальной зрелости и педагогического так та и порождают типологию психологических дисфункций детско-взрослой общности (табл. 4).

Таблица 3 – Типология психологических дисфункций детско взрослой общности Состояние детско- Параметры отношения Характер позици взрослой общно- значимого взрослого к онного самоопре сти ребёнку деления значимого взрослого Норма: функцио- Воспита- Личност- Норма: ответствен нальная полноцен- тельный такт ная зре- ная координация со ность и состоятель- (N) лость (N) бытия ность со-бытия Тип дисфункции Диагностические пока- Ограничения затели самоопределения со-бытийная гиперобо- AR / N позиционный депривация собление сепаратизм Продолжение таблицы Состояние детско- Параметры отношения Характер позици взрослой общно- значимого взрослого к онного самоопре сти ребёнку деления значимого взрослого со-бытийная гиперотож- AR / N позиционная экс оккупация дествление пансия со-бытийная неопреде- P / AR ролевой релятивизм лабильность лённость Внутренняя / внеш- противопос- P / AR произвол, бытовой няя оппозиция тавление экстремизм, сек тантство Примечание:

«N» предполагает минимально-достаточный (и более) уровень параметров, характеризующих нормативную дина мику со-бытия;

«AR» - дефицит собственно внутренней рефлексии (арефлексивность отношения взрослого);

«P» - патология личности взрослого.

Рассмотрим каждую дисфункцию и попытаемся разо браться в путях и возможностях коррекции. Для этого приве дём большую цитату из работы В. И. Слободчикова и А. В. Шувалова:

«Со-бытийная депривация и позиционный сепаратизм определяются фиксацией взрослого на обособлении и нару шением развития со-бытия со сдвигом в сторону формальной общности. Феноменология: низкая эмоциональная заряжен ность взрослого ребёнком, отстранение, самодисквалифика ция, гипопротекция. В пределе - гиперобособление, характе ризуемое отчуждением взрослого и беспризорностью, атоми зированностью, одинокостью ребёнка, депривированностью и незащищённостью его жизненного мира.

Со-бытийная оккупация и позиционная экспансия определяются фиксацией взрослого на отождествлении и на рушением развития со-бытия со сдвигом в сторону симбио тической общности. Феноменология: гиперпротекция, сдер живание развития, культивирование беспомощности ребёнка, инфантилизация и инвалидизация, подмена актуальности (потенциальности) ребёнка актуальностью (потенциально стью) взрослого. В пределе - гиперотождествление, характе ризуемое бесцеремонностью «отношений», оккупированно стью жизненного мира ребёнка, блокированием полноценно го развития. Гиперотождествление может сопровождаться актами физического и психологического насилия над ребён ком, ещё не носящими тенденциозный характер.

Со-бытийная лабильность и ролевой релятивизм оп ределяются диффузностью детско-взрослой общности в силу противоречивости, непоследовательности, необоснованности поступков взрослого. Амплитуда отклонения может коле баться от ситуативной воспитательной неуверенности и дос тигать уровня перманентной, глубокой диссоциированности отношений взрослого и ребёнка. В результате ребёнок лишён необходимого для душевного благополучия чувства стабиль ности, предсказуемости, определённости жизни. Характерная особенность этого типа дисфункции - необходимость манев рировать (выживать) в режиме взаимоисключающих стан дартов.

Каждый из трёх описанных выше типов в своем край нем выражении несёт угрозу выхода во внутреннюю или внешнюю оппозицию. Внутренняя оппозиция есть та или иная форма неприятия и / или попрания взрослым самобыт ности ребёнка;

ситуация, когда взрослый для ребёнка реально представляет физическую или моральную угрозу: агрессия, растление, инцест, подавление, эксплуатация, хроническая травматизация ребёнка... Динамика детско-взрослой общно сти возможна и на негативных нормах и ценностях, сущест вующих в человеческой культуре. Внешнее противопостав ление характеризуется враждебной, экстремистской или сек тантской настроенностью взрослого в отношении других лю дей, норм и правил общежития. Взрослый, в целом поддер живая жизнеспособность ребёнка, культивирует крайние, де структивные взгляды, вовлекает ребёнка в оппозицию здоро вым, полноценным отношениям с человеческим сообщест вом, идеалам истины, добра и красоты» [70, С. 102-103].

Очевидно, что первые три варианта дисфункций подда ются коррекции и исправлению, ибо в них нет нарушений социальной зрелости взрослых, есть лишь нарушения педаго гического такта. Это вменяемые, ответственные взрослые, не отличающиеся педагогической грамотностью. Взрослые, ко торые способны нормально воспитывать своих детей, но не умеющие это делать либо не имеющие возможности это де лать.

Первый вариант (со-бытийная депривация и позици онный сепаратизм) характеризуется сознательной или несоз нательной недостаточной включённостью взрослого в про цесс воспитания ребёнка. «Да он уже взрослый!» - говорит о ребёнке такой родитель, пытаясь передать своему ребёнку ношу ответственности, которую тот не в силах взять. Взрос ление в полной мере не происходит. Помогут тут коррективы и тренинги, которые психологи устраивают с детьми? Нет, конечно. Здесь необходимы коррективы вменяемого взросло го, «забросившего» своего ребёнка. Ему надо своевременно подсказать, что неполезно нагружать ребёнка непомерным количеством ответственности.


Второй вариант (со-бытийная оккупация и позицион ная экспансия) характеризуется избыточной опекой ребёнка.

Это неграмотная тактика воспитания «маменьких сынков», неспособных впоследствии нести ответственность за себя и других. Подобная тактика осуществляется по безграмотности родителя. Но «лечить» эту подростковую инфантильность следует не с помощью тренингов и бесед с детьми, а педаго гическим ликбезом избыточно любящих мам и пап, шагу не дающих ступить своим чадам без сопровождения.

Третий вариант (со-бытийная лабильность и ролевой релятивизм) характерен для семей, где папа требует одно, мама - другое. А если ещё в семье есть бабушка и дедушка, то уровень «разновекторности» ребёнка ещё больше возрас тает. Такой ребёнок думает (а иногда и говорит): «Дорогие родители, до тех пор, пока вы не договоритесь между собой, чего вы от меня хотите, взрослеть и брать на себя ответст венность за собственные поступки я не буду!». Такой харак тер воспитания можно назвать синхронным релятивизмом.

Бывает и по-другому. Педагогически «продвинутая» мама, прочтя новую книгу по воспитанию, вдруг начинает пони мать, что до вчерашнего дня она неверно воспитывала своего ребёнка. И с завтрашнего дня начинает это делать с новыми требованиями. Нет гарантии, что ей не попадётся иная книга по воспитанию и через месяц установки снова радикально изменятся. Такое «горе от ума» уместно назвать асинхронным релятивизмом. И опять-таки, здесь необходимо корректиро вать поведение родителей.

В первых трёх случаях социально-педагогические уси лия должны быть направлены на родителей, а не подростков.

Иная ситуация с четвёртым и пятым вариантами дис функций отношений в семье, они вызваны нарушением соци альной зрелости взрослого.

Четвёртый вариант (внутренняя оппозиция) чаще все го присущ семьям, где родители не способны нести ответст венность за своих детей. Инфантилизм родителей (а это сего дня массовое явления среди молодёжи) не позволяет ребёнку накапливать ответственности, ибо её не у кого перенять. И коррективы семьи здесь почти бесполезны. Чаще всего здесь возможна компенсационная работа через чужого значимого взрослого.

Пятый вариант (внешняя оппозиция) характеризуется нормальными отношениями между детьми и родителями, ко торые противопоставили свою семью окружающему миру.

Чаще всего это семьи сектантов. Дети из таких семей стано вятся добровольными изгоями в коллективах. Родители вну шают им идею об их избранности («Ты спасёшься, остальные нет»), в них формируется надменность и замкнутость. И внешние социально-педагогические усилия здесь почти без результатны.

Представленные пять вариантов семейных дисфункций характерны тем, что в них есть (пусть и неправильный) зна чимый взрослый и есть шанс (в первых четырёх вариантах) коррекции.

Не будем забывать о шестом варианте, когда такого взрослого просто нет. Шестой вариант (детское одиночест во) требует компенсации отсутствия родного значимого взрослого неродным (чужим, но не чуждым) взрослым.

«Найти корешка» - формулировал задачу А. С. Макаренко в своей колонии. Есть простой и эффективный педагогический путь - создание разноуровневой (и даже разновозрастной) пе дагогической среды.

Разноуровневость - необходимое условие для заботы, для даяния, для «доминанты на другого». Это сродни разно сти электрических потенциалов в физике, необходимой для возникновения электрического тока. Забота - это ток даяния, внимания к другому, который естественным образом возни кает в разноуровневой среде, где есть нуждающиеся в помо щи. Разновозрастная среда изначально внутренне не конку рентна, не отчуждающа, не соревновательна, а соборна, ибо в ней собраны воедино разные по возрасту, по уровню и по ин тересам люди, готовые к взаимной помощи и заботе. В шко лах и детских садах, где реализована возможность разновоз растного (или межвозрастного) обучения, наблюдается более высокий уровень доверительных отношений. Об этом свиде тельствуют исследования Л. В. Байбородовой (Ярославль) [4] и М. М. Батербиева (Усть-Илимск) [7]. Разновозрастная ор ганизация малокомплектных сельских школ, к счастью, пере стаёт быть экзотикой. Сегодня это реализовано в целом ряде школ Закаменского и Еравнинского районов Бурятии и дру гих регионах.

Опыт организации разновозрастных детских объедине ний дополнительного образования (студий, ансамблей, орке стров, клубов) свидетельствует о высокой степени организо ванности, результативности, а главное, сердечности отноше ний между детьми. Опыт разновозрастного и межвозрастного обучения в таких коллективах [52] позволяет резко увеличить темпы освоения навыков (музыкальных, художественных, технических), так как снимаются возрастные искусственно придуманные нормы освоения. В таких коллективах нормой «становится не то среднее, что есть, а лучшее, что возможно в конкретном возрасте для конкретного человека при соот ветствующих условиях» [67].

Хорошо отработанная форма организации условий для создания условий нормального взросления - это выездная школа, выстроенная на началах межвозрастного взаимодей ствия детей и взрослых в учёбе, труде, досуге. Опыт органи зации детской жизни в Азовском лицее подробно описан [18;

19;

20].

Полагаю, что особая благодатная среда для взращива ния соборных отношений - это временный разновозрастной детский коллектив. К сожалению, большинство летних дет ских лагерей эту возможность не используют по причине давней привычки к одновозрастным отрядам.

Есть и другие педагогические механизмы создания от ношений даяния и заботы, но, увы, они редко становятся предметом исследований, а современная новомодная воспи тательная инноватика сводится к иным идеям и идеалам.

Но это отдельный и большой разговор.

1.3 Интернет-пространство: риски и ресурсы Социализации В 1990-х гг. военная разработка системы передачи ин формации Министерства обороны США превратилась во всемирную сеть Интернет – глобальное информационное пространство. Воздействие информационного пространства на жизнь каждого человека и общества в целом еще не ос мыслено и требует глубоких теоретических и исследователь ских разработок. Особого внимания заслуживает проблема влияния Интернета на подрастающее поколение. Как в Рос сии, так и во многих других странах над решением этой про блемы бьются ученые из различных сфер знания – социологи, психологи, педагоги, антропологи, философы. У каждого свой взгляд на проблему, однако, можно условно разделить исследователей на два идеологически противоборствующих лагеря. Для первого Интернет – это источник всякого «зла»

для взрослеющих умов, постмодернистическая ризома во плоти, способствующая деградации нравственных устоев, ве дущая к кризису социальных норм и ценностей. Для второго – информационный ресурс, расширяющий когнитивные и со циальные возможности проявления активности подрастаю щего поколения, мощный образовательный и воспитатель ный ресурс. Не будем становиться ни на одну из крайних то чек зрения и попытаемся прочертить срединный путь, ос мыслить влияние интернета на современных подростков, вы делив возможные риски и ресурсы социализации подростков в сети Интернет.

Интернет глазами пользователя Для того, чтобы ответить на вопрос, какие информаци онные риски несет Интернет для подростков, необходимо проанализировать характерные особенности Интернета как информационного пространства.

Первоначально Интернет создавался как средство сво бодной социальной коммуникации. На техническом уровне Интернет – это система объединенных компьютерных сетей, образующая единое информационное пространство.

Ряд западных авторов (Б. Уэллман, Р. Патнэм, С. Джонс, П. Ди Маджио, В. Р. Ньюман, Дж. П. Робинсон, Б. Андерсон, К. Трейси и др.) пришли к выводу, наиболее кратко выра женному М. Кастельсом в работе «Галактика Интернет»:

«изучение социального взаимодействия в Интернете должно быть помещено в контекст трансформации моделей социаль ности в нашем обществе. Не следует пренебрегать значимо стью технологической среды, нужно вводить специфическое для нее воздействие в общую эволюцию моделей социально го взаимодействия и в их отношения, с материальным обес печением такого взаимодействия: пространством, организа циями и коммуникационными технологиями»[34, С. 151].

Т.е. Интернет следует рассматривать как социальное про странство свободной коммуникации, пространство, вобрав шее в себя различный опыт реального социального взаимо действия. Интернет – это не только виртуальная, но и имею щая отношение к реальности, а порой и самая реальная жизнь. Сегодня уже нельзя не согласиться с тем, что в нашем обществе реальность формируется не только физическим, но и виртуальным мирами. Интернет напрямую зависит от того, какими являются использующие его люди и общество. Не Интернет определяет, что следует делать, во что верить, ка кими целями и смыслами определять свою жизнь. Интернет создается людьми, которые приспосабливают его к своим по требностям, интересам и ценностям. Интернет можно срав нить с зеркалом, которое отражает все достоинства и недос татки, пороки и добродетели тех обществ, которые подклю чены к глобальной сети.

Интернет обладает рядом очевидных особенностей в сравнении с пространством реальной социальной коммуни кации.

Анонимности коммуникации. Несмотря на то, что в Ин тернете распространены ссылки на авторство, есть огромное количество анонимных текстов. Для взрослого человека та кой материал не вызовет особого доверия. Более явственно проблема анонимности возникает в непосредственной ком муникации двух пользователей в режиме он-лайн. Интернет позволяет пользователю входить в коммуникацию с другим пользователем в реальном времени под какой угодно личи ной, при практической невозможности его разоблачить. На субъективном уровне это влечет ряд следствий: безответст венные способы общения вследствие невозможности непо средственного наказания, а также иллюзии безопасности – «физически в мире цифры мне никто не может угрожать».

Все это приводит к тому, что у пользователей возникает ил люзия свободы коммуникации. Именно иллюзия, т.к. на раз ных видах сайтов уже сложились способы внешнего регули рования коммуникации. Более того, в различных странах (Китай, Ливан, в некоторой степени Россия) осуществляется контроль информации и пользовательской активности.

Глобальность информационного пространства. Интер нет не привязан к конкретному обществу, он вне каких бы то ни было стран, культур, этносов, вследствие чего отличается эклектичностью транслируемых норм и ценностей. Можно разделять Интернет на сектора в зависимости от языка ком муникации (русскоязычный, англоязычный), однако пользо ватель одной страны может размещать свои материалы на доменах (интернет-адресах) провайдеров другой страны.

Исходя из этого, к характерным особенностям инфор мационного пространства Интернет можно отнести:

а) субъективные:

1) свобода коммуникации и невозможность ее внеш него регулирования;

2) иллюзия безопасности;

б) объективные:

1) анонимность или псевдоличность пользователей;

2) эклектичность транслируемых норм и ценностей;

Исходя из вышесказанного, можно ответить на вопрос, с какими опасностями может столкнуться подросток в сети Интернет – с любыми опасностями, с которыми подросток может столкнуться в реальном пространстве социального взаимодействия, а также с рисками, обусловленными особен ностями Интернета.

Специфические риски, обусловленные особен ностями сети Интернет Г. В. Солдатова приводит список проблем и опасностей, с которыми подросток может столкнуться как в сети Интер нет, так и в реальности: «конфликты, оскорбление и униже ние со стороны других людей (булинг), порнография, психо логическое давление, терроризм, экстремизм, насилие, мо шенничество, кражи, сексуальные домогательства, зависи мость, призывы причинить вред себе и окружающим, нанесе ние вреда здоровью, болезнь, вымогательства, расставание с друзьями и близкими людьми, непонимание со стороны ро дителей, учителей, сверстников» [74, С. 19]. Все перечислен ные риски можно разделить на риски, связанные с виртуаль ной коммуникацией посредством социальных сетей, фору мов, чатов, а также риски, связанные с содержанием специа лизированных ресурсов (например, порнографические сай ты), риски, связанные с причинением материального ущерба.

На наш взгляд, данные опасности не следует относить к рис кам, непосредственно связанным с Интернетом, т.к. они пе реносятся в виртуальное пространство из социальной реаль ности. Специфический характер этим рискам придают выде ленные выше характерные особенности информационного пространства, в особенности иллюзия свободы, гипертрофи рующий деформации социальной коммуникации (конфлик ты, булинг и т.д.). При этом не все подростки в одинаковой степени подвержены риску в Интернете. Наиболее уязвимы именно те, кто чаще подвергается опасности офлайн. Забот ливые и доверительные отношения с ними могут оградить их от онлайн-рисков более эффективно, чем любые технологи ческие фильтрации [42].

В целом среди детей и подростков, которые в первую очередь могут стать жертвами опасного контента и коммуни каций в сети, выделяются следующие группы риска: «нович ки в Интернете;

недружелюбные пользователи;

любопытные, стремящиеся попробовать все новое, связанное с острыми ощущениями;

доверчивые;

активно ищущие внимания и при вязанности;

бунтари;

одинокие, испытывающие трудности в реальном общении;

те, кого взрослые могут легко обмануть;

те, кого привлекает субкультура, выходящая за рамки пони мания их родителей» [74, С. 77]. Но помимо уже известных рисков, интернет нам преподносит новые опасности в силу специфики среды и ее восприятия пользователями.

Эффект растормаживания Поведение в сети, продиктованное анонимностью об щения и иллюзией безопасности, Дж. Дин называет эффек том онлайн-растормаживания. Суть его заключается в том, что при подключении к Интернету люди менее склонны со блюдать социальные конвенции [23, С. 50]. Общаясь в Ин тернете, мы чувствуем себя свободнее, чем при разговоре, мы считаем, сто можем делать и говорить то, что мы хотим, и как следствие – часто делаем и говорим то, чего не следует.

Так, например, сообщения, касающиеся реальных людей (близких, знакомых, родных), которые человек размещает на своей странице в эмоциональном порыве, могут быть прочи таны, в том числе человеком, о котором говорится в сообще нии. Хорошо, когда это хвалебные оды, гневные же сообще ния приводят к разрыву вполне реальных отношений.

Анонимность в сети не является защитной системой, ог раничивающей риски подростков. Они часто остаются в не ведении относительно намерений других. Особый риск среди детей и подростков представляют сообщения на своих про филях в социальных сетях личной и контактной информации.

Дети и подростки обычно доверяют онлайн-общению и про являют любопытство по отношении к нему, вследствие чего они часто остаются не защищенными от преступлений и экс плуатации. Согласно исследованию Г. В. Солдатовой ( г., 188 московских школьников), около четверти подростков 14-17 лет сообщают номер своего мобильного телефона. Пя тая часть опрошенных подростков сообщают свой домашний адрес незнакомцам в Интернете [74, С. 42-43]. По результа там опроса 2006 года среди подростков 12-17 лет в Польше (количество респондентов - 1140 человек), проведенным Фондом Одиноких Детей, 90% опрошенных либо слышали, либо читали об опасностях, которые могут возникнуть при встрече с новыми интернет-друзьями, более 2/3 опрошенных подростков полагают, что опасно выдавать информацию личного характера. Однако 64% несовершеннолетних опро шенных заводят друзей онлайн, выдают личную информацию - номера телефонов (45,2%) или домашний адрес (10,8%).

66% опрошенных подростков признали, что люди, с которы ми они познакомились онлайн, хотели встретиться с ними в реальной жизни, а половина опрошенных подростков пошли на такую встречу в одиночку и 48,4% со своим ровесником.

При этом, 23,1% опрошенных несовершеннолетних при встрече со своими сетевыми друзьями в жизни классифици руют их поведение как «подозрительное» [51].

С другой стороны, этот же эффект может обратиться во благо, когда подросток находится в трудной для него ситуа ции. В Интернете гораздо проще обратиться за помощью к специалистам по каким-то «щекотливым» вопросам, связан ным с возрастом, с которыми подростку неудобно обращать ся к родителям или другим взрослым, а сверстники значимые сведения предоставить не могут. Так, Н. Вострокнутов и Л. Перегожин отмечают возможность использования онлайн консультирования в первичной психиатрической консульта ции подростков и их родителей [16]. Повсеместно можно встретить службы информационной и онлайн-поддержки в различных трудных жизненных ситуациях (правовая, психо логическая, медицинская онлайн-консультации). Естествен но, возникает вопрос качества осуществляемой консультации и компетентности специалистов, однако при походе к вполне реальному психологу или врачу, у нас возникают те же самые вопросы, и реальность встречи – не гарант качества. Для под ростка зачастую очень важна анонимность и интернет может ее обеспечить. В России с декабря 2009 года работает он лайн-служба интернет-помощи «Дети онлайн», куда могут обращаться дети, родители и педагоги за психологической и информационной поддержкой в вопросах инфокоммуника ционной безопасности.

Умная толпа Технология «умной толпы» осмыслялась Г. Рейнголь дом в одноименной работе «Умная толпа: новая социальная революция» [62]. Смартмоб (англ. smart mob - умная толпа) форма самоструктурирующейся социальной организации по средством эффективного использования высоких технологий.

Суть данной социальной технологии заключается в том, что в информационном пространстве очень легко большому коли честву людей в кротчайшие сороки передать сообщение, со держащее конкретный алгоритм, срок и место исполнения действия, реализаторами которого могут выступать все же лающие, прочитавшие данное сообщение. Инициатор и соз датель акции чаще всего остаются за кулисами, пользуясь анонимными либо псевдоличными аккаунтами. Наиболее часто данную технологию используют как раз таки подрост ки и молодежь в проведении флеш-мобов – событий «вспы шек», массовых акций в общественных местах, не обреме ненных социальной, политической или рекламной идеей.

Участники флеш-моба друг друга не знают, однако посредст вом знания алгоритма, времени начала и определенных «мая ков» могут организованно выполнять одни и те же действия.

К смартмобам также относятся социо-мобы и полит-мобы – «вспышки» организованной толпы с социальным или поли тический подтекстом. Именно последние могут нести для подростков и молодежи опасность, т.к. за вроде бы «справед ливой» акцией в поддержку каких-либо социальных или по литических процессов может скрываться акция, проводимая совершенно в иных целях, например, манипуляции общест венным мнением или деструктивные действия, поддержи вающие какую-либо субкультуру. История демонстрирует нам, что применение данной технологии может быть одним из весьма эффективных механизмов государственных пере воротов (например, Оранжевая революция, основными уча стниками которой была именно молодежь).



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.