авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |

«СОВРЕМЕННАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОЙ ТОРГОВЛИ И ПРАВА М.Ф. СЕКАЧ ПСИХИЧЕСКАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ ЧЕЛОВЕКА ...»

-- [ Страница 6 ] --

2. Мировоззрение Развитие личности и формирование мировоззрения – очень сложный и противоречивый процесс, подвергающийся множеству разнообразных влияний. Человек овладевает целостным представлением о мире, если его система взглядов опирается на единство сознания, переживания, и это значит, что формирование мировоззрения зависит от воздействия на ин теллект, волю, эмоции личности, от ее активной практической деятельно сти. Почему мировоззрение так важно для всех нас? Мировоззрение – это необходимый шаг на пути к самоосознанию, постижению себя самого и осмыслению своей личности. В самом простом, наиболее распространен ном понимании мировоззрение – это совокупность взглядов человека на мир, который его окружает. Есть и другие, близкие мировоззрению слова:

миропонимание, миросозерцание. Все они предполагают, с одной сторо ны, мир, который окружает человека, а с другой – то, что связано с дея тельностью человека: его ощущение, созерцание, понимание, воззрение, взгляд на мир. Мировоззрение отличается от других элементов духовного мира человека тем, что оно: во-первых, представляет собой взгляды чело века не на какую-то отдельную сторону мира, а именно на мир в целом;

во-вторых, мировоззрение представляет собой отношение человека к ок ружающему его миру: боится, страшится ли человек этого мира, или он живет в ладу, в гармонии с ним? Удовлетворен ли человек окружающим миром или стремится изменить его?Мировоззрение - это ряд предпосылок (истинных полностью, отчасти или совершенно ложных), которых мы придерживаемся (сознательно или бессознательно, последовательно или непоследовательно), размышляя об основных слагаемых нашего мира.

Исторические типы мировоззрения: миф, религия, философия.

3. Вера Э. Фромм утверждает, что необходимо разграничивать иррациональ ную и рациональную веру. Иррациональная вера берет начало не в собст венном опыте мышления и чувств человека, она основана на эмоциональ ном подчинении иррациональному авторитету (Богу, вождю, лидеру сек ты, авторитету в науке, искусстве, политике…). Если иррациональная вера признает нечто истинным, потому что так велит авторитет или большин ство, то рациональная вера коренится в независимом убеждении, основан ном на собственном плодотворном наблюдении и размышлении человека.

Рациональная вера вырастает из плодотворной деятельности и опыта, сви детельствующего, что каждый из нас – активный обладатель дара деятель ной жизни. К рациональной вере Фромм относит веру в себя, в другого че ловека, в человечество. Э. Фромм упоминает, что термин «вера», как он употреблен в Ветхом Завете – «эмуна» – означает «устойчивость» и, таким образом, в большей степени обозначает определенное качество, черту ха рактера, чем полноту веры во что-то. Фромм признает веру главной уста новкой личности. Первостепенное значение имеет она сама, а не ее пред мет. Человек не может жить без веры. Закон жизни – это не что иное, как закон веры. Вера – это действительность ума, которая – в зависимости от наших привычек мышления - активизирует силу нашего подсознания на всех этапах жизни. Библия говорит не о нашей вере в какой-либо ритуал, в церемонию, форму, институт, в какого-нибудь человека или в формулу – содержание нашей веры идентично содержанию нашего мышления.

О чем мы думаем, в то мы верим. «Если сколько-нибудь можешь веро вать, все возможно верующему» (Марк, 9, 23).

4. Профессия Профессиональное самоопределение – это избирательное отношение индивида к миру профессий в целом и к конкретной выбранной профес сии. Ядром профессионального самоопределения является осознанный выбор профессии с учетом своих особенностей и возможностей, требова ний профессиональной деятельности и социально-экономических условий.

Профессиональное самоопределение осуществляется в течение всей про фессиональной жизни: личность постоянно рефлексирует, переосмыслива ет свое профессиональное бытие и самоутверждается в профессии. Актуа лизация профессионального самоопределения личности инициируется разного рода событиями, такими как окончание общеобразовательной школы, профессионального учебного заведения, повышение квалифика ции, увольнение с работы и т. д. Профессиональное самоопределение яв ляется важной характеристикой социально-психологической зрелости личности, ее потребности в самореализации и самоактуализации. Когда человека, например, увольняют с работы, психологическая устойчивость его как правило претерпевает значительные испытания.

5. Культура Люди в любом обществе по мере взросления учатся делать групповые различия между людьми. Культура оказывает значительное влияние не только на характер групповых отношений, но и на их значение в обществе.

Культурные различия в значении групповых отношений производят наблюдаемые нами различия в поведении, мыслях и чувствах людей во время их взаимодействия в группе своих и чужих. Концепции и практика отношений с окружающими людьми разительно отличаются в разных культурах. Поэтому если мы будем интерпретировать поведение человека из другой культуры по меркам нашей культуры, это может привести к не доразумениям и непониманию. Хорошие намерения могут воспринимать ся как плохие, а вполне невинное поведение может показаться угрожаю щим или даже агрессивным.

6. Психосоматическое здоровье Люди в Древнем Китае и Древней Греции считали, что здоровье – это не только отсутствие негативного состояния, но и присутствие позитивно го начала. Во многих культурах неотъемлемой частью здоровья считается состояние гармонии с природой в течение жизни и при выполнении раз личных социальных ролей. Через баланс с окружающим миром достигает ся некое позитивное состояние – синергия человека и природы, – которое и называется здоровьем. Точка зрения на здоровье, которая предполагает не только отсутствие негативного состояния, но и присутствие положи тельного качества, распространена сегодня во многих странах мира. В наши дни баланс с природой также рассматривается как положительный аспект, который включается в понятие «здоровье». В последние 20 лет мы наблю даем постепенный отход от определения здоровья как отсутствия болезни.

Люди все больше убеждаются в том, что правильный образ жизни помогает не только избежать болезни, но и достичь положительного состояния. В со временной психологии для обозначения такого положительного состояния используется понятие психология здоровья. Сейчас мы знаем, что причиной смерти, прямо или косвенно, может стать выбор образа жизни и поведения.

Эти открытия расширяют наши знания о влиянии поведения на здоровье.

Изучение связей между здоровьем, жизненным стилем и поведением позво лит нам понять изучение социальной психологии.

Главные причины дезорганизации поведения неустойчивых людей состоят в отсутствии эффективных способов преодоления трудностей и в переживании угрозы для личности. У неустойчивых личностей иногда наблюдается явление самоиндукции отрицательного эмоционального на пряжения: дезорганизованное поведение усиливает стрессовое состояние, которое еще больше дезорганизует поведение, что приводит в конечном счете к тому, что неустойчивая личность чувствует полную беспомощ ность - как по отношению к трудным заданиям, так и по отношению к сво ему поведению в трудной ситуации. Трудные ситуации нельзя исключить ни из процессов социализации, ни из жизни вообще. О.Ю. Краев пишет:

«Трудные жизненные проблемы, возникающие постоянно, требуют актив ных действий человека, направленных на их разрешение. Однако часто человек оказывается не способным изменить ситуацию к лучшему, и тогда разрушается сложившаяся система социальных знаний, предпочтений, ценностей. В связи с этим особенного внимания заслуживает проблема изучения основ и условий, детерминирующих психологическую устойчи вость личности». Краев приходит к мнению, что в первую очередь необхо димо изучить и устранить психотравмирующие воздействия, которые влияют на психологическую устойчивость руководителя. Рассматривая вышеизложенное определение необходимо обратить особое внимание на составляющую, такую как «сила личности». Общее понятие «силы лично сти» подразумевает меру личностной свободы от чувства вины, ригидно сти, тревоги. Когда мы говорим о сильном характере человека, то имеем в виду прежде всего его сильную волю, когда мы говорим о сильной лично сти, то имеем в виду способность его к самоорганизации, самореализации, чувство собственного достоинства, а также большой социальный потенци ал. Понятие «силы личности», силы «Я» было введено еще З. Фрейдом.

Он выделил 6 индикаторов силы личности:

•толерантность к внешним угрозам, психологическому дискомфорту;

•свобода от паники;

•борьба с чувством вины (способность к компромиссам);

•способность к эффективному подавлению неприемлемых импульсов;

•равновесие ригидности и податливости;

•контроль и планирование;

•адекватное самоуважение.

Слабая «сила личности» предполагает, по З. Фрейду, сильное разви тие психологической защиты, увеличивающей неадекватность восприятия окружающего и поведения индивида.

Изучением психологической устойчивости занимались многие уче ные. Ниже приведены основные направления диссертационных исследо ваний (2002–2012 гг.), которые так или иначе рассматривали психологиче скую устойчивость личности различных категорий населения. Исследова ния, посвященные психологической устойчивости разных авторов и в раз личное время, содержали понятия, данные этому феномену, но несколько отличались терминологически.

«Психологическая устойчивость напрямую связана с состоянием здоровья современного руководителя. От уровня психического здоровья напрямую зависит профессиональное долголетие управленца и возмож ность достижения успеха в профессиональной деятельности. Алгоритмы психического здоровья в развитии внутренней позиции государственных служащих формируют подходы и методы развития внутренней позиции государственного служащего, направленное на осознанное отношение к себе и другому, выработку профессиональной и личностной позиции, основанной на принципах профессиональной идентичности», – к такому заключению пришел Ю.Н. Казаков, исследуя акмеологическую гносеоло гию психического здоровья государственных служащих. Приоритетной является самооценка с точки зрения мобилизующих их резервов по сохра нению здоровья госслужащих.

Понимание общественной ценности здоровья госслужащих необхо димо связывать с национальной безопасностью и обороноспособностью экономики и социальным единством и политической системой управле ния. И в первую очередь, с потребностями самоактуализации, которая реа лизуется в их удовлетворении в биологическом, социальном и психиче ском (личностном) направлениях. Акмеологические границы психическо го здоровья зависят и от социального контекста … между личностью и обществом … баланс.

О.Д. Привалова продолжила изучать психическую устойчивость как фактор успешности профессиональной деятельности менеджеров малого бизнеса и пришла к следующим выводам: «Менеджеры (наемные работ ники), находясь в зависимой позиции, более чувствительны в межлично стных отношениях, демонстрируют потребность в понимании, доброжела тельном к себе отношении, легкую «вживаемость» в различные социаль ные роли, яркость эмоциональных проявлений, демонстративность пове дения. Алгоритм, выступающий в виде обоснованных правил выполнения действий, способов позволяет разработать как требования психологиче ского профессионального отбора менеджеров, так и индивидуальную про грамму повышения уровня психологической устойчивости и соответствия его требованиям профессии. «Для разработки модели успешного менед жера (УМА) мы исходили из тех требований, которые предъявляются реальной действительностью к менеджеру малого бизнеса, базируясь на концепции одиннадцати потенциальных ограничений, авторами кото рых являются М. Вудкок и Д. Фрэнсис». – пишет в своем исследовании О.Д. Привалова. Личность менеджера характеризуется легкой вживаемо стью в различные социальные роли, яркостью эмоциональных проявлений при некоторой поверхностности переживаний, демонстративностью пове дения, некоторой обращенностью интересов в мир внутренних пережива ний, их гуманистической направленностью и склонностью к переживанию конфликтов. Такие люди более сензитивны и в личностных отношениях, склонны сдерживать агрессивные реакции. При этом они имеют высокий уровень осознания, имеющихся проблем. В то же время показатели тести рования выявляют активную личностную позицию, высокую поисковую активность, в структуре мотивационной направленности преобладает мо тивация достижения;

интуитивный, эвристический стиль мышления, вы является высокий уровень притязаний, эгоистичность, но с потребностью к причастности к интересам группы;

демонстративность натуры и потреб ность в сопричастности к общему настроению окружающих. Такое пове дение обычно, сопровождается приподнятым настроением. Успех вызыва ет известную экзальтацию, эмоцию гордости. Выявляется личность спон танного типа поведения, которая стремится к самореализации, не боится серьезной ответственности и выявляет устойчивость интересов, упорство в отстаивании собственного мнения, практичность.

О.И. Лелякова, рассматривая здоровье как сущностную составляю щую развития психической устойчивости менеджеров, вывела свое опре деление: «психическая устойчивость – это относительно устойчивое сис темное, но конкретное проявление всех компонентов психики, имеющих определенную направленность, выражающих гармоничность связи чело века с внешней средой в конкретных условиях».

И.Н. Ронь посвятила исследование психолого-педагогическим условиям формирования соревновательной эмоциональной устойчивости конкурсных танцевальных пар, дала такое определение: «эмоциональная устойчивость – это системное качество личности, приобретаемое индиви дом и проявляющееся в напряженной деятельности, эмоциональные меха низмы которого получают определенность в структуре системы саморегу ляции». В целях объективного и полного психологического исследования психологической устойчивости кадров управления можно сделать вывод о том, что наиболее емко данная проблема может быть исследована с точки зрения акмеологического подхода, объединяющего в себе деятельностный, личностный и межличностный аспекты профессионализма.

Ю.В. Хрусталев, применительно к оптимизации психической устой чивости деятельности руководителей органов внутренних дел в экстре мальных условиях, считает, что: «Психическая устойчивость руководителя отражает способность предвидеть и сохранять функциональную способ ность и соответствие всех психофизиологических функций требованиям поддержания эффективности профессиональной деятельности в различ ных, в том числе, экстремальным ситуациям».

И.Н. Носс: «…в основной массе теорий и практических рекомендаций по психологическим технологиям заявленные принципы развития и сис темности, как правило, касаются и относятся только к человеку, субъекту труда. Развиваются неуклонно и постоянно способности, изменяется характер специалиста, преобразуется его интеллект, формируются соот ветствующие эмоционально-волевые качества и, безусловно присутствует динамика мотивационных составляющих. Основываясь на этих личност ных преобразованиях, формируется профессионализм как свойство, про цесс или состояние, со всеми присущими ему атрибутами. Во-вторых, кроме личности в профессиональную систему включена, и включена ак тивно, сама профессия как направленное функционирование специалиста, как организация труда, как социальный статус (престиж), как стимул дея тельности и как пространственно-временной континуум. Она не только принимает человека в свою трудовую и социальную сферу, но и, преобра зуя его, преобразуется сама. В этом метаморфизированном пространстве времени и действует специалист. Поэтому личность профессионала иссле дуется в теоретическом и прикладном планах, путем оценки характера взаимосвязей в процессе его развития как сложного природного существа (индивида), как продукта общественных отношений (личности) и как субъекта деятельности (профессионала)».

И.М. Смилык считает, что оптимизация процесса развития психиче ской устойчивости организаторов здравоохранения требует: «…психиче ская устойчивость определяется развитым интеллектом, эмоциональной и волевой устойчивостью, коммуникативной компетентностью;

гармонич ное развитие составляющей психической устойчивости способно нивели ровать отрицательное воздействие экстремальных факторов и обеспечи вать успешность профессиональных действий». «Работе организаторов здравоохранения сопутствует большое количество экстремальных факто ров, возникает необходимость обладать такими качествами, которые обес печивали бы устойчивость к их отрицательному влиянию и способствова ли выполнению профессиональной деятельности на высоком уровне без ущерба для здоровья. Этот вопрос она рассматривает сквозь призму психологической устойчивости, которая понимается автором в качестве одного из основных механизмов преодоления негативного влияния экстремальных факторов … в психологическом аспекте устойчивость свя зывают со способностью субъекта деятельности успешно противостоять экстремальным факторам профессиональной деятельности».

Д.С. Жилкин, изучая психолого-акмеологические особенности фор мирования психической устойчивости к негативным факторам у девушек телохранителей вывел свои основания данному понятию: «Психическая устойчивость определяется как характеристика надежности деятельности в условиях деструктивных и несанкционированных психических воздейст вий асоциальной направленности».

Д.С. Коновалова с целью изучения реального уровня сформированно сти психологической устойчивости кадров управления и определения ус ловий и факторов ее развития в 2008 году в Москве провела психологиче ское исследование. Было обследовано 138 респондентов, занимающих высшие и главные должности федеральной государственной службы и осуществлен опрос 10 экспертов по данной проблеме. В качестве экспер тов выступили опытные работники кадровых служб министерств и ве домств. В целом, проведенное позволило определить, что на начальном уровне сформированности психологической устойчивости находится 38,6%. Это преимущественно работники, получившие должность руково дителя менее года назад и не имеющие еще достаточного опыта перено сить психологические перегрузки на новом месте работы. На достаточном уровне психологической устойчивости находится 19,2% обследованных современных руководителей, а на высшем акмеологическом уровне – 42,2%.

Пример распределения управленческих кадров по уровням психоло гической устойчивости по данным, полученным в результате эксперимен та, описанного ниже (Рис. 3).

Рис. 3. Распределение управленцев по уровням их психологической устойчивости Данный пример демонстрирует факт того, что существенная часть оп рошенных управленческих кадров находиться на начальном и среднем уровнях психологической устойчивости, а, следовательно, существует объективная потребность в развитии психологической устойчивости этой категории управленческих кадров, – пишет Д.С. Коновалова. В качестве основных критериев оценки психологической устойчивости могут выступать следующие: степень сохранения всех психологических качеств в процессе профессиональной деятельности, а также профессиональное психологическое здоровье. К частным критериям психологической устой чивости кадров управления относятся: психологическое самочувствие, психологическая напряженность, психологическая готовность к профес сиональной деятельности. В качестве основных куммулятивных показате лей составляющих психологической устойчивости кадров управления выступают: волевая устойчивость, эмоциональная устойчивость, темпе рамент руководителя, сформированность его моральных качеств, «Эго»

или сила личности руководителя. На основании данных критериев опреде ляются следующие показатели.

Основными куммулятивными показателями психологической устой чивости кадров управления могут выступать: волевая устойчивость, эмо циональная устойчивость, темперамент руководителя, сформированность его моральных А.А. Напримеров критериями психологической устойчивости, показа телями к ее формированию вывел: «индивидуально-типологические осо бенности, тревожность, направленность личности, способы психологиче ской защиты на формирование эмоциональной устойчивости постоянного состава военного вуза».

При этом следует воспроизвести положения, выявленные автором:

«Выявлена гетерохронность структурно-функционирующих компонентов психической устойчивости, которая характеризуется как ведущая законо мерность ее развития, указывающая на особенности их взаимосвязи, пред расположенность и компенсаторные возможности психофизического ре сурса государственного служащего. Доказано, что особенность выражен ности любого из компонентов – интеллектуальные, эмоционально-волевые и личностно-профессиональные – определяют характер развития и прояв ления всех остальных характеристик и во взаимосвязи с ними детермини рует динамику и уровень психической устойчивости. Интеграция компо нентов психической устойчивости руководителя опосредуется личност ным конструктом «Я-профессиональное». Интегративный критерий отра жает общую цель – развитие творческого потенциала руководителя в ин тересах обеспечения соответствия его характеристик требованиям профес сиональной деятельности и отражает его соответствие функциональному предназначению. В качестве частных критериев были испытаны такие, как реактивная уравновешенность;

контролируемая целенаправленная ак тивность;

гностическая компетентность;

профессиональная компетент ность;

процессуально-результирующая гармоничность саморегуляции»

(Секач М.Ф., 1999).

Е.М. Семенова применительно к подготовке педагогов дошкольного образования в психологическое содержание эмоциональной устойчивости заложила такие критерии: «Развивая данные личностные качества у сту дентов – будущих педагогов дошкольного образования, можно оказать значительное влияние на уровень их эмоциональной устойчивости еще на О.Д. Привалова, исследуя психологическую устойчивость предприни мателей, объективно утверждает: «…можно объяснить характером управ ленческой деятельности, которая состоит в принятии на себя ответственно сти за предприятие (фирму), принимаемые решения, что вынуждает более взвешенно, неторопливо и предусмотрительно относиться к принятию ре шений. Такое умение формируется постепенно на основе жизненного опыта (средний возраст по группе 37 лет). Такие данные можно объяснить боль шим стремлением предпринимателей к отстаиванию своей независимости, нежеланием подчиняться, кому бы то ни было, но при этом они более от ветственны перед собой и окружающими людьми за принятие какого-либо решения. Можно назвать такую позицию «позицией хозяина».

Таблица Зависимость психологической устойчивости от пола (в процентах от общего числа респондентов) Пол опрощенных руководителей Мужской Женский всегда психологически устойчив 41,2 21, иногда бываю психологически неустойчив 55,9 73, практически всегда психологически неустойчив 2,9 4, М.Н. Дарижапова, ссылаясь на имеющиеся психолого-педагогические и акмеологические исследования А.А. Деркача, С.Л. Рубинштейна, Н.В. Кузьминой, П.А. Корчемного, В.А. Купцова, В.Н. Маркина, О.В. Москаленко, С.Р. Пантилеева, М.Ф. Секача, Е.В. Селезневой, В.А. Сластенина, В.В. Столина и других, показывает, что у специалиста отношения личности к собственному Я регулирует межличностные отно шения, постановку и достижение целей, разрешение кризисных ситуаций и в целом процессы самоактуализации, самосовершенствования, самореа лизации, предлагает свое видение проблемы акмеологических особенно стей самоотношения государственных служащих.

Психическая устойчивость – это целостная характеристика личности, обеспечивающая ее устойчивость к фрустирующему и стрессогенному воздействию трудных ситуаций. Многогранность понятия «устойчивости»

обусловлена, прежде всего, тем, что использование данного термина при менительно к процессам становления, развития и формирования личности, для описания различных аспектов ее поведения и деятельности. В литера туре можно встретить следующие терминологические сочетания: «устой чивость личности», «устойчивость поведения», «устойчивость (профес сиональной) деятельности», «устойчивость к нагрузкам», «эмоциональная устойчивость», «волевая устойчивость», «психическая устойчивость», «эмоциональная устойчивость», «нравственная устойчивость», «психоло гическая устойчивость». Под психической устойчивостью понимается со хранение психологических качеств при воздействии психотравмирующих факторов. Психическая устойчивость представляет совокупность эмоцио нально-волевых, интеллектуальных, морально-правовых качеств. При ставка у слова «устойчивость» – «у». Значит, речь идет о том, чтобы пси хика человека не просто функционировала, а могла «устоять» или сохра нять устойчивость под воздействием негативных условий и факторов. Из этого следует, что психологическая устойчивость является неотъемлемым фактором успешности и надежности в профессиональной деятельности.

Понятие «психологической устойчивость» является дискуссионным, не приобрело четкого статуса и имеет широкий диапазон интерпретаций, поскольку его трактовка определяется вектором исследования от приме нения данного понятия к анализу индивидуального состояния до исполь зования его в аспекте изучения проблем становления, развития и форми рования личности, что порождает возникновение различных подходов к рассмотрению данного феномена. Автор надеется, что исследования и вы воды изложенные в монографии вносят определенную ясность в понима ние психической устойчивости человека и психологической устойчивости личности.

Рис. 4. Модель психологической устойчивости личности (Секач М.Ф., 2010) 2.3. Культура как среда, формирующая целостную личность Ни одно научное понятие, пожалуй, не вызывает столько противоре чивых истолкований, сколько понятие «культура». В книге американских социологов Кребера и Клакхона «Культура. Краткий обзор концепций и дефиниций» приводится около трехсот различных, противоречащих друг другу определений культуры. Но культура – это не только научное поня тие, требующее творческого осмысления, это реальная практическая про блема общественного развития, В той или иной степени проблема культу ры встает перед всеми странами и народами, более того, она сама есть прямое порождение и следствие исторического процесса. Именно практи ческое значение культуры делает ее предметом теоретических размышле ний различных философских школ и течений. Общие принципы понима ния культуры сложились давно и связаны в первую очередь с проблемами жизнедеятельности человека, его бытия, характеризуют все основные сферы его жизнедеятельности – материального производства, социально политической и познавательной деятельности, его духовного развития.

Любая сфера социальной жизни может быть охарактеризована с точки рения ее культурной значимости и ценности для человека, его жизни.

Поэтому научное понимание культуры требует анализа всех видов и спо собов человеческой деятельности с позиции развития, совершенствования человека как субъекта этой деятельности. Это понятие отражает не какой то фрагмент общественной жизни, а все общество в целом как продукт взаимодействия людей, как среду, создаваемую трудом человека и форми рующую его как целостную личность. Диапазон значений «культуры» по истине безграничен. Но чаще всего это культура чего-то, культура «роди тельного падежа». Так, часто этот термин употребляется в оценочном зна чении и служит для обозначения таких черт личности, как образованность, вежливость, самообладание, в том случае, когда говорят «культурный че ловек». Культура – это деятельность субъекта во всех сферах бытия и соз нания, деятельность, в которой раскрываются сущностные силы человека, В процессе деятельности в объекте реализуется, угасая, деятельность субъекта, а возникший, созданный объект, в котором нашла выражение воплощенная сила мысли, сознания, служит основой для раскрытия субъ ектом своей собственной прошлой деятельности. «Живой огонь» деятель ности субъекта материализуется и она (деятельность) запечатлевается в предметах культуры.

Итак, деятельность – это основа, фундамент культуры. Деятельность – это также источник возникновении и существования культуры. Культура повенчана с деятельностью, она гнездится в самодеятельности человека.

Культура, следовательно, нерасторжимо связана с деятельностью субъек та, существует благодаря ей, но из факта деятельности еще надо вывести факт культуры. Ибо есть деятельность, созидающая культуру и разру шающая ее. Деятельность субъекта превращается в факт культуры только в том случае, если в ней (деятельности) реализуются сущностные, созида тельные, творческие силы субъекта-человека и человечества. Культура в этом случае предстает как продукт социальной деятельности человека, деятельности, направленной на творение подлинно человеческих форм бытия. Естественно поэтому сказать, что человек живет и действует в ус ловиях культуры, последняя наполняет собой человека, личность. Инди вид в той мере человек, в какой он приобщен к деятельности, к культуре, в какой его биологические, естественные потенции, его действие, чувства и разум наполнились социально-значимым содержанием, приобрели об щественно-историческую форму. Развитие культуры – это развитие самого человека, всех его способностей и талантов, это реализация мощной по тенциальной творческой силы человека, который является творцом и тво рением культуры, автором и актером своего собственного произведения.

Для развития культуры нет никаких препятствий, кроме тех, которые творятся самим человеком, людьми в процессе их не всегда творческой, созидавшей деятельности.

Мир культуры человека – это традиции и ритуалы, это нормы и цен ности, это творения и вещи – все то, что можно назвать бытием культуры.

Когда заходит разговор о культуре, её роли в нашей жизни, чаще все го упоминают художественную литературу, изобразительное искусство, а также образование, культуру поведения. Но художественная литература, книги, кинофильмы – небольшая, хотя и очень важная частица культуры.

Культура – это, прежде всего, характерный (для данного человека, общества) образ мыслей и образ действий. В социологическом понимании культура, и в первую очередь её ядро – ценности, регулируют взаимоот ношения людей, это скрепы, объединяющие людей в единую целостность – общество. Следовательно, культура – важнейшая субстанция человече ской жизни, проникающая фактически повсюду, проявляющаяся в самых разнообразных формах, включая художественную культуру.

Человеческая личность имеет множество аспектов, составляющих ее единство. Человек издавна создавал для себя картину целого: сначала в виде мифов, затем в картине божественных деяний, движущих полити ческими судьбами мира, затем как данное в откровении целостное пони мание истории от сотворения мира и грехопадения человека до конца мира и Страшного суда. И лишь когда историческое сознание стало основы ваться на эмпирических данных, целостная картина становилась все более и более дифференцированной. Она, однако, еще воспринималась как кар тина, отражающая естественную эволюцию человеческой культуры.

Ныне наступил новый этап. Природа вокруг нас – декоративна, мир, в котором мы живем – синтетичен, и состоит из хитроумных изобретений.

Тревога потери смысла и того Я, которое жило в этом мире смыслов, стала доминантой культуры современного времени.

Культура и личность взаимосвязаны друг с другом. С одной стороны, культура формирует тот или иной тип личности, с другой – личность вос создает, изменяет, открывает новое в культуре.

Личность – это движущая сила и создатель культуры, а также главная цель ее становления. При рассмотрении вопроса о соотношении культуры и человека следует различать понятия «человек», «индивид», «личность».

Понятие «человек» обозначает общие свойства человеческого рода, а «личность» – единичного представителя этого рода, индивида. Но при этом понятие «личность» не является синонимом понятия «индивид». Не всякий индивид является личностью: индивидом человек рождается, лич ностью становится (или не становится) в силу объективных и субъектив ных условий. Понятие «индивид» характеризует отличительные черты ка ждого конкретного человека, понятие «личность» обозначает духовный облик индивида, сформированный культурой в конкретной социальной среде его жизни (во взаимодействии с его врожденными анатомо физиологическими и психологическими качествами). Поэтому при рас смотрении проблемы взаимодействия культуры и личности особый инте рес представляет не только процесс выявления роли человека как творца культуры и роли культуры как творца человека, но и исследование качеств личности, которые формирует в ней культура, – интеллекта, духовности, свободы, творческого потенциала. Культура в этих сферах ярче всего рас крывает содержание личности. Регуляторами личностных устремлений и поступков личности являются культурные ценности. Следование ценност ным образцам свидетельствует об определенной культурной устойчивости общества. Человек, обращаясь к культурным ценностям, обогащает духов ный мир своей личности. Система ценностей, оказывающая влияние на формирование личности, регулирует желание и стремление человека, его поступки и действия, определяет принципы его социального выбора.

Таким образом, личность находится в центре культуры, на пересечении механизмов воспроизводства, хранение и обновление культурного мира.

Сама личность как ценность, по сути и обеспечивает общее духовное на чало культуры. Являясь продуктом личности, культура в свою очередь гу манизирует социальную жизнь, сглаживает животные инстинкты у людей.

Культура позволяет человеку становится интеллектуально-духовной, нравственной, творческой личностью. Культура формирует внутренний мир человека, раскрывает содержание его личности. Разрушение культуры негативно воздействует на личность человека, ведет его к деградации.

Влияние культуры на нашу жизнь огромно. Культура влияет на язык, на восприятие окружающего мира, на поведение и установки, на структу ру семьи, на систему образования, форму правления и даже на наше здо ровье. Применительно ко всем темам, освещавшимся в этой книге, куль тура играет важную, пусть молчаливую и невидимую, роль в определении того, как мы себя ведем и как мы воспринимаем поступки других людей.

Культура – это не раса. Рождение внутри какой-то расы не означает, что вы автоматически усваиваете культурные ценности, связанные с этой расой. Культура – это не национальность. Быть гражданином какой-то страны не значит автоматически принять культуру, связанную с этой стра ной. Культура – это не место рождения. Родиться в определенном месте не значит автоматически принять культуру своей родины.

В прошлом академическая психология никогда по-настоящему не рас сматривала культуру как значимую переменную в теории и исследовании.

Культура для психологии, что для нас – воздух или для рыб – вода;

она окружает нас со всех сторон, но остается невидимой. Мы серьезно заду мываемся о культуре, только когда начинаем контактировать с представи телями других культур, что происходит все чаще и чаще в нашем много образном и сужающемся мире. Сегодня мы осознаем, что культура – важ ный источник психологических различий, которые необходимо учитывать и в теоретической, и в исследовательской работе.

Таким образом, в психологии происходит нечто вроде культурной революции, и сегодня кросс-культурные исследования во всех аспектах психологии стали намного более рядовым событием, чем когда-либо ра нее. Когда мы изучаем культуры, легко утонуть в массе «фактов», особен но касающихся культурных различий. Действительно, из фактов, почерп нутых в кросс-культурных исследованиях по психологии, антропологии и другим дисциплинам, можно было бы составить многотомную энцикло педию по культурным различиям. Было бы интересно увидеть такую эн циклопедию – она помогла бы нам понять широту и масштаб влияния культуры на нашу жизнь.

Но даже когда нас окружают все эти различия, или, возможно, в особен ности когда нас окружают эти различия, мы не должны забывать, что имеют ся и важные сходства. Изучение человеческого поведения в разных культу рах дает нам информацию и об этих сходствах, и о различиях. Эта книга должна была высветить основные сходства и различия в широком спектре психологических феноменов, существующих среди разных культур.

Что все это значит для академической психологии и для каждого и нас в отдельности? К чему это нас подталкивает? В чем значение этой куль турной революции в психологии как для профилирующей академической психологии, так и для отдельных людей, живущих в нашем многообраз ном мире? Это важное для обеих сфер значение становится причиной трудностей, которые и делают новую эру психологии столь интригующей.

Культурные различия бросают вызов основополагающим теоретиче ским представлениям о людях и заставляют нас переосмыслить теории личности, восприятия, когнитивной (познавательной) способности, эмо ции, развития, социальной психологии и других психологических процес сов. Мы находимся на пороге создания энциклопедических компендиумов культурных различий почти во всех подотраслях психологии, когда имеет ся предостаточно почерпнутых из других культур свидетельств того, что истины большинства людей необязательно применимы к остальному ми ру. Фактически, стало достаточно легко получить исследовательские дан ные, документирующие культурные различия в каком-либо аспекте пси хологического поведения. Действительно, задача, стоящая сегодня и в бу дущем перед кросс-культурной психологией – не просто продолжить фик сацию культурных различий в различных областях психологического ис следования. Вместо этого наибольшей трудностью в ближайшем будущем будет разработка теоретических моделей и концептуальных основ, кото рые могут объяснить, в чем культуры одновременно схожи и различны, и почему. Обилие фактов, которые культурная психология уже накопила и продолжает накапливать, подводит к необходимости как-то осмыслить их.

Многие направляют свои усилия на изучение процессов развития, ле жащих в основе приобщения к культуре, – процесса усвоения правил, цен ностей, установок, представлений, моделей поведения и мнений своей первичной, родной культуры, – и сделали важные шаги, приближающие к пониманию того, как мы усваиваем культуру и как она влияет на нашу жизнь. Другой важный шаг предполагает связь между культурой и Я концепцией как посредником психологических различий в разных культу рах. Третьим стало использование значимых показателей культурной ва риабельности, таких как индивидуализм-коллективизм, с тем чтобы спрогнозировать и объяснить культурные сходства и различия.

Исследование билингвизма, например, продемонстрировало, что би лингвы, по-видимому, используют две культурные системы координат, в зависимости от того, на каком языке они в данный момент разговаривают.

Многие из вас, кто говорит на двух языках, могут распознавать этот фено мен. Хотя, несомненно, имеются области взаимного наложения и подобия, билингвы сообщают о том, что они обладают различными личностями, су дят об эмоциях различным образом, оценивают события и окружающую их среду по-разному и объясняют события различными причинами в зави симости от того, какой язык используется при выполнении этих заданий.

В уме билингвов не только уживается множество культурных схем, но са ми они приобретают дополнительную способность отслеживать, какую культурную схему применить в конкретном социальном контексте. Тем самым у них происходит метакогнитивный процесс, который позволяет им участвовать, благодаря своим «множественным личностям», в здоро вом и конструктивном взаимодействии. Эта способность связана с разви тием межкультурной сенситивности.

Теории сознания и народная психология (набор базовых представле ний о сознании и поведении) фактически весьма вариабельны, завися от культуры, хотя мы часто об этом не подозреваем. Вот четыре причины, почему подобные народные теории различаются у представителей миро вого сообщества:

1) внешние различия отражают внутренние различия в психологиче ском осмыслении;

2) каждая культура поддерживает определенные выборочные конст рукты в своей собственной психологии;

3) условия, предваряющие социальное познание и установки, отлича ются в разных культурах;

4) несмотря на внешние сходства, в психологическом осмыслении мо гут существовать значимые нюансы.

Разработанной главным образом в монолингвистической и монокуль турной среде, профилирующей психологии предстоит еще сделать очень многое, если она собирается охватить как можно больше людей в много образном мире. Ассимиляция кросс-культурных данных и теорий про филирующей психологии предполагает фундаментальный пересмотр спо собов мышления, касающихся «Я» и личности, которые имеют важные последствия для всех сфер психологии. Нельзя отбрасывать никакую ин формацию или идеи, которые имеются в настоящее время;

они должны быть помещены внутри соответствующего контекста, чтобы охватить большее количество людей. Межкультурная работа должна быть включена в профилирующую психологию, которой следует подстроиться под эти идеи. Конечный продукт будет качественно отличаться от психологии, к которой мы привыкли.

Необходим фундаментальный пересмотр самого характера психоло гии, так чтобы она включала культуру в качестве одной из своих рабочих переменных, как в исследовании, так и в теории. То есть мы должны двигаться от психологии прошлого к культурной психологии будущего.

В культурной психологии культура является не каким-то запоздалым измышлением или экзотическим придатком профилирующей психологии, а скорее интегральной частью последней. И, фактически, некоторые авто ры приступили к созданию такой культурной психологии.

Этот новый подход не должен быть навязан силой, как и не должен быть травмирующим пересмотр. Маленькие шаги превратятся в большие, а последние – в путешествие. В конце концов желанна сама прогулка, а не конечная цель маршрута.

По мере того как мы узнаем больше о культурных сходствах и разли чиях, нам необходимо затронуть основы, чтобы понять, зачем мы вообще изучаем культуры. Без повторного обращения к нашим мотивациям масса фактов о сходствах и различиях так и останется массой разрозненных фак тов. Нам нужен метод, чтобы объединить эти факты и воспользоваться ими – сделать так, чтобы они стали средством достижения цели, а не са моцелью. Когда мы заново пересмотрим свои мотивации, мы должны бы стро понять, что решающей причиной того, почему мы изучаем культуру, является улучшение нашей жизни и наших отношений с другими людьми в многообразном мире. Эта цель должна быть основной причиной нашего изучения культуры и ее влияния на человеческое поведение. Если мы не сумеем обобщить информацию, собранную к настоящему времени, и использовать ее некоторым продуктивным образом, те огромные воз можности, которые предоставляет эта информация, выскользнут из наших рук и будут упущены.

Люди, которые проводят продолжительные периоды времени, погру жаясь в различные культуры – благодаря путешествиям, предпринима тельству или программам взаимного обмена, – действительно выстраива ют справочники, хотя и неосознанно. Сила этого подхода заключается как в повышении нашей способности проявлять культурный релятивизм, так и в направлении нашего поведения во время повседневных интеракций с людьми из разнообразной среды.

Но ни один из нас не может создать энциклопедию культуры для всех культур, с которыми мы можем соприкоснуться в своей жизни, а многие из нас не имеют возможности путешествовать и погружаться в другие культуры, чтобы стать благодаря этому культурно осведомленными.

Вместо этого огромному большинству людей приходится полагаться на процесс межкультурного роста, на который мы можем опереться, с тем чтобы осмыслить то многообразие, которое существует в сегодняшнем мире. От отрицания и преуменьшения – к интеграции.

И вполне нормально, что мы проявляем по крайней мере слегка нега тивные эмоциональные реакции, когда сталкиваемся с культурными раз личиями. Эти негативные реакции – и негативные ценностные суждения, которые мы склонны выносить из-за своего этноцентристского и стерео типного мышления, – затрудняют использование нами более здоровых и конструктивных методов взаимодействия и мешают по-настоящему оце нить эти различия и объединиться с демонстрирующими их людьми.

Процесс межкультурной коммуникации сложен, и неизбежны кон фликты, вызванные межкультурным непониманием. Тем самым если мы хотим выйти за рамки этноцентрических и стереотипных искажений, когда сталкиваемся с межкультурными различиями, крайне важно суметь про контролировать свои негативные эмоциональные реакции при встрече с этими различиями. Тот, кто способен регулировать свои эмоциональные реакции, сможет затем принять участие в более конструктивном межкуль турном процессе, подобном очерченному в модели межкультурной сенси тивности, и открыть дверь более успешным межкультурным интеракциям.

Тот, кто не может этого сделать, останется за закрытыми дверями. Следо вательно, эмоции – центральная часть этого процесса и ключ к успешному межкультурному опыту. А регулирование эмоций: ключ к личностному росту.

Многие из нас, кто имеет опыт общения с детьми, знают, что даже очень маленькие могут совершать альтруистические поступки. Они могут предлагать свое любимое одеяло, игрушку или пищу другому ребенку, ко торый испытывает страдания, или протягивать руку помощи маме и папе, брату и сестре во время игры. Однако когда происходит нечто, вызываю щее у них боль, гнев, фрустрацию или раздражение, картина становится совсем другой. Дети начинают плакать или выходят из себя. Их мышление и мировоззрение возвращаются к более примитивному способу взаимо действия с миром и его пониманию. Они утрачивают способность совер шать моральные или альтруистические добрые поступки, поскольку их образ мышления заперт в более инфантильном модусе реагирования.

Психологи называют этот процесс регрессией.

Регрессия свойственна не только детям и подросткам. Зрелые люди в любом возрасте также временами совершают подобный регресс. Все мы знаем людей, которые, испытывая боль, раздражение, фрустрацию или гнев, не способны мыслить адекватно;

они бранятся, неистовствуют и воз вращаются к более примитивному образу мышления, поведения и эмоцио нальных реакций. Хотя внешние проявления этих процессов у взрослых и детей могут различаться (взрослые не прижимают к груди свои игрушки и не выбегают из комнаты), в основополагающих психологических про цессах имеется заметное сходство.

Когда возникает негативная эмоция, люди могут легко уступить этим чувствам, которые затем «вытесняют» их обычные манеры. Даже люди, которые обычно склонны мыслить критически по поводу происходящего и часто ведут себя исключительно нравственным и альтруистическим обра зом, могут потерять способность мыслить или действовать в подобном ключе, когда их охватывают негативные эмоции. Ключевые компоненты личностного роста Те люди, которые могут как-то контролировать или регулировать эти негативные чувства – кто может сдержать их, не действовать исходя из них или не позволить им завладеть своим мышлением, поведением или ощущениями, – сумеют задействовать другие процессы, которые помогут им расширить свою оценку и атрибуцию причин различий. Как только эмоции взяты под контроль волей и интеллектом (компоненты психиче ской устойчивости), перестав быть руководством к немедленному дейст вию, люди могут размышлять критически об истоках этих различий, воз можно, выходя за рамки своих культурных шор и схем, чтобы задуматься о возможности других причин различий, которых они могли даже не соз навать. Если будет проявляться этот тип критического мышления, то люди могут активно выбирать, принять им или отвергнуть альтернативные гипотезы, касающиеся причин этих различий. Можно надеяться, что они проявят открытость и гибкость, приняв конкурентные гипотезы, если окажется, что их первичные реакции были неточными.

Например, предположим, что вы встретили кого-то в первый раз. Вы пытаетесь смотреть прямо в лицо этому человеку и пожать ему руку, но он отводит глаза в сторону, по-видимому, отказываясь признать ваше присут ствие или пожать вам руку. Ваша первая реакция может быть негативной.


В такой момент очень легко сформировать отрицательное впечатление об этом человеке, основанное на негативной атрибуции, касающейся причи ны отличия в поведении от того, что вы ожидали увидеть. Однако если вы способны обуздать эту реакцию, а затем критически осмыслить возмож ные причины такого поведения, то можете рассмотреть ряд альтернатив ных гипотез. Тогда как в вашей культуре прямой контакт глаз может быть знаком уважения, в культуре этого человека знаком уважения станет избе гание контакта глаз. Тогда как в вашей культуре рукопожатие – это обще принятая форма приветствия, в другой культуре подобный контакт может быть ограничен отношениями между близкими людьми. Стоит вам выра ботать эти и другие возможные гипотезы, и у вас будет выбор: принять или отвергнуть их. Если вы предпочтете принять альтернативную причину неожиданного поведения, можно надеяться, что вы обретете открытость и гибкость для того, чтобы изменить взгляд на свою первоначальную негативную реакцию.

В сущности, эта модель – модель роста. Используя критическое мыш ление применительно к культурным различиям и будучи открытым и гиб ким в своем мышлении, вы способствуете тому, что ваш способ воспри ятия людей продолжает развиваться. Вы постоянно все более усложняете свой метод подхода к многообразию. Эта усложненность позволяет вам перейти от отрицания и преуменьшения к адаптации и интеграции в моде ли межкультурной сенситивности, обсуждавшейся ранее. Однако весь этот процесс возможен только в том случае, когда вы можете регулировать свои эмоции, не позволяя негативным чувствам взять над вами верх.

Напротив, если наши негативные эмоциональные реакции на неизбеж ные культурные различия продолжат нас переполнять и диктовать, как нам следует мыслить, чувствовать и действовать, мы не сумеем прибегнуть к критическому мышлению, касающемуся этих различий. Тогда мы будем регрессировать к прежнему образу мышления, который коренится в нашем стереотипном видении мира. Вместо того чтобы выработать конкурентные гипотезы, которые стимулируют рост нашего мышления, мы только под крепим свой предшествующий, ограниченный образ мышления. При этом открытость новым идеям и конкурентным гипотезам не становится даже возможностью выбора, поскольку эти новые идеи еще не появились. Вме сто этого имеет место только «пережевывание» стереотипов и этноцентри ческих установок. Этот сценарий соответствует модели отсутствия роста.

Если мы не можем взять под контроль свои неизбежные негативные эмоции, невозможно приступить к тому, что бесспорно будет мышлением более высокого порядка, относящемся к культурным различиям.

Как же мы можем критически осмыслить культурные различия, когда нам удалось совладать со своими эмоциональными реакциями?

Культура имеет отношение к тому, в какой степени группа людей разделяет общие установки, ценности, представления и модели поведения.

Как таковая, культура является функциональной данностью, которую мы не можем увидеть, но способны вывести из наблюдений человеческого поведения.

Когда мы осмысляем межкультурные связи и культурное многообра зие, то чаще всего думаем о различиях, обусловленных расой, этнично стью или национальностью. Однако я не пользовался данными терминами и понятиями в этой книге. Это нежелание фокусировать внимание на расе, этничности и национальности – функция моей точки зрения, сводящейся к следующему: важным аспектом людей является их основополагающая психологическая культура, а не цвет их кожи или гражданство, указанное в паспорте.

Признание индивидуальных различий внутри культур помогает нам стать более гибкими, уходя от этноцентризма и стереотипов. Один из ключей к улучшению межгрупповых и межличностных отношений – вы работка здоровой гибкости по отношению к этноцентризму и стереотипам.

Признание индивидуальных различий в культуре и связи этих различий с поведением будет одним из первых шагов к тому, чтобы перестать опираться на негативные и пагубные стереотипы.

Мы не всегда осознаем свои культурные фильтры, когда воспринима ем происходящие вокруг нас события и поступки других людей, размыш ляем о них и интерпретируем их. Мы не всегда сознаем культурные осно вы своего поведения и действий. Зачастую наше мировоззрение фунда ментальным образом отличается от того, как на мир смотрят другие люди.

Один из важных первых шагов в понимании культурных влияний на поведение – признать, что мы оцениваем чужое поведение при помощи культурных фильтров и схем. Нам необходимо остановиться и подумать о том, как наше культурное воспитание сказывается на нашем взаимодейст вии с миром и окружающими людьми. Это сравнение выступает на перед ний план, когда мы совершаем путешествие за пределы своей культуры.

Сталкиваясь с другими культурами, мы вынуждены задуматься о различи ях в когнитивной способности и поведении. Поступая так, мы можем прийти к лучшему пониманию собственных фильтров и искажений.

При взаимодействии с другими людьми конфликты и непонимание, без сомнения, будут иметь место. Очень часто мы слишком поспешно приписываем причину конфликта или непонимания какой-то погрешности или недостатку в другом человеке или его культуре. А поскольку мы обла даем ограниченным пониманием культуры, приравнивая ее к расе или на циональности, то можем произвести негативные атрибуции относительно этой расы или национальности, когда в действительности различия возни кают из-за культуры.

Начиная лучше понимать культурные влияния на поведение, мы мо жем допустить возможность того, что многие конфликты и непонимание обязаны культурным различиям. Поступая так, мы избегаем персонализа ции источника конфликта и непонимания в наших интеракциях и сосредо точиваемся на причинах, которые могут являться первичными для воз никшего непонимания. Конечно, некоторые конфликты действительно возникают из-за личностных различий, невежества, глупости или узости мышления. Но мы можем принять во внимание то, что культура может быть влияющим фактором, и усомниться в недостатках людей.

Простого приписывания конфликтов и непонимания культуре недос таточно;

нам необходимо признавать и уважать закономерные различия между культурным воспитанием, присущим нам и другим людям. Часто это бывает очень трудной задачей, поскольку внутри своего собственного культурного контекста мы считаем неспособность вести себя в культурно допустимой манере «ущербной» или «ошибочной». Поэтому нашей есте ственной тенденцией становится навешивание подобных ярлыков «ущербности» или «ошибочности» на других людей. Но человек из другой культуры может рассматривать то же самое поведение как «положитель ное», «приемлемое» или «нормальное». Фактически, действия, которые кажутся нам ущербными, невежливыми или глупыми, могу быть соверше ны человеком искренним и заслуживающим доверия. Как бы мы ни хотели счесть их ущербными, невежливыми или глупыми, культурные манеры, ценности и представления другого человека так же закономерно объясня ют их, как наше поведение объясняет наши. Шагом в правильном направ лении будет проникнуться уважением к этой закономерности и этому раз личию и найти способ двигаться дальше исходя из этого уважения.

Как же нам добиться выполнения этих задач? Что нам делать дальше, когда мы признали, что конфликты возникают из-за различий в культуре и что культурные отличия в других людях закономерны? Один из ответов за ключается в изучении того, как мы обычно подходим к таким конфликтам.

Изыскивая способы поддержания своей целостности, мы часто при писываем другим людям негативные характеристики, нападая на эти ха рактеристики, когда нам кажется, что наши культурные нормы были по праны. Этот стиль атрибутирования связан с индивидуалистической куль турой. Он ни плох и ни хорош;

просто он отвечает существующему поло жению вещей.

Однако когда мы слишком поспешно приписываем другим негатив ные характеристики, то отрицаем возможность того, что их намерение могло быть добрым – нас озадачивают лишь поведенческие проявления этого доброго намерения. Проявляя терпение к подобным «правонаруше ниям» и предполагая добрые намерения в межкультурном взаимодейст вии, мы позволяем этой возможности осуществиться. Если мы станем практиковать терпение и предполагать добрые намерения, то сможем опе рировать на уровне психологической культуры, изыскивая способы изуче ния скрытого намерения и реагирования на него, а не фокусируясь исклю чительно на поведении, которое мы находим оскорбительным. Обращая свой взор в будущее, мы должны продолжить изучение того, как культура влияет на человеческое поведение. Когда мы признаем воздействие куль туры на поведение, перед нами предстают невероятные задачи и возмож ности. Многообразный мир, который окружает нас, – арена содержатель ного и сложного человеческого поведения. Эти задачи несут с собой но вые возможности и новые надежды не только для науки, но также для всех людей и их жизни.

Когда мы вступаем в контакт с представителями других мировых культур, то знакомимся со множеством различных способов, какими куль туры проявляют себя в поведении. По мере того как наше понимание бу дет расширяться, мы начнем осознавать еще более значимую роль, кото рую играет культура, помогая нам успешно и сполна справиться с задачей выживания. Культуры будут продолжать меняться, так как сама культура не является статичной, фиксированной данностью. То, что культуры ме няются со временем, видно из происходящего в Европе, России, Азии и США. Эти изменения показывают, что никогда не будет недостатка в во просах, связанных с изучением культурных влияний на человеческое по ведение. Важная задача состоит в том, что у нас должна возникнуть тяга к этому изучению.


Мир путешественника – это не панацея от всех бед и не утопия.

Эти процессы не гарантируют, что мы все будем жить счастливо до конца своих дней или что мы полюбим все культурные различия, с которыми встречаемся, и будем ими наслаждаться. Критически осмыслив эпизод или событие, мы можем действительно прийти к заключению, что кто-то нрав ственно ущербен или просто откровенно груб и эгоистичен. Понимание различий и оценка того, как они возникают и что значат для жизни других людей, не подразумевает, что мы должны полюбить эти различия или включить их в свою собственную жизнь. Важны не выводы, которые мы делаем из этого процесса, а само участие в процессе. Различие между путешественником и консерватором заключается не в их выводах, а в процессах, в которых они участвуют, приходя к своим выводам.

Человеческое поведение слишком многообразно и сложно, чтобы его можно было понять с точки зрения какой-то одной культуры. Бросая вы зов «традиционному», мы не можем и не должны умалять его значимость как средства, которое способствовало выработке этих знаний. Но нам предстоит изучить намного больше, и с течением времени потребность изучать только возрастает. Совершенствование коммуникации все больше и больше сближает ранее отдаленные точки земного шара. Открытие на циональных границ и появление людей из всевозможных слоев общества и культур на наших рабочих местах и в наших семьях гарантирует, что меж культурные вопросы будут иметь высокий приоритет и в последующие годы.

2.4. Религия, психология и личность В работах 60-х годов Г. Оллпорт предложил социально психологическую типологию религиозных личностей, выделив два основ ных типа. К первому он отнес людей, для которых религия – лишь способ достижения жизненных целей, внешних по отношению к самой религии.

Посещение церкви, участие в деятельности религиозных общин, внешнее благочестие – все это для них средство продемонстрировать свою соци альную респектабельность, лояльность по отношению к общепринятому образу жизни. Для некоторых верующих этого типа религия является цен ностью по другим соображениям: дает утешение, обеспечивает душевный комфорт, способствует преодолению отрицательных переживаний. В ос нове такого понимания религии в обоих его вариантах лежит представле ние о том, что смысл и ценность религии определяются ее функциональ ной полезностью. Таковы широко распространенные, стереотипные ут верждения о том, что «религия нужна», потому что способствует нравст венному оздоровлению общества, разрешению конфликтов и т.д. Это тип религиозных людей, чья религиозность определяется Оллпортом как «внешняя». Второй тип представляют религиозные личности, для которых религия – самостоятельная и конечная ценность. Нерелигиозные интересы, потребности имеют для них второстепенное значение. Субъективно такой тип религиозности избавляет личность от тревог, страхов, забот, дает ощущение свободы и радости, они живут в мире, где все люди братья, и им самим ничто не мешает любить и сострадать всем людям, хотя именно этот тип объективно наиболее жестко связан рамками вероучения, догма тизирующими мышление, лишающими его критической способности.

«Внешняя» же ориентация может отрицательно влиять на душевное здо ровье личности, способствуя возникновению неврозов. Однако попытки использовать эту типологию для установления корреляций между типами религиозной ориентации и нравственными установками и социальным по ведением не дали результатов. В то же время, Франкл видит в религии психологический феномен, который может выражаться либо в институа лизированной религии – ее он обозначает понятием «теизм», – либо вне ее.

С этой точки зрения, понятие о боге не обязательно должно быть теистич ным. Психология дает ему операциональное определение: бог-это партнер в наших самых интимных разговорах с самими собой. Франкл полагает, что такое определение позволяет избежать дихотомии «теизм – атеизм».

На уровне психологически рассматриваемой религиозности снимается противопоставление теистического и атеистического мировоззрения. Раз личие появится только тогда, когда один человек начинает настаивать, что его разговоры с собой – это только разговоры с собой, а другой религиоз ный человек интерпретирует их как реальный диалог с кем-то еще. Пред ставление о совести и даже метасмысле, т.е. о боге, полагает Франкл, не обязательно теистично. Это больше вопрос наименования. Такое понима ние религии можно считать характерным для современных исследований в этой области в рамках психоанализа. Основная мысль работы одного из ведущих психоаналитиков Э. Фромма «Психоанализ и религия» такова:

«Неправда, что мы должны отказаться от заботы о душе, если не придер живаемся религиозных воззрений. Психоаналитик обязан изучать челове ческую реальность, которая скрывается и за религией, и за нерелигиозны ми символическими системами. Он понимает, что весь вопрос не в том, возвратится ли человек к религии и вере в бога» но в том, живет ли он в любви и мыслит ли он по истине. Если это так, то употребляемые им сим волические системы второстепенны. Если же нет, то они вообще не имеют значения». На психологическом уровне работают одни и те же механизмы, обеспечивающие решение соответствующих потребностей. Но это не сни мает вопроса о психологическом воздействии на личность со стороны ин ституциональной религии и тех средствах, которые она использует. Так, религиозное утешение не ограничивается воздействием на сознание (идея «посмертного воздаяния»). Оно реализуется и на уровне функционально психологическом. У человека существует потребность в психологической «разрядке», катарсисе (греч. katharsis – очищение). Это понятие употребил Аристотель, анализируя воздействие античной трагедии на зрителя. На сцене происходят события, вызывающие тяжелые, подчас просто мучи тельные переживания, но в результате возникает эмоциональная разрядка, чувство освобождения, «очищения». Динамический стереотип протекания эмоциональных процессов свойствен катарсису, чем бы он ни вызывался.

Он лежит в основе религиозного богослужения и индивидуальной молит вы, которые могут способствовать трансформации отрицательных пере живаний в положительные, освобождению от «душевного страдания», просветлению, утешению. Молитва на самом деле способна приносить глубоко верующему человеку облегчение и утешение, психологически здесь действует тот же механизм, который вызывает катарсис.

Религиозная вера, в отличие от суждений науки, не требует обоснова ния, доказательства, проверки и подтверждения посредством соотнесения с реальной действительностью. Она поддерживается не доводами разума и не фактами, подтверждающими ее. Она поддерживается силой традиции и «социальным соглашением». В отличие от философии, которая рассматри вает веру в рамках процесса познания, соотнося ее с понятиями истины, знания, разума, в психологии вера рассматривается «операционально» – как выражение доверия индивида к тем или иным фактам и высказывани ям. Верующий убежден в том, что источником его верований является бо жественное откровение. Вера в самом широком смысле слова, вне связи с религиозностью, является субъективно-психологической основой челове ческой деятельности. Деятельность всегда сопряжена с необходимостью выбора определенной линии поведения, всегда или почти всегда сущест вует не одна, но несколько возможностей действия. Выбор сопряжен с оценкой ситуации, и такая оценка нередко затрудняется отсутствием достаточно веских данных, неполнотой знания. В таких случаях приходит ся принимать решение, признав истинным какое-то суждение, не имея для того достаточно веских оснований. И. Кант, например, различал объектив ные основания от субъективных. Субъективным основанием принятия ка кого-то суждения в качестве истинного является вера, т.е. субъективная убежденность личности в истинности этого высказывания.

Устойчивость религиозной веры во многом связана с ее способностью сопротивляться противоречащей ей информации. Отчасти она объясняется психологической природой всякого переживания, т.е. тем фактом, что до воды разума чаще всего, или достаточно часто, бессильны перед эмоция ми и желаниями. Но большую роль в устойчивости веры играют и социо культурные обстоятельства: если многие люди верят в бога, то не может же это быть «просто так», не может быть, чтобы за этим ничего не стояло, – вот один из типичных мотивов. Наряду с этим важна социальная под держка со стороны членов семьи, религиозной общины, своего рода соци альное давление на каждого верующего, включающее соображения сохра нения престижа, демонстрации национальной приверженности и т.д.

Правда, это имеет второстепенное значение для глубоко верующего чело века, для которого бог представляется более важной реальностью, чем весь окружающий его мир.

В русском языке существует одно слово «вера» для обозначения двух различающихся между собой «актов». В одном случае речь идет о том, что человек сознает недостаточную убедительность, недостаточную обосно ванность своего суждения. Когда человек говорит больному, которому предстоит сложная операция, «я верю, что все будет хорошо», то он гово рит так не случайно. И если это человек, который отвечает за свои слова, то по-другому он сказать не может. Он не может сказать: «Я знаю, что все будет хорошо», –потому что на самом-то деле он не знает и знать не мо жет и отдает себе в этом отчет. «Верю» здесь означает – я только верю, но определенно не знаю. Надеюсь и хочу, чтобы было так, но не знаю, как будет. Он может сказать: «Я знаю, что будет сделано все необходимое», – потому что это он как раз может знать (квалификацию врача, обеспечен ность медикаментами и т.п.). Правда, и в этом случае он может не рас полагать необходимой информацией, и тогда он должен также сказать:

«Я верю, будет сделано все необходимое». Это ситуация, когда речь идет о «предмете», который в принципе можно знать, и если эта возможность знать реализована или человек убежден, что она реализована, он говорит:

«Я знаю». Если же она не реализована, если человек не обладает знаниями или убежден, что не обладает ими, он говорит: «Я верю». Вера в данном случае означает менее сильную убежденность, чем та, которая опирается на знание. Вера в данном случае – выражение субъективного убеждения:

«Я не знаю, почему это так, но я верю, что это так»;

«Я хотел бы знать, что будет со мной, но я не знаю и все же верю, что все будет хорошо»;

«Конечно, было бы лучше знать точно, но все же что-то мне подсказывает, что действовать нужно так-то и так-то». Это вера-предположение. Чело век, обладающий убеждением, покоящимся на такой вере, хотел бы, чтобы оно по возможности было подкреплено знанием, чтобы его вера пере растала в знание.

Иная ситуация, когда человек убежден, верит, что он знает, как об стоит дело, какое надо принять решение, каким должен быть следующий ход. Вера и в этом случае – субъективное убеждение, но убеждение на ос нове внутренней уверенности в адекватности основания для такой уверен ности. Эта вера – больше, чем то знание, которое требует еще подтвер ждения и проверки, это вера, покоящаяся на очевидности. Эта ситуация усугубляется тогда, когда речь идет о «предмете», в принципе недоступ ном для познания в обычном смысле слова. В таком случае вера становит ся «верованием» – принятием в качестве истинного суждения на основа нии единственно лишь внутренней субъективной убежденности в его ис тинности. Такую веру Гегель в свое время считал принадлежностью «на ивного образа мышления», которое еще не умеет отличать истину от того, что воспринимается как истина, от субъективного ощущения достоверно сти. Мы все хорошо знаем, замечал по этому поводу Гегель, что люди са мым «достоверным образом знали» и «знают» много такого, что от этого еще не делается истинным: когда критерием истины считается очевид ность, когда она сводится к внутренней уверенности и только, то очень часто и легко суеверие предстает в качестве истины.

Вернемся теперь к приведенному выше примеру. Если человек гово рит в той первой ситуации «я верю – все будет хорошо», то именно пото му, что он говорит «я верю», т.е. психологически, «операционально» этот акт не есть акт религиозной веры, не есть выражение религиозности дан ного человека. Это суждение не есть религиозное верование. Если же че ловек находит все же возможным в этой ситуации сказать «я знаю – все будет хорошо» только потому, что он решается претендовать на совсем особое знание – знание того, чего знать нельзя, невозможно, знание, кото рое подразумевает, что человеку дан дар провидения будущего, или же оно ему открыто кем-то всеведущим, то такое суждение и есть суждение верование, в котором выражается психологический механизм религиозно сти: вера получает специфически религиозную форму выражения, стано вится верованием. Благодаря этому механизму «верующий» человек получает возможность испытывать доверие к тому, к чему он отнесся бы крайне недоверчиво, руководствуясь здравым смыслом или критериями научного мышления.

В православном вероучении «бог есть неведомая, недоступная, непо стижимая, неизреченная тайна» и «всякая попытка изложить эту тайну в обычных человеческих понятиях, измерить неизмеримую пучину божест ва безнадежна». Само по себе такое понятие о боге есть «учение», доктри на, «религиозное знание», к которому индивид приобщается через рели гиозное обучение – в семье, в церкви, которое он, будучи верующим, принимает в качестве истинного на основании доверия к авторитету церк ви, традиции. Его вера состоит в том, что он принимает это религиозное знание в качестве истины путем научения, т.е. он может принимать это понятие о боге на интеллектуальном уровне. Но он может принимать его и не задумываясь, чисто механически. С психологической точки зрения та кой человек не обязательно является религиозным, хотя для социологии это достаточный показатель его религиозности. Вера в данном случае означает признание человеком авторитета церкви, ее учения.

Религиозная вера как психологический феномен, как проявление рели гиозности существует в виде религиозных верований, которые не обяза тельно связаны с «религиозным знанием», но обязательно – с внутренней уверенностью в приобщении к «тайне»;

переживанием того, что невозмож ное стало возможным. Такая вера является переживанием, для которого, в отличие от интеллектуального акта, логика и доказательства не нужны.

Задача психологии заключается в исследовании того, как, при каких условиях возникают в переживающем их субъекте подобные переживания, к каким последствиям они ведут. Психологически верования отличаются от знаний тем, что они «сопротивляются» ясному и четкому отделению объективной реальности от субъективного воображения. Они основы ваются как раз на том, что воображаемое представляется чем-то наиболее реальным, обладающим безусловной реальностью. Здесь, в таком контек сте, познать – это значит пережить что-либо. Мы это имеем в виду, когда говорим: «Я знаю, что это такое, – я сам это пережил».

В психологии восприятия известен тот факт, что восприятие и прямое наблюдение не просто пассивно регистрируют наблюдаемые предметы и ситуации, но одновременно помещают их в определенную смысловую рамку, частично данную от рождения, частично приобретенную, т.е. в са мом процессе восприятия происходит активное истолкование и установ ление смысла. Это установление смысла присуще верованию как его пси хологический механизм и как выполнение роли, способ поведения, соот ветствующие ценностям и образцам, которые общество предписывает ка ждому субъекту. Переживания, связанные с верой в бога, основывается на этой слитности факта и смысла в переживании. В этот психологический процесс включена, таким образом, религиозная традиция как культурное «снаряжение» процесса восприятия. С чисто функциональной точки зре ния переживание бога выглядит, следовательно, столь же естественным процессом, как и переживание любой «вещи». Боги, «духовные существа»

могут быть поэтому для человека и той группы, в которой он живет, столь же действительны, как и реальные предметы. Человек живет в мире, кото рый не равнозначен миру «как он есть» безотносительно к человеку, в ми ре, который является также и продуктом его воображения. Присоединение индивида к религиозной традиции означает наличие готовности у него к восприятию мира, каким он в этой традиции представляется (в виде гото вых верований), и готовности к действию, поступкам, прообразы которых христианин, например, видит и в тех житейских ситуациях, которые также изображены в Библии. Таким образом, одновременно с верованием, с по нятием он получает образец поведения (норму) – в контексте, в котором его поведение связано с поведением бога. Воспринимая библейские пове ствования, христианин воспринимает общественные действия и события собственной жизни может воспринимать в связи с действиями бога. Тако во психологическое объяснение характера религиозных переживаний.

Объяснение, полностью оставляющее за кадром вопрос об «истинности»

религиозной веры в бога – как и вопрос о существовании бога – за преде лами человеческого переживания.

Особенность религиозных верований состоит, таким образом, в том, что они представляют собой психологическое образование, обладающее внутренней целостностью и самостоятельностью. Отсюда понятны данные опросов, которые свидетельствуют (как о типичном явлении) о массовой неосведомленности верующих в важнейших теоретических и фактических вопросах, составляющих основу их собственных вероисповеданий: вера не может быть интерпретирована как «продолжение» религиозного знания.

Верования большинства людей являются «примитивными» в том смысле, Что вопрос об их обоснованности, как правило, они не ставят. Американ ский социолог С. Бадд приводит данные, характеризующие религиозность уже в послевоенное время в Англии и в США. Данные свидетельствуют, что религиозные познания верующих крайне ограничены, хотя почти по ловина населения посещает церковь и почти все считают себя людьми ре лигиозными. Так, только две трети американцев-христиан, как показали эти исследования, знали, где родился Христос;

лишь одна треть знала, кто правил Иерусалимом в это время, и менее одной трети – кто произнес На горную проповедь. С. Бадд обращает внимание на то, что даже активные верующие мало знают Библию настолько (это психологически интересно), что принимали как правильные, как содержащиеся в Библии высказыва ния, полностью противоречащие учению Христа, если только эти выска зывания были выражены в библейской манере, на «библейском языке».



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 13 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.