авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Пустошкин Е. А. ДЕПЕРСОНАЛИЗАЦИЯ, АУТОСКОПИЧЕСКИЕ ФЕНОМЕНЫ И ПРИСМЕРТНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ: ИНТЕГРАТИВНЫЙ ОБЗОР СОВРЕМЕННЫХ ДАННЫХ ...»

-- [ Страница 4 ] --

Внетелесный опыт Опыт «выхода из тела» является одним из основных переживаний при ПСП. При ПСП индивиды достоверно воспринимают происходящее из точки, располагающейся во внешнем пространстве над телом (что соответствует внетелесным переживаниям, происходящим и в других ситуациях). Переживающие присмертные состояния описывают, что они словно бы «снимают сво тело, подобно старой одежде», и, к своему удивлению, сохраняют при этом собственную идентичность и способность к восприятию, эмоциям и очень ясному сознанию. В научном исследовании присмертных переживаний ВТП играют важную роль, поскольку врачи, медсстры и родственники могут верифицировать сообщения о воспринятом, а также могут подтвердить точное время в период кардиопульмонарной реанимации, когда произошло ПСП со внетелесным опытом.

Как отмечает П. ван Ломмель (2006), исследования показывают, что внетелесные переживания нельзя рассматривать (по крайней мере, в случае ПСП) в качестве всего лишь галлюцинация, поскольку термин «галлюцинация» означает восприятие того, чего нет в «реальности», нельзя называть их и бредом, поскольку в случае ВТП при ПСП отсутствует некорректная оценка правильного восприятия. Голографический перепросмотр жизни Голографический перепросмотр жизни (holographic life review) — термин, используемый ван Ломмелем для обозначения субъективного опыта просмотра своей жизни, воспринимаемого человеком при присмертном переживании. Во время такого перепросмотра человек по-новому ощущает не только каждое событие, но также и каждую мысль, происшедшие с ним за период жизни. При этом он, обычно, приходит к пониманию, что вс это представляет собой энергетическое поле, влияющее как на самого субъекта, так и на других. Вс когда-либо было совершнное или помысленное сохраняется и воспринимается важным. Субъект на свом опыте переживает влияние своих мыслей, слов и действий на других людей в тот самый момент прошлого, когда они произошли. Во время такого перепросмотра происходит «связь с полем сознания других людей, а также с собственными полями сознания», что соответствует слову «взаимосвязанность» (interconnectedness). Пациенты просматривают всю свою жизнь за мгновение, и в этом состоянии для них не существует ни пространства, ни времени. По возвращении они в течение нескольких часов могут рассказывать о содержимом просмотренного ими обзора, даже если реанимация длилась всего лишь несколько минут.

Вся моя жизнь до настоящего момента, казалось, предстала предо мной в виде панорамного, трхмерного обзора, и каждое событие казалось сопровождавшимся сознанием доброго и злого или пониманием причины и следствия. Я вс воспринимал не только лишь со своей точки зрения, но также знал и мысли всех, кто участвовал в событии, как если бы их мысли были внутри меня. Это значило, что я воспринимал не только то, что я сделал или помыслил, но даже то, каким образом это повлияло на других людей, как если бы я смотрел на вс всевидящим оком. И даже ваши собственные мысли не были стрты. В течение всего времени перепросмотра внимание акцентировалось на важности любви. Оглядываясь назад, я не могу сказать, сколь долго обзор жизни и познание сути жизни продолжались: они, возможно, были долгими, ведь возникали все события, но в то же время казалось, что это произошло лишь за долю секунды, ведь я вс воспринимал в один и тот же момент. Время и расстояние, как казалось, не существовали.

Я был во всех местах одновременно;

иногда мо внимание направлялось на что-то, и я затем начинал присутствовать там. Предпросмотр будущих событий Следующим основным компонентом ПСП, на который указывает ван Ломмель, является опыт предпросмотра образов личного и общего будущего. И вновь индивиду кажется, что во время этого переживания не существует пространство и время. Если происходит встреча с умершими родственниками в другом измерении, они обычно узнаются по их внешнему виду, тогда как коммуникация возможна посредством «мысленной передачи».

Иногда люди встречают тех, о чьей смерти они не могли знать, иногда во время ПСП им встречаются совершенно неизвестные люди. Возвращение в тело Некоторые пациенты могут описать то, как происходило их возвращение в собственное тело. Обычно возвращение осуществляется через макушку головы, после прихода к пониманию, что «ещ не пришло их время» или что им «ещ нужно выполнить одно задание». Сознательное возвращение в тело переживается как нечто тягостное. Они вновь обретают сознание своего тела и понимают, что они «заперты» в своих поврежднных телах, что опять означает возвращение к боли и ограничениям их болезни. Почти все люди, пережившие ПСП, теряют страх смерти. Ван Ломмель считает, что это происходит вследствие понимания того, что существует континуальность сознания, сохраняющая все мысли и прошлые события, даже если вас приняли за мртвого посторонние свидетели или врачи. Человек, отделнный от собственного безжизненного тела, сохраняет свою идентичность и ясно сознание со способностью к восприятию. Автор заключает, что, по всей видимости, человек представляет собою нечто большее, чем просто тело. Этапы ПСП К. Ринг (1980) выделил в присмертных переживаниях континуум из 5 стадий:

1. Ощущение умиротворнности и удовлетворнности.

2. Чувство отделения от тела.

3. Вхождение в переходный мир тьмы (быстрые передвижения по туннелям — «туннельный опыт»).

4. Появление яркого света.

5. «Вхождение в свет».

При этом, по данным этого автора, 60 % случаев испытывалась первая стадия, однако до последней стадии доходило только 10 %.500 Последние данные ван Ломмеля относительно процентного соотношения вхождения в различные стадии представлены в разделе, специально посвящнном его исследованию (см. ниже).

Нейробиологические модели ПСП Ван Ломмель и соавторы (2001) отмечают, что современная наука предлагает несколько теорий происхождения присмертных переживаний. Некоторые учные считают, что ПСП вызываются физиологическими изменениями в мозгу, как, например, смертью клеток мозга в результате церебральной аноксии. Другие теории пытаются объяснить их психологической реакцией на приближающуюся смерть или комбинацией такой реакции с аноксией. ПСП могут быть связаны также и с определнным изменением состояния сознания (трансценденцией), при котором восприятие, когнитивная функция, эмоции и чувство идентичности функционируют независимо от обычного, связанного с телом бодрствующего сознания. Прежде всего, авторы отмечают, что люди, испытавшие ПСП, являются психологически здоровыми индивидами (хотя у них и наблюдаются непатологические признаки диссоциации);

такие люди не отличаются от контрольной группы в отношении возраста, пола, образования, этнического происхождения, религии или степени религиозности.501 Далее представляется обзор основных теоретических моделей присмертных переживаний.

Кетаминовая модель и глутаматовая гипотеза Кетаминовая модель присмертных переживаний описывается в работах Карла Янсена, однако сам он отмечает, что его модель не предназначается для универсального объяснения всех ПСП, поскольку, по его мнению, у таких переживаний могут быть совершенно различные причины.502 Автор указывает, что ПСП могут быть репродуцированы посредством блокады в мозгу NMDA-рецепторов (N-метил-D-аспартат) для нейромедиатора глутамата. В условиях, непосредственно предшествующих ПСП (гипоксия, ишемия, гипогликемия, височная эпилепсия и др.), осуществляется выброс глутамата, ведущий к гиперактивации NMDA-рецепторов, что, в свою очередь, приводит к эксайтотоксичности, или нейротоксичности. Кетамин предотвращает подобную нейротоксичность. В мозгу есть вещества, прикрепляющиеся к тем же рецепторам, что и кетамин, и условия, вызывающие глутаматовый поток, могут вызывать также и выделение нейропротективных агентов, прикрепляющихся к NMDA-рецепторам, чтобы защитить клетки, что приводит к изменнному состоянию сознания, схожему с тем, что вызывается кетамином.

Таким образом, исследования показали, что внутривенное введение 50—100 мг кетамина может воспроизвести все характеристики, обычно ассоциированные с ПСП.

Внутримышечное введение также приводит к ПСП-подобным состояниям, но события разворачиваются меньшими темпами и длятся дольше.503 Янсен считает, что возрастающее количество научных данных говорит в пользу неслучайности того, что ПСП репродуцируется кетамином. Эти данные включают обнаружение главного нейронального участка связывания (binding site) для кетамина, известного как фенциклидиновый (PCP) участок связывания NMDA-рецепторов, важность NMDA-рецепторов в коре головного мозга, в особенности в отношении височных и лобных долей, ключевую роль этих участков в когнитивной обработке, памяти и восприятии, их роль при эпилепсии, психозах, гипоксическом/ишемическом и эпилептическом клеточном поражении (эксайтотоксичности), предотвращение этого поражения кетамином, открытие в мозгу веществ под названием «эндопсихозины», привязывающихся к тем же участкам, что и кетамин, и роль таких ионов, как магний и цинк в регулировании участка.504 ИСС, вызываемое кетамином, весьма отличается от вызываемого такими психоделическими веществами, как LSD.505 Согласно Янсену, кетамин способен репродуцировать все аспекты ПСП, включая убежднность в собственной смерти, телепатическое единение с Богом, разнообразные видения, ВТП, мистические состояния, вхождение в другие реальности, переживание старых воспоминаний и перепросмотр жизни, могущие иметь психотерапевтическую ценность. Известно, что и присмертные переживания могут оказывать психотерапевтический эффект. Последствия могут включать возросшую радость бытия, уменьшившийся страх смерти, увеличившуюся заботу в отношении других, уменьшение зависимости, улучшение здоровья и разрешение различных симптомов.507 Проведнные Евгением Крупицким на базе Санкт-Петербургского научно-исследовательского психоневрологического института им. Бехтерева исследования, получившие всемирное признание, показали, что позитивные изменения могут следовать и за кетамин переживаниями. индуцированными ПСП-подобными В рассматриваемых исследованиях кетамин давался более чем 1 000 пациентам, главным образом, чтобы способствовать лечению алкоголизма, что привело к впечатляющим результатам.

Кетаминовое лечение в дальнейшем было распространено и на героиновых наркоманов и некоторые формы неврозов. Ни один пациент не получил осложнений, вроде пролонгированного психоза или флэшбэков. Случаи несанкционированного использования кетамина также отсутствовали. Помимо этого, значительные улучшения наблюдались по множеству шкал, включая шкалы депрессии, тревоги и силы эго. Люди становились более уверенными в способности управлять собственной жизнью и принимали за не ответственность. Невербальные эмоциональные установки выводились на осознанный уровень, что приводило к меньшему конфликту между вербальными/сознательными и невербальными/бессознательными установками в отношении алкоголя, личности и других людей. У людей произошл сдвиг ценностей в сторону креативности, саморазвития, духовности, социального признания, достижения жизненных целей, независимости и улучшения семейной и общественной жизни. Для таких индивидов жизнь приобрела больший смысл, способность жить в соответствии с этим смыслом также усилилась. Таким образом, кетаминовая психоделиковая терапия оказалась способной интегрировать различные теневые аспекты самости. Она также может привести к переживанию воссоединения с «более широкими полями» жизни — семьй, сообществом, планетой и всей вселенной, что обычно определяют как духовный и надличностный опыт. Кетаминовая психоделиковая терапия (ketamine psychedelic therapy) получила название «психотерапии смерти-перерождения».510 Коль скоро присмертные переживания способны становиться переломным моментом, вызывающим значительные позитивные жизненные изменения (например, вероятность повторного суицида при наличии присмертного опыта чрезвычайно понижается), Янсен считает, что имеет смысл изменить общественное и правовое отношение к самому кетамину, как диссоциативному анестетику, репродуцирующему позитивные эффекты ПСП, и разрешить его исследование и использование в психотерапевтических целях. Янсен отмечает, что, несмотря ни на что, в ряде стран вс же продолжается изучение психолого-психотерапевтических аспектов кетамина и в ближайшие годы будут получены данные, могущие привести к развитию, в терминологии Янсена, «квантовой психиатрии». 511 Тут следует отметить, что вс возрастающее число специалистов в области психологии и психиатрии обращаются к терминам квантовой физики в попытке объяснить явления, которым не находится объяснения в рамках старой парадигмы. В особенности это касается рассмотрения мозга как «примника сознания», а не его локуса, к чему склоняются такие исследователи, как Янсен или ван Ломмель (теория ван Ломмеля рассматривается ниже), а также квантовых моделей различных психических состояний. Янсен предполагает, что если возможно получить доступ в квантовые измерения реальности, то сознание вполне может «путешествовать» по различным е аспектам без физического тела. Итак, ПСП или, по крайней мере, ПСП-подобный опыт может индуцироваться кетамином, и, тем самым, глутаматовая теория присмертных переживаний может быть исследована экспериментальными способами. Нейронаучные открытия, судя по всему, говорят в пользу общего происхождения кетаминовых и присмертных переживаний, лежащего в событиях, происходящих на уровне глутаматэргических синапсов, опосредуемых NMDA рецепторами через их PCP-каналы.

По мнению Янсена, кетаминовая гипотеза не предстат альтернативой остальным моделям, но представляет собой связующее звено для большинства нейробиологических и психологических теорий (гипоксии, пептидным выбросом, электрическими аномалиями височной доли, регрессии эго, реактивации перинатальных воспоминаний, сенсорной депривации и т. д.). Височная эпилепсия Некоторые авторы утверждают о наличии некоего сходства между явлениями, переживаемыми при височной эпилепсии и ПСП.514 Как уже отмечалось, глутамат является ключевым нейромедиатором для височной доли, в особенности гиппокампа, и известно его участие в эпилептических процессах. Эпилептическая невропатология, как считается, возникает в результате эксайтотоксической клеточной смерти. Как резюмирует Янсен, нейропротективная система может активироваться в условиях любой эксайтотоксичной ситуации, включая и эпилепсию, и степень повреждения и психическое состояние, возникающее в результате выброса глутамата, может зависеть от итогового равновесия в каждом из нейрональных путей между эксайтотоксичными силами и нейропротективными механизмами. Люди, лишнные доступа к кислороду на длительные периоды и имевшие глубокие ПСП, иногда переживали такие эпизоды без осложнений;

отсутствие поражения мозга может быть следствием действия весьма эффективного механизма глутаматэргической блокады.515 Согласно модели височной эпилепсии, возможно, что эффекты кетамина подобны некоторым патологическим процессам, регистрируемым при височной эпилепсии. Несмотря на то, что кетамин блокирует глутаматэргическую трансмиссию и предотвращает нейротоксичность, влияние кетамина на ЭЭГ человека, возможно, говорит в пользу того, что он может быть эпилептогенным.

Кетамин может выступать в роли как и антиконвульсанта, так и проконвульсанта. Мыслободский и соавторы (1981)517 указали на то, что кетамин может продуцировать эпилептиформные паттерны ЭЭГ-активности в лимбических и таламических зонах, однако не было найдено данных в отношении того, что она затрагивает другие корковые области или что вероятно появление припадков. Янсен отмечает, что это соответствует одной из моделей ПСП, предусматривающей ограниченные электрические аномалии в лимбической системе. Вероятно, кетамин играет роль антиконвульсанта при ПСП индуцирующих дозах, что предполагает выброс ингибитора PCP-рецептора, что, в свою очередь, приводит к присмертному переживанию. Выброс эндорфинов Д. Карр выдвинул предположение, что ПСП являются результатом выброса эндогенных опиоидов (эндорфинов).519,520 Однако, по мнению Янсена, маловероятно, что эндорфины продуцируют ПСП, поскольку они не являются достаточно сильными диссоциативными галлюциногенами, тем не менее они могут играть вспомогательную роль в данных переживаниях. Гипоксия и гиперкапния Было выдвинуто предположение, что гипоксия индуцирует присмертные переживания.

Данная гипотеза критиковалась на том основании, что исследования медленного уменьшения вдыхаемого кислорода продуцировали психическое помутнение, а не ПСП.

Однако Янсен отмечает, что эти исследования не давали точной модели событий, ибо, к примеру, при остановке сердце происходит внезапная гипоксия, вызывающая широкомасштабный выброс глутамата. Это приводит к эксайтотоксичности, которую мог бы предотвратить кетамин. Имеются данные, что гиперкапния — вдыхание смесей, обогащнных углекислым газом — может приводить к типичному ПСП-феномену, как, например, выход из тела и переживание движения навстречу яркому свету. Серотонин Как и в случае с эндорфинами, серотонэргические влияния, по мнению Янсена, могут способствовать возникновению ПСП, но вряд ли они способны играть при этом ключевую роль. Такие психоделики, как LSD, являются серотонэргическими по своему эффекту, и они продуцируют психическое состояние, весьма отличное от ПСП. В отличие от диссоциации, возникающей под действием кетамина, под LSD происходит чрезвычайное увеличение поступления сенсорной информации от внешней среды. Визуальные явления таких психоделических веществ имеют крайне мало общего с образами, воспринятыми во время действия кетамина и ПСП. «Растворение эго», наблюдаемое под LSD, имеет качественно иную характеристику, чем испытываемую субъектами при ПСП и кетамине убежднность в собственной смерти. В число типичных эффектов серотонэргических психоделиков не входит потеря связи со внешней средой, ведущее к быстрому «туннельному опыту» (хотя это может и наблюдаться). Исследования ПСП при остановке сердечной деятельности Вероятно, одним из наиболее значимых исследований в области присмертных переживаний является крупнейшее на сегодняшний день исследование этого вопроса, проведнное группой голландских учных во главе с кардиологом Пимом ван Ломмелем (Pim van Lommel). В задачи этого исследования входило установление причины ПСП и оценка факторов, влияющих на их частоту, силу (глубину) и содержание. Результаты исследования были опубликованы в 2001 году в ведущем независимом международном журнале по теоретической и практической медицине «Lancet» в статье «Присмертный опыт у переживших остановку сердечной деятельности: проспективное исследование в Нидерландах» и в ряде последующих статей, опубликованных в различных научных журналах. В результате оказалось, что данные исследований ПСП ставят под сомнение традиционные научные теории о природе психики и сознания.525 Схожие данные были получены в ходе проспективных исследований, проведнных учными США526 и Великобритании527.

Итак, Ван Ломмель и соавторы (2001)528 в 1988 году начали проспективное исследование, к которому были привлечены 344 неотобранных (consecutive) кардиологических пациентов, успешно реанимированных после эпизода остановки сердца в нидерландских госпиталях. Было проведено сравнение демографических, медицинских, фармакологических и психологических данные у пациентов, после реанимирования сообщивших об присмертном опыте, и пациентов (контрольная группа), не сообщивших о таковом. В лонгитюдном исследовании жизненных изменений и трансформативных процессов (transformation processes) после ПСП эти группы прошли сравнение спустя 2 и лет после ПСП. Результаты исследования показали, что медицинские факторы не могут объяснить появление ПСП: несмотря на то, что все пациенты пережили клиническую смерть, большинство из них не испытало ПСП. Тяжесть кризисной ситуации не имела отношения к появлению или глубине переживания. Авторы рассуждают, что если бы чисто физиологические факторы, являющиеся следствием церебральной аноксии, вызывали ПСП, то большинство их пациентов должно было бы испытать ПСП. Более того, как и в случае с российскими исследованиями пространственной деперсонализации, в случае пациентов, переживших остановку сердца, не было обнаружено никакой связи между медикаментами, получаемыми пациентами, и частотой ПСП. Психологические факторы также вряд ли имели важное значение, поскольку страх не ассоциировался с ПСП. Помимо этого было обнаружено, что, судя по всему, хорошая кратковременная память играет важную роль при запоминании ПСП, ибо пациенты с дефектами памяти после длительного реанимирования сообщали о меньшем количестве переживаний, чем другие пациенты. Поскольку не было обнаружено никакого соотношения между встречаемостью ПСП и датой первого клинического интервью, был сделан вывод о том, что механизмы вытеснения и забывания в течение первых дней после кардиопульмонарной (сердечно-лгочной) реанимации (КПР) у пациентов без дефектов памяти не проявляются. Однако приобретнные впоследствии расстройства памяти у некоторых пациентов могут повлиять на воспроизведение ПСП. Авторы отметили важность того, что индивиды могли практически дословно вспомнить свои присмертные переживания и спустя 2 года, и по прошествии 8 лет.

Осуществлнное затем авторами лонгитюдное исследование трансформативных процессов подтверждает данные о жизненных трансформациях, представленные многими другими исследователями. По его результатам, оказалось, что пациентам обычно требуется несколько лет для интеграции изменений в свою жизнь. Авторы предполагают, что помимо внутренних психологических процессов одной из причин для этого является негативное общественное мнение в отношении присмертных переживаний, что вынуждает индивидов отрицать или вытеснять свои переживания из страха быть социально отвергнутыми или высмеянными. Таким образом, социальное обусловливание придат ПСП травматический характер, хотя сами по себе они не являются психотравмирующим опытом. В результате этого психотерапевтические последствия опыта могут быть отложены на годы, и только постепенно и большой сложностью присмертный опыт оказывается принятым и интегрированным субъектами. Ван Ломмель отмечает неожиданность открытия, что опыт, полученный в течение нескольких минут, приводит к долговременным трансформационным изменениям. При этом чем больше баллов пациенты набирали по использовавшейся шкале ПСП, тем более глубинными были их изменения. ПСП при пребывании без сознания Ван Ломмель отмечает, что присмертный опыт, будучи относительно часто встречающимся событием, остатся для многих врачей необъяснимым феноменом, зачастую игнорируемым и приписываемым последствиям критической медицинской ситуации. Тем не менее, согласно текущим медицинским концепциям, невозможно испытывать сознание во время остановки сердца, когда кровообращение и дыхание прекращены.530 Известны случаи, когда — после объявления нейрохирургом или неврологом о смерти мозга у пациента — его родственники отказывались дать разрешение на изъятие органов и спустя несколько недель комы такой пациент приходил в сознание.

Такие пациенты сообщали, что во время комы они переживали чистое сознание со всеми воспоминаниями, эмоциями и восприятием из точки вне их тела. Они «видели» медсестр, врачей и свои семьи, а также окружающее пространство. Таким образом, как уже было упомянуто, ван Ломмель и ещ несколько исследователей, заинтересовавшись этим вопросом, решили провести проспективное исследование пациентов во время остановки сердца, поскольку это хорошо описанная угрожающая жизни ситуация, в которой пациенты, не получив в течение 5—10 минут помощи в виде КПР, умирают от необратимых изменений мозга. По их мнению, это была самая близкая к естественной модель процесса умирания. В качестве клинической смерти они определяли период бессознательности, вызванный аноксией мозга вследствие остановки кровообращения и дыхания, которое происходит во время вентрикулярной фибрилляции в пациентах с острым инфарктом миокарда. Они обнаружили, что 282 пациента (82 %) ничего не помнили о периоде пребывания без сознания во время остановки сердца, тогда как 62 пациента (18 %) сообщили о своих воспоминаниях, полученных во время клинической смерти (ПСП). Среди них 41 пациент (12 %) получили ПСП как центральный опыт, тогда как 21 пациент (6 %) — поверхностный опыт ПСП. Среди группы с центральным опытом 23 пациента (7 %) сообщили о глубоком или очень глубоком переживании (согласно использовавшейся шкале). Среди всех, переживших ПСП, около 50 % имели опыт пребывания мртвым или же переживали позитивные эмоции, около % имели внетелесный опыт, 30 % сообщили о продвижении по туннелю, примерно 25 % общались со «Светом» или наблюдали цвета, около 30 % наблюдали небесные пейзажи или встречались с умершими родственниками, 13 % имели опыт перепросмотра жизни и % пережили «границу». Было также обнаружено, что ни продолжительность периода остановки сердца, ни продолжительность бессознательности, ни необходимость интубации при осложннной КПР, ни индуцированная остановка сердца при электрофизиологической стимуляции (ЭФС) никак не влияли на частоту ПСП.

Фармакологические средства также никак не влияли на их частоту, равно как и страх смерти перед эпизодом или же знакомство с теорией ПСП, или пол, религия и образование. Более часто об ПСП сообщали лица моложе 60 лет, а также пациенты, пережившие более одной КПР во время пребывания в госпитале. Стало быть, одним из наиболее важных следствий данного исследования стало понимание того, что ПСП не вызывались какими бы то ни было психологическими, фармакологическими или физиологическими факторами. Полностью физиологическая модель (например, церебральная аноксия) предусматривает, что большинство пациентов во время клинической смерти должны были бы сообщить об ПСП.533 Тем не менее, ван Ломмель отмечает, что нейрофизиологические процессы должны играть некоторую роль при ПСП, что становится ясным и из обзора нейробиологических теорий ПСП в рамках настоящей работы.

Однако становится понятно, что ни одна физиологическая или психологическая модель сама по себе не может объяснить все свойства ПСП. Парадоксальное появление повышенного, люцидного сознавания и логических мыслительных процессов в период нарушенной церебральной перфузии ставит сложнейшие вопросы в отношении нашего текущего понимания сознания и его соотношения с функционированием мозга. Чткий сенсориум и комплексные перцептивные процессы во время периода клинической смерти ставят под вопрос концепцию локализации сознания только лишь в пределах мозга, ибо такие комплексные переживания, как ПСП, возникающие тогда, когда «мозг настолько дисфункционален, что пациент пребывает в глубокой коме, а мозговые структуры, управляющие субъективными переживаниями и памятью, […] серьзно нарушены», теоретически не должны ни возникать, ни сохраняться в памяти. Тот факт, что при остановке сердца потере функциональности коры предшествует быстрая потеря активности ствола мозга, ещ более поддерживает эту точку зрения. Альтернативным объяснением, согласно ван Ломмелю, могло бы стать то, что наблюдаемые переживания возникают во время потери и/или возвращения в сознание.

Переход от сознания к бессознательности мгновенен и для субъекта моментален.

Переживания, происходящие во время возвращения в сознания же несут спутанный характер, чего не скажешь об ПСП. К тому же память является чувствительным показателем повреждения мозга, и длительность амнезии до и после бессознательности — показатель тяжести повреждения. Тем самом, не следовало бы ожидать, что события, происходящие непосредственно до или после потери сознания могут быть чтко воспроизведены в памяти. Вывод, который П. ван Ломмель делает, исходя из данных исследований ПСП, звучит следующим образом:

В связи с отсутствием данных в пользу других теорий ПСП, общепринятая, но научно так никогда и не доказанная концепция, что сознание и воспоминания продуцируются большими группами нейронов и локализуются в мозгу, должна быть поставлена под вопрос. Каким образом возможно, чтобы чткое сознание было испытано вне пределов тела в момент, когда мозг более не функционирует в период клинической смерти — даже с отсутствием регистрируемой электроэнцефалограммы (ЭЭГ) (Sabom, 1998)536? Более того, даже слепые люди описывали достоверное восприятие во время внетелесных переживаний в момент своих ПСП (Ring and Cooper, 1999)537. Научное изучение ПСП приводит нам к пределам своих медицинских и нейрофизиологических теорий в отношении спектра человеческого сознания и соотношения психики и тела. Ван Ломмель приводит следующую аналогию в отношении того состояния, в котором пребывает мозг в подобных ситуациях:

Подобный мозг, грубо говоря, был бы аналогичен компьютеру, отключнному от сети и отделнному от своих электрических цепей. Он не способен галлюцинировать;

он не способен вообще ни на что. К аналогичным выводам приходят и Грейсон540, и Парния и Фенвик541. Ван Ломмель и соавторы считают, что необходимо сосредоточить усилия на научном объяснении появления и содержимого ПСП. Следует сконцентрироваться на определнных компонентах ПСП, таких как внетелесные переживания и другие верифицируемые аспекты. Помимо этого, необходимо включить теорию трансценденции как элемент объяснительных концептуальных рамок для этого опыта. Нейрофизиология остановки сердечной деятельности Для лучшего понимания логики рассуждений ван Ломмеля, необходимо более подробно остановиться на нейрофизиологии остановки сердечной деятельности и нормально функционирующего мозга. Ван Ломмель приводит данные, что множество исследований с применением и человеческого, и животного моделирования показывают, что мозговая функция серьзно нарушается в период остановки сердца, что включает внезапную потерю сознания и всех органических рефлексов, а также исчезновение стволовой активности с потерей рвотного и корнеального рефлексов, сопровождаемое фиксированностью расширенных зрачков.543 Помимо этого нарушается функция дыхательного центра, локализуемого в непосредственной близости от ствола мозга, что приводит к асфиксии.544 При вызванной остановке сердца вследствие вентрикулярной фибрилляции (ВФ) происходит полное прекращение церебральной циркуляции. Кровоток средней мозговой артерии (Vmca), являющийся наджным показателем мозгового кровотока, уменьшается до 0 см/сек незамедлительно после индукции ВФ. 545 Наблюдается отсутствие электрической активности и в коре, и в более глубоких структурах мозга в течение очень короткого времени. Регистрация электрической активности коры при помощи ЭЭГ показала, что первые ишемические изменения в ЭЭГ появляются в среднем через 6,5 секунд после появления циркуляторной остановки, а при пролонгации церебральной ишемии происходит прогрессия к изоэлектрическим показателям в течение 10—20 секунд.546 После дефибриляции Vmca, измеряемая при помощи транскраниальной Допплер-методики, быстро возвращается в течение 1—5 секунд после кратковременной остановки сердца.547 Однако в случае продолжительной остановки сердца (более секунд) нормальная активность ЭЭГ может не возвращаться в течение многих минут или асов после восстановления сердечной функции. Вдобавок восстановление восстановление ЭЭГ иногда недооценивает метаболическое восстановление мозга, и церебральное потребление кислорода может быть подавлено в течение долгого времени после восстановления циркуляции.

548 В случае острого инфаркта миокарда продолжительность остановки сердца составляет обычно 60—120 секунд, в больничной палате или при внебольничной остановке это может длиться даже намного дольше. Аноксия приводит к функциональной потере наших клеточных систем. Кратковременная аноксия может иметь временный эффект, тогда как долгосрочная аноксия приводит к клеточной смерти, вызывающей необратимую потерю функции и в результате смерть мозга. Таким образом, потеря функции при кратковременной аноксии также нест временный характер, посему правильно осуществлнная КПР приводит к восстановлению нейрональных функций.550 Следует отметить, что наиболее уязвимыми частями мозга при аноксии являются нейроны коры и нейроны таламуса и гиппокампа, играющих важную роль в качестве связующего звена между стволом мозга и корой и обеспечивающих возможность сознательного опыта. Ряд исследований вызванной остановки сердца показывают, что при ней наблюдается не только полное отсутствие электрической активности коры, но также и полное отсутствие активности ствола мозга. Тем не менее, пациенты с ПСП сообщают о ясном сознании в этот период.552 Более того, их воспоминания о событиях в операционной в тот период, когда они пребывали без сознания, были в ряде случаев верифицированы, что говорит о том, что присмертные переживания должны происходить непосредственно во время периода бессознательности, а не в первые или последние секунды этих эпизодов. В поддержку того факта, что ПСП происходят в период, когда пациент пребывает без сознания с полной остановкой электрической активности коры головного мозга и ствола мозга, говорит хорошо задокументированный случай пациентки, проходившей хирургическую операцию на гигантском аневризме в основании мозга с постоянной регистрацией ЭЭГ. Во время операции температура е тела сохранялась между 10 и 15 °C.

Она была подключена к сердечно-лгочной машине — с ВФ, со всей кровью, отведнной от головы, с прямой линией ЭЭГ, свидетельствующей об отсутствии электрической активности, со специальными устройствами в обоих ушах, с завязанными глазами. И, тем не менее, она испытала ПСП и внетелесный опыт, и все подробности, которая она восприняла и услышала во время операции, позднее были верифицированы. Несмотря на то, что нематериальные психические процессы (например, мышление или сосредоточение) определнно связаны с наблюдаемыми (материальными) реакциями в виде измеряемой электрической, магнитной и химической активности, а также изменением мозгового кровотока в определнном локусе мозга, что подтверждено множеством исследований, ни одно из них не доказало необходимости положения, что именно нейроны и нейрональные сети продуцируют мысль. Предположение, что сознание и память являются производными мозговой функции, до сих пор, по мнению ван Ломмеля, остатся без доказательств. Более того, ван Ломмель ссылается на утверждение известного квантового физика Роджера Пенроуза (1996)556 о том, что алгоритмические вычисления не могут симулировать математическое рассуждение, и предлагающего квантовомеханическую гипотезу (1995)557 для объяснения соотношения между мозгом и сознанием. Согласно подсчтам Саймона Берковича (1993), мозг совершенно не обладает адекватными возможностями для продуцирования и сохранения всех информационных процессов обо всех наших воспоминаниях и ассоциативных мыслях, происходящих в течение жизни: нам потребовалось бы 1024 операций в секунду, что абсолютно невозможно для наших нейронов.558 Таким образом, исходя из традиционных представлений о нейрональной природе психики наш мозг ежесекундно совершает «невозможное». Известная фраза, произнеснная Б. Ф. Скиннером, как никогда весьма подходит в нашем случае: «Крыса всегда права»559, — следовательно, перед наукой в настоящий момент лежит задача пересмотра устоявшихся концепций с учтом полученных эмпирическим путм данных (а не игнорирование этих данных). По мнению ван Ломмеля и других учных, процессы квантовой механики могут играть критическую роль в том, как наше сознание и воспоминания соотносятся с мозгом и телом во время обычной деятельности, равно как и во время смерти мозга или клинической смерти.560, Философско-психологические аспекты ПСП С. Гроф и К. Гроф указывают на то, что мировая мифология, фольклор и духовная литература полны примерами переживаний, связанных со смертью и умиранием. Одними из наиболее известных источников являются тибетская книга «Бардо Тхдол», египетская «Книга мртвых» и их европейский аналог «Ars moriendi», или «Искусство умирания». До недавнего времени эта мифология рассматривалась в рамках западной науки как продукт фантазии необразованных людей, однако теперь, учитывая наш доступ ко всем современным данным из области исследования присмертных переживаний и процессов умирания становится понятно, что данная мифология имеет основание в реальной опытной, или экспириенциальной, феноменологии, наблюдаемой психически здоровыми людьми.

Судя по всему, как и субъективная локализация сознания в пределах тела, так и концепции сознания как эпифеномена материального тела представляют собой во многом культурно обусловленные явления, и эти традиционные представления сегодня подлежат корректировке и пересмотру. Относительность наших мировосприятий подчркивает и Ч.

Тарт, вводя в обиход термин «реальность консенсуса», обозначающий, что обычная реальность, в которой мы живм, представляет собой в действительности комплексный конструкт, значительно предопределяемый общественным договором нашего социума в отношении того, что может существовать, а также нашей собственной психодинамикой и обусловливанием. Более того, Тарт считает целесообразным рассмотрение нашего обыденного сознания в качестве процесса, создающего континуальную и динамическую «симуляцию реальности, модель мира, внутренний театр сознания, биопсихологическую виртуальную реальность».563 Томас Кун в своей сдвинувшей парадигму научной методологии работе «Структура научных революций» отмечал, что принятие учным сообществом какой-либо парадигмы зависит от субъективных свойств учных, представляющих это сообщество.564 Если учесть знания о механизмах психологической защиты (проекциях, вытеснении и других механизмах, прекрасно знакомых любому клиническому психологу или психиатру), то вполне объясним и тот факт, что многочисленные свидетельства, принципиально новые по сравнению с «общепринятыми», зачастую встречают иррациональное сопротивление со стороны многих учных или даже игнорируются ими, ведь они сконструировали свою «реальность научного консенсуса» на основе когда-то адаптированных положений. Именно поэтому К. Уилбер и вводит положение об обязательности развития самих исследователей, поскольку субъекту всегда необходимо соответствовать получаемым данным, чтобы адекватно их интерпретировать.565 Принцип неопределнности, взятый из квантовой физики, по видимому, говорит в пользу насущной необходимости повышать уровень общего развития современного учного, поскольку узость взглядов неминуемо отражается в узости интерпретации им получаемых данных. Это ещ один довод в пользу необходимости введения междисциплинарного подхода в образование и науку. По мнению Тарта, исследования присмертных и внетелесных переживаний показывают, что автоматическая идентификация самости с физическим телом может являться эволюционно весьма эффективным инструментом, но не абсолютным ответом на действительное положение вещей. Учитывая вышесказанное, можно указать, что, как отмечает Янсен567, в литературе известно несколько психологических теорий присмертных переживаний. Первая заключается в том, что ПСП может являться адаптивным деперсонализационным механизмом, предупреждающим об угрозе смерти. Другая модель состоит в том, что ПСП представляет собой регрессию к довербальному уровню в условиях смертельной угрозы ради сохранения «я». Согласно Грофу568, ПСП может представлять собой реактивацию перинатальной памяти. Ещ одна гипотеза предполагает особую роль сенсорной депривации, которая посредством нейрофизиологических процессов способна вызывать глубокие ИСС. Тем не менее, несмотря на то, что эти гипотезы и теории представляют определнную научную ценность, ни одна из них не учитывает данных, полученные в последние годы.

Гораздо больший клинический и практический интерес представляет психолого психотерапевтическая интерпретация присмертного опыта как события, могущего привести к духовному, или психодуховному, кризису. С. Гроф и К. Гроф пишут:

Присмертные переживания нередко приводят к духовному кризису, потому что они решительно ставят под сомнение представления о реальности, имеющиеся у большинства испытывающих их людей. Эти полностью неожиданные события застают человека врасплох: дорожная авария в час пик или сердечный приступ во время бега трусцой могут ввергнуть кого-нибудь в фантастический мир видений, вдребезги разбивающих обыденную реальность. Один из наиболее авторитетных современных исследователей присмертных переживаний, Б. Грейсон, пишет, что ПСП нередко оказывается «семенем, которое немедленно или постепенно дат начало глубокому духовному росту». Вероятность возникновения психодуховного кризиса он отмечает тем, что такое ПСП зачастую случаются с людьми, в целом не стремящимися к духовному росту и не готовыми к нему. 570 Более того, как уже было отмечено, исследование ван Ломмеля показало, что трудности в интеграции опыта, полученного во время ПСП, отчасти связаны с негативным восприятием людей, испытавших ПСП.571 К сожалению, зачастую профессионалы и специалисты в сфере психического здоровья с непониманием или негативно реагируют на сообщения обратившихся к ним людей, переживших ПСП. То же самое касается и непосредственно ближайших родственников: зачастую индивиды сталкиваются с неприятием со стороны членов семьи, консервативно или религиозно настроенных. Многие из них боятся быть отвергнутыми или осмеянными при обсуждении ПСП с друзьями или специалистами572, а ведь помощь квалифицированного специалиста, знакомого с теоретико-практическими аспектами присмертного опыта могла бы значительно ускорить процесс интеграции доказанного глубинного психотерапевтического потенциала рассматриваемых переживаний.

С другой стороны, пережившие ПСП могут встречаться и с неадекватно завышенной оценкой их личности со стороны общества, чему может способствовать шумиха, поднимаемая в сенсационалистской прессе. Как отмечает Грейсон, «порой друзья ожидают от него сверхчеловеческого терпения и всепрощения или чудесных целительских и пророческих способностей. Потом они могут ожесточаться и отвергать его как не соответствующего ожидаемой от него новой роли живого святого».573 Поэтому необходимо проводить и просветительскую деятельность, предоставляя достоверные данные в отношении присмертных переживаний и их последствий.

Поскольку ПСП представляет собой совершенно необычное в жизни субъекта событие, его результатом могут становиться различные социальные проблемы. Пережившие присмертный опыт люди могут ощущать свою удалнность или отдельность от остальных людей, они могут бояться (и иногда небезосновательно) быть осмеянными или отвергнутыми. Нередко человек, переживший в ПСП состояние всеобщей и безграничной любви, не может принять условности и ограничений обычных человеческих отношений.574 Таким образом, реакция близкого окружения или психотерапевта на человека ПСП может оказать огромное влияние на последствия этого опыта и то, будет ли он успешно интегрирован в повседневное психическое пространство индивида.

Рекомендации по работе с ПСП в клинике На сегодня сформулирован ряд рекомендаций, которые желательно соблюдать при работе с пациентами, испытавшими присмертный опыт или же находящимися в ситуации, в которой появление этого опыта вероятно (например, реанимация). Прежде всего, медицинскому персоналу во время реанимации следует избегать бесчувственных замечаний или действий, поскольку пациенты могут быть прекрасно осведомлены о том, что происходит вокруг них и позднее вспоминать оскорбительные действия или высказывания.575 Как указывают Даффи и Олсон (2007)576 определнное поведение персонала во время операции может предотвратить негативный присмертный опыт и способствовать позитивному его переживанию и впоследствии к положительному психотерапевтическому эффекту. Авторы дают следующие рекомендации медперсоналу, проводящему реанимацию:

Даже во время угрожающей жизни кризисной ситуации, когда клиническое вмешательство имеет наивысший приоритет, члены команды должны помнить о потенциальной возможности ПСП по мере того, как они оказывают помощь. Следующие предосторожности могут помочь спасти жизнь и предотвратить негативный опыт ПСП:

Выступайте в защиту пациента и не позволяйте высказывать рядом с операционным столом такие негативные утверждения, как «И зачем мы это делаем? Он в этом состоянии уже слишком долго находится».

Рассмотрите возможность ведения разговора с пациентом о том, что происходит во время попыток реанимации. Уверяйте пациента фразами «мы делаем вс, что можем» и «я верну тебя семье так скоро, как это возможно».

Похлопайте пациента по плечу или держите его руку, чтобы помочь ему оставаться в присутствии.

Позвольте семье присутствовать, чтобы помочь пациенту быть связанным со «здесь и сейчас». Присутствие семьи может стимулировать его волю к терпению или же обеспечить ему утешение и комфорт, если он умирает.

Если пациент выживает, следует продолжать оценивать его гемодинамический статус и когнитивные способности после события. Затем необходимо переориентировать его на внешнюю среду, сохраняя внимательность в отношении возможных признаков ПСП. Авторы указывают, что люди, испытавшие ПСП, могут опасаться, что их примут за сумасшедших, и, тем самым, будут пытаться скрыть факт присмертного опыта. Или же, если ПСП был негативным, они могут пытаться его забыть. Однако ПСП могут иметь потенциально огромный трансформативный эффект, поэтому следует поддерживать таких пациентов и помогать им разобраться в своих переживаниях. Пережившие присмертный опыт могут выказывать следующие признаки:

изменение установок или систем убеждений;

чувство взаимосвязанности со всем миром;

большая склонность любить других людей и помогать им;

более сильное религиозное или духовное чувство;

более сильная вера в загробную жизнь;

способность идти на больший риск;

потеря интереса к материальным ценностям;

уменьшение страха смерти;

большее желание сознательно работать над положительными взаимоотношениями;

убежднность в том, что индивид получил парапсихические способности. Грейсон рекомендует специалисту перед вступлением в контакт с человеком, пережившим ПСП, изучить собственное отношение к подобному опыту и выяснить наличие предубеждений в отношении значения ПСП и людей, их переживших. При этом самое полезное, по его мнению, что можно сделать для человека, испытавшего ПСП, — внимательно выслушать вс, что он захочет рассказать, поскольку это поможет им в интеграции пережитого. Заключение В настоящей работе были рассмотрены различные аспекты трх обширных явлений — деперсонализации, аутоскопических феноменов и присмертных переживаний — на основе экстенсивного материала современных источников, большинство из которых никогда не переводилось на русский язык. Представляется целесообразным кратко изложить основные моменты, встречаемые в литературе в отношении этих явлений.

Деперсонализация представляет собой изменение восприятия или переживания своего «я»

(самости), при котором человек чувствует себя отделнным от собственных психических процессов или тела, как если бы он был их внешним наблюдателем. При этом обычная деперсонализация понимается не как буквальное зрительное восприятие себя или своего «двойника» из точки, вынесенной за пределы тела, а как субъективное ощущение эмоциональной отчужднности от самого себя. Индивиды, страдающие деперсонализацией, испытывают феноменологически очень комплексные переживания, поэтому, чтобы объяснить их, они зачастую прибегают к метафорам «словно смотрю на себя в кинофильме», «как если бы я наблюдаю за собой со стороны»;

при диагностике необходимо уметь чтко различать, когда произносимое индивидом является метафорой или аналогией, чтобы не поставить ошибочный диагноз. Одной из основных жалоб пациентов с деперсонализацией является деаффектуализация, или притупление или исчезновение эмоциональных реакций, что соответствует и обнаруженному у таких пациентов притуплению психофизиологических вегетативных реакций на эмоциональные стимулы.

Первые академические описания деперсонализации были даны в первой половине XIX века, а сам термин «деперсонализация» ввл Л. Дуга в 1898 году. Две международные классификации — МКБ-10 и DSM-IV — различаются в свом отношении к деперсонализации. МКБ-10 объединяет деперсонализацию с дереализацией в одну диагностическую категорию синдрома деперсонализации — дереализации, причм для постановки данного диагноза достаточно даже того, чтобы субъект переживал только один из симптомов. Синдром деперсонализации — дереализации МКБ-10 относит к другим невротическим расстройствам. В отличие от МКБ-10, международная классификация психических расстройств DSM-IV рассматривает деперсонализацию как форму диссоциативных расстройств и называет е деперсонализационным расстройством. В отечественной психиатрии принято феноменологическое деление деперсонализации на три типа — соматопсихическую, аллопсихическую и аутопсихическую деперсонализацию. Следует отметить, что в последнее время в международной психиатрии наблюдается тенденция к расширению понятия деперсонализации, некоторые авторы относят к ней и феномен «выхода из тела»

(внетелесные переживания). Л. И. Спивак и Д. Л. Спивак считают целесообразным введение термина «пространственная деперсонализация» для обозначения подобного рода феноменов и дифференциации их от обычной деперсонализации.

Симптомы деперсонализации (кратковременная деперсонализация) могут проявляться и у ведущих полноценную трудовую жизнь психически здоровых людей после воздействия на них стрессовой ситуации. Деперсонализация может становиться и постоянным расстройством, тогда е выделяют как первичное деперсонализационное расстройство, может возникать она и в спектре нейропсихиатрических контекстов (шизофрения, шизотипическое расстройство, височная эпилепсия, депрессивные расстройства и др.), и в данном случае она диагностируется как вторичное расстройство. Однако если симптомы основного расстройства, к примеру, депрессии, давно исчезли, а деперсонализационные симптомы продолжаются, с точки зрения целесообразности рекомендуется рассматривать именно деперсонализацию как приоритетную проблему и основное расстройство.

Считается, что деперсонализация может быть следствием нормальной защитной реакцией организма на стрессовую ситуацию. Наиболее частыми непосредственными предшественниками деперсонализационного расстройства становятся тяжлый стресс, депрессия, паника, а также употребление психоактивных веществ. Помимо этого, деперсонализационное расстройство связывается с детской межличностной травмой.

В отличие от бытовавшего в прошлом мнения, что деперсонализация является редким расстройством, современные данные предлагают совершенно иную картину.

Кратковременную деперсонализацию хотя бы однажды в жизни испытывали 70 % людей, и она сегодня рассматривается как часть нормального человеческого опыта. По разным данным, деперсонализационное расстройство встречается у 2—20 % генеральной популяции. Пожизненный коэффициент встречаемости составляет 26—74 %, а во время травматического события — 31—66 %. До некоторой степени кратковременную деперсонализацию переживает около 80 % психиатрической популяции.


Гендерное распределение деперсонализационного расстройства составляет 1:1, а появляется оно, как правило, в подростковом или юношеском возрасте. Важный вопрос представляет культурная вариативность деперсонализации. Экстенсивное межкультурное исследование показало, что большинство диссоциативных переживаний представляют собой во многих мировых культурах рассматривается как совершенно нормальные и составляющие часть религиозных и ритуальных событий. Проведнное в 2006 году исследование показало, что распространение деперсонализации у пациентов варьируется в зависимости от культуры, при этом, по всей видимости, высокий уровень индивидуализма в культуре соответствует более высокой встречаемости деперсонализационных переживаний.

Диагностика деперсонализации является сложным моментом, поскольку очень часты случаи постановки неверного диагноза (нередко ошибочно диагностируется шизофрения) и, соответственно, получения неверного психофармакологического лечения, серьзно ухудшающего симптомы данного расстройства. Тщательная клиническая оценка должна включать полную психиатрическую и общемедицинскую историю и обследование психического состояния. В некоторых случаях уместно проведение неврологического и нарколого-токсикологического обследования. Деперсонализация — весьма коморбидное явление, встречающееся практически при всех психических расстройствах, эпилепсии, пограничных состояниях и в кратковременной форме у психически здоровых людей при эмоциональных нагрузках, соматических заболеваниях и у женщин после родов. В развитии деперсонализации выделяют два этапа — начальный, где присутствует тесная связь с аффектом, и последующая, при которой деперсонализация приобретает длительное течение в отрыве от аффекта. Многие пациенты не обращаются к специалисту, так как боятся, что их посчитают «сумасшедшими» (средняя продолжительность симптомов перед обращением к специалисту может превышать 12 лет).

В последние годы был проведн ряд исследований нейробиологических аспектов деперсонализации, позволивший установить е связь с нарушениями деятельности амигдалы, медиальной префронтальной коры и переднепоясной коры. Данные исследования роли гипоталамо-гипофизарно-адреналовой системы и норадреналиновой системы показали, что патофизиология деперсонализации отлична и, по всей вероятности, от патофизиологии депрессии, и от патофизиологии посттравматического стрессового расстройства. Ряд открытий подтверждает гипотезу о вегетативном притуплении при деперсонализации и предположительной роли в этом процессе серотонинэргических, эндогенных опиоидных и глутаматэргических NMDA-связей. Согласно второй гипотезе, деперсонализация возникает в результате комбинации тормозных процессов, опосредованных левосторонней гиперактивацией медиальной префронтальной коры и ингибирующих амигдалу и переднепоясную кору, и процессов возбуждения, производимых неингибированными нейрональными петлями амигдалы, контролирующими холинэргические и моноаминэргические восходящие системы возбуждения, ведущие к активации правой префронтальной коры. Комбинация этих механизмов приводит к состоянию гипервнимания, связанному с состоянем гипоэмоциональности, при котором восприятия описываются как нереальные или отчужднные. Тем не менее, существует мнение, что эта модель применима лишь к аффективной деперсонализации, но не к другим е типам. В любом случае, ключевую роль играют зоны, связанные с амигдалой.

Что касается лечения деперсонализации, то сам факт постановки диагноза приносит значительный психотерапевтический эффект, поскольку индивид успокаивается, узнавая, что он не один, у кого встречаются такие симптомы и что его состояние изучено современной наукой. Тем не менее, деперсонализация тяжело поддатся лечению, и на настоящий момент не созданы рекомендации и руководства для его терапии. Возможны несколько различных видов лечения деперсонализации, включая психофармакологию, психодинамическую терапию, психофармакологию, бихевиоральные и директивные методики, а также гипноз. Психофармакотерапию необходимо применять с особой осторожностью.

Обращаясь к религиоведческим данным и восточным философским концепциям, можно отметить удивительное феноменологическое сходство между переживаниями, испытываемыми при деперсонализации и дереализации, и концепцией майи в индуистско буддийской философии. В Веданте есть положение, утверждающее: «весь мир — лишь иллюзия», и, согласно некоторым авторам, деперсонализация, будучи обычным психиатрическим симптомом на Западе, представляет собой желаемую цель для индуистских йогов. Более того, в йоге сновидений — системе психотехник тибетского буддизма — человек сознательно стремится придти к пониманию, что ничто в психическом опыте «не может быть иным, нежели нереальность, подобная сновидению».

Можно предположить, что знакомство с концепциями восточных религий, таких как буддизм и индуизм (а также таких мистических учений, как суфизм и исихазм) способно помочь некоторым интеллектуально ориентированным индивидам, которые страдают деперсонализацией, переосмыслить восприятие своих симптомов и, тем самым, понизить тревогу и панику. Тот факт, что состояние деперсонализации на Востоке рассматривается с точки зрения онтологического дискурса, разработанного тысячелетней историей мистических религий, может, по крайней мере, принести человеку утешение или облегчение. В последнее время также появились данные, что различные виды психотерапии, основанные на комбинации современных психотерапевтических концепций с медитативными восточными практиками, могут становиться эффективным инструментом для лечения некоторых психических расстройств. Более того, Е. Б.

Беззубова опубликовала данные, что одна из техник медитации была успешно использована для нейтрализации деперсонализационных симптомов.

Аутоскопические феномены часто относят к проявлениям деперсонализации, однако это может вводить в некоторое заблуждение, так как они обладают своей спецификой. В отечественной литературе вопросы аутоскопических феноменов, за редчайшим исключением, остаются непроработаны. Аутоскопические феномены представляют собой видения своего физического образа либо в виде «двойника», либо из точки, находящейся в экстракорпоральном пространстве. В виду удивительной феноменологии, сопровождающей аутоскопические феномены, они ставят под вопрос наблюдения «бытовой психологии» о соотношении «я» (самости) и тела. В последние несколько лет было совершено несколько крупных открытий, позволивших значительно улучшить научное понимание аутоскопических явлений. К числу аутоскопических феноменов относятся три основных явления — аутоскопическая галлюцинация, хеаутоскопия, внетелесные переживания, а также такие явления, как внутренняя хеаутоскопия, негативная хеаутоскопия и чувство чужого присутствия. Аутоскопическая галлюцинация представляет собой видение своего «двойника» в экстраперсональном пространстве без опыта покидания своего тела. Это чисто визуальное явление своего тела или его верхних частей, словно человек смотрит на собственное отражение в зеркале. В отличие от простой аутоскопической галлюцинации, хеаутоскопия представляет собой видение своего двойника при котором происходит одновременное воспрятие точек зрения разных визуально-пространственных перспектив (физического тела, тела своего дубля). Если при аутоскопической галлюцинации индивид попросту видит своего двойника, оставаясь в свом теле, то хеаутоскопия включает не только визуальный опыт, но и соматосенсорный опыт или вестибулярный опыт. Внетелесные переживания характеризуются тем, что человек буквально видит сво тело со стороны, обычно из-под потолка. При этом самость человека, его «я» локализуется не в физическом теле, а в той точке, из которой он воспринимает это тело. Внетелесные переживания являются нередким явлением при присмертных переживаниях и в ситуациях, угрожающих жизни.

Феноменологически все три основных аутоскопических феномена отличаются друг от друга, и эти различия следует отметить отдельно: при аутоскопической галлюцинации в субъективных переживаниях субъекта его «я» не дублируется, а присутствует лишь простой зрительный образ тела, галлюцинируемый зеркальным образом (если пациент правша, то его аутоскопичесий образ — «левша»). При хеаутоскопии переживается психологическая общность между субъектом и его двойником (дублем, доппельгангером).

В отличие от первого явления, в данном случае двойник обычно видится бледной или прозрачной фигурой, он также может быть иначе одет или быть противоположного пола.

Внетелесные переживания характеризуются пространственным разделением наблюдающего «я» (сознания) от тела.

Аутоскопические феномены, за исключением внетелесного опыта, довольно редки.

Аутоскопическая галлюцинация и хеаутоскопия встречается чаще у неврологических пациентов (больные эпилепсией и люди с поражением теменной доли). Внетелесные же переживания встречаются примерно у 10 % населения в большинстве культур мира, а также при некоторых медицинских состояниях. В различных популяциях встречаемость может варьироваться от 8 до 34 %. Лишь 1—2 % от всех, кто когда-либо переживал опыт выхода из тела, переживают его более часто. Хампфри недавно выдвинул интригующую гипотезу о том, что, возможно, опыт двойника может быть нормальным для всех младенцев механизмом моделирования своего тела в процессе имитации других людей на ранних периодах развития. Если это подтвердится, то наши концепции встречаемости аутоскопических явлений у человека значительно изменятся. Данные сравнительного религиоведения не пребывают в расхождении с этим предположением, поскольку в позитивно относящихся к мистическим состояниям традициях обычно зафиксированы психотехники, при помощью которых можно вызвать состояние «выхода из тела». В таких религиях, как православие и католицизм, мистические состояния существенно ограничены.


Что касается литературы, то она богата обширными сведениями по фольклору и этнологии аутоскопических феноменов, а мотив двойника является частым для беллетристики всех времн. Если обратиться к историко-психологическим изысканиям, то огромный интерес представляет теория выдающегося советского египтолога Ю. Я.

Переплкина о том, что феномен «двойника» («ка», или «ко») был обычным психофизиологическим состоянием, испытывавшимся древними египтянами. Также Переплкин выдвигает важное положение о том, что для того чтобы всесторонне понять концепции древних египтян, учному самому необходимо пережить эти психофизилогические состояния. Это находится в соответствии с одним из положений современной концептуальной модели исследований сознания, предложенной К.

Уилбером. Вероятно, психофизиологические особенности древних египтян во многом определялись тем, что доминанта развития древнеегипетской цивилизации соответствовала мифическому мировоззрению. Подробное изложение этого вопроса можно найти в соответствующем разделе основной части настоящей работы.

Аутоскопические феномены, согласно некоторым авторам, могут выполнять несколько психологических функций. Во-первых, это функция транзитивизма, во-вторых, они могут появляться как способ воплощения аутоагрессивных тенденций. Помимо этого, вероятна связь между восприятием пространственным перспектив и эмпатическим восприятием перспектив. Несколько психологических теорий пытаются объяснить внетелесные переживания в терминах психоанализа или психофизиологического интермодального взаимодействия. Последние нейрофизиологические исследования О. Бланке показали особую роль, которую играет височно-теменная зона для возникновения внетелесных переживаний (правое полушарие) и хеаутоскопии (левое полушарие). В то же время аутоскопическая галлюцинация, возможно, вызывается вследствие патологической активности затылочно-височной зоны коры. Таким образом, как и в случае деперсонализации, в аутоскопических феноменах, по всей видимости, важную роль играет височная кора.

Проведнные в 1990-е годы в ИМЧ РАН под руководством Л. И. Спивака и Н. П.

Бехтеревой исследования изменнных состояний сознания при родах показали целесообразность выделения пространственной деперсонализации как типа деперсонализационных явлений. Более того, внетелесные переживания встречались у 9 % всех обследованных рожениц, и результаты исследований говорят в пользу того, что внетелесные переживания являются обычным явлением, встречаемым у психически здоровых людей во момент кризисных ситуаций.

Данные ИМЧ РАН находятся в соответствии с самыми последними результатами исследований присмертных переживаний, испытываемых пациентами во время клинической смерти. Согласно одному из определений, присмертный опыт — это изменнное состояние сознание, возникшее вследствие тяжлой травмы или другого угрожающего жизни условия, в котором присутствует ряд чтко определнных характеристик, включающих внетелесные переживания, приятные ощущения, видения туннеля, света, умерших родственников, а также перепросмотр жизни и видение образов будущего. Присмертные переживания наблюдаются во множестве ситуаций, включая остановку сердца при инфаркте миокарда, падение с высоты, попытку суицида, асфиксию, кому и т. д.

Согласно различным данным, около 4—5 % всего населения западного мира должны иметь опыт присмертных переживаний. От 11 до 40 % всех пациентов, близко столкнувшихся со смертью, переживают на себе такой опыт. Крупнейшее исследование присмертных переживаний, проведнное в Нидерландах кардиологом П. ван Ломмелем показало, что присмертные переживания чаще встречаются у людей моложе 60 лет.

Присмертный опыт, по всей вероятности, были источником мистических переживаний для многих известных исторических религиозных фигур.

Исследования присмертных переживаний во время клинической смерти показали, что субъекты, будучи нейрофизиологически без сознания и имея полное отсутствие электрической активности головного мозга и ствола мозга, тем не менее каким-то образом пребывали в состоянии полного и ясного сознавания, а их сообщения о том, что происходило в операционной в момент их клинической смерти, оказывались достоверными. Это ставит под вопрос концепцию локализации сознания в головном мозге человека, а также, по всей видимости, приводит к необходимости привлечения концепций из квантовой физики для объяснения этого феномена. Более того, успешная верификация увиденного во время внетелесного опыта вынуждает придти к выводу, что восприятия из точки, находящейся вне тела, не является иллюзорными или бредовыми, а отражают действительную физизическую возможность получения таких свидетельств. Несмотря на то, что существует ряд нейрофизиологическим моделей присмертного опыта, включающих такие гипотезы, как кетаминовая модель (блокада NMDA-рецепторов), гипотезу о гипоксии или гиперкапнии и серотониновую гипотезу, в результате последних исследований, проведнных в ряде стран, приходится придти к выводу, что ни одна из них не способна полностью объяснить природы присмертных переживаний.

Особый интерес представляет то, что присмертные переживания могут оказать долговременный трансформирующий и психотерапевтический эффект, следствием чего является полная переориентация жизненных установок индивидов, исчезновение страха смерти, обретение смысла жизни и ряд других интересных эффектов. Тем не менее, негативное общественное восприятие переживших присмертный опыт существенно затрудняет процесс интеграции полученного присмертного опыта в повседневную психическую реальность субъектов. В связи с этим разработан ряд рекомендаций для медперсонала по работе с индивидами, пережившими присмертный опыт. В целом, присмертные переживания представляют собой удивительный феномен, заставляющий нас пересмотреть многие наши концепции о природе сознания.

Итак, подводя итог, можно сказать, что, хотя деперсонализация, аутоскопические феномены и присмертные переживания и являются отчасти взаимосвязанными явлениями, на основании обширного рассмотрения данных приходится констатировать, что на настоящий момент вс-таки не установлено прямой связи между деперсонализацией и присмертными и внетелесными переживаниями. Присмертный опыт и внетелесные переживания представляют собой качественно иные феномены, чем обычная деперсонализация, и включение их в спектр деперсонализационных явлений требует значительного расширения понятия деперсонализации, введения понятия «пространственная деперсонализация». Однако, учитывая то слабое внимание, которое отечественная психиатрия уделяет феномену «выхода из тела», введение термина «пространственная деперсонализация» может оказаться полезным шагом для привлечения внимания к этим сложным явлениям. Тем не менее, пространственная деперсонализация не может объяснить всей группы разнородных явлений, входящих в понятие аутоскопических феноменов и, вероятно, имеющих даже различную нейрофизиологическую основу. Более того, комплексность всех трх рассмотренных явлений говорит в пользу невозможности на настоящий момент ввести какую-либо редукционистскую теорию, сводившую бы их к одному знаменателю. Интегральный подход к рассмотрению этих явлений, не допускающий грубого или тонкого редукционизма, может служить удачной общей методологической основой для дальнейшего рассмотрения этих феноменов. В будущем, возможно, мы получим возможность выйти к генеральной теории этих явлений, поскольку одна общая черта присутствует во всех случаях — это изменение восприятия собственной самости, или своего «я». Наиболее интересными с точки зрения общего человекознания представляется изучение присмертных переживаний и развитие танатологических исследований, поскольку открытия в этих областях могут нести в себе значительный психотерапевтический потенциал и оказать большое воздействие на массовое сознание.

Примечания См.: Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. — Л.: ЛГУ, 1969.

См.: Wilber K. Sex, Ecology, Spirituality: The Spirit of Evolution, 1st ed. 1995.

Бодалев А. А. Б. Г. Ананьев — первооткрыватель и исследователь сложнейших проблем человекознания // Вершина в развитии взрослого человека: характеристика и условия достижения. — М., 1998.

Уилбер К. Интегральная психология: Сознание, Дух, Психология, Терапия. — М.: АСТ и др., 2004. С. 93.

Depersonalization disorder // Diagnostic and statistical manual of mental disorders. 4th edition. DSM-IV. — W.:

American Psychiatric Association, 1994. Pp. 488—491.

Depersonalisation–derealisation syndrome // The ICD–10 Classification of Mental and Behavioural Disorders. — Geneva: World Health Organization, 1992. p. 71.

Medford N., Sierra M., Baker D., David A. Understanding and treating depersonalisation disorder // Advan.

Psychiatr. Treat. — March 1, 2005. — N 11(2). Pp. 92—100.

Спивак Д. Л., Спивак Л. И. Феномен «выхода из тела» // Журнал Сознание и физическая реальность. — 1998. — Т. 3 — №6. С. 36—42.

Нуллер Ю. Л. Депрессия и деперсонализация. — Л.: Медицина, 1981. Глава 8. Деперсонализация. Клиника и лечение.

Мнухин С. С., Богданова Е. И., Коцюбинский А. П. О синдромах деперсонализации у детей и подростков. // Актуальные вопросы клинической и судебной психиатрии. Труды Ленинградского научного общества невропатологов и психиатров. Вып. 14. Л., 1970. С. 73—80.

Макаров И. В. Деперсонализация у детей и подростков // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В. М. Бехтерева. — СПб., 2006. — Т. 3 — N 3. С. 15.

Нуллер Ю. Л. Депрессия и деперсонализация. — Л.: Медицина, 1981. Глава 8. Деперсонализация. Клиника и лечение.

Макаров И. В. Деперсонализация у детей и подростков // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В. М. Бехтерева. СПб., 2006 — Т. 3 — N 3. С. 15.

Нуллер Ю. Л. Депрессия и деперсонализация. — Л.: Медицина, 1981. Глава 8. Деперсонализация. Клиника и лечение.

Руководство по психиатрии / ред. А. В. Снежневский. — М.: Медицина. — 1983. С. 20.

Нуллер Ю. Л. Диагностика и терапия деперсонализационного расстройства [Электронный ресурс]. — Кафедра психиатрии и наркологии СПбГМА им. И. И. Мечникова. Режим доступа:

http://psychiatry.spsma.spb.ru/lib/nuller/depersonalization.htm Спивак Л. И., Спивак Д. Л. «Пространственная деперсонализация» как синдром психологии экстремальных условий (синдром «выхода из тела») // Вестник Гиппократа. — 1999. — N 1 (3). С. 20.

Kay J. Essentials of psychiatry / Jerald Kay, Allan Tasman. — Wiley;

1 edition, 2006. p. 688.

Там же.

Там же.

Sadock B. J. 7. 3. Signs and symptoms in psychiatry // Kaplan & Sadock‘s Comprehensive Textbook of Psychiatry (2 Volume Set) / Benjamin J. Sadock (Editor), Virginia A. Sadock (Editor). — Lippincott Williams & Wilkins Publishers;

7th edition, 2000. — Vol. 1.

Mula M., Stefano P., Cassano G. The neurobiology and clinical significance of depersonalization in mood and anxiety disorders: A critical reappraisal // Journal of Affective Disorders. — 2007. — N 99. Pp. 91—99.

Там же.

Kay J. Essentials of psychiatry / Jerald Kay, Allan Tasman. — Wiley;

1 edition, 2006. p. 688.

Меграбян А. А. Деперсонализация. — Ереван: Армянское государственное издательство, 1962.

Eid J. Dissociation, hardiness, and performance in military cadets participating in survival training // Mil Med. — 2006. — May;

N 171(5). Pp. 436—442.

Medford N., Baker D., Hunter E., et al. Chronic depersonalization following illicit drug use: a controlled analysis of 40 cases // Addiction. — 2003. — N 12. Pp. 1731—1736.

Grigsby J., Kaye K. Incidence and correlates of depersonalization following head trauma // Brain Injury. — 1993.

— N 7. 507—513.

McGuire P. K.,Cope H., Fahy T. A. Diversity of psychopathology associated with use of 3,4 methylenedioxymethamphetamine (Ecstasy‘) // British Journal of Psychiatry. — 1994. — N 165. Pp. 391—395.

Noyes R., Kletti R. Depersonalisation in response to life-threatening danger // Comprehensive Psychiatry. — 1977.

N 18. Pp. 375—384.

Спивак Д. Л., Спивак Л. И. Феномен «выхода из тела» // Журнал Сознание и физическая реальность. — 1998, т. 3, №6. С. 36—42.

Там же.

Salver J. L., Rabin J. The neural substrates of religious experience // The Journal of Neuropsychiatry and Clinical Neurosciences. — 1997. — Vol. 9 — N 3 — Special Issue: The neuropsychiatry of limbic and subcortical disorders.

Pp. 498—510.

Sadock B. J. 7. 3. Signs and symptoms in psychiatry // Kaplan & Sadock‘s Comprehensive Textbook of Psychiatry (2 Volume Set) / Benjamin J. Sadock (Editor), Virginia A. Sadock (Editor). — Lippincott Williams & Wilkins Publishers;

7th edition, 2000. — Vol. 1.

Yager J., Gitlin M. J. Chapter 8. Clinical manifestations of psychiatric disorders // Kaplan & Sadock‘s Comprehensive Textbook of Psychiatry (2 Volume Set) / Benjamin J. Sadock (Editor), Virginia A. Sadock (Editor).

— Lippincott Williams & Wilkins Publishers;

7th edition, 2000. — Vol. 1.

Mula M., Stefano P., Cassano G. The neurobiology and clinical significance of depersonalization in mood and anxiety disorders: A critical reappraisal // Journal of Affective Disorders. — 2007. — N 99. Pp. 91—99.

Simeon D. Depersonalization disorder: a contemporary overview // CNS Drugs. — 2004. — N 18. Pp. 343—354.

Там же.

Medford N., Brierley B., Brammer M., Bullmore E. T., David A. S., Phillips M. L. Emotional memory in depersonalization disorder: a functional MRI study // Psychiatry Res. — 2006 — Dec 1;

N 148 (2—3). Pp. 93—102.

Блейхер В., Крук И. Толковый словарь психиатрических терминов. — В 2-х томах. Т.1, 2. Ростов–н/Д:

Феникс, 1996.

Тиганов А. С. Общая психиатрия [Электронный ресурс] / А.С.Тиганов. - Режим доступа:

http://www.psychiatry.ru/library/lib/show.php4?id= Блейхер В., Крук И. Толковый словарь психиатрических терминов. — В 2-х томах. Т.1, 2. Ростов–н/Д:

Феникс, 1996.

Тиганов А. С. Общая психиатрия [Электронный ресурс] / А.С.Тиганов. - Режим доступа:

http://www.psychiatry.ru/library/lib/show.php4?id= Точилов В. А., Кушнир О. Н. Роль тревоги в патогенезе и терапии деперсонализации // Психиатрия и психофармакология. — 2002. — Том 4 — N 2.

Жмуров В. А. Психопатология. — Нижний Новгород: Медицинская книга, 2002. Часть 2, глава 5:

Сознание, бессознательное, самосознание. Нарушения самосознания Там же.

Там же.

Там же.

Ср.: Wilber K. A Working Synthesis of Transactional Analysis and Gestalt Therapy // Psychotherapy: Theory, Research and Practice. — 1978. — Vol. 15 — N 1.

Жмуров В. А. Психопатология. — Нижний Новгород: Медицинская книга, 2002. Часть 2, глава 5:

Сознание, бессознательное, самосознание. Нарушения самосознания Sadock B. J. 7. 3. Signs and symptoms in psychiatry // Kaplan & Sadock‘s Comprehensive Textbook of Psychiatry (2 Volume Set) / Benjamin J. Sadock (Editor), Virginia A. Sadock (Editor). — Lippincott Williams & Wilkins Publishers;

7th edition, 2000. — Vol. 1.

Yager J., Gitlin M. J. Chapter 8. Clinical manifestations of psychiatric disorders // Kaplan & Sadock‘s Comprehensive Textbook of Psychiatry (2 Volume Set) / Benjamin J. Sadock (Editor), Virginia A. Sadock (Editor).

— Lippincott Williams & Wilkins Publishers;

7th edition, 2000. — Vol. 1.

Тиганов А. С. Общая психиатрия [Электронный ресурс] / А.С.Тиганов. - Режим доступа:

http://www.psychiatry.ru/library/lib/show.php4?id= Sierra M., Berrios G. E.The phenomenological stability of depersonalization: comparing the old with the new // J.

Nerv. Ment. Dis. — 2001. — N 189. Pp. 629—636.

Sierra M., Lopera F., Lambert M. V., et al. Separating depersonalisation and derealisation: the relevance of the lesion method‘ // Journal of Neurology, Neurosurgery and Psychiatry. — 2002. — N 72. Pp. 530—532.

Lambert M.V., Senior C., Phillips M. L., et al. Depersonalization in cyberspace // Journal of Nervous and Mental Disease. — 2000. — N 188. Pp. 764—771.

Baker D., Hunter E., Lawrence E., et al. Depersonalisation disorder: clinical features of 204 cases // British Journal of Psychiatry, 2003. — N 182. Pp. 428–433.

Mezzich J. E., Otero-Ojeda A. A., Lee S. 9.2 International psychiatric diagnosis // Kaplan & Sadock‘s Comprehensive Textbook of Psychiatry (2 Volume Set) / Benjamin J. Sadock (Editor), Virginia A. Sadock (Editor).

— Lippincott Williams & Wilkins Publishers;

7th edition, 2000. — Vol. 1.

Depersonalization-derealization syndrome [Электронный ресурс] // ICD 10 Online. — World Health Organization. — 2007. Режим доступа: http://who.int/classifications/apps/icd/icd10online/ Синдром деперсонализации — дереализации // Психические расстройства и расстройства поведения (F — F99) (Класс V МКБ-10, адаптированный для использования в Российской Федерации). — Москва:

Министерство здравоохранения Российской Федерации, 1998.

Там же.

Там же.

См.: Diagnostic and statistical manual of mental disorders. 4th edition. DSM-IV. — W.: American Psychiatric Association,1994. Pp. 488—491.

Kay J. Essentials of psychiatry / Jerald Kay, Allan Tasman. — Wiley;

1 edition, 2006. p. 275.

Там же. p. 696.

Там же.

Hoop H. de. Hysterical neurosis // The European handbook of psychiatry and mental health / Ed. A. Seva. — Barcelona — Zaragoza: Antropos — Prensas Universitarias de Zaragoza, 1991. p. 683. Цит. по: Спивак Л. И., Спивак Д. Л. «Пространственная деперсонализация» как синдром психологии экстремальных условий (синдром «выхода из тела») // Вестник Гиппократа. — 1999. — N 1 (3). С. 20.

Depersonalization disorder // DSM-IV-TR: Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fourth Edition, Text Revision. — W.: American Psychiatric Association, 2000.

Depersonalization disorder // Diagnostic and statistical manual of mental disorders. 4th edition. DSM-IV. — W.:

American Psychiatric Association, 1994. Pp. 488—491.

Dissociative disorders // Kaplan H., Sadock B., Grebb J. Synopsis of psychiatry: Behavioral sciences, clinical psychiatry. 7th edition. — Baltimore: Williams and Wilkins, 1991. Pp. 638—652. Цит. по: Спивак Л. И., Спивак Д.

Л. «Пространственная деперсонализация» как синдром психологии экстремальных условий (синдром «выхода из тела») // Вестник Гиппократа. — 1999. — N 1 (3). С. 20.

Salver J. L., Rabin J. The neural substrates of religious experience // The Journal of Neuropsychiatry and Clinical Neurosciences. — 1997. — Vol. 9 — N 3 — Special Issue: The neuropsychiatry of limbic and subcortical disorders.

Pp. 498—510.

Спивак Л. И., Спивак Д. Л. «Пространственная деперсонализация» как синдром психологии экстремальных условий (синдром «выхода из тела») // Вестник Гиппократа. — 1999. — N 1 (3). С. 20.

Simeon D. Depersonalization disorder: a contemporary overview // CNS Drugs. — 2004. — N 18. Pp. 343—354.

Там же.

Там же.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.