авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |
-- [ Страница 1 ] --

2

VA, PENSIERO, SULL’ALI DORATE…

(Взлети, мысль златокрылая...)

1

2

Всероссийская государственная библиотека

иностранной литературы им. М. И.

Рудомино

VA, PENSIERO,

SULL’ALI DORATE…

Из истории мысли и культуры

Востока и Запада

Сборник статей к 70-летию

Евгения Борисовича Рашковского

Москва

Центр книги Рудомино

2010

3

ББК 87.3

“Va, pensiero, sull’ali dorate”: Из истории мысли и культуры Востока и Запада. Сборник статей к 70-летию Евгения Борисови ча Рашковского / Отв. ред. Т. Г. Скороходова.– Москва, Центр кни ги Рудомино, 2010. – 388 с.

В сборник, посвящённый юбилею российского философа и ис торика, включены материалы о жизненном и творческом пути учё ного и научные статьи отечественных авторов. Представленные статьи, касающиеся проблем востоковедения, истории и культуры Запада и России, адресованы широкому кругу читателей – учёным, преподавателям вузов, аспирантам, студентам и всем, интересую щимся проблемами истории мысли.

Ответственный редактор Т. Г. Скороходова На первой странице обложки – рисунок Е. Б. Рашковского Запрещается полное или частичное использование и воспроизведение текста в любых формах без письменного разрешения правовладельца ISBN 978-5-7380-0355- © Центр книги Рудомино, Содержание Евгений Борисович Рашковский: учёный, педагог, поэт Научные труды Е. Б. Рашковского I. Востоковедение 1. Иудаика A. М. Sivertsev. Family and Society in Judea, and the Arrival of Hellenism Б. Е. Рашковский. Славяне и некоторые другие народы Восточной Европы в средневековом еврейском источнике.

К историографии изучения книги Иосиппон О. В. Хазанов. Мифологическая природа национального религиозно исторического сознания эпохи модернизации: на примере учения р. А. И. Кука 2. Индология Т. Г. Скороходова. Понимание христианства как Другой религии в эпоху Бенгальского Возрождения Д. Б. Абрамов. Философские основания политического секуляризма в Индии 3. К диалогу Востока и Запада А. Е. Величенко. Сверхсознание и критика мистического разума Е. И. Лагойда. Проблемное поле философии образования в контексте антропологических представлений Востока и Запада В. М. Мучник. А. Дж. Тойнби о диалоге цивилизаций А. Дж. Тойнби. Один мир и Индия II. Из истории философии и культуры Запада 1. Европейская философия Н. А. Артёменко. М. Хайдеггер: «Феноменологический словарь» Аристотеля А. С. Колесников. Философия образования и идея университета И. М. Ревич. Гуманитарный этос и экзистенциальные стратегии личности 2. Исторические феномены И. А. Яблоков. «Теория еврейского заговора» в Соединенных Штатах Америки в контексте истории американского антисемитизма (XVIII-XX вв.) И. Г. Яковенко. Феномен Большой репрессии 3. Христианство и культура Игумен Иннокентий (Павлов). Нагорная проповедь и параллели к ней у Луки:

некоторые итоги изучения в XIX-XX веках И. К. Языкова. Иисус Христос в европейском искусстве III. Из истории российской культуры М. Г. Шахназарова. Профессиональное становление ученого-историка Московского университета конца XIX – начала XX века А. Ю. Сергеева-Клятис. Beatus qui procul (К теме пасторальности в творчестве Пушкина) А. Л. Рычков. Софийный гнозис Серебряного века: источники и влияния М. А. Рашковская. Неизвестные рецензии на первые книги Бориса Пастернака:

Сергей Бобров. Казначей последней планеты Сергей Бобров. Казначей последней планеты Сведения об авторах ЕВГЕНИЙ БОРИСОВИЧ РАШКОВСКИЙ:

УЧЁНЫЙ, ПЕДАГОГ, ПОЭТ Va, pensiero, sull’ali dorate… «…Всякое подлинное творчество невольно заглядывает на десятилетия и века вперёд, побуждая к непрерывно возобнов ляемому собеседованию, к диалогу», – эти слова замечательного российского учёного, историка и философа Евгения Борисовича Рашковского с полным основанием можно отнести к нему самому.

Его жизненный путь и научная деятельность наиболее ёмко опре деляются словом «творчество».

Евгений Борисович Рашковский родился 23 сентября 1940 года в семье московских юристов. Отец, Борис Фёдорович, был адво катом, мать, Шарлотта Самойловна, – преподавателем института.

В условиях идеологической, культурной и социальной несвободы именно родители способствовали человеческому, интеллектуаль ному и духовному становлению сына. Детство будущего учёного совпало с трагическими военными и послевоенными годами. Со школьных лет испытывая интерес к социогуманитарному знанию – всемирной истории, культуре, литературе, он поступает на ис торико-архивоведческий факультет Московского государствен ного историко-архивного института, который оканчивает в году. Однокурсники вспоминают, что с первых студенческих лет Евгений Борисович обращал на себя внимание преподавателей и студентов неординарностью мышления и обширной эрудицией в самых разных областях гуманитарного знания.

Мировоззрение Евгения Борисовича сформировалось под вли янием нескольких традиций – российской культуры и философии XVIII–XIX вв., религиозной традиции христианства как такового и православного в частности, европейской культуры и рациональ ности Нового времени и польской дворянской культуры XIX в.

Особый интерес он проявлял и к великим культурным традициям Востока – Израиля, Индии, Китая, Японии.

Свой путь в науке Е. Б. Рашковский начал как историк-славист – его дипломная работа и первые публикации были посвящены истории польского рабочего движения. Опыт непосредственного изучения источников предопределил одно из направлений науч ной деятельности учёного – источниковедческое: переводы, ком Va, pensiero, sull’ali dorate… – (итал. «Взлети, мысль златокрылая…») – пер вая строка Хора пленных иудеев из оперы Дж. Верди «Набукко».

ментированное издание архивных источников, текстологическая компаративистика. С первых работ Евгений Борисович проявил склонность к междисциплинарному поиску в контексте своего не изменного интереса к духовным, культурным и человеческим из мерениям истории.

Евгения Борисовича всегда отличала особая свобода мышле ния и независимость суждений, которые неоднократно вызывали неприятие партийно-идеологических структур и апологетов дог матической «марксистско-ленинской философии». Так, в 1963 г. в студенческом «самиздатовском» журнале появилась сатирическая заметка Евгения Рашковского о поведении Н. С. Хрущёва на худо жественной выставке в Манеже. Результатом идеологических про работок в институтских комсомольских и партийных органах, ко торые приняли во внимание и поступивший донос о недопустимо вольнодумных высказываниях студента-дипломника, стал факти чески «волчий билет». Получивший в 1964 г. диплом с отличием, Е. Б. Рашковский только благодаря ходатайству С. О. Шмидта смог поступить на работу в Фундаментальную библиотеку по обще ственным наукам АН СССР (с начала 1970-х – Институт научной информации по общественным наукам).

Работая с 1964 по 1967 гг. в группе референтов ФБОН, Е. Б.

Рашковский по долгу службы получает уникальный для учёно го-гуманитария того времени доступ к новейшим достижениям зарубежной научной мысли, в том числе – литературы, которая заведомо считалась «антисоветской» и «антикоммунистической».

Написание обзоров западной философской, исторической и соци ологической литературы, предназначенных «для служебного поль зования», позволило Евгению Борисовичу выработать собствен ный стиль научного мышления, в котором сложнейшие проблемы формулируются кратко, точно и исчерпывающе.

С конца 1967 г. Е. Б. Рашковский переходит на работу в Отдел общетеоретических проблем Института международного рабоче го движения. К этому времени определились два ведущих направ ления его научных интересов – русская религиозная философия и историософия, которые по сей день остаются в центре внима ния учёного. К этому периоду относятся его первые статьи о А.

Дж. Тойнби и этике Владимира Соловьёва. Интерес к личности и исследование трудов Вл. С. Соловьёва, которого учёный называет «философом моей жизни», сближают Евгения Борисовича с вы дающимся отечественным христианским богословом и священни ком о. Александром Менем, от которого в 1968 г. он принимает таинство крещения. Вплоть до гибели о. Александра Евгений Бо рисович оставался его прихожанином и духовным сыном.

Сотрудником ИМРД Е. Б. Рашковский оставался до 1971 г., пока вследствие доноса на него как практикующего христианина он не был вынужден уйти из института. Благодаря поддержке Н.

А. Симония его принимают на работу в Институт востоковедения АН СССР. Здесь Евгений Борисович обращается к общим пробле мам культурно-исторической динамики развития стран Востока (и шире – стран незападного ареала), а также к сюжетам индоло гии, иудаики и кавказоведения. В 1973 году учёный защитил в ИВ АН кандидатскую диссертацию, которая была посвящена восто коведной проблематике в культурно-исторической концепции А.

Дж. Тойнби.

Обращение к Тойнби, которого в СССР относили к разряду «буржуазных фальсификаторов истории» и называли «лживым историософом», само по себе было мужественным действием.

Томский историк В. М. Мучник вспоминает: «Я прочел с десяток советских статей про него, написанных так, будто один автор пи сал под разными именами. А потом вдруг наткнулся на текст, со зданный совершенно в иной стилистике. Это была статья Евгения Борисовича в «Вопросах философии». В отличие от всех, кого я читал прежде, автор пытался показать, из каких реальных истори ческих проблем вырастает философия истории Тойнби. Главное же – стиль был другой. Стиль заинтересованного разговора. А вскоре удалось купить книжку «Востоковедная проблематика в культур но-исторической концепции Тойнби».... Книжку я зачитал почти до дыр – для меня она оказалась идеальным путеводителем по фи лософско-исторической проблематике. Отталкиваясь от Тойнби, автор говорил о важнейших проблемах культурно-исторического диалога».

Исследование философии истории А. Дж. Тойнби, работа над переводом и изданием важнейших сочинений этого британского историка и философа культуры, а также обоснование востоко ведной значимости историологических трудов Г. В. Ф. Гегеля, К.

Ясперса, Б. Кроче, Ш. Н. Айзенштадта, П. Я. Чаадаева, Вл. С. Со ловьёва, М. О. Гершензона и многих других философов составили весомую часть вклада Е. Б. Рашковского в развитие отечественно го востоковедения.

В период работы в Институте Востоковедения главным на правлением исследований Е. Б. Рашковского стало изучение раз вития научного знания и научных институтов, становление ин теллигенции и развития науковедения в колониальных и постко лониальных странах Востока. В ряде монографий и докторской диссертации («Научное знание, институты науки и интеллигенция в социокультурной динамике Европы, России и «третьего мира»

XVIII-XX вв.»), которую Е. Б. Рашковский защитил в 1997 г., рабо тая уже в Институте мировой экономики и международных отно шений РАН (с 1990 года), представлена обстоятельная панорама интеллектуальной динамики Европы, России и стран Востока и предложены методологические основы изучения этого процесса.

Творческий подход к анализу сложнейших востоковедных про блем, которые связаны с соотнесением духовного и интеллекту ального, культурного и социального измерений истории модерни зирующихся стран Востока, а также периферийных Западу стран Е. Б. Рашковский сочетает с проникновением в глубинные смыслы происходящего в истории и современном мире. Предложенные им модели анализа духовной динамики Востока XIX–XX вв., процес сов творческого освоения западного рационализма в гуманитар ной мысли незападных стран, обоснование синтеза противоречи вых, но взаимодополняющих начал Востока и Запада в динамике мысли, культуры и социальности «третьего мира» и России, мето дология изучения человеческих смыслов во времени, обоснование первостепенной значимости персоналистского подхода к истории и социальности (в противовес подходу социоцентрическому) и многое, многое другое в философском и теоретико-методологи ческом содержании трудов учёного стало высоким образцом для новых поколений российских востоковедов. Статьи и монографии Евгения Борисовича – это прекрасные примеры искусства истори ческой и философской герменевтики, искусства работы со Словом и Текстом, диалога с Другим человеком и его смыслами, собеседо вания с людьми других эпох, культур и стран.

Работы Е. Б. Рашковского отмечены настоящим интеллекту альным мужеством: с 1960-1970-х гг. он не только занимался те мами и проблемами, которые традиционно были непопулярны в русле догматизированной и идеологизированной науки, но, с по мощью тонкой и доказательной критики устоявшихся догм и кли ше – умело используя аналитико-критический потенциал работ Маркса, – всегда предлагал внимательному и недогматически мыс лящему читателю собственные оригинальные идеи и обобщения, которые ломали продиктованные идеологией стереотипы и мифы.

Идеологические «проработки» и давление не смогли исказить мировоззрения, научной честности и ответственности Евгения Борисовича, поскольку определяющим императивом его жизни и трудов является осознанная свобода, понимаемая как внутрен ний непреложный принцип человеческого существования. И этим лейтмотивом свободы пронизаны труды учёного.

Темы, связанные с индологией и иудаикой, неизменно при сутствуют в исследованиях Е. Б. Рашковского. Блестящая глава о социокультурных традициях и науке в Индии в монографии «Научное знание, институты науки и интеллигенция в странах Востока XIX-XX вв.», статьи о сатьяграхе и феномене М. К. Ган ди, сравнительный анализ фундаменталистского вызова в Индии и России (совместно с А. Г. Бельским), – самый общий перечень индологических трудов, в которых процессы, происходящие в мо дернизирующейся Индии, встроены в широкий контекст мировой истории. Исследования о смыслах ветхозаветных текстов, о месте Библии в современном мире, переводы «Притчей Соломоновых»

и «Наставлений отцов», а также пронзительные статьи о Холокос те, о судьбе еврейского местечка, о еврейском следе в отечествен ной философии свидетельствуют о неупразднимом присутствии общечеловеческого начала в национальном, и национального во всемирной истории, и о гибельности забвения этой истины.

Академические интересы Е. Б. Рашковского находятся не толь ко в востоковедной сфере, круг его тем и публикаций много шире:

философия (работы о Вл. С. Соловьёве, П. Л. Лаврове и других), теология (статьи об о. Александре Мене и книга о православном богослужении), историографические труды об отечественных учё ных ХХ века, историко-философские статьи о текстах Г. Р. Держа вина, А. С. Пушкина и Б. Л. Пастернака, методологическая крити ка постмодернизма… Широта и глубина мышления, отличающая труды Евгения Борисовича, позволяют ему открывать читателю собеседнику горизонты нового – интегрального – знания.

С конца 2007 года Е. Б. Рашковский, продолжая работать глав ным научным сотрудником ИМЭМО РАН, возглавляет научно-ис следовательский центр «Отдел религиозной литературы и изданий Русского зарубежья» Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы им. М. И. Рудомино. В своих новых ста тьях и монографиях последнего десятилетия – «На оси времен.

Очерки философии истории» (1999), «Профессия – историограф.

Материалы к истории российской мысли и культуры ХХ столе тия» (2001), «Осознанная свобода» (2005), «Смыслы в истории.

Исследования по истории веры, познания, культуры» (2008) – он продолжает разрабатывать различные аспекты истории мысли, социальности, культуры в контексте мировой значимости и неуп разднимость человеческих смыслов от древности до наших «пост модернистских» дней.

В одной из своих книг Евгений Борисович Рашковский говорит о трёх пересекающихся жизненных потоках, в которых он пребы вает. О первом – пути академического исследователя, доктора ис торических наук – уже сказано. Второй – преподавание авторских курсов гуманитарного цикла в московской школе «Ковчег», в ко торой учатся дети с трудностями психического развития. В тече ние двенадцати лет (1990-2003) с детьми работал учитель с особым даром понимания, толерантности и самоотдачи.

Педагогическое дарование Е. Б. Рашковского-учёного с благо дарностью ценят и его ученики, работающие в Москве и различ ных российских регионах. Убеждённый в том, что будущее России невозможно без развития творческого потенциала её провинции, Евгений Борисович всегда поддерживает молодых учёных. Он ува жает их право на самостоятельный научных поиск и одновремен но открывает им новые, прежде не увиденные измерения изучае мых проблем. Одним метким замечанием он умеет вызвать плодо творные размышления, а также нравственно поддержать ученика, столкнувшегося с трудностями научного, организационного или жизненного плана. Такое отеческое отношение к своим «детям» в науке в сочетании с добротой и личной скромностью – феномен, сравнимый, пожалуй, только с индийским идеалом гуру.

«Дипломником, работая в Москве, я разыскал Е. Б. Рашков ского в Институте востоковедения, – вспоминает В. М. Мучник.

– Удивился легкости общения и такту, с которым мне подсказы вали, что почитать, дабы восполнить очевидные пробелы в поз наниях. С непринужденностью Евгений Борисович согласился быть оппонентом на будущей моей защите. Два года спустя, как и обещал, приехал в Томск. Его выступление очень украсило рутин ную процедуру защиты. Кроме очень подробного и совершенно неформально написанного отзыва Евгений Борисович привез из Москвы в качестве презента несколько пачек масла. Это было тро гательно и весьма уместно. В ту пору (1983) в наших краях масло уже не водилось».

Общение с Евгением Борисовичем для его учеников не толь ко становится импульсом к дальнейшей интенсивной работе, но и оказывается тем неповторимым и бесценным состоянием, которое отражено в одном ёмком слове – понимание. Он наделён редкой способностью пробуждать вдохновение к научному творчеству.

Собственным примером он учит никогда не останавливаться на достигнутом и идти к новым вершинам, оставаясь верным своим убеждениям.

Наконец, третий жизненный «поток» Е. Б. Рашковского – его поэтическое творчество. Сборники его стихов – удивительно му зыкальных, проникновенных философских строк – входят в резо нанс с лучшими традициями российской и мировой поэзии:

Бывает так, что в сердце пусто.

Но сохраним в беде любой Одно неловкое искусство:

Искусство быть самим собой.

Тончайшие состояния души поэт мастерски рисует в самом ла коничном из стилей – «русском хайку»:

Бессмертие В мензурке тонкой — Вместо едкой пакости — Вода и роза.

Евгению Борисовичу принадлежат и прекрасные переводы из сокровищницы мировой поэзии – польской, английский, фран цузской, еврейской, индийской.

Музыкальность поэзии Евгения Борисовича происходит из глубокой музыкальности его души – в ней звучат Бах, Моцарт, Шопен, Шуберт, Верди, Чайковский… Их музыка открывает ему – философу, историку, поэту – свои особые смыслы.

Наделённый редким даром понимания другого человека, доб рожелательностью, душевной теплотой, Евгений Борисович всег да открыт общению, которое становится подлинным праздником для его собеседников – учеников, друзей и коллег.

Коллеги, друзья и ученики от всего сердца поздравляют Евге ния Борисовича с юбилеем и желают ему здоровья, счастья, долго летия и новых творческих вершин. Пусть его интеллектуальная и духовная энергия, прежние и новые научные достижения продол жают быть источником вдохновения для новых поколений рос сийских учёных.

Предлагаемый вниманию читателя сборник – скромный дар любви, уважения и глубокой признательности его авторов юби ляру. Мы назвали его первой строкой столь любимого Евгением Борисовичем хора из вердиевского «Набукко» – «Взлети, мысль златокрылая…» – желая показать: свободная творческая мысль преодолевает все преграды.

Т. Г. Скороходова Автор от всей души благодарит Марию Аркадьевну и Бориса Евгеньевича Рашковских за их ценные советы и фактологические уточнения во время написания этой статьи.

Особую благодарность автор выражает Марине Николаевне Величенко и Виктору Моисеевичу Мучнику, поделившимся своими воспоминаниями о юбиляре.

НАУЧНЫЕ ТРУДЫ Е. Б. РАШКОВСКОГО Монографии Востоковедная проблематика в культурно-исторической кон цепции А. Дж. Тойнби (опыт критического анализа). М.: Наука, 1976. 198 с.

Науковедение и Восток. М.: Наука. 1980. 190 с.

Зарождение науковедческой мысли в странах Азии и Африки.

1960–1970-е годы. М.: Наука, 1985. 163 с.

Научное знание, институты науки и интеллигенция в странах Востока XIX – XX веков. М.: Наука, 1990. 202 с.

С высоты Востока... Двунадесятый праздничный цикл в право славном богослужении. М.: Наука, 1993. 141 с.

На оси времен: очерки по философии истории. М., Прогресс— Традиция, 1999. 208 с.

Профессия – историограф: материалы к истории российской мысли и культуры ХХ столетия. Новосибирск: Сибирский Хроног раф, 2001. 248 с.

Осознанная свобода: Материалы к истории мысли и культуры XVIII–XX столетий. М.: Новый хронограф, 2005. 253 с.

Православные праздники. М.: Эксмо, 2008. 224 с.

Смыслы в истории. Исследования по истории веры, познания, культуры. М.: Прогресс – Традиция, 2008. 376 с.

Переводы «Наставления отцов» (Пиркей авот) Пер. с древнееврейск., предисл., комментарий // Народы Азии и Африки. 1990. № 2. С.

98–112. Коммент., С. 110–112;

№ 3, С. 100–119. Коммент., с. 116– (совм. с И. В. Медведевым).

Авраам Ибн Эзра: литургическая песнь на Девятое ава. Пер. с иврита, вступ. ст. и коммент. // Восток. 1997. № 1. С. 150–154.

Книга притчей Соломоновых. Пер., предисл и коммент. М.: Об щество друзей Священного Писания, 1999. 73 с.

Учебно-методические материалы Основы религиоведения: Материалы к авторскому курсу. М., 2000. 47 с.

Составители С. Д. Милибанд, М. А. Рашковская.

История и судьбы Третьего мира: Запад, Россия, Восток. Мето дические материалы к спецкурсу. Для государственных вузов. М.:

УРСС, 2002. 13 с.

Статьи, выступления, рецензии Из истории русско-польских революционных связей 1878– гг. (П. Л. Лавров и польские социалисты) // Общественное движе ние в пореформенной России. М., 1965. С. 275–299 (совм. с Е. К.

Жигуновым).

Ранние программы социалистического движения в Польше (К истории становления мировоззрения партии «Пролетариат») // Со ветское славяноведение. 1965. С. 12–24 (совм. с Е. К. Жигуновым).

Польские революционные демократы и первые польские соци алисты (К вопросу о диалектике революционного процесса 60-80-х гг. XIX в.) // Связи революционеров России и Польши XIX – начала XX в. М., 1968. С. 313–330.

Проблемы интеграции исторического знания на страницах польского журнала // Вопросы истории. 1968. № 8. С. 197–202.

О мемуарах Н. И. Кареева как историческом источнике по истории интеллектуальной жизни России конца XIX в. // Архео графический ежегодник. 1968. М., 1970. С. 384–391 (совм. с М. А.

Рашковской).

Молодой гуманитарий в странах современного развитого ка питализма (К постановке проблемы) // Борьба классов и совре менный мир. М., 1971. С. 117–133.

Об одной из социально-психологических предпосылок поли тической институционализации в развивающемся обществе (Еще раз о проблеме популизма в странах «третьего мира») // Общество, элита и бюрократия в развивающихся странах Востока. М., 1974.

С. 53–81.

Вопросы социально-психологического изучения реакционной массы (к анализу ленинских сочинений периода первой русской революции) // Массовая культура – иллюзии и действительность...

М., 1975. С. 52–81.

К проблеме изучения интеллигенции в развивающихся стра нах (науковедческие заметки) // Средние слои городского обще ства в странах Востока. М., 1975. С. 70–80.

Развитие институтов науки и научное сообщество (по матери алам науковедческой концепции Абдула Рахмана) // Модерниза ция и традиции в странах Азии и Африки. М., 1975. С. 287–307.

Предметный мир глазами историка // Декоративное искусство СССР. 1975. № 9. С. 30–32.

К становлению науковедческой мысли в Индии (60–70-е годы) // Народы Азии и Африки. 1977. № 5. С. 211–224.

Из истории участия евреев в русском революционно-народни ческом движении // Советиш Геймланд. М, 1977. № 6. С. 130– (на яз. идиш).

Социально-экономическая ситуация еврейского населения по реформенной России // Советиш Геймланд. 1977. № 4. С. 150– (на яз. идиш).

Высшее образование и индийское общество 1960–1970 гг. // Культура и социальные изменения. М., 1978. С. 162–185.

Научно-техническая революция как культуротворческий фак тор в развивающихся обществах // Исследования социологических проблем развивающихся стран. M., 1978. С. 44–58.

Культура, историческое время и художественный опыт // Куль тура и общественное развитие. Тбилиси, 1979. С. 33–57.

Науковедческая мысль и диагностика социально-культурных изменений в развивающихся странах (60-е – 70-е годы) // Струк турные сдвиги в экономике и эволюция политических систем в странах Азии и Африки в 70-е гг. М., 1979. С. 137–141.

Арнольд Джозеф Тойнби: история и культура в экологической перспективе // Народы Азии и Африки. 1979. № 2. С. 167–187.

Природное и историческое в русской культурологии конца прошлого столетия // Философские проблемы культуры. Тбилиси, 1980. С. 178–189.

Интеллигенция и духовная культура стран Востока в условиях научно-технической революции // Интеллигенция и социальный прогресс в развивающихся странах Азии и Африки. М., 1981. С.

260–269.

Владимир Соловьев: учение о природе философского знания // Вопросы философии. 1982. № 6. С. 81–92, 173–174.

Традиции и современность в трудах индийских социологов (70–80-е годы) // Азия и Африка сегодня. 1982. № 11. С. 38-41;

№ 12. С. 35–38.

Современная Индия: наука, общество, народ // Наука, образо вание и социальное развитие в Индии. М., 1983. С. 19–70.

Кастовый вопрос и судьбы индийской социологии // Народы Азии и Африки. 1983. № 1. С. 175–181.

Культура, история, личность в трудах П.Л. Лаврова // Известия АН ГССР. Сер. Философия и психология. 1983. № 4. С. 56-68.

Культурное наследие народов Востока и современный науч но-технический прогресс // Эволюция восточных обществ: синтез традиционного и современного. М., 1984. С. 403–446.

К источниковедческой проблематике современного Востока (заметки в связи с книгой Яна Рейзема...) // Народы Азии и Афри ки, 1984. № 4. С. 163–169.

В поисках человеческого «самообретения». Послесловие. // Ле опольдо Сеа. Философия американской истории. М., 1984. С. 238– 247. (Отв. ред. 352 с.) (псевд. Е. Ю. Соломина).

Древневосточная проблематика в истории западной философ ской мысли XX века: Карл Ясперс // Народы Азии и Африки, 1985.

№ 1. С. 159–170.

Элита и общество в Индии: взаимодействие традиционного и современного (обзор) // Развивающиеся страны: традиционные ценности и современные институты. М., 1986. С. 139–178.

«Восток-Запад» как проблема истории культуры // Народы Азии и Африки. 1986. № 3. С. 158–169.

К публикации письма П. Я. Чаадаева // Народы Азии и Афри ки. 1986. № 5. С. 109–117.

Проблема «Запад – Россия – Восток» в философском наследии П. Я. Чаадаева // Восток – Запад: Исследования. Переводы. Публи кации. М., 1988. С. 110–143 (совм. с В. Г. Хоросом).

«Душа молчания» (заметки о лирике Леопольда Стаффа) // Восток – Запад. Вып. 4. М., 1989. С. 285–294.

Городская интеллигенция в коллизии традиции—новации: сла вянский мир и Восток // Проблемы философии истории: традиция и новация в социокультурном процессе. М., 1989, С. 74–125.

Китайская диаспора в странах Юго-Восточной Азии: новые из мерения проблемы // Мировая экономика и международные отно шения. 1989. № 12. С. 106–111 (совм. с Лю Юнъаньом).

Примечания // B. C. Соловьев. Сочинения в 2 т. М., 1989, Т. 1. Фи лософская публицистика, С. 640 – 685 (совм. с Н. В. Котрелевым);

Т.

2. Чтения о Богочеловечестве. Философская публицистика, с. 666– 710. Сост. и подготовка текста 735 с. (совм. с Н. В. Котрелевым).

Генезис индийской интеллигенции и ее судьбы на исходе XX столетия // Индия 80-х годов: тенденция социально-политическо го развития. М. 1990. С. 215–246.

Мусульманское правосознание в контексте современного го рода: проблема восприятия западогенных политико-правовых норм // Города на Востоке. М., 1990. С. 258 – 270 (совм. с A. B. Жу равским).

Востоковедные темы в трудах русских религиозных филосо фов // Азия и Африка сегодня. 1990. № 6. С. 56 – 58;

№ 8. с. 55–58;

№ 9. С. 53–55.

«Иго свободы твоей...»: Заметки о творчестве С. С. Аверинцева // Азия и Африка сегодня. 1990. № 3. С. 42–43.

Протоиерей Александр Мень (22.01.1935—09.09.1990) // Наро ды Азии и Африки. 1990. № 6. С. 212.

Читаем Тойнби... Послесловие // А. Дж. Тойнби. Постижение истории. М., 1991. С. 643–654. То же: М., 1996. с. 537. (Ред. 736 с).

«На космическом перевале» (Востоковедная эвристика русской религиозно-философской мысли XIX – начала XX в.) // Ориента ция – поиск: Восток в теориях и гипотезах. М., 1992. С. 91–113.

Осмысливая геноцид... // Угол зрения: отечественные востоко веды о своей стране. М., 1992. С. 150–159.

На распутьях истории (Советско-израильский симпозиум в Москве) // Мировая экономика и международные отношения.

1992. № 3. С. 137–144.

Россия и третий мир: культурно-исторические предпосылки сотрудничества // Мировая экономика и международные отноше ния. 1992. № 8. С. 115–124.

Социотехника, цивилизация, духовность: на путях к герменев тике демократии // Мировая экономика и международные отно шения. 1992. № 1 С. 41–54.

Заметки о двух женевских конференциях // Путь. М., 1993. № 3. С. 252–262.

Пути демократии на исходе XX столетия: мировой контекст // Мировая экономика и международные отношения. 1993. № 10. С.

95–105.

Тоталитаризм как мировой феномен XX века и судьбы России:

социокультурное измерение // Восток. 1993. № 5. С. 5–21.

Третий мир – Израиль – Россия // Мировая экономика и меж дународные отношения. 1993. № 3. С. 122–133.

В поисках коллективной идентичности // Глобальные процес сы и перспективы взаимодействия России и третьего мира. М., 1994. С. 83–96.

Восточная Азия и Россия: пути политического обновления // Ми ровая экономика и международные отношения. 1994. № 1. С. 34–42.

Протоиерей Александр Мень: интеллектуальный облик // Воп росы философии. 1994. № 2, с. 166–174. То же: Istina. XXXIX, 1994.

р. 28–33 (на франц. яз.). Ethos. Lublin. 1995. Rok 8. 1995. No. 2–3, S.

153–165 (на польск. яз.).

Дневник культуролога // Дагестан: село Хуштада. М., 1995, С.

12–29.

Россия и динамика библейского слова: XVIII–XX века // Мир Библии. М., 1995. № 1. С. 53–63.

Державин: библейские мотивы // Мир Библии. М., 1995. № 1.

С. 84–89.

Россия и Юг: перекрестки культур // Мировая экономика и международные отношения. 1995. № 1. С. 132–141.

Из истории российского миросознания // На скрещении ми ровых и локальных закономерностей: Россия, КНР и Республика Корея. М., 1996. С. 79–91.

Псевдореформация: коммунистический тоталитаризм как форма религиозного сознания // Нужен ли Гитлер России? М., 1996. С. 272–277.

Россия и Юг: перекрестки культур. Тройственный культурный кризис // Россия и Юг: возможности и пределы взаимодействия.

М., 1996. С. 189–202.

Судьбы демократии в «третьем мире» на исходе XX столетия // Авторитаризм и демократия в развивающихся странах. М., 1996.

С. 287–297.

Третий мир как проблема социогуманитарного знания (замет ки на полях книги М. А. Чешкова) // Мировая экономика и между народные отношения. 1996. № 3, С. 109–117.

Европейская культура нового времени: библейский контекст // Московское востоковедение. М., 1997. С. 108–123.

Ш. Н. Айзенштадт: противоречия конвергирующего мира // Осмысливая мировой капитализм. М., 1997. С. 132–147.

Гражданское общество и религия // Мировая экономика и международные отношения. 1997. № 8. С. 113–120 (совм. с Т. Воро жейкиной и А. Умновым).

Индия и Россия: фундаменталистский вызов // Мировая эко номика и международные отношения. 1997. № 4. с. 88–99 (совм. с А. Г. Бельским).

Еврейская поэзия – сквозь века // Евреи в меняющемся мире.

II. Рига, 1998. С. 296–313.

Введение: Человеческое измерение эпохи постмодерна // Пос тиндустриальный мир: центр, периферия, Россия. Сб. 4. Мировая культура на пороге XXI века. М., 1999. С. 4–8.

Постмодерн: культурная революция или культурная контрре волюция? // Постиндустриальный мир: центр, периферия, Россия.

Сб. 4. Мировая культура на пороге XXI века. М., 1999. С. 9–86.

История и эсхатология в романе Бориса Пастернака «Доктор Живаго»: философский комментарий // Методологические и ис ториографические вопросы исторической науки. Вып. 25. Томск, 1999. С. 53–69. То же: La Russia di Pasternak: dal futurisme al Dottor Zivago. Milano, 1999, Р. 97–166 (на итал. яз.).

Катарсис. [А. С. Пушкин] // Вопросы философии. 1999. № 7. С.

60–65.

Круглый стол «Кавказ и Россия» // Дагестанское село: вопросы идентичности (на примере рутульцев). М., 1999. С. 326–355 (совм.

с М. Ю. Рощиным и др.).

Наука, философия, Россия: заметки на полях книги Н. И. Куз нецовой // Вопросы истории естествознания и техники. Вып. 1. М., 1999. С. 186–198.

Звенигород в культурной экологии России // Подмосковье как историко-культурный регион России. М.: Государственная акаде мия славянской культуры, 2000. С. 15–23.

Книжная культура в эпоху постмодерна: из записок российс кого книжника // Общество и книга: от Гутенберга до Интернета.

М.: Традиция, 2000. С. 164–168.

«Средоточие жизни»: 1898–2000 // Приходские вести. М., 2000.

№ 12. С. 55–59.

Третий мир как проблема общечеловеческой мысли и культу ры // Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 5. С. 21–30.

Россия и сопредельный Восток в культурологической перспек тиве // Pro et Contra. М., 2000. Т. 5. № 3. С. 141–161.

Ислам: от племенных обществ к постиндустриальной эпохе // Восток. 2001. № 1. С. 148–156. То же: Диа–Логос. Религия и обще ство. 2000–2001. М., Духовная библиотека. 2001. С. 456–471.

Историк Михаил Гершензон // Новый мир. 2001. № 10. С. 128–138.

История российская – через призму постмодерна // Постин дустриальный мир и Россия: М.: УРСС, 2001. С. 571—586.

Владимир Соловьев и гражданское общество // Соловьевский сборник. М.: Феноменология – Герменевтика, 2001. С. 398–408.

То же: Связь времен. Историко-философский альманах. М.: Про гресс–Традиция, 2001. С. 127–137.

Образ науки, образ мира, образ Третьего мира // Науковеде ние. М., 2001. № 1. С. 110–122.

Культурологическое видение российской исторической об щности // Восток в эволюции российской исторической общнос ти. М.: ИМЭМО РАН, 2001. С. 23–33.

Россия и республики сопредельного Востока: культурологи ческая проблематика // Российское востоковедение в память о М.

С. Капице. Очерки, исследования, разработки. М.: Муравей, 2001.

С. 436–459.

Третий мир: судьба макроисторического понятия // Восточный мир: опыты общественной трансформации. М.: Муравей, 2001. С.

90–119.

Социогуманитарные науки и образ «иного» (третьего) мира // Навигут. Научный альманах высоких гуманитарных технологий.

М., 2001. № 1. С. 77–86.

Три оправдания: стержневые темы философии Вл. Соловьева 1890-х годов // Вопросы философии. 2001. № 6. С. 94–104.

Формирование самосознания. Гл. 4 // Развивающиеся стра ны и Россия. (Исторические судьбы и перспективы взаимодейс твия) // М.: Московский общественный научный фонд / ИМЭМО РАН, 2001. С. 59–69.

Цивилизационная динамика развивающихся стран. Гл. 20 // Развивающиеся страны и Россия. (Исторические судьбы и перс пективы взаимодействия) // М.: Московский общественный науч ный фонд / ИМЭМО РАН, 2001. С. 265–275.

The Islam, Russia and the World // Russia and the Moslem World.

М., 2001. № 12 (114). P. 4–8.

Цивилизации мира в сегодняшней науке // Мировая экономи ка и международные отношения. М., 2001. № 11. С. 3–9.

Мировые цивилизации и современность (К методологии анализа) // Мировая экономика и международные отношения.

М., 2001. № 12. С. 33–41;

2002. № 1. С. 14–18 (совм. с В. Г. Хоро сом).

«Азиатский способ производства»: историографическая мак ропроблема // Источниковедение и историография в мире гумани тарного знания. М.: РГГУ;

Археографическая комиссия РАН, 2002.

С. 403–405.

В поисках образа и подобия... Рец.: Н. Дилигенский. Слово сквозь безмолвие. М.: Центр лечебной педагогики. 2000. – 96 с. // Вестник РХД. Париж – Нью-Йорк – М., 2002. № 183. С. 345–352.

Энтропийное в глобальном, глобальное в энтропийном // Гло бализация в человеческом измерении. Материалы… Клуба ученых «Глобальный мир». Вып. 6 (18). М.: Новый век / Институт микро экономики, 2002. С. 28–34.

Герман Дилигенский (1930-2002): два слова о друге // Глоба лизация в человеческом измерении. Материалы… Клуба ученых «Глобальный мир». Вып. 6 (18). М.: Новый век / Институт микро экономики, 2002. С. 66–70.

«Кавказский меловой круг»: трагические судьбы региона // Восток в пределах России: М., ИМЭМО РАН, 2002. С. 39–54.

Мир и человек: история равновеликих послесловие // Про ценко П. Г. Марфа-цветочница. Документальная повесть. // М.:

Русский путь. 2002. С. 273–278.

Мировые цивилизации и современность (к методологии анализа) // Восток – Запад – Россия. Сборник статей к 70-летию акад. Н. А. Си мония. М.: Прогреcc–Традиция, 2002. С. 36–66 (совм. с В. Г. Хоросом).

Пласты нетерпимости: культурфилософские заметки // Муче ники века двадцатого. М.: Рудомино, 2002. С. 99–108.

Религиозная сфера и интеллектуальные ресурсы человеческо го развития // Мировая экономика и международные отношения.

2002. С. 40–46.

Memorandum (вместо послесловия) // Методологический син тез: прошлое, настоящее, возможные перспективы. Томск: Изда тельство Томского университета, 2002. С. 196–200.

Рец.: W. Zajaczkowski. W poszukiwaniu tosamoci spoecznej:

Inteligencja baszkirska, buriacka i tatarska wobec kwestii narodowej w Cesarstwie Rosyjskim I ZSRR. Lublin: Inst. Europy rodkowo-Wschodniej.

2001. 317 s. // Pro et Contra. М., 2002. Т. 7. № 4. С. 287–294.

Из истории будущего: опыт востоковедного чтения «Феноме нологии духа» // Восток. 2003. № 3. С. 126–136. То же: Методологи ческие и историографические вопросы исторической науки. Вып.

27. Томск.: Изд. Томского университета, 2003. С. 3–20.

Индия: лик цивилизации. (Аналитический обзор) // Мировая экономика и международные отношения. 2003. № 3. С. 66–73.

Религиозная сфера и интеллектуальные ресурсы глобального человеческого развития // Религиозная сфера и интеллектуальные ресурсы глобального человеческого развития. М.: Новый век / Ин ститут микроэкономики, 2003. С. 5–18.

К вопросу о новых языках мысли и культуры: заключительное выступление // Религиозная сфера и интеллектуальные ресурсы глобального человеческого развития. // М.: Новый век / Институт микроэкономики, 2003. С. 60–64.

К метапоэтике еврейского анекдота в России // Параллели.

Русско-еврейский историко-литературный и библиографический альманах. № 2–3. М.: Дом еврейской книги, 2003. С. 253–259.

Латинская Америка: в поисках собственной судьбы // Мировая экономика и международные отношения, 2003. № 5. С. 78–85.

Новые языки для новой реальности: религиоведческие замет ки историка // Методологические и историографические вопросы исторической науки. Вып. 27. Томск: Издательство Томского уни верситета, 2003. С. 21–35.

Переоткрытие человека, или похвала лирической поэзии // Личность в Церкви и обществе. М.: Свято-Филаретовская высшая православно-христианская школа. 2003. С. 327–337.

Цивилизационный облик Китая: структуры, преемственность, метаморфозы. // Мировая экономика и международные отноше ния, 2003. № 8. С. 62–69.

«Цивилизация» и «судьба» // Российская цивилизация: специ фика массовых решений. М.: Новый век / Институт микроэконо мики, 2003. С. 33–38.

Геном Востока // Россия и мусульманский мир. М., 2004. № (147). С. 191–207.

Шифрограмма истории: к востоковедному прочтению ветхо заветных текстов // Геном Востока: опыты и междисциплинарные возможности. М.: Гуманитарий. 2004. 26 с.

Имману-Эль: краткие заметки о необъятном // Решение. 2004.

№ 8. С. 10–12.

Ислам в динамике глобальной истории // Россия и мусульман ский мир. М., 2004. № 5 (143). С. 154–168. То же: Мировая экономи ка и международные отношения, 2004. № 6. С. 21-28.

Исход – книга о свободе и достоинстве человека в Боге // Реше ние. 2004. № 7. С. 14–15.

Россия. Наука и культура // Энциклопедия стран мира. М.:

Экономика, 2004. С. 38–42.

Судьбы российские // Бунин П. Л., Бельский А. Г. Переломные эпохи истории. М.: Витэк, 2004. С. 221–304.

Тропическая Африка: земля отчаяния, земля надежды… // Миро вая экономика и международные отношения, 2004. № 4. С. 37–45.

Civil society: A Religious Assessment of the Problem // The Russian Idea. In Search of a New Identity. Ed. by Wendy Helleman. Bloomington, Indiana: Slavica, 2004. P. 113–128.

Homo cogitans и homo credens: философствование и Библейс кий мир // Вера – диалог – общение. Проблемы диалога в церкви.

М.: Свято-Филаретовский православно-христианский институт, 2004. С. 272–281. То же: Церковь и время. М., 2004. № 2. С. 135–146.

«Восточное» в глобальном: заметки с конференции российс ких востоковедов // Мировая экономика и международные отно шения, 2005. № 1. С. 81–88.

Выступления на дискуссии: Индийская цивилизация в гло бализирующемся мире… // М.: ИМЭМО РАН, 2005. С. 56–58, 124– 125.

Европа: внутренний облик и глобально-историческая динами ка // Мировая экономика и международные отношения, 2005. №12.

С. 58–66.

Библейский мыслитель. Заметки к 70-летию протоиерея Алек сандра Меня // Вышгород. 2005. № 3–4. Таллинн, 2005. С. 211–213.

Азиатский способ производства как историографическая про блема // VI Лебедевские чтения. Материалы докладов межвузов ской научно-практической конференции. Пенза: ГУМНИЦ, 2005.

С. 23–28.

Апология отрешённых пространств, или история российская через призму постмодерна // Современные трансформации рос сийской культуры. М.: Наука, 2005. С. 19–42.

Из философской «археологии» ХХ в.: Иосиф Давыдович Левин // Еврейская и христианская экзегеза в античности. Еврейская фи лософия Нового и Новейшего времени. М.: Сэфер, 2005. С. 22–27.

Историология Петра Лаврова: взгляд из сегодня. // Россия и современный мир. М., 2005. № 1 (46). С. 196–206.

К самопознанию поэта: польская дворянская романтическая культура в поэтическом логосе Бориса Пастернака // Россия и сов ременный мир. М., 2005. № 4 (49). С. 165–181.

Пласты нетерпимости: культурфилософские заметки // В пер спективе культурологии. Повседневность. Язык. Общество. М.:

Академический проект, 2005. С. 304–313.

«Христианство еще очень молодо…». (Предисл. к венгерскому изданию книги И. Амана «Отец Александр Мень: Люди ждут сло ва»… – Bp.: Siedel K. 2006) // (Хрiстiанос). XIV. Рига: ФиАМ, 2005.

С. 60–68.

Юго-Восточная Азия – цивилизационный узел // Мировая эко номика и международные отношения, 2005. № 4. С. 47–52.

Япония: цивилизационные парадоксы // Мировая экономика и международные отношения, 2005. № 3. С. 64–70.

Die Dritte Welt als Problem fr Denkens, die Wissenschaft und die Kultur // Ztsch. Fr Weltgeschichte. Fr. A. M. etc. 2005. Jg. 6. S. 31–50.

Вновь об Афинах и Иерусалиме, или «еврейское присутствие»

в российской философской мысли ХХ столетия // Русско-еврейс кая культура. М.: РОССПЭН, 2006. С. 325–344.

Выступление: // Африканская цивилизация в глобализиру ющемся мире. М.: ИМЭМО РАН, 2006. Т. 2. С. 78–81.

Голос из ушедших миров: заметки редактора // Зальцман М.

Меня реабилитировали… Из записок еврейского портного ста линских времен. М.: Русский путь. 2006. С. 7–13.

Герман Дилигенский – мыслитель сегодняшнего и завтрашнего дня // Итоги двадцатилетия реформ… М.: ИМЭМО РАН, 2006. С.

57–59. То же: Мировая экономика и международные отношения.

2006. № 1. С. 49–50.

Дон Бенедетто Кроче и другие // Мировая экономика и между народные отношения, 2006. № 9. С. 88–95.

Мойше Зальцман – портной-мыслитель из Замостья // Мате риалы 13 Ежегодной Международной междисциплинарной кон ференции по иудаике. М.: Сэфер, 2006. С. 162–165.

История под вопросом, человек под вопросом… // Церковь и время. М., 2006. № 4 (37). С. 35–39.

Шифрограмма истории: к востоковедному прочтению ветхо заветных текстов // Глерию Широкову: я хотел бы с тобой погово рить. М.: Академия гуманитарных исследований, 2006. С. 209–223.

То же: Языки культур: образ-понятие-образ. СПб.: Русская христи анская гуманитарная академия, 2009. С. 197–224.

Между Универсумом и Землей (О «еврейских мотивах» в рос сийской философской мысли ХХ столетия // Россия и современ ный мир. М., 2006. № 4. (53). С. 172–185.

О недосказанном плюрализме. Рец.: Л. Н. Столович. Плю рализм в философии и философия плюрализма. // Tallinn: Ingri., 2005. 336 c. // Нева. СПб., 2006. № 2. С. 211–213.

Средние века: становление цивилизационного лика Европы // Цивилизации. Вып. 7. М.: Наука, 2006. С. 129–164.

Владимир Соловьев: христианская ревизия «схоластики» пози тивизма // Страницы. Богословие. Культура. Образование. М., 2006.

Т. 11. Вып. 2. С. 180–187. То же: Вестник Тверского гос. универси тета. 2007. № 3 (31). С. 53–69;

Dziedzictwo chrzeciskiegoWschodu I Zachodu. Midzy pamci a oczekiwanien. Czstochowa: Akad. Im. J.

Dugosza. 2006. S 357–363.

Средоточие жизни // Дом Куниных. Воспоминания. Из литера турного наследия. М.: Композитор, 2006. С. 339–346.

Введение // Латиноамериканская цивилизационная об щность в глобализирующемся мире. Т. 1. М.: ИМЭМО РАН.

2007. С. 5–8.

Воспоминания о Ю. А. Замошкине // Замошкин Юрий Алек сандрович (1927–1993) Сб. воспоминаний. 2 изд. М.: МГИМО– Университет, 2007. С. 116–123.

Дилигенский Герман Германович // Московская энциклопедия.

Т. 1. Кн. 1. М.: Москвоведение, 2007. С. 501.

К самопознанию поэта: польская дворянская романтическая культура в поэтическом логосе Бориса Пастернака // Польская культура в зеркале веков. М.: Материк, 2007. С. 399–416.

Цивилизационные парадоксы США: взгляд из России // Миро вая экономика и международные отношения. 2007. № 9. С. 106–113.

Цивилизационные судьбы России // Россия и современный мир. 2007. № 3. С. 83–102.

Духовная динамика Индии: древность и современность // Вос ток (Oriens) 2008. № 3. С. 146-155.

Дон Бенедетто и иже с ним: итальянская философская мысль ХХ столетия глазами российского историка // IХ Социологические чтения преподавателей, аспирантов и студентов. Межвузовский сборник научных трудов. Пенза, Пензенский государственный пе дагогический университет, 2007. С. 13-27.

Пейзаж после битвы Рец.: Атлас современной религиозной жизни России. Т. 1. М.: Летний сад, 2005. 621 с.;

Т. 2. М.: Летний сад, 2006. 687 с. // Отечественные записки. М., 2007. № 2. С. 360–362.

Судьбы Европы и недоученные уроки Холокоста // Мировая экономика и международные отношения, 2007. С. 95-102.

Индология и индо-логика: послесловие к книге Т. Г. Скорохо довой // Скороходова Т. Г. Раммохан Рай Родоначальник Бенгаль ского возрождения. Опыт аналитической биографии. СПб.: Але тейя, 2008. С. 351–361.

Религия – цивилизация – революция: к философии истории Шмуэля Ноаха Айзенштадта // Материалы XV ежегодной междис циплинарной конференции по иудаике. Ч. 1. М.: Сэфер / Инслав РАН, 2008. С. 188–193.

Латинская Америка и Россия: цивилизационные параллели // Мировая экономика и международные отношения. 2008. № 2. С.

104–110.

Священник Георгий Чистяков: личность, тексты, смыслы // Хрiстiанос. XVII. Рига: ФиАМ. 2008. С. 278–293.

Судьбы России: цивилизационный анализ // Мировая эконо мика и международные отношения. 2008. № 3. С. 70–80.

Цивилизационная теория: познание истории – познание сов ременности // Мировая экономика и международные отношения.

2008. № 8–9.

Современное и библейское в наследии Вл. Соловьёва, или о ду ховных предпосылках соловьёвского «либерализма» // Соловьёв ские исследования. Вып. 16. В. С. Соловьёв в истории философии М., 2008. С. 17–37;

То же: Х Социологические чтения преподава телей, аспирантов и студентов. Межвузовский сборник научных трудов. Пенза, Пензенский государственный педагогический уни верситет, 2008. С. 129–144.

Философ моей жизни // Соловьевские исследования. Вып. 20.

Иваново, 2008. С. 141–144.

Religious Literature Study Center // Keston Newsletter. Oxf. 2008.

№ 7. P. 18–19.

Библейский реализм, или «оправдание» истории в трудах позд него Соловьева (вместо послесловия) // Красицкий Я. Бог, человек и зло. Исследование философии Владимира Соловьева. М.: Про гресс–Традиция, 2009. С. 427–444.

«Двери вечности»: Вера и наука в оде Г. Державина «Бог» // Пути Гермеса. Международный симпозиум. Материалы. М., Центр книги ВГБИЛ, 2009. С. 58–76.

Выступление на дискуссии // Цивилизации в глобализиру ющемся мире. Предварительные итоги междисциплинарного про екта. М.: ИМЭМО РАН, 2009. С. 130–134.

Глобалистика и мир цивилизаций: теоретические вопросы // Цивилизации в глобализирующемся Мире. Предварительные итоги междисциплинарного проекта. М.: ИМЭМО РАН, 2009. С.

112–117.

«На земле живых»: Судьбы и значение цивилизационного дис курса в истории мысли и практики // Цивилизации в глобализи рующемся мире. Предварительные итоги междисциплинарного проекта. М.: ИМЭМО РАН, 2009. С. 12–23.

Евреи философствуют… К изучению историко-философс кого процесса (XIX-XXвв.) // От Библии до постмодерна. Статьи по истории еврейской культуры. М.: Текст / Книжники, 2009. С.


126–136.

Живое и мертвое, или еврейские смыслы в философском насле дии Эриха Фромма // Материалы 16 ежегодной междисциплинар ной конференции по иудаике. Ч. 2. М.: Сэфер, 2009. С. 166–169.

Кавказский регион: социокультурные и религиозные пробле мы // Россия и мусульманский мир. М, 2009. № 12 (210). С. 70–83.

Наука как методологическая «ревизия». Рец.: Алаев Л. Б.

История Востока… М.: РОСМЭН, 2007. // Мировая экономика и международные отношения, 2009. № 7. С. 123–127.

Памяти Р. М. Капланова // Проблемы еврейской истории. Ч. 2.

М.: Книжники, 2009. С. 46–47.

Религиозная динамика эпохи постмодерна // Мировая эконо мика и международные отношения, 2009. № 2. С. 93–100.

Смыслы как при-знание // В поисках теории российской ци вилизации: памяти А. С. Ахиезера. М.: Новый хронограф, 2009.

С. 323–338.

Власть, человек и мысль (Политологические размышления над библейскими текстами) // Мировая экономика и международные отношения, 2010. № 4. С. 101–107.

Поэтические сборники Странное знанье. Стихи разных лет. М.: УРСС, 1999. 96 с.

На сбивчивом языке. 101 зарисовка в пути. М.: Рудомино, 2005.

46 с.

По белу свету… Книга стихов. М.: Рудомино, 2007. 168 с.

Бельский В. А., Рашковский Е. Б. Полярная звезда. Книга гра фики и стихов. М., 2010. 100 с., 47 илл.

I. ВОСТОКОВЕДЕНИЕ 1. Иудаика A. M. Sivertsev FAMILY AND SOCIETY IN JUDEA, AND THE ARRIVAL OF HELLENISM There is a growing consensus among scholars that the Hellenistic kingdoms, which emerged in the wake of conquests of Alexander the Great, have to be seen as direct successors of the Achaemenid Persian Empire and its political legacy. The break between the two periods pos tulated by an earlier historiography is increasingly called into question.

The continuity is especially evident in the case of the Seleucid Empire, which in many respects took over and further developed the political and administrative structure of the Achaemenid kingdom. The organi zation of the imperial provinces provides one of the prime examples of such continuity. As far as Judah is concerned, the decree issued by An tiochus III confirming Jewish privileges was remarkably similar to that issued by Cyrus the Great according to the Bible. The formal status of Judah as a temple-centered state was recognized in both documents and both of them contain similar provisions deemed to ensure the economic and political well being of the temple and its servants. In this respect Jerusalem fit into a general pattern of neighboring Near Eastern cities, which demonstrated remarkable continuity with pre-Hellenistic times, even while adopting some Hellenistic institutions and cultural conven tions. There is no wonder, then, that basic social structures typical for the Persian period would continue to exist in the early Hellenistic period as well. An extended family fulfilling important public functions would constitute one such structure. And similar to the Persian period, it would provide a basis for the religious movements of the time.

A number of leading families that constituted the local Jewish and Samaritan elite continued to play a dominant role in the society well into the Hellenistic period. These included the family of high priests in Reprinted by permission of Brill from Households, Sects, and the Origins of Rab binic Judaism, by Alexei M. Sivertsev, Supplements to the Journal for the Study of Juda ism 102. Copyright © 2005 by Koninklijke Brill NV, Leiden, The Netherlands.

© A. M. Sivertsev, Jerusalem that continued to function uninterrupted under the Greek government. The legend in [2: 11, 325–339] about the meeting between Alexander the Great and the High Priest goes to great lengths in order to emphasize recognition of the High Priest by the new Hellenistic rulers of the Near East. It thus stresses the continuity between the leadership of Achaemenid Yehud and that of Hellenistic Judah, just as it does the continuity between the Persian leadership and Alexander. Such an ap proach may constitute the greatest historical value of this otherwise leg endary account. Indeed, with the disappearance of Persian governors, the public role of the high priest reached new heights, as he became the only de facto administrator of Judah. Elias Bickerman has correctly observed that it is only during the early Hellenistic period that we can speak of high priests as true leaders of the Jews in both the religious and administrative realms.

Similar to the Judaean high priests, the family of Sanballat in Sa maria preserved its status during the early Hellenistic period. Antiqui tates’ story about Sanballat and his son-in-law Manasseh, who acquired permission from Alexander to build the temple on Mount Gerizim, is another legend that reflects unbroken continuity of regional leadership [2: 11, 321–325 and 340–345]. Sanballat changed his allegiance from Darius to Alexander and might have even supplied auxiliary troops for Alexander’s conquest of Egypt. The story of the temple on Mount Ger izim is important not only because it reflects ongoing local control on the part of provincial magnates of Achaemenid times, but also because it demonstrates uninterrupted continuity of their inter-family relation ships and marriage alliances. During his tenure as a governor, Nehemiah attacked the political and marriage alliance between one of the sons of the high priest Jodaiah and a daughter of Sanballat (Neh 13:28). Antiq uitates’ story starts with the description of a similar marriage between Manasseh, the brother of high priest Jaddua, and a daughter of another Sanballat, apparently the direct descendant of Nehemiah’s adversary [2:

11, 302–312]. This marriage, according to Josephus, would eventually result in the building of the temple on Mount Gerizim with Alexander’s connivance. In other words, not only individual families that defined Judaean and Samaritan politics remained the same, the patterns of their family relationships also remained unchanged from the Achaemenid to the early Hellenistic period. The local provincial structure passed on in its entirety and complexity from one epoch to another. Change took decades (if not centuries) to materialize.

Nehemiah’s opponents included not only Sanballat but also one To biah «the Ammonite slave» (Neh 2:10 and 19). Most likely Tobiah of Ne hemiah’s times was a direct ancestor of the powerful Tobiad clan, known to us from the «Tobiad romance» in [2: 12, 160– 236] and the Zenon papyri. In both cases we are dealing with a powerful feudal family resid ing in Trans-Jordan but actively involved in Jerusalem affairs. It is possi ble, indeed, that the family originally returned from the exile along with other clans in the time of Sheshbazzar and Zerubbabel. In addition to the name «Tobiah», passed on from one generation to the next within the family, and the family’s headquarters in Trans-Jordan, the Tobiads both in Achaemenid and Hellenistic times maintained close relationships with Jewish elite in general and with the high priestly family in particular.

In Nehemiah’s times, priest Eliashib «was connected by marriage» with Tobiah (Neh 13:4). The support for Tobiah among Judaean aristocracy overall was very strong. As Nehemiah observes in his memoir:

In those days the nobles in Judah kept sending letters to Tobiah, and receiving replies from him, for many in Judah were in league with him, because he was a son-in-law of Shecaniah son of Arah, and his son Jehohanan had married a daughter of Meshullam son of Berechiah (Neh 6:17–18).

Tobias’ influence was based on his family connections with leading aristocratic clans of Judah. The same situation persisted into the Hel lenistic period. Joseph in the «Tobiad romance» is the son of Tobias and the sister of Onias, the high priest, and receives support from «his friends in Samaria» for his journey to the Ptolemaic court [2: 12, and 168]. On the other hand, both Achaemenid and Hellenistic Tobi ads had vassal-like relationships with central authorities and apparently were allowed to have their own military contingents to maintain order in the region. Indeed, the pejorative «Ammonite slave» of Nehemiah may reflect exactly this kind of relationship, whereas the Zenon papyri and the «Tobiad romance» attest the same type and level of relationship for the Ptolemaic period [2: 12, 230–233].

The Tobiad castle at ‘Araq el-’Amir in Jordan physically embodies and displays both change and continuity between the governing structures of Achaemenid and Hellenistic Judah. According to Josephus, Hyrcanus, the son of Joseph the Tobiad and one of the main characters of the «Tobiad Ro mance», built this castle sometime in the late third century BCE. Physical remains of the manorial complex, which exist today, seem to confirm this picture. This complex was likely built around 200 BCE and thus should be identified with the castle of Hyrcanus described by Josephus. On the oth er hand, the site of the castle demonstrates clear signs of continuity with earlier periods. Two Aramaic inscriptions carved on the facades of two large halls hewn in nearby cliffs mention «Tobiah» and have been dated to a chronological range from the fifth to third centuries BCE by most epigraphers, although others date them around the time of Hyrcanus. The Zenon papyri also mention the fortress of a local grandee Tobias around the year 259 BCE [1: 1, 118–221]. Even though the excavated building may be relatively recent, it was most probably built on the site that be longed to the Tobiad family. Many scholars believe that the earlier Tobiad residence (the «birta» of the Zenon papyri) was located nearby, whereas present day remains at Qasr el Abd constitute a Hellenistic architectural elaboration of the traditional power seat of the Tobiad family. At any rate, the area where the castle was built has clear signs of continuous associa tion with the Tobiad clan, going all the way back to the early post-exilic period. Moreover, despite its relatively late construction, the architecture of the castle itself is by no means exclusively Hellenistic. Rather it reflects a peculiar blend of Greek and Near Eastern artistic motifs, thus reflecting the dual cultural identity of its inhabitants. Those who lived there were by no means a «new elite» of the land and they did not present themselves as such. Rather they were members of the old aristocracy, willing to embrace the changes in civilization and play by the new rules. Overall, similar to the families of Sanballat and the high priests in Jerusalem, the Tobiad clan emerged during the Achaemenid reign as a major power broker in the region and retained this status (both locally and with the central govern ment) in early Hellenistic times. The basic power structures of Judah and Samaria survived the transition from the Achaemenid to the Hellenistic period without any noticeable change.


Underlying problems also remained the same. Throughout the Ach aemenid period, boundaries and responsibilities within the political life in Judah remained remarkably ill-defined. Non-priestly families repeat edly tried to assert their influence over temple affairs, whereas the high priest’s authority was steadily expanding into the areas of provincial ad ministration. The ongoing intermarriage between high priestly and lay families only contributed to general confusion and enabled various fam ily members to seek extended powers. Thus, priest Eliashib, «who was appointed over the storerooms of the house of our God», allowed his rel ative Tobiah to make use of a large room within the temple complex. In this room, «they formerly had kept the grain-offering, the frankincense, the temple vessels, the tithes of grain, new vine, and oil prescribed for the Levites, singers, and door-keepers, and the contributions for the priests»

(Neh 13:4-5). In a similar way, Hyrcanus son of Tobias («a man of very high standing», according to 2 Macc 3:11) had his money deposited for safekeeping in the temple during the Seleucid rule. The family-based na ture of public institutions in the restored Jewish community rendered such formal distinctions as «priestly» and «lay» irrelevant.

The events of the Achaemenid period proved time and again just how blurred were the borders between «priestly» and «lay» aristocracy.

Nehemiah’s policy of administrative and religious reforms had direct consequences for the temple (as can be seen from the covenant in Ne hemiah 10, discussed above). He eventually set out to regulate marriage laws for the priesthood, although his success in this respect must have been limited (Nehemiah 13). In general, the interference of lay leaders with temple affairs becomes something of a pattern during the Achae menid period. On the other hand, the alleged struggle between the high priest Joshua and Zerubbabel at the onset of the Restoration, as well as fourth century Achaemenid coins mentioning «Yohanan ha-Kohen», may indicate that the high priestly family also tried to establish its con trol over the political and social affairs of the province. In other words, the lack of a clear distinction between priestly and lay aristocracy is something that defines Jewish history of the Second Temple period from its inception. Individual aristocratic clans that constituted the backbone of the restored Jewish community tended to cross boundaries between priestly and lay families in both directions. This led to profound uncer tainty about their respective responsibilities. The priesthood’s monopoly over temple affairs was repeatedly called into question by non-priestly aristocratic clans.

The same situation characterized the Hellenistic period as well. Jo seph the Tobiad acquired the right to collect taxes for Ptolemy at the expense of his priestly uncle Onias. Later, one Simon (who was an ad ministrative official in the Temple) and his brother Menelaus (who was entrusted with bringing tax-money to Antiochus and thus probably occupied a similar administrative post) launched a concerted attack to deprive the Oniads of the high priesthood [2 Macc 3:4–6 and 4:23–25].

The internal politics, defined by the ongoing struggle among leading Judaean and Samaritan clans, thus persisted well into the Hellenistic pe riod. The political culture of fluidity within the administrative system, which derived from the social importance of individual families and family-based institutions (such as the priesthood), continued to deter mine Judaean politics during most of this time. In this respect, too, Ptol emaic and Seleucid Judah was a direct heir to Achaemenid Yehud.

It only seems logical then that religious movements in Hellenistic Judaea shared a number of common characteristics with religious move ments of the Achaemenid era. When Menelaus attempted his reforms, he was acting in a way that was similar to Nehemiah’s policy several cen turies earlier. Both Nehemiah and Menelaus were leaders of aristocratic factions who challenged high priestly claims to wield exclusive power in Temple affairs. In both cases these factions were backed by the power of a foreign king who exercised his right of patronage over the Temple.

Finally, in both cases the leaders who challenged the existing status quo proposed drastic religious reforms that polarized the people and led to civil disturbances. Phenomenologically, the sweeping Hellenization ini tiated by Menelaus was not all that different from Nehemiah’s reforms.

There are abundant reasons to believe that the latter owed a great deal to cultural and administrative tastes of the Achaemenid court, as well as cultural and religious convictions of aristocratic Jewish refugees who allied themselves with this court. In the same way, Menelaus’ attempt to transform Judaism owed a great deal to cultural tastes and religious convictions of Jewish aristocracy that allied itself with Hellenistic rul ers. In both cases religious ideologies of the reformers were contested by staunch opposition of the more «traditionalist» local Judaean popula tion whose practices these reformers sought to transform (and, perhaps, «civilize»).

Even the administrative means of enforcing the reforms remained the same. An alliance of aristocratic clans centered around the fami ly of Nehemiah was a main driving force behind Nehemiah’s reforms.

The «community of the exile» (cemented by ideological bonds as well as family ties) established itself as a kind of military colony in Jerusa lem. The same was probably true of Menelaus’ movement. We know that Menelaus’ family formed its backbone, and there are indications that the movement itself can be described as a loose alliance of aristocratic clans united around a particular understanding of Judaism (2 Macc 4: and 29). The foundation of the Akra might have played the same role of establishing an ideologically motivated military colony as the «commu nity of the exile» did. Phenomenologically, religious movements of Ach aemenid and Hellenistic Judaea shared the same main characteristics.

In both cases alliances of aristocratic clans driven by similar concerns and ambitions dominated the religious scene, just as they dominated political and social life of both Achaemenid and Hellenistic Judaea.

The continuity between the two periods was not limited to leading aristocratic clans. It appears that social and administrative structures on the village level also remained the same as those in Achaemenid times.

We have mentioned above that families constituted the main building blocks within the restored community of Judah, whereas «heads of the families» provided local leadership and day-to-day administration of lo cal affairs. It seems that this deeply patriarchal nature of the local Jewish society persisted well into the Hellenistic period. One of Zenon’s letters reports how his agent together with the agent of a local official unsuc cessfully attempted to collect money which one Ieddous owed Zenon.

When they confronted Ieddous and produced a letter authorizing the collection, he «laid hands on them and threw them out of the village» [2:

l, 1, 129–130]. We do not know anything else about Ieddous, but there has been a scholarly consensus that he, most probably, was one of the local «sheikhs» or «village strongmen» who controlled everyday affairs in the Judaean countryside. Most of these people were local landown ing magnates of means, who demonstrated relative independence from central authorities in Jerusalem, or even, as Ieddous’ affair proves, from the imperial authorities. In the Achaemenid period these people would probably be known as «heads of the families» who effectively controlled the countryside and were occasionally convened by the leaders of the province to make decisions about public affairs.

Although we know precious little about Ieddous and the nature of his authority in his home village, the book of Judith provides addi tional important information about the organization and functioning of village administration during the Hellenistic and early Hasmonean period. This administration looks remarkably similar to what we have observed for the Achaemenid period. Despite the book’s emphasis on the figure of Judith and her individual heroic and religious qualities, it also reflects what would be typical local leadership under normal circumstances. At the moment of Holophernes’ attack the town of Bethulia was governed by the «town magistrates then in office, Uzziah son of Mica, of the tribe of Simeon, and Chabris son of Gothoniel, and Charmis son of Melchiel» (Jdt 6:15). Under exceptional circumstanc es that went beyond daily administrative routine these three would summon «elders of the town» for public assembly.

The latter would often come accompanied by «all the young men and women», appar ently their family members (Jdt 6:16). In fact, the three magistrates are sometimes also called «elders» (Jdt 8:10 and 10:6). It seems that lo cal paterfamilias held administrative posts in turn, thus guaranteeing equal distribution of public obligations among local households. The distinction between household and village administration was virtu ally non-existent: after the public assembly one of the magistrates Uz ziah gave a feast for the elders at his home and offered his house to the Assyrian defector Achior for residence and protection (Jdt 6:21). The heads of families continued to control life in the Judaean countryside as they had during the Achaemenid period. The patriarchal family re mained the main social unit within Judaean society.

The household serves to provide identity for Judith herself, in spite of the story’s focus on her individuality and personal heroism. Jdt 8: introduces her by recalling Judith’s genealogy. Jdt 8:2-8 tells about her deceased husband Manasses, «who belonged to the same tribe and clan as she did». Jdt 8:7 specifically mentions that «Manasses had left her gold and silver, slaves and slave-girls, livestock and land, and she lived on her property». Judith’s status in the local society is determined by her family’s prosperity. She is a widow of one of the local «elders», «sheikhs», or «village strongmen», inheriting his status and wealth after his death.

Her faithfulness to her deceased husband makes her rightful heir of his property (Jdt 8:4–6 and 16:22). Prior to her own death, she divides her property «among all those who were most closely related to her hus band, and among her own nearest relations» (Jdt 16:24). The traditional household is always present behind Judith and marks her status in the society. The author both introduces her and concludes her story by re ferring to her family and that of her husband. The book of Judith seems to reflect the changing cultural tastes of some of the «heads of fami lies» that dominated political and social landscape of rural Judah during the Achaemenid and Hellenistic periods. The novelistic portrayal of an aristocratic Jewish woman displaying both traditional family piety and personal heroism reflected increased cultural sophistication (and Hel lenization?) within these circles.

It was precisely this group of people that was most affected by the spread of Hellenistic reform initiated by Menelaus and his friends in BCE. The Hasmonean family probably belonged to the category of «vil lage strongmen» with Ieddous and, possibly, the Tobiads (although the latter seem to have occupied a more elevated social and political status than the first two). The Seleucid official who came to Modein addressed Mattathias, the patriarch of the Hasmonean clan, as a «leader, honored and great in this town, and supported by sons and brothers» (1 Macc 2:12). Mattathias is depicted here surrounded by his family as would be appropriate for any «head of the family» of either the Achaemenid or the Hellenistic period. It was indeed Mattathias’ immediate family that constituted the core of the original revolt when he and his sons took to the hills after killing a local renegade Jew along with the Seleucid of ficial (1 Macc 2:28). But the Hasmonean reaction to persecution was not the only way out. Both 1 and 2 Maccabees contain a series of leg endary accounts of Jews who chose martyrdom over submission to the «evil decrees» of Antiochus. In most cases, these stories emphasize the heroism and self-sacrifice of families rather than individuals. Indeed, Macc 1:54–61 describes the persecution itself as a house to house search intended to root out Judaism and targeting specific families rather than the people of Israel as a whole. After the «abomination of desolation»

was set up on the altar of the temple, reformers began to build pagan altars «in the towns throughout Judaea». More specifically, «the incense was offered at the doors of the houses and in the streets» (1 Macc 1:55).

The second stage of the reforms is described as involving family-based Jewish observances. The story continues that persecutors «put to death women who had had their children circumcised. Their babies, their families, and those who had performed the circumcisions were hanged by the neck» (1 Macc 1:60–61). 2 Macc 6:10–11 provides a more de tailed version of the same story. It describes how two women who had had their children circumcised were brought to trial. Then, «with their babies hanging at their breasts, they were paraded through the city and hurled headlong from the ramparts».

The culmination of the persecution account in 2 Maccabees comes with the story of a mother and her seven sons, tortured and executed by Antiochus himself for their refusal to transgress ancestral laws (2 Macc 7:1–42). It emphasizes the heroism of the righteous family and its readi ness to die rather than commit sacrilege. The story expects the vindica tion of the righteous after their death by means of resurrection as well as the punishment of the wicked. Indeed, it is a series of righteous martyr doms that sets the stage for the Maccabean revolt and victory over the persecutors. From our perspective it is important to observe that mar tyrdom accounts in 2 Maccabees tend to focus on families rather than individuals. Eleazar, whose story precedes that of the seven brothers and their mother, is exceptional in this respect. However, if we accept theory that in the original version of the account Eleazar was father of the seven brothers, even this exception disappears. In addition to the Hasmonean militancy, both 1 and 2 Maccabees reflect an ideology of martyrdom and passive resistance to religious persecution. Just as the Hasmonean family embodies the ideal of armed resistance, other families embody the ideal of righteous martyrdom leading to the eventual vindication of the pious and destruction of the wicked. Whereas the pro-Hasmonean 1 Maccabees dismisses this trend as an idealistic curiosity, 2 Maccabees takes a much more sympathetic look at it. Both works, however, recog nize that families provided major resistance to Hellenizers’ attempts to spread their version of Judaism throughout the Judaean countryside.

Armed resistance and peaceful martyrdom were the two alternative ide ologies used at this initial stage.

If 2 Maccabees’ account of Jewish martyrs culminates with the story of the seven brothers, 1 Maccabees’ (much less sympathetic) treatment ends with the story of «many» who escaped to the desert and mountains «taking their children and their wives and their livestock with them»

(1 Macc 2:30). When royal troops surrounded them on the Sabbath, these families refused to fight in order not to profane the Holy Day and were all slaughtered: «men, women, and children, up to a thousand in all, along with their livestock» (1 Macc 2:38). As finds in the Wadi Dali yeh show, the Desert of Samaria, where these families most probably tried to escape, served as a classic site of refuge for the local population from at least the times of Alexander the Great. The evidence of a mass slaughter of refugee families found in that area, dating to the time of the unsuccessful Samaritan rebellion against Alexander, along with docu ments discovered there, proves that the practice of seeking refuge in the hills was widespread among the local population. Those who fled to the Wadi Daliyeh in the time of Alexander were relatively prosperous land owners. Their status was apparently the same as that of the families in Ezra-Nehemiah and Judith discussed above. The martyrs described in Maccabees apparently belonged to the same social class, as parallelism and contrast between their behavior and the Hasmonean success story may indicate. The upshot of this parallelism would be to demonstrate how families coming from the same social background chose different ways to manifest their piety and that history eventually validated the more militant choice of the Hasmoneans. The political biases of 1 Mac cabees aside, the story of «Sabbath martyrdom» proves the centrality of prosperous landowning families to the resistance against Hellenistic reforms. The militant response of the Hasmoneans was not a commonly shared ideal within this group. Another ideal had to do with passive resistance, escape into the wilderness and, if necessary, martyrdom. We shall see later on that at early stages in its history the Dead Sea Sect fol lowed the same pattern.

Finally, there were those who fully embraced the reforms or, at least, did not oppose them. It seems that multiple cultural and religious identi ties were the norm of the day for many (if not most) Jewish households.

Earlier in the period Hecateus of Abdera noted that contemporaneous Jewish families followed both native (legislated by Moses) and foreign practices on such key occasions as marriage and the burial of the dead.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.