авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Амурский государственный университет Биробиджанский филиал РЕГИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Что касается пирофилии и пиротехнического стереотипа природопользования, взятых нами в качестве индикатора роли природопользования в эволюции социально территориальных систем, то участие территориального инстинкта в их проявлении и транс формации не столь однозначно как выше приведённых инстинктов. Пуская пал с любой це лью, человек сжигает, прежде всего, свою территорию. На начальной стадии такого воздей ствия на природные системы своей территории увеличивается фитоценотическое, ланд шафтное и, часто, видовое разнообразие. Это, а также облегчение труда по добыванию пи щевых ресурсов (собирательство, охота, земледелие) служат оправданием столь разруши тельного воздействия на свою территорию. Дальнейшая пирогенная деградация ландшафтов может происходить медленно, на протяжении нескольких поколений. Это смещает понятие нормы, люди привыкают к новому состоянию природной среды, полагая, что так и должно быть. Это смещение нормы усиливает убеждённость в пользе пожаров, которая, в свою оче редь, усиливается иллюзией целесообразности и улучшения качества и доступности ресур сов. Остановить разрушительное сжигание своей территории может только осознание непри емлемости подобных действий, основанное на разуме, знаниях и чувстве ответственности перед нынешним и последующим поколениями, или столь масштабная, глубокая и, главное, быстрая трансформация среды, которая поставит социум на грань выживания. Однако далеко не всегда разум выполняет свои функции контроля инстинктов. Часто разум состоит на службе у инстинкта и употребляется, всего лишь, для поиска (или придумывания) аргумен тов, оправдывающих разрушительные методы природопользования. Ярким примером этого являются модные сейчас рассуждения о пользе и даже необходимости (!) рукотворных пожа ров, о любви к природе, которая управляет действиями охотников-спортсменов, ритуальное целование и отпускание в водоём рыболовами-спортсменами рыбы, изувеченной зазубрен ным стальным крючком. Невозможно разглядеть экосистемную пользу в собирании диких цветов или рубке хвойных деревьев, предназначенных сыграть последнюю в их жизни роль новогодней ёлки. В этом случае разум используется только для того, чтобы доказать, что эти действия не наносят экосистемам значительного урона, а также обосновать тезис о необхо димости удовлетворения потребностей людей, сколь абсурдными они на самом деле ни бы ли.

Инстинкт собственности Этологи выделяют его как достаточно древний инстинкт, присущий многим млекопи тающим и птицам, особенно тем, кто способен накопить и спрятать1. У человека этот ин стинкт в процессе эволюции усиливается и развивается, пронизывая все сферы жизни. Осо бенно ярко проявляется инстинкт собственности при земельных отношениях. Доказатель ством тому служит неистребимое стремление к возврату частной собственности на землю в тех социальных системах, где подобная собственность была упразднена. Мало того, даже в системах с гипертрофированным обобществлением любых ресурсов, в том числе земельных, собственность на землю может проявляться в виде длительного пользования, закрепленного правовой системой государства, или (и) в виде самозахватного пользования. Последнее осо бенно ярко проявляется в регионах нового освоения, в том числе на Дальнем Востоке Рос сии.

Инстинкт собственности, не регулируемый государственными или иными системами, принимает крайне уродливые формы и приводит к негативным последствиям. Если устойчи Дольник В.Р. Непослушное дитя биосферы. Беседы о человеке в компании птиц и зверей. - М.: Пе дагогика-пресс, 1994. - 208 с.

вое существование пиротехнического стереотипа природопользования и разгул огненной ру котворной стихии признать уродливым негативом, особенно в 21 веке, то причины этой уродливости связаны, в том числе, и с вопросом о собственности на землю.

Самозахват земли как норма бытия сложился на Дальнем Востоке России с самого начала его российского освоения. Подобная практика была обусловлена, прежде всего, избы точным количеством пригодной для сельскохозяйственной обработки земли и слабым кон тролем использования земли со стороны государства. Фактически на рубеже 19-20 веков на Дальнем Востоке благодаря самозахвату сформировалась особая форма подсечно-огневого полукочевого залежного земледелия, которое было возможно только благодаря повсемест ному и бесконтрольному использованию огня в качестве орудия труда. В истории России за хватное право усиливалось в периоды земельных реформ, давления на население админи стративного или военного характера, стимулирующих переселенческую активность населе ния (Пономаренко, Пономаренко, Хавкин, Офман, 1996). Самозахват земли с целью введения её в сельскохозяйственный оборот является следствием сложившейся социально экономической ситуации, и ведёт к радикальной трансформации целых ландшафтов, унифи кации экосистем и истреблению коренной растительности. Длительное существование воз можности самозахвата приводит к формированию многоземелья, а также соответствующих ему менталитету и стереотипов природопользования1.

Описанная ситуация даёт пример реализации инстинкта собственности в условиях су ществования государства со всеми его контролирующими функциями. Если государственные механизмы не работают, в хозяйственный оборот вовлекаются большие территории. При этом возможно только экстенсивное земледелие, усиление конфликта природопользователей и использование низкоэффективных методов природопользования. Эта ситуация влечёт за собой крупномасштабную деградацию экологических систем, низкий уровень ресурсообес печенности населения и высокий уровень его уязвимости. При этом применение огня и раз рушение среды становятся условием существования и стратегией развития, ведущей к быст рому исчерпанию базовых природных ресурсов Инстинкт подражания Человек как коллективное животное очень нуждается в консолидирующем начале. Ин стинкт подражания обеспечивает консолидацию общества по принципу быть как все и как всегда. Эта инстинктивная особенность способствует, прежде всего, формированию стерео типов природопользования. Причем, наиболее древние стереотипы остаются устойчивыми даже в условиях дефицита ресурса, породившего данный стереотип. Это означает, что ин стинкт подражания, абсолютно необходимый для существования общества, в области приро допользования часто может быть экологически неадекватным, порождая экологические про блемы.

Только инстинкт подражания лежит в основе традиции приносить в дом новогоднюю ель. Этот же инстинкт поддерживает привычку применять огонь в природопользовании.

Именно этот инстинкт переводит действия большинства в стереотип и воспроизводит давно ставшие неадекватными нормы жизни.

Инстинкты уникальные Инстинкт земледелия Если инстинктивная суть собирательства и охоты мало у кого вызывает сомнения, то наличие инстинкта земледельца может показаться спорным, прежде всего, по причине слож ности этого явления. Собственно земледелием и скотоводством, то есть сельским хозяй ством, занимаются только люди и муравьи, но сравнивать эти два вида в рассматриваемом контексте будет некорректно. Между тем, этологи настаивают на бесспорном существовании Сухомлинов Н.Р. Захватное право в период первоначального сельскохозяйственного государствен ного освоения на юге Дальнего Востока в конце XIX - начале XX веков: реализация и последствия // III Раддевские чтения. Время. События. Люди: материалы науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию ЕАО / сост. Е.А. Кузнецова;

гл. ред. О.П. Журавлёва;

правительство ЕАО;

ОУНБ им. Шолом Алейхема. – Биробиджан: Издательский дом “Биробиджан”, 2009. – С. 70-77.

инстинкта земледельца на том простом основании, что людей, так же как и в случае с охотой и собирательством, можно разделить на две части – на тех, у кого есть непреодолимая страсть к земледелию, и на тех, кто предпочитает этим не заниматься без крайней на то необходимости. Земледельческий инстинкт приобретён человеком достаточно поздно, когда естественный отбор приобрёл несколько иные черты, чем у всех обычных животных. Он был приобретён тогда, когда общество, породившее его, вынуждено было в силу своей много численности, отказаться от промысла как основного метода добычи продуктов питания и пе рейти к более интенсивным способам добычи базовых ресурсов.

Дольник В. Р. считает, что земледелие и охота как основной метод природопользования возникли почти одновременно, а земледелие может быть и раньше. «Вот современные дати ровки, полученные радиоуглеродным методом. Пшеницу культивировали как дополнитель ный источник питания уже 50 тыс. лет назад. Саванну начали регулярно выжигать… тоже тыс. лет назад. Коллективная охота на крупных животных началась 30-40 тыс. лет назад»

(1994, с. 14). К этой цитате следует добавить комментарий: под охотой здесь понимается не просто добывание мяса диких животных, а главную форму природопользования, когда охота была основным источником пропитания, что возможно только при коллективной охоте на крупную дичь. Такая форма природопользования породила палеолитическое общество, кото рое исчезло вместе с объектами своей охоты.

Охота на крупную дичь требовала высокого профессионализма и разделения труда, по этому при относительно быстром истреблении ресурсов, значительно более быстром, чем в земледелии или скотоводстве, профессиональные охотники на крупную дичь либо вымерли, либо вынуждены были слиться с земледельцами. Возможно, именно этим и объясняется в нашем обществе наличие двух сильных инстинктов – охотничьего и земледельческого, кото рые в каком-то смысле даже полярны друг другу. Несмотря на это, оба они отложили свой отпечаток на формирование стереотипов природопользования.

Роль инстинкта земледелия в становлении и устойчивом существовании пиротехниче ского стереотипа природопользования состоит в том, что земледелие стало основой суще ствования человечества, в том числе и той его части, которая не занимается земледелием по тем или иным причинам. Прокормить семь миллиардов человек можно только с помощью земледелия и сопутствующего ему интенсивного животноводства, которое зиждется на том же земледелии. Причем, земледелие должно быть высоко интенсивным, то есть механизиро ванным, химизированным и вообще – наукоёмким. Земледелие в таком варианте несовме стимо с применением огня в качестве орудия труда при трансформации ландшафта по сле дующим причинам.

Во-первых, гореть просто нечему, поскольку распаханные территории – кормильцы че ловечества – в сезоны повышенной пожарной опасности содержат мало материала для рас пространения пожаров.

Во-вторых, выжигание растительности снижает плодородие почвы и изменяет влаж ностно-температурный режим, что, в конце концов, снижает и урожайность.

В третьих, агроландшафты, как правило, густо населены, что предполагает борьбу со всякими опасными ситуациями и, прежде всего, с пожарами.

В-четвёртых, интенсивное земледелие предполагает высокий уровень культуры обще ства и организации производства, что несовместимо с такой дикостью как поджигание сухой травы, то есть устройство искусственного пожара.

Перечень аргументов можно продолжить, хотя достаточно одного, последнего. Приме нять огонь при высоком уровне интенсивного земледелия всё равно, что орудовать камен ным топором, когда под рукой есть бензопила. И, тем ни менее, огонь в природопользовании применяют повсеместно, где это возможно и, в том числе, в зонах интенсивного земледелия.

Каждый год пожары бушуют в США (особенно в Калифорнии), Испании, Португалии, Гре ции, Австралии, России (на Дальнем Востоке и в Сибири – гарантированно, на остальных территориях - в особо засушливые годы). Ландшафтные пожары, происходящие от палов, являются обычным делом в Южной Америке, Индии, на всей территории Африки, где есть сплошной травяной покров, в Монголии и многих других странах, то есть - по всему миру, за исключением тех регионов, где применение огня в природопользовании невозможно по при родным условиям. Как видим, в одной компании находятся самые разнообразные страны: от самых высокоразвитых до стран с мотыжным земледелием или преобладанием кочевого ско товодства. Общим для них является пиротехнический стереотип природопользования.

Применение огня в природопользовании – один из наиболее древних способов воздей ствия на территорию. Если исходить из того, что человек разумный возник в Африке и там же начал применять огонь в природопользовании, то логично было бы предположить, что именно там и должны происходить наиболее крупномасштабные изменения в состоянии природной среды и базовых, то есть, прежде всего, пищевых, природных ресурсах, и именно там должна в первую очередь произойти трансформация пиротехнического стереотипа при родопользования с переходом в более щадящие формы природопользования. Однако именно рукотворный огонь виноват в крупномасштабном обезлесивании и расширении саванн за счёт листопадных лесов с переменным увлажнением, причём на большей части Африки огонь применяется в тех же масштабах, теми же методами и с теми же целями, как и во вре мена открытия центральной и южной Африки европейцами1.

Регулярное, долговременное и широкомасштабное пиротехническое воздействие на экосистемы с различными, чаще всего хозяйственными целями неоднократно производилось, производится и, видимо, еще будет производиться, людьми в тех точках планеты, где клима тические и растительные условия это позволяют. Кроме Африки, палы по-прежнему тради ционно применяются в Азии, Австралии, на Американском континенте. Не избежала этой участи и Европа, особенно западная и южная её часть. Огонь способствовал формированию специфических средиземноморских биогеоценозов, получивших название маки или ланды.

Тот же фактор в аналогичных природных условиях сформировал чаппарели в Калифорнии и Северной Мексике, а также прерии в центральной части Северной Америки, пампасы в Юж ной Америке и т.п2.

На российском Дальнем Востоке применение огня как орудия труда стало обычным де лом с первых дней его заселения русскими. Впрочем, огонь применялся и народами, насе лявшими Дальний Восток России и до его российской колонизации3. Воздействие огня при водило и приводит к радикальным изменениям облика эксплуатируемых экосистем, что, в свою очередь, вызывает изменения в человеческом обществе.

Такие изменения, например, могут привести развитие социально-территориальной си стемы в точку бифуркации и направить развитие из преимущественно земледельческого природопользования в преимущественно скотоводческую или, вообще, способствовать пере селениям из зоны экологической катастрофы. При этом вторичное освоение территории от нюдь не исключает воспроизведение всех прежних стереотипов природопользования, кото рые привели к радикальной трансформации ландшафта.

Общество, как и биологический вид, является продуктом эволюции, то есть накопления признаков, свойств, механизмов и структур, которые помогли ему (обществу) не только вы жить в данных природных, социальных и экономических условиях, но и создать механизмы воспроизводства своего обычного состояния. Одним из таких механизмов является, прежде всего, культура как система коллективного самоограничения и результат социального про гресса4. Человек, переезжая в новую социальную и природную среду, перевозит с собой весь социально-культурный багаж, который состоит из: традиций как алгоритма действий, вос производящих положительный опыт в конкретных социально-природных условиях, сово Рамад Ф. Основы прикладной экологии. - Л.: Гидрометеоиздат, 1981. – 544 с.

Вилли К. Биология. - М.: Мир, 1968. - 808 с.;

Одум Ю. Экология. - М.: Мир, 1986. Т.1. 326 с.;

Т.2. 376 с.;

Рамад Ф. Основы прикладной экологии. - Л.: Гидрометеоиздат, 1981. – 544 с.

Колонизационное значение земледелия в Приамурье / сост. С.П. Шликевич // Труды командирован ной по высочайшему повелению Амурской экспедиции 1911 г. - Вып. 5. - 142 с.

Назаретян А.П. Агрессия, мораль и кризисы в развитии мировой культуры (Синергетика социально го прогресса). - М.: Объединение «Книжник», 1995. - 168 с.

купности навыков и знаний, адекватных прежним условиям, стереотипов, ценностей и эмо циональных предпочтений. Всё это можно отнести к менталитету, сформированному в усло виях данной территории1.

Ярким примером проявления социального филогенеза в онтогенезе можно считать ис торию переселения людей на Дальний Восток России, которое проводилось с середины века преимущественно из Поволжья, Центрального Черноземья, с юга Украины, то есть из районов малоземелья, где повышенная плотность населения, особенно крестьян, обусловли вала формирование определённого менталитета, в соответствии с которым огонь в природо пользовании не применялся совсем или применялся крайне редко. Однако, попав на Дальний Восток, крестьяне начали освоение новой территории с выжигания растительности, прене брегая всеми нормами безопасности, морали и здравого смысла. Осваиваясь в новом регионе с необъятными просторами дикой природы, воспринимавшейся ими как враждебная среда, в борьбе с которой все средства хороши, эти люди повели себя так же, как их далёкие предки времён палеолита и неолита. Все стереотипы природопользования, традиции земледелия и землепользования, сформированные в метрополии, здесь были быстро забыты. Последующее формирование новых для России социально-территориальных систем на Дальнем Востоке, стремительное техническое и экономическое развитие никак не повлияли на отношение дальневосточников к природе, ставшей для них родной2.

По результатам массовых опросов, проведенных среди населения Архаринского района Амурской области и жителей Еврейской автономной области3, личных наблюдений возник новения и развития пожаров в Приамурье, а также анализа протоколов обнаружения лесных пожаров сотрудниками гослесоохраны палы в природопользовании применяются в следую щих случаях.

1. В сельском хозяйстве. Применение огня в этой сфере природопользования можно разделить на две части – выжигания в земледелии и в животноводстве, в том числе в пчело водстве. Объединяющим началом является использование огня в качестве средства борьбы с лесом, а именно: выжигание леса, кустарниковых зарослей, травы при разработке целины или при распашке заново залежных земель, при так называемой «подготовке» пастбищ и се нокосов и при регулировании видового состава растений-медоносов. При этом считается, что на гарях молодая трава растет быстрее, а это позволяет раньше естественного срока выгонять скот на молодую зелень. Такое мнение не совсем соответствует действительности – трава на гарях растёт не быстрей и не лучше, а часто гораздо хуже, чем на не горелых участках, но, поскольку на гарях устранён слой мёртвой органики, ростки травы видны раньше, что созда ёт иллюзию раннего появления молодой травы и позволяет скоту раньше её скусывать. Од нако при длительных выжиганиях продуктивность пастбища резко уменьшается за счёт из менения видового состава трав и количества биомассы. Огонь в земледелии применяется также при выжигании стерни на полях. При всей разрушительности для почвы и вообще не разумности подобных действий такое применение огня можно было бы вычеркнуть из спис ка факторов, способствующих появлению и распространению пожаров. На Дальнем Востоке поля часто соприкасаются с травяной, травяно-кустарниковой и лесной растительностью, поэтому огонь от стерни легко перебрасывается на нераспаханные участки. Этому способ ствуют сильные весенние и осенние ветры, возникающие в зоне муссонного климата. Мус сонный климат играет свою роль и в формировании привычки выжигать сенокосы. Сено на юге российского Дальнего Востока косят раз в сезон: в конце июня - начале июля. Однако в конце июля и в августе здесь идут интенсивные дожди, благодаря чему трава на сенокосах Сухомлинов Н.Р. Филогенез пиротехнического стереотипа природопользования и его онтогенез на Дальнем Востоке России // Россия в постреформенный период: региональный аспект: материалы все российской заочной конференции 1 сентября – 30 октября 2010 г. - Биробиджан: БФ АмГУ, 2010. - С.

183-186.

Там же.

Sukhomlinova V.V., Sukhomlinov N.R. Fire in the Far East: A Tool in Natural Resource Management, or Weapon of Destruction?/ Russian Conservation News.#7, 1996.

успевает подняться и даже бросить семена. Считается, что при ручном сенокошении (а мно гие полагают, что и при машинном) косить на следующий год по стерне невозможно, поэто му осенью или, чаще, весной, пускают пал, от которого огонь распространяется на большие расстояния и служит причиной сильных пожаров.

2. В собирательстве. Сборщики папоротника пускают пал, поскольку на гарях он вы растает раньше естественного срока и лучше виден. Кроме того, папоротник лучше растет при снижении затененности, а низовые пожары способствуют изрежеванию леса. Однако па поротники не выносят снижения уровня влажности, что неминуемо происходит при частых пожарах, поэтому при обезлесевании папоротники исчезают, а в поле интересов сборщиков попадают новые лесные участки, где папоротники формируют нижние ярусы лесных сооб ществ. Выжигание этих участков приводит сначала к повышению урожайности папоротни ков, затем к их исчезновению, и всё начинается сначала на следующем участке.

3. В рыбной ловле. Применение огня в этой сфере природопользования отражает всю абсурдность и нерациональность стереотипизированного поведения, поскольку рыбаки вы жигают прибрежную растительность для создания комфортных условий, чтобы по берегам водоёмов росла низкая трава, не мешающая забрасывать снасти и не закрывающая подходов к берегам.

4. В охоте. Охотники пускают палы с целью повышения первичной продуктивности угодий и для загона дичи. Последнее в наше время звучит странно и дико, поскольку время охоты на мамонтов с помощью огня давно прошло, но оказывается тем же методом можно охотиться на фазанов и косуль. Что касается повышения первичной продуктивности охоту годий, то пирогенное увеличение растительной мозаичности действительно приводит к уве личению численности травоядных животных, поскольку увеличивает количество травы и молодых древесных побегов. Приём контролируемого мозаичного выжигания применяется, например, в США1. Однако он даёт эффект только в случае, если выжигания действительно мозаичны и контролируемы. В противном случае палы по принципу «от себя до бесконечно сти» приводят к противоположному эффекту: видовое разнообразие и биомасса падают на всех уровнях, в том числе уменьшается количество охотничьих животных. Оно уменьшается ещё и потому, что крупные животные при осветлении леса и, особенно, при обезлесевании, теряют возможность спрятаться и быстро уничтожаются охотниками.

5. В лесопользовании. Огонь, в основном, используют при незаконных рубках в двух случаях: для того, чтобы создать условия для выделения леса под рубки по более низким це нам, и для того, чтобы скрыть следы незаконных рубок. Есть ещё мнение о лесохозяйствен ной пользе пожаров, например при пирогенной смене елово-пихтовых лесов на сосновые2, но автору неизвестны умышленные поджоги с целью регулирования породного состава леса.

Этого, возможно, не происходит по одной причине – пожары настолько распространённое явление, что нет необходимости в лесохозяйственных палах. Достаточно не бороться с огнём и оправдывать поджигателей.

6. Противопожарные пожары. В условиях повсеместности пожаров особое значение приобретает борьба с ними при помощи создания минерализованных полос. Наиболее до ступный и дешёвый способ создания их – огонь, пущенный от охраняемого объекта на всю остальную часть суши. В результате начинаются соревнования, кто быстрей пустит пал и сожжёт прилегающую территорию. Поскольку такие палы окарауливать не принято, то они из профилактических отжигов превращаются в пожары практически в момент возникнове ния.

7. Палы с неопределёнными целями. Поскольку человек – существо разумное, то он всегда в состоянии найти своим действиям какое-нибудь более-менее приличное объяснение.

Мотивация действий на уровне «а вот хочу – и всё тут» для обычного среднестатистического индивидуума не подходит. Поэтому для поджогов придумываются совершенно нелепые по Одум Ю. Экология. - М.: Мир, 1986. Т.1. - 326 с.;

Т.2. - 376 с.

Фуряев В.В., Самсоненко С.Д. Исследование роли пожаров в формировании бореальных лесов // Лесоведение. - 2011. - № 3. - С. 73-79.

воды: «чтобы не было мошки и клеща», «чтобы росла новая трава», «чтобы удобрить землю золой», «чтобы отомстить соседу», «потому что сухая трава и прошлогодняя листва – это мусор» и т.п.

Данный список применения огня в природопользовании на Дальнем Востоке нельзя назвать исчерпывающим, поскольку возможно появление новых способов общения с приро дой через её сжигание. Однако следует выделить главное - исторически первичными являют ся только выжигания, описанные в первом пункте, то есть с сельскохозяйственными целями.

Все остальные пиротехнические варианты носят вторичный характер.

Российский Дальний Восток находится в особых географических, исторических, соци альных и экономических условиях, но он отнюдь не является исключением из правил. Пиро технический стереотип природопользования как причина пожаров в природе объединяет народы разных стран, находящихся на разных уровнях социально-экономического развития.

На рисунке 1 представлена картосхема территорий, подвергшихся пожарам в течение года. Она, безусловно, носит аналитический характер и включает в себя информацию о по жарах без учёта их генезиса. Однако так гореть от молний, вулканов, метеоритов и так назы ваемого неосторожного обращения с огнём, то есть от причин случайного характера, приро да в принципе не может. Такое распространение пирогенного фактора возможно только при систематическом применении огня в природопользовании, то есть за счет преднамеренных поджогах (рис. 1).

Рис. 1 Территории мира, подвергшиеся воздействию ландшафтных пожаров в течение 2011 года (по данным MODIS Rapid Response System Global Fire Maps).

Если сопоставить приведённую картосхему с другой картографической информацией, то станет ясно, что наибольшее проявление пирогенного фактора приурочено к местам с вы сокой плотностью населения, развитием сельского хозяйства и природным зонам с выражен ными засушливыми периодами – саваннам, листопадным лесам с засушливыми сезонами, степями, лесостепями, травяно-кустарниковыми зарослями типа чапараль, гориги и т.п. Не выражен пирогенный фактор в зоне влажных вечнозеленых тропических лесов, темнохвой ной тайги, тундры и, конечно, пустынь и полупустынь. Что касается пустынь, тайги и тунд ры, то пирогенная ситуация, изображённая на данной картосхеме, соответствует принципу малого количества людей на данной территории и/или низкой горимости экосистем. Не ло гично выглядят амазонская сельва, влажные леса Центральной Африки (бассейн реки Конго) и островов Малайского архипелага, где наблюдаются пожары, несмотря на то, что эти леса влажные. Это связано с тем, что местное население активно вырубает леса и распахивает обезлесенные территории1. Противостоять восстановлению лесов легче всего с помощью ог ня, тем более, что, лишённые деревьев, эти экосистемы перестают быть влажными. Не уди вительно поэтому, что пожары в Амазонии наблюдаются вдоль рек, а острова, расположен ные в зоне дождевых лесов почти целиком в течение года подвержены выжиганиям (рис. 1).

В тоже время, США – богатая страна с развитой государственностью, экономикой, наукой и техникой, горит практически так же, как и зона Сахеля в Африке, заселённая вчерашними (или даже нынешними?) скотоводами-кочевниками, находящимися на уровне родо племенных отношений. Не отстаёт от них и Европа. Например, Франсуа Рамад, ссылаясь на Кюхнхольд-Лорда, выделяет следующие виды палов, производимых в Средизеаноморье и являющиеся там настоящим экологическим бедствием: «а) для подготовки посевных площа дей, б) при раскорчевке лесов, в) для очистки полей после уборки урожая или же для восста новления сосновых лесов, г) луговые палы, способствующие росту травянистого покрова или уничтожения деревьев и кустарников» (1981, с. 442).

Таким образом, пиротехнический стереотип природопользования – явление, порождён ное инстинктом и поддерживаемое совокупностью инстинктов, пройдя свозь века научного, социального и экономического прогресса, не только не изменился, но укрепился, став одним из основных приёмов природопользования на большей части обитаемой суши. На планете параллельно существуют методы палеолита и высокие технологии XXI века. Эта странная ситуация является следствием огромного отставания социального прогресса от всех других его видов, прежде всего – технического и экономического. Поскольку природопользование является одной самых древних форм человеческой деятельности, сложившейся ещё в эпоху присваивающей экономики, здесь наиболее ярко проявляется роль истинктивной базы суще ствования человека.

Коль скоро мы выбрали в качестве индикатора роли природопользования в эволюции социально-территориальных систем пиротехнический стереотип природопользования, а в качестве индикаторной территории – Приамурье, то необходимо рассмотреть причины укрепления этого стереотипа на данной территории, которая для России является территори ей нового освоения.

Освоение российской части Дальнего Востока носило дискретный характер как в про странстве, так во времени. Колонизация этой окраины российской империи началась с се верной его части – с территорий, куда входят Якутия, Чукотка и Камчатка, завершилась – на юге, то есть в Приамурье и Приморье. Северная часть исторически была плацдармом для географического открытия, дальнейшего захвата и колонизации южной части2.

Временная дискретность освоения Дальнего Востока состоит в том, что между россий ским освоением севра и юга большой временной интервал в два века. Аналогичная ситуация сформировалась и в освоении Приамурья и Приморья. Первоначальная, военная, колониза ция не носила государственного характера и производилась «охочими» людьми Е.П. Хабаро ва, которая завершилась подписанием Нерчинского договора и уходом русских из Приаму рья. Но есть и ещё один результат военной колонизации – частичное истребление и после дующий уход коренного земледельческого населения с левого берега Амура. Второй этап освоения южной части Дальнего Востока являлся целиком государственным и производился под руководством Н.Н. Муравьёва-Амурского. К началу этого этапа в середине XIX века по стоянного земледельческого населения здесь практически не было3. Это сыграло свою роль в Биология охраны природы: пер. с англ. / под ред. М. Сулея, Б. Уилкокса;

пер. С.А. Остроумова;

под ред. и с предисл. А.В. Яблокова. - М.: Мир, 1983. - 430 с.;

Риклефс Р. Основы общей экологии. - М.:

Мир, 1979. - 425 с.;

Уиттекер Р. Сообщества и экосистемы / пер. с англ. Б.М. Миркина, Г.С. Розенбер га. - М.: Прогресс, 1980. - 328 с.

Сухомлинов Н.Р. Этапы колонизации Дальнего Востока // Российское Приамурье: история и совре менность: материалы докладов научного семинара, 24-25 ноября 1999. - Хабаровск: Приамурское географическое общество, 1999. - С. 54-57.

Колонизационное значение земледелия в Приамурье / сост. С.П. Шликевич // Труды командирован ной по высочайшему повелению Амурской экспедиции 1911 г. - Вып. 5. - 142 с.

формировании особенностей дальнейшего сельскохозяйственного освоения региона и, преж де всего, – в формировании пиротехнического стереотипа природопользования.

Природные условия Дальнего Востока резко отличались от таковых в местах «исхода»

переселенцев. Муссонный климат с малым количеством снега, тропическими ливнями во второй половине лета и, особенно, летними паводками вместо весенних не соответствовал природной ритмике, к которой адаптировались крестьяне европейской части России и Забай калья, откуда прибыла основная часть казаков. Необычная растительность и бескрайние леса создавали ощущение враждебности. Вселение крестьян и казаков первой волны происходило на неподготовленные участки. В этих условиях огонь был самым доступным средством при родопользования и выживания. Сам по себе факт вынужденного сожжения среды своего су ществования не вызывает удивления, удивление вызывает тот факт, что за 150 лет государ ственного освоения Приамурья и Приморья, традиция применять огонь в любом удобном случае контакта с природной средой не только не ослабла, но даже усилилась, подкреплён ная новыми техническими возможностями и увеличением численности населения.

Главной причиной устойчивого существования пиротехнического стереотипа природо пользования является многоземелье, под которым мы понимаем превышение количества земли, тем или иным образом вовлечённой в сельскохозяйственный оборот, над возможно стью социума интенсивно её использовать. Вся история российского освоения Дальнего Во стока – это история постоянного воспроизведения многоземелья вплоть до наших дней. При этом, многоземелье было юридическим и фактическим. Первоначальное наделение землёй крестьян и казаков происходило по нормам, значительно превышавшим возможности её об работки. Казаки, на которых возлагались обязанности военной и почтовой службы, наделя лись особо большими участками в 100 десятин. Фактически переселенцы первой волны пользовались неограниченными возможностями самозахвата земли, поскольку уследить за фактическим землепользованием государственные структуры были не в состоянии1. Юриди ческое многоземелье, усиленное самозахватом, подкреплялось повсеместным использовани ем «жёлтого» населения в качестве арендаторов, субарендаторов и наёмных работников.

Труд корейцев и китайцев использовался столь активно, что позволял концентрировать силы переселенцев не столько на обработке полей, сколько на постоянной борьбе с лесом в целях вовлечения в сельскохозяйственный оборот новых территорий2. Это порождало нездоровый ажиотаж самозахватов, которые сопровождались столь же ажиотажным выжиганием всего и вся. В результате на Дальнем Востоке сформировалась залежная система с весьма суще ственными элементами подсечно-огневого земледелия.

В начале XX века стали раздаваться голоса о вреде палов и о необходимости борьбы с ними. После второй волны переселений и конфликта новосёлов со старожилами появилась инициатива «снизу»: жители сами нанимали землемеров и делили землю, пытаясь положить конец самозахвату и залежной системе. Довести до конца начатое помешали первая мировая война, ослабившая крестьянские хозяйства и усилившая применение «жёлтого» труда, рево люция и гражданская война, кардинальным образом изменившие земельные отношения.

Исследователи Дальнего Востока раннего советского периода описывают буйство по жаров от повсеместного применения палов с различными целями, что существенно снижало сельскохозяйственную, лесохозяйственную, оленеводческую и охотничью ценность терри торий4. В это же время поднимается проблема экстенсивного многоземельного хозяйства Там же.

Крюков Н.А. Описания землепользования крестьян-переселенцев Амурской и Приамурской области // Записки Приамурского отдела императорского русского географического общества. Т.2. - Вып. 2. М., 1896. - 211 с.

Короткий М.Ф. Очерк растительности Зейско-Буреинского района Амурской области // Ботаниче ские исследования 1910 г. Т.3. - Вып. 16. - СПб, 1912. - 150 с.

Отчёт экспедиции Комзета 1927 г. по обследованию Бирско-Биджпнского района Дальневосточного края (Биробиджана) / под ред. В.Р. Вильямса. - М.: Издание Комзета, 1930. - 264 с.;

Сочава В.Б. Рас тительный покров Буреинского хребта к северу от Дульниканского перевала // Амгунь необходимости введения интенсивного земледелия, которое «в общем может быть признано рациональным на фоне избыточного увлажнения…даже в современных условиях редкого заселения…;

…наша установка должна быть на широкую механизацию отдельных техниче ских приёмов…, включая «грядковую» корейскую культуру растений»1. Способ борьбы с экстенсивным природопользованием, таким образом, виделся в том, чтобы, используя до стижения технического прогресса, работать интенсивно, подобно российским корейцам, на малых участках, несмотря на возможность работать экстенсивно на больших. Однако, в кон це концов, видимо, стала преобладать иная точка зрения на роль многоземелья и экстенсив ного ведения хозяйства.

Кроме проблемы многоземелья со всеми вытекающими отсюда последствиями, на Дальнем Востоке сложилась и проблема рабочих рук. Использование китайской и корейской рабочей силы отчасти эту проблему решало, но создавало, в свою очередь, новые проблемы:

отток капитала, социальную нестабильность, криминогенность, благоприятные условия для шпионажа и т.п. Решая проблему засилия корейцев, а особенно, китайцев, в 30-годах совет ское правительство предприняло крупномасштабные аресты прежде всего китайцев, что впо следствии получило название «геноцида». Геноцидом это не было, хотя бы потому, что за кончилось всё депортацией китайцев в Китай, высылкой корейцев преимущественно в Сред нюю Азию и немногочисленными расстрелами, преимущественно русских2. Однако для рос сийского Дальнего Востока это означало уменьшение рабочей силы и усиление необходимо сти стимулирования новых переселений из более населённых регионов страны. В какой-то степени эту проблему удалось решить с помощью излюбленного приёма советской системы – использования «бесплатного» труда заключённых, но главной проблемы Дальнего Востока – многоземелья, решить не удалось никому.

«Перепись 1923 года констатировала для Амурской и Забайкальской губерний значи тельную устойчивость экстенсивных систем земледелия…Некоторое сокращение кадра че ловеческой рабочей силы не даёт, по-видимому, реальной возможности перейти к более ин тенсивным формам земледелия. Наблюдавшееся за годы революции измельчание крестьяс ких хозяйств совершенно не было связано с ростом малоземелья…»3.

Таким образом, в результате войн и революций Дальний Восток стал ещё менее насе лён, а размеры хозяйств уменьшились. Последнее не стоит рассматривать как показатель уменьшения земельных площадей, вовлечённых в сельскохозяйственный оборот. Скорее это следует трактовать как начало утаивания захваченной земли, которое впоследствии приобре ло ещё большие масштабы.

Необходимость борьбы экстенсивными формами землепользования очевидна и в прин ципе не оспаривается, но разбивается о следующий аргумент: «экстенсивная система земле делия, сопряжённая с максимальным применением машин, которую выработали…крестьяне, является экономически наиболее выгодной, и проекты «крутой» интенсификации сельского хозяйства всей Д.-В. Области должны быть отложены на долгое время»4.

Таким образом, на Дальнем Востоке увеличивалось количество людей и неизменно быстрыми темпами росли их возможности, а методы природопользования оставались на уровне раннего неолита. Отказ от борьбы с экстенсивным природопользованием сыграл на Дальнем Востоке роль исторического фактора, который влияет и будет ещё долго влиять на развитие всей социально-территориальной системы. В погоне за дешёвыми способами осво Селемджинская экспедиция Академии Наук СССР. Ч. 1. Буреинский отряд. - Ленинград: АН СССР, 1934. - С. 109-243.

Отчёт экспедиции Комзета 1927 г. по обследованию Бирско-Биджпнского района Дальневосточного края (Биробиджана) / под ред. В.Р. Вильямса. М.: Издание Комзета, 1930. – С. 219.

Чернолуцкая Е.Н. Вытеснение китайцев с Дальнего Востока и депортация 1038 г. // Проблемы Дальнего Востока. - 2008. - № 4. -.С. 133-145.

Брянский А.М. Крестьянское хозяйство Дальне-Восточной области в пореволюционный период.

Хабаровск: Дальне-Восточное областное статистическое управление, 1926. - 190 с.

Там же.

ения Дальнего Востока был выбран самый дешёвый, а главное – привычный инструмент воз действия на природные системы – огонь. Однако он оказался и самым неадекватным и раз рушительным, причём не только для природной, но и социальной части социально территориальных систем.

УНИФИКАЦИЯ ЗОНАЛЬНОЙ РАСТИТЕЛЬНОСТИ КАК СЛЕДСТВИЕ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ И ЕЁ ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ СИСТЕМ Человек – часть природы. Этот очевидный факт мы рассматриваем, прежде всего, с точки зрения включённости человечества в вещественно-энергетический поток, организуе мый экологическим системами и, в конечном итоге, всей биосферой. Человек – это живот ное, живущее в трофической пирамиде, основанием которой являются растения, которые выполняют две функции – источника питания и организатора среды. Первая функция вы полняется с помощью синтеза фитомассы, которая, согласно правилу 10 %, производится в количестве, во много раз превышающей всю зоомассу планеты. Организация среды растени ями происходит двумя способами – с помощью контроля круговорота элементов, прежде всего кислорода и углерода, и с помощью формирования фитоценозов – совокупности видов растений, в наибольшей степени адаптированных к данным экологическим условиям и к вза имодействию друг с другом. Именно это взаимодействие и обусловливает устойчивость эко систем, которая проявляется как их способность выдерживать внешние и внутренние возму щения, нейтрализовывать действия разрушительных факторов и восстанавливаться после разрушения. Устойчивость – это хорошо организованная самооборона системы, которая сла гается из взаимосвязанных действий её компонентов, то есть видов. Эффективность само обороны измеряется возможностью «чужих» видов проникать в экосистему и замещать «ко ренные» виды. В процессе этой замены формируется новая экосистема с другим набором ви дов иными экологическими условиями и ресурсными возможностями. Подобные смены ви дового состава и условий влекут за собой изменение ресурсной ценности территории, могут существенно сказываться на состоянии всей социально-территориальной системы, в том числе на состоянии общества, включённого в такую систему.

Все природные ресурсы могут быть разделены на компонентные и территориальные.

Компонентные представляют собой вещественно-энергетический базис человечества, а тер риториальные выполняют средообразующую функцию, то есть представляют собой экологи ческие ресурсы или базис для оптимального уровня жизни населения и ведения хозяйства1. В конечном итоге все территориальные ресурсы и большая часть компонентных зависят от то го, на каком уровне развития находятся экологические системы данной территории или, если рассматривать всю географическую оболочку как территорию, то всей биосферы. Этот уро вень развития, в свою очередь, зависит от того, насколько живая материя в состоянии кон тролировать среду, то есть организовывать неживую материю. С этой точки зрения самыми важными в экосистемах являются следующие процессы.

Во-первых, формирование совокупности живых организмов, обеспечивающих переме щение вещества и энергии в соответствии с правилом 10 % и законом бережливости К. Бэра, согласно которому атомы, вовлечённые в биогенный круговорот, с трудом возвращаются назад2. Растения в этом случае с помощью фотосинтеза обеспечивают вход атомов в систему.

При формировании устойчивой системы – фитоценоза, круговорот веществ становится всё более замкнутым за счёт сбалансированности и взаимодополняемости видового состава. Эта взаимодополняемость «закрывает» экосистему, способствуя формированию среды, макси мально комфортной для видов, поддерживающих инвариант данной экосистемы.

Во-вторых, накопление мёртвой органики, обеспечивающее создание новой, макси мально разнообразной среды, и запаса средств и условий для скорейшего восстановления живой материи, прежде всего – экосистем. Чем дольше развивается экосистема без ката строф и демутаций, тем в большей степени накопившаяся органика выполняет функцию «консервации» среды и видового состава, тем в большей степени обеспечивается накопление Корытный Л.М. Структура и особенности современного природопользования в России // Регионы нового освоения: состояние, потенциал, перспективы в начале третьего тысячелетия. Т.1. - Владиво сток-Хабаровск: ДВО РАН, 2002. - С. 144-146.

Рейсерс Н.Ф. Экология (теория, законы, правила, принципы и гипотезы). - М.: Журнал “Россия Мо лодая”, 1994. - 367 с.

информации обо всех предыдущих эволюционных состояниях системы. Это, в свою очередь, гарантирует достижение максимально возможного эволюционно зрелого состояния.

В-третьих, формирование постоянного динамичного потока перехода органики из жи вого состояния в мёртвое и обратно без длительного изъятия элементов из органического со стояния, что позволяет минимизировать зависимость экосистемы от неживой среды. Наибо лее динамичным направлением, контролирующим перемещение вещества и энергии, являет ся поток «листья-подстилка», наиболее инертным и запасающим, работающим на дальнюю перспективу экосистемы, – поток «стволы-почва». Оптимизация соотношения этих потоков обеспечивает максимальную трансформацию среды в интересах данной экосистемы и, соот ветственно, максимальную устойчивость и ресурсную ценность. Важность биосферной функции этих экосистем определяет их особую средовую и ресурсную ценность.

В-четвёртых, сохранение оптимального соотношения крупных и мелких организмов, позволяющее максимально заполнить пространство живой материей и, соответственно, мак симально эффективно контролировать неживую среду. Мелкие организмы обладают корот кими жизненными циклами и потому обеспечивают быстрый круговорот веществ. Крупные организмы являются антиподами мелких не только по размерам, но и по функциям, длитель ное время удерживая в себе большое количество вещества и энергии. Это удержание обеспе чивает адекватной средой, энергией и набором необходимых веществ те организмы, которые будут жить в далёком будущем. Крупные растительные организмы, прежде всего деревья, являются условием и индикатором энергетического баланса экосистемы, обеспечивающего максимально возможную трансформацию экологической среды относительно её климатиче ской нормы. Однако и для формирования сообществ с гигантскими деревьями необходимы свои условия. У каждого вида существует своя генетически определённая величина особей, которая отшлифовывается отбором в соответствии с условиями обитания и занимаемой ни шей. Трансформация среды влечет за собой изменение и среднестатистических размеров особей вида. Аналогичные процессы происходят и при антропогенном воздействии, особен но регулярном. Как правило, антропогенные факторы способствуют измельчению особей большинства видов. Отклонение размеров организмов от базовой генетической и экологиче ской нормы в экологии и географии обычно не относят к острым экологическим проблемам.

Опасность этого явления явно недооценивается, в то время как размеры особей видов, со ставляющих экосистемы, особенно деревьев, имеют существенное значение.

Таким образом, капитал экосистем сконцентрирован в накопленной живой и мёртвой органике, что не только позволяет последующим поколениям организмов и видов с макси мальной эффективностью пользоваться «трудом» предыдущих, то есть обеспечивать эволю ционную преемственность, но и формировать запас прочности, который понадобится при воздействии разрушительного фактора большой силы и длительности. Одними из таких фак торов, безусловно, является фактор антропогенный.

Накопленная за миллионы лет деятельности организмов мёртвая органика сформирова ла почву. Капитал предшествующих эволюционных поколений способствовал тому, что поч ва смогла прокормить огромное количество людей. Мало того, несмотря на стремительную её деградацию и почти повсеместное отсутствие мер по восстановлению, она по-прежнему продолжает кормить всё увеличивающееся население. Таким же запасом прочности обладает и вся биосфера, которая умудряется поддерживать условия среды, в целом приемлемые для человека.

Большая часть населения планеты сконцентрирована в лесной и лесостепной зонах, то есть в природных условиях, максимально благоприятных для ведения сельского хозяйства.

Именно древесная растительность является колыбелью современного человечества, потому что в наибольшей степени обладает всеми формами биосферного капитала. Особенно это от носится к широколиственным и смешанным лесам умеренного климата, а также к лесам и редколесьям тропического и субтропического климата, которые развивались в условиях се зонной ритмики, в частности, в зоне переменного увлажнения. Это чередование сезонов, особенно связанное с умеренно низкими температурами, позволяло перерабатывать мёртвую органику с существенными задержками, что способствовало её накоплению. Не удивитель но, что именно эти регионы явились колыбелью земледельческих цивилизаций, которые умудряются существовать и поныне, несмотря на дикие технологии обработки земли и экс плуатации растительности в буквальном смысле слова. Биосфера по-прежнему содержит че ловека, невзирая на то, что биосферный капитал во все времена не только проедался, но и уничтожался без смысла и пользы.

К наиболее бессмысленным и бесполезным формам уничтожения биосферного капита ла остаётся сжигание растительности «на корню», что проявляется в виде пожаров, происхо дящих от преднамеренных поджогов, то есть палов. Всё развитие человечества, особенно расселение людей в неблагоприятные условия среды, было основано на применении процес са горения в различных его видах. Этот выбор был естественным, так как под рукой был в изобилии накопленный капитал в виде древесных стволов, из которых легко было извлечь энергию, поскольку биосфера обеспечила последующие поколения непрерывным производ ством кислорода. Однако капитал исчерпывается, а реакция человека на изменение ресурсно средового потенциала или слишком сильно запаздывает, или не адекватна. Скорее имеет ме сто и то и другое, потому что наряду со слабыми попытками изменить принципы существо вания человека на планете, все методы природопользования по-прежнему направлены на разрушение основного капитала и системообразующих процессов.


Все разнообразие антропогенных изменений растительности в зонах, где возможно формирование фитоценозов с участием деревьев, чаще всего реализуются в направлениях перехода леса в редколесье, кустарниковые и кустарниково-травяные, травяные сообщества;

болота;

тундры. Со временем такие переходы ставятся крупномасштабными и фактически представляют собой изменение зональной растительности, то есть приведение фитоценозов в несоотвествие с климатическими нормами и капиталом, который накопили предшествующие поколения организмов. Это несоответствие даёт кратковременный (в биосферных масшта бах, конечно) эффект «пользы». Этот эффект проявляется в виде возможности извлечения из природных систем вещества и энергии и трансформации среды без серьёзных и ощутимых одномоментно, на протяжении одного поколения, негативных изменений среды.

Переход зональной лесной растительности в нелесную осуществляется с помощью двух процессов – рубок и пожаров. Хозяйственные цели и задачи мы не рассматриваем, по скольку не важно, в конечном итоге, ради чего рубят и жгут лес, важен экологический ре зультат этих процессов.

Нами проведены исследования в зоне взаимопроникновения трёх вариантов раститель ности российской части Дальнего Востока: широколиственных лесов, темнохвойной тайги из ели аянской и пихты белокорой, лесов из лиственницы и тундровых сообществ высокогорно го и низинно-мерзлотного характера. Обследовались горные участки Среднего Приамурья с максимальными высотами до 1500 м, находящиеся вдали от распаханных территорий. Един ственными видами сельскохозяйственной деятельности на этих участках являются сеноко шение и выпас скота, которые производятся вблизи населённых пунктов. Сенокосные угодья и пастбища выжигают, то есть преднамеренно создают условия для возникновения пожаров, которые уходят в лес. Распространение их зависит от погоды, степени трансформированно сти растительности и, в наименьшей степени, от усилий пожарных служб. Таким образом, на отдалённых от населённых пунктов участках основным проявлением антропогенного факто ра является сочетание и взаимовлияние рубок и пожаров.

Конечным итогом рубок без последующих пожаров является изъятие из оборота боль шого количества органики, а главное – изъятие стволов как основного капитала экосистемы, поскольку крупные растительные организмы, прежде всего деревья, являются условием и индикатором энергетического баланса экосистемы, обеспечивающего максимально возмож ную трансформацию экологической среды относительно её климатической нормы. Однако грамотные или «ленивые» рубки не уничтожают способности леса к восстановлению. К та кой категории мы относим рубки, после которых остаются деревья или фрагменты фитоце нозов, которые существовали до рубок. Особое значение в этом случае представляют собой крупные деревья, выполняющие функцию осеменителей и консортов для большого количе ства организмов.

Например, из всех обследованных нами лесных массивов в Приамурье, особо следует обратить внимание на рубки 60-80 –х годов 20 века. Трудно сказать почему, но кроме пней и невывезенных стволов, в том числе гигантских деревьев (в диаметре не менее 150 см), после этих рубок оставались и живые деревья следующих видов: ели аянской, пихты белокорой, берёзы жёлтой, дуба монгольского, кедра корейского и липы амурской с диаметром стволов не менее метра. Они выполняли роль деревьев-хранителей леса. Впоследствии такие участки становятся центрами восстановления всего фитоценоза, и на них формируется высокий уро вень горизонтальной и вертикальной мозаичности. Большое количество ярусов (до восьми) обусловлено бурным развитием подроста, хвойного и лиственного, хорошим развитием ку старников и травяного покрова, который сам состоит из нескольких ярусов, наличием взрос лых деревьев нижнего и верхнего ярусов. При этом пни и невывезенные стволы выполняли средообразующую функцию и ускоряли процесс возобновления елей и пихт, которые хоро шо прорастают в гниющей древесине, получая таким образом преимущества перед другими видами.

Такие острова, ускоряющие лесовозобновление, сочетаются с участками, на которых были проведены сплошные рубки, в результате чего обследованный лес состоял из тонко ствольных лиственных видов с редким возобновлением хвойных. Эта мозаичность усилива ется бурным развитием лиан, особенно на южных склонах. Взрослые деревья, пережившие рубки, в одних случаях представляют собой единичные деревья среди молодняка, в других фрагмент изначального фитоценоза, состоящего из нескольких экземпляров деревьев разных видов.

Таким образом, в целом ситуацию, сформировавшуюся в лесах Среднего Приамурья после масштабных рубок второй половины двадцатого века можно было бы назвать благо приятной для восстановления коренных сообществ, если бы не разрушающее действие по жаров, которые сводят на нет эту благоприятность1.

Результатом крупномасштабных рубок и постоянно действующего пирогенного факто ра является обезлесевание, под которым мы понимаем процесс, приводящий к уменьшению площадей, занятых лесными экосистемами, и увеличению площадей, занятых нелесными экосистемами, там, где по климатическим условиям возможно формирование лесных экоси стем. Конечным результатом процесса обезлесевания является формирование территорий, на которых восстановление лесных экосистем до первоначального состояния невозможно. Это устранение ведущей роли деревьев в формировании фитоценозов территории возможно при выпадении основных древесных видов, прежде всего эдификаторов, радикальном изменении экологических условий территории и переходе эдификаторной роли от деревьев к травам, кустарникам, полукустарникам, кустарничкам и полукустарничкам2.

Любые рубки увеличивают горимость леса за счёт изменения влажностного режима и формирования сплошного травяного покрова. Наличие порубочных остатков в качестве ос новных причин последующих пожаров нами не рассматривается, поскольку они, как прави ло, лежат изолированно друг от друга и по этой причине при антропогенном загорании не могут сформировать пожар, способный охватить большие площади. Но сочетание порубоч ных остатков и разросшейся после рубок травы могут стать проводниками огня как при есте ственных загораниях, например, от молнии, так и при антропогенных поджогах. Поскольку пожары от сухих гроз бывают не часто, особое значение в этом случае приобретает располо жение вблизи от лесного массива, подвергшегося рубкам, участков, на которых проводятся Сухомлинова В.В. Влияние пожаров и рубок на состояние лесов ЕАО // Состояние лесов Дальнего Востока и актуальные вопросы лесоуправления: сб. материалов Всероссийской конференции с меж дународным участием. - Хабаровск: ФГУ «ДальНИИЛХ», 2009. - С. 269-272.

Сухомлинов Н.Р. Пирогенное обезлесевание на Дальнем Востоке: механизмы, этапы, последствия.

Ритмы и катастрофы в растительном покрове II. Опустынивание в Даурии. - Владивосток: БСИ ДВО РАН, 2009. - С. 192-199.

преднамеренные регулярные выжигания, главным образом сенокосов и пастбищ, или участ ков, являющихся проводниками огня, к которым можно отнести осоковые болота и луга, особенно вейниковые. Следовательно, одним из основных последствий синхронизации рубок и пожаров является то, что рубки снижают естественные защитные барьеры леса на пути ог ня и формируют фитоценозы, являющиеся проводниками огня.

Кроме того, при крупномасштабной и тщательной рубке с последующим пирогенным воздействием, особенно неоднократным, происходит внедрение видов, чуждых естественно му состоянию экосистемы. В условиях Среднего Приамурья к ним относятся берёза плоско листная и тополь дрожащий. Вторичное пирогенное воздействие способствует и тому, что на инсолированных склонах в их нижней части развиваются порослевые дубняки. При длитель ных пирогенных воздействиях дуб становится видом-монополистом, препятствующим вос становлению хвойных и хвойно-широколиственных сообществ даже при отсутствии пиро генного фактора. На склонах, контактирующих с заболоченными лиственничниками, в этом случае могут развиваться лиственничные леса, которые при дальнейшем пирогенном воздей ствии становятся редкостойными, а затем переходят в травяные сообщества. В переувлаж нённых зеленомошных лиственничниках рубки усиливают заболоченность и мерзлоту. Со четание рубок и пожаров способствуют возврату к кочковому болоту.

Таким образом, синхронизация действия рубок и пожаров заключается в том, что рубки создают условия, благоприятные для возникновения и прохождения пожаров, что, в свою очередь, способствует возврату лесной экосистемы на более ранние сукцессионные стадии, что в ещё большей степени усиливает горимость сообществ и способствует их дальнейшей деградации. Кроме того, экологические последствия пожаров и рубок для лесных экосистем имеют принципиальное сходство. Оно состоит в устранении большого количества биомассы и детрита и снижении запаса энергии и биогенных веществ, аккумулированных во всех структурах экосистемы1.

Рубки и пожары – это основное антропогенное воздействие на экосистемы, находящие ся вдали от заселённых человеком территорий. Однако, если для проведения рубок необхо димы дороги и техника, то для пирогенной трансформации не нужно ничего, кроме упорства поджигателей, из года в год сжигающих одни и те же участки, от которых пожары уходят по пирогенно трансформированным фитоценозам, обладающих повышенной горимостью за счёт осветления и зарастания высокими травами. В конечном итоге пожары и рубки оказы ваются сходными по своим последствиям с распашкой и формированием селитебных терри торий – они уменьшают экосистемный капитал, сформированный предыдущими эволюцион ными стадиями.

С точки зрения экологических последствий вся деятельность человека, за исключением такой специфической формы природопользования как создание особо охраняемых природ ных территорий, так или иначе, приводит к уменьшению количества органики на конкретной территории и в целом на планете. Это меняет параметры среды и видовой состав экосистем.


Условия среды становятся более экстремальными для живой материи, а в видовом составе организмов, формирующих в этих условиях экосистемы, начинает преобладать ограниченное число видов, имеющих широкий диапазон приспособительных реакций. Исчезновение узко толерантных видов ведёт к резкому скачку неустойчивости экосистем, потому что именно такие виды способны быстро занимать освободившиеся ниши и формировать сообщества с монопольным преобладанием одного вида или группы очень сходных видов. Это создаёт условия для вспышки численности видов, находящихся с ними в тесной взаимозависимости, прежде всего пищевой. Такие консортные группы создают эффект расползания экосистем, не свойственных данным природным условиям.

Ярким примером такого расползания служат дубовые леса Дальнего Востока, сформи рованные дубом монгольским. При регулярных низовых пожарах, происходящих от ежегод Сухомлинова В.В. Влияние пожаров и рубок на состояние лесов ЕАО // Состояние лесов Дальнего Востока и актуальные вопросы лесоуправления: сб. материалов Всероссийской конференции с меж дународным участием. - Хабаровск: ФГУ «ДальНИИЛХ», 2009. - С. 269-272.

ных палов, биомасса и детрит не накапливаются, почвообразование стремится к нулю, а влажностно-температурный режим становится экстремальным. В этих условиях выживать и, соответственно, захватывать ниши способны немногие. Такие виды, обладая рядом преиму ществ, способны монополизировать положение, то есть контролировать проникновение дру гих видов. В условиях темнохвойно-широколиственного экотона Среднего Приамурья дуб монгольский способен переходить из категории видов, входящих, наравне со многими, в со став смешанных лесов, в категорию монополиста. Пирогенные дубняки длительно и устой чиво существуют за счёт способности дуба быстро расти в первый год и восстанавливаться от корня после пиротравмы. Лесные фитоценозы, подвергающиеся регулярному пирогенно му воздействию, трансформируются преимущественно в сообщества порослевого тонко ствольного дуба монгольского. Монополизм верхнего яруса, как правило, дополняется мо нополизмом нижнего, который формируется почти исключительно лещиной разнолистной и леспедецей двуцветной. Дубово-лещиновые и дубово-леспедецевые сообщества – это пример устойчивого существования фитоценозов в экстремальных условиях частых низовых пожа ров. Монополизм этих видов основан на быстрых темпах роста, корневом возобновлении и высокой толерантности. Эти свойства не только позволяют растениям подрастать в межпо жарные периоды, но и активно подавлять другие виды.

При длительном существовании пирогенного фактора в условиях ежегодных выжига ний формируется монополизм безлесных стадий пирогенной деградации. Такими монополи стами являются прежде всего злаки, преимущественно, вейник Ленгсдорфа, и осоки, пре имущественно осока Шмидта. Эти монополисты препятствуют лесовозобновлению леса, усиливая разрушительный эффект пожаров.

Таким образом, монополизм видов, сформированный под действием пирогенного фактора, это одновременно и результат, и фактор изменения среды и межвидовых взаимодействий.

Пирогенная элиминация большинства растений создаёт благоприятные условия для увели чения численности и распространения тех немногих видов, которые, достигнув монопольно го положения, дополняют элиминирующее воздействие пирогенного фактора, формируют свой вариант «закрытого» биоценоза, который может существовать определённое время в определённом пожарном режиме. В конечном итоге весь набор видов - пирогенных монопо листов при крупномасштабном распространении пирогенного фактора может определять пи рогенную биоту зональной растительности, то есть норму в ненормальных условиях1.

С точки зрения формирования и динамики социально-территориальной системы наибо лее значимыми моментами изменения растительности являются переходы из состояния не нарушенных лесных экосистем, например, тайги, темнохвойно-широколиственного, широ колиственного, хвойно-мелколиственного, светлохвойного и прочих вариантов естественно го зонального состояния экосистем в состояние редколесья, кустарниковых, травяных и тундровых сообществ.

Каждая природная зона сформирована определённой совокупностью видов, адаптиро ванных к данным климатическим и почвенным условиям. Эти виды формируют максималь но закрытые экосистемы, которые «консервируют» растительность природной зоны, удер живая статус-кво зональной растительности даже при изменении климата. Примером тому являются реликтовые виды и сообщества, некогда сформированные в природных условиях, которых сейчас уже нет. Возможна и обратная ситуация, спровоцированная прежде всего ан тропогенными воздействиями, когда климатические и иные естественные условия не меня ются, а растительность меняется и становится адекватной совсем другим условиям.

Большая часть территории России находится в зоне умеренного климата, характерной Сухомлинова В.В. Монополизм видов в пирогенной динамике фитоценозов (на примере темно хвойно-широколиственного экотона Среднего Приамурья) // Проблемы сохранения растительного мира Северной Азии и его генофонда: материалы Всероссийской конференции, посвящённой 65– летию Центрального сибирского ботанического сада и 100-летию со дня рождения профессоров К.А.

Соболевской и А.В. Кузьминой (Новосибирск, 23-25 августа 2011 г.). – Новосибирск: Сибтехноре зерв, 2011. - С. 197-200.

чертой которой является изначальное преобладание лесных экосистем. Именно эта зона в наибольшей степени подвергается разрушительному воздействию рубок, распашки и, самое главное, пожаров. Основным экологическим последствием такого воздействия является ис чезновение леса как основного элемента природной зоны и формирование экосистем, не со ответствующих климатическим условиям. Эта неадекватность проявляется как в том, что освободившиеся ниши заполняют виды из других природных зон, так и в общей нехватке видов для полноценных биоценозов. Это влечёт за собой уменьшение числа видов и увели чение числа особей. Большое количество особей в ущерб большому количеству видов не может компенсировать потери ниш и разнообразия сред. Потеря разнообразия видов и мик роусловий ведёт к потере разнообразия фито- и биоценозов, к унификации растительности, находящейся на ранних сукцессионных стадиях. Это приводит к разрушению экосистем вы соких иерархических рангов – ландшафтного и биосферного. В результате складывается природная системная совокупность с иным максимумом видов и новым балансом круговоро та веществ, которая не заменяется первоначальными экосистемами даже при устранении данных антропогенных воздействий. По сути дела в этом случае речь идёт о глобальном процессе омоложения не только экосистем данной территории, но и всей биосферы1.

Устойчивость любой системы напрямую зависит от того, на какой стадии саморазвития она находится, а также от того, на какой стадии эволюции находятся средовые для неё си стемы. Для социальных систем любого уровня и стадии развития средовыми системами все гда являлись и являются системы экологические. Следовательно, их устойчивое состояние и развитие социальных систем зависят от состояния экосистем и, прежде всего, биосферы.

У каждого региона свой набор экологических проблем, но все они имеют одну универ сальную характеристику: они являются следствием и причиной омоложения и упрощения экосистем. Суть омолаживающего воздействия человека состоит в постоянном изъятии орга ники из естественных экосистем и в итоге перевод органических веществ в неорганические, а также уменьшение количества видов, что снижает вариабельность и мобильность экоси стем.

С некоторой долей условности все экологические проблемы, в том числе антропоген ные, так или иначе можно как свести к проблеме деэволюции экосистем. Вся эволюция жи вых систем шла по пути адаптаций – сначала к базовым условиям среды, не трансформиро ванным живой материей, затем к условиям среды, постоянно меняющимся под воздействием накопившейся живой и мёртвой органики. Одни из основных способов адаптации - усложне ние и дифференциация. В экологических системах этим процессам соответствует наращива ние видового разнообразия и специализация. Увеличение количества биомассы и накопление мертвой органики формирует пути и способы переноса и трансформации вещества и энер гии, а также меняет и стабилизирует внутреннюю среду экосистемы. Человек является тем видом, который в процессе природопользования неизменно и всё более убыстряющимися темпами снижает видовое разнообразие внутри экосистем, а также разнообразие самих эко систем, уничтожает запасы мертвой органики, переводя её в неорганическое состояние. Так действует основной механизм деэволюции экосистем, который в различных регионах и условиях проявляется по-разному.

Омоложение экосистем по глубине последствий можно условно разделить на обрати мое и необратимое.

Обратимое омоложение – это такая степень антропогенной трансформации экосистем, которая позволяет проявиться способности к восстановлению в интервалах между воздей ствиями разрушительного фактора. Обратимость может быть гарантирована только тем, что в данной экосистеме сохранился набор видов зрелой сукцессионной стадии, сформированной в результате длительной эволюции в данных природных условиях. Эти виды могут суще ствовать в двух вариантах – ландшафтной мозаики и повсеместного распространения в со Сухомлинова В.В. Экологические последствия ландшафтных пожаров в умеренной зоне России:

подходы к оценке // Россия в постреформенный период: региональные аспекты: мат. конф. – Бироби джан: БФ АмгГУ, 2010. - С. 186-189.

стоянии низкого обилия.

Эти варианты могут присутствовать на одной и той же территории, но наибольший потенциал восстановления принадлежит все-таки ландшафтной мозаичности, поскольку сохранивший свою целостность биоценоз может способствовать восстановлению не только видового состава, но и структуры биоценоза. Чаще всего мозаичное омоложение происходит при пожарах, как верховых, так и низовых, происходящих в лесной зоне с гор ным рельефом. Разнообразие микроусловий, различный характер прохождения огня способ ствуют поляризации растительности. Фитоценозы при этом делятся на сильно омоложенные, вплоть до злаковых сообществ с формированием дернины или участков с вторичным забола чиванием, и сохранившие своё естественное, допирогенное, состояние. Пропорции неразру шенных и трансформированных участков определяют свойства территории как среды и ис точника ресурсов при развитии социально-территориальной системы. Определить критиче ские величины таких пропорций довольно сложно, но, тем не менее, возможно, хотя бы на уровне экспертных оценок. Важным критерием в этом случае является динамика пропорций и видового состава экосистем данной территории. Например, для темнохвойно широколиственного экотона Среднего Приамурья при регулярных пожарах, происходящих от преднамеренных палов, критической величиной следует считать формирование обширных участков, где доминируют злаки, в частности, вейник Лансдорфа или дубово-леспедецевые осветлённые леса.

Необратимое омоложение является производным длительного процесса воздействия человека на экосистемы. В данном случае важны не одномоментные, пусть и сильные, воз действия, а регулярность процесса воздействия на накопленное богатство – живую и мёрт вую органику и видовое разнообразие. В этих условиях восстановление экосистем до перво начального состояния поздних стадий становится невозможным, поскольку при постоянно действующем антропогенном факторе экосистема переходит в состояние параклимакса и пе рестает нормально эволюционировать. Это ведет к тому, что устойчивые зрелые сообщества либо заменяются крайне упрощенными с малым набором видов и функций, либо переходят в некое промежуточное неустойчивое состояние. Примером подобных трансформаций являет ся обезлесивание территорий за счет постоянно действующего пирогенного фактора. Регу лярное выжигание растительности уничтожает опад, который при ежегодных пожарах прак тически прекращает свое существование как одна из важнейших функциональных частей экосистемы, обеспечивающая комфортные устойчиво существующие параметры внутренней среды экосистемы. Уничтожение опада - это прекращение накопления детрита и формирова ния гумуса в почве. В свою очередь, это приводит к прекращению естественной поступа тельной эволюции экосистемы и (или) выходу из климаксового состояния, то есть, к разви тию сукцессионного процесса в обратную сторону. Обезлесивание при пирогенном паракли максе происходит также за счет постепенной элиминации долгоживущих и долго развиваю щихся видов, к которым относятся растения-эдификаторы зрелых сукцессионных стадий.

Именно по этой причине на планете достаточно долго существуют и разрастаются пироген ные пустоши, саванны, буши, вельды, маки, прерии, пампасы и т.п.1. Подобные параклимак совые сообщества существуют на всех континентах, кроме Антарктиды. Трансформация леса в условиях пирогенного параклимакса даже если и не приводит к исчезновению леса (допу стим, по причине малого срока действия фактора или невысокой его интенсивности), то обя зательно переводит его в состояние ранних сукцессионных стадий, к которым, например, в условиях Дальнего Востока относятся березовые леса. Кроме того, верховые болота с помо щью многолетнего и долгого накопления живой и мертвой органики неминуемо эволюцио нируют в лес. Поэтому при регулярных выжиганиях деэволюция экосистемы ведёт к усиле нию заболоченности.

Необратимое омоложение ведёт к радикальному изменению растительности и, в конеч ном итоге, всей биосферы. До сих пор устойчивость существования и ускоряющееся разви тие социумов осуществлялись за счет все увеличивающего извлечения новой энергии из сре Рамад Ф. Основы прикладной экологии. - Л.: Гидрометеоиздат, 1981. – 544 с.

довых систем. Это способствовало снижению уровня энтропии социальных систем за счет постоянного обновления структуры1. Но это же способствовало уменьшению запасов веще ства и энергии, а также снижению степени структурированности в средовых системах.

Согласно закону обеднения живого вещества в островных его сгущениях (закон Г.Ф.Хильми), система, существующая в среде с более низким уровнем организации систем, обречена на потерю сложности, структуры, самобытности и на растворение в среде2. Социо экосистемы как продукт коэволюции экологических и социальных систем также зависят от сложности своего «партнёра» - экосистемы, на которого «возлагается» обязанность не только снабжения веществом и энергией, но и устранения отходов и нерациональных воздействий, к которым, в первую очередь, относятся палы как крайнее проявление крайней неразумности человека.

Изменение зональной растительности в лесной зоне создаёт крайне неблагоприятные условия для существования и биосферы, и человечества. Вся история формирования челове чества – это история наращивания разнообразия общества за счёт снижения разнообразия среды. Критическим моментом такой эволюции является выравнивание уровней разнообра зия, а затем резкое снижение разнообразия среды по отношению к разнообразию системы, помещённой в эту среду. Поскольку такое состояние с точки зрения законов развития систем невозможно, то у человека есть только два пути развития – привести экологические системы в соответствие со своим уровнем сложности или сделать своей средой космос. Правда, воз можен и третий вариант - привести экологические системы в соответствие со своим уровнем сложности, а затем сделать своей средой космос. Последнее означает путь искусственного, разумного управления планетой на уровне высокотехнологичной замены основных процес сов с естественных на искусственные. Однако этот путь невозможен без отказа от диких форм природопользования, к которым относится пиротехнический стереотип, возникший в палеолите и достигший вершины своего разрушительного развития в наше время.

Рукотворными пожарами человек разрушает то, до чего не может дотянуться непосред ственным воздействием. Экосистемы лишаются такой защиты, как отдалённость и труднодо ступность. Вследствие наличия такого фактора, как огонь, все экосистемы, в которых есть чему гореть, равны перед человеком. Это снижает шансы человека на уменьшение проблемы глобального омоложения за счёт труднодоступных экосистем. Огонь омолаживает экосисте мы там, где они могли бы сохранить свой капитал в неприкосновенности. В результате чело вечество оказывается погружённым в среду, где преобладают экосистемы ранних стадий развития. Эти экосистемы ранних сукцессионных стадий легко разрушить, но они легко воз обновляются, поскольку состоят из видов с короткими жизненными циклами. Экосистемы поздних стадий развития сложней разрушить, но восстанавливаются они долго, через ряд промежуточных стадий. Необходимо отметить, что при повсеместном омоложении экоси стем социальные системы оказываются погруженными в такую экологическую среду, кото рая обладает низкой стабильностью и низким запасом прочности, поскольку не обладает накопленным капиталом. А система, погружённая в нестабильную среду, сама не может быть стабильной.

Таким образом, повсеместное омоложение экосистем является одной из основных про блем человечества. Длительное существование подобной ситуации ведет к тому, что челове ческие сообщества, возникшие в одних природных условиях, оказываются в других природ ных условиях. Это приводит не только к снижению ресурсной ценности средовых экосистем, но и к радикальному изменению менталитета, изменению представлений о норме состояния среды.

Характерным примером смещения нормы является представление о нормальном видо вом составе фитоценозов и размерах некоторых организмов. В условиях регулярных пожа Саати Т., Кернс К. Аналитическое планирование организации систем. - М.: Радио и связь, 1991. 223 с.

Рейсерс Н.Ф. Экология (теория, законы, правила, принципы и гипотезы). - М.: Журнал “Россия Мо лодая”, 1994. - 367 с.

ров на месте смешанных елово-широколиственных и кедрово-широколиственных лесов формируются леса, состоящие из порослевых дубов – кривых и низкорослых. Поскольку та кая смена видов происходит на протяжении нескольких поколений, население начинает вос принимать это как норму. Нормой это начинают считать и в науке. Например, в сборнике статей, изданном в 1927 году, в обзорной статье критике подвергается одна из информаций о монгольском дубе высотой 50 аршин (35,5 м), а также об орехе, бархате и березе аналогич ных размеров. Единственным аргументом для этой критики была ссылка на «обыденность», то есть на собственные наблюдения критикующего, который описывает дуб как “невысокий и в большинстве случаев корявый”1 Усенко Н.В. (1984) отмечает, что дуб в благоприятныых условиях достигает высоты 25-27 м при диаметре ствола около 1 м, а береза желтая – до 30 м в высоту и свыше 1м в диаметре.

Автору исследования удалось обнаружить такие деревья, которые являются нормой в смешанных лесах, давно не подвергавшихся пожарам и рубкам. Лидерами относительно размеров по высоте и диаметру ствола являются дуб монгольский и кедр корейский, которые в этих лесах часто растут в непосредственной близости друг от друга, формируя единую консортную группу. Их диаметр может достигать 170 см, а высота - 35 м. Размеры гигант ских лип и берез меньше – до 120 см диаметр и до 30 м высота. Максимальный, зафиксиро ванный нами диаметр маакии амурской и черемухи Мака, - 65 см при высоте в 25 м. Но, по жалуй, самые необычные гиганты, которые на самом деле – норма для естественных фитоце нозов, это клен жёлтый - высотой 25 м и диаметром 50 см и клён мелколистный - высотой м и диаметром 90 см.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.