авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ БИБЛИОТЕКА РОССИИ

КОНФЕРЕНЦИИ, КНИГИ, ПОСОБИЯ, НАУЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Амурский государственный университет Биробиджанский филиал РЕГИОНАЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ ...»

-- [ Страница 7 ] --

Специфика политологического анализа региональной идентичности проявляется в фо кусировании внимания на процессе осознания региональной «самости». В центр проблемы поставлен вопрос определения «себя» и «другого», артикуляции смыслов, конструирующих самость. Региональные идентичности связаны с выработкой и поддержанием коллективных смыслов, системообразующих и регулирующих групповое взаимодействие, поддерживаю щих символическое единство регионального сообщества, формируют его границы, отделяют от других сообществ. Они приобретают политическую сущность, когда становятся значимы ми в жизни регионального сообщества, используются в качестве символического средства легитимирующего порядок внутри региона7. Необходимость теоретического осмысления фе номена региональной идентичности в политической науке особо актуализируется при обра щении к российским реалиям, где одним из следствий трансформации политической систе мы на рубеже 1980-90-х гг. стала регионализация политического пространства, сопровож Neumann, I.B. A Region-Building Approach to Northern Europe / I.B. Neumann // Review of International Studies. – 1994. – No. 20.

Макарычев А.С. «Мягкий» и «жесткий» регионализм: калининградские контуры [Электронный ре сурс] // Космополис. – Зима 2002/2003. – № 2. – URL: http://www.rami.ru/cosmopolis/archives/ 2/makarychev.html.– (проверено 26.07.2011, свободный).

Карпенко А.М. Региональная идентичность как категория политической практики: автореф. дис. … канд. полит. наук: 23.00.02 / А. М. Карпенко, М.В. Назукина. - М: ИФ РАН, 2008. – 29 с.

Бусыгина И. Sum ergo cogito. Политический мини-лексикон / И. Бусыгина, А. Захаров. – М.: Мос ковская школа политических исследований. - 2006. – С.165–167.

Hettne B. Globalization and the new regionalism: the second great transformation / B. Hettne // Globalism and the New Regionalism / Ed. by B. Hettne, A. Inotai, O. Sunkel. – Basingstoke : Macmillan, 1999. – P. 6– 7.

Безопасность и международное сотрудничество в поясе новых границ России [Электронный ресурс] / под ред. Л.Б. Вардомского и С.В. Голунова. – М., Волгоград: НОФМО, 2002. – Режим доступа:

http://www.obraforum.ru/book/titul.htm – Доступен 14.09.2008;

Карпенко А.М. Региональная идентич ность как категория политической практик: автореф. дис. … канд. полит. наук: 23.00.02 / А. М. Кар пенко, М.В. Назукина. - М: ИФ РАН, 2008. – 29 с.

Назукина М.В. Региональная идентичность в современной России: типологический анализ: автореф.

дис. … канд. полит. наук: 23.00.02 / М.В. Назукина. - Пермь: ПГУ, 2008. – 26 с.

давшаяся резким ростом регионального самосознания. На уровне научного языка это нашло выражение в появлении таких исследовательских сюжетов как «региональное самосозна ние», «региональная мифология», «региональная идеология» и собственно сама «региональ ная идентичность». С разных сторон и с различных методологических позиций исследовате ли пытались объяснить усиление региональной идентификации и ее мобилизационный по тенциал, который, находясь в условиях слабости федеральных властей, взяла на вооружение региональная элита и стала укреплять свои позиции путем продвижения в региональные со общества разнообразных мифологических текстов, символов и идей.

Современный ученый М.В. Назукина считает, что методологической основой анализа региональной идентичности в современной России может стать синтез социального кон структивизма с элементами политико-культурного подхода. С данных позиций в анализ ре гиональной идентичности, по ее мнению, включены: осознание особости или уникальности регионального сообщества через анализ культурно-исторического контекста, в рамках кото рого проистекает жизнь сообщества;

символическое оформление этой особости через инсти туционализацию региональной символики и мифологии;

стратегии развития регионального пространства, т.е. практики активности политической и интеллектуальной элиты по прове дению политического курса – политики идентичности, а также выработки ими региональных идеологий, определяющих программы развития сообщества и внешне ориентированное по зиционирование особости через оформление четкого имиджа региона1. Региональная иден тичность определяется Назукиной как процесс интерпретации регионального своеобразия, через который региональная уникальность приобретает институционализированные черты в определенных символах и мифах сообщества. Сущность же региональной идентичности проявляется в процессе конструирования наиболее значимых для сообщества выразителей ее уникальности2. В структуре региональной идентичности Назукина выделяет два основных компонента: культурно-ценностный и стратегический. Культурный уровень связан с харак теристикой устоявшихся черт региональной уникальности, ценностных особенностей сооб щества. Появление стратегического уровня подразумевает сознательное использование дан ных особенностей элитами в практических целях, например, для повышения известности ре гиона, мобилизации сообщества и пр. Культурные характеристики сообщества связаны с объективными особенностями регионов, стратегический – с политикой идентичности. Соот ношение культурного и стратегического уровней в структуре региональной идентичности, по ее мнению, являются критерием выделения типов идентичности в российских регионах. В зависимости от присутствия/отсутствия в процессе конструирования региональной идентич ности культурного и стратегического уровней региональная идентичность может быть:

1) региональная идентичность с сильным культурным ядром при отсутствии или слабом его стратегическом оформлении;

2) региональная идентичность с сильным культурным ядром при наличии ярко выраженного стратегического его выражения;

3) региональная идентич ность со слабым ощущением культурного единства, но при активной имиджевой политике;

4) региональная идентичность, при которой отсутствует выраженное культурное единство, ее стратегическое оформление3. Согласно Назукиной, не существует жесткой зависимости от тех или иных объективных особенностей региона и складывающимся типом региональной идентичности. Можно говорить лишь о выявленных закономерностях: тип региональной идентичности соотносится с экономическим развитием и территориальным расположением региона. Практика конструирования региональной идентичности зависит от дискурсивной активности агентов конструирования региональной идентичности (политической элиты, ин теллигенции, СМИ и др.) и от таких характеристик как координация их действий и использу Назукина М.В. Региональная идентичность в современной России: типологический анализ: автореф.

дис. … канд. полит. наук: 23.00.02 / М.В. Назукина. - Пермь: ПГУ, 2008. – 26 с.

Там же. – С. 13.

Макарычев А.С. «Мягкий» и «жесткий» регионализм: калининградские контуры [Электронный ре сурс] // Космополис. – Зима 2002/2003. – №2. – С. 13. URL: http://www.rami.ru/cosmopolis/ ar chives/2/makarychev.html.– (проверено 26.07.2011, свободный).

емые ими стратегии1.

Современный исследователь регионализма А.М. Карпенко в работе «Региональная идентичность как категория политической практики» применяет к проблеме региональной идентичности нарративный подход. Используя нарративный подход М. Сомерс2, Карпенко выдвинула ряд положений о динамичности, интерактивности и конструируемости категорий власти, места и идентичности3. Соответственно нарративный анализ региональной идентич ности позволяет реконструировать социально-политический контекст и выявить дифферен цированные дискурсивные стратегии региональных политических акторов в борьбе за пере определение отношений в системе «центр-периферия»4. В целом А.М. Карпенко отмечает, что региональная идентичность рассматривается исследователями в качестве своего рода «точки сборки» в процессе конструирования социально-политического пространства регио на5. Идентификация с территорией становится инструментом социально-политической мо билизации, и осознание важности этого политического ресурса происходит весьма активно.

Системы разделяемых и оспариваемых смыслов и переживаний, связанных с жизнью в опре деленном пространстве, становятся предметом как публичной, так и академической дискус сии в России и Европе. В качестве практической категории, региональная идентичность ис пользуется политическими акторами с целью убедить людей понять свои интересы и затруд нения посредством идентификации с региональной общностью, с тем, чтобы организовать и легитимировать коллективное действие. Обращение к региональной идентичности наблюда ется в повседневных практиках, когда она выступает в качестве когнитивной рамки, прида ющей смысл себе, своей деятельности, тому, в чем обитатели определенного региона сходны друг с другом и чем отличаются от других6.

С Карпенко во многом соглашается другой российский ученый, С.В. Суханов, по мне нию которого, становление личности во всем многообразии ее социальной идентичности (в том числе, региональной) происходит как под влиянием социально-политической и куль турной среды, так и в результате целенаправленного информационно-коммуникационного воздействия политических, социальных и экономических институтов, политических и биз нес-элит и их агентов. Особую роль в политической идентификации на региональном и об щефедеральном уровнях, согласно идеям Суханова, играет социокультурный фактор и исто рическая память. Он отмечает, что в условиях постсоветского пространства процессы регио нальной этнической идентификации получили вначале социокультурное обоснование, а за тем институциональное, идеологическое и политико-правовое оформление7.

По мнению еще одного исследователя регионализма Л.В. Смирнягина, региональная идентичность тождественна идентичности территориальной и, в свою очередь, обозначает солидарность с земляками по причине совместного проживания на одной территории в дан ный момент или в прошлом. Такая идентичность выражается обычно в причислении себя к жителям определённой местности, района, города, его части и т.п. территориальной едини Макарычев А.С. «Мягкий» и «жесткий» регионализм: калининградские контуры [Электронный ре сурс] // Космополис. – Зима 2002/2003. – №2. – С. 14. URL: http://www.rami.ru/cosmopolis/ ar chives/2/makarychev.html.– (проверено 26.07.2011, свободный).

Somers M. The narrative constitution of identity: A relational and network approach / M. Somers // Theory and Society. – 1994. – Vol.23, no.5. – P.621.

Карпенко А.М. Региональная идентичность как категория политической практики: автореф. дис. … канд. полит. наук: 23.00.02 / А.М. Карпенко, М.В. Назукина. - М: ИФ РАН, 2008. – 29 с.

Там же. – С. 13-14.

Там же.

Там же.

Суханов В.М. Региональная политическая идентичность в России: теоретический анализ состояния и перспективы: автореф. дис. …. докт. полит. наук: 23.00.01 / В.М. Суханов. - Саратов: СГУ им. Н.Г.

Чернышевского, 2009. – 41 с.

цы1. Смирнягин отмечает, что для многих социологов региональная идентичность сильно заслонена идентичностью этнической. Однако, считает он, у этих идентичностей – регио нальной и этнической – совершенно разные основания, разные механизмы развития, их сов падение друг с другом – частный случай2. Смирнягин высказывает ряд положений о природе региональной идентичности:

1. Региональная идентичность во многом схожа с другими видами идентичностей.

Она тоже опирается во многом на социальные мифы об особых качествах местообитания;

её выраженность во многом зависит от наличия и поддержания коллективной памяти, сложив шихся ценностей и норм;

она выражается в конструировании её обладателями неких самооб разов, в создании специфических черт быта (особенностей одежды, словаря, диеты и т.п.).

Но при этом региональная идентичность находится в сложных отношениях с идентичностя ми другого рода. Чем сильнее идентичность этническая, тем слабее региональная или клас совая3.

2. Региональную идентичность можно сменить4.

3. Региональная идентичность далеко не всегда означает солидарность её обладателей друг с другом5.

4. Региональная идентичность обладает способностью объединять людей разных рас, профессий, состояний, уровней образования, ломать или снижать барьеры между этими группами6.

5. Региональная идентичность далеко не всегда составляет предмет гордости облада теля. Принадлежность к некоей «неполноценной» или третируемой региональной группе может вызывать сильные фрустрации социального (а не только личного) уровня. А причис ление себя к подавленной региональной группе (может быть, подавленной не на деле, а лишь в представлении обладателя) побуждает к социальной мобилизации7.

6. Региональная идентичность часто оказывается «многоэтажной», иерархизованной.

Поэтому не следует противопоставлять идентичность региональную и национальную: в об щем случае они не только сосуществуют вполне мирно, но и дополняют друг друга;

есть ос нования утверждать, что чувство Родины может быть полноценным лишь при наличии чув ства «малой родины». Поэтому не следует видеть в региональной идентичности неизменную угрозу для единства страны;

напротив, её следовало бы всячески культивировать именно для укрепления целостности государства8.

О «многоэтажности» региональной идентичности также пишет Суханов, согласно ис следованию которого между общенациональной и этнической идентификациями не суще ствует конфликта. Эти идентификации разворачиваются в двух разнонаправленных плоско стях. Этническая идентичность развернута, прежде всего, в прошлое, она переживается эмо ционально в форме гордости за то место, которое национальность, с которой себя идентифи цирует человек, занимала и занимает в истории и современности. Идентификация себя с Рос сией представляет плоскость, развернутую в перспективу, и переживается, прежде всего, от дельными гражданами как не только эмоционально окрашенная, но и вполне рационально осмысленная надежда на будущее своей национальности и свое собственное в преддверии Смирнягин Л.В. О региональной идентичности // Пространство и время в мировой политике и меж дународных отношениях: материалы 4 Конвента РАМИ: В 10 т. / под ред. А. Ю. Мельвиля;

Рос. ассо циация междунар. исследований. – М.: МГИМО-Университет, 2007. – Т. 2: Идентичность и суверени тет: новые подходы к осмыслению понятий / под ред. И.М. Бусыгиной.– С. 81-107.

Там же.

Там же.– С. 94.

Там же.

Там же. – С. 95.

Там же. С. 95-96.

Там же. – С. 96.

Там же. – С. 96-97.

тех угроз национальной идентичности, которые несет с собой современная глобализация1.

Итак, исследователи подчеркивают динамичную, конструируемую и множественную природу региональной идентичности, которая, в свою очередь, может сочетаться (или заме няться ими) с другими видами социальной идентичности, в том числе с этнической, не обра зуя при этом тождественного равенства между этнической и территориальной принадлежно стью. Относительно взаимосвязи этнической и региональной идентичностей авторы отмеча ют, что регионы в России характеризуются многообразием социально-экономических, гео графических и других условий, фактически находясь на разных стадиях экономического и цивилизационного развития. Социальные и, в том числе, этнические процессы протекают в существенно отличающихся условиях, подвергаются воздействию различных внешних фак торов и имеют неодинаковую интенсивность и вектор направленности. Региональные этни ческие процессы происходят в рамках нескольких сценарных моделей: этническая стагнация;

региональная полиэтнизация;

этническая диаспоризация;

этническая мобилизация;

полити зированная этничность;

межэтническая конфронтация (конфликт). Далее в статье особое внимание уделено такому сценарию региональных процессов, как этническая диаспоризация.

Особенное в проекте «татарстанской» региональной идентичности По мнению современного татарстанского исследователя проблем регионализма и реги ональной идентичности И.М. Ямалнеева, пример татарстанской этнорегиональной политиче ской идентичности представляет собой комплекс способов самоопределения (самовосприя тия и репрезентации) на основе сочетания территориального (в данном случае – республи канского) и группового (этнокультурного) принципов как одна из типологических разновид ностей самоидентификации. В условиях нарастания ее множественности (плюрализма), субъектно-объектного многообразия образов «своего» и «другого» и фрагментация идентич ностей, их ситуативная динамика демонстрирует сложные сочетания стадиальных, логико структурных, образно-символических и целеориентированных (рациональных), а также ко гнитивных составляющих2. Ученый отмечает, что татарстанской региональной идентичности присущи следующие особенности:

во-первых, пример Республики Татарстан представляет собой опыт инновационного политического конструирования этнорегиональной идентичности в условиях постсоветской России, поиск баланса образов «своего» и «другого», позволяющего удерживать внутрипо литическую стабильность, обеспечивать республиканские интересы, отвечающие статусу ре гиона-донора, определять благоприятные условия во взаимоотношениях с федеральным Центром и зарубежными партнерами по сотрудничеству, и находить взаимоприемлемые ме ханизмы урегулирования политико-правовых конфликтов, а также позволяет эффективно адаптироваться к меняющимся реалиям политической среды в контексте федеративной и ад министративной реформ;

во-вторых, процесс конструирования этнорегиональной идентичности Республики Та тарстан проходил через различные этапы, которым соответствовало то или иное сочетание мотивационных, когнитивных, символических и прагматических (рациональных) аспектов, а также – изменяющаяся мера притязаний на самостоятельность республики в контексте феде ративных и международных отношений;

в-третьих, этнолингвистическая составляющая политического проекта идентичности Республики Татарстан изначально исходила из объективной потребности повышения комму никативного и символического статуса татарского языка, а также из соблюдения конститу Суханов В.М. Региональная политическая идентичность в России: теоретический анализ состояния и перспективы: автореф. дис. …. докт. полит. наук: 23.00.01 / В.М. Суханов. - Саратов: СГУ им. Н.Г.

Чернышевского, 2009. – 41 с.

Ямалнеев И.М. Этнорегиональная идентичность как политический проект (на примере республики Татарстан): автореф. дис.. канд. полит. наук: 23.00.02 / И.М. Ямалнеев.- Казань: Казан. гос. энерг. ун т, 2005. – 24 с.

ционного принципа равноправного функционирования двух государственных – татарского и русского – языков;

в-четвертых, конфессиональное измерение республиканской идентичности на всех этапах ее постсоветского политического развития характеризовалось стремлением к репре зентации Татарстана как региона с образцовой религиозной толерантностью, в котором бе режно сохраняются принципы мирного сожительства мусульман и православных, но созда ются также условия для развития других вероисповедных практик (иудаизма, лютеранства).

Спорадически возникающие конфликты религиозного характера на «низовом» уровне доста точно эффективно блокируются властями Татарстана;

в-пятых, официально-идеологические инстанции Татарстана настойчиво продвигают доктрину «евроислама» как продолжение татарских традиций джадидизма и как толерант ное, реформированное, открытое для усвоения общечеловеческих новаций направление. В целом, ислам, практикуемый в Татарстане, пропагандируется в рамках республиканского проекта идентичности как выгодная антитеза тенденциям радикализации мусульманских кругов, религиозно мотивированному экстремизму, ваххабизму и прочее;

в-шестых, евразийское измерение проекта политической самоидентификации Татар стана делает акцент на историко-культурную комплиментарность славяно-православного и тюрко-мусульманского компонентов общероссийского цивилизационного комплекса, не учитывая при этом выраженных политико-идеологических интенций антизападнического, националистического или изоляционистского характера. Напротив, считает Ямалнеев, кон струирование республиканской идентичности Татарстана содержит выраженный европей ский акцент, ориентированный на актуализацию европейских стандартов социально политического устройства («регион европейского типа» и «евроислам»)1.

Региональная и этническая идентичности диаспор в условиях Татарстана:

грани взаимовлияния Поток мигрантов в Россию, и в Татарстан в частности, сегодня только увеличивается.

Основными странами исхода мигрантов являются, прежде всего, страны Центральной Азии (Таджикистан, Узбекистан, Кыргызстан и другие). В Татарстане сложились диаспоры всех центрально-азиатских народов: казахская, кыргызская, узбекская, таджикская, туркменская.

По своей численности данные диаспоры превышают диаспоры из кавказских республик, а также из прочих регионов России (например, из Чувашии, Ульяновской области и т.д.).

Процессы идентификации центрально-азиатских диаспор в российских регионах, в том числе в Татарстане, сопровождается рядом этнополитических проблем, среди которых, глав ное место, прежде всего, занимают проблемы взаимоотношений мигрантов с местным этно культурным сообществом, а также вопросы социокультурной адаптации данных мигрантов на новой территории. Исследователь проблем миграции, А.А. Коробов, отмечает, что след ствием современной миграции являются культурологический и криминогенный фактор по ражения. При этом культурологический фактор оценивается им как более значимый, и, соот ветственно, сильнее влияющий на дестабилизацию этнополитической обстановки, чем куль турологический. Этнополитическая напряженность отношений между мигрантами и прини мающим обществом, по его мнению, есть результат осознанных потребностей этносов, наций и локальных цивилизаций в новом географическом и политическом пространстве, раскрывающий геополитическую природу конфликтов между переселенцами и принимаю щим населением. А политическую основу напряженности этих отношений, считает Коробов, составляют этнотерриториальные противоречия, которые, в свою очередь, преобладают над всеми прочими. Ученый заключает, что современное российское общество представляет со бой очень благоприятную среду для проникновения и закрепления в ней представителей Ямалнеев И.М. Этнорегиональная идентичность как политический проект (на примере республики Татарстан): автореф. дис.. канд. полит. наук: 23.00.02 / И.М. Ямалнеев.- Казань: Казан. гос. энерг. ун т, 2005. – 24 с.

иного этнокультурного сообщества1.

В 2002 году И.М. Бадыштовой были проведены несколько социологических опросов жителей Нижнего Новгорода, Оренбурга и Ижевска на тему «Что Вы знаете о мигрантах?».

Опрошено около 700 человек (18 лет и старше). Результаты выявили невысокий уровень то лерантности местного населения к мигрантам. От 50 до 80 % опрошенных относятся к при езжим откровенно недружелюбно. Студенческая молодежь более терпима к приезжим.

Местное население значительно дистанцировано от приезжих: основная масса жителей горо дов (до 60 %) никого лично из мигрантов не знает. Среди основной массы горожан образ приезжего ассоциируется, прежде всего, с временными мигрантами. Исследование Бадышто вой показало, что существующая в городском социуме мигрантофобия имеет этническую окраску. Она подчеркивает, что нетерпимость к мигрантам, особенно с этнической окраской, ставит под угрозу стабильность, безопасность существования всего общества, что особенно опасно в полиэтничных, поликонфессиональных регионах. Подобное отношение принима ющего общества свидетельствует о низком уровне его адаптированности к мигрантам. Одна ко ученый делает в итоге оптимистический прогноз развития межэтнических отношений в Поволжье, так как среди населения этого региона присутствует значительная часть толе рантно настроенной к мигрантам части населения, особенно среди молодого поколения2.

В мае-июне 2011 года автором было проведено собственное исследование этнической идентичности центрально-азиатских диаспор Татарстана. Всего было опрошено 165 человек при помощи метода стандартизированного интервью. Из результатов исследования видно, что самоидентификация представителей центрально-азиатских диаспор, проживающих в Та тарстане продолжительное время, изменяется и вновь осуществляется на новом уровне по средством самоопределения через личностные качества, которые, в свою очередь, формиру ются автономно от национальной принадлежности. Данное положение было отражено в ре зультатах исследования: 50 % респондентов на вопрос о самоощущении выбрали вариант «я – прежде всего личность, независимо от этнической/национальной принадлежности». Иден тификация по этническому признаку, отраженная в выборе ответа «я – представитель своего народа», занимает нижние позиции в иерархии идентичностей опрошенных и обладает 15 % голосов респондентов. Кроме того, 82 % участников опроса ответили: в общении с людьми важны, прежде всего, «личностные качества и характер». В то же время такие аспекты, как «национальность и религия» не нашли свое отражение в системе приоритетов респондентов при выборе окружения.

Распределение интервьюированных по выбору ими своего отечества отразил наличие у представителей центрально-азиатских диаспор различных мнений по поводу того, какая страна является для них Родиной. Так, если большинство (91 %) в данной строке указали свою историческую Родину, то часть из них указали Татарстан (5,4 %), и Россию в целом (1, %). При этом у опрошенных представителей центрально-азиатских диаспор проявилось неоднозначное отношение к исторической Родине. 21 % участников опроса затруднились с ответом, мнения остальных разделились между выражением устойчивых патриотических чувств (64 %) и признанием в отсутствии таковых чувств и предпочтения ими Татарстана как места жизнедеятельности (19 %). Межэтнические отношения оцениваются ими в основном позитивно: 37,6 % оценивают их как «благоприятные», еще 22,4 % - как «терпимые». Удо влетворенность проводимой в РТ национальной политикой составляет в среднем 41 %. Еще 23,4 % удовлетворены ею не полностью.

Итак, ЦА диаспоры в условиях Татарстана не склонны идентифицировать себя исклю чительно по этнонациональным признакам. Данное положение подтверждается результатами Бусыгина И. Sum ergo cogito. Политический мини-лексикон / И. Бусыгина, А. Захаров. – М.: Мос ковская школа политических исследований. - 2006. – С. 165–167.

Бадыштова И.М. Отношение местного населения к мигрантам (на примере Приволжского Феде рального округа) // Социологические исследования. - 2003. - № 6. – С. 38-46.

теста, проведенного автором по методике М. Куна и Т. Макпартленда «Кто я?»1. Данный тест выявил определенную иерархию идентичностей представителей этих диаспор. Согласно ответам интервьюированных представителей центрально-азиатских диаспор, все они, в осо бенности, туркмены и таджики, прежде всего, ассоциируют себя с ролью в семье и семейным статусом (67 %). Второй по важности характеристикой самоописания для них являются соб ственные личностные качества и особенности характера (46 %). Понимание себя как «я – личность» также менее выражено у данных групп, чем «я – человек». Социально статусные (36 %), профессиональные характеристики (29 %) и религиозная принадлежность (24 %) также очень значимы для представителей центрально-азиатских диаспор. Так, наиболее зна чимым уровнями идентичности данных диаспор являются социальная, личностная, нацио нальная, религиозная, профессиональная и гражданская. Этнонациональная и конфессио нальная идентичность центрально-азиатских диаспор в условиях современного Татарстана заметно уступают их личностной, профессиональной и социальной идентичностям. Это го ворит о значительном смещении вектора идентификации диаспор вследствие проживания вне зоны своей традиционной культуры. В условиях Татарстана данные диаспоры начинают осознавать себя иначе, менее локально. По мнению автора, следует говорить о множествен ной идентичности казахов, кыргызов, узбеков, таджиков и туркмен, проживающих в Татар стане в форме диаспоры.

В целом идентичность представителей центрально-азиатских диаспор, проживающих в Татарстане продолжительное время, подвергается значительным трансформациям и в своем измененном виде определяется через более общие свойства, чем этничность: личностные ка чества идентифицирующегося, особенности профессиональной деятельности и так далее.

Идентификация центрально-азиатских диаспор в Татарстане, иными словами, проходит по пути этнокультурного самоопределения, но при этом органично дополняется некоей «татар станской», региональной, идентичностью. Социокультурные и политические условия, нали чие развитых межкультурных коммуникаций в РТ обеспечивают благоприятное проживание представителей центрально-азиатских диаспор с дальнейшей перспективой их успешной адаптации в республике. В соответствии с концепцией этнорегиональной татарстанской идентичности И.М. Ямалнеева, позитивная идентификация центрально-азиатских диаспор в Татарстане осуществляется на основаниях внутриполитической стабильности, самостоятель ности республики в регулировании межэтнических процессов, единства конфессиональной принадлежности данных народов с татарами, толерантного характера татарстанского «евро ислама», а также на общих принципах мирного сосуществования различных этнокультур и религий в республике.

Все эти факторы в совокупности обеспечивают отсутствие межэтниче ской/межнациональной напряженности и построение отношений между народами республи ки, способствуют тому, что этническая идентичность центрально-азиатских диаспор Татар стана происходит по позитивному пути. Это, в свою очередь, создает благоприятную основу для развития у данных диаспор множественной идентичности, в которых этническая и реги ональная идентичность находятся в балансе и на их перекрестке «кризиса идентичности» не возникает.

Влияние этнического фактора и проблем миграции на формирование и изменение национальной политики Татарстана Процессы миграции и последующей этнической диаспоризации как основной сценарий региональной идентификации Татарстана сопровождается адекватной и сбалансированной реакцией республиканской власти. Изменениям, прежде всего, подверглась политика в от ношении этносов, населяющих Татарстана, то есть национальная политика. Национальная политика определяется автором как целенаправленная стратегия регулирования этнонацио Румянцева Т.В. Психологическое консультирование: диагностика отношений в паре / Т.В. Румянце ва, М. Кун, Т. Макпартленд. - СПб., 2006. - С. 82-103.

нальных отношений, содержащая в своей основе теорию, принципы, главные направления, систему мер и механизмов реализации. Так, в целях укрепления единства многонациональ ного народа Татарстана и определения на современном этапе развития приоритетов респуб ликанской национальной политики, а также разработки мер по дальнейшему этнокультурно му развитию проживающих в республике народов, в 2008 г. Президентом РТ М.Ш. Шаймие вым была утверждена Концепция Государственной национальной политики РТ1. Согласно Концепции, объектом государственной национальной политики является сфера межнацио нальных отношений и этнокультурного развития представителей народов, проживающих в Республике Татарстан. Концепция опирается на осознание исторических традиций предста вителей проживающих в республике народов и культурно–бытовых особенностей их жизни.

Целью национальной политики Республики Татарстан является создание и поддержание культурно-бытовых, духовно-нравственных и иных условий для цивилизованного развития и жизнедеятельности представителям всех народов, в совокупности составляющих многонаци ональный народ республики.

Осуществляемая в республике национальная политика, направленная на сохранение и развитие языков и культур народов, проживающих в Татарстане, позволила открыть в столи це республики, г. Казани целый ряд этнокультурных организаций. Их успешная деятельность в значительной степени определяется установленными ими конструктивными взаимоотно шениями с исполнительными органами государственной власти и местного самоуправления, как в самом Татарстане, так и за его пределами. Особенностью Татарстана является то обсто ятельство, что в решении вопросов, находящихся в сфере этнокультурной политики, значи тельная роль отводится институтам гражданского общества. Среди них особое место занима ет Ассамблея народов Татарстана. Одним из наиболее ярких примеров подобного взаимо действия является работа созданного в 1992 г. по инициативе Съезда народов Татарстана по стоянно действующего органа многонационального этнокультурного движения Ассамблея Национально–Культурных Организаций Республики Татарстан (АНКО РТ), ныне преобразо ванного в Ассамблею народов Татарстана. Основное направление деятельности АНКО РТ – сохранение и развитие национальной культуры народов республики, этнокультуры Татар стана. Ассоциации предоставлен Дом Дружбы народов Татарстана (ДДНТ), материальная база этнокультурного движения республики. Дом Дружбы народов был открыт 26 мая г. с целью оказания государственной поддержки общественным национально-культурным организациям, входящим в состав АНКО РТ, по возрождению, сохранению и развитию куль тур народов Республики Татарстан. Основные функции Дома Дружбы народов – оказание юридическо–правовой, организационной помощи членам национально-культурных автоно мий, а также содействие в трансляции традиций и ценностей молодому поколению.

В 2003 году Президентом РТ М.Ш. Шаймиевым был утвержден Закон «О националь но–культурных автономиях Республики Татарстан»2. В статье 1 «Понятие национально– культурной автономии в Республике Татарстан» отмечается, что: национально–культурная автономия в Республике Татарстан – это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан Российской Федерации в Республике Татар стан, относящих себя к определенной этнической общности, находящейся в ситуации нацио нального меньшинства, на основе их добровольной самоорганизации в целях самостоятель ного решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования и нацио нальной культуры. Национально–культурная автономия является видом общественного объ единения. Организационно-правовой формой национально–культурной автономии является общественная организация. В рамках реализации Закона, а также в целом Государственной национальной политики РТ была создана Общественная благотворительная организация Суханов В.М. Региональная политическая идентичность в России: теоретический анализ состояния и перспективы: автореф. дис. …. докт. полит. наук: 23.00.01 / В.М. Суханов. - Саратов: СГУ им. Н.Г.

Чернышевского, 2009. – 41 с.

Закон РТ «О национально–культурных автономиях Республики Татарстан» от 12 мая 2003 года N 15-ЗРТ (в ред. Закона РТ от 16.12.2005 N 127–ЗРТ).

Республики Татарстан «Центр толерантности «Поволжский мир» (ОБО РТ «Центр–Мир»).

Основной целью деятельности ОБО РТ является содействие развитию культур всех народов проживающих на территории РТ. «Центр–Мир» призван содействовать развитию взаимопо нимания различных национальных и культурных организаций.

Всего в Татарстане зарегистрировано 66 национально-культурных общественных орга низаций, около 40 из которых участвуют в деятельности Ассамблеи народов Татарстана. Де ятельность данных национально-культурных общественных организаций укрепляет друже ские взаимоотношения между народами Республики Татарстан. А создание «Концепции гос ударственной национальной политики» и открытие ДДНТ свидетельствует о наличии и по стоянном развитии в республике межкультурных коммуникаций. В соответствии с заявлен ной Концепцией на территории республики предоставлены равные права и возможности по реализации собственной автономии. На основании этого в РТ действуют национально культурные автономии казахов, кыргызов (под названием «Ынтымак», что означает «содру жество»), узбеков («Узбекистан», таджиков и туркмен. Все эти меры, по мнению автора, бла гоприятно сказываются на процессах этнической идентификации не только самих централь но-азиатских диаспор Татарстана, но и поддержания региональной уникальности республики в целом.

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ОЦЕНКА СОЦИАЛЬНО-НАПРАВЛЕННОГО РАЗВИТИЯ АГРАРНОГО СЕКТОРА НА СЕЛЬСКИХ ТЕРРИТОРИЯХ Существенное влияние на развитие всех сфер жизни общества оказывает аграрный сек тор, выступающий жизнеобеспечивающей отраслью экономики страны. При этом решение проблем стабильного развития аграрного сектора и повышения благосостояния населения в России, в особенности сельского, во многом определяется развитием сельских территорий.

Как показывает современная социально-экономическая ситуация на селе, состояние сельских территорий характеризуется комплексом накопившихся проблем, тормозящих до стижение динамического устойчивого развития. Это обуславливает чрезвычайную актуаль ность развития сельского хозяйства на сельских территориях и его важной составляющей – социальной обеспеченности сельского населения.

Продолжающиеся обострения противоречий в системе социально-трудовых отношений сельских работников, вызванных, в первую очередь, противоречивостью интересов их субъ ектов, влечет за собой массовые увольнения, замораживание и прямые невыплаты заработ ной платы, обострение социальной напряженности, и в результате - демотивацию сельских жителей к труду.

Следствием стагнации аграрного сектора стало практически полное прекращение фи нансирования сельхозпредприятиями объектов социальной сферы, которые до проведения реформ находились на их балансах. В результате этого произошло резкое снижение объемов предоставления социальных услуг.

Однако нельзя не отметить тот факт, что в последнее время реализация мер, проводи мых на федеральном и региональном уровнях, позволила сформировать определенные тен денции наращивания отечественного производства и повышения доходности отраслей АПК.

Однако при этом значительных положительных сдвигов в социальном развитии сельских территорий не произошло. Село по-прежнему переживает системный кризис, основными проявлениями которого являются отсутствие в нужном объеме необходимой социальной ин фраструктуры, снижение демографического потенциала, высокий уровень безработицы и малоэффективная занятость сельского населения, низкий уровень денежных доходов и в це лом прогрессирующая дифференциация уровня социально-экономического развития сель ских территорий.

Таким образом, несмотря на незначительные положительные изменения в социально экономическом развитии села за последние несколько лет сельские территории в целом ха рактеризуются явной неустойчивостью развития. В связи с этим, целью настоящего исследо вания является проведение комплексной оценки современного состояния аграрного сектора на сельских территориях и разработка на этой основе направлений социально ориентированного развития села.

Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:

1. Провести анализ развития сельского хозяйства в разрезе показателей жизнедеятель ности и социальной обеспеченности тружеников села;

2. Выявить основные проблемы развития сельских территорий, препятствующие пе реходу к социально-направленному развитию.

3. Проанализировать комплекс мер, принимаемый государством для повышения эф фективности развития аграрного сектора и обеспечения высокого уровня развития села.

В качестве объекта исследования выступает аграрный сектор России и Липецкой обла сти и его социальная обеспеченность.

В аграрном секторе сложились худшие по сравнению с другими сферами производства условия получения доходов. Наблюдаемый в сельском хозяйстве с 1999 г. экономический рост не обеспечил рост качества и уровня жизни в сельской местности. Доходы в среднем немного выросли, но сосредотачиваются они в узкой группе сельскохозяйственных органи заций и пригородных сельских районах. Разрушение предприятий аграрного сектора в сель ской местности вызывает отток трудоспособного населения, что способствует росту безрабо тицы. До сих пор не завершен процесс формирования экономически активных субъектов бизнеса на селе, не преодолена тенденция сокращения ресурсного потенциала сельского хо зяйства. Сельские товаропроизводители испытывают недостаток финансовых ресурсов для текущей и особенно инвестиционной деятельности1. Вырождение генофонда, углубление процесса депопуляции, которые охватили уже всю территории России, ведут к превышению смертности над рождаемостью, старению населения, снижению ресурсного, образовательно го, научного потенциалов страны. В результате снижается уровень и качество жизни сель ского населения.

Как показал анализ социально-экономических угроз, в сельской местности формирует ся многочисленный слой бедных с низкими денежными доходами, не обеспечивающими до стойного уровня жизни. Многие показатели жизнеобеспечения в социальной сфере превыси ли пороговые значения: уровень безработицы составил 9,6 % (пороговое значение 7 %);

доля населения, проживающего ниже прожиточного минимума – 15,38 % (пороговое значение 7 %). Данные о значительном расслоении сельского населения по уровню достатка говорят об опасных тенденциях, которые препятствуют достижению устойчивого социально ориентированного развития аграрного сектора на сельских территориях. Уровень депрессив ности сельских территорий как аномально высокого отставания по отдельным показателям катастрофически растет2.

Таким образом, одной из наиболее актуальных социальных проблем развития аграрно го сектора экономики выступает на сегодняшний день снижение качества жизни в сельской местности. Под этим термином мы будем понимать не только всю совокупность социальных благ и услуг, получаемых человеком, включая уровень здравоохранения, образования, куль туры и социальной защиты, а также решение вопросов развития жилищной сферы, инженер ной и транспортной инфраструктуры, информационного обеспечения.

Как показывает практика, за последние десятилетия в результате изменения организа ционно-экономического механизма развития социальной сферы и инженерной инфраструк туры села произошло снижение доступности для сельского населения образовательных, ме дицинских, культурных и торгово-бытовых услуг, увеличилось отставание села от города по уровню и условиям жизнедеятельности.

Так в 2002 году согласно официальным данным Министерства сельского хозяйства Российской Федерации в основной части сельского жилищного фонда водопроводом было оборудовано всего лишь 42 %, центральным отоплением – 44 %, канализацией – 32 %, горя чим водоснабжением – 20 % площади сельских жилых помещений. Сеть участковых больниц сократилась на 41 %, фельдшерско-акушерских пунктов - на 7 %. Обеспеченность сельского населения врачами меньше в 4,7 раза, а средним медицинским персоналом - в 1,9 раза по сравнению с городским населением, Сеть физкультурно-оздоровительных и спортивных со оружений сократилась на две трети. Сеть сельских клубов и домов культуры сократилась на 26 %, библиотек - на 11 %, библиотечный фонд уменьшился на 71 млн. экземпляров (17 %).

Обострена проблема электроснабжения сельских поселений. Большинство систем водоснаб жения не имеет необходимых сооружений и технологического оборудования для улучшения качества воды. Из-за бездорожья и нехватки автобусного парка 64,3 тыс. сельских поселений остается без автобусного сообщения. Неблагоприятная демографическая ситуация, вслед ствие которой прогрессирует сокращение численности сельского населения, в том числе и трудоспособной его части, усугубляет положение с трудовыми кадрами на селе. Комплекс накопившихся производственных и социальных проблем вызывает интенсивный отток сель скохозяйственных работников. В результате недостаток профессиональных кадров в агро Третьякова Л.А. Стратегия формирования устойчивого жизнеобеспечения населения сельских тер риторий как инструмент управления качеством жизни: дис. на соиск. учен. степ. д-ра экон. наук [Текст] / Л.А. Третьякова;

Орловский государственный аграрный университет. – Орел, 2009. – 363 с.

Курепина Н., Богзыко Ю. Социально-экономический кризис сельской местности // Экономист. 2009. - № 6. - С. 74-80.

промышленном комплексе составляет 119,9 тыс. человек1.

Все это подтверждает высказанное ранее наше мнение, что в настоящее время россий ское село, где проживает около 39 млн. человек, переживает продолжительный системный кризис – обострение противоречий в социально-экономической системе в целом и в соци альной сфере в частности, препятствующее формированию социально-экономических усло вий эффективного развития сельского хозяйства.

Можно согласиться с мнением некоторых ученых, что в условиях обострения негатив ных последствий экономического кризиса, непосредственно затронувших аграрный сектор экономики России, одним из важнейших факторов повышения эффективности агробизнеса является развитие социальной инфраструктуры села.

Опыт экономически развитых стран показывает, что существует ярко выраженная за висимость между уровнем развития сельскохозяйственного производства и уровнем качества жизни сельского населения, в свою очередь непосредственно связанного с фактическим со стоянием социальной инфраструктуры2.

Независимо от принятой модели общественного развития России доминирующая роль в регулировании социальных процессов принадлежит государству, на которое возлагается решение обширного круга вопросов, связанных с воспроизводством рабочей силы (демогра фическая политика, здравоохранение, образование, разработка общей концепции подготовки и переквалификации кадров). Решение задачи формирования социально направленной эко номики рыночного типа, основанной на общегуманистических социальных ценностях, от крывает реальную возможность осуществления в нашей стране комплексного варианта кад ровой и социальной политики, аналогично проводимой в настоящее время в большинстве экономически развитых стран.

Ход аграрных преобразований во многом определяется состоянием и перспективами решения проблем социального развития села и инженерного обустройства сельских террито рий. Их решение в современных условиях осуществляется, как правило, на основе федераль ных и региональных целевых программ.

Особое место среди них занимает Федеральная целевая программа «Социальное разви тие села до 2012 года» (далее – Программа), утвержденная постановлением Правительства Российской Федерации от 3 декабря 2002 г. № 858 (с изменениями, внесенными постановле ниями Правительства Российской Федерации от 29 апреля 2005 г. № 271, от 3 апреля 2006 г.

№ 190, от 17 сентября 2007 г. № 596, от 5 марта 2008 г. № 143, от 31 января 2009 г. № 83)3.

На 2010 год в соответствии с Программой на перспективу были определены следующие ключевые направления: газификация в сельской местности, жилищное строительство, водо обеспечение сельских населенных пунктов.

Целевое вложение бюджетных средств и освоение объектов капитальных вложений за счет всех источников финансирования в сумме 7720000,0 тыс. рублей (в том числе «капи тальные вложения» – 3199000,0 тыс. рублей, НИОКР –1000,0 тыс. рублей;

«прочие нужды» 4520000,0 тыс. рублей) позволило ввести в эксплуатацию в 2010 году 5161,23 км распреде лительных газовых сетей. Плановый показатель перевыполнен на 42 %. Выполнение данного показателя позволило газифицировать сетевым газом 57824 домов (квартир) и довести его уровень до 52,6 %, что превышает плановый показатель на 3,1 %.

В отчетном году введено 2,87 тыс. км локальных водопроводов, или 104 % к преду смотренному заданию. Обеспеченность сельского населения питьевой водой в 2010 году со ставила 54,2 %. Плановое задание по данному показателю выполнено на 103,2 %.

В рамках реализации мероприятий по развитию сети учреждений первичной медико санитарной помощи, физической культуры и спорта в сельской местности открыто 43 фель Федеральная целевая программа «Социальное развитие села до 2012 года. [Электронный ресурс]. http://www.programs-gov.ru/3_2.php Ильичева О.В. Социальное развитие сельских территорий как один из рычагов экономического ме ханизма хозяйствования // Региональная экономика: теория и практика. - 2011. - № 4(187). – С. 38-43.

Там же.

дшерско-акушерских пункта. За счет средств консолидированных бюджетов субъектов Рос сийской Федерации и внебюджетных источников, без участия государственной поддержки, введено и реконструировано 729,42 км линий электропередачи напряжением 0,38 и 6-10 кВ, 390 штук трансформаторных подстанций ТП 6-10/0,4 кВ, 265 организаций розничной тор говли и общественного питания.

Кроме того, открыто 5 информационно-консультационных центров, принято в эксплуа тацию 65,26 км автомобильных дорог, плотность телефонной сети увеличена на 2,89 тыс.

номеров.

В 2010 году за счет всех источников финансирования построено (приобретено) жилья – 1267,33 тыс. кв. метров, в том числе для молодых семей и молодых специалистов – 633, тыс. кв. метров. Также за отчетный период открыто 146 единиц организаций розничной тор говли и общественного питания.

Вместе с тем, по 8 позициям, незапланированным к реализации в 2010 году: введено 0,48 тыс. мест клубных учреждений, автомобильных дорог общего пользования, связываю щих сельские населенные пункты – 65,26 км, введено и реконструировано линий электропе редачи напряжением: 0,38 кВ – 503,07 км, 6-10 кВ – 226,35 км, трансформаторных подстан ций ТП 6-10/04 – 390 шт., принято в эксплуатацию 2,89 тыс. номеров емкостей телефонной сети, открыто 5 информационно-консультационных центров, построено 3 пожарных депо1.

Интересен опыт государственной поддержки агропромышленного комплекса и сель ских территорий Липецкой области, осуществляемой в рамках Государственной и областных целевых программ развития сельского хозяйства. Важно заметить, что реализуемые меро приятия позволили сохранить стабильность в период кризиса 2008-2009гг. и обеспечить про довольственную безопасность в неблагоприятных погодных условиях 2010 года. из Государственная поддержка агропромышленного комплекса За последнее десятилетие в агропромышленный комплекс млн. руб.

федерального и областного бюджетов, Липецкой области направле но более 19 млрд. руб. бюджетных средств, в том числе из областного бюджета - 11 млрд.


руб. (см. рис.1)2.

1532 1409 1287 1089 1002 2000 2005 2006 2007 2008 2009 всего федеральный бюджет областной бюджет Рис. 1 Динамика осуществления государственной поддержки аграрного сектора Липецкой области из федерального и областного бюджетов, млн.руб.

Создание благоприятных экономических условий способствовало привлечению на Аналитическая справка о ходе реализации ФЦП «Социальное развитие села до 2012 года» офици альный интернет-портал Министерства сельского хозяйства Российской Федерации [Электронный ресурс]. - http://www.mcx.ru/documents/document Официальный веб-сайт Администрации Липецкой области [Электронный ресурс]. http://www.admlr.lipetsk.ru/ каждый рубль государственной поддержки около 4 рублей частных инвестиций. За 10 лет – это 72 млрд. руб., что в общем объеме инвестиций в экономику области превышает 20 %. В результате производство сельскохозяйственной продукции увеличилось в 1,6 раза, пищевой и перерабатывающей промышленности – в 3,7 раза.

Основными факторами, определявшими динамику развития сельского хозяйства Ли пецкой области в 2010 году, стали крайне неблагоприятные погодные условия. От засухи по страдали более 320 сельхозтоваропроизводителей, полностью погибло около 195 тыс. га сельскохозяйственных культур или 16 % посевной площади во всех категориях хозяйств.

Сумма ущерба составила 7,8 млрд. руб. или 25 млн. руб. в среднем на 1 хозяйство.

В результате объем валовой продукции сельского хозяйства составил 35 млрд. руб. или 77 % к уровню 2009 года, в том числе растениеводства – 58 %.

Для нормального функционирования сельхозтоваропроизводителей, оказавшихся в сложных экономических условиях, был принят комплекс мер:

- выделено около 700 млн. рублей в виде безвозмездных дотаций на приобретение кормов, удобрений, горюче-смазочных материалов;

- на срок до 3-х лет пролонгированы инвестиционные и краткосрочные кредиты, суб сидируемые за счет бюджетных средств. На конец 2010 года таких кредитов пролонгирова но в сумме 1,6 млрд. рублей.

- сохранен режим льготных цен на горюче-смазочные материалы. Экономия для сель хозтоваропроизводителей составила почти 700 млн. руб.

В результате реализации высокотехнологичных инвестиционных проектов сохраняется положительная динамика в животноводстве. В 2010 году производство мяса возросло на %, в том числе в сельхозпредприятиях – на 14 %.

В 2010 году возобновлено действие областной целевой программы «Развитие мясного скотоводства в Липецкой области на 2009-2012 годы», на финансирование которой выделено 74 млн. руб., в том числе из областного бюджета – 45 млн. руб. Это способствовало реализа ции проекта по производству мраморного мяса говядины в Хлевенском районе (ООО «Ал биф») – на откормочную площадку завезено 6 тыс. голов чистопородного мясного скота, в том числе 3 тыс. голов из Австралии.

На развитие молочного животноводства в личных подсобных хозяйствах из областного бюджета дополнительно выделено более 58 млн. руб. или 3,5 тыс. руб. на корову для приоб ретения кормов на стойловый период 2010-2011 годов. Это позволило обеспечить рост пого ловья коров в 2010 году в хозяйствах населения на 1,6 тыс. голов или на 10 %, стабилизиро вать производство молока.

Однако, во всех категориях хозяйств положительной динамики в производстве молока достичь не удалось, объем сократился на 4 %, в том числе в сельхозпредприятиях – на 5 %.

Приоритетная роль в области отведена развитию малых форм хозяйствования на селе, государственная поддержка которых достаточно обширна и предусмотрена по всем основ ным мероприятиям, что и для крупного агробизнеса. В 2010 году из бюджетов всех уровней крестьянским (фермерским) и личным подсобным хозяйствам, сельскохозяйственным потре бительским кооперативам, субъектам, осуществляющим заготовительную деятельность и первичную переработку сельхозпродукции, предоставлено около 290 млн. руб. (10 % общей суммы господдержки АПК).

В 2010 году администрацией области принято решение о начале реализации областной целевой программы «Развитие сельскохозяйственных потребительских кооперативов Липец кой области в 2010-2012 гг.»1, на мероприятия которой из областного бюджета в 2010 году выделено 45 млн. руб. В результате этого было создано 68 сельскохозяйственных потреби тельских кооперативов или 59 % от их общего количества. В целом по области на конец года насчитывалось 116 сельскохозяйственных потребительских кооперативов, в том числе 13 кредитных, 28 - перерабатывающих, 75 – снабженческо-сбытовых. Ими закуплено сельско Официальный веб-сайт Администрации Липецкой области [Электронный ресурс].

http://www.admlr.lipetsk.ru/ хозяйственной продукции на сумму более 725 млн. рублей или в 12 раз больше чем в году.

В целях насыщения потребительского рынка сельскохозяйственной продукцией соб ственного производства, повышения мотивации труда сельского населения, начиная с года, из областного бюджета финансируются мероприятия по стимулированию развития за готовительной деятельности и первичной переработки сельхозпродукции.

На эти цели в 2010 году из бюджета области направлено около 29 млн. руб. Проведены ремонт и реконструкция почти 20 хозяйственных объектов, приобретено 200 единиц техно логического оборудования и 9 единиц специализированного автотранспорта.

За 2010 год в рамках реализации Государственной программы в разделе «Устойчивое развитие сельских территорий»1 введено в эксплуатацию 14,32 тыс. м2 общей площади жи лых домов на селе, в т.ч. для молодых специалистов 10,78 тыс. м2, что соответствует 126 % и 116 % соответственно к целевым показателям, определенным в соглашении на 2010 год.

Введено в эксплуатацию 11,12 км сетей локальных водопроводов и 16,95 км распредели тельных газовых сетей.

Таким образом, всего на финансовую поддержку предприятий агропромышленного комплекса в 2010 году через управление сельского хозяйства было направлено 3058 млн.

рублей, в том числе 1839 миллионов из федерального и 1219 миллионов из областного бюд жетов.

По программе «Развитие сельского хозяйства и регулирование рынков сельскохозяй ственной продукции, сырья и продовольствия на 2008-2012 гг.» было профинансировано 2797 млн. рублей, в том числе по отрасли растениеводства - 648,6 млн. рублей, по отрасли животноводства – 243 млн. рублей, по программе «Развитие мясного скотоводства» - 74, млн. рублей, по программе «Социальное развитие села» – 119,5 млн. рублей, по мероприяти ям программы «Развитие сельскохозяйственных потребительских кооперативов» фактически профинансировано – 45,2 млн. рублей2.

Проводимые мероприятия способствуют тому, чтобы кредитные ресурсы были более доступны для сельхозтоваропроизводителей. Объем кредитов (займов) за 2010 год по орга низациям АПК, выданных банками области, составил 7,5 млрд. рублей. Краткосрочных кре дитов (займов) выдано на сумму – 4,65 млрд. рублей, инвестиционных кредитов (займов) – 2,25 млрд. рублей.

Среднемесячная заработная плата в сельском хозяйстве в 2010 году возросла на 2 % к 2009 году и составила 12165 руб. (ожидаемая зарплата по данным муниципальных районов).

Таким образом, обеспечение в целом устойчивого развития регионального хозяйства характеризуется многоаспектностью проблем развития села, к которым следует отнести про изводственный, социальный, экономический, экологический, технико-технологический, культурологический, прогностический аспекты. Следовательно, только при надлежащем ре шении задач каждого из указанных блоков и реализации принципа соответствия между ни ми, возможно устойчивое функционирование в воспроизводственном режиме как аграрной сферы отдельных субъектов-регионов, так и народного хозяйства в целом. При этом данное соответствие может быть достигнуто при условии обеспечения внутренней сбалансирован ности, органической целостности, взаимосвязанности звеньев воспроизводственной системы региона по вертикали и горизонтали, а также между сопряженными сферами.

Создание условий устойчивого развития сельских территорий невозможно без решения социальных проблем села, развития социальной инфраструктуры, повышения уровня ком форта сельской жизни и общей культуры населения. В основу осуществляемых социальных программ должен быть поставлен человек, работающий на селе и знающий основные про блемы сельских тружеников. Таким образом, достижение высокого качества жизни сельско Официальный веб-сайт Администрации Липецкой области [Электронный ресурс].

http://www.admlr.lipetsk.ru/.

Там же.

го населения должно стать главной целью экономического развития российского общества.

При этом социальное развитие села должно стать одним из приоритетов, без которого невоз можно осуществить наращивание темпов социально-экономического роста страны, переход к новой социально-ориентированной экономике.

МЕХАНИЗМЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ ЗАНЯТОСТИ МОЛОДЁЖИ ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ Молодёжь – специфическая социально-демографическая группа населения, которая характеризуется высокой подвижностью и особой ролью в демографическом воспроизвод стве общества.

Она рассматривается как важнейший источник ожидаемых в обществе ценностных и поведенческих инноваций, самый энергетический носитель и мультипликатор новых мо рально-этических ценностей, которые свидетельствуют о степени восприимчивости нового взгляда на жизнь и способа самовыражения.

При этом рыночные условия найма остаются не лёгкими для молодых работников, не имеющих профессиональных навыков, производственного опыта и требуемой квалифика ции. Ситуация, складывающаяся на молодёжном рынке труда Еврейской автономной обла сти в анализируемые годы, является менее напряжённой и имеет тенденцию к улучшению. К сожалению, статистика не отражает в полной мере ситуацию на рынке труда, и особенно в его молодёжном сегменте. Молодёжь реже регистрируется в центрах занятости, чем люди в других возрастах.


В современной российской экономической литературе понятия «занятость» и «рынок труда» нередко отождествляются. Системе занятости приписывается ряд не свойственных ей функций, а рынку труда придаётся универсальный характер. А.Э. Котляр определяет заня тость как всеобщую экономическую категорию, существующую во всех общественных фор мациях. Занятость - это категория общественного воспроизводства, которую нельзя отож дествлять с трудом и использованием рабочей силы. Она характеризует экономически ак тивное население относительно вещественных факторов производства и отражает отношения между людьми по поводу их участия в общественном производстве1.

В дальнейших исследованиях А.Э. Котляр определяет занятость как «… обществен ные отношения между людьми, прежде всего экономические и правовые, по поводу включе ния работника в конкретную кооперацию труда на определённом рабочем месте».

Б.Д. Бреев дает следующее определение занятости: «занятость – сложное социально экономическое явление, выступающее составной частью общественного производства. С точки зрения экономической категории занятость сегодня практически рассматривается как общественное отношение не только обеспечения граждан рабочими местами, но и обеспече ния человека необходимыми средствами существования2.

Э.Р. Саруханов определяет занятость как «… общественно-экономические отношения, в которые вступают между собой по поводу участия в общественно полезном труде на том или ином рабочем месте», то есть, «это практическая деятельность людей по производству материальных благ, общественных отношений между ними по поводу включения работника в конкретную кооперацию труда на определённом рабочем месте»3.

С.В. Андреев занятость рассматривал «…как условие включения в процесс производ ства». При этом сущность занятости определяется с нескольких позиций:

с позиции производства, где труд является его условием, так как для организации про цесса производства необходимо соединить работника со средствами производства;

с позиций потребления, предусматривающих реализованную трудообеспеченность, согласно которой, предоставляемые работником услуги материально вознаграждались;

с позиции разделения труда, то есть закрепление работника за какой-либо сферой де Котляр А.Э. Сущность и основные формы занятости при социализме/ Трудовые ресурсы. Проблемы формирования занятости. - Вып. 1. -М.: ЦНИЛТР при Госкомтруде РСФСР, 1977.

Бреев Б.Д. Безработица в современной России / Б.Д. Бреев;

Рос. акад. наук, Центр. экон.-мат. ин-т. М. : Наука, 2005. – 269 c.

Саруханов Э.Р. Проблемы занятости в период перехода к рынку. - СПб.: СПбУЭФ. 1993.-С. ятельностью1.

Н. Гаузнер рассматривал занятость как основную жизненную потребность населения, одновременно обеспечивающую формирование главной производительной силы общества.

Обобщая отмеченные подходы можно определить занятость, как:

экономическую категорию, существующую во всех общественных формациях;

совокупность экономических отношений, связанных с обеспечением рабочими места ми и участием людей в хозяйственной деятельности2.

Занятость выражает одну из сторон трудовых отношений по поводу непосредственно го включения работника в процесс труда. Это в первую очередь вид деятельности для эконо мически активных членов общества. Именно категория занятости в большей мере характери зует проблемы функционирования экономически активного населения относительно веще ственных факторов производства.

Практическая потребность учёта населения вызывает необходимость выделения видов занятости. Так, различают полную, продуктивную и свободно избранную занятость.

Полная занятость – это обеспеченность профессиональным трудом, который приносит доход личности и достойное существование ему и его семье.

Основной смысл продуктивной занятости сводится к следующему - общественно при емлемой может считаться не любая работа, а только отвечающая двум важнейшим требова ниям:

во-первых, занятость должна приносить трудящимся доход;

во-вторых, противопоставляется занятости формальной.

Частный случай последней – содержание излишних работников или создание фор мальных рабочих мест во избежание безработицы. Политика государства должна способ ствовать тому, чтобы труд каждого человека был экономически целесообразным, макси мально продуктивным для общества.

Свободно избранная занятость предусматривает, что право распоряжаться собствен ной способностью к труду (рабочей силой) принадлежит исключительно его владельцу, то есть самому работнику.

Этот принцип гарантирует право каждого работника на выбор между занятостью и не занятостью. Приведенные выше виды занятости отражают состояние количественной и каче ственной балансировки между потребностью населения в работе и рабочими местами, при которых создаются благоприятные условия для социально-экономического прогресса обще ства.

С количественной стороны занятость отражает понятие полной занятости, а с каче ственной - эффективной занятости. Новая концепция занятости видоизменяет и расширяет содержание целевой установки «полная занятость», связывая её с эффективной занятостью.

В основе этой связи – ориентация на потребности и интересы человека, отход от производ ственного подхода к трудовым ресурсам.

Таким образом, эффективную занятость можно охарактеризовать с двух точек зрения:

с экономической – как наиболее рациональное использование человеческого ресурса;

с социальной – как наиболее полное соответствие интересам человека труда.

Достижение эффективной занятости предполагает реформирование занятости. По су ществу, речь идёт о формировании новых типов занятости, которые могут стать и экономи ческой, и социальной основой развивающейся экономики.

Соединение полной и эффективной занятости предполагает свободу выбора работни ков и работодателей, отмену жёсткой государственной регламентации в сфере трудовых от ношений, гибкость труда по формам занятости, организации трудового процесса, устранение устаревших запретов в трудовой деятельности.

Андреев С. В. Кадровый потенциал и проблемы занятости в условиях перехода России к рыночным отношениям.- М.: Ин-т социологии РАН, Гаузпер Н. Методы регулирования занятости в странах Запада // Проблемы теории и практики управления. - 1993. - № 1. - С. 97.

С другой стороны, рыночные отношения в сфере труда предполагают право работода телей самим решать вопрос о количестве и качестве используемой рабочей силы и увольнять лишних с точки зрения производства работников. Концепция занятости в этих условиях ис ходит из признания существования безработицы и постоянного мониторинга её уровня.

В условиях рыночной экономики под полной занятостью понимается не максимальная занятость всего трудоспособного населения, как это было принято считать в советский пери од, скорее это создание таких материально-технических структур и социально экономических отношений, которые производят и воспроизводят хозяйственный механизм, порождающий возможность для занятости трудоспособного населения и, одновременно, его незанятости;

но лишь в той мере, в какой она соответствует или приближается к естествен ной норме.

Это совпадает с мнением тех авторов, которые утверждают, что занятость может быть полной, если все трудоспособные люди, желающие иметь оплачиваемую работу, в действи тельности её имеют, и не отрицают наличие количества трудоспособных лиц, не участвую щих в процессе труда в силу ряда обстоятельств (женщины, занятые уходом за детьми, люди, меняющие работу и так далее).

Кадровый потенциал занятого в экономике России населения обладает достаточно вы сокими профессионально-квалификационными характеристиками с устойчивой тенденцией повышения их уровня.

Синтетическим показателем профессионально-квалификационной структуры занято сти служит распределение численности занятого в экономике страны населения по уровню общего, среднего и высшего специального образования. При переходе к рыночным отноше ниям именно образованные оказались в самых сложных условиях занятости - коммерческие структуры искали специалистов далеко не самого высокого ранга. Будучи невостребованны ми, лица со средним и высшим образованием соглашаются на любые предложенные вариан ты занятости на государственных предприятиях, в кооперативах и в коммерческих структу рах, именно они чаще всего незаняты по специальности, переучиваясь ради постоянной ра боты и заработка.

Половозрастная структура занятости связана с демографическими характеристиками:

рождаемость, смертность, средняя продолжительность жизни, трудоспособный возраст.

Большинство занятого населения имеет возраст 30 - 49 лет, но доля женщин в возрасте 30 - 55 лет среди всех занятых выше, чем у мужчин. И среди экономически активного насе ления доля женщин тоже выше. Но наблюдается убыль возрастной группы 15 - 19 лет, то есть фактическое уменьшение вступающих в трудоспособный возраст лиц. Известно также, что наибольшие сложности в трудоустройстве встречают на своём пути лица в возрасте 18 24 лет. Это касается и мужчин, и женщин.

В отраслевом разрезе занятость мужчин больше, чем занятость женщин: в промыш ленности, сельском хозяйстве, строительстве, на транспорте и в связи. Женщины заняты в большей мере, чем мужчины, в торговле, общественном питании, материально-техническом снабжении, сбыте, в системе здравоохранения и социальном обеспечении.

Регионы включают содействие занятости в число основных приоритетов своей поли тики и в рамках своей компетенции осуществляют социальную политику. На региональном уровне в интересах политики занятости осуществляются программы жилищного, транспорт ного и производственного строительства и другие.

Проблемы трудоустройства на региональном уровне решаются следующим образом:

развитие системы подготовки и переподготовки населения (в первую очередь временно не занятого);

совершенствование информационного обеспечения (включая компьютеризацию);

обеспечение приспособленными помещениями и подготовленными кадрами центров занято сти;

целевая поддержка рабочих мест для сдерживания высвобождения работающих;

повы шение эффективности регистрации, трудоустройства и социальной поддержки безработных;

поддержка на рынке труда беженцев и вынужденных переселенцев, граждан с ограниченной трудоспособностью, длительно безработных, женщин, молодежи и подростков и других со циально незащищенных групп населения;

организация общественных и временных работ.

Выработка политики трудоустройства и социальной поддержки незанятой молодёжи отражена в таблице 1 с учётом этапов экономического развития.

На региональном уровне учитываются перечисленные выше направления. Однако полномочия региональных органов управления несколько сужены. Например, демографиче ская политика осуществляется властями федерального уровня.

На местном уровне ведется вся практическая работа по трудоустройству, выплате по собий, обучению.

Таблица Государственное регулирование в сфере труда с учётом этапов экономического развития страны Этапы экономиче- Стратегия государственного регулирования занятости на рынке труда ского развития 1 Кризис Основывается на модели выживания: активные действия на спрос на рабочую силу;

повышение инвестиционной привлекательности нацио нальной экономики;

поддержка рабочих мест и их активное создание в «новых» отраслях.

Главные задачи: поддержка социальной стабильности;

уровня жизни населения;

сохранение трудового потенциала страны;

сдерживание уровня безработицы.

Основные методы повышения эффективности производства: 1 актив ные мероприятия на рынке труда с использованием гибких форм заня тости и найма;

2 соблюдение прав работодателей свободно управлять наймом рабочей силы и её увольнением.

Депрессия Поддерживает сбалансированность рынка труда на основе:

1 анализа и прогнозирования развития спроса на рабочую силу;

2 планирования развития профессионально-квалификационной и дру гих структур предложения рабочей силы;

3 разработки и реализация других упреждающих мер на рынке труда.

Оживление, Направлена на:

подъём поддержание продуктивной модели занятости на рынке труда;

регулирование спроса, предложения рабочей силы и её цены с учётом перспектив социально-экономического развития страны.

Правительство любой страны стремится поддерживать определенный уровень занято сти в экономике. Разумеется, принимаемые меры зависят от национальных особенностей каждого государства. Ниже будут рассмотрены механизмы регулирования занятостью моло дёжи в Еврейской автономной области.

В Конституции Российской Федерации записано, что "каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом ми нимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы" (ст. 37, п. 3).

В 1991 г. был принят закон "О занятости населения в Российской Федерации", кото рый определил государственные гарантии реализации права на труд и на защиту от безрабо тицы.

Борьба с безработицей — один из элементов системы общественного (социального) страхования. По Закону о занятости, был создан Государственный фонд занятости населения РФ, который является внебюджетным федеральным фондом. Средства фонда — федеральная собственность и управляются Государственной службой занятости населения. Средства фон да формируются за счёт обязательных взносов работодателей и работающих граждан, ассиг нований из бюджетов различных уровней, доходов от размещения средств на депозитах Цен трального банка и др. и направляются на социальную защиту молодёжи от безработицы.

Действия государства, направленные на снижение уровня безработицы, могут иметь неоднозначные последствия.

Программы переобучения и повышения квалификации, а также повышение эффектив ности информационной службы о наличии вакансий позволяют увеличить уровень трудо устройства и снизить безработицу.

С другой стороны, выплата пособий по безработице снижает стимулы к поиску рабо ты, что проявляется в "ловушке безработицы". Чтобы ее избежать, государство устанавлива ет дифференцированные ставки пособия, которые снижаются с течением времени.

В Управлении трудовой занятости населения правительства ЕАО находятся в подчи нении пять отделов: 1. Финансово – бухгалтерский отдел. Основными задачами отдела яв ляются организация планово-финансовой работы Управления трудовой занятости населения правительства ЕАО и Государственных учреждений Центров занятости населения.

2. Отдел программ занятости и рынка труда. Основными задачами Отдела является разработка областной программы содействия занятости населения, организация работы по её реализации и контроль за ходом её выполнения. Координация деятельности Государствен ных учреждений Центров занятости населения области (далее – ГУ ЦЗН) по разработке об ластных программ содействия занятости населения;

прогноз безработицы, изучение и оценка состояния рынка труда, определение тенденций и направлений его развития;

сопровождение государственной статистической и ведомственной отчётности о гражданах, обратившихся в органы службы занятости и предоставлении государственных услуг в области содействия занятости и др.

3. Отдел трудоустройства и специальных программ. Основными задачами отдела яв ляются: участие в разработке и реализация программ, предусматривающих мероприятия по содействию занятости населения, включая программы содействия занятости граждан, нахо дящихся под риском увольнения, а также граждан, испытывающих трудности в поиске рабо ты;

обеспечение государственных гарантий в области занятости населения;

оказание в соот ветствии с законодательством государственных услуг в сфере содействия занятости населе ния, защиты от безработицы и трудовой миграции;

организация мероприятий активной по литики занятости населения и занятости населения.

Отдел информационных технологий и автоматизации. Основными задачами отдела являются внедрение и техническое сопровождение регионального звена автоматизированной информационной системы Управления и подведомственных учреждений как единой органи зационной структуры информационно - технологического обеспечения;

внедрение и техни ческое сопровождение информационно-справочной подсистемы, обеспечивающей эффек тивную работу Управления и подведомственных учреждений.

Отдел профориентации и профессионального обучения. Основными задачами отдела являются проведение единой государственной политики в области профессионального обу чения, психологической поддержки и социальной адаптации безработных граждан, профес сиональной ориентации граждан, опережающего обучения граждан, находящихся под угро зой увольнения;

организация и проведение специальных мероприятий по профилированию безработных граждан;

правовое и организационно-методическое обеспечение профессио нального обучения, психологической поддержки, социальной адаптации безработных граж дан, профессиональной ориентации безработных граждан и незанятого населения, профили рования безработных граждан, опережающего обучения граждан, находящихся под угрозой увольнения.

Проблема занятости выпускников начального профессионального, среднего профес сионального и высшего профессионального образования – одна из важнейших и актуаль нейших на сегодняшний момент. Ситуация на рынке труда в настоящее время характеризу ется усилением дисбаланса спроса и предложения на рынке труда. Зачастую человек выби рает профессию не потому, что она пользуется спросом, а лишь потому, что это, якобы, мод но.

Анализ демографической ситуации за период с 2009 года по 2011 год (по данным Об ластного управления статистики) свидетельствует о сложившейся тенденции уменьшении численности молодёжи (в соответствии с таблицей 2).

В общей численности населения (176558 человек) на долю молодёжи приходится чуть меньше 24 %. Основываясь на статистических данных, можно проследить уменьшение чис ленности молодёжи, как в абсолютном, так и относительном выражении. Так, по сравнению с 2010 годом молодёжи стало меньше на 6054 человек, с 2009 годом численность указанной категории лиц снизилась на 7295 человек и в 2011 году составила 41507 человек. Количество мужчин на 7,0 % больше, чем женщин за весь анализируемый период.

Таблица Численность молодёжи в возрасте 16 - 29 лет в ЕАО за 2009 - 2011 гг.

Показатели 2009 2010 Численность молодёжи (чел.) 48802 47561 Доля молодёжи в общей численности 26,3 25,7 23, населения (%) Мужчины 26170 25553 (53,6 %) (53,7 %) (53,4 %) Женщины 22632 22008 (46,4 %) (46,3 %) (46,6 %) Рис. 1 Численность молодёжи ЕАО по возрастным группам Среди возрастных групп молодёжи 10,0 % занимает возраст «16 - 17 лет» - 4,1 тыс.

человек, 21,0 % в возрасте «18 - 20 лет» - 8,7 тыс. человек. Наибольшее количество молодё жи: 31,7 % в возрасте «21 - 24 лет» - 13,2 тыс. человек, 37,3 % молодые люди в возрасте « - 29 лет» - 15,5 тыс. человек (в соответствии с рисунком 1).

Из общего количества трудоспособного населения (от 15 - 72 лет), оно составляет 109770 человек, молодёжь в возрасте 16 - 29 лет – 38 %, остальное количество трудоспособ ного населения в другом возрасте 62 % - 68,3 тыс. человек (в соответствии с рисунком 2).



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 14 |
 





 
© 2013 www.libed.ru - «Бесплатная библиотека научно-практических конференций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.